Бабушка, а почему? Разговоры с внуками (Часть 1)

Бабушка, а почему? Разговоры с внуками (Часть 1)

(5 голосов5.0 из 5)

Бабушка, а почему? Раз­го­воры с вну­ками (Часть 1).

 

 

Бабки Ежки и Кощеи бессмертные

Дорога от дома до дет­ского садика зани­мает у меня при­мерно два­дцать минут. Обрат­ный путь мы с вну­ком едва пре­одо­ле­ваем за вдвое боль­шее время, потому что теперь перед нами вырас­тают не заме­чен­ные мной ранее совер­шенно уди­ви­тель­ные вещи!

Напри­мер, как это я могла рав­но­душно пройти мимо боль­шого снеж­ного сугроба, с кото­рого можно куба­рем ска­титься, с насла­жде­нием рас­пла­став­шись у его под­но­жия! А ледя­ная дорожка, рас­ка­тан­ная мно­же­ством ног, стре­ми­тельно уно­ся­щая моего внука то в одну, то в дру­гую сто­рону. Откуда она только взя­лась? Мне каза­лось, что ее здесь не было… А вот какая отлич­ная дыра в заборе! Сквозь нее пре­красно виден огром­ный стро­и­тель­ный кран, с пока­чи­ва­ю­щимся на стреле грузом.

Мно­же­ство неожи­дан­ных оста­но­вок в конце кон­цов мне надо­едают и я уже с тру­дом удер­жи­ва­юсь от заме­ча­ний, можно ска­зать, борюсь с ними: “куда тебя понесло”, “не упади”, “слезь”, “дай руку” и т. д. Убеж­даю себя, что, во-пер­вых, на каж­дый чих не наздрав­ству­ешься, да и неза­чем чело­века дер­гать по пустя­кам, хотя, понятно, бывают слу­чаи, когда надо ска­зать твер­дое “нельзя”; во-вто­рых, надо войти в его поло­же­ние, ведь не кисей­ная барышня рас­тет, а любо­зна­тель­ный живой пар­нишка; в‑третьих, он дол­жен учиться быть само­сто­я­тель­ным; в‑четвертых… Я не успе­ваю доду­мать, что в‑четвертых, так как Коля с радост­ным воп­лем под­ни­мает с земли суч­ко­ва­тую палку. У меня на кон­чике языка уже вер­тятся слова: “Брось эту гряз­ную палку, ты что, хочешь кому-нибудь глаза выко­лоть?” Страш­ным уси­лием воли я заме­няю их на другие:

- Какая отлич­ная палочка! Ты только опу­сти кон­чик вниз, чтобы никого не поранить.

Мы вме­сте подыс­ки­ваем для нее достой­ное при­ме­не­ние. Напри­мер, ею можно что-нибудь нари­со­вать на снегу или напи­сать. Коля тут же рисует чело­вечка с тор­ча­щими в раз­ные сто­роны воло­сами, пишет рядом печат­ными бук­вами: “Я ТИБЯ ЛУБЛУ” — и мно­го­зна­чи­тельно смот­рит на меня. Я удив­ля­юсь так быстро при­шед­шей награде за мои уси­лия при­ми­риться с палоч­кой, но не успе­ваю этим вполне насла­диться, потому что откуда-то сверху на меня падают комья снега и про­тивно тают за шиво­ро­том. Это Коля при­ду­мал еще одно при­ме­не­ние своей дурац­кой палке: ею пре­красно можно сби­вать снег с деревьев.

Но сего­дня внук тихо и мол­ча­ливо идет рядом со мной за руку и, кажется, о чем-то думает. Нако­нец, он пре­ры­вает молчание:

- Бабушка, Андрей из нашего садика очень боится Бабы Яги и Кощея Бес­смерт­ного, даже пла­чет. Я ему ска­зал, что надо делать.

- А что надо делать? — рас­се­янно спра­ши­ваю я Колю, ози­ра­ясь по сто­ро­нам: мы пере­хо­дим через дорогу.

- Как что? — удив­ля­ется Коля. — Молиться! Ты, бабушка, напиши на бумажке молитву, а я ему отдам. Я обе­щал, что ты напишешь.

- А читать-то Андрей умеет? — сомне­ва­юсь я, начи­ная пони­мать всю важ­ность обсуж­да­е­мого дела.

- Он умеет читать. Ты, бабушка, напиши, — настой­чиво про­сит Коля. — Андрей ска­зал, что будет читать.

- Зна­ешь, Коля, — рас­суж­даю я вслух, — бумажка может легко поте­ряться. Может быть, нам лучше сде­лать по-дру­гому? Есть одна очень коро­тень­кая молитва, в ней всего два слова.

- “Гос­поди, помоги!”, — да, бабушка?

- Пра­вильно. Андрей ее быстро запом­нит. Когда ему ста­нет страшно, пусть он ска­жет тихо­нечко, про себя: “Гос­поди, помоги!” — и все бабки ежки и кощеи бес­смерт­ные тут же раз­бе­гутся. Это очень силь­ная молитва. Так и скажи Андрею.

- Хорошо, так и скажу, — серьезно отве­чает Коля.

Его теп­лая ладо­шка довер­чиво поко­ится в моей руке.

Капризка

- Ваня, соби­райся, мы пой­дем гулять.

- Я не хочу гулять, — твердо заяв­ляет Ваня даже не под­ни­мая головы.

- Ты только посмотри, Ваня, — я ста­ра­юсь при­дать сво­ему голосу как можно больше радост­ных ноток, — какое сол­нышко на улице! Коля уже одевается.

- Не пойду, я буду рисовать.

- Мы же дого­ва­ри­ва­лись, что будем рисо­вать все вме­сте после прогулки.

- Нет, я хочу сейчас.

- Пой­дем, Ваня. Давай я помогу тебе надеть свитер…

- А‑а-а‑а!

Я отсту­паю вме­сте со сви­те­ром. Ох, уж этот Ваня! Ну что ж, у нас с Вани­ной мамой есть дей­ствен­ная выру­ча­лочка для такой пато­вой ситу­а­ции. Я начи­наю издалека:

- Коля, посмотри, наш Ваня был такой хоро­ший, послуш­ный, а теперь вдруг стал пло­хой. По-моему, он опять про­гло­тил капризку. Навер­ное, стоял где-то с откры­тым ртом, она и залетела.

Ваня насто­ра­жи­ва­ется. Я продолжаю:

- При­дется нам ее выго­нять. Ваня, выби­рай, чем мы будем выго­нять капризку: ремеш­ком, пру­ти­ком или крапивой?

Но и Ваня не лыком шит, у него заго­тов­лен свой ответ на наши хитрости:

- Я сам ее буду выгонять.

- Хорошо, Ваня, выго­няй сам, я только фор­точку открою, чтобы капризка уле­тела от нас подальше.

Я иду к фор­точке, а Ваня преду­смот­ри­тельно откры­вает рот и шле­пает себя ладо­шкой по тому месту, по кото­рому надо бы хоро­шенько прой­тись ремешком.

Но я еще не дога­ды­ва­юсь, какая опас­ность под­сте­ре­гает меня с дру­гой сто­роны. Коля заин­те­ре­со­ванно про­сле­жи­вает гла­зами путь от Вани­ного рта до фор­точки. Ничего такого не заме­тив, он скеп­ти­че­ски спрашивает:

- А как ты, бабушка, узна­ешь, что капризка вылетела?

- А это мы сей­час про­ве­рим. Если Ваня пой­дет оде­ваться, зна­чит, выле­тела, а если нет, то при­дется идти за ремеш­ком, — наход­чиво говорю я.

- Уже выле­тела, — сооб­щает Ваня и начи­нает наде­вать свитер.

- А почему же я ничего не видел? — Колю не поки­дают смут­ные подо­зре­ния, что тут что-то не так.

До сих пор он таких вопро­сов не зада­вал и я пони­маю, что отмах­нуться от них нельзя, дело серьезное.

- Как же ты, Коля, мог уви­деть капризку, если она неви­ди­мая? И потом, ты уже боль­шой и дол­жен дога­ды­ваться, что такое капризка на самом деле. Или, вер­нее, кто? — я пони­жаю голос до шепота.

- Бес, что ли? — у Коли округ­ля­ются глаза.

- Ну конечно, это бес. Это он нашеп­ты­вает нам вся­кие пло­хие советы, тол­кает на дур­ные поступки и капризы, а ино­гда и сам может войти в чело­века. Сей­час я найду книжку, в кото­рой пока­зано, как Иисус Хри­стос выго­няет бесов из такого человека.

Я откры­ваю книгу, где на репро­дук­ции хра­мо­вой рос­писи XI-XII вв. изоб­ра­жена притча об исце­ле­нии бес­но­ва­того. Древ­ний ико­но­пи­сец по-дет­ски про­сто, как будто спе­ци­ально для нашего слу­чая изоб­ра­зил момент исце­ле­ния: изо рта бес­но­ва­того выпры­ги­вают малень­кие дым­чато-сизые фигурки с рож­ками и хвостиками.

- Вот, смот­рите сами, — тор­же­ству­юще говорю я, — бесы по слову Иисуса Хри­ста вышли из чело­века и вошли в стадо сви­ней. Сви­ньи сразу взбе­си­лись, побе­жали к обрыву и упали в море.

Коля с Ваней ото­ро­пело смот­рят на изображение.

- Рты-то закройте, а то неро­вен час…

Рты закры­ва­ются как по команде.

Про бесов мне в тот день было задано вели­кое мно­же­ство вопро­сов, а книга с изоб­ра­же­нием их изгна­ния пере­хо­дила из рук в руки.

Казни египетские

Летом в деревне я почти еже­дневно читала маль­чи­кам рас­сказы из Биб­лии для детей. В тот день мы дошли до еги­пет­ских каз­ней. Однако выяс­ни­лось, что в дет­ской Биб­лии о них только вскользь упоминается.

- А где же казни еги­пет­ские? — удив­ля­юсь я. — Да ведь это самое инте­рес­ное, а про них ничего не написано!

- Какие казни? — на меня смот­рят четыре заин­те­ре­со­ван­ных глаза. — А ты, бабушка, сама про них расскажи!

- Да их много, я могу запу­таться. О, кажется, у нас есть еще одна дет­ская Биб­лия, сей­час я в ней посмотрю…

Но и в дру­гой книге о каз­нях еги­пет­ских нет ни слова. Делать нечего, не про­пус­кать же мои люби­мые еги­пет­ские казни, и я беру с полки насто­я­щую Биб­лию в кра­си­вом розо­вом переплете.

Рас­ска­зы­вать я начи­наю сво­ими сло­вами, следя по Биб­лии, чтобы не пере­пу­тать, что зачем идет, но потом в повест­во­ва­ние как-то неза­метно вкрап­ля­ются кусочки биб­лей­ского тек­ста, и неожи­данно я пони­маю, что слова Биб­лии очень понятны детям, как будто и напи­саны для них. И зву­чат по осо­бен­ному: тор­же­ственно, кра­сиво, зна­чи­тельно. И я уже без сомне­ний читаю прямо по Библии:

- И ска­зал Гос­подь Моисею…

- И сде­лали Мои­сей и Аарон, как пове­лел Господь…

- И вся вода в реке пре­вра­ти­лась в кровь…и рыба в реке вымерла, и река воссмердела…

В несколько при­е­мов, с крат­кими моими пояс­не­ни­ями, уж как Бог на душу поло­жил, мы успешно одо­ле­ваем все до одной казни египетские.

Когда в сле­ду­ю­щий раз я при­хожу к детям с дет­ской Биб­лией в руках, малень­кий Ваня бурно протестует:

- Нет, бабушка, ты не то при­несла! Ты неси боль­шую розо­вую книгу!

Коля горячо под­дер­жи­вает брата:

- Конечно, бабушка, читай нам насто­я­щую Библию!

Рождественские пряники, или Рассказ о том, как мы возрождали православную традицию

Пря­нич­ная идея витала в воз­духе давно: мне уже было известно о ста­рин­ном рус­ском обы­чае ода­ри­вать на Рож­де­ство детей и взрос­лых рас­пис­ными пря­ни­ками, у меня дома лежала книжка о кра­си­вей­ших архан­гель­ских пря­ни­ках с необыч­ным назва­нием “козули”, однако дело не про­дви­га­лось дальше неяс­ных раз­мыш­ле­ний на эту тему.

И вот как-то раз я попала на празд­но­ва­ние Рож­де­ства в фольк­лор­ный клуб “Домо­строй”. В конце празд­ника нас при­гла­сили на чае­пи­тие, во время кото­рого хозя­ева тор­же­ственно внесли вну­ши­тель­ной вели­чины хол­що­вый мешок и стали выни­мать из него и дарить гостям с шут­ками-при­ба­ут­ками боль­шие наряд­ные пря­ники, рас­пи­сан­ные белой и розо­вой гла­зу­рью по темно-корич­не­вому полю. Пря­ники имели форму раз­лич­ных живот­ных и птиц. Там были олени, мед­веди, зайцы, кони и даже коровы. Мне доста­лась необыч­ная, ска­зоч­ного вида птица. Помню, какую радость доста­вил мне этот пода­рок: “Так вот они какие, насто­я­щие рож­де­ствен­ские “козули”!” Я уди­ви­лась, уви­дев, что мой сосед ест сво­его пря­нич­ного мед­ведя… Пря­ник, конечно же, для того и пекли, чтобы съесть, но моя птица вот уже много лет хра­нится у меня дома и до сих пор пах­нет медом, пря­но­стями, сказ­кой и Рождеством…

Там же, в “Домо­строе”, я раз­до­была и ста­рин­ный рецепт при­го­тов­ле­ния теста для “козуль”. С тех пор за несколько дней до Рож­де­ства вме­сто беготни по мага­зи­нам в поис­ках подар­ков дру­зьям и зна­ко­мым, у нас дома совер­ша­ется инте­рес­ней­шее твор­че­ское дей­ство, став­шее уже тра­ди­цией в нашей семье. Осо­бое зна­че­ние оно при­об­рело, когда мои внуки под­росли настолько, что могли при­ни­мать в нем уча­стие. Одна­жды я попы­та­лась запи­сать, как это про­ис­хо­дит, и вот что из этого получилось:

Каж­дый год нака­нуне Рож­де­ства мы соби­ра­емся почти всей семьей и печем рож­де­ствен­ские пря­ники для подар­ков. Самые глав­ные пекари, конечно же, Коля с Ваней. Взрос­лым при этом при­хо­дится про­яв­лять извест­ное тер­пе­ние. Вот Ваня завла­дел скал­кой и уже несколько минут тру­до­лю­биво рас­ка­ты­вает кусо­чек теста в лепешку. Вся наша работа по про­из­вод­ству пря­ни­ков пара­ли­зо­вана. Мы без­успешно пыта­емся запо­лу­чить у Вани скалку. Проще ока­зы­ва­ется разыс­кать — хоть и не очень в этом слу­чае удоб­ную — тол­кушку для кар­то­феля. Затруд­не­ние пре­одо­лено, изго­тов­ле­ние пря­ни­ков продолжается.

По ходу дела я напо­ми­наю, какие фигурки можно выре­зать из рас­ка­тан­ного теста: оленя, птицу, коня, то есть насто­я­щую архан­гель­скую “козулю”, или что-то, име­ю­щее отно­ше­ние к Рож­де­ству, напри­мер, вось­ми­ко­неч­ную звезду.

Заодно инте­ре­су­юсь:

- Кто пом­нит, как назы­ва­ется звезда, кото­рая при­вела волх­вов покло­ниться Христу?

- Волх­ви­ем­ская! — пер­вый поспел с отве­том Ваня.

- Виф­ле­ем­ская! — поправ­ляет его Коля и от смеха роняет на пол кусо­чек теста.

Я ворчу:

- Ну вот, уро­нил тесто, теперь оно будет грязное…

- А у нас дома мама пол моет, — уко­риз­ненно гово­рит Коля.

- Бабу­ска, а мозно сле­пить мед­ведя? — спра­ши­вает Ваня.

- Можно и мед­ведя, и зайца, и лису, — раз­ре­шаю я, — Ведь когда родился Иисус Хри­стос, то живот­ные тоже при­шли покло­ниться Ему.

- При­шли вол и осел, да, бабушка? — торо­пится пока­зать свои зна­ния Коля.

- Да, на иконе Рож­де­ства можно уви­деть, как вол и осел загля­ды­вают в ясли, где лежит Младенец.

Ваня счаст­ливо сме­ется, ему очень понра­ви­лось, что ослик тоже при­шел загля­нуть в ясельки и покло­ниться Боженьке. Я дога­ды­ва­юсь, почему: дома мы частенько назы­ваем Ваню малень­ким упря­мым осли­ком, так что он уже срод­нился с этим сло­вом. Ваня тре­бует пока­зать ему ослика на иконе. Мы целой про­цес­сией идем в даль­нюю ком­нату, где стоит икона Рож­де­ства. По дороге я успе­ваю напом­нить, что ико­ночка не кар­тина, что ее нельзя раз­гля­ды­вать долго, что надо поце­ло­вать сна­чала. Шепот­ком объ­яс­няю и про ослика, и про анге­лов, и про волхвов.

Когда мы снова воз­вра­ща­емся на кухню, и я пово­ра­чи­ва­юсь, чтобы поло­жить выре­зан­ную из теста “козулю” на про­ти­вень, то ока­зы­ва­ется, что он уже весь занят Вани­ными изде­ли­ями: колоб­ками, кол­бас­ками и какими-то зме­ями. Их так много, что они даже лежат друг на друге. Я неза­метно уби­раю несколько кол­ба­сок и парочку змей. В тех же целях Коли-Ванина мама пред­при­ни­мает отвле­ка­ю­щий маневр:

- Как вы дума­ете, какую еще фигурку можно выре­зать к Рождеству?

Коля при­ду­мы­вает сде­лать сне­го­вика и елочку. Ваня упорно катает оче­ред­ную змею.

Мама про­дол­жает раз­ви­вать Рож­де­ствен­скую тему:

- А кто пер­вый ска­зал, что в Виф­ле­еме родился Спаситель?

- Бабу­ска ска­зала! — радостно выкри­ки­вает Ваня.

Ответ нельзя при­знать вер­ным, но мне он нра­вится. Мама фор­му­ли­рует вопрос иначе:

- Кто рас­ска­зал пас­ту­хам о рож­де­нии Спасителя?

И полу­чает от Коли пра­виль­ный ответ:

- Ангел!

Мы его хва­лим, и Коля, вдох­нов­лен­ный успе­хом, просит:

- Спро­сите у меня еще что-нибудь!

В резуль­тате полу­ча­ется импро­ви­зи­ро­ван­ная рож­де­ствен­ская викторина.

Так за раз­го­во­рами работа неза­метно под­хо­дит к концу. Но выре­зать и испечь пря­ники — это только пол­дела. Самое инте­рес­ное впе­реди. Пря­ники надо рас­пи­сать спе­ци­ально при­го­тов­лен­ной гла­зу­рью раз­ных цве­тов. Это увле­ка­тель­ней­ший твор­че­ский про­цесс. После пере­рыва на обед Коля с Ваней воору­жа­ются кисточ­ками. Тут нам всем надо быть начеку, потому что теперь можно легко при­лип­нуть к столу, за кото­рым сидит Ваня, к стулу, на кото­ром сидит Ваня и к самому Ване. Все покрыто слад­кой гла­зу­рью. Но зато и пря­ники при­об­ре­тают наряд­ный, празд­нич­ный вид. По корич­не­вому полю раз­бе­га­ются сахар­ные зиг­заги, точечки и заго­гу­лины. Самые кра­си­вые пря­ники откла­ды­ва­ются для батюшки и Коли­ной учи­тель­ницы вос­крес­ной школы.

На Рож­де­ство пря­ни­ками ода­ри­ва­ются дру­зья, гости, соседи. Хва­тает на всех. И неиз­вестно, кто полу­чает боль­шее удо­воль­ствие, ода­ри­ва­е­мый или даритель.

2 ста­кана сахара пере­жечь на ско­во­роде, влить 3/4 ста­кана воды. Отде­лить 2 желтка, взбить их с двумя сто­ло­выми лож­ками сахара. Взби­тые желтки поло­жить в ско­во­родку, туда же доба­вить 200 гр. мар­га­рина и непол­ную чай­ную ложку соды (пога­шен­ной уксу­сом) и пря­но­сти (корица, гвоз­дика), затем доба­вить муку (при­мерно 1 кг).

Гла­зурь: 2 белка взбить с двумя сто­ло­выми лож­ками сахар­ной пудры и доба­вить кра­си­тель (сок клюквы, свеклы, мор­кови). Этими взби­тыми бел­ками рас­пи­сы­вают “козули”.

Гвоздяная дорога

Как-то раз я читала Коле с Ваней отры­вок из вос­по­ми­на­ний пра­во­слав­ного моск­вича о своем дет­стве. На всю жизнь остался в его памяти яркий, име­ю­щий глу­бо­кий смысл рас­сказ няни Пела­геи о том, как в жизни найти пра­виль­ную дорогу, веду­щую в рай: “Перед тобой будут две дороги. Одна дорога — кра­си­вый мяг­кий ковер, на ковре много цве­точ­ков и кон­фет. Дру­гая дорога вся уты­кана остри­ями ржа­вых гвоз­дей. Тебя под­ве­дут к кра­си­вой дороге и ска­жут: “Иди, это дорога хоро­шая. Соби­рай и нюхай цве­точки, ешь кон­феты”. Ты их не слу­шай. Иди по гвоз­дя­ной дороге. Будет страшно — не бойся, молись Богу. Эта дорога ведет в рай. А мяг­кая, кон­фет­ная дорога идет прямо в ад”.

Закон­чив чте­ние, я спра­ши­ваю мальчиков:

- Ну а вы, какую бы себе выбрали дорогу: кон­фет­ную или гвоздяную?

- Кон­фет­ную, — лег­ко­мыс­ленно отве­чает малень­кий Ваня, видимо, не вник­нув глу­боко в суть дела.

Но тут у меня появ­ля­ется неожи­дан­ная под­держка со сто­роны Коли:

- Нет, Ваня, если есть много кон­фет, то потом док­тор будет зубы свер­лить, — он недавно испы­тал на себе непри­ят­ные послед­ствия слад­кой жизни. — Бабушка, а почему с этими доро­гами все наобо­рот: кра­си­вая дорога ведет в ад, а гвоз­дя­ная — в рай?

- Это зна­чит, что кто-то хочет нас запу­тать, чтобы мы не нашли пра­виль­ную дорогу. И этот кто-то — дья­вол со сво­ими помощ­ни­ками-бесами. На дороге, кото­рая ведет в ад, они посте­лили ковры, насы­пали кон­фет, цветов…

- А на дороге в рай наты­кали ржа­вых гвоз­дей! — под­хва­ты­вает Коля.

- Да, поэтому пра­виль­ная дорога все­гда труд­ная. Трудно маму слу­шаться? А надо. Не хочется утром постель заправ­лять? А ты пере­силь себя. Хочется кон­фету взять, когда мама не раз­ре­шает? А ты скажи себе: “не буду!”. Это и есть труд­ная гвоз­дя­ная дорога. Вот она-то и ведет в рай, где все все­гда раду­ются. Так и в Еван­ге­лии напи­сано: “Вхо­дите тес­ными вра­тами, потому что широки врата и про­стра­нен путь, веду­щие в поги­бель, и мно­гие идут ими; потому что тесны врата и узок путь, веду­щие в жизнь, и не мно­гие нахо­дят их”.

Я встаю, чтобы поста­вить книгу на место. За моей спи­ной слы­шатся голоса:

- А ты, Ванька, хотел по конфетной…

- Нет! Я по гвоздяной…

Эхом откли­ка­ются в моей душе горь­кие еван­гель­ские слова: “тесны врата и узок путь… и не мно­гие нахо­дят их…”

Трудный разговор

- Я не люблю сво­его папу, — угрюмо глядя в одну точку, сооб­щает Коля.

Мне известно, откуда дует ветер. Нака­нуне папа нака­зал его за серьез­ную про­вин­ность. Конечно, папа пого­ря­чился… Мне кажется, что вполне можно было бы обой­тись без ремешка, но когда отцы берутся за дело вос­пи­та­ния своих чад, мамы и бабушки не должны соваться в этот про­цесс. Папа все­гда прав, даже если он не прав… Нам в этом слу­чае оста­ется только молитва. Но сей­час надо что-то делать, нельзя, чтобы Коля оста­вался озлобленным.

- Ну, во-пер­вых, ты вчера сам был вино­ват. Во-вто­рых, то, что папа тебя нака­зал, дока­зы­вает, что он тебя любит.

- Как это, “любит”? Когда любят, то не бьют, — убеж­денно гово­рит Коля.

- Если бы папа тебя не любил, ему было бы все равно, какой ты вырас­тешь. А папе не все равно. Он хочет, чтобы его сын вырос хоро­шим чело­ве­ком. В‑третьих, даже в Биб­лии напи­сано, что отец не дол­жен жалеть розг для вос­пи­та­ния сыновей.

- В Биб­лии напи­сано? — изум­ля­ется Коля.

- Да, в Биб­лии, — под­твер­ждаю я, — сей­час найду… Вот, смотри: “Нака­зы­вай сына сво­его, доколе есть надежда, и не воз­му­щайся кри­ком его”. И дальше: “…кто жалеет розги своей, тот нена­ви­дит сына, а кто любит, тот с дет­ства нака­зы­вает его”.

По Коли­ному лицу видно, что это для него откры­тие, кото­рое пере­вер­нуло весь ход его мыс­лей. Я пони­маю, что больше ничего гово­рить не надо, и только сочув­ственно спрашиваю:

- Больно было?

- Нет, — рас­плы­ва­ется Коля в улыбке до ушей, — совсем не больно, я как раз надел очень тол­стые джинсы!

Мы оба весело смеемся.

И снова трудный разговор

- Бабушка, — печально гово­рит Ваня, — у нас папа — плохой.

- Почему это? — удив­ля­юсь я.

- Он пьет вино и курит.

- Когда это было, чтобы папа пил вино? — я тяну время, чтобы собраться с мыслями.

- К нам вчера при­хо­дили гости, и папа пил вино и курил, — дове­ри­тельно сооб­щает Ваня.

- А что, когда при­хо­дят гости, то нельзя пить вино?

- Нельзя, вино пьют только пья­ницы, — убеж­денно гово­рит Ваня.

Вижу, что Коля ото­рвался от игры и напря­женно при­слу­ши­ва­ется к разговору.

- Нет, Ванечка, взрос­лым можно пить вино, но только немного, в меру. А папа нико­гда не пьет много вина.

Тут в раз­го­вор всту­пает Коля:

- А Бог раз­ре­шает пить вино?

- Да, Бог раз­ре­шает пить вино. Самое пер­вое чудо, кото­рое Бог совер­шил на земле, было пре­вра­ще­ние воды в вино.

- А зачем пьют вино? — это опять Коля.

- Для радо­сти и весе­лья. Это чудо как раз и про­изо­шло, когда люди весе­ли­лись на сва­дьбе в Кане Галилейской.

- А детям можно пить вино? — похоже, Колю не на шутку вол­нует про­блема вино­пи­тия. С чего бы это?

- Детям пить вино ни в коем слу­чае нельзя, — я судо­рожно раз­мыш­ляю, что бы такое ска­зать весо­мое, что может про­из­ве­сти впе­чат­ле­ние. — Напри­мер, если малыша, кото­рый только-только родился, накор­мить… бор­щом! Что с ним будет?

- Навер­ное, он умрет, — гово­рит Коля.

- Пра­вильно, ему можно давать только молочко из сосочки. Так и с вином. Вино раз­ре­ша­ется пить только взрос­лому, а дети от этого могут даже уме­реть. А папа у вас очень хоро­ший. Он вас любит и забо­тится о вас. Кто купил вам новые велосипеды?

- Папа.

- Кто возит вас на машине в деревню?

- Папа.

- Кто ездит с вами за гри­бами, берет с собой на рыбалку? Опять папа. Такого папу поис­кать надо! Но вы должны знать, что у каж­дого чело­века, кото­рый живет на земле, обя­за­тельно есть какие-нибудь недо­статки. Конечно, это непра­вильно, что папа курит, он очень вре­дит этим сво­ему здо­ро­вью. Но осуж­дать папу за это нельзя. Можно только молиться о том, чтобы Бог помог ему бро­сить курить. И все. Или, напри­мер, дру­гой слу­чай: папа вас нака­зы­вает, а вам кажется, что это непра­вильно. Как тут надо поступить?

- Надо потер­петь, — со вздо­хом гово­рит Коля, у кото­рого уже была воз­мож­ность пораз­мыш­лять на эту тему.

Тюря

Мы при­шли с дли­тель­ной про­гулки домой уста­лые и очень голод­ные. Все, не сго­ва­ри­ва­ясь, гурь­бой напра­ви­лись в кухню, где и выяс­ни­лось, что есть нечего…

Ругая себя за непро­сти­тель­ное лег­ко­мыс­лие: про­гулка про­гул­кой, а детей-то кор­мить надо, я начи­наю думать, как спа­сти поло­же­ние. Вопрос о том, чем накор­мить семью во время поста — все­гда боль­шая голо­во­ломка для хозяйки, а тут еще и время под­жи­мает: малень­кий Ваня уже хны­чет, у Коли явно пор­тится настро­е­ние. Я при­ки­ды­ваю свои воз­мож­но­сти: в нали­чии ока­зы­ва­ется всего ничего — несколько варе­ных кар­то­фе­лин и поло­винка слегка под­черст­вев­шего чер­ного хлеба… И тут, как это часто бывает в стес­нен­ных обсто­я­тель­ствах, в голову при­хо­дит необыч­ная идея. Делать нечего, и я решаю рискнуть:

- Сей­час мы все вме­сте будем гото­вить заме­ча­тель­ное ста­рин­ное блюдо, кото­рое рус­ские люди ели во время поста. Назы­ва­ется оно — тюря, — говорю я бод­рым голосом.

- А это быстро, бабушка? Есть очень хочется, — спра­ши­вает Коля без осо­бого энтузиазма.

- Быст­рее не бывает. И потом, мы все будем делать с удво­ен­ной ско­ро­стью, по-сол­дат­ски! Коля, доста­вай глу­бо­кие тарелки и ставь их на стол. Ваня, рас­кла­ды­вай боль­шие ложки, — я ста­ра­юсь отда­вать команды по-воен­ному четко, и это про­из­во­дит необ­хо­ди­мое впе­чат­ле­ние: ребята бро­са­ются к буфету.

В каж­дую тарелку кладу по щепотке соли и нали­ваю холод­ную кипя­че­ную воду из чайника.

- Теперь берите ложки и раз­ме­ши­вайте соль, пока она не растворится.

Весело сту­чат ложки в тарел­ках, а я тем вре­ме­нем режу кар­тошку мел­кими кубиками.

- Все-все, стоп! Мешать больше не надо, а то вас при­дется раз­ве­ши­вать на при­щеп­ках для про­сушки… — взрыв хохота пока­зы­вает мне, что я на пра­виль­ном пути. — Коля, беги в ого­род, при­не­сешь оттуда десять перьев зеле­ного лука, а ты, Ваня рас­кла­ды­вай кар­тошку по тарел­кам. Всем поровну.

Пока Ваня усердно делит кар­тошку, неза­метно отправ­ляя в рот то, что упало на стол, я режу хлеб на кубики. Тем вре­ме­нем при­бе­гает с ого­рода запы­хав­шийся Коля, держа в вытя­ну­той руке перья лука, как букет цве­тов. Я пору­чаю ему рас­кла­ды­вать по тарел­кам кусочки хлеба, а сама мою и режу зелень, сопро­вож­дая неко­то­рыми пояс­не­ни­ями свои действия:

- Лук надо посо­лить и пото­лочь ступ­кой, так будет вкус­нее. Его мы тоже поло­жим в тарелки. Вот так. Теперь надо каж­дую пор­цию запра­вить лож­кой под­сол­неч­ного масла и все еще раз пере­ме­шать. Ну вот и готово. Ох! Самое глав­ное забыли!

Я достаю буты­лочку со свя­той водой и кре­сто­об­раз­ным дви­же­нием вли­ваю по несколько капе­лек в каж­дую тарелку. Две пары голод­ных глаз вни­ма­тельно отсле­жи­вают все мои дей­ствия. Нако­нец, мы дружно затя­ги­ваем “Очи всех…” и садимся за стол.

- Бабушка, а почему ты раньше нико­гда не гото­вила нам тюрю? — спра­ши­вает Коля с наби­тым ртом.

- Тебе понравилось?

- Конечно, такая вкус­ня­тина! Ты нам все­гда теперь готовь тюрю, правда, Ваня?

- Конечно, тюрю! Такая вкус­ня­тина! — бес­пе­ре­бойно рабо­тая лож­кой, вто­рит Ваня, обычно очень раз­бор­чи­вый в еде.

- Мы теперь с Ваней с голоду не про­па­дем, — солидно гово­рит Коля, — если что, тюрю-то мы гото­вить уже умеем!

Через несколько минут все съе­дено вчи­стую. Поис­тине, голод — луч­шая при­права к еде!

Когда на сле­ду­ю­щий день я зову детей на вкус­ней­ший обед, они разо­ча­ро­ванно протягивают:

- А почему же не тюря?

Да и позже ребята частенько спра­ши­вали меня:

- Бабушка, а когда же мы опять будем гото­вить тюрю?

Через неко­то­рое время в деревню при­е­хали папа с мамой. Мама решила поба­ло­вать сыно­вей чем-нибудь вкус­нень­ким и спро­сила, какое блюдо у маль­чи­ков самое люби­мое? К моему вели­кому сму­ще­нию, они хором ответили:

- Тюря!

Что бывало

После вечер­ней сказки и молитвы уютно устро­ив­шийся под оде­я­лом Ваня просит:

- А теперь, бабушка, рас­скажи, что с тобой бывало.

- Только рас­скажи не одно “Что бывало”, а три “Что бывало” — делает заказ Коля.

- Нет, лучше пять “Что бывало”! — вхо­дит во вкус Ваня.

“Что бывало” — это коро­тень­кие рас­сказы, кото­рые я вылеп­ли­ваю прямо на ходу, о том, что бывало в моей жизни, когда я была малень­кой: о каких-то смеш­ных и не очень смеш­ных слу­чаях, при­клю­че­ниях, собы­тиях. И не обя­за­тельно, чтобы когда я была малень­кой, а можно и когда боль­шой. И не обя­за­тельно, чтобы в моей жизни, а в любой. Но только чтобы обя­за­тельно это было на самом деле.

Тра­ди­ция почти еже­ве­чер­них “Что бывало” длится у нас вот уже несколько лет. Неожи­данно полу­чи­лось, что за это время в про­стень­ких крат­ких рас­ска­зах я пове­дала маль­чи­кам всю свою жизнь, а также все, что я пом­нила из жизни своих роди­те­лей, из жизни своих дедов и пра­де­дов, бабу­шек и пра­ба­бу­шек, мно­го­чис­лен­ных ближ­них и даль­них род­ствен­ни­ков. Осо­бенно цени­лось все, что я знала из фрон­то­вой жизни моего отца, Коли-Вани­ного пра­де­душки Ильи, про­шед­шего всю войну, участ­ника Ста­лин­град­ской битвы.

- Ну что, рас­ска­зать вам, как дедушка Илья был на войне?

- Конечно, рассказать!

Я мед­ленно, соби­ра­ясь с мыс­лями, начинаю:

- Одна­жды дедушка пошел…

- В раз­ведку? — с круг­лыми гла­зами спра­ши­вает Коля.

- Да нет, в баню.

- В ба-ню? — Разо­ча­ро­вано про­тя­ги­вает Коля.

- Ну да, на войне ходят не только в раз­ведку, но и в баню. Так вот, дедушка пошел мыться в баню. Быстро вымылся, оделся и только-только подо­шел к своей части, как немцы начали арт­об­стрел, то есть, при­ня­лись стре­лять из артил­ле­рий­ских ору­дий. Один сна­ряд на гла­зах у дедушки попал в баню, и все, кто там был, погибли. Это назы­ва­ется: пря­мое попа­да­ние… А наш дедушка чудом остался жив.

- А дальше что было?

- А дальше… дальше наш дедушка начал обстре­ли­вать нем­цев, он ведь слу­жил в артил­ле­рий­ских войсках.

- А потом?

- А потом начался налет фашист­ской авиа­ции. Один само­лет спи­ки­ро­вал прямо на дедушку, но он не рас­те­рялся и сразу ска­тился в воронку от бомбы, только шинель оста­лась наверху. А когда само­лет уле­тел, и дедушка выбрался наверх, то уви­дел, что вся его шинель изре­ше­чена пулями… Таких слу­чаев было очень много. Но за всю войну, а дедушка был на войне с пер­вого дня до послед­него, у него не было ни одной раны, ни одной пуле­вой цара­пины. Навер­ное, Бог для чего-то хра­нил нашего дедушку. А без воли Божией даже волос с головы чело­века не упадет.

После одного из таких рас­ска­зов о том, как пра­де­душка был на войне, Коля в один при­сест сочи­нил длин­ное вдох­но­вен­ное сти­хо­тво­ре­ние о нашей всеми люби­мой деревне, о доме, кото­рый построил пра­де­душка после войны, и о самом пра­де­душке, кото­рого Коля видел только на фото­гра­фиях. Сти­хо­тво­ре­ние, до слез рас­тро­гав­шее пра­ба­бушку Олю, закан­чи­ва­лось сле­ду­ю­щими строками:

Не забуду, пом­нить буду,
Все, что слы­шал я о нем…

Всегда радуйтесь (1Фес.5:16)

По пра­во­слав­ному радио читали отры­вок из дет­ского романа Эли­нор Пор­тер “Пол­ли­анна”. Глав­ная геро­иня этого про­из­ве­де­ния, девочка по имени Пол­ли­анна, во всех жиз­нен­ных непри­ят­но­стях ста­ра­лась найти что-нибудь, чему можно было бы пора­до­ваться. Это была игра, кото­рую при­ду­мал ее отец. Фабула романа пока­за­лась мне наду­ман­ной и искус­ствен­ной. “Ну в самом деле, — воз­му­ща­лась я, — разве можно “играть в радость”? Тем не менее зани­ма­тель­ный сюжет услы­шан­ного отрывка застрял в голове.

Вскоре после этого слу­чая, это было как раз нака­нуне Рож­де­ствен­ского поста, я шла в школу за Колей, и с каж­дым шагом у меня пор­ти­лось настро­е­ние. Да и то ска­зать, пост еще не начался, а в вит­ри­нах мага­зи­нов уже мер­цают нео­но­вые Санта-Клаусы, на ули­цах и пло­ща­дях свер­кают раз­но­цвет­ными огнями ново­год­ние елки, взры­ва­ются петарды. Все это меня очень раз­дра­жало и мешало настро­иться на пред­сто­я­щий пост. Вздрог­нув от взрыва оче­ред­ной петарды, я вспом­нила про Пол­ли­анну: “Может быть, вме­сто того, чтобы раз­дра­жаться, надо сде­лать попытку найти в этом что-нибудь хоро­шее?” Я при­за­ду­ма­лась. И ахнула! Да ведь все эти мно­го­чис­лен­ные деды морозы с елоч­ками за спи­ной вся­че­ски ста­ра­ются напом­нить про­хо­жим, что впе­реди их ждет радость, празд­ник, Рож­де­ство! И я уже с боль­шой сим­па­тией взгля­нула на сия­ю­щего деда мороза, сооб­щав­шего мне эту вели­кую весть!

Своим откры­тием я поде­ли­лась с Колей и пред­ло­жила ему вспом­нить что-нибудь очень пло­хое, что с ним слу­чи­лось в жизни, чтобы найти, чему бы тут можно было пора­до­ваться. Неожи­данно спина у моего внука сгор­би­лась, по челу про­бе­жала тень, видимо, у него в памяти всплыло что-то очень непри­ят­ное. Я застыла в ожидании.

- Что же тут, бабушка, может быть хоро­шего, если мне на про­дленке, когда мы вчера играли в фут­бол, попали гряз­ным мячом прямо в лицо! И все надо мной сме­я­лись. А потом ста­ра­лись опять попасть мне в лицо.

Вот так, если бы не Пол­ли­анна, я могла бы и не узнать о Коли­ном горе.

- И ты плакал?

- Да…

- Хочешь, я тебя научу малень­кой хит­ро­сти, кото­рую надо было при­ме­нить в этом слу­чае? Надо было собрать в кулак всю свою волю и вме­сте со всеми… рас­хо­хо­таться! Тогда бы у ребят про­пала охота тебя драз­нить. Можно даже потре­ни­ро­ваться дома, как ты будешь весело хохо­тать, если вдруг опять пона­до­бится. Но все же давай поду­маем, что в этой исто­рии было хорошего?

- Хоро­шее то, что это как будто уче­нье… Ну, на будущее.

- Понятно, чтобы стать крепче духом. А еще, зна­ешь, что в этом хоро­шего? А то, что теперь, если при тебе попа­дут гряз­ным мячом в лицо какому-нибудь чело­веку, ты не будешь над ним сме­яться и даже смо­жешь посо­чув­ство­вать ему.

Внук при­за­ду­мался, видно было, что игра ему нравится.

- Бабушка, а что хоро­шего в теракте?

Лег­ких вопро­сов у него сего­дня для меня не находится.

- Да, это задача на засыпку, — при­зна­юсь я, — но все же поду­мать можно… А вот что! Это ведь сиг­нал для мили­ции и для вла­сти о том, что в госу­дар­стве что-то небла­го­по­лучно и надо при­ни­мать меры, чтобы не допу­стить еще боль­шей беды. Напри­мер, еще более круп­ных тер­ак­тов, или какого-нибудь госу­дар­ствен­ного пере­во­рота, или даже войны. И потом, когда слу­ча­ется беда, то люди объ­еди­ня­ются, начи­нают заду­мы­ваться о том, о чем раньше не думали: о смерти, о смысле жизни, о Боге. Мно­гие потом при­хо­дят креститься.

- Бабушка, надо обя­за­тельно Ване рас­ска­зать про эту игру!

Когда мы, нако­нец, доби­ра­емся до дет­ского садика, Коля тут же начи­нает рас­ска­зы­вать Ване про игру. Потом спра­ши­вает нетерпеливо:

- Ну, Ваня, говори, что у тебя сего­дня слу­чи­лось плохого?

- Ничего не слу­чи­лось, — бес­печно натя­ги­вая кол­готки отве­чает Ваня.

- Ты, Ваня, поду­май! Может быть, ты с кем-нибудь подрался? — с надеж­дой в голосе спра­ши­вает Коля.

- Ни с кем я сего­дня не дрался! — воз­му­ща­ется Ваня.

- Ну поду­май хоро­шенько, может быть, все-таки что-нибудь слу­чи­лось? — про­дол­жает упра­ши­вать Коля.

- Да, слу­чи­лось! — вспо­ми­нает Ваня, лицо у него мгно­венно при­об­ре­тает горест­ное выра­же­ние, а по щекам тут же катятся слезы.

Я даже пугаюсь:

- Да говори же, Ваня, что случилось?

- Нам сего­дня на обед давали яблоки. Я свое яблоко не съел, а оста­вил для Коли. Когда мы пошли гулять, я поло­жил его в кар­ман. Наверно, когда я пры­гал, оно и выва­ли­лось. Я его искал-искал, и не наш-е-е-ел! — почти рыдая закан­чи­вает Ваня свою груст­ную историю.

- А где ты пры­гал? — оза­бо­ченно спра­ши­вает Коля.

Ванина печаль рас­про­стра­ни­лась и на него, ведь поте­рян­ное яблоко Ваня хотел отдать брату!

- Его нигде нет, навер­ное, его кто-то взял! — уби­ва­ется Ваня.

- Ванечка, — я пыта­юсь уте­шить малыша, — все-таки здесь есть и хоро­шее. Может быть, шел голод­ный чело­век и вдруг уви­дел, что на травке лежит све­жее румя­ное яблоко…

- Нет, оно было зеленое!

- Голод­ный чело­век уви­дел на травке све­жее зеле­ное яблоко! Он очень обра­до­вался, — про­дол­жаю я фан­та­зи­ро­вать, — под­нял его и съел!

- Что же тут хоро­шего? Ведь это было мое яблоко, а он его съел! — при­чи­тает Ваня, раз­ма­зы­вая гряз­ные слезы по щекам.

- Зна­ешь, Ваня, — Колино лицо про­свет­ля­ется, — все-таки тут есть хоро­шее. Хоть яблоко и поте­ря­лось, а мне все равно при­ятно, ведь это яблоко ты оста­вил для меня!

Игра

- Ваня, надень тапочки!

- Коля, почему ты не пере­оделся и до сих пор ходишь в школь­ной форме?

- Ваня, вытащи палец из носа и надень тапочки, сколько раз тебе гово­рить об этом?

- Как, вы еще не вымыли руки после улицы?!!

Однако, надо честно при­знать, мои воз­му­щен­ные вос­кли­ца­ния не дости­гают цели. Меня про­сто не слы­шат! Глу­хая стена! Но ведь надо же с этим что-то делать!

- Ваня, я счи­таю до десяти! Если на счет “десять” ты еще будешь без тапо­чек, ставлю тебе штраф­ное очко! Раз! Два!..

Ваня сры­ва­ется с места и исче­зает в сосед­ней ком­нате. Я не успе­ваю досчи­тать до пяти, как он уже стоит передо мной навы­тяжку: руки по швам, рот до ушей, ноги в тапочках!

- Коля, даю тебе три минуты на пере­оде­ва­ние. Цена каж­дой минуты — штраф­ное очко! Время пошло!

Коля в беше­ном темпе начи­нает пере­оде­ваться, мы с Ваней заин­те­ре­со­ванно посмат­ри­ваем на часы. Через минуту Коля, радостно хохоча, пред­стает перед нами пол­но­стью пере­оде­тым! Мы с Ваней тоже весело сме­емся: фут­болка на Коле надета задом напе­ред, на ногах кра­су­ются носки раз­ного цвета, а вся одежда, кото­рую он с себя снял, лежит где попало: на кро­вати, на стуле и даже на полу… Даю ему допол­ни­тель­ное время для уборки.

- Бабушка, а что еще надо сде­лать? — оба стоят передо мной в нетер­пе­ли­вом ожи­да­нии. Для них, выхо­дит, это инте­рес­ная игра! Ну что ж, игра, так игра!

Мы вме­сте про­ду­мы­ваем пра­вила игры. Штраф­ные очки будут назна­чаться за неуб­ран­ную вовремя постель, за раз­бро­сан­ные игрушки, книжки и вещи. Вообще, за вся­кий бес­по­ря­док. Решаем также бороться с ковы­ря­нием в носу, с гряз­ными руками, с кисель­ными и молоч­ными усами, с сер­ба­ньем, шмы­га­ньем, чав­ка­ньем и с про­чими вред­ными при­выч­ками. Кто пер­вый набе­рет 20 штраф­ных очков — про­иг­ры­вает, и его ждет страш­ное наказание!

- А какое?!

- Ну, напри­мер, про­иг­рав­ший лиша­ется на всю неделю слад­кого, или мульт­филь­мов, или про­пус­кает целый день купа­ния в озере. Можно даже выбрать любое из этих нака­за­ний, — вели­ко­душно раз­ре­шаю я.

- Тогда уж лучше ремень или кра­пива! Разок пому­чился — и смотри себе целую неделю мульт­фильмы или купайся в озере! — и это гово­рит Коля, пани­че­ски боя­щийся кра­пивы, так как одна­жды летом он в одних тру­си­ках слу­чайно упал в ее жгу­чие заросли!

- Итак, для начала про­ве­рим: на месте ли стоит ваша обувь в прихожей!

Коля с Ваней со всех ног бро­са­ются впе­реди меня в при­хо­жую, и когда я туда вхожу, обувь стоит в образ­цо­вом порядке! Все довольны!

В пер­вые же дни игры я стал­ки­ва­юсь с неко­то­рыми под­вод­ными кам­нями и непред­ви­ден­ными ситу­а­ци­ями. Мне ста­но­вится ясно, что с этим малень­ким народ­цем надо все­гда дер­жать ухо востро, чтобы не сбиться с пра­виль­ного курса:

- Бабушка, а я сего­дня помог маме вынуть чистую посуду из посу­до­мо­еч­ной машины, — гово­рит Ваня, — с меня надо снять штраф­ное очко!

- Ну нет, Ваня, доб­рые дела мы с вами счи­тать не будем. Ты сде­лал доб­рое дело для мамы и для Бога, а если я его посчи­таю, то оно про­па­дет. Для мамы не про­па­дет, а для Бога про­па­дет. Когда при­дешь к Нему на Суд, Он ска­жет: “Ты уже полу­чил награду свою!”

Забе­гая впе­ред, скажу, что повто­рять детям эту про­стую истину мне не при­шлось ни разу.

Садимся обе­дать. Колино место пусто.

- Коля, иди есть!

Мол­ча­ние.

- Коля, семеро одного не ждут!

- Ну, щас! — этот недо­воль­ный воз­глас озна­чает, что Коле не ото­рваться от книжки.

- Так, счи­таю до пяти и назна­чаю штраф­ное очко!

Из сосед­ней ком­наты интересуются:

- А что потом будет?

- А потом я снова счи­таю до пяти и снова назна­чаю очко. Какой там у нас счет? 15:17? О, в таком слу­чае мне не при­дется долго счи­тать! — с неко­то­рой долей ехид­ства заме­чаю я и начи­наю счет: — Раз! Два!

На счет “пять” Коля вих­рем вры­ва­ется в кухню и плю­ха­ется на стул!

Соби­ра­емся на про­гулку. Я и Ваня уже пол­но­стью одеты. Коли не видно и не слышно. Я загля­ды­ваю в ком­нату. Так и есть: Коля завис над книж­кой, “заце­пив­шись” за нее глазами.

- Коля, мы с Ваней стоим в курт­ках, вспо­тели уже, а ты тут читаешь!

- Ну, щас!

- Ничего не “щас!”. Счи­таю до десяти: Раз!

Коля заме­тался по при­хо­жей, одно­вре­менно натя­ги­вая куртку, нама­ты­вая шарф и встав­ляя ноги в кроссовки.

- Два! Три!.. Восемь! Девять!

Коля намертво запу­ты­ва­ется в шнур­ках, на лице у него появ­ля­ется недо­воль­ное выра­же­ние, гро­зя­щее “бун­том на корабле”. Надо срочно спа­сать поло­же­ние, в конце кон­цов, это все-таки игра:

- Девять с чет­вер­тью! Девять с поло­ви­ной! Девять пять­де­сят один! Девять пять­де­сят два! Девять пять­де­сят три!

Коля хохо­чет, не торо­пясь, каче­ственно завя­зы­вает шнурки, и мы дружно выка­ты­ва­емся за дверь.

Едем в метро, Ваня хитро взгля­ды­вает на меня и просит:

- Бабушка, про­верь у нас носо­вые платки!

Я пони­маю, что пла­ток у него, конечно же, есть, но подыгрываю:

- Объ­яв­ля­ется про­верка носо­вых платков!

Ваня, как фокус­ник, тор­же­ству­юще взма­хи­вает выхва­чен­ным из кар­мана плат­ком. Коля с хму­рым лицом после­до­ва­тельно выво­ра­чи­вает все свои мно­го­чис­лен­ные кар­маны… Я, Ваня и рядом сидя­щие пас­са­жиры с инте­ре­сом сле­дим за его дей­стви­ями. Тщетно, платка нет… Я осо­знаю свою про­машку: по отно­ше­нию к Коле ситу­а­ция неспра­вед­ли­вая, ведь Ваня сам напро­сился на про­верку, зная, что пла­ток у него есть… Пока я раз­ду­мы­ваю, как быть, на Вани­ном лице появ­ля­ется оза­бо­чен­ное выра­же­ние, он засо­вы­вает руку куда-то глу­боко во внут­рен­ний кар­ман куртки, долго шарит там в неудоб­ной позе и вдруг с радост­ным воп­лем вытас­ки­вает ском­кан­ный, видав­ший виды и очень гряз­ный носо­вой пла­ток, из кото­рого даже что-то сыпется!

- Это за Колю!

Пас­са­жиры облег­ченно взды­хают и улы­ба­ются. Коля с Ваней вопро­си­тельно смот­рят на меня. Я сни­маю с обоих, ко все­об­щему удо­воль­ствию, по одному штраф­ному очку.

Надо отме­тить, что резуль­таты игры пре­вос­хо­дят все мои ожи­да­ния: палец отдер­ги­ва­ется от носа, едва к нему при­бли­зив­шись; носо­вые платки рас­со­ваны по всем кар­ма­нам; по теле­фону, ни свет ни заря, мне докла­ды­вают, что кро­вати заправ­лены, на рабо­чих сто­лах при­брано и меня ждут не дождутся с про­вер­кой. А глав­ное — нервы у всех в порядке и ника­кого занудства!

Громкая вера

(малень­кие заметки из жизни Коли и Вани)

- Мама, у меня такой силь­ный дух! Я дунул в ман­ную кашу, и мой дух там дырку сделал!

(Коля, 3,5 года)

- Бабушка, я помо­лился Богу, чтобы в лесу грибы взо­шли побыстрее.

(Коля, 3,5 года)

- Мама, а ты зна­ешь, КТО видит все и днем, и ночью, и дома, и под зем­лей, и в берлоге?

- Не знаю. Кто? — инте­ре­су­ется мама.

- Боженька!

(Коля, 3,5 года)

- Ваня, я твой вер­ный брат!

(Коле 4 года; Ване 1 год)

Коля, а почему, как ты дума­ешь, Пасха такой радост­ный праздник?

- Так ведь яйца красят!

(Коля, 4 года)

Мама читает Коле книжку о рус­ском доме. Там напи­сано, что кре­стьяне зимой выре­зали ложки, плели лапти, вязали, пряли.

- Как ты дума­ешь, Коля, а что кре­стьяне делали летом?

- Отды­хали, купались.

(Коля, 4 года)

Ангел

При­шли мы с Колей в цер­ковь. При­ча­сти­лись. Нам дали запивку и кусо­чек свя­того хлебца. Потом малыш съел просфору, кото­рую я ему при­пасла. Осно­ва­тельно запил ее свя­той водой, еле отта­щила от крана. Полу­чили анти­дор. Вышли на улицу, он и говорит:

- Бабушка, мне в храме дали столько всего свя­того, что я того и гляди, анге­лом стану.

(Коля, 4 года)

Объ­яс­няю Коле, что зна­чит делиться по-брат­ски. При­вожу для нагляд­но­сти при­мер с тремя ябло­ками: одно — себе, а два — млад­шему брату.

Спра­ши­ваю:

- Ну, как ты поде­лишь с бра­том пять яблок?

- Одно возьму себе, а четыре отдам Ване.

(Коле 4,5 года, Ване 1,5 года)

Идет снег, кру­жатся сне­жинки, все дере­вья белые. Коля говорит:

- Смотри, бабушка, дере­вья соеди­ни­лись с Небом!

(Коля, 5 лет)

Папа при­вел Колю на при­вивку. Малыш ни за что не хочет идти к врачу, изо всех сил упи­ра­ется. Папа и док­тор уго­ва­ри­вают его, сты­дят на все лады. Неожи­данно, к пол­ному оне­ме­нию папы и док­тора, Коля громко запе­вает “Отче наш, иже еси на небе­сех…” и начи­нает мед­лен­ное дви­же­ние по направ­ле­нию к шприцу!

(Коля, 5 лет)

При­е­хали в деревню на лето. За обе­дом мама говорит:

- Пейте молоко, здесь оно не такое как в городе. Здесь молоко слад­кое, вкусное.

Ваня под­ни­мает голову:

- От Божьей коровки?

(Ваня, 2,5 года)

Мама при­везла из Москвы игру “Рыбалка”.

Ваня “пой­мал” игру­шеч­ной удоч­кой игру­шеч­ную золо­тую рыбку. Я шут­ливо говорю:

- Ну, Ваня, проси теперь у золо­той рыбки все, что хочешь!

Ваня отве­тил как истин­ный христианин:

- Я у Боженьки попрошу.

(Ваня, 2,5 года)

- Я дол­жен отго­нять от себя чер­тей доб­рыми делами.

(Ваня, 3,5 года)

Под­ношу к Вани­ному носу вос­ко­вую свечу, пах­ну­щую медом, и спрашиваю:

- Ваня, чем пахнет?

- Богом!

(Ваня, 3,5 года)

- Ваня, я тобой недо­вольна, ты залез в лужу и про­мо­чил ноги!

- Нет, это я тобой недоволен!

- Это еще почему?

- Ты должна посмат­ри­вать, что мы там с Колей делаем!

(Ваня, 3,5 года)

Нака­нуне читали из Биб­лии про манну Небес­ную. На сле­ду­ю­щий день Ваня просит:

- Бабушка, почи­тай нам про кашу Небесную.

(Ваня, 3,5 года)

Ваня спра­ши­вает:

- Бабушка, мы с тобой песоч­ные, что ли?

- Почему песоч­ные? — удив­ля­юсь я.

- Ну нас ведь Бог сде­лал из песка. И рука у меня тоже песочная?

(Ваня, 3,5 года)

Свежая крапива

Колю с Ваней не уда­ется ути­хо­ми­рить ника­кими сло­вами и при­зы­вами. Поте­ряв тер­пе­ние, я иду в конец ого­рода за кра­пи­вой, пред­ва­ри­тельно сооб­щив о своих наме­ре­ниях. Вну­ши­тель­ный пучок све­жей кра­пивы про­из­во­дит необ­хо­ди­мое впе­чат­ле­ние, и его оста­ется только пове­сить на гвоз­дик для устра­ше­ния, что я и делаю.

Дня через два в ком­нату ко мне вбе­гает взвол­но­ван­ный Коля и сооб­щает, что ста­рая кра­пива засохла, и ее надо срочно поме­нять на новую.

Я удив­ля­юсь:

- Что, обя­за­тельно нужно, чтобы на гвоз­дике висела све­жая крапива?

- Конечно, нужно!

- А зачем?

- Чтобы мы с Ваней не баловались!

(Коле 6,5 лет, Ване 3,5 года)

- Бабушка, я при­ду­мал сде­лать из кон­струк­тора ско­рую помощь, и у меня сразу стало хорошо на душе.

(Ваня, 3,5 года)

- Ваня, кто такой Иоанн Богослов?

- Это я.

(Ваня, 3,5 года)

- Дедушка при­нес мыше­ловку для комаров!

(Ваня, 4 года)

Ваня объ­яс­няет, почему он кате­го­ри­че­ски не хочет ста­вить гра­дус­ник под мышку:

- Мне гра­дус­ник поста­вить боль­ней, чем с дерева свалиться.

(Ваня, 4 года)

31-го декабря вече­ром Коля, кото­рому я рас­ска­зы­вала о кален­дар­ных слож­но­стях, радостно гово­рит мне по телефону:

- Бабушка, поздрав­ляю тебя с непра­виль­ным Новым Годом!

(Коля, 7 лет)

- Мама, а куда я денусь, когда умру?

Мама отве­чает:

- Твоя душа уле­тит в Небо, а тело зако­пают в земельку.

Ваня с недо­уме­нием спрашивает:

- А моя голова куда же денется?

(Ваня, 4,5 года)

Раз­го­вор идет про исход евреев из Египта. Я спрашиваю:

- Почему евреи смогли перейти через Черм­ное море?

- Потому что они были пра­во­слав­ные! — тут же отве­чает Ваня.

(Ваня, 4,5 года)

Ваня забо­лел.

Мы забот­ливо спрашиваем:

- Ваня, как ты себя чувствуешь?

- Я себя не чувствую…

(Ваня, 4,5 года)

Ваня, уви­дев на двери при­кле­ен­ный схим­ни­че­ский крест, восклицает:

- Бабушка, у тебя дверь-то — православная!

(Ваня, 4,5 года)

Я пыта­юсь объ­яс­нить Ване смысл поста и воздержания:

- Когда ешь, то надо оста­вить место Свя­тому Духу.

- А что, Его тоже надо съесть?

(Ваня, 4,5 года)

В дру­гой раз:

- Ваня, доедай сырник!

- А я остав­ляю место Свя­тому Духу!

(Ваня, 4,5 года)

Ване сего­дня испол­ни­лось 5 лет. Мы его поздравляем.

- А что такое во мне изме­ни­лось, бабушка? — Ваня задум­чиво при­сло­нился к стенке.

- Ну, ты вырос, поумнел…

- А почему же я ничего не чувствую?

(Ваня, 5 лет)

- Дет­ская вера очень гром­кая, ее Бог слышит.

(Ваня, 5 лет)

- А на земле есть люди совсем-совсем святые?

(Ваня, 5 лет)

- А почему Бог все может?

(Ваня, 5 лет)

Вхожу в ком­нату и вижу, что Коля под­са­жи­вает Ваню к высоко вися­щей иконе, а тот вытя­ги­вает шею, чтобы ее поце­ло­вать. Спрашиваю:

- Что случилось?

Ока­зы­ва­ется, Ваня запу­стил бумаж­ный само­ле­тик и слу­чайно попал в икону. Ребята испу­га­лись, и Коля надо­умил Ваню про­сить у Пре­свя­той Бого­ро­дицы прощения.

(Коле 8 лет, Ване 5 лет)

- Муче­ники отдают свою жизнь в Цар­ствие Небесное.

(Коля, 8 лет)

Ваня уве­ренно говорит:

- Бабушка, ман­ная каша — святая.

- Почему святая?

- Да ведь это пер­вая еда, кото­рая с Неба свалилась!

(Ваня, 5 лет)

В празд­ник Кре­ще­ния Гос­подня выхо­дим из храма. На дере­вьях сидит мно­же­ство кар­ка­ю­щих ворон. Ваня смот­рит на них и спрашивает:

- А что важ­нее, бабушка, чело­век или птица?

- А ты как думаешь?

- Я думаю, — глу­бо­ко­мыс­ленно изре­кает Ваня, — что птица.

- Как это? Почему? — изум­ля­юсь я.

- Потому что Дух Свя­той сошел с Неба в виде голубя!

(Ване почти 6 лет)

Счастье

- Вы очень плохо живете с Ваней! Пиха­е­тесь, тол­ка­е­тесь, дере­тесь! Что это за жизнь? Про­сто несча­стье какое-то!

Коля, после недол­гого мол­ча­ния, убеж­денно говорит:

- Это, бабушка, и есть сча­стье! Вот Никитке — плохо, он один у папы с мамой, ему даже подраться не с кем!

- Что, — удив­ля­юсь я, — подраться — это счастье?

- Конечно, сча­стье! — хором отве­тили братья.

(Коле 9 лет, Ване 6 лет)

Автор: Лариса Калюж­ная, г. Санкт-Петербург

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки