Как научить детей милосердию

Как научить детей милосердию

(2 голоса5.0 из 5)

Рас­шиф­ровка радио­пе­ре­дачи из цикла «Спе­шите делать добро», в эфире радио­стан­ции «Радо­неж». Веду­щие – про­то­и­е­рей Арка­дий Шатов и коор­ди­на­тор доб­ро­воль­цев Марина Васильева.

Про­то­и­е­рей Арка­дий Шатов: – В гостях у нас отец Андрей Пастер­нак, дирек­тор тра­ди­ци­он­ной гим­на­зии, кан­ди­дат исто­ри­че­ских наук, декан исто­ри­че­ского факуль­тета Свято-Тихо­нов­ского пра­во­слав­ного гума­ни­тар­ного уни­вер­си­тета. Тема нашей сего­дняш­ней пере­дачи: «Как и с какого воз­раста учить ребенка мило­сер­дию». Мы пред­ла­гаем вам при­нять уча­стие в этой пере­даче, потому что, хоть я и вос­пи­тал четы­рех детей и зани­ма­юсь вос­пи­та­нием детей в дет­ских домах, в гим­на­зиях, все-таки это оста­ется для меня вопросом.

Я читал недавно книжку про заме­ча­тель­ных детей. В этой книге рас­ска­зы­ва­ется в част­но­сти об Алек­сан­дре II. У него были заме­ча­тель­ные вос­пи­та­тели. Одним из них был Жуков­ский Васи­лий Андре­евич, заме­ча­тель­ный поэт, и Кирилл Кар­ло­вич Мер­дер, быв­ший рот­ный коман­дир, кото­рый учил вели­кого князя вер­хо­вой езде, прежде всего. Буду­щий импе­ра­тор учился вме­сте с двумя дру­гими маль­чи­ками. И в конце заня­тий они сда­вали экза­мены. После пер­вого года заня­тий они сда­вали экза­мен. Экза­мены они сдали очень хорошо. И когда импе­ра­тор отпу­стил детей, он обра­тился к Жуков­скому: все, что мой сын знает, он знает очень хорошо бла­го­даря Вашей методе — при­мите мою искрен­нюю бла­го­дар­ность. И тогда Жуков­ский гово­рит: «В таком слу­чае я буду про­сить Ваше Импе­ра­тор­ское Вели­че­ство сде­лать моим уче­ни­кам какое-нибудь удо­воль­ствие». Импе­ра­тор с радо­стью согла­сился. И Жуков­ский ска­зал: «Карл Кар­ло­вич пред­ла­гает, чтобы у каж­дого уче­ника была своя касса для помощи нуж­да­ю­щимся. Они назвали ее кас­сой бла­го­тво­ре­ния. Вели­кий князь и его това­рищи должны отлич­ными успе­хами заслу­жить право делать это добро. И, если Вы довольны экза­ме­нами, поло­жите в их кассы нуж­ные суммы». «Я рас­по­ря­жусь», — кив­нул Николай.

Марина Васи­льева: – Когда мы гото­ви­лись к этой пере­даче, к нам при­хо­дили отзывы от чита­те­лей, и среди них есть такие:

- Я думаю, идя с ребен­ком куда-либо нужно пода­вать всем про­ся­щим хотя бы несколько руб­лей, чтобы ребе­нок при­вы­кал к этому. И мило­сер­дию научит лучше всего только при­мер семьи.

- Быть мило­серд­ным у нас немодно. Поэтому ждать, что обще­ство его научит, нельзя.

Так как при­ви­вать чув­ство мило­сер­дия детям? Это должны быть какие-то нази­да­ния, сказки, ситу­а­ции из жизни? Или, может быть, дей­стви­тельно, он научится как-то сам, и ничего не нужно спе­ци­ально делать для этого?

Про­то­и­е­рей Арка­дий Шатов: – У нас обсуж­дался очень часто такой вопрос. А нужно ли всем пода­вать мило­стыню? Если мы видим, что это обман­щик или еще что-то? И как вот быть с ребен­ком? Можно ли ему это объ­яс­нить? Как Вы дума­ете, отец Андрей?

Иерей Андрей Пастер­нак: – Ребенку объ­яс­нить это довольно сложно, потому что если он малень­кий, и гово­рить ему о том, что люди, кото­рые про­сят мило­стыню, обма­ны­вают или как-то лука­вят, конечно, будет не очень хорошо. Ведь самое глав­ное – это то чув­ство, кото­рое дол­жен испы­ты­вать ребе­нок. Ребе­нок хочет помочь нищему, про­хо­жему, если он при этом испы­ты­вает чув­ство мило­сер­дия, состра­да­ния, то взрос­лые должны это поощ­рять, совер­шенно неза­ви­симо, мне кажется, от того, какой чело­век про­сит мило­стыню. Ведь Гос­подь прежде всего видит любовь и стрем­ле­ние ребенка к тому, чтобы сде­лать доб­рое дело, и, навер­ное, это явля­ется самым главным.

Про­то­и­е­рей Арка­дий Шатов: – Отец Андрей, а пра­во­слав­ная школа не ста­вит перед собой такую задачу – вос­пи­тать в ребенке какие-то доб­рые каче­ства, в том числе и милосердие?

Иерей Андрей Пастер­нак: – Школа должна ста­вить перед собой такие цели, без­условно. И мне кажется, что самым глав­ным в этом вос­пи­та­тель­ном про­цессе явля­ется при­мер учи­те­лей. Сами учи­теля должны своим пове­де­нием являть при­мер для детей.

Про­то­и­е­рей Арка­дий Шатов: – А как они должны? Не ста­вить двоек? Ста­вить одни пятерки? У нас в учи­лище сестер мило­сер­дия уча­щи­еся гово­рят – вы не мило­сердны. Как вы можете объ­яв­лять нам выговоры?

Иерей Андрей Пастер­нак: – Мило­сер­дие, оно не явля­ется попу­сти­тель­ством. Это не зна­чит, что можно ста­вить только хоро­шие оценки. В дан­ной ситу­а­ции как раз спра­вед­ли­вость может выпол­нять роль такого мило­сер­дия. Когда ребе­нок пони­мает, что его спра­вед­ливо нака­зы­вают, он про­ни­ка­ется боль­шим ува­же­нием к сво­ему учителю.

Про­то­и­е­рей Арка­дий Шатов: – А как учи­теля могут явить при­мер мило­сер­дия ученикам?

Иерей Андрей Пастер­нак: – Ведь есть обще­ние нефор­маль­ное, когда уче­ник может подойти к учи­телю после уро­ков, задать ему какой-то слож­ный вопрос. Вот в нашей школе есть заме­ча­тель­ный такой учи­тель Андрей Близ­нюк, кото­рому дети пишут записки. У него есть спе­ци­аль­ный ящик для этих запи­сок. И есте­ственно, что он ста­ра­ется с ними общаться на те темы, кото­рые вол­нуют детей.

Кого жальче: птичку или бабушку?

Марина Васи­льева: – Ну а вот дети вообще будут инте­ре­со­ваться такими какими-то делами, как слу­же­ние ближ­нему? Насколько вообще свой­ственно им об этом задумываться?

Про­то­и­е­рей Арка­дий Шатов: – Недавно меня пора­зили наши маль­чики из Свято-Софий­ского дет­ского дома. В этом году мы про­дол­жили работу в кружке для сестер мило­сер­дия. Мы для дево­чек открыли такой кру­жок, в кото­ром они могли бы зани­маться с боль­ными, где мы могли бы им рас­ска­зать о пер­вой помощи боль­ным. И наши маль­чики из дет­ского дома запи­са­лись в этот кру­жок раньше дево­чек. Я не знаю, как там дальше будет и научатся ли они мило­сер­дию, но мне кажется, что это очень хоро­ший признак.

Марина Васи­льева: – Они запи­са­лись на сест­рин­ское дело, потому что видели в храме сестер мило­сер­дия. И для них это было воз­мож­но­стью узнать что-то об этом слу­же­нии. А если ребе­нок про­сто живет дома в обыч­ной семье и ходит даже в пра­во­слав­ную гим­на­зию, то это далеко не все­гда озна­чает, что он будет инте­ре­со­ваться этими делами. Вот, напри­мер, к нам на сайт при­шел такой отзыв от Миха­ила: мы наве­щаем в интер­нате ребят, боль­ных ДЦП, с нами ходит сын, уче­ник пра­во­слав­ной гим­на­зии, он несет тяже­лые сумки и там обща­ется с ребя­тами хорошо. Но он про­сит не гово­рить об этом в гим­на­зии, потому что уже был слу­чай, когда педа­гог при всех заявила: «Вот ты там по интер­на­там ходишь к инва­ли­дам, а тут так себя ведешь». Ну, какая тут связь? А парень теперь стес­ня­ется, потому что тогда все над этим посмеялись.

Иерей Андрей Пастер­нак: – Это вопрос ско­рее педа­го­ги­че­ский, насколько пра­вильно себя повел педа­гог в дан­ной ситу­а­ции. А в том, что каса­ется детей и их вос­пи­та­ния, то, конечно, дети не очень часто заду­мы­ва­ются о том, как быть мило­серд­ным и что это за каче­ство, как его можно про­явить в тех усло­виях, когда вокруг тебя все бла­го­по­лучно, все хорошо. И, конечно, роди­тели, школа, они должны над этим заду­мы­ваться. Вот в нашей школе учи­лись дети-инва­лиды. И они чув­ство­вали себя вполне ком­фортно в усло­виях школы, дети над ними не изде­ва­лись, не высме­и­вали, а как раз наобо­рот — ста­ра­лись помочь. Я даже знаю одну мос­ков­скую школу, кстати, рядом с хра­мом царе­вича Димит­рия, и дирек­тор этой школы, при­дер­жи­ва­ется очень пра­виль­ной пози­ции: в каж­дом классе дол­жен быть инвалид-ребенок.

Марина Васи­льева: – А не будет ли это тяжело для такого ребенка, если он один? И пока на нем научатся милосердию?

Иерей Андрей Пастер­нак: – Дирек­тор ведь не про­сто сажает этого ребенка в класс, он гото­вит здо­ро­вых детей к этому. И насколько я знаю, этот опыт был очень положительным.

Про­то­и­е­рей Арка­дий Шатов: – Конечно, у здо­ро­вых детей воз­ни­кают раз­ные эмо­ции по отно­ше­нию к боль­ным детям. Я знаю, что когда ссо­рятся друг с дру­гом, когда нахо­дятся в каком-то состо­я­нии вражды, они выис­ки­вают как бы самое боль­ное место у сво­его това­рища и девочку, кото­рая плохо видит, обзы­вают сле­пой кури­цей. Хотя у нее нет одного глаза. Это и выяв­ляет как раз, есть в них мило­сер­дие или нет.

Иерей Андрей Пастер­нак: – Часто дети неосо­знанно явля­ются очень жестокими.

Про­то­и­е­рей Арка­дий Шатов: – Состра­да­тель­ным чело­век ста­но­вится уже в воз­расте, когда мно­гое пере­стра­дал. И стра­да­ния допус­ка­ются Богом даже отча­сти для того, чтобы мы умели сопе­ре­жи­вать чужому горю. С дру­гой сто­роны, в ребенке зало­жено чув­ство состра­да­ния. В ребенке есть есте­ствен­ная жалость, есть есте­ствен­ная любовь к этим людям. И роди­тели должны заме­чать эти каче­ства и их под­дер­жи­вать. Не ломать их, не пре­пят­ство­вать про­яв­ле­нию этих качеств, как вот отец Андрей гово­рил про нищих. Мы видим, что лежит чело­век какой-то на улице, ну, навер­ное, напился. А для ребенка этот дядя спит или еще что-то. И он не думает, что в мире есть вот такое зло. И он состра­дает ему. И дело роди­те­лей не объ­яс­нить ему, что это такой-сякой нехо­ро­ший, а под­дер­жать это сочув­ствие, состра­да­ние. Это каса­ется и живот­ных, конечно, роди­те­лям бывает тяжело, если ребе­нок захо­чет взять домой какую-нибудь бро­дя­чую собаку. Или там шелу­ди­вую какую-то кошку. Или какую-нибудь ворону. Но роди­тели должны пони­мать, что если они отка­жут ему, отка­жут ребенку грубо и резко, то в сле­ду­ю­щий раз уже ребе­нок не будет жалеть этих живот­ных. Бла­жен тот, кто и скоты милует.

Марина Васи­льева: – Но ведь бывает так, что ребе­нок дей­стви­тельно очень сочув­ствует, состра­дает живот­ным, птич­кам, замер­за­ю­щим на улице, собач­кам, кошеч­кам, а при этом отно­сится доста­точно так грубо к бабушке, к дедушке. Не заме­чает их какой-то немощи. Как-то это может не совсем пра­вильно под­дер­жи­вать такое состра­да­ние к живот­ным и не обра­щать вни­ма­ние на то, что рядом есть люди.

Про­то­и­е­рей Арка­дий Шатов: – Мне кажется, это хорошо, если есть состра­да­ние к живот­ным. Можно как раз ска­зать, что вот ты жале­ешь птичку, жале­ешь собачку, жале­ешь эту кошечку, ну так пожа­лей и бабушку. Не надо гово­рить ему, что не надо жалеть пти­чек и кошек, а надо ска­зать, что бабу­шек надо жалеть больше, чем каких-то животных.

Сми­ре­ние без муже­ства – это трусость

Марина Васи­льева: – Вот часто бывает, что ребе­нок, живя даже в пра­во­слав­ной среде и в пра­во­слав­ной семье, и в пра­во­слав­ной гим­на­зии, но все равно, он как-то встре­ча­ется с дру­гим миром, где мило­сер­дие – это не модно, где в прин­ципе это все не под­дер­жи­ва­ется. И зача­стую пове­де­ние его во дворе будет стро­иться уже по какому-то дру­гому прин­ципу. И нужно что-то такое делать, чтобы ребе­нок при раз­дво­е­нии стан­дар­тов, с кото­рыми он встре­ча­ется в жизни, выби­рал пра­виль­ную дорогу.

Про­то­и­е­рей Арка­дий Шатов: – Да, ребенку очень трудно посту­пить не так, как посту­пают его сверст­ники. Или его дру­зья. Или как посту­пают в классе иногда.

Иерей Андрей Пастер­нак: – Без­условно. И тут пси­хо­ло­гия толпы тоже действует.

Про­то­и­е­рей Арка­дий Шатов: – И как этому противостоять?

Иерей Андрей Пастер­нак: – Мне кажется, что этому про­ти­во­сто­ять можно только тогда, когда в ребенке вос­пи­тано под­лин­ное чув­ство любви. Когда ради дру­гого чело­века ты готов чем-то посту­питься, что есть у тебя. Соб­ствен­ным ком­фор­том, авто­ри­те­том среди одно­класс­ни­ков. Когда ты готов ради дру­гого чело­века сде­лать нечто непо­пу­ляр­ное в совре­мен­ном мире.

Про­то­и­е­рей Арка­дий Шатов: – Как же вос­пи­тать эту любовь?

Иерей Андрей Пастер­нак: – Ну, я думаю, что только лич­ным при­ме­ром роди­те­лей, педа­го­гов. По книж­кам научиться любви очень тяжело.

Марина Васи­льева: – А вот надо ли как-то гово­рить об этом спе­ци­ально? Или доста­точно того, что ребе­нок про­сто будет видеть, что роди­тели делают что-то хорошее.

Иерей Андрей Пастер­нак: – А я думаю, это очень инди­ви­ду­ально. Кому-то из детей дей­стви­тельно нужно об этом ска­зать, кто-то пони­мает сам с полуслова.

Радио­слу­ша­тель­ница: – Я зна­ете что хочу ска­зать, когда мне было семь лет, мы в Сибири жили, нача­лась война. И вот как раз беженцы были из Москвы. И помню, лежим на печке, поку­шали кар­тошки, оста­вили одну кар­то­шинку маме, она пахала на коро­вах. При­шла мама домой, умы­лась, встала в свя­той угол, помо­ли­лась. И только садится за стол, вот тебе на порог чело­век бед­ный. И про­сит: «Подайте». Она взяла эту кар­то­шинку и подала. А ведь хлеба не было. Ровно четыре года ника­ких пай­ков, ничего. Про­сто жили на кар­то­шечке. И суп из лебеды или еще что-нибудь. Мы ахнули: «Мама, а сами что будете?!». Она нам отве­тила: «Деточки, у нас крыша над голо­вой есть, я сама была бежен­кой». А она была бежен­кой в 1914 году во время про­шлой войны с нем­цами. «У нас крыша над голо­вой есть. И мы зав­тра вста­нем. И зато­пим печечку. И снова сва­рим кар­то­шечки. А у этих людей даже крыши нету над голо­вой». И вот это было нам всем, а нас было семь чело­век, доста­точно на всю жизнь. А вот сей­час моя соб­ствен­ная дочь учит: «Я малень­ким не подаю». Я ее спра­ши­ваю, а почему. А пусть идут рабо­тают. Как же малень­ким рабо­тать? И у нас идет такой спор. Я вос­пи­ты­ваю так, как вос­пи­ты­вали нас. Я говорю, может быть на месте этого нищего вот сам стоит Иисус Христос.

Про­то­и­е­рей Арка­дий Шатов: – Мне кажется, нужно пого­во­рить с доче­рью без детей, не надо детей как-то к этому при­ме­ши­вать. А нужно про­сто пого­во­рить и объ­яс­нить, ведь вос­пи­та­ние доб­ро­де­тели — свое­об­раз­ная после­до­ва­тель­ность. Там ска­жем, сна­чала нужно учить чело­века муже­ству, а потом сми­ре­нию. Потому что сми­ре­ние без муже­ства — это про­сто тру­сость. Сна­чала нужно учить чело­века мило­сер­дию, а потом, может, и рас­суж­де­нию. И потом стОит думать, кому стОит пода­вать, а кому нет. Но если эти ростки мило­сер­дия в детях, кото­рые есть, сразу вот так вот вырвать, то тогда потом научить мило­сер­дию будет уже невозможно.

У нас есть еще один вопрос к отцу Андрею. Дети, с кото­рыми учатся инва­лиды, часто испы­ты­вают к ним лишь жалость. Жалость в наше время люди не цер­ков­ные вообще счи­тают чем-то нехо­ро­шим. Не дру­жат с ними. Не ува­жают. А ведь этим инва­ли­дам нужны дру­зья. Как быть в этой ситуации?

Иерей Андрей Пастер­нак: – Ситу­а­ции бывают самые раз­ные. Но если не будет этой жало­сти, любви к тем, кто стра­дает, то чего мы хотим от этих детей, когда они вырастут.

Про­то­и­е­рей Арка­дий Шатов: – Ну, я тоже думаю, что дети не умеют вообще дру­жить. Очень часто их надо этому учить. Если у них есть хотя бы жалость, то на основе этой жало­сти можно научить их любить и дружить.

Марина Васи­льева: – Вот так сей­час часто полу­ча­ется, что стар­шее поко­ле­ние более мило­сердно. И готово про­явить больше, и отдать, и пожерт­во­вать для дру­гих людей. И полу­ча­ется, что этот лич­ный при­мер гораздо менее зна­чи­те­лен для их детей, чем мне­ние обще­ства и какие-то обсто­я­тель­ства, вокруг них сложившиеся.

Иерей Андрей Пастер­нак: – Ну, мне кажется, что авто­ри­тет бабу­шек не все­гда явля­ется глав­ным для детей.

Про­то­и­е­рей Арка­дий Шатов: – Но есть авто­ри­тет роди­те­лей до какого-то воз­раста хотя бы.

Марина Васи­льева: – Но даже на роди­те­лях это можно уви­деть. Роди­тели готовы отдать кар­тошку послед­нюю, а тут.

Про­то­и­е­рей Арка­дий Шатов: – Нет, это была бабушка, кото­рая отдала картошку.

Марина Васи­льева: – Да, но она же вос­пи­ты­вала своих детей.

Про­то­и­е­рей Арка­дий Шатов: – Слу­ша­тель­ница не рас­ска­зала, отда­вала ли она кар­тошку на гла­зах своих детей, учила ли она их этому. Мы, конечно, не хотим ее оби­деть, может, она так и делала, но с дру­гой сто­роны, чело­века нельзя же запро­грам­ми­ро­вать на добро, нельзя же его запро­грам­ми­ро­вать, чтобы он был мило­серд­ным. У каж­дого чело­века есть сво­бода воли. И каж­дый, в общем-то, может выби­рать сво­бодно, как ему жить.

Иерей Андрей Пастер­нак: – Ну, я не верю, что Гос­подь оста­вит детей, на кото­рых роди­тели кла­дут всю свою жизнь.

Про­то­и­е­рей Арка­дий Шатов: – Конечно, Гос­подь их не оста­вит. Но все-таки Иуда был хоро­шим чело­ве­ком в начале, милосердным.

Иерей Андрей Пастер­нак: – Я думаю, что вряд ли его роди­тели хорошо воспитывали.

Марина Васи­льева: – А нужно спе­ци­ально учить детей ходить в больницу?

Иерей Андрей Пастер­нак: – Вот у нас в школе класс дево­чек ходит регу­лярно в боль­ницу Скли­фо­сов­ского. Они при­хо­дят к боль­ным, поздрав­ляют их в празд­ники, высту­пают перед ними. Еще мы попы­та­лись посе­щать дет­ский интер­нат. Но этот опыт очень раз­ный. Нельзя всех детей уни­фи­ци­ро­вать. И ска­зать, что все пре­красно полу­ча­ется. Но, конечно, для опре­де­лен­ного воз­раста, это очень полезно.

Про­то­и­е­рей Арка­дий Шатов: – Ну, а вообще, детям общаться с детьми, кото­рые могут послу­жить соблаз­ном каким-то или могут их в чем-то судить, навер­ное, не стОит. И детей водить в боль­ницу, где лежат тяже­лые боль­ные, ска­жем, в травму или в челюстно-лице­вое отде­ле­ние, навер­ное, не стОит, потому что дети могут этого испу­гаться. Вообще, в боль­ницу не пус­кают детей младше 13 лет. Я думаю, что на Пасху, на Рож­де­ство можно прийти, про­петь какие-то пес­но­пе­ния в кори­до­рах. Мне кажется, что начи­нать нужно с малого. Вообще, раньше тра­ди­ция была у рус­ских людей на такие празд­ники, как Рож­де­ство, Пасха, забо­титься о нуж­да­ю­щихся. Я знаю, что в неко­то­рых семьях, девочка соби­рает игрушки для детей в дет­ских домах. Сей­час очень много таких орга­ни­за­ций, а не только пра­во­слав­ных доб­ро­воль­цев, кото­рые ста­ра­ются как-то помочь людям, поде­литься тем, что у них есть. И дети, конечно, тоже могут по силам во всем в этом участвовать?

Иерей Андрей Пастер­нак: – Ну, все хорошо в свое время. Вот, ска­жем, сту­денты нашего факуль­тета тоже ходят в дет­ский дом, зани­ма­ются с детьми. Это полезно и для детей, и для сту­ден­тов. Для взрос­лых детей и школь­ни­ков обще­ние с какими-то малень­кими детьми или бес­при­зор­ными, это тоже очень хорошо.

Не ждать дру­гого раза

Марина Васи­льева: – Наша пере­дача посвя­щена доб­ро­воль­цам. И это слу­же­ние дается часто через какие-то сомне­ния, через труд­но­сти. Но в то же время, они полу­чают непе­ре­да­ва­е­мую радость от этого слу­же­ния. Об этом вам сего­дня будет рас­ска­зы­вать наш доб­ро­во­лец Тамара.

Тамаре 37 лет. Она рабо­тает на теле­ви­де­нии до позд­него вечера. А после работы идет не сразу домой, а спе­шит к своим подопечным.

Тамара: – Вы зна­ете, очень часто такое бывает: при­ез­жа­ешь к людям, а они начи­нают изви­няться. За то, что они тебя ото­рвали, за то, что вообще обра­ти­лись за помо­щью. Я тоже все­гда говорю, что никто не знает, что будет с каж­дым из нас, моло­дость и силы – это вещь, очень быстро про­хо­дя­щая. В нашем храме я как-то услы­шала раз­го­вор двух жен­щин. Они обсуж­дали как раз вашу пере­дачу. И гово­рили, что идет оче­ред­ной набор доб­ро­воль­цев. Я подо­шла к ним и спро­сила, а каких доб­ро­воль­цев? Они ска­зали, что каж­дое вос­кре­се­нье про­хо­дит встреча новых доб­ро­воль­цев. Что нужно запол­нить анкету и про­сто ждать звонка. И когда я шла из метро на первую встречу, мне очень захо­те­лось ее пере­не­сти. Был такой холод, и нужно было идти пеш­ком, и я поду­мала, может быть, в дру­гой раз. А потом я решила, что нет, дру­гого раза я ждать не буду. И вот такие вот пло­хие мысли я от себя про­гоню. И мне очень хоте­лось найти еди­но­мыш­лен­ни­ков. Я помню, что я опоз­дала, потому что бежала с работы. И что мне было очень страшно, что меня не при­мут. С пер­вым зада­нием мне тоже очень повезло. Потому что есть такая Мария Алек­сан­дровна, у кото­рой инсу­ли­но­вая форма диа­бета. И если ее не покор­мить несколько раз в тече­ние дня, то она может уме­реть, в общем-то, в тече­ние этого самого дня. Она яркий чело­век сама по себе, про­шед­ший очень мно­гое. Каж­дая наша встреча, какое-то испы­та­ние и какое-то чело­ве­че­ское откры­тие. Один раз Мария Алек­сан­дровна начала читать мне стихи про сво­его умер­шего мужа. И вы зна­ете, я сбе­жала от нее на кухню. Я почув­ство­вала, что я сей­час начну пла­кать в голос. И почему-то мне пока­за­лось, что это будет очень стыдно. Я пере­си­дела там какие-то три минуты, ска­зав, что мешаю кашу. При­шла уже в нор­маль­ном отно­си­тельно состо­я­нии, дослу­шала ее стихи.

В основ­ном, в нашу службу обра­ща­ются люди уже стра­да­ю­щие. И прак­ти­че­ски все­гда оди­но­кие. И мне все­гда очень страшно и больно, когда спра­ши­ва­ешь, а у вас есть дети, и ответ – да. Один раз был слу­чай, когда мне ска­зали, что дети живут рядом, но к ним нельзя обра­титься со сво­ими прось­бами. Еще мне очень запом­нился визит к одной мно­го­дет­ной маме. У нее забо­лели два близ­няшки, а малень­кая девочка только-только выздо­рав­ли­вала. Мы там управ­ля­лись с этими тремя детиш­ками с ней вдвоем. Но там было столько радо­сти, столько сча­стья, несмотря на все эти труд­но­сти, несмотря на то, что накор­мить этого полу­то­ра­го­до­ва­лого ребенка очень сложно. Это все через крик, это все через раз­ли­тый суп, через испи­сан­ные обои, паде­ния, слезы, посто­ян­ное ноше­ние на руках. Было жела­ние отло­жить, когда сил нет вообще. Дей­стви­тельно, суще­ствует какая-то потреб­ность делать что-то хоро­шее. Она тебя не остав­ляет. Я боюсь без этой дея­тель­но­сти испор­титься. Если я не буду делать чего-то дей­стви­тельно хоро­шего, то кто знает, одна­жды я не буду делать дей­стви­тельно ничего хоро­шего, а потом вдруг я начну делать что-то плохое.

Про­то­и­е­рей Арка­дий Шатов: – Спа­сибо боль­шое, Марина, спа­сибо, доро­гой отец Андрей.

Источ­ник: сайт “Милосердие.RU”

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки