Ирина Шамолина: «Семейное образование  и многодетность сегодня  взаимосвязаны»

Ирина Шамолина: «Семейное образование  и многодетность сегодня  взаимосвязаны»

(5 голосов4.2 из 5)

 

Об осо­бен­но­стях пра­во­слав­ного семей­ного обра­зо­ва­ния и вос­пи­та­ния в своем интер­вью рас­ска­зы­вает  Ирина Шамо­лина – совет­ник пред­се­да­теля Пат­ри­ар­шей комис­сии по вопро­сам семьи, защиты мате­рин­ства и дет­ства под руко­вод­ством про­то­и­е­рея Димит­рия Смир­нова; член совета дирек­то­ров меж­ду­на­род­ной кон­фе­рен­ции по домаш­нему образованию.

Ирина Шамо­лина также мама чет­ве­рых детей, руко­во­ди­тель Ака­де­ми­че­ской про­граммы под­держки семей­ного обра­зо­ва­ния «Клас­си­че­ские беседы».

– Ирина, насколько для Вас реше­ние о мно­го­дет­но­сти было есте­ствен­ным, как Вы к этому пришли?

–  Для меня жела­ние быть мно­го­дет­ной есте­ствен­ным обра­зом фор­ми­ро­ва­лось по мере воцер­ко­в­ле­ния. Мы с мужем две­на­дцать лет назад начали ходить в храм, воцер­ко­ви­лись бла­го­даря про­по­ве­дям отца Димит­рия, при­шли к нему и ска­зали, что нам очень нра­вится то, что он гово­рит, и  спро­сили, что нам надо делать, чтобы жить так, как он гово­рит в своих проповедях.

x 959b46fe 300x244 - Ирина Шамолина: «Семейное образование  и многодетность сегодня  взаимосвязаны»И конечно, когда мы при­хо­дили в цер­ковь, для меня мно­го­дет­ность была чем-то очень необыч­ным. Помню, что только после школы впер­вые встре­тила семью, в кото­рой было трое детей, и для меня это был шок: как, всем поло­жено иметь одного или двух детей, – я про­сто нико­гда не встре­чала семей, в кото­рых больше, и как-то нико­гда над этим не задумывалась.

Ребё­нок вос­при­ни­мает  есте­ственно то, что он видит – и думает, что это вот и есть жизнь, вот такая она должна быть. Поэтому встреча с семьёй, где есть трое детей, мне очень запом­ни­лась. И  тогда я начала раз­мыш­лять: а как люди реша­ются иметь троих детей, как это про­ис­хо­дит? Но для меня это оста­ва­лось чем-то далеким.

Когда родился пер­вый ребё­нок, дума­лось: вот, один, может быть, потом будет два… А по мере того, как мы воцер­ков­ля­лись, мне, конечно, стало более понятно, что такое мно­го­дет­ность, и мы начали общаться с людьми воцер­ко­в­лен­ными, зна­ко­миться с мно­го­дет­ными семьями, с их жиз­нью, видеть, что это за люди.

Мой инте­рес к семей­ному обра­зо­ва­нию очень сильно с этим свя­зан. Потому что есть такой фено­мен в меж­ду­на­род­ной ста­ти­стике, что в семьях, зани­ма­ю­щихся обра­зо­ва­нием дома, в сред­нем три с поло­ви­ной ребёнка, то есть три-четыре ребёнка – это сред­ний уровень.

И вот сей­час среди зна­ко­мых мно­го­дет­ных очень много семей, пере­шед­ших на семей­ное обра­зо­ва­ние. Хотя кажется, что это очень сложно, на самом деле, когда семья выби­рает такой обра­зо­ва­тель­ный марш­рут, то в семье ста­но­вится очень много любви и энер­гии, кото­рая именно идёт на сози­да­ние, на вза­и­мо­об­мен любви с детьми, кото­рым ничего не мешает. И мно­го­дет­ность ста­но­вится более есте­ствен­ной. Семей­ное обра­зо­ва­ние и мно­го­дет­ность на самом деле полу­ча­ются очень связаны.

– Как лично для Вас свя­заны  эти  явле­ния – мно­го­дет­ность, то, что Вы своих детей учите дома, и то, что Вы – пра­во­слав­ная христианка?

– Все это очень сильно свя­зано и в моей жизни, и  в жизни дру­гих мно­го­дет­ных семей. Меж­ду­на­род­ная ста­ти­стика пока­зы­вает (мест­ная ста­ти­стика ещё недо­ста­точна, чтобы на нее опи­раться), что в мире из семей, выби­ра­ю­щих семей­ное обра­зо­ва­ние, 70% –хри­сти­ан­ские. И вза­и­мо­связь здесь, на самом деле, пря­мая, потому что для хри­сти­ан­ской семьи самым важ­ным в отно­ше­нии детей явля­ется вос­пи­та­ние соб­ственно христианина.

То есть для нас самые важ­ные вопросы – это не то, какие будет знать ребё­нок тео­ремы или дока­за­тель­ства, знает ли он все даты по исто­рии или какие-то он не знает; а то, какой это чело­век. Вопрос стоит иначе: делали ли мы попытки при­ве­сти этого ребёнка к Богу, когда он жил в нашей семье; пере­дали  ли ему наши цен­но­сти; научили ли его тому, что такое пра­во­сла­вие?  Его встреча с Богом – про­изо­шла или она не произошла?

И вот это для хри­сти­ан­ской семьи понятно и при­о­ри­тетно перед всеми знаниями.

Согла­си­тесь, у свет­ского обра­зо­ва­ния цель совсем дру­гая, это  успеш­ность – вот мы сей­час научим ребёнка чему-нибудь, и он сде­лает карьеру, зара­бо­тает очень много денег… Но у хри­стиан дру­гая точка зре­ния на этот вопрос. И поэтому семей­ное обра­зо­ва­ние облег­чает задачу вос­пи­та­ния христианина.

Когда ребё­нок нахо­дится в школе, то роди­тель очень мало с ним кон­так­ти­рует. Он при­хо­дит, условно говоря, после школы в пять вечера, а ещё идёт на кружки, в музы­каль­ные школы, в итоге на такое обще­ние роди­те­лей с ребен­ком оста­ётся пара часов вече­ром – и это ещё та пара часов, за кото­рые нужно решить очень много вопро­сов, в том числе, а что там с уроками.

Полу­ча­ется  некое функ­ци­о­наль­ное обще­ние. И очень затруд­ни­тельно, на самом деле, целе­на­прав­ленно зани­маться вос­пи­та­нием, пере­да­чей каких-то хри­сти­ан­ских качеств, когда у ребенка, во-пер­вых, про­сто нет вре­мени, а во-вто­рых, на него огром­ное вли­я­ние ока­зы­вают люди, кото­рых мы не знаем: одно­класс­ники, дет­ский кол­лек­тив, взрос­лые в школе и так далее.

То есть мы ни в коем слу­чае не хотим себя про­ти­во­по­став­лять школе. Про­сто вот этот путь семей­ного обра­зо­ва­ния облег­чает для нас вос­пи­та­тель­ные задачи, облег­чает задачу пере­дачи наших ценностей.

– А если ребё­нок один, то, каза­лось бы, у роди­те­лей масса вре­мени как раз для того, чтобы с ним зани­маться и пере­да­вать ему тот самый хри­сти­ан­ский опыт, какое-то хри­сти­ан­ское отно­ше­ние к жизни?

– Нет, даже если ребё­нок один, и он нахо­дится в школе, потом на допол­ни­тель­ных заня­тиях, вре­мени для обще­ния также мало. Оста­ётся два часа, из кото­рых пол­тора про­хо­дит выяс­не­ние того, под­го­тов­лено домаш­нее зада­ние или не подготовлено.

То есть на самом деле все роди­тели, у кото­рых дети в школе, также зани­ма­ются семей­ным обра­зо­ва­нием. Сей­час закон­чился учеб­ный год, мне не надо больше делать уроки! – роди­тели раду­ются, потому что реально они зани­ма­ются семей­ным обра­зо­ва­нием, то есть вполне можно выкро­ить на это по два часа в день. А на дру­гое вре­мени не оста­ется, даже с одним ребёнком.

– То есть обра­зо­ва­ние в семье – это еще и реше­ние вопроса, сколько вре­мени роди­тели смо­гут уде­лить детям в общении?

– Раньше гово­рили: посмотри на роди­те­лей сво­его избран­ника или избран­ницы, и ты узна­ешь, какая это будет жена или муж – такова народ­ная муд­рость. Но давайте поду­маем: в ХХI веке насколько это акту­ально, если ребё­нок фор­ми­ру­ется  и воз­рас­тает не в семье, а в дет­ском коллективе?

То есть нам нужно тогда как-то это пере­фор­му­ли­ро­вать: позна­комься с его клас­сом или позна­комься с его ком­па­нией дру­зей, и ты узна­ешь, кто будет твой буду­щий муж или жена, какими он или она будут… Потому что вли­я­ние роди­те­лей на детей очень-очень сильно сокра­ти­лось. Это  и есть при­чина под­рост­ко­вых кризисов.

Что про­ис­хо­дит с под­рост­ками?   Они начи­нают вое­вать со сво­ими роди­те­лями, они про­тив. А почему они про­тив? Им что, роди­тели враги? Нет, не враги. А кто тогда роди­тели,  почему появ­ля­ется  такая агрес­сив­ная реак­ция? Навер­ное, она насту­пает как ответ, когда роди­тели пыта­ются что-то тре­бо­вать, на что-то ука­зы­вать, чего-то хотеть от ребенка, подростка.

Вот тогда он начи­нает очень агрес­сивно сопро­тив­ляться. Почему? Он больше не при­ем­лет их авто­ри­тет, потому что они для него чужие люди.

Мы обща­емся с дру­гими семьями, выбрав­шими такую форму обра­зо­ва­ния, кото­рые забрали детей на семей­ное обу­че­ние  в под­рост­ко­вом воз­расте, и мно­гим под­рост­кам очень трудно. Они хотят обратно в школу.

Основ­ная при­чина, на самом деле, не  в том, что они хотят общаться с дру­зьями. Они гово­рят роди­те­лям: мне  очень тяжело с вами нахо­диться столько вре­мени, я не могу к вам при­вык­нуть. Заби­рают ребёнка в две­на­дцать лет – а он при­вык жить как бы дру­гой жиз­нью, и тут роди­тели заби­рают его, хотят с ним общаться, а он гово­рит: я про­сто не могу вас выно­сить целый день, вы чужие. Потому что про­изо­шло разобщение.

Полу­ча­ется, роди­тели  физи­че­ски нахо­ди­лись с детьми очень мало вре­мени, и полу­ча­ется, что как семья  они не вполне состоялась.

И для выби­ра­ю­щих форму семей­ного обу­че­ния это момент очень чув­стви­тель­ный – люди ощу­щают, что в семей­ной такой жизни что-то начи­нает мешать, что-то в неё втор­га­ется. Что-то, подо что они должны под­стра­и­вать свою семей­ную жизнь.  А ведь, как любит повто­рять отец Димит­рий, чело­век был сотво­рён как семья, и потому счаст­лив может быть только в семье.

Нам очень хочется научить своих детей жить в семье. Даже в школе гово­рят: вот, у нас рас­па­да­ется 80% пер­вых бра­ков – какая огром­ная цифра, осо­бенно в пер­вые пять лет – огром­ное число бра­ков, это больше чем поло­вина. Почему? Чело­век  не умеет жить в семье. Когда он этому мог научиться? Он  ведь раньше жил не в семье, он жил в коллективе.

И мы ребёнка в жизнь выпус­каем не под­го­тов­лен­ным – не зна­ю­щим, как в семье жить, как тер­петь людей круг­ло­су­точно. Он к этому не совер­шенно при­спо­соб­лен, поэтому и рас­па­да­ются браки. Гово­рят, давайте вве­дем в школе пред­мет «семье­ве­де­ние», то есть мы будем детей из семьи заби­рать и рас­ска­зы­вать в школе, как учить стро­ить семью. Понятно, что семей­ное обра­зо­ва­ние – это выбор не боль­шин­ства семей, но когда мы гово­рим о при­чи­нах выбора этой формы, нужно обо­зна­чать и такие моменты, поскольку они очень острые.

– Вы упо­мя­нули  тот факт, что ребё­нок,  отхо­див в школу несколько лет, не может заново при­вык­нуть к своим родителям. 

И, видимо, это одна из ситу­а­ций, когда семей­ное обра­зо­ва­ние может ока­заться неэф­фек­тив­ным, или, по край­ней мере, нужно очень долго на него пере­стра­и­ваться. А есть ещё какие-то ситу­а­ции, когда Вы, ска­жем, не реко­мен­до­вали бы семье экс­пе­ри­мен­ти­ро­вать в семей­ном образовании?

– Совсем не обя­за­тельно оно ока­жется неэф­фек­тив­ным, это вопрос того, насколько роди­тель готов вкла­ды­ваться, чтобы заво­е­вать обратно дружбу, дове­рие этого ребёнка.

Невоз­можно, чтобы чело­век  кого-то полю­бил насильно.

Если он тебя не любит, то ты не можешь заста­вить его себя полю­бить. Но вот поста­раться найти под­ход к его душе, чтобы вос­ста­но­вить какую-то связь – хотя бы дру­же­скую – это мы можем.

Мы знаем эту про­блему, она обще­цер­ков­ная – что у нас под­ростки пере­стают ходить в храм. Их очень мало, это видно нево­ору­жён­ным гла­зом. Детишки тол­пятся на при­ча­стие, а юно­шей и деву­шек от 14 лет – еди­ницы. А куда они про­па­дают? Раз они про­па­дают, зна­чит, что-то не так. Что про­ис­хо­дит с нашими семьями, что не так в вос­пи­та­нии, что они не могут вос­при­нять нашу любовь к Церкви, наше христианство?

Мно­гие потом воз­вра­ща­ются, уже «собрав грабли по дороге» в два­дцать с чем-то лет. Конечно, то, что они ходили в храм, когда были малень­кие, всплы­вает в памяти. Они знают, куда им вер­нуться, но это ужас­ная тра­ге­дия, что мы теряем детей, что они выпа­дают из цер­ков­ной жизни – и воз­вра­ща­ются обратно  не все.

– Суще­ствуют две точки зре­ния на хри­сти­ан­ское вос­пи­та­ние детей. Пер­вая  – что детей надо закрыть дома и мак­си­мально огра­ни­чить от теле­ви­де­ния, гад­же­тов до тех пор, пока в них не сло­жится хри­сти­ан­ский стер­жень, а потом они будут готовы выйти в мир. 

 X82A9883 300x217 - Ирина Шамолина: «Семейное образование  и многодетность сегодня  взаимосвязаны»

И вто­рая – что нужно самим жить по-хри­сти­ан­ски, не лукавя, чтобы дети видели под­лин­ные отно­ше­ния в семье, а дальше предо­ста­вить детей Богу.

Отсюда вопрос: верно ли, что семей­ное обра­зо­ва­ние – это пер­вый вари­ант, когда мы детей больше дер­жим дома, вос­пи­ты­ваем сами в надежде на то, что дети со вре­ме­нем ста­нут хри­сти­а­нами, и тогда смо­гут сами управ­ляться с иску­ше­ни­ями, кото­рые мир им готовит?

– Я бы ска­зала, что семей­ное обра­зо­ва­ние под­ра­зу­ме­вает управ­ля­е­мый кон­такт ребенка с внеш­ним миром. То есть вот то вза­и­мо­дей­ствие с внеш­ним миром, кото­рое ребё­нок имеет в школе – спе­ци­фи­че­ское, потому что ребё­нок живёт в дет­ском кол­лек­тиве, кото­рого, как отец Димит­рий гово­рит, в есте­ствен­ных усло­виях не существует.

То есть это искус­ствен­ное обра­зо­ва­ние, поскольку чело­век рож­да­ется и живет в раз­но­воз­раст­ной среде. Вот это нор­мально, это и есть есте­ствен­ное стро­е­ние соци­ума – когда чело­век посто­янно пре­бы­вает среди людей раз­ного воз­раста, раз­ного соци­аль­ного поло­же­ния, раз­ных профессий.

А вот такая уни­фи­ка­ция, то есть трид­цать детей оди­на­ко­вого воз­раста и, полу­ча­ется, оди­на­ко­вого соци­аль­ного ста­туса – это про­сто искус­ственно создан­ное обра­зо­ва­ние. И ребё­нок ограж­ден от внеш­него мира, он внутри школы нахо­дится. А ребё­нок, кото­рый живет в семье, на семей­ном обу­че­нии – он вме­сте со своей семьёй вза­и­мо­дей­ствует с внеш­ним миром.

Вот Вы гово­рили, что ребе­нок будет смот­реть на при­мер роди­те­лей, на хри­сти­ан­ские отно­ше­ния и делать так же. Соб­ствен­ный при­мер – вели­кая сила, но  как ребё­нок будет его  наблю­дать, если он не видит роди­те­лей? Когда  и где он его впи­тает, непо­нятно. Он видит обычно  совсем дру­гое – нехри­сти­ан­ское пове­де­ние со сто­роны одно­класс­ни­ков и со сто­роны педагогов.

Мы гово­рим, что у нас в обще­стве 4% воцер­ко­в­лен­ных людей. Это зна­чит, в школе 95% детей и взрос­лых, с кото­рыми имеет дело ребё­нок, это не цер­ков­ные люди, кото­рые ведут себя так, как счи­тают нуж­ным – они не ори­ен­ти­ро­ваны на хри­сти­ан­ство. Конечно, это могут быть пре­крас­ные люди, но  это ста­ти­сти­че­ский вывод.

А когда ребё­нок нахо­дится в семье, то он живёт жиз­нью семьи в соци­уме. То есть мы делаем кон­такт ребенка с соци­у­мом управ­ля­е­мым нами, мы детей вовле­каем в наше вза­и­мо­дей­ствие с дру­гими людьми, с соци­аль­ными инсти­ту­тами. Мы же не остав­ляем и не запи­раем детей дома: я пойду в МФЦ, а ты сиди, тебе этого видеть нельзя.

Это, на самом деле, про­сто нере­ально, когда много детей, и ты идешь туда, куда необ­хо­димо, вме­сте со сво­ими детьми. И они видят твой хри­сти­ан­ский при­мер взаимодействия.

Ты при­шел на почту – сей­час это такое учре­жде­ние, где можно в пол­ной мере ощу­тить, что такое стрес­со­вая ситу­а­ция в обще­ствен­ном про­стран­стве, и ребё­нок смот­рит, как ты ведешь себя в этой оче­реди, где люди раз­дра­жены, где эта бед­ная заму­чен­ная тётушка тоже на всех начи­нает покри­ки­вать. Вот где дети учатся христианству.

Жизнь семьи непре­рывна, семья живет, дети что-то дома ломают, что-то про­ис­хо­дит – при­хо­дит какой-то ремонт­ник к вам домой, дру­гие люди…  И ребё­нок видит, что у них свои взгляды, видит, как вы с ними вза­и­мо­дей­ству­ете – с любо­вью отно­си­тесь к этим людям или нет, доб­ро­же­ла­тельно или высокомерно.

Вот где дети видят при­мер хри­сти­ан­ства. И внеш­ний мир – это так же, как поль­зо­ва­ние интер­не­том. Мы детей не бро­саем в откры­тое море: пойди и сам раз­бе­рись. Да, мы учим их, как этим поль­зо­ваться так, чтобы не навре­дить себе. И доста­точно долго ведем их как бы за руку, пока­зы­вая: сюда ходи, сюда не ходи, очень акку­ратно мы их учим, как инфор­ма­цию отби­рать – посте­пенно выво­дим в это огром­ное инфор­ма­ци­он­ное поле, где без ори­ен­ти­ров про­сто можно погиб­нуть. И с соци­аль­ной жиз­нью точно так же. Мы про­сто ведем детей, обу­чаем их.

– Очень часто, когда идет речь о семей­ном обра­зо­ва­нии,  выска­зы­ва­ется сомне­ние в том, что дети будут соци­а­ли­зи­ро­ваться. То есть это и есть ответ?

– Думаю, да. Пони­маю, так счи­тают люди, кото­рые близко не зна­комы с семей­ным обра­зо­ва­нием, кото­рые не знают ни одну семью, кото­рая это практикует.

Но если вы при­дете  в эти семьи, про­сто позна­ко­ми­тесь, то вы уви­дите, насколько дети, нахо­дя­щи­еся на семей­ном обу­че­нии, чув­ствуют себя ком­форт­нее среди взрос­лых, в незна­ко­мой обстановке.

Они рас­ко­ванны, могут подойти и что-то спро­сить, они более при­вычны к соци­аль­ным вза­и­мо­дей­ствиям, чем дети, кото­рые изо­ли­ро­ваны в школе и имеют опыт только очень спе­ци­фи­че­ской узкой соци­а­ли­за­ции именно в школь­ном коллективе.

– Есть ещё много раз­ных мне­ний, и одно из них заклю­ча­ется  в том, что роди­тели не могут быть спе­ци­а­ли­стами во всех науках. 

Папа может быть мате­ма­ти­ком, мама может хорошо знать язык, но для того, чтобы пре­по­да­вать био­ло­гию, напри­мер, или физику, нужно очень хорошо ее знать, при­чём не на уровне школь­ной про­граммы, а даже глубже, чтобы объ­яс­нить ребенку.

Вот здесь что Вы обычно отве­ча­ете и как Вы сами, кстати, с этим справляетесь?

– У этого вопроса я вижу два аспекта.

Во-пер­вых, это аспект, свя­зан­ный с раз­ви­тием тех­но­ло­гий. Сей­час даже госу­дар­ствен­ные про­граммы мини­стер­ства обра­зо­ва­ния: про­граммы «Рос­сий­ская элек­трон­ная школа», «Мос­ков­ская элек­трон­ная школа» под­ра­зу­ме­вают очень лег­кую замену очного урока уро­ком в видео-фор­мате, когда отби­ра­ются самые луч­шие учи­теля, кото­рые очень хорошо объ­яс­няют и запи­сы­вают свои уроки.

Вся школь­ная про­грамма выкла­ды­ва­ется на сайт «Рос­сий­ской элек­трон­ной школы», и пожа­луй­ста – вклю­ча­ешь и смот­ришь.  Но если совсем непо­нятно – най­дите соот­вет­ству­ю­щих репе­ти­то­ров, про­фес­си­о­на­лов, кото­рые про­ве­дут кон­суль­та­цию на выс­шем уровне.

При совре­мен­ном  уровне раз­ви­тия тех­но­ло­гий это не про­блема – найти инфор­ма­цию в сети. Если мама не разо­бра­лась, то очень легко можно найти спо­собы вос­пол­нить этот про­бел, тех­но­ло­ги­че­ски это очень легко.

Направ­ле­ние, кото­рого я при­дер­жи­ва­юсь в семей­ном обра­зо­ва­нии – это клас­си­че­ское обра­зо­ва­ние, воз­врат к обще­об­ра­зо­ва­тель­ной клас­сике, а это совсем дру­гая обра­зо­ва­тель­ная пара­дигма. Если мы вспом­ним ста­рину, то очень часто ребёнка гото­вил к вузу всего один гувер­нер. Была при­хо­дя­щая фран­цу­женка или англи­чанка, кото­рая при­хо­дила обу­чать именно языку. То есть это можно было делать.

Конечно, объём инфор­ма­ции уве­ли­чился, но у нас не было в ХХ веке по срав­не­нию с ХIХ веком какого-то такого тео­ре­ти­че­ского рывка, кото­рый зачерк­нул бы все преды­ду­щие зна­ния. Конечно, что-то было добав­лено, но не кардинально.

И почему это было воз­можно, а сей­час кажется, что вот как же, в сред­ней школе 15 пред­ме­тов ведёт 15 педа­го­гов, а я – одна? Потому что обра­зо­ва­тель­ная пара­дигма была дру­гая. Клас­си­че­ское обра­зо­ва­ние пред­по­ла­гало, что фокус дол­жен быть не на изу­че­ние раз­роз­нен­ных пред­ме­тов, а на раз­ви­тие инстру­мен­тов позна­ния, с помо­щью кото­рых мы можем изу­чить любой пред­мет. И мы изу­чаем мир как целое и пред­меты как его части.

– Вы начали гово­рить о про­грамме клас­си­че­ского обра­зо­ва­ния. Если это совсем дру­гой под­ход к обра­зо­ва­нию, то чем он отли­ча­ется от современного?

– Да, это иная обра­зо­ва­тель­ная пара­дигма, взгляд с дру­гой сто­роны. Вот это коли­че­ство инфор­ма­ции, кото­рое посто­янно уве­ли­чи­ва­ется в мире, в общем-то, обес­смыс­ли­вает обра­зо­ва­тель­ную цель как усво­е­ние боль­шого коли­че­ства инфор­ма­ции. Её всё время ста­но­вится больше. Какая обра­зо­ва­тель­ная цель в школе? Сдать ЕГЭ. Вот у нас есть опре­де­лён­ный набор инфор­ма­ции, кото­рый мы должны заучить, и потом мы должны отве­тить на вопросы, то есть вос­про­из­ве­сти пра­виль­ный ответ.

То есть дети должны научиться пра­вильно отве­чать на задан­ный вопрос. В какой-то сте­пени это прак­ти­че­ские навыки –  напри­мер, решать задачи по мате­ма­тике, но акцент всё равно на усво­е­ние информации.

И вот в этой связи осо­бенно акту­аль­ным ста­но­вится воз­врат, пере­осмыс­ле­ние клас­си­че­ского обра­зо­ва­ния, эле­мен­тар­ные остатки кото­рого мы еще могли  видеть в XIX веке. Клас­си­че­ское обра­зо­ва­ние сфо­ку­си­ро­вано не на усво­е­нии инфор­ма­ции, а на овла­де­ва­нии инструментами.

Есть семь сво­бод­ных искусств, если мы гово­рим о сред­нем обра­зо­ва­нии,  и пер­вые три из них – грам­ма­тика, диа­лек­тика, рито­рика. Искус­ство грам­ма­тики в антич­но­сти не было тогда свя­зано с изу­че­нием именно грам­ма­тики языка, не было сужено до этого, это появи­лось позже.

Изна­чально это было овла­де­ва­ние опре­де­лен­ным объ­е­мом инфор­ма­ции, то есть уме­ние вни­ма­тельно что-то изу­чить, понять пред­мет, с кото­рым мы имеем дело, усво­ить. Это мы назы­ваем «поме­ще­ние логи­че­ского объ­екта в поле зре­ния». Вто­рой этап – это диа­лек­тика. Диа­лек­тику ещё назы­вают логи­кой. Она тоже к XIX веку стала отдель­ным учеб­ни­ком. Вот тебе учеб­ник, он назы­ва­ется «Логика», и на этом логика как бы заканчивается.

Но так не было. Это тоже был обра­зо­ва­тель­ный инстру­мент,  детей учили, как ана­ли­зи­ро­вать.  Антич­ное обра­зо­ва­ние видело мир как целое, кото­рое мы изу­чаем со сто­роны раз­ных предметов.

Не про­сто раз­де­лен­ные кир­пи­чики: вот здесь мы поучили мате­ма­тику, здесь мы поучили музыку, а то, что музыка – это мате­ма­тика в дви­же­нии, мы об этом в школе не гово­рим, это вообще как бы про­сто вне обра­зо­ва­тель­ной парадигмы.

Понятно, что у школы очень боль­шие огра­ни­че­ния, в том числе свя­зан­ные с изме­не­нием обра­зо­ва­тель­ной пара­дигмы – это дру­гая обра­зо­ва­тель­ная модель, она воз­никла, на самом деле, на Западе в конце XIX века, и была при­вне­сена боль­ше­ви­ками в совет­скую систему, когда пол­но­стью убрали клас­си­че­ские гим­на­зии, и  мно­гое было уничтожено.

И вот эта клас­си­че­ская обра­зо­ва­тель­ная модель делает обра­зо­ва­ние дома совер­шенно дру­гим, очень инте­рес­ным,  при­чем делает это общим делом.

Потому что, если задача наша всех детей научить раз­мыш­лять, ана­ли­зи­ро­вать, пони­мать, как рабо­тать с инфор­ма­цией, научить их зада­ваться вопро­сами, а не нахо­дить гото­вые ответы  (это как  раз низ­кий, началь­ный уро­вень), –  сло­вом, пра­вильно научить ребёнка ста­вить вопросы, пони­мать, какой вопрос себе нужно поста­вить для того, чтобы решить  кон­крет­ную задачу.

Так что фокус именно на инстру­мен­тах, на обу­че­нии позна­нию, спо­со­бах позна­ния делает обра­зо­ва­ние общим делом семьи, а не раз­би­вает его на какие-то там кучки: вот этот ребё­нок вот этим сей­час, зани­ма­ется, этим, этим… И понятно, что на каж­дом этапе, на каж­дом уровне обу­че­ния ребенка у него есть своя специфика.

Но клас­си­че­ское обра­зо­ва­ние дает общую пара­дигму, чтобы мы все могли сидеть за одним сто­лом и обсуж­дать на одном уровне что-то, понят­ное всем. А когда вы сади­тесь, напри­мер, с детьми играть в какую-то настоль­ную игру, доста­точно слож­ную, вы не берёте малень­кого ребёнка и не отса­жи­ва­ете его за малень­кий столик.

Нет, вы так не дела­ете. Он сидит у вас на коле­нях и с вами вме­сте играет. И посте­пенно каж­дого ребёнка вы пере­во­дите в ста­тус само­сто­я­тель­ного игрока. Дети участ­вуют в этом вме­сте, и видят это общее поле  и учатся в нём ори­ен­ти­ро­ваться. Я бы срав­нила клас­си­че­ское обра­зо­ва­ние с таким подходом.

–  Вы ска­зали, что реше­ние рожать несколь­ких детей у Вас появи­лось, в том числе, под вли­я­нием дру­гих семей, а Ваш инте­рес к семей­ному обра­зо­ва­нию воз­ник из-за того, что Вы уви­дели, как это полу­ча­ется у дру­гих. Как Вы этим заинтересовались?

– Впер­вые об этом услы­шала, когда ребёнку было пять лет, и меня это очень заин­те­ре­со­вало, потому что после окон­ча­ния школы (хорошо учи­лась, закон­чила мос­ков­скую такую школу с углуб­лен­ным изу­че­нием англий­ского) я не ощу­щала, что  эффек­тивно про­вела эти десять лет.

И меня все­гда вол­но­вал вопрос каких-то аль­тер­на­тив – как это можно сде­лать по-дру­гому? Когда я узнала, что это вообще стало воз­можно в нашей стране (с 1992 года это при­сут­ствует в Кон­сти­ту­ции РФ), что это легально, что  у роди­те­лей есть право само­сто­я­тельно зани­маться обра­зо­ва­нием, то не могла не обрадоваться.

А ведь это не во всех стра­нах воз­можно. Когда-то в Гер­ма­нии Гит­лер это запре­тил, потому что госу­дар­ство захо­тело пол­ного тота­ли­тар­ного кон­троля над семьей.

Я стала изу­чать этот вопрос, читала много лите­ра­туры на ино­стран­ных язы­ках. В 2012 году я впер­вые поехала на меж­ду­на­род­ную кон­фе­рен­цию по теме обра­зо­ва­ния в Бер­лин. Я была тогда бере­менна тре­тьим ребен­ком и себя ощу­щала мно­го­дет­ной. Поехала с глав­ным вопро­сом: как буду одно­вре­менно учить дома троих детей, двое – ещё куда ни шло, но трое…

zemelnye uchastki mnogodetnyh semey 300x200 - Ирина Шамолина: «Семейное образование  и многодетность сегодня  взаимосвязаны»

И уже на вто­рой день кон­фе­рен­ции я поняла, что не могу найти ни одного чело­века, ни одну семью, где было бы трое детей. Меньше четы­рёх мне не встре­ти­лось. Я поняла, что вокруг меня мно­го­дет­ные люди, и меня это пора­зило, и тогда запом­ни­лось, что люди зани­ма­ются семей­ным обра­зо­ва­нием и выгля­дят такими доволь­ными и счаст­ли­выми. Меня, конечно,  уди­вили эти дети.

Был  некий куль­тур­ный шок от того, что я уви­дела под­рост­ков без при­зна­ков под­рост­ко­вого кри­зиса. То есть они вели себя как совер­шенно взрос­лые люди. И тогда я поняла, что, ока­зы­ва­ется, под­рост­ко­вый кри­зис – это не есть норма, можно и без него.

Заду­ма­лась, а почему это так?

И поняла, что на самом деле самое важ­ное в семей­ном обра­зо­ва­нии – это слово «семей­ное», что это отно­ше­ния внутри семьи. Это – о том, как стать семьей, о том, как быть еди­ным целым со сво­ими детьми, как не поте­рять эту связь и  оста­ваться дру­зьями со сво­ими детьми. Надо быть близ­кими, а не чужими.

Вот это пере­вер­нуло моё пред­став­ле­ние об акцен­тах, кото­рые должны быть в семей­ном обра­зо­ва­нии. Я уви­дела боль­шую глу­бину этой темы и поняла, что самое важ­ное в семей­ном обра­зо­ва­нии – это, конечно, пра­вильно решать вос­пи­та­тель­ные задачи.

– Всё, что Вы гово­рите, очень увле­кает. Но навер­няка мно­гие опа­са­ются, что у них не полу­чится, потому что есть работа, нужно содер­жать семью.  Были ли у Вас слож­но­сти и как Вы их пре­одо­ле­вали?  Воз­можно, Ваш опыт убе­дит в том, что всё это не так сложно?

– Слож­но­сти, конечно, были, есть и будут, они свя­заны с вос­пи­та­тель­ной частью.

Когда посто­янно нахо­дишься дома с ребён­ком, видишь своё отра­же­ние в нём, осо­бенно когда несколько детей – это несколько твоих отра­же­ний, и зача­стую это зре­лище не из приятных.

Но мы все, понятно, имеем недо­статки, и посто­янно быть лицом к лицу с недо­стат­ками, видеть их всё время – это очень сложно. Самая боль­шая труд­ность – гля­деть правде в глаза,  когда у тебя ребё­нок не отсут­ствует где-то, и ты это спи­сы­ва­ешь  все огрехи на «его там научили, это дур­ное вли­я­ние, это он берёт с кого-то при­мер, такой кол­лек­тив», и так далее, а я, мол, хорошо вос­пи­ты­ваю, я всё делаю правильно.

Но когда ты зна­ешь, что  все нега­тив­ное в про­яв­ле­ниях ребенка – это ты, это твоё вли­я­ние, и если  ты чем-то  недо­во­лен – то пиши жалобу на себя.

Конечно, у каж­дого ребенка есть какая-то пред­рас­по­ло­жен­ность, осо­бен­но­сти харак­тера. Нам гово­рят свя­тые, что у и хоро­ших роди­те­лей может быть пло­хой ребё­нок, у пло­хих роди­те­лей – хоро­ший. Но всё равно мы про себя мно­гое знаем и видим это в наших детях, и это непросто.

– То есть самое слож­ное – бороться со сво­ими недо­стат­ками, уви­дев их в ребенке?

– Самое слож­ное – это не пор­тить детей. Нам нужно исправ­лять  что-то в себе и одно­вре­менно не научить ребёнка дур­ному. Это как духов­ная брань для хри­сти­а­нина, неви­ди­мая брань – мы знаем эту книгу замечательно.

Когда нахо­дишься на семей­ном обу­че­нии, очень остро ощу­ща­ешь, ты посто­янно всего себя видишь в этих слож­ных ситу­а­циях, когда тебе нужно научить ребёнка, что такое вести себя при­лично, что такое отно­ситься по-хри­сти­ан­ски с любо­вью к своим бра­тьям, сест­рам своим.

Потому что в дет­ском кол­лек­тиве это полу­чится мут­ная вода, кто с кем про­тив кого дру­жит. А в семье  всё это очень выпукло, и какой роди­тель это выне­сет, когда двое из его детей начи­нают дру­жить про­тив тре­тьего, кто на это будет спо­койно смотреть?

А в классе это рас­тво­ря­ется. Педа­гог не имеет воз­мож­но­сти зани­маться ещё и этим, они и так, бед­ные, пере­гру­жены рабо­той, бюро­кра­тией. Про­сто школа – не про это. А мы в семей­ном обра­зо­ва­нии с нашими вос­пи­та­тель­ными зада­чами как раз вот про это: как не допу­стить, чтобы дети выросли с таким отно­ше­нием друг другу.

А это очень сложно – научить их дея­тель­ному прак­ти­че­скому хри­сти­ан­ству. Не показ­ному – раз в неделю при­шли на литур­гию и дальше пошли.

Когда мы видим  пороки души в наших детях – это ужа­сает, и ты дума­ешь, и молишься, и ста­ра­ешься. Всё равно это очень-очень сложно – вос­пи­тать на самом деле хри­сти­а­нина при всех тех соб­ствен­ных несо­вер­шен­ствах, кото­рые мы видим в нашей душе.

– Были ли у Вас какие-нибудь малень­кие победы на этом поприще, когда Вы видели в детях такие изъ­яны, кото­рые уда­ва­лось бы исправить?

– Да, конечно. Победы были, но они были свя­заны с упу­ще­ни­ями, то есть когда вне­запно мы обна­ру­жи­вали, что – ой, мы не объ­яс­нили ребёнку, что так делать нельзя! Какой кош­мар, надо это срочно исправ­лять! И начи­на­ешь с этим рабо­тать, и что-то уда­ется испра­вить лучше, что-то  – похуже.

Но на самом деле, поскольку мы сами не росли в семье, нашим вос­пи­та­нием не зани­ма­лись роди­тели, нам очень сложно, мы идём всле­пую, как первооткрыватели.

Мы вос­пи­ты­ва­лись в дет­ском саду и в школе.

У меня мама рабо­тала на режим­ном пред­при­я­тии, меня заби­рали в шесть часов из дет­ского сада, и ей надо было пости­рать, зайти за про­дук­тами. Сколько она вре­мени реально, сфо­ку­си­ро­ванно про­во­дила со мной, бесе­дуя, с моей душой работая?

Мама на работе – у неё теку­щих дел очень-очень много.

И поэтому мы фор­ми­ро­ва­лись и вос­пи­ты­ва­лись в кол­лек­тиве: в дет­ском саду и школе. А здесь нам, мно­го­дет­ным мамам, нужно научиться зани­маться дома сразу с несколь­кими детьми  вот этими всеми вос­пи­та­тель­ными вещами, с ними посто­янно общаться, не имея такого опыта жизни внутри семьи.

Мно­гие ска­жут, что рабо­тать надо; зна­чит, в любом слу­чае, один из роди­те­лей из этого вос­пи­та­тель­ного про­цесса выклю­чен. На вто­рого, на маму, как пра­вило, ложится вся эта нагрузка.

И люди себе пред­став­ляют, что такое учеб­ный про­цесс: это с 9:00 или с 10:00 утра и до обеда, по край­ней мере, ты сидишь с уро­ками, объ­яс­ня­ешь, про­ве­ря­ешь домаш­ние зада­ния. А ведь есть ещё какие-то дела по дому. Или надо всё бро­сить – мага­зины, стирку, глажку, готовку, или нанять дом­ра­бот­ницу, если на это есть деньги. А если их нет, что здесь можно сказать?

На самом деле из тех, кого я знаю, у нас очень много мам рабо­тает. Я и сама рабо­таю – и рабо­таю много, я пред­по­чи­тала бы рабо­тать меньше, но пока не полу­ча­ется. И мы садимся с детьми, я даю им зада­ние и сама при этом работаю.

Я сижу за ком­пью­те­ром или в теле­фоне и про­сто смотрю, как кто из них что-то делает – у них есть свои «кусочки» работы, кото­рые они  выпол­няют само­сто­я­тельно. Какой-то вопрос воз­ни­кает – они мне его задают, и я дей­ствую как координатор.

Конечно, есть какие-то моменты, кото­рые тре­буют пол­ного фоку­си­ро­ва­ния на ребёнке – когда, напри­мер, он учится читать. Но когда он учится читать, можно, напри­мер, его слу­шать, когда ты гото­вишь или что-то дру­гое дела­ешь. Хотя у меня,  напри­мер, очень активно помо­гает с готов­кой и стар­ший маль­чик две­на­дцати лет, я вообще не готовлю дома, сын гото­вит прак­ти­че­ски сам.

Дети на семей­ном обу­че­нии есте­ствен­ным обра­зом при­уча­ются к домаш­нему труду, и это для них очень полезно. У нас есть семьи, кото­рые уехали из города, чтобы с детьми жить в деревне, и эти дети много тру­дятся в хозяй­стве. Эти семьи счи­тают очень важ­ным научить детей рабо­тать руками.

Чело­век, кото­рый умеет что-то делать руками, не про­па­дёт ни при каких эко­но­ми­че­ских изме­не­ниях. Дети очень активно вовле­чены, поэтому мы условно зани­ма­емся  с 10 до 14. Часа четыре  в день – это доста­точно. У малень­ких детей боль­шие пере­рывы, они выхо­дят погу­лять на пол­часа, ребё­нок постарше – на 5–10 минут.  И у нас сколько вре­мени для того, чтобы все домаш­ние дела сделать!

– В нашем обще­стве  довольно дву­смыс­лен­ное отно­ше­ние и к мно­го­дет­но­сти, и к семей­ному обра­зо­ва­нию, а тем более  к их соче­та­нию. Навер­няка Вы на себе это ощу­ща­ете. Вы всту­па­ете в дис­кус­сии или ста­ра­е­тесь не реагировать? 

– Недавно про­шла Меж­ду­на­род­ная кон­фе­рен­ция по семей­ному обра­зо­ва­нию МКСО, высту­пал вла­дыка Тихон (Шев­ку­нов). Он гово­рил, что бук­вально за три дня перед кон­фе­рен­цией ему при­шло много писем про­тив­ни­ков семей­ного обра­зо­ва­ния. И он об этом ска­зал – что он пони­мает, что это тоже роди­тели, кото­рые обес­по­ко­ены, кото­рые пере­жи­вают и хотят луч­шего для своих детей. И что эта дис­кус­сия очень острая.

Потому что семей­ное обра­зо­ва­ние тре­бует ради­каль­ного изме­не­ния стиля жизни. Это вообще как дру­гая жизнь.

То есть, когда люди при­хо­дят в семей­ное обра­зо­ва­ние – всё по-дру­гому. И вот на эту пере­мену, на это изме­не­ние своей жизни не все готовы, во-пер­вых. Во-вто­рых, есть много людей, кото­рые счи­тают, что дове­рять семей­ное обра­зо­ва­ние можно только каким-то избран­ным родителям.

Точно так же есть много людей, кото­рые счи­тают, что надо про­ве­рять, как роди­тели вос­пи­ты­вают. Не осу­ществ­ляют ли они пси­хо­ло­ги­че­ского наси­лия, как раз­го­ва­ри­вают с детьми, есть ли там апель­си­но­вый сок? Надо про­ве­рять семьи.

Почему  суще­ствует Пат­ри­ар­шая комис­сия по защите семьи? Потому что семью, полу­ча­ется, надо защи­щать от обще­ства. Отец Димит­рий тоже об этом гово­рил на МКСО. Потому что обще­ство ущем­ляет права семьи – ущем­ляет права семьи на само­сто­я­тель­ное вос­пи­та­ние детей. Посто­янно появ­ля­ются какие-то люди, жела­ю­щие роди­те­лям объ­яс­нить, то в обще­стве есть такая пре­зумп­ция винов­но­сти родителей.

Если вы посмот­рите при­знаки небла­го­по­луч­ной семьи, то мно­го­дет­ность будет на пер­вом месте. Если вы мно­го­дет­ные, то с вами, ско­рее  всего, что-то не то, надо вас про­ве­рить. А если мно­го­дет­ные, да еще и на семей­ном образовании…Что там вообще они делают, чему там они учат детей?! Очень всё это подо­зри­тельно, надо про­ве­рять всех.

Если  мы вер­нёмся к мысли об антич­ном обра­зо­ва­нии, то пой­мём, что антич­ное обра­зо­ва­ние не ста­вило себе целью напол­не­ние зна­ни­ями. Оно ста­вило целью вос­пи­та­ние доб­ро­де­те­лей, это было во главе угла: как научить ребёнка, что такое хорошо, а что такое плохо. Если у нас адми­ни­стра­ция города закры­вает про­дажу алко­голя на время выпуск­ного вечера в школе – зна­чит, у нас с обу­че­нием доб­ро­де­те­лям что-то не заладилось.

Конечно, очень ост­рая дис­кус­сия вокруг семей­ного обра­зо­ва­ния идёт по понят­ным при­чи­нам,  так все­гда, когда появ­ля­ется нечто необыч­ное. Полу­ча­ется, что это хорошо забы­тое ста­рое, оно людей пугает, у людей на этой почве фор­ми­ру­ется здо­ро­вая и нездо­ро­вая подозрительность.

Конечно, мы все­гда рады отве­тить на вопросы, мы открыты, при­дите, посмот­рите, как мы это делаем, позна­комь­тесь с нами. Мы про­во­дим кон­фе­рен­ции, где можно зада­вать вопросы; на сек­ции при­хо­дят дети, кото­рые учатся или уже отучи­лись на семей­ном образовании.

При­хо­дите, спра­ши­вайте, смот­рите – мы все­гда рады диа­логу. Людям, кото­рые готовы слу­шать, мы очень рады всё объ­яс­нять. Но в отно­ше­нии к какому-то явле­нию в обще­стве все­гда есть какая-то непри­ми­ри­мая оппо­зи­ция, кото­рая не готова ничего слушать…

–У Вас дети, Вы зани­ма­е­тесь их обра­зо­ва­нием – это более чем доста­точно, и ещё зани­ма­е­тесь обще­ствен­ной рабо­той. Зачем Вам это? Можно ли ска­зать, что Ваша актив­ная обще­ствен­ная дея­тель­ность – сво­его рода хри­сти­ан­ское служение?

– Без­условно, для меня это слу­же­ние. Я чело­век, совер­шенно не любя­щий пуб­лич­но­сти, не любя­щий высту­пать. До того, как  начала зани­маться семей­ным обра­зо­ва­нием, я рабо­тала ана­ли­ти­ком в биз­нес-струк­ту­рах по стра­те­гии биз­нес-раз­ви­тия и все­гда была в тени. Но отец Димит­рий бла­го­сло­вил меня об этом говорить.

Моё пер­вое пуб­лич­ное выступ­ле­ние по семей­ному обра­зо­ва­нию про­изо­шло на кон­грессе семей в Гру­зии, отец Дмит­рий тоже был там. Это  слу­чи­лось  в день памяти вели­ко­му­че­ницы Ирины, и тогда я так раз­вол­но­ва­лась, что  про это забыла. После выступ­ле­ния ко мне подо­шёл гру­зин­ский свя­щен­ник и гово­рит: «Я Вас поздрав­ляю с днем ангела!»

И меня это сов­па­де­ние пора­зило. Потом отец Дмит­рий при­гла­сил запи­сы­вать пере­дачи, и все это выли­лось в доста­точно боль­шую обще­ствен­ную дея­тель­ность, я в это глу­боко вовлечена.

Зани­ма­юсь раз­ра­бот­кой мате­ри­а­лов для семей­ного обу­че­ния, потому что это совер­шенно дру­гая обра­зо­ва­тель­ная пара­дигма. Очень сложно дома исполь­зо­вать мате­ри­алы для школы, спе­ци­фика совер­шенно другая.

И вот теперь у нас с отцом Димит­рием Смир­но­вым  выхо­дит про­грамма «Клас­си­че­ские беседы»,  ее ауди­то­рия – это люди, кото­рые ждут новых раз­ра­бо­ток в сфере семей­ного обра­зо­ва­ния. И таких людей доста­точно много.

Соб. инф.

Фото из откры­тых источников

 

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки