Христианское воспитание детей в современном мире

Христианское воспитание детей в современном мире

(6 голосов4.8 из 5)

Свя­щен­ник Михаил Шпо­лян­ский рас­ска­зы­вает от таких важ­ных аспек­тах хри­сти­ан­ского вос­пи­та­ния детей как: отно­ше­ние роди­те­лей к вос­пи­та­нию ребенка как к труду во спа­се­ние; нали­чие иерар­хии цен­но­стей у роди­те­лей; осо­зна­ние, что роди­тели — это намест­ники Бога; учет воз­раста ребенка; спо­собы воцер­ко­в­ле­ния малыша; учет свет­ского обра­зо­ва­ния; осо­бое отно­ше­ние к непол­ной семье и при­ем­ным детям.

Вступление

К свя­щен­нику, тем более — свя­щен­нику при­ход­скому, все­гда обра­ща­ются с вопро­сами о вос­пи­та­нии детей. Наи­бо­лее часто и настой­чиво с жало­бами: ребе­нок рас­тет «не такой», не слу­шает роди­те­лей, водится с дур­ной ком­па­нией, увле­чен вред­ными при­вя­зан­но­стями, пре­не­бре­гает обя­зан­но­стями цер­ков­ного чело­века… При этом роди­тель сам, как пра­вило, нахо­дится в крайне немир­ном состо­я­нии в отно­ше­нии ребенка: в душе бур­лят раз­дра­же­ние, какие-то обиды.

Но хри­сти­а­нин не может забы­вать, что ребе­нок — это поприще, даро­ван­ное нам Богом. И более того: в наше духовно ущерб­ное время вос­пи­та­ние детей оста­лось одним из немно­гих видов спа­си­тель­ного и в то же время вполне обще­до­ступ­ного духов­ного дела­ния. Этот труд, совер­ша­е­мый ради Гос­пода, есть под­лин­ный хри­сти­ан­ский подвиг, и труд­но­сти на этом пути — тот спа­си­тель­ный Крест, на кото­ром иску­па­ются наши соб­ствен­ные грехи. Это наш путь в Цар­ствие Божие.

И потому ребе­нок — это дар Божий; не только в смысле радо­стей, но и в смысле скор­бей — как даро­ван­ный нам крест­ный путь спа­се­ния. Это дар, дан­ный нам все­гда сверх наших заслуг, дар мило­сти Божией. Тяжело при­нять такой взгляд, осо­бенно роди­те­лям, столк­нув­шимся с про­бле­мами в вос­пи­та­нии. Для пони­ма­ния того, что грехи ребенка — это отра­же­ние наших гре­хов и сла­бо­стей (непо­сред­ствен­ное — как про­дол­же­ние наших гре­хов, или опо­сре­до­ван­ное — как искуп­ле­ние наших гре­хов), необ­хо­димы осо­бая рас­су­ди­тель­ность и смирение.

И при этом — с какими про­бле­мами в вос­пи­та­нии ребенка мы ни стал­ки­ва­лись бы — все­гда ли все плохо? Ведь в любом ребенке все­гда есть и поло­жи­тель­ные каче­ства: неотъ­ем­ле­мые явле­ния образа Божи­его в чело­веке, а также обре­тен­ные в Таин­стве Кре­ще­ния или даро­ван­ные осо­бым про­мыс­лом Божиим, и при­сут­ствуют все­гда — про­яв­ле­ния пад­шей чело­ве­че­ской природы.

Но разве редко мы при­ни­маем блага как само собой разу­ме­ю­щу­юся дан­ность и тяжело сокру­ша­емся из-за каж­дого недо­статка! Ребе­нок здо­ров? Да, но жаль, что он не хва­тает звезд в уче­нии. Ребе­нок разу­мен? Да, но почему нам не дано сына послуш­ного и скром­ного… А ведь хри­сти­а­нину при­ли­че­ство­вал бы дру­гой взгляд: в первую оче­редь — бла­го­да­рить Бога за дан­ное благо.

Как при­вить ребенку хри­сти­ан­ское миро­ощу­ще­ние, как вло­жить в его сердце семена веры так, чтобы они при­несли доб­рый плод? Эта вели­кая про­блема для всех нас. Жена спа­сется чадо­ро­дием (См.: 1 Тим. 2,14–15), но чадо­ро­дие, сле­дует думать, не только и не столько физио­ло­ги­че­ский процесс.

Души наших детей — наша ответ­ствен­ность пред Гос­по­дом. Много необ­хо­ди­мого и вра­зу­ми­тель­ного напи­сано об этом как свя­тыми отцами (Иоан­ном Зла­то­устом, Фео­фа­ном Затвор­ни­ком и др.), так и в наши дни — духовно опыт­ными людьми, пре­крас­ными педа­го­гами: Н.Е. Песто­вым, про­то­и­е­реем Мит­ро­фа­ном Зноско-Боров­ским, С.С. Кулом­зи­ной… Однако, к вели­кому сожа­ле­нию, одно­знач­ного рецепта реше­ния всех про­блем вос­пи­та­ния ребенка нет. И быть не может. Резуль­таты не все­гда соот­вет­ствуют уси­лиям. И при­чина того — не только наши ошибки, но и тайна про­мысла Божи­его, тайна Кре­ста и тайна подвига.

Так что дело хри­сти­ан­ского вос­пи­та­ния детей — все­гда подвиг бла­го­дат­ный и бла­го­дар­ный. Если наши уси­лия дают бла­гой резуль­тат (что при вер­ных под­хо­дах бывает с высо­кой сте­пе­нью веро­ят­но­сти) — это радость о мило­сти Божией; если наш труд кажется сей­час неуспеш­ным — и это попу­ще­ние Божие, кото­рое должно при­ни­мать сми­ренно, не отча­и­ва­ясь, но упо­вая на конеч­ное тор­же­ство Его бла­гой воли, «…ибо в этом слу­чае спра­вед­ливо изре­че­ние: один сеет, а дру­гой жнет» (Ин. 4, 37).

Труд родителей: Крест и спасение

И все же, ребе­нок рас­тет «не такой»: не такой, как нам хочется, каким ему должно быть по нашему пред­став­ле­нию. Ино­гда это пред­став­ле­ние вполне обос­но­ванно, ино­гда — крайне субъ­ек­тивно. Субъ­ек­тив­ные и неоправ­дан­ные пре­тен­зии роди­те­лей к сво­ему чаду не только сво­дятся к оче­вид­ным слу­чаям несо­от­вет­ствия ребенка роди­тель­ским амби­циям или само­дур­ству, но чаще всего — непо­ни­ма­нием роди­те­лями как спе­ци­фики роста и раз­ви­тия ребенка, так и про­мысла Божи­его над его жизнью.

Еще слож­ней ситу­а­ции, в кото­рых ребе­нок, как кажется, вполне объ­ек­тивно ока­зы­ва­ется не на высоте не только хри­сти­ан­ских, но и обще­че­ло­ве­че­ских норм жизни, — скло­нен к воров­ству, пато­ло­ги­че­ски лжив и т.п. Как понять роди­те­лям (осо­бенно — роди­те­лям, вос­пи­ты­вав­шим ребенка в кате­го­риях рели­ги­оз­ного миро­воз­зре­ния), — почему воз­можно такое, как с этим жить и что предпринимать?

В первую оче­редь, сле­дует понять, что ничего не про­ис­хо­дит слу­чайно, по дур­ному и бес­смыс­лен­ному сте­че­нию обсто­я­тельств. Вновь повто­рим — любой ребе­нок, даро­ван­ный нам Богом, — это поприще нашего труда, подвига ради Гос­пода, это наш Крест и наш путь ко спа­се­нию. А любое спа­си­тель­ное кре­сто­но­ше­ние как усло­вие пред­по­ла­гает сми­рен­ное устро­е­ние души. И здесь нам нужно осо­знать самое глав­ное: все, что есть в ребенке, — это непо­сред­ствен­ное или опо­сре­до­ван­ное отра­же­ние нас самих. Мы пере­дали ребенку наши стра­сти и наши немощи уже в момент его зачатия.

По лени и нера­зу­мию мы не даро­вали ему пол­ноты блага тогда, когда он, будучи во чреве матери, как губка впи­ты­вал все про­ис­хо­дя­щее в мире его роди­те­лей. И мы не имели и не имеем долж­ной высоты духа, чтобы поде­литься с нашим чадом радо­стью бла­го­дат­ной жизни в Боге, чтобы своей доб­ро­де­те­лью изме­нить в нем худ­шее и при­вить луч­шее. Разве не видим мы всего этого, не осо­знаем? А если осо­знаем, что же мы тре­буем доб­ро­де­тели от ребенка, не тре­буя ее в той же пол­ноте от себя самих?

Итак, Гос­подь даро­вал ребенка, над кото­рым надо тру­диться. Его недо­статки — это наше «про­из­вод­ствен­ное зада­ние». Или они (недо­статки ребенка) есть пря­мое отра­же­ние и про­дол­же­ние наших гре­хов (и тогда без­ро­потно тру­диться над их иско­ре­не­нием — наша есте­ствен­ная обя­зан­ность: сами поса­дили этот сор­няк, мы сами должны его выпо­лоть), или же это иску­пи­тель­ный Крест, воз­во­дя­щий нас от ада наших стра­стей через Гол­гоф­ские стра­да­ния к нашему Небес­ному Отцу.

В любом слу­чае от нас, как от роди­те­лей и хри­сти­ан­ских вос­пи­та­те­лей, тре­бу­ется уми­ре­ние души, сми­ре­ние перед даро­ван­ным Гос­по­дом попри­щем и готов­ность само­от­вер­женно тру­диться на нем — несмотря на види­мую успеш­ность или неуспеш­ность резуль­тата. Эта задача — всей жизни, и даже с неба любя­щие сердца про­дол­жают молить Гос­пода о мило­сти к своим про­хо­дя­щим зем­ной путь близ­ким. Начало же этому труду должно быть поло­жено осо­зна­нием его смысла и необ­хо­ди­мо­сти. А уж дальше — при­ла­гать воз­мож­ные усилия.

Часто кажется, что резуль­тат — отри­ца­тель­ный. Но для веру­ю­щего сердца — и это не тупик. Скор­бишь о неспо­соб­но­сти своей утвер­дить благо — скорбь при долж­ном устро­е­нии души воз­рас­тает в хри­сти­ан­ское пока­я­ние; пока­я­ние рож­дает сми­ре­ние, сми­ре­ние же откры­вает воз­мож­ность Гос­поду Своей бла­го­да­тью при­вне­сти необ­хо­ди­мое благо в дет­скую душу.

Таким обра­зом, пер­вое, что мы должны (и что можем) дать нашим детям — это сде­лать все воз­мож­ное (осо­знать, поже­лать, совер­шить уси­лие воли), дабы при­бли­зить нашу душу к Богу. Невоз­можно успешно бороться в ребенке с теми гре­хами, кото­рые мы попус­каем себе. Это пони­ма­ние — клю­че­вое в деле хри­сти­ан­ского вос­пи­та­ния детей. Понять это — начало пути, но это же и сам путь. И не нужно сму­щаться тем, что сам про­цесс борьбы с гре­хом есть спут­ник всей жизни чело­века на земле. Для нас важно направ­ле­ние наших уси­лий, но резуль­тат — в руках Божиих.

Сле­дует осо­знать, что вос­пи­та­ние ребенка — во всей пол­ноте именно духов­ное дела­ние, и как в каж­дом образе этого дела­ния, нужно пра­вильно опре­де­лить задачи и методы их раз­ре­ше­ния. Свои методы пред­ла­гает аске­тика — духов­ная наука о борьбе со стра­стями, свои — литур­гика, школа молит­вен­ного бого­об­ще­ния, свои же методы пред­ла­гает и наука о хри­сти­ан­ском вос­пи­та­нии ребенка. Ука­жем же на неко­то­рые, самые на наш взгляд суще­ствен­ные, эле­менты этого делания.

Иерархия ценностей

Мы уже ска­зали о том, что основ­ным вос­пи­ту­ю­щим фак­то­ром явля­ется не что иное, как внут­рен­ний мир роди­те­лей. Как точно сфор­му­ли­ро­вала этот прин­цип Софья Сер­ге­евна Кулом­зина, глав­ное, что пере­да­ется детям, — это иерар­хия цен­но­стей в душе роди­те­лей. Поощ­ре­ние и нака­за­ние, окрики и самые тон­кие педа­го­ги­че­ские при­емы имеют зна­че­ние неиз­ме­римо мень­шее, чем иерар­хия ценностей.

Сразу под­черкну: речь идет о хри­сти­ан­ских цен­но­стях, о том, чем живут роди­тели в своем духов­ном мире. Именно это ока­зы­вает опре­де­ля­ю­щее дей­ствие. Решимся утвер­ждать: в деле вос­пи­та­ния важен не только и не столько лич­ный при­мер — ведь при­мер может быть создан искус­ственно, смо­де­ли­ро­ван, сколько именно устро­е­ние души воспитателей.

Мы слиш­ком часто пре­уве­ли­чи­ваем зна­че­ние внеш­них форм. Однако для вос­пи­та­ния гораздо важ­нее то неощу­ти­мое воз­дей­ствие, кото­рое может ока­зать на окру­жа­ю­щих даже пара­ли­зо­ван­ный чело­век с гар­мо­нич­ным и оду­хо­тво­рен­ным внут­рен­ним миром, чело­век, чья душа открыта Гос­поду. Есте­ственно, ума­лять зна­че­ние лич­ного при­мера в вос­пи­та­нии невоз­можно, но дей­стве­нен он только тогда, когда явля­ется реа­ли­за­цией и вопло­ще­нием иерар­хии цен­но­стей в душе вос­пи­та­те­лей. Это фун­да­мент. И уже на нем должна стро­иться прак­тика вос­пи­та­ния — кон­крет­ные дей­ствия, меро­при­я­тия, идеи.

Таким обра­зом, в основе мето­дики хри­сти­ан­ского вос­пи­та­ния лежит задача духов­ного совер­шен­ство­ва­ния. Конечно, поста­вить задачу — далеко не то же самое, что ее раз­ре­шить. Ведь по сути дела духов­ное совер­шен­ство­ва­ние — цель всей хри­сти­ан­ской жизни. К сожа­ле­нию, реально соот­вет­ство­вать этой задаче мы в нашей немощи можем только в самой малой сте­пени. Но не забу­дем — «сила Моя (Божия) совер­ша­ется в немощи» (2 Кор. 12, 9). Глав­ное же для нас — осо­зна­ние задач труда, уси­лие в его совер­ше­нии, пока­я­ние в его недо­ста­точ­но­сти, сми­рен­ное и бла­го­дар­ное при­ня­тие попу­щен­ных Богом резуль­та­тов. И тогда, по слову Гос­подню, — «невоз­мож­ное чело­ве­кам воз­можно Богу» (Лк. 18, 27) — бла­го­дать Божия вос­пол­нит наши немощи.

Итак, пер­вое на потребу — задача осо­зна­ния — тре­бует, что бы мы глу­боко про­чув­ство­вали глав­ный посту­лат хри­сти­ан­ского вос­пи­та­ния. Не уго­воры, раз­го­воры, нака­за­ния и пр. вос­при­ни­ма­ются ребен­ком пре­иму­ще­ственно как опыт жизни, но именно иерар­хия цен­но­стей в душе его близ­ких. И дети не поверх­ностно, не на пове­ден­че­ском уровне, а в глу­бине сердца при­мут рели­ги­оз­ное миро­воз­зре­ние роди­те­лей только тогда, когда у тех самих в сердце будет гла­вен­ство­вать запо­ведь: «Аз есмь Гос­подь Бог твой … Да не будут тебе бози инии разве Мене» (Исх. 20, 2, 3).

Можно кон­ста­ти­ро­вать, что луч­ший спо­соб при­ве­сти ребенка к Богу — самим воз­рас­тать в бли­зо­сти ко Гос­поду. Труд­ная, но бла­го­дар­ная и бла­го­дат­ная задача для родителей.

Воис­тину, «стяжи дух мирен, и вокруг тебя спа­сутся тысячи» — эти слова пре­по­доб­ного Сера­фима Саров­ского должны стать деви­зом каж­дого воспитателя.

Родители как наместники Бога

Далее. Одна из глав­ных задач вос­пи­та­ния — сфор­ми­ро­вать в душе ребенка твер­дые кри­те­рии добра и зла. Хотя, по слову Тер­тул­ли­ана[1], душа по при­роде своей хри­сти­анка, но изна­чаль­ная повре­жден­ность чело­ве­че­ской при­роды пер­во­род­ным гре­хом глу­шит голос сове­сти в неукреп­лен­ной вос­пи­та­нием душе. Оче­видно, что ребе­нок сам по себе далеко не все­гда спо­со­бен раз­ли­чить добро и зло; более того, чаще всего он не спо­со­бен долж­ным обра­зом извле­кать те уроки и вра­зум­ле­ния, кото­рые Гос­подь посы­лает чело­веку в жиз­нен­ных обстоятельствах.

То, что взрос­лый может обре­сти и осо­знать непо­сред­ственно как плод своих отно­ше­ний с Богом, для ребенка должны являть роди­тели: во-пер­вых, быть явным и оче­вид­ным источ­ни­ком любви, во-вто­рых, быть нагляд­ным при­ме­ром нрав­ствен­ного импе­ра­тива[2].

Чело­век взрос­лый и живу­щий пол­но­цен­ной рели­ги­оз­ной жиз­нью сам ощу­щает, что зло воз­вра­ща­ется сто­ри­цей злом, а добро и в этой жизни воз­вра­ща­ется пол­но­той добра, в первую оче­редь — миром в душе. Ребенку же должны дать это почув­ство­вать роди­тели. Ведь дет­ская непо­сред­ствен­ная реак­ция про­ста! Уда­лось тай­ком съесть банку сгу­щенки, несмотря на запреты, — при­ятно, зна­чит, добро. Не полу­чи­лось ста­щить пол­тин­ник из кошелька — не купил себе жвачки, непри­ятно — зна­чит, зло. И здесь необ­хо­димо вме­ша­тель­ство родителей.

Именно роди­тели должны быть для ребенка про­вод­ни­ками вра­зум­ле­ния Божи­его, должны поста­раться доне­сти до дет­ского созна­ния в про­стых и оче­вид­ных житей­ских про­яв­ле­ниях вели­кий прин­цип моно­те­изма: зло в конеч­ном счете все­гда нака­зу­емо, добро все­гда оправ­дано. Эта задача тре­бует посто­ян­ной сосре­до­то­чен­но­сти и трез­вен­но­сти в вос­пи­та­тель­ном про­цессе, здесь серьез­ный прак­ти­че­ский труд — кон­троль[3], поощ­ре­ния, нака­за­ния[4]. И чем младше ребе­нок, тем нагляд­ней и, так ска­зать, мас­си­ро­ван­ней роди­тели должны демон­стри­ро­вать ему и свою любовь, и раз­ли­чие добра и зла[5].

Конечно же, в этом деле исклю­чи­тельно важно посто­ян­ство. Ни в коем слу­чае нельзя допус­кать, чтобы хоро­ший посту­пок был остав­лен без вни­ма­ния из-за взрос­лых хло­пот или уста­ло­сти, а при­чи­ной нака­за­ния стал нерв­ный срыв. Ведь нет ничего хуже ситу­а­ции, когда про­ступки ребенка как бы накап­ли­ва­ются раз­дра­же­нием в душе роди­те­лей и затем выплес­ки­ва­ются по ничтож­ному поводу; также и наобо­рот, когда поощ­ре­ния свя­заны не с реаль­ными делами, но только с настро­е­нием роди­те­лей. Отсюда сле­дует необ­хо­ди­мость стро­гого соблю­де­ния прин­ципа спра­вед­ли­во­сти в вос­пи­та­нии, невоз­мож­ность зави­си­мо­сти от сим­па­тии или от настро­е­ния. Конечно, выдер­жать этот прин­цип в пол­ной мере трудно, но глав­ное — осо­знать его необ­хо­ди­мость, ошибки же испра­вит покаяние.

Слышат ли нас?

В вос­пи­та­тель­ном про­цессе необ­хо­димо учи­ты­вать, что ребенку можно пере­дать только то, что он спо­со­бен и готов при­нять. Опре­де­ля­ется это инди­ви­ду­аль­ными осо­бен­но­стями ребенка, а также мерой его откры­то­сти и дове­рия к вос­пи­та­телю. Если то, что вы хотите доне­сти до ребенка, им кате­го­ри­че­ски отвер­га­ется, то пытаться навя­зать это силой совер­шенно бес­по­лезно[6].

В таких слу­чаях нужно уметь при­зна­вать свое пора­же­ние и молиться об общем вра­зум­ле­нии и смяг­че­нии сер­дец. При этом никак не сле­дует путать это состо­я­ние с бес­хре­бет­но­стью и уступ­чи­во­стью: напро­тив, здесь нужно много воли и ума, под­лин­ной хри­сти­ан­ской рас­су­ди­тель­но­сти, дабы разумно опре­де­лять харак­тер отно­ше­ний с ребен­ком и уметь сдер­жать свою власт­ность и эмо­ции тогда, когда они бес­по­лезны для дела вос­пи­та­ния[7].

Каза­лось бы, оче­видно — и в этом убеж­да­ется каж­дый — излиш­няя настой­чи­вость, тем более агрес­сив­ность, совер­шенно бес­по­лезна, осо­бенно в отно­ше­ниях со стар­шими детьми. Тем не менее, посто­янно при­хо­дится стал­ки­ваться с тем, что, назой­ливо ломясь в едва при­от­кры­тую дверь дет­ского дове­рия, роди­тели доби­ва­ются лишь того, что она захло­пы­ва­ется наглухо. А ведь какая-то мера дове­рия нали­че­ствует все­гда, и все­гда есть воз­мож­ность ее приумножить.

Отча­и­ваться в труде вос­пи­та­ния не должно ни в какой ситу­а­ции — даже в самой раз­об­щен­ной семье есть мини­маль­ная мера того, что ребе­нок согла­сен при­нять от роди­те­лей, пусть на самом быто­вом уровне — только нужно эту меру чутко и молит­венно опре­де­лить. Даже малей­шую воз­мож­ность вос­пи­та­тель­ного воз­дей­ствия сле­дует исполь­зо­вать тер­пе­ливо и неуклонно. Ни в коем слу­чае нельзя метаться от пора­жен­че­ского «пусть идет как идет» к шум­ным скан­да­лам. Только оправ­дав дове­рие ребенка, мы смо­жем добиться боль­шей открытости.

Над этим и будем рабо­тать — с тер­пе­нием, любо­вью и надеж­дой. Будем совер­шать то малое, что в наших усло­виях воз­можно, не соблаз­ня­ясь тем, что не дости­гаем жела­е­мого иде­ала. Как гово­рится: «Луч­шее — глав­ный враг хоро­шего». Мак­си­ма­лизм в вос­пи­та­нии неуме­стен: мы делаем то, что можем, вос­пол­няя немощи и ошибки пока­я­нием, а резуль­тат в руках Божиих. Мы твердо верим, что Гос­подь в угод­ное Ему время вос­пол­нит Своей бла­го­да­тью то, что мы не могли совер­шить чело­ве­че­скими силами.

Возраст ребенка

Ска­жем несколько слов о воз­расте ребенка. Поня­тие это не био­ло­ги­че­ское. По сути дела, это ком­плекс духов­ных, душев­ных и физио­ло­ги­че­ских кате­го­рий. Но опре­де­ля­ю­щим в этом ком­плексе явля­ется чув­ство ответ­ствен­но­сти. Можно ска­зать, что воз­раст опре­де­ля­ется тем гру­зом ответ­ствен­но­сти, кото­рую чело­век при­ни­мает на себя.

Вспом­ним исто­ри­че­ский факт: две­сти лет назад 16–17-летние моло­дые люди зани­мали нема­лые чины в дей­ству­ю­щей армии, брали на себя ответ­ствен­ность за жизни сотен и тысяч людей. И кто из нас не знает совер­шенно взрос­лых, и трид­цати— и пяти­де­ся­ти­лет­них муж­чин, кото­рые не отве­чают даже за самих себя. Так вот, ино­гда при­хо­дится напо­ми­нать роди­те­лям: если сын или дочь в опре­де­лен­ной мере уже сами отве­чают за себя перед Гос­по­дом и людьми, то они уже могут выбрать, какую меру опеки роди­те­лей при­нять, а какую ответ­ствен­ность нести самим.

Об этом было ска­зано выше, но это столь важно, что вновь напом­ним: помочь сфор­ми­ро­ваться само­сто­я­тель­ной лич­но­сти ребенка — опре­де­лен­ная Богом обя­зан­ность вос­пи­та­те­лей. Успех в этом — успех в вос­пи­та­нии, и ошибка вос­пи­та­те­лей — пытаться про­лон­ги­ро­вать свое довле­ю­щее вли­я­ние в бесконечность.

Но как опре­де­лить ту меру зре­ло­сти, когда мы можем ска­зать, что наш ребе­нок стал взрос­лым? Навер­ное, когда появ­ля­ется не только спо­соб­ность к само­сто­я­тель­ным дей­ствиям, но, глав­ное, спо­соб­ность к трез­вой само­оценке. И тогда, если взрос­ле­ние ребенка идет нор­мально, то роди­те­лям сле­дует вспом­нить слова Иоанна Кре­сти­теля: «Ему должно расти, а мне ума­ляться» (Ин. 3, 30), — и отсту­пить в сто­рону, пере­стать быть «вос­пи­та­тель­ным ору­дием Бога».

Конечно, в любом воз­расте, роди­тели все­гда должны оста­ваться при­ме­ром жизни в Боге — ведь на этом пути нет пре­дела взрос­ле­нию, и роди­тели все­гда будут здесь обго­нять свое чадо. А еще роди­тели должны стать для ребенка вос­пи­ту­ю­щим и бла­го­дар­ным попри­щем при­ло­же­ния его любви по запо­веди Божией, шко­лой само­от­вер­жен­ной хри­сти­ан­ской любви к ближ­нему. И именно в этом роль пре­ста­ре­лых роди­те­лей посто­янно возрастает.

Итак, пра­вильно опре­де­лить воз­раст вос­пи­тан­ника — один из зало­гов успеха. А опре­де­ля­ется воз­раст той мерой ответ­ствен­но­сти, кото­рую чело­век готов поне­сти. Взрос­лым явля­ется тот, кто несет всю пол­ноту ответ­ствен­но­сти за себя и за тех, кого даро­вал ему Гос­подь. Только пони­мая это, можно пра­вильно ори­ен­ти­ро­ваться в поста­новке задач воспитания.

Церковное воспитание

Обра­тимся теперь к прак­ти­че­ской задаче вос­пи­та­ния в хри­сти­ан­ской семье — воцер­ко­в­ле­нию ребенка. Об этом, вновь ска­жем, напи­сано более чем доста­точно; мы же оста­но­вимся на неко­то­рых, как нам кажется, не доста­точно осве­щен­ных вопросах.

Есте­ствен­ным и обще­при­ня­тым спо­со­бом рели­ги­оз­ного вос­пи­та­ния в семье, прежде всего явля­ется посе­ще­ние церкви, уча­стие в бого­слу­же­ниях и Таин­ствах, сози­да­ние хри­сти­ан­ской атмо­сферы во внут­ри­се­мей­ных отно­ше­ниях и воцер­ко­в­лен­но­сти жиз­нен­ного уклада. Необ­хо­ди­мые эле­менты послед­него — сов­мест­ная молитва, чте­ние, обще­се­мей­ные меро­при­я­тия[8]. Все это доста­точно очевидно.

Однако, счи­таем необ­хо­ди­мым особо обра­тить вни­ма­ние на один из суще­ствен­ных аспек­тов жизни воцер­ко­в­лен­ной семьи. Широко рас­про­стра­нено мне­ние, что сам факт рож­де­ния и вос­пи­та­ния ребенка в рели­ги­оз­ной обста­новке как бы авто­ма­ти­че­ски обес­пе­чи­вает его воцер­ко­в­ле­ние. При этом мно­же­ство извест­ных слу­чаев, когда в рели­ги­оз­ной семье вырас­тали дети не только нецер­ков­ные, но даже бого­борцы, вос­при­ни­ма­ются как случайность.

На быто­вом уровне часто если и не огла­ша­ется, то под­ра­зу­ме­ва­ется осу­ди­тель­ное мне­ние, что, мол, такова духов­ность в этой семье. Мы оста­вим вне рас­смот­ре­ния тео­ре­ти­че­ское объ­яс­не­ние таких явле­ний, осо­зна­вая, что в них есть неизъ­яс­ни­мая тайна, тайна сво­боды — про­мысла Божи­его и Его попу­ще­ний. Оста­но­вимся только на несколь­ких прак­ти­че­ских сооб­ра­же­ниях и рекомендациях.

Прежде всего, по нашему убеж­де­нию, глав­ный объ­ек­тив­ный вос­пи­ту­ю­щий фак­тор в воцер­ко­в­лен­ной семье — уча­стие ребенка в Таин­ствах; прак­ти­че­ски — это регу­ляр­ное При­ча­стие. По нашему опыту сле­дует кре­стить малыша как можно раньше (жела­тельно — на вось­мой день после рож­де­ния), и затем при­ча­щать как можно чаще. При бла­го­при­ят­ных усло­виях можно при­ча­щать ребенка от момента Кре­ще­ния до лет пяти-семи — до воз­раста созна­тель­ной испо­веди — каж­дый вос­крес­ный и празд­нич­ный в Церкви день.

Ради этого стоит пожерт­во­вать не только сво­ими житей­скими инте­ре­сами, но даже и рели­ги­оз­ными обя­зан­но­стями — напри­мер, жела­нием отсто­ять всю про­дол­жи­тель­ную службу. При­неся мла­денца на При­ча­стие, не грех и опоз­дать на службу, и уйти раньше по немощи[9] — только не лишить бы малыша воз­мож­но­сти при­нять в пол­ноте Дары Гос­подни. И это бла­го­дат­ное дей­ствие будет тем непо­ко­ле­би­мым фун­да­мен­том, на кото­ром будет сози­даться духов­ная жизнь вашего чада.

Далее. Необ­хо­димо учи­ты­вать то, что в детях ста­нов­ле­ние рели­ги­оз­ного миро­воз­зре­ния про­ис­хо­дит совер­шенно иным обра­зом, чем это было в нашей жизни — жизни тех, кто сей­час стали роди­те­лями и вос­пи­та­те­лями. В нынеш­нее время в нашей стране боль­шин­ство чле­нов Церкви стар­шего поко­ле­ния при­шли к вере, живя в ате­и­сти­че­ской среде.

Мы выстра­дали нашу веру и созна­тельно при­няли ее как осно­во­по­ла­га­ю­щий прин­цип жизни. При­чем в опре­де­лен­ном смысле это каса­ется всех в Церкви — и при­шед­ших к вере в зре­лом воз­расте, и вос­пи­тан­ных в вере изна­чально. Ведь и те немно­гие, кто вос­пи­ты­вался в цер­ков­ной среде с дет­ства, в воз­расте ста­нов­ле­ния само­со­зна­ния пере­осмыс­ли­вали свое миро­воз­зре­ние и, остав­шись в лоне Церкви — оста­лись созна­тельно. Но это — вопрос духов­ного совершеннолетия.

Мы же гово­рим сей­час о детях, об их вос­при­я­тии цер­ков­ной жизни. Так вот, дети, измлада рас­ту­щие в атмо­сфере цер­ков­но­сти, вос­при­ни­мают ее как есте­ствен­ный эле­мент окру­жа­ю­щей жизни — зна­чи­мый, но, тем не менее, внеш­ний, еще не уко­ре­нен­ный в душе. И как каж­дый росток при уко­ре­не­нии нуж­да­ется в береж­ном отно­ше­ний, так и чув­ство цер­ков­но­сти в ребенке должно бережно и тре­петно взращивать.Конечно, самое глав­ное на этом пути — духов­ная жизнь: молитва, бого­слу­же­ние, вооду­шев­ля­ю­щие при­меры житий свя­тых, и, более всего, все­мощ­ная бла­го­дать Таинств.

Однако не будем забы­вать, что лука­вый также борет дет­ские души, как и взрос­лых хри­стиан, но долж­ного опыта про­ти­во­сто­я­ния этой борьбе у детей нет. Здесь необ­хо­димо так­тично ока­зать ребенку вся­че­скую помощь, быть тер­пе­ли­вым, рас­су­ди­тель­ным, и, глав­ное, все­гда во главу угла ста­вить любовь и молитву. Мы убеж­дены, что ника­кие пра­вила и нормы цер­ков­ной жизни не должны быть над ребен­ком довле­ю­щими в букве. Пост, чте­ние молит­вен­ного пра­вила, посе­ще­ние бого­слу­же­ний и т.п. ни в коем слу­чае не должны ста­но­виться тягост­ной и непри­ят­ной обя­зан­но­стью — здесь воис­тину должно иметь про­стоту голубя, но и муд­рость змия (См.: Мф. 10,16).

Нельзя меха­ни­че­ски изо­ли­ро­вать ребенка от всех радо­стей и удо­воль­ствий свет­ской жизни: музыки, чте­ния, кино, свет­ских празд­но­ва­ний и пр. Во всем должно искать золо­тую сере­дину, соблю­дать разум­ные ком­про­миссы[10]. Так, теле­ви­зор можно исполь­зо­вать для про­смотра видео­филь­мов, вне эфир­ного бес­пре­дела. Это дает воз­мож­ность кон­тро­ли­ро­вать поток видео­ин­фор­ма­ции, и в то же время поз­во­ляет избе­жать появ­ле­ния син­дрома запрет­ного плода. Ана­ло­гично, при поль­зо­ва­нии ком­пью­те­ром — необ­хо­димо кате­го­ри­че­ски устра­нить игры и строго кон­тро­ли­ро­вать поль­зо­ва­ние интер­не­том. И так во всем.

Таким обра­зом, еще раз под­черк­нем, что в деле вос­пи­та­ния дет­ской души во Хри­сте, как и в любом хри­сти­ан­ском дела­нии, во главу угла должно ста­вить рас­су­ди­тель­ность и живо­тво­ря­щий дух любви, но не мерт­вя­щую букву закона. Только тогда можно наде­яться на то, что дело наше, с Божией помо­щью, будет иметь бла­го­по­луч­ный результат.

И, нако­нец, ска­жем о столь оче­вид­ном, что особо гово­рить об этом, как кажется, нет необ­хо­ди­мо­сти. Но о чем и не упо­мя­нуть нельзя. О молитве. О молитве дет­ской и молитве роди­тель­ской. В любое время и во всех фор­мах — молит­вен­ное воз­ды­ха­ние в сердце, сугу­бые молит­во­сло­вия, цер­ков­ная молитва — все на потребу. Молитва — самое силь­ное (хотя про­мыс­лом Божиим не все­гда сразу оче­вид­ное) воз­дей­ствие на все обсто­я­тель­ства жизни — духов­ные и практические.

Молитва вра­зум­ляет и направ­ляет детей, молитва очи­щает и воз­вы­шает наши души. Молитва спа­сает — чего же более? Итак, глав­ный и все­объ­ем­лю­щий прин­цип хри­сти­ан­ского вос­пи­та­ния: молиться! Молиться вме­сте с ребен­ком, если семья хоть сколько-нибудь бла­го­по­лучна, и молиться за ребенка в любом слу­чае и все­гда. Молитва, без­условно, явля­ется самым дей­ствен­ным эле­мен­том вос­пи­та­ния. Есть твер­дое пра­вило хри­сти­ан­ской семьи: молитва должна сопро­вож­дать ребенка с его появ­ле­ния на свет (более того, уси­лен­ная молитва должна сопро­вож­дать ребенка с момента его зачатия).

Не нужно думать, что сле­дует дожи­даться вре­мени, когда ребе­нок вста­нет в крас­ном углу с тек­стом молитвы в руках. Душа спо­собна вос­при­ни­мать молитву неза­ви­симо от рас­судка. Если семья гар­мо­нична, то стар­шие члены семьи, как пра­вило, читают сов­местно семей­ное молит­вен­ное пра­вило; мла­де­нец при этом может спать или играть в люлечке, но уже своим при­сут­ствием он участ­вует в молитве. Есть пре­крас­ная пого­ворка, кото­рая пол­но­стью отно­сится и к мла­ден­цам: «Ты не пони­ма­ешь, зато бесы все пони­мают». Душа как бы впи­ты­вает дару­е­мую молит­вой бла­го­дать бого­об­ще­ния, даже если созна­ние, по той или иной при­чине, не спо­собно вполне вос­при­ни­мать ее содер­жа­ние (что для мла­денца состо­я­ние естественное).

Когда же ребе­нок под­рас­тает, его уже сле­дует при­вле­кать к молитве осо­знанно. Впро­чем, не любой ценой: ни в коем слу­чае молитва не должна ста­но­виться экзе­ку­цией. Тут есть суще­ствен­ное отли­чие от молит­вен­ного дела­ния взрос­лого чело­века. Для того молитва — прежде всего подвиг. Если молитва для взрос­лого пре­вра­ща­ется в удо­воль­ствие, стоит обес­по­ко­иться — не при­знак ли это духов­ной пре­ле­сти[11].

Но для малыша молитва должна быть при­вле­ка­тель­ной, а зна­чит — быть посиль­ной, не пре­вра­щаться в зуб­режку или невы­но­си­мое состо­я­ние непо­движ­но­сти. Пути при­вле­че­ния ребенка к актив­ной молитве могут быть раз­но­об­разны. Сошлюсь на свой опыт.

Когда млад­ших детей как-то не взяли на вечер­нюю службу, они были весьма рады. У семьи сель­ского свя­щен­ника есть свои про­блемы, и не так часто дети могут вдо­воль наиг­раться на улице. Но когда стар­шие дети вер­ну­лись со службы, малыши уви­дели с их сто­роны… сочув­ствие и жалость (при­зна­емся, сре­жес­си­ро­ван­ные роди­те­лями): «Ах, бед­ные вы, бед­ные! Навер­ное, вы себя так плохо вели, что вас в цер­ковь не пустили?» В резуль­тате на сле­ду­ю­щий день пред­ло­же­ние остаться дома и поиг­рать было отверг­нуто: «Мы хотим со всеми в цер­ковь идти!»

При­учая ребенка к молит­вен­ному дела­нию, можно поль­зо­ваться всем арсе­на­лом педа­го­ги­че­ских при­е­мов — раз­ными видами поощ­ре­ний и нака­за­ний. Впро­чем, в любом слу­чае, как уже ска­зано, наи­луч­ший спо­соб при­ви­ва­ния навыка молитвы — сов­мест­ная молитва семьи (но для ребенка — строго с уче­том его сил!).

Сознаю, что мно­гие роди­тели могут ока­заться в той печаль­ной ситу­а­ции, когда ника­кие уси­лия не при­но­сят види­мого резуль­тата, — взрос­ле­ю­щий или уже взрос­лый ребе­нок наот­рез отка­зы­ва­ется от молитвы (во вся­ком слу­чае, в тра­ди­ци­он­ном для пра­во­слав­ного виде утрен­него и вечер­него пра­вила); может быть, достиг­нув некого воз­раста, кате­го­ри­че­ски не желает посе­щать цер­ковь, участ­во­вать в бого­слу­же­ниях. Но не будем отча­и­ваться, — для роди­тель­ской молитвы место есть все­гда, даже в самых край­них и тяже­лых слу­чаях вос­пи­та­тель­ных про­ва­лов; более того, именно в этой ситу­а­ции от нас ожи­да­ется наи­бо­лее уси­лен­ная молитва.

Пре­крас­ный при­мер — жизнь Моники, матери бла­жен­ного Авгу­стина. Напомню, что Моника, будучи жен­щи­ной пра­вед­ной, тем не менее, вос­пи­тать сына хри­сти­а­ни­ном по про­мыслу Божи­ему не смогла. Юноша вырос совер­шенно ужас­ный: нечи­сто­плот­ность поступ­ков, поло­вая рас­пу­щен­ность, и более того — из хри­сти­ан­ской семьи он ушел в зло­вред­ную секту мани­хеев, в кото­рой достиг высо­кого иерар­хи­че­ского положения.

Тра­ге­дия. Но вот что совер­шенно пора­зи­тельно — Моника всюду сле­до­вала за сыном. Скор­бела, пла­кала, но не про­кляла его, не отрек­лась от него — и нико­гда не остав­ляла его своей любо­вью и молит­вой. И вот, в том исто­ри­че­ски зна­ме­ни­том собы­тии — обра­ще­нии на берегу моря буду­щего вели­кого свя­того Церкви Авгу­стина — видим мы явле­ние непо­сти­жи­мого про­мысла Божи­его, но видим и плоды молит­вен­ного само­рас­пи­на­ния его матери, плоды подвига ее неуни­что­жи­мой любви.

Молитва матери, молитва роди­те­лей, молитва близ­ких, молитва любя­щих сер­дец все­гда услы­шана, и — я убеж­ден — нет молитвы неис­пол­нен­ной. Но время и образ испол­не­ния — в руках Божиих. Неустан­ность в молитве несмотря ни на что, кем бы ни стал наш ребе­нок, мне кажется зало­гом того, что не все поте­ряно до самого конца — до Страш­ного Суда.

И еще сле­дует пом­нить роди­те­лям: не надо нико­гда ждать меха­ни­че­ского испол­не­ния молитвы. Если мы сего­дня молимся об уходе ребенка из дур­ной ком­па­нии, то ожи­даем, что это про­изой­дет через неделю или не позже чем через месяц. Если не ушел — молитва бес­по­лезна. Но мы не знаем, когда и какой ответ Гос­пода на нашу молитву при­не­сет ребенку наи­боль­шую пользу, — не должно торо­пить Гос­пода, не нужно навя­зы­вать Ему свою волю, свое пони­ма­ние блага.

Я все­гда пыта­юсь объ­яс­нить: по боль­шому счету, мы про­сим у Бога только одного — спа­се­ния, спа­се­ния нашей души, души ребенка, спа­се­ния наших близ­ких. И это про­ше­ние обя­за­тельно услы­шано. Все осталь­ное — лишь пути ко спа­се­нию, и про­чие жиз­нен­ные обсто­я­тель­ства имеют зна­че­ние только в этом контексте.

Вот ты молишься, чтобы сей­час испол­ни­лось жела­ние, и сын ушел бы из пло­хой ком­па­нии. И это пра­вильно, это необ­хо­димо. Более того, нужно пред­при­ни­мать и все разум­ные дей­ствия, дабы изме­нить эту печаль­ную ситу­а­цию. Мы обя­заны при­ла­гать все уси­лия, дабы утвер­дить то благо, кото­рое тре­бует от нас наша хри­сти­ан­ская совесть. Но сми­ренно при­знаем: резуль­тат — в руках Божиих.

Пони­маем ли мы пути Гос­подни?[12] Ведаем ли Его бла­гой про­мысл? Знаем ли буду­щее нашего ребенка? Но у него впе­реди жизнь, пол­ная собы­тий. Кто знает — может быть, ему, дабы вос­стать, сле­дует пройти через гор­нила жиз­нен­ных стра­да­ний и паде­ний? И если мы верим, что Гос­подь при­зи­рает на роди­тель­скую любовь и молитву, то как мы можем не верить, что в ответ на нашу молитву Он нис­по­шлет Свою бла­гую помощь тогда и тем обра­зом, кото­рый необ­хо­дим для спа­се­ния нашего ребенка[13]? Вот эта довер­чи­вость, воз­ло­же­ние всего на Гос­пода — и есть кра­е­уголь­ный камень хри­сти­ан­ской жизни во всех ее аспек­тах, в том числе и как важ­ней­ший прин­цип хри­сти­ан­ского воспитания.

Светское образование

При всем жела­нии огра­дить ребенка от тле­твор­ного вли­я­ния секу­ля­ри­зо­ван­ного мира, прак­ти­че­ски — без опас­ного для пси­хики ребенка экс­тре­мизма — это невоз­можно. При­хо­дится при­ни­мать те пра­вила жизни, кото­рые попу­щены нам Гос­по­дом. Неиз­беж­ным след­ствием этого явля­ется самый широ­кий кон­такт ребенка с окру­жа­ю­щим миром, и осо­бенно в сфере обра­зо­ва­ния. Но так ли уж все плохо?

Если в обыч­ной ситу­а­ции огра­дить ребенка от не- (а часто, анти-) рели­ги­оз­ной среды невоз­можно, то не сле­дует ли попы­таться исполь­зо­вать во благо ее поло­жи­тель­ные аспекты? В этом смысле свет­ская куль­тура может стать вполне реаль­ным трам­пли­ном к осво­е­нию рели­ги­оз­ных истин — бес­куль­ту­рье же часто ведет, в конеч­ном счете, к духов­ной индиф­фе­рент­но­сти (как-то в наше время свя­тые про­стецы стали редки).

Таким обра­зом, мы убеж­дены в необ­хо­ди­мо­сти самого раз­но­сто­рон­него свет­ского обра­зо­ва­ния, есте­ственно, в кон­тек­сте хри­сти­ан­ской исто­рии и куль­туры. Пытаться же огра­ни­чить обра­зо­ва­ние ребенка сугубо цер­ков­ной тема­ти­кой не воз­вы­сит его духовно, но, по нашему убеж­де­нию, ско­рее всего, обед­нит — ведь в этом слу­чае реша­ю­щее зна­че­ние при­об­ре­тает духов­ное устро­е­ние вос­пи­та­те­лей, уро­вень кото­рого запро­грам­ми­ро­вать невозможно.

Но не будем забы­вать, что все явле­ния чело­ве­че­ского духа — музы­каль­ная и худо­же­ствен­ная куль­тура, высо­кие образцы прозы и поэ­зии, дости­же­ния исто­ри­че­ской и фило­соф­ской мысли — в основе своей несут неис­тре­би­мый образ Божий. Все пре­крас­ное на земле заклю­чает в себе кру­пицы Боже­ствен­ной Кра­соты и Премудрости.

Это богат­ство — та молоч­ная пища, кото­рая дает воз­мож­ность чело­веку при­бли­зиться к Выс­шему Сокро­вищу, и, в конеч­ном итоге, поз­во­ляет обре­сти под­лин­ную глу­бину рели­ги­оз­ного миро­воз­зре­ния — а не начет­ни­че­скую, быто­вую или фольк­лор­ную его форму. Рас­крыть эту пер­спек­тиву перед ребен­ком должны его воспитатели.

И еще. В вопросе вос­пи­та­ния детей зна­чи­мость пол­но­цен­ного свет­ского обра­зо­ва­ния и в том, что, суще­ствуя в нед­рах секу­ляр­ного мира, оно, как при­вивка, выра­ба­ты­вает имму­ни­тет от его соблаз­нов, как низ­мен­ных, так и утон­чен­ных. Впро­чем, еще раз повто­рим, что при­об­ще­ние к свет­ской куль­туре должно совер­шаться рас­су­ди­тельно, с выяв­ле­нием ее хри­сти­ан­ской состав­ля­ю­щей. Это труд роди­те­лей-вос­пи­та­те­лей[14].

Неполная семья

В заклю­че­ние ска­жем несколько слов о той печаль­ной ситу­а­ции, в кото­рой, к вели­кому сожа­ле­нию, в наше время ока­зы­ва­ется мно­же­ство, если не боль­шин­ство детей: непол­ные семьи. Непол­ные как в смысле физи­че­ском, так и в смысле духов­ном: когда между роди­те­лями нет даже мини­маль­ного согла­сия в вопро­сах вос­пи­та­ния ребенка. сте­ственно, мы гово­рим сей­час именно о рели­ги­оз­ном вос­пи­та­нии, ибо именно этой теме посвя­щена наша беседа. Тако­вое поло­же­ние, без­условно, исклю­чи­тельно сложное.

Есте­ствен­ное стрем­ле­ние пад­шей чело­ве­че­ской при­роды к мини­ма­ли­за­ции духов­ных уси­лий и умно­же­нию плот­ских удо­воль­ствий делает кон­ку­рен­цию между рели­ги­оз­ным и вне­ре­ли­ги­оз­ным вос­пи­та­нием в такой семье почти невоз­мож­ной. Но и здесь отча­и­ваться не должно. Опять же, будем неустанно напо­ми­нать себе, что все реа­лии этого мира попу­щены нам Гос­по­дом как поприще духов­ного труда, как воз­мож­ность реа­ли­зо­вать свои хри­сти­ан­ские убеж­де­ния; скорби же даны для вра­зум­ле­ния и искуп­ле­ния наших гре­хов. Будем делать то, что нам под силу в сло­жив­шихся усло­виях, и упо­вать на милость Божию. Глав­ное — делать наше дело в сми­ре­нии и любви, тер­пе­ливо и рассудительно.

В первую оче­редь сле­дует попы­таться найти ком­про­мисс в вопро­сах вос­пи­та­ния с дру­гими стар­шими чле­нами семьи — роди­те­лям между собой, с бабуш­ками и дедуш­ками и дру­гими род­ствен­ни­ками. Лучше сой­тись на мини­маль­ных вза­и­мо­при­ем­ле­мых нор­мах вос­пи­та­ния, чем вое­вать из-за них на гла­зах ребенка.

Я был сви­де­те­лем того, как еще в совет­ские вре­мена заме­ча­тель­ный духов­ник бла­го­сло­вил нам и нашей подруге совер­шенно раз­ные образы вос­пи­та­ния детей. Нам, живу­щим в усло­виях семей­ного согла­сия, бла­го­сло­вил пол­ноту прак­ти­че­ского воцер­ко­в­ле­ния: при­ча­щаться всей семьей два раза в месяц, малы­шам — как можно чаще, орга­ни­зо­вать пра­во­слав­ную обста­новку в быту. Нашей подруге, жив­шей с крайне враж­дебно настро­ен­ными к рели­гии роди­те­лями, посо­ве­то­вал хра­нить свою веру сокро­венно в сердце, не раз­дра­жая окру­жа­ю­щих, а ребенка при­ча­щать хотя бы раз в год — так, чтобы не вызы­вать этим скандалов.

Она сми­ренно при­няла эти настав­ле­ния, и плоды ее вос­пи­та­ния ока­за­лись вполне бла­го­по­лучны. Итак, лучше в мире и согла­сии дать ребенку мини­мум рели­ги­оз­ного вос­пи­та­ния и обра­зо­ва­ния, чем враж­дой и скан­да­лами пытаться отво­е­вать его душу. Только при дости­же­нии такого ком­про­мисса с близ­кими нужно и самим быть на высоте — собрав волю в кулак, не пытаться вторг­нуться туда, где нет семей­ного согла­сия, сколь бы важ­ным это ни каза­лось, — напри­мер, в про­блему теле­ви­зи­он­ную, музыки, дру­зей и т.п.

И это не пора­жен­че­ство! Не забу­дем — только у нас есть тот инстру­мент воз­дей­ствия на душу ребенка, кото­рый абсо­лютно дей­стве­нен и абсо­лютно не под­вер­жен ника­ким огра­ни­че­ниям извне. Это молитва, это само­от­вер­жен­ная любовь о Гос­поде, это мир­ный дух хри­сти­ан­ской души. Опять же вспом­ним чуд­ный при­мер матери бла­жен­ного Авгу­стина — и уте­шимся этим в самых скорб­ных и, как ино­гда кажется, без­на­деж­ных обстоятельствах.

Нако­нец еще раз отме­тим зна­чи­мость уча­стия в Таин­ствах. Все-таки крайне редки слу­чаи, когда в семье воз­ни­кают пре­пят­ствия к кре­ще­нию ребенка или его хотя бы весьма ред­кому при­ча­ще­нию[15]. Но вновь уте­ши­тельно вспом­ним — «сила Моя (Божия) совер­ша­ется в немощи» (2 Кор. 12, 9). Тогда, когда мы видим, что уже ничего не можем сде­лать чело­ве­че­скими силами, вве­римся Гос­поду, и, спо­соб­ствуя при­об­ще­нию ребенка Вели­ким и Живо­тво­ря­щим Тай­нам Хри­сто­вым, вло­жим душу его в руки нашего Небес­ного Отца. И с любо­вью, надеж­дой и верой в сердце ска­жем: «Слава Богу за все!»

Детская Литургия

Эту главу сле­дует счи­тать встав­ной, допол­ни­тель­ной, ибо каса­ется она только узкого круга чита­те­лей — в основ­ном свя­щен­ни­ков, насто­я­те­лей хра­мов. Однако опыт, кото­рым я хочу поде­литься, настолько важен, что я посчи­тал нуж­ным вве­сти эту главу в состав книги, обра­щен­ной в основ­ном к мирянам.

Мое более чем деся­ти­лет­нее насто­я­тель­ство в сель­ском храме, рас­по­ло­жен­ном в крайне мало­люд­ном при­ходе (при­мерно четы­ре­ста жите­лей), дало весьма неуте­ши­тель­ный опыт устро­е­ния на таком при­ходе вос­крес­ной школы. Име­ется в виду вос­крес­ная школа, условно говоря, «клас­си­че­ского типа». И думаю, этот опыт не случаен.

В сере­дине 90‑х годов при нашем при­ходе суще­ство­вала мно­го­про­филь­ная вос­крес­ная школа. Было соот­вет­ству­ю­щим обра­зом обо­ру­до­вано про­стор­ное поме­ще­ние в пусту­ю­щем сель­ском клубе. Кроме Закона Божи­его, кото­рый, есте­ственно, пре­по­да­вал свя­щен­ник, регу­лярно про­во­ди­лись уроки изоб­ра­зи­тель­ного искус­ства, музыки; одно время даже и спор­тив­ные заня­тия. Не реже раза в месяц орга­ни­зо­вы­ва­лись поездки детей в город: экс­кур­сии в музеи, посе­ще­ния город­ских церк­вей, теат­ров и кон­цер­тов, зоо­парка и др. На заня­тиях разыг­ры­ва­лись призы; за усер­дие в учебе дети поощрялись.

Все меро­при­я­тия опла­чи­ва­лись из средств при­хода. Зимой заня­тия про­во­ди­лись по суб­бо­там, ино­гда и по вос­кре­се­ньям после бого­слу­же­ний; во время лет­них кани­кул — также и в буд­ние дни. Как пра­вило, дети участ­во­вали в вос­крес­ных и празд­нич­ных бого­слу­же­ниях: маль­чики поно­ма­рили, девочки пели в хоре.

Посе­ща­е­мость заня­тий — от 10 до 30 (летом за счет детей дач­ни­ков) чело­век. Дети из цер­ков­ных семей (в нашем слу­чае это семья свя­щен­ника и одна семья воцер­ко­в­лен­ных при­хо­жан) на заня­тия ходили с удо­воль­ствием и свои зна­ния Свя­щен­ной Исто­рии, без­условно, углу­били — однако не ради этого созда­ва­лась школа. Из семей же нецер­ков­ных никто из детей так по-насто­я­щему и не воцерковился.

Таким обра­зом, эффект — нуле­вой. При­чем, нужно ска­зать, пред­ска­зу­е­мый. В нецер­ков­ных семьях детей не только не поощ­ряли к посе­ще­нию заня­тий, но и вся­че­ски про­ти­во­дей­ство­вали: «Чего тебе идти попу руку лизать? Вон, дома сколько работы». А тут еще река и роща, фут­бол и дис­ко­тека, теле­ви­зор, поси­делки; зимой же грязь и холод, нема­лая нагрузка в школе. Свою нега­тив­ную роль играли также насмешки (и более) хули­га­ни­стых сверстников.

Зама­нить на заня­тия детей из нецер­ков­ных семей можно было только чрез­вы­чай­ными мерами. С неко­то­рого вре­мени я, как зако­но­учи­тель, стал ощу­щать себя пер­со­на­жем про­чи­тан­ного в дет­стве фан­та­сти­че­ского рас­сказа. Геро­иня рас­сказа, школь­ная учи­тель­ница, попа­дает в пре­дельно демо­кра­ти­зи­ро­ван­ную ком­пью­тер­ную школу, в кото­рой ста­тус пре­по­да­ва­теля и зар­плата зави­сели от инте­реса уче­ни­ков к заня­тиям. Учи­теля рас­ска­зы­вали на уро­ках анек­доты, демон­стри­ро­вали фокусы. На каж­дом заня­тии при­хо­ди­лось при­ду­мы­вать нечто новень­кое, дабы при­влечь вни­ма­ние «уча­щихся».

Мое поло­же­ние было похо­жим. Обя­зать я никого ни к чему не мог. Все свер­ху­си­лия при­ни­ма­лись снис­хо­ди­тельно-одоб­ри­тельно; на заня­тия дети ходили или тогда, когда им нечего было делать, или когда рас­счи­ты­вали на полу­че­ние награды. Впро­чем, все хорошо знали, где родился Хри­стос, кто такой свя­той Нико­лай и как в церкви нужно ста­вить свечи. Пока не слиш­ком наску­чило, с про­хлад­цей испо­ве­да­лись, при­ча­ща­лись. Чуда не про­изо­шло. Никто из них не воцерковился.

Впро­чем, ничего неожи­дан­ного в этой ситу­а­ции нет. В селе с насе­ле­нием менее чем в 400 чело­век ста­ти­сти­че­ски не могло быть ни одного бла­го­по­луч­ного уче­ника вос­крес­ной школы (реаль­ных при­хо­жан Церкви в нашей стране по ста­ти­стике при­мерно 1,5%, вос­крес­ные школы посе­щают при­мерно 0,1% от всего насе­ле­ния). Его и не было. То есть, конечно, были воцер­ко­в­лен­ные дети, чет­веро чело­век — из семей свя­щен­ника и при­хо­жан. По нашим ста­ти­сти­че­ским рас­че­там — и это много! Но при таком поло­же­нии суще­ство­ва­ние гро­мозд­кой струк­туры вос­крес­ной школы в ее клас­си­че­ском виде было абсо­лютно бес­смыс­ленно. Дети из цер­ков­ных семей более всего воцер­ков­ля­лись в семье и в церкви; дети из семей нецер­ков­ных так по-насто­я­щему к церкви и не при­ле­пи­лись. В резуль­тате, вос­крес­ная школа клас­си­че­ского типа в нашем селе после трех лет экс­пе­ри­мен­тов зако­но­мерно пре­кра­тила свое существование.

Есте­ственно пред­по­ло­жить две воз­мож­ные реак­ции на вышесказанное.

Пер­вая: батюшка не спра­вился с зада­чей, не смог быть на той духов­ной высоте, кото­рая необ­хо­дима, дабы открыть чистым дет­ским серд­цам кра­соту Пра­во­сла­вия. Теперь он при­кры­вает свою неудачу фиго­вым лист­ком ста­ти­стики. В опре­де­лен­ной мере, так оно и есть, и я это осо­знаю. Но — «Все ли Апо­столы? Все ли про­роки? Все ли учи­тели? Все ли чудо­творцы? Все ли имеют дары исце­ле­ний? Все ли гово­рят язы­ками? Все ли истол­ко­ва­тели?» (1 Кор. 12, 29–30). И разве апо­столы окорм­ляют наши сель­ские приходы?

Опи­сан­ная исто­рия — не только мое фиа­ско. Беседы со мно­гими сель­скими (и не только) свя­щен­ни­ками под­твер­ждают наши наблю­де­ния. Так что ситу­а­ция явля­ется вполне харак­тер­ной. Впро­чем, бывают и исклю­че­ния. Широко известны слу­чаи, когда духовно и педа­го­ги­че­ски ода­рен­ные батюшки создают в сель­ском при­ходе вокруг себя актив­ную хри­сти­ан­скую общину и в ее среде пол­но­ценно функ­ци­о­ни­ру­ю­щую вос­крес­ную школу. Но хариз­ма­ти­че­ские исклю­че­ния реко­мен­до­вать как систему невозможно.

Как пра­вило, в мало­люд­ных сель­ских при­хо­дах эффек­тивно дей­ству­ю­щих вос­крес­ных школ или вообще нет, или они суще­ствуют фор­мально. Там же, где тра­ди­ци­он­ные вос­крес­ные школы дей­ствуют нефор­мально, кон­тин­гент уча­щихся за ред­ким исклю­че­нием состоит из детей, уже в той или иной мере воцер­ко­вив­шихся в своей семье. А это воз­можно по сути дела только в доста­точно боль­ших насе­лен­ных пунк­тах, где насчи­ты­ва­ется не менее сотни реаль­ных прихожан.

Вто­рая воз­мож­ная реак­ция на опи­сан­ную ситу­а­цию: «Зачем мудр­ство­вать? Нужно тру­диться; нужно сеять, соби­рать будут дру­гие». Эта точка зре­ния, без­условно, имеет право на суще­ство­ва­ние. Дей­стви­тельно, озна­ко­мить детей со Свя­щен­ной Исто­рией, с жиз­нью Церкви, при­вить мысль о есте­ствен­но­сти рели­ги­оз­ного миро­воз­зре­ния — дело доб­рое и вполне необходимое.

Только нам кажется, что клас­си­че­ская при­ход­ская вос­крес­ная школа и для этой цели не явля­ется опти­маль­ной струк­ту­рой. Гораздо про­дук­тив­нее было бы нала­дить доб­рые отно­ше­ния с мест­ной обще­об­ра­зо­ва­тель­ной шко­лой (что в нынеш­них усло­виях вполне реально) и про­во­дить в ней соот­вет­ству­ю­щие беседы факуль­та­тивно. Это весьма эффек­тив­ный спо­соб рас­про­стра­не­ния рели­ги­оз­ной инфор­ма­ции. Мы же гово­рим о мето­дах более интен­сив­ного воз­дей­ствия на детей, о реше­нии задачи их воцерковления.

При­мерно пол­года назад, осмыс­лив нега­тив­ные итоги работы с сель­скими детьми, я попро­бо­вал пойти далее совер­шенно иным путем: создать литур­ги­че­скую вос­крес­ную школу. Я пре­красно пони­маю, что сам по себе этот путь не явля­ется откры­тием. И вос­крес­ные школы такого типа суще­ствуют давно (правда, в основ­ном в боль­ших город­ских при­хо­дах), и опыт слу­же­ния «дет­ских Литур­гий» также успешно апро­би­ро­ван много раньше. Я же только хочу обра­тить вни­ма­ние на исклю­чи­тель­ный успех этого начи­на­ния именно в мало­люд­ном сель­ском при­ходе, где прак­ти­че­ски нет вполне воцер­ко­в­лен­ных семей, вос­пи­ту­ю­щих в своем лоне детей — потен­ци­аль­ных посе­ти­те­лей вос­крес­ных школ.

Что же было пред­при­нято? Очень про­стое дей­ствие — начали слу­жить Литур­гии спе­ци­ально для детей. Службы совер­ша­ются по суб­бо­там, начало не рано — в 9 часов; про­дол­жи­тель­ность службы не более полу­тора часов, опу­щено все, что вне необ­хо­ди­мо­сти затя­ги­вает службу (поми­на­ния на екте­нии, заупо­кой­ная екте­ния и т.п.). Про­по­ведь во время Литур­гии не про­из­но­сится; вме­сто этого — крат­кая беседа с детьми после отпу­ста: сидя, за чаем с булоч­ками, в сво­бод­ной форме. В бого­слу­же­нии участ­вуют прак­ти­че­ски только дети: поно­ма­рят (под руко­вод­ством одного стар­шего поно­маря), поют. Хора как тако­вого нет, всем детям роз­дан рас­пе­ча­тан­ный текст бого­слу­же­ния, и все поют под руко­вод­ством стар­шей девочки (в нашем слу­чае — дочери священника).

Молитвы свя­щен­ник читает вслух, громко и четко, так, чтобы они были понятны при­сут­ству­ю­щим. Перед служ­бой после крат­кой беседы про­во­дится общая испо­ведь (инди­ви­ду­аль­ная — в осо­бом порядке в свое время), и на каж­дом бого­слу­же­нии все дети при­ча­ща­ются. Есте­ственно, что в дни боль­ших цер­ков­ных празд­ни­ков дети при­сут­ствуют на общих празд­нич­ных бого­слу­же­ниях. Как вто­рич­ные меро­при­я­тия стали празд­но­вать дни рож­де­ния малень­ких при­хо­жан, орга­ни­зо­вы­вать экскурсии.

Эффект этих служб был выше вся­кого ожи­да­ния. Не только никого не при­хо­ди­лось заго­нять или зазы­вать на бого­слу­же­ние — но более того, в слу­чае, если по каким-то при­чи­нам в какую либо суб­боту Литур­гию не слу­жили, дети настой­чиво спра­ши­вали: «Когда же, нако­нец, будет наша служба?» И пошли дети из села, в том числе дети, кото­рые раньше нико­гда в цер­ковь и не загля­ды­вали. И даже роди­тели, что-то про­слы­шав, стали при­во­дить своих детей[16], и часто сами стали оста­ваться на служ­бах. В послед­них дет­ских Литур­гиях участ­во­вало до 20 детей — тем, кто знает рели­ги­оз­ную обста­новку в наших разо­рен­ных, люм­пе­ни­зи­ро­ван­ных селах, тот пони­мает, что зна­чит 20 малень­ких при­хо­жан в селе с насе­ле­нием 400 человек.

Конечно, наш опыт не абсо­лю­тен. В каж­дом кон­крет­ном слу­чае могут быть свои нюансы; в неко­то­рых ситу­а­циях, воз­можно, он ока­жется кате­го­ри­че­ски непри­ме­ним. Однако он есть, он реа­лен, и мы будем рады, если кому-то он при­не­сет прак­ти­че­скую пользу, помо­жет орга­ни­зо­вать живое воцер­ко­в­ле­ние детей в при­ходе и в семье.

Приемные дети

Вкратце, оста­но­вимся еще на одном весьма узком по своей при­ме­ни­мо­сти вопросе — при­ем­ных детях. Но неко­то­рый опыт нашей семьи[17] при­зы­вает к тому, чтобы им поделиться.

С одной сто­роны, взять на вос­пи­та­ние сироту — под­линно хри­сти­ан­ский подвиг, мы верим, душе­спа­си­тель­ный: «Чистое и непо­роч­ное бла­го­че­стие пред Богом и Отцем есть то, чтобы при­зи­рать сирот и вдов в их скор­бях…» (Иак.1, 27.)

С дру­гой сто­роны, подвиг во Хри­сте необ­хо­димо дол­жен быть посиль­ным, ибо подвиг не по разуму при­во­дит сна­чала к гор­дыне, а затем к тяже­лей­шим паде­ниям и отречениям.

Как найти пра­виль­ное реше­ние в подоб­ных ситу­а­циях? Есте­ственно, это вопрос более чем слож­ный. По своей зна­чи­мо­сти, при­ня­тие реше­ния о при­зре­нии сирот в своей семье сопо­ста­вимо с немно­гими осно­во­по­ла­га­ю­щими реше­ни­ями в жизни чело­века, как-то: брак, мона­ше­ство, свя­щен­ство. Назад дороги нет, а если и есть — то дорога эта не что иное, как духов­ная, нрав­ствен­ная и житей­ская катастрофа.

Един­ствен­ный спо­соб избе­жать этого — пред­при­нять все воз­мож­ное, дабы согла­со­вать свои бла­гие поже­ла­ния с волей Божией. В этой связи напом­ним общую реко­мен­да­цию — ведь по сути дела осо­знан­ный хри­сти­ан­ский выбор тре­бу­ется от нас во всех жиз­нен­ных обсто­я­тель­ствах — про­чи­тайте книгу свя­ти­теля Иоанна Тоболь­ского (Мак­си­мо­вича) «Илио­тро­пион, или сооб­ра­зо­ва­ние чело­ве­че­ской воли с Боже­ствен­ною волею»[18].

Что может помочь нам при­нять реше­ние? Нач­нем с оче­вид­ного. Есте­ственно, что сирот на вос­пи­та­ние не сле­дует брать в семьи, не име­ю­щие опыта вос­пи­та­ния соб­ствен­ных детей; небла­го­по­лучны также в этом смысле и непол­ные семьи. Очень осто­рожно сле­дует быть в том слу­чае, когда семья так или иначе поте­ряла ребенка и хочет (осо­знанно или нет) новым чадом «заме­нить» потерю — но каж­дый ребе­нок непо­вто­рим, и посто­ян­ное срав­не­ние (все­гда не в пользу при­ем­ного ребенка) может при­ве­сти к катастрофе.

Далее. Должно вни­ма­тельно сле­дить за обсто­я­тель­ствами жизни: в числе про­чего бла­го­при­ят­ным при­зна­ком явля­ются слу­чаи при­хода сирот в семью за помо­щью. И еще раз повто­рим — этот подвиг (как и любой о Гос­поде) ни в коем слу­чае не дол­жен быть «само­из­мыш­лен­ным». И потому жиз­ненно важны бла­го­сло­ве­ние, уси­лен­ная молитва, непо­спеш­ность в при­ня­тии реше­ний. Гос­подь умудрит.

Есть два спо­соба при­ня­тия сироты на вос­пи­та­ние: усы­нов­ле­ние или удо­че­ре­ние (при этом ребе­нок может знать о своем про­ис­хож­де­нии, а может и не знать), и офи­ци­аль­ное оформ­ле­ние опе­кун­ства на ребенка (в раз­ви­тии своем — созда­ние фостер­ной семьи[19] или дет­ского дома семей­ного типа). Каж­дый из этих путей имеет свои досто­ин­ства, но ори­ен­ти­ро­ваться (в слу­чае при­ня­тия реше­ния и бла­го­сло­ве­ния на то) сле­дует не на абстракт­ные поже­ла­ния или пред­став­ле­ния, но на кон­крет­ные усло­вия и обстоятельства.

Как уже ска­зано, опти­маль­ной явля­ется ситу­а­ция, при кото­рой при­ня­тие детей на вос­пи­та­ние в семью (и тем более — орга­ни­за­ция семей­ного дет­ского дома) начи­на­ется с само­сто­я­тель­ного при­хода сирот. В этом есть удо­сто­ве­ре­ние Божи­его про­мысла, а также осво­бож­де­ние при­ем­ных роди­те­лей от бре­мени выбора. Сама по себе необ­хо­ди­мость выбора — ситу­а­ция почти ката­стро­фи­че­ская. Само­власт­ный выбор несколь­ких детей из мно­гих кан­ди­да­тов — дей­ствие страш­ное и почти безнравственное.

В нашем слу­чае Гос­подь устроил так, что все при­шед­шие к нам дети при­ве­дены были Божиим про­мыс­лом и, слава Богу, мы ни разу не сто­яли перед необ­хо­ди­мо­стью выби­рать из несколь­ких детей кого-то одного. При этом про­мысл Божий про­яв­лялся в самой раз­но­об­раз­ной форме: как бы слу­чай­ной встречи, просьбы зна­ко­мых, реко­мен­да­ции пред­ста­ви­те­лей орга­нов опеки и др. Однако ни в коей мере не сле­дует счи­тать любую встречу с сиро­той или просьбу о при­ня­тии в семью авто­ма­ти­че­ски про­яв­ле­нием воли Божией.

Важ­ней­шим усло­вием рас­ши­ре­ния семьи явля­ется ее готов­ность к этому, как прак­ти­че­ская, так и душев­ная. Более того, как нам кажется, пер­вич­ным должно быть состо­я­ние созре­ва­ния соот­вет­ству­ю­щего реше­ния в семье, и затем — молит­вен­ное обра­ще­ние ко Гос­поду с прось­бой явле­ния Его бла­гой воли. И, конечно же, как и в любом деле о Гос­поде, не сле­дует ни в чем про­яв­лять спешки.

При этом все выше­ска­зан­ное ни в коей мере не отме­няет необ­хо­ди­мо­сти роди­те­лей-вос­пи­та­те­лей рас­су­ди­тельно под­хо­дить к вопросу вхож­де­ния детей в семью. Наш опыт (опыт дет­ского дома семей­ного типа) под­ска­зы­вает, что наи­бо­лее бла­го­при­ятно брать детей малень­ких, в воз­расте не более 5 лет, по воз­мож­но­сти парами одного пола и близ­кого воз­раста[20]. В боль­шую семью, как пра­вило, сле­дует с осто­рож­но­стью брать детей с тяже­лыми хро­ни­че­скими забо­ле­ва­ни­ями, в т.ч. пси­хи­че­скими — для их лече­ния тре­бу­ются спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ные учре­жде­ния[21].

И вновь повто­рим — молитва должна быть осно­вой всех при­ни­ма­е­мых семьей реше­ний. Дви­жу­щая сила — любовь; не горя­чеч­ный энту­зи­азм, но выстра­дан­ное и осо­знан­ное жела­ние послу­жить Гос­поду и близким!

Какова спе­ци­фика вос­пи­та­ния при­ем­ных детей (ска­зан­ное далее отно­сится к тем детям, кото­рые при­были в семью в созна­тель­ном воз­расте и пом­нят свое про­шлое)? Одним из самых рас­про­стра­нен­ных заблуж­де­ний в отно­ше­нии детей-сирот явля­ется мне­ние, что они чрез­вы­чайно стра­дают от своей сирот­ской, часто бро­дяж­ни­че­ской жизни. Исходя из этого пред­по­ло­же­ния, взрос­лые ожи­дают опре­де­лен­ного отно­ше­ния вос­пи­тан­ни­ков к сво­ему новому поло­же­нию, ожи­дают благодарности.

Но, даже не говоря о том, что тако­вое отно­ше­ние чуждо хри­сти­ан­скому духу, эти ожи­да­ния оправ­даться не могут. Дети старше лет шести-восьми, как пра­вило, осо­знают свое про­шлое как некую воль­ницу, в кото­рой хотя вре­ме­нами и было плохо (а ведь пло­хое быстро забы­ва­ется!), но была сво­бода, были мно­го­чис­лен­ные при­клю­че­ния, «кру­тые» раз­вле­че­ния и свое­об­раз­ные удо­воль­ствия. Воров­ство, попро­шай­ни­че­ство, бро­дяж­ни­че­ство не вос­при­ни­ма­ется ими в пер­спек­тиве про­шлого как нечто уни­зи­тель­ное и неприятное.

То же самое, в несколько иной форме, отно­сится и к детям «интер­нат­ского» вос­пи­та­ния. Учи­ты­вая это, вос­пи­та­те­лям не сле­дует рас­счи­ты­вать на осо­бое «рве­ние» детей в устро­е­нии новой жизни; ни в коем слу­чае не стоит из педа­го­ги­че­ских сооб­ра­же­ний пугать их воз­мож­но­стью отправки обратно в интер­нат (можно нарваться на спо­кой­ное: «Ну и хорошо, там мне лучше»). Более того, нужно суметь заво­е­вать дове­рие и, в конеч­ном итоге, любовь детей, их согла­сие счи­тать вас папой и мамой — это при том, что они нередко пом­нят своих роди­те­лей, и память эта часто не имеет нега­тив­ного содержания.

Ска­зан­ное здесь, есте­ственно, отно­сится к детям под­рост­ко­вого воз­раста. Однако с малы­шами ситу­а­ция вполне ана­ло­гич­ная. Обычно они быстро отстра­ня­ются от своей про­шлой жизни, разу­мом ее забы­вают. При­ем­ные роди­тели очень быстро ста­но­вятся для них папой и мамой. Однако рас­счи­ты­вать на педа­го­ги­че­ский эффект под­хода: «Вы должны ценить то, что Бог вам послал новую семью» — также не при­хо­дится. Новую семью они вос­при­ни­мают как явле­ние само собой разу­ме­ю­ще­еся (и это ощу­ще­ние нужно только укреп­лять!). И они такие, какие они есть, — какими сфор­ми­ро­вали их гены роди­те­лей, усло­вия преды­ду­щей жизни, но и — не забу­дем этого! — про­мысл Божий.

Нема­ло­важ­ным явля­ется вопрос отно­ше­ния с род­ствен­ни­ками ребенка. Этот вопрос дол­жен решаться инди­ви­ду­ально в каж­дом кон­крет­ном слу­чае. Наше же пони­ма­ние ситу­а­ции таково: у ребенка должна быть одна семья, у него есть папа и мама, есть бра­тья и сестры, род­ствен­ники, и ника­ких «допол­ни­тель­ных» род­ствен­ни­ков ему не нужно. Не говоря уже о том, что инте­рес кров­ных род­ствен­ни­ков к попав­шему на вос­пи­та­ние в бла­го­по­луч­ную семью ребенку часто носит корыст­ный харак­тер, можно утвер­ждать, что любые кон­такты с людьми из про­шлой жизни ведут к раз­дво­е­нию созна­ния вос­пи­тан­ника и мешают его пол­но­цен­ному вхож­де­нию в новую семью. Исходя из этого, мы реши­тельно поль­зу­емся зако­но­да­тель­ным пра­вом пре­се­кать непо­лез­ные для ребенка отно­ше­ния с окружающими.

В духов­ной и нрав­ствен­ной сфере спе­ци­фи­че­ской про­бле­мой при­ем­ной семьи явля­ется неко­то­рая двой­ствен­ность ее внут­рен­него устро­е­ния. С одной сто­роны, без­услов­ным явля­ется рав­ное поло­же­ние в семье детей «свое­рож­ден­ных» и при­ем­ных. Роди­те­лям-вос­пи­та­те­лям должно всеми силами стре­миться являть всем детям пол­ноту любви о Гос­поде, а в слу­чае появ­ле­ния неких эмо­ци­о­наль­ных при­стра­стий (что в есте­ствен­ном порядке осо­бенно свой­ственно жен­щи­нам) в них каяться и с ними реши­тельно бороться.

С дру­гой сто­роны, оче­видно, что вос­пи­та­тели не могут нести оди­на­ко­вой ответ­ствен­но­сти пред Гос­по­дом за внут­рен­ний мир и судьбы при­ем­ных детей в той же мере, как и за рож­ден­ных в лоне своей семьи. «Свое­рож­ден­ные» дети даро­ваны нам Гос­по­дом, при­ем­ные — посланы: это раз­ница сущностная.

Есть раз­ница и прак­ти­че­ская: при­шед­шие к нам дети при­но­сят слиш­ком много сво­его, вло­жен­ного в них вне воли и ответ­ствен­но­сти при­ем­ных роди­те­лей. Если не осо­зна­вать этого, то от неспо­соб­но­сти жела­е­мым обра­зом сфор­ми­ро­вать души своих под­опеч­ных недолго впасть и в уны­ние; след­ствием может быть отпа­де­ние от избран­ного поприща. Выход из этого мни­мого про­ти­во­ре­чия доста­точно оче­ви­ден. Ко всем детям, дей­стви­тельно, сле­дует отно­ситься с рав­ной любо­вью. А вот плоды своей вос­пи­та­тель­ской дея­тель­но­сти должно оце­ни­вать по-раз­ному. В отно­ше­нии детей «свое­рож­ден­ных» — нести всю пол­ноту ответ­ствен­но­сти пред Гос­по­дом за их души. В отно­ше­нии детей при­ем­ных — нести всю пол­ноту ответ­ствен­но­сти за свой труд вос­пи­та­теля, но плоды этого труда при­ни­мать сми­ренно: как Божие попу­ще­ние, если они небла­го­по­лучны, и как дар Божий, если они радостны.

Заключение. Стяжи дух мирен

Итак, под­ве­дем итог всему выше­ска­зан­ному. Вни­ма­тель­ный чита­тель, надо думать, заме­тил, что в нашей неболь­шой ста­тье мы посто­янно воз­вра­ща­емся к мысли: глав­ное в вос­пи­та­нии ребенка — спо­кой­ствие. Тако­вое состо­я­ние — плод веры, нашего дове­рия ко Гос­поду. И это есть необ­хо­ди­мое усло­вие хри­сти­ан­ского воз­дей­ствия на душу ребенка. Вновь напом­ним зна­ме­ни­тые слова пре­по­доб­ного Сера­фима Саров­ского: «Стяжи дух мирен, и вокруг тебя спа­сутся тысячи». Глав­ное для веру­ю­щего чело­века — тво­рить свое дело на даро­ван­ном Гос­по­дом поприще хри­сти­ан­ского вос­пи­та­ния ребенка с упо­ва­нием на то, что все про­ис­хо­дя­щее в руках Божиих и все, что будет в даль­ней­шем, — в Его бла­гой воле.

Стя­жа­ние мир­ного устро­е­ния души есте­ственно пред­по­ла­гает в первую оче­редь гар­мо­ни­за­цию сво­его внут­рен­него мира. Сози­да­ние под­линно хри­сти­ан­ской атмо­сферы в семье начи­на­ется с каж­дого из нас — и зави­сит от каж­дого из нас. И не сле­дует огля­ды­ваться на то, как при этом ведут себя дру­гие члены семьи, — пред Богом мы только за себя в ответе: «Кто ты, осуж­да­ю­щий чужого раба? Перед своим Гос­по­дом стоит он, или падает» (Рим. 14, 4).

Что мы можем сде­лать, дабы утвер­дить мир о Гос­поде в своей душе? Конечно, это не вопрос дан­ной книги; это, по сути дела, тема всей цер­ков­ной душе­спа­си­тель­ной лите­ра­туры — аске­тики, агио­гра­фии и пр. Но особо обра­тить вни­ма­ние на те аспекты духов­ной жизни, кото­рые зна­чимы именно в деле хри­сти­ан­ского вос­пи­та­ния ребенка, — воз­можно и необ­хо­димо. Поды­то­жи­вая нашу неболь­шую работу, вновь кратко повто­рим основ­ные мысли, изло­жен­ные выше.

Пер­вое — пра­виль­ная иерар­хия цен­но­стей в душе роди­те­лей (вос­пи­та­те­лей). В той или иной мере этого не хва­тает всем нам. Однако осо­знать зна­чи­мость именно этого фак­тора в нашем труде вос­пи­та­ния и сде­лать соот­вет­ству­ю­щие выводы — наша воз­мож­ность и обя­зан­ность. Должно серьезно вгля­деться в свой внут­рен­ний мир, трезво осо­знать его состо­я­ние, пока­яться в наших немо­щах и неис­прав­но­стях духов­ного устро­е­ния, нако­нец, при­ло­жить созна­тель­ные воле­вые и молит­вен­ные уси­лия для гар­мо­ни­за­ции внут­рен­него чело­века — с этого нач­нется и воспитание.

Вто­рое — сле­дует при­ло­жить уси­лия к пра­виль­ной орга­ни­за­ции порядка жизни: начи­ная от режима дня и гиги­ены и кон­чая воцер­ко­в­ле­нием быта. В рас­по­рядке дня жизни семьи, как нечто само собой разу­ме­ю­ще­еся, должны при­сут­ство­вать утрен­ние и вечер­ние молит­вен­ные пра­вила, молитвы перед едой и после, утром упо­треб­ле­ние свя­тынь (частиц освя­щен­ной просфоры, глотка свя­той воды), еже­днев­ное чте­ние Свя­щен­ного Писа­ния и душе­по­лез­ной лите­ра­туры, соот­вет­ству­ю­щие беседы с детьми и т.п.

Тре­тье — регу­ляр­ное посе­ще­ние бого­слу­же­ний и мак­си­мально воз­мож­ное уча­стие в Таин­ствах. При­вить ребенку ощу­ще­ние есте­ствен­но­сти и необ­хо­ди­мо­сти этой сто­роны жизни жела­тельно как можно раньше. При этом мы с неко­то­рым скеп­ти­циз­мом отно­симся к пред­став­ле­нию о посе­ще­нии ребен­ком вос­крес­ной школы или уча­стии в дет­ском хоре как к пана­цее в этом деле. Часто таким обра­зом ребенку при­ви­ва­ется не столько вкус к цер­ков­ной духов­но­сти, сколько эта­кое пани­брат­ство с тай­ной Церкви. Впро­чем, это никак не общая реко­мен­да­ция — только совет вни­ма­тельно наблю­дать в ребенке за пло­дами тако­вой учебы.

Чет­вер­тое — нужно не только учить молиться наших вос­пи­тан­ни­ков, но в первую оче­редь — учить молиться самих себя, учиться искренне и вни­ма­тельно пред­сто­ять пред Гос­по­дом в молитве общей и в молитве сокро­вен­ной. Учиться самим быть при­ме­ром молитвы, учиться быть пер­выми хода­та­ями за наших детей пред Небес­ным Отцом. Молитва — уни­вер­саль­ное и все­мощ­ное сред­ство воз­дей­ствия на душу и судьбу наших чад, и дей­ствен­ность ее про­сти­ра­ется в вечность.

Пятое — сле­дует мудро подойти к про­блеме отно­ше­ний ребенка с внеш­ним миром. В опре­де­лен­ных вопро­сах (осо­бенно свя­зан­ных более не с сутью веры, но с тра­ди­ци­ями) можно идти на уступки ребенку, дабы не выра­бо­тать в нем ком­плек­сов запрет­ного плода или непол­но­цен­но­сти, тем паче оттор­же­ния от навя­зы­ва­е­мой стро­гой системы жизни. Вновь повто­рим, что, по нашему убеж­де­нию, очень важно при­вить ребенку основы под­лин­ной куль­туры: зна­ние исто­рии, лите­ра­туры, поэ­тики, музы­каль­ное и худо­же­ствен­ное обра­зо­ва­ние и пр. Сози­дая в душе ребенка век­тор дви­же­ния от плот­ского к душев­ному, мы тем самым ори­ен­ти­руем его и на воз­рас­та­ние к духовному.

Далее. В деле вос­пи­та­ния крайне необ­хо­дима хри­сти­ан­ская доб­ро­де­тель рас­су­ди­тель­но­сти. «Будьте мудры, как змии…» (Мф. 10, 16) — чтобы суметь опре­де­лить меру стро­го­сти и попу­ще­ния, меру бла­го­че­сти­вой упо­ря­до­чен­но­сти и сво­боды, меру кон­троля и дове­рия. Нико­гда не сле­дует пытаться навя­зать ребенку то, что при­нять от нас он кате­го­ри­че­ски не желает (точ­нее ска­зать, учи­ты­вая бес­со­зна­тель­ные мотивы пове­де­ния, не может). В такой ситу­а­ции сле­дует искать обход­ные пути (убе­ди­тель­ного для ребенка авто­ри­тета, иные усло­вия жизни); есте­ственно, должно уси­ленно молиться, воз­ла­гая на Гос­пода то, что мы не можем совер­шить сво­ими силами. И, в любом слу­чае, не отча­и­ва­ясь при види­мом неуспехе нашего труда, сми­ренно при­мем про­ис­хо­дя­щее как Божие попущение.

Сми­ре­ние нужно во вся­кой доб­ро­де­тели. Несми­рен­ное состо­я­ние духа ста­но­вится сте­ной между нами и бла­го­да­тью Божией; без сми­ре­ния ни хра­мины своей души не создать, ни дет­скую душу к Богу не при­ве­сти. Сми­ре­ние необ­хо­димо для того, чтобы осо­знать труд вос­пи­та­теля не как обузу, или, напро­тив, источ­ник зем­ных благ, но как поприще, даро­ван­ное нам Гос­по­дом, как нашу задачу и наш подвиг. Только при таком устро­е­нии можно иметь трез­вен­ное рас­суж­де­ние в отно­ше­нии любой, свя­зан­ной с вопро­сами вос­пи­та­ния ситуации.

И нако­нец. Повто­рим вслед за апо­сто­лом: «А теперь пре­бы­вают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше» (1 Кор. 13, 13). Однако при­зна­емся: нам, к вели­кому сожа­ле­нию, далеко не все­гда хва­тает под­лин­ной хри­сти­ан­ской жерт­вен­ной любви в отно­ше­ниях с ребен­ком. Роди­тель­ская любовь, конечно, одно из самых силь­ных чувств. Но все­гда ли она сво­бодна от эго­изма, само­во­лия? Печаль­ные плоды «любви для себя» оче­видны. Ребе­нок рас­тет или подав­лен­ный, или бурно про­те­сту­ю­щий про­тив «семей­ного тоталитаризма».

Что в такой ситу­а­ции делать? Ведь чело­век любит как может; как гово­рится, сердцу не при­ка­жешь. Но нет, при­ка­зать можно. Именно этому учит нас опыт свя­тых отцов: очи­щать сердце от низ­мен­ных состо­я­ний и воз­но­сить его горе, к высо­там духа. Есть свя­то­оте­че­ский опыт и в деле стя­жа­ния духа любви. Видишь в себе страст­ные или эго­и­стич­ные состо­я­ния? — кайся в этом. Тебе недо­стает именно хри­сти­ан­ского духа в любви? — но свя­тые отцы учат: «Не имея любви, делай дела любви, и Гос­подь нис­по­шлет в твое сердце любовь». И, конечно же, молитва — о нашем чаде и о нис­по­сла­нии нашему сердцу под­лин­ной хри­сти­ан­ской любви. Тогда все­лит Гос­подь в наше сердце любовь само­от­вер­жен­ную и сми­рен­ную, и только тогда обре­тем мы совер­шен­ную радость роди­тель­ского труда и подвига.

Эта радость при­дет — как бы ни тяжело было в иные моменты жизни. Будем верить в это непо­ко­ле­бимо и спо­койно, сми­ренно сози­дая то, что дает нам совер­шить Гос­подь, и бла­го­дарно при­ни­мая попу­щен­ные Им резуль­таты нашего труда. Даже если вы будете сеять, а соби­рать будут дру­гие (См.: Ин. 4, 37) — труд ваш не бес­по­ле­зен. А жатва в руках Гос­под­них, и вре­мена, пути и сроки ведомы только Ему. Воз­можно, плоды нашего сея­ния мы уви­дим только в веч­но­сти, но то, что они не про­па­дут всуе, — в этом вера наша, наша надежда, наша любовь.

Будем само­от­вер­женно, но при этом спо­койно, тер­пе­ливо и сми­ренно совер­шать наш труд, труд сотвор­че­ства с Твор­цом в сози­да­нии хри­сти­ан­ской души, труд, даро­ван­ный нам Гос­по­дом ради нашего же спа­се­ния. В этом труде и обре­тем мы «дух мирен», дух жизни во Хри­сте на земле и в вечности.

Свя­щен­ник Михаил Шпо­лян­ский (М., «Отчий дом», 2004.)

При­ме­ча­ния

[1] Тер­тул­лиан (Квинт Сеп­ти­мий Фло­ренс) — круп­ней­ший хри­сти­ан­ский бого­слов и апо­ло­гет (защит­ник хри­сти­ан­ства от кри­тики языч­ни­ков) начала III века от Рож­де­ства Христова.

[2] Импе­ра­тив (лат. imperativus — пове­ли­тель­ный) — кате­го­ри­че­ский импе­ра­тив в этике Канта — все­об­щий обя­за­тель­ный нрав­ствен­ный закон.

[3] Поз­во­лим себе поде­литься с чита­те­лем своим част­ным опы­том в этом деле. Весьма эффек­тив­ным ока­зался такой прием: для ребенка (или детям) вычер­чи­вают таб­лицу, в кото­рой про­тив его имени (их имен) в неко­то­ром коли­че­стве кле­ток после­до­ва­тельно ста­вятся (пере­кры­вая друг друга) кре­стики и нолики. Роди­тели опре­де­ляют услов­ный мини­маль­ный кри­те­рий поступка хоро­шего или пло­хого — за них ста­вится соот­вет­ственно кре­стик или нолик. За особо хоро­ший посту­пок ста­вится два или более кре­стика; то же и за пло­хой. Удоб­нее всего такую таб­лицу «закры­вать» в конце недели (в кон­крет­ных слу­чаях это сле­дует опре­де­лять роди­те­лям по их обсто­я­тель­ствам — еже­дневно, еже­не­дельно или по «закры­тию» некого фик­си­ро­ван­ного числа кле­ток) и по ее резуль­та­там — по пре­об­ла­да­нию кре­сти­ков или ноли­ков и по их коли­че­ствен­ному соот­но­ше­нию — орга­ни­зо­вы­вать детям неко­то­рое поощ­ре­ние или же нака­за­ние. Поощ­ре­ние должно быть при­вле­ка­тель­ным; нака­за­ние ощу­ти­мым, но не пуга­ю­щим (лишить чего-либо, может быть, даже в углу посто­ять и пр.) Конечно же, сле­дует быть очень вни­ма­тель­ными к спра­вед­ли­во­сти выстав­ля­е­мых «оце­нок», а также к регу­ляр­но­сти и тща­тель­но­сти запол­не­ния таб­лицы — в про­тив­ном слу­чае игра очень быстро теряет смысл. И еще «так­ти­че­ский» совет роди­те­лям: нужно несколько «подыг­ры­вать» детям, орга­ни­зо­вы­вая так, чтобы запол­не­ние таб­лицы шло с неболь­шим пре­об­ла­да­нием то ноли­ков, то кре­сти­ков, и чтобы «победы» и «пора­же­ния» соот­но­си­лись друг с дру­гом как 2 к 1. Это дает наи­боль­ший вос­пи­та­тель­ный эффект игры.

[4] По нашему мне­нию, допу­стимы самые раз­ные виды нака­за­ния, вплоть до физи­че­ских — стро­гие выго­воры, огра­ни­че­ние раз­вле­че­ний, «штраф­ные» работы, «угол» и даже в разум­ных пре­де­лах — «ремень». Однако при­ме­ни­мость нака­за­ний огра­ни­чена харак­те­ром их вос­при­я­тия ребен­ком: нака­за­ния ни в коем слу­чае не должны подав­лять ребенка как лич­ность и оскорб­лять его. В одном слу­чае, в одной системе отно­ше­ний (в семье более пат­ри­ар­халь­ного уклада), отец может дать затре­щину вели­ко­воз­раст­ному сыну, и это только пой­дет ему на пользу; в дру­гом слу­чае не сле­дует физи­че­ски нака­зы­вать даже и малень­кого ребенка. И конечно же, само собой разу­ме­ется, что нака­за­ния не сле­дует совер­шать в страст­ном состо­я­нии — в гневе, обиде на ребенка и пр. Впро­чем, и в пол­ном бес­стра­стии нака­зы­вать тоже невоз­можно — в этом есть некая холод­ная бес­чув­ствен­ность, что ощу­ща­ется ребен­ком и очень его оби­жает. Должно ста­раться нака­зы­вать созна­тельно, в под­лин­ную меру про­ступка, с чув­ством неко­то­рого спра­вед­ли­вого гнева и в то нее время c состра­да­нием к ребенку. Если же чув­ству­ешь свою край­нюю при­страст­ность, то лучше отло­жить нака­за­ние (даже если это — только уст­ный выго­вор) или даже вообще его отме­нить, чем дать волю своей стра­сти. Вос­пи­та­тель­ного эффекта такое нака­за­ние все равно не даст, ско­рее наоборот.

5. Что, к сожа­ле­нию, чаще всего бывает наобо­рот. Малыша более кор­мят, оде­вают да балуют, а настой­чиво вос­пи­ты­вать начи­нают лишь тогда, когда харак­тер ребенка уже в зна­чи­тель­ной сте­пени сформировался.

[6] Конечно, нужно учи­ты­вать воз­раст и раз­ви­тие само­со­зна­ния ребенка. Мла­де­нец вру­чен нам Гос­по­дом «от чрева матери» (т.е. с момента зача­тия) как чистый лист бумаги — не в смысле отсут­ствия мисти­че­ской и гене­ти­че­ской задан­но­сти (то — вне нашего вли­я­ния), а в смысле опре­де­лен­ного нам как вос­пи­та­те­лям поля дея­тель­но­сти. По мере взрос­ле­ния ребе­нок все более фор­ми­ру­ется как само­сто­я­тель­ная лич­ность, обра­зу­ется воле­вая и созна­тель­ная сфера само­иден­тич­но­сти, и с этим про­ис­хо­дит неиз­беж­ное ума­ле­ние воз­мож­но­стей вос­пи­та­те­лей. Эта сфера посто­янно рас­тет: сна­чала, в ран­нем дет­стве, она воз­ни­кает из заро­дыша чув­ствен­ной жизни и посте­пенно обре­тает форму нрав­ствен­ных аль­тер­на­тив с их воле­вым (хотя чаще всего несо­зна­тель­ным) раз­ре­ше­нием: нра­вится — не нра­вится, обма­нуть — при­знаться, обида — ласка и пр. Затем насту­пает период вычле­не­ния сво­его «Я» в отно­ше­нии с близ­кими: «А я так хочу!» Нако­нец, в отро­че­стве при­хо­дит время опре­де­ле­ния своих отно­ше­ний с внеш­ним миром; в конеч­ном счете обре­та­ется пол­нота ответ­ствен­но­сти за свою жизнь. В душе ребенка, вне рас­ту­щей с воз­рас­том сферы само­иден­тич­но­сти, наш при­мер и вос­пи­та­тель­ные уси­лия могут иметь реша­ю­щее зна­че­ние. Внутри сей сферы ребе­нок при­ни­мает только то, что согла­сен от нас при­нять, и здесь про­яв­ляют себя уже плоды нашего «пер­вич­ного» вос­пи­та­ния. В конеч­ном итоге при­хо­дит время, когда мы навя­зать не можем ничего, можем только поде­литься. В слу­чае доб­рого и дове­ри­тель­ного отно­ше­ния с вос­пи­та­те­лями — это благо, ибо это есть мера зре­ло­сти ребенка; в слу­чае тоталь­ного оттор­же­ния — это беда, резуль­тат преды­ду­щих оши­бок в вос­пи­та­нии (впро­чем, некий период оттор­же­ния, что хорошо известно пси­хо­ло­гам и педа­го­гам, ребе­нок зако­но­мерно про­хо­дит в воз­расте 13–18 лет). В любом слу­чае про­цесс этот неиз­бе­жен; учи­ты­вать его необ­хо­димо — именно это тре­бует от нас мак­си­мум вос­пи­та­тель­ных уси­лий (не только над ребен­ком, но и над собой) с мла­ден­че­ства и мак­си­мум тер­пе­ния в отрочестве.

[7] Впро­чем, вполне может быть — и очень часто бывает именно так, что ребе­нок ждет твер­до­сти от вос­пи­та­теля. Тогда вра­зум­ле­ние может иметь весьма жест­кую форму, вплоть до самого серьез­ного нака­за­ния. Однако, если и под таким дав­ле­нием ребе­нок не вра­зум­ля­ется (лука­вая покор­ность или слом­лен­ность никому не нужны), то оста­ется тер­пе­ливо и молит­венно нести это попу­ще­ние Божие, воз­ла­гая на Гос­пода наши печали и надежды.

[8] Очень сбли­жают вечер­ние семей­ные «поси­делки», жела­тельно сов­ме­щен­ные с чте­нием вечер­него пра­вила. В нашей боль­шой семье очень хорошо заре­ко­мен­до­вала себя тра­ди­ция по вече­рам соби­раться для чте­ния вслух (как душе­по­лез­ной лите­ра­туры — в не обре­ме­ни­тель­ном для дет­ского созна­ния объ­еме, так и свет­ской, в том числе поэ­зии); дети при этом зани­ма­лись неслож­ным руко­де­лием. Также прак­ти­ко­ва­лись спо­кой­ные игры, вик­то­рины и пр. Можно сов­местно про­смат­ри­вать какие-либо теле­ви­зи­он­ные про­граммы, жела­тельно по видео­маг­ни­то­фону. Очень сбли­жает общее пение. Еще важно создать тра­ди­цию сов­мест­ного празд­но­ва­ния семей­ных и цер­ков­ных праздников.

[9] Конечно, это не может ста­но­виться пово­дом к созна­тель­ному ман­ки­ро­ва­нию сво­ими рели­ги­оз­ными обя­зан­но­стями: подоб­ные отступ­ле­ния могут про­ис­хо­дить только со скор­бью, как вынуж­ден­ное и вре­мен­ное состояние.

[10] «Мне кажется, что очень важ­ная необ­хо­ди­мость для вос­пи­та­те­лей — самим соеди­нять твер­дость с неу­про­щен­ньм под­хо­дом… Раз­го­ва­ри­вая с нашим вре­ме­нем, раз­го­ва­ри­вая с моло­де­жью, для начала нужно заду­маться, что мы готовы моло­деж­ному умо­на­стро­е­нию, совре­мен­ному состо­я­нию циви­ли­за­ции, не погре­шая про­тив своей сове­сти, усту­пить… и затем твердо знать, что дальше мы нико­гда и ни за что не усту­пим. Но все уступки, кото­рые мы можем сде­лать, кото­рые нам наша вера и наша совесть раз­ре­шает сде­лать, необ­хо­димо сде­лать, не дожи­да­ясь того, пока эти уступки нас сде­лать заста­вят, а потом будут вооб­ра­жать, что мы про­сто дали сла­бину» (С.С.Аверинцев).

[11] Без­условно, имеет место и радость молитвы. Но это состо­я­ние (если оно от Бога) — не плот­ское, но дару­е­мое Гос­по­дом как бла­го­дат­ное состо­я­ние. Дару­е­мое как осо­бое, огра­ни­чен­ное во вре­мени, состо­я­ние при­зыва к духов­ной жизни, или как Божие посе­ще­ние души сми­рен­ной и чистой (что, как пра­вило, не про нас сказано).

[12] «Все вообще создал Живу­щий во веки; Гос­подь один пра­ве­ден. Никому не предо­ста­вил Он изъ­яс­нять дела Его. И кто может иссле­до­вать вели­кие дела Его? Кто может изме­рить силу вели­чия Его? И кто может также изречь мило­сти Его? Невоз­можно ни ума­лить, ни уве­ли­чить, и невоз­можно иссле­до­вать див­ных дел Гос­пода» (Сир. 18, 1–5).

[13] При­нять же эту помощь, реа­ли­зо­вать во благе дару­е­мую бла­го­дать — это уже в воле того, кому она нис­по­сы­ла­ется. И здесь вновь есть место нашей любви и молитве.

[14] Как при­мер отно­ше­ния даже к «экс­тре­маль­ным» (для пра­во­слав­ного) явле­ниям нехри­сти­ан­ской по сво­ему духу куль­туры при­во­дим выдержку из опуб­ли­ко­ван­ного в «Вест­нике пресс-службы УПЦ (МП)» интер­вью извест­ного мис­си­о­нера диа­кона Андрея Кура­ева: «Про­блема не в том, хороша сказка или плоха, а в том, в какой куль­тур­ный под­текст она попа­дает. Если бы «Гарри Пот­тера» напи­сали сто лет назад, то она ника­кого вреда не при­несла бы. Тогда пре­об­ла­дала хри­сти­ан­ская куль­тура, а вол­шеб­ная палочка — анту­раж любой сказки. Тогда была хри­сти­ан­ская куль­тура, хри­сти­ан­ское госу­дар­ство. Сего­дня — не так: дети о Хри­сте не знают, хри­сти­ан­ская тра­ди­ция неве­дома даже взрос­лым. Вот Живой при­мер: захожу я в Изда­тель­ский отдел Мос­ков­ской Пат­ри­ар­хии, встре­чаю зна­ко­мого свя­щен­ника, кото­рый рас­ска­зы­вает, что его дочь не про­сто увлек­лась чте­нием «Пот­тера», а, уви­дев объ­яв­ле­ние, заявила, что хочет запи­саться в школу вол­шеб­ства». Таким обра­зом оккуль­ти­сты пыта­ются исполь­зо­вать моду на Гарри Пот­тера для того, чтобы вовлечь ребенка в реаль­ную оккульт­ную прак­тику, выма­нив его из про­стран­ства сказки — вполне закон­ного лите­ра­тур­ного жанра. И выход здесь один — читать эту сказку вме­сте с детьми, для того, чтобы хри­сти­ан­ский педа­гог или роди­тель мог вовремя рас­ста­вить акценты. Нужно, чтобы ребе­нок не боялся обсуж­дать про­чи­тан­ное с роди­те­лями. Ведь даже если попро­бо­вать жестко отго­ро­диться от этого явле­ния, все равно боль­шин­ство детей, даже в пра­во­слав­ных семьях, будут это читать и смот­реть. Но тогда ребе­нок не будет при­хо­дить к отцу и сове­то­ваться. А если мы будем вме­сте идти, у нас будет право на поправку».

[15] В таких исклю­чи­тель­ных слу­чаях сле­дует искать совета духовно опыт­ного настав­ника: сво­его духов­ника или при­ход­ского священника.

[16] Впро­чем, все это про­изо­шло далеко не сразу. В нашем слу­чае это было облег­чено все-таки мно­го­лет­ней рабо­той свя­щен­ника с детьми, мно­го­дет­но­стью семьи самого батюшки. Однако эффект «дет­ских Литур­гий», по нашему мне­нию, неиз­бежно дол­жен ска­заться — только сле­дует иметь терпение.

[17] На про­тя­же­нии мно­гих лет в нашей семье вос­пи­ты­ва­ются, кроме троих «свое­рож­ден­ных» детей, дети-сироты, обрет­шие в нашем доме свою новую семью. С 1999 года мы полу­чили и офи­ци­аль­ный ста­тус — дет­ский дом семей­ного типа.

[18] См. также При­ло­же­ние II. «К вопросу о позна­нии воли Божией» в книге: Свя­щен­ник Михаил Шпо­лян­ский. Пред дверьми храма Тво­его. М., «Отчий дом», 2003.

[19] В «фостер­ной» семье сироты нахо­дятся на вос­пи­та­нии при пол­ном госу­дар­ствен­ном обес­пе­че­нии, но такая орга­ни­за­ция не огра­ни­чена фор­маль­ными (по коли­че­ству детей и пр.) и юри­ди­че­скими рам­ками дет­ского дома семей­ного типа.

[20] В семье, где вос­пи­ты­ва­ется несколько малень­ких детей, трудно уде­лить кому-либо особо много инди­ви­ду­аль­ного внимание.

[21] На такой шаг можно пойти только при нали­чии осо­бого бла­го­сло­ве­ния, соот­вет­ству­ю­щих усло­вий и твер­дой решимости.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки