Православное воспитание как основа русской педагогики

Православное воспитание как основа русской педагогики

(4 голоса4.0 из 5)

Чем, как живем мы? Готовы на все, лишь бы насы­тить тело. А что с душой? Что читаем? Что смот­рим? Где наши дети сей­час, когда мы одним гла­зом в теле­ви­зоре или смарт­фоне, а вто­рым — в ком­пью­тере? А что школа, обще­ство? Учат ли нрав­ствен­ным иде­а­лам под­рас­та­ю­щее поко­ле­ние? Книга док­тора педа­го­ги­че­ских наук Н.В.Маслова на мно­гое откроет глаза и роди­те­лям, и педа­го­гам, и мужам государственным…

В книге док­тора педа­го­ги­че­ских наук Н.В.Маслова пока­заны осно­ва­ния рус­ской педа­го­гики: пра­во­слав­ное уче­ние о спа­се­нии (в его антро­по­ло­ги­че­ском аспекте) и рус­ский аске­тизм, пред­став­лен­ный мона­стыр­ской педа­го­ги­кой, мето­дами пас­тыр­ского душе­по­пе­че­ния, педа­го­ги­кой стар­че­ства. Оба эти аспекта слиты воедино в кон­цеп­ции пра­во­слав­ного вос­пи­та­ния. В кон­цеп­ции рас­крыты такие акту­аль­ные вопросы педа­го­гики, как цель и задачи вос­пи­та­ния, его прин­ципы, методы, сред­ства, усло­вия успеш­но­сти и др.

Моно­гра­фия под­го­тов­лена на основе тру­дов выда­ю­ще­гося пас­тыря и бого­слова схи­ар­хи­манд­рита Иоанна (Мас­лова), обоб­щив­шего в своих тру­дах опыт Глин­ской пустыни — могу­чего цен­тра духов­ного про­све­ще­ния, создав­шего уни­каль­ную педа­го­ги­че­скую систему, кото­рая соеди­няет опыт древ­ней хри­сти­ан­ской Церкви и рус­скую традицию.

Книга пред­на­зна­чена для широ­кого круга чита­те­лей: педа­го­гов, вос­пи­та­те­лей, роди­те­лей, а также для уче­ных, рабо­та­ю­щих в этой области..

ПИСЬМО ПАТРИАРХА МОСКОВСКОГО И ВСЕЯ РУСИ АЛЕКСИЯ II об этой книге

ПРЕДСЕДАТЕЛЮ ИСТОРИКО-ПАТРИОТИЧЕСКОГО ОБЩЕСТВА “НАСЛЕДНИКИ АЛЕКСАНДРА НЕВСКОГО” Н.В.МАСЛОВУ

Мно­го­ува­жа­е­мый Нико­лай Васильевич!

Сер­дечно бла­го­дарю Вас за направ­лен­ное в мой адрес письмо, в кото­ром Вы сооб­ща­ете о про­хо­див­шей в рам­ках XIV Меж­ду­на­род­ных обра­зо­ва­тель­ных чте­ний педа­го­ги­че­ской кон­фе­рен­ции по вопро­сам духовно-нрав­ствен­ного и пат­ри­о­ти­че­ского вос­пи­та­ния “Глин­ские чте­ния: Пра­во­сла­вие как основа рус­ской педагогики”.

Осо­бенно при­ме­ча­тельно, что цен­траль­ной темой дис­кус­сий стала пра­во­слав­ная педа­го­гика, как наука о фор­ми­ро­ва­нии чело­ве­че­ской лич­но­сти. Обсуж­де­ние в ходе работы форума Вашей дис­сер­та­ции: “Основы рус­ской педа­го­гики” поз­во­лило участ­ни­кам Чте­ний рас­смот­реть уче­ние о спа­се­нии как тео­ре­ти­че­ское осно­ва­ние пра­во­слав­ной педа­го­гики и взгля­нуть на рус­ский аске­тизм, как на его прак­ти­че­скую основу.

Наде­юсь, что Ваш труд будет вос­тре­бо­ван систе­мой выс­шего и про­фес­си­о­наль­ного обра­зо­ва­ния и будет поле­зен для семей­ного круга.

Желаю Вам все­щед­рой помощи Божией и бла­го­сло­вен­ных успе­хов в Ваших трудах.

“6” апреля 2006 г. 

Кости­кова М.Н., док­тор педа­го­ги­че­ских наук, про­фес­сор КРУПНЫЙ ВКЛАД В ОТЕЧЕСТВЕННУЮ ПЕДАГОГИКУ

Ува­жа­е­мые архи­пас­тыри! Ува­жа­е­мые участ­ники Глин­ских чте­ний! Доро­гие коллеги!

Мне пред­ста­ви­лась воз­мож­ность ска­зать несколько слов о только что опуб­ли­ко­ван­ной моно­гра­фии Нико­лая Васи­лье­вича Мас­лова «Основы рус­ской педа­го­гики». Книга имеет и вто­рое назва­ние, кото­рое кон­кре­ти­зи­рует содер­жа­ние этого труда — «Пра­во­слав­ное вос­пи­та­ние как основа рус­ской педа­го­гики». В основе содер­жа­ния этой книги — док­тор­ская дис­сер­та­ция Нико­лая Васи­лье­вича, кото­рая недавно была успешно защи­щена им, а Выс­шая Атте­ста­ци­он­ная Комис­сия Рос­сий­ской Феде­ра­ции при­сво­ила Нико­лаю Васи­лье­вичу сте­пень док­тора педа­го­ги­че­ских наук.

Это не только важ­ный факт в био­гра­фии Нико­лая Васи­лье­вича как тео­ре­тика педа­го­гики. Это озна­чает, что на выс­шем, госу­дар­ствен­ном уровне кон­цеп­ция, содер­жа­ние и выводы дис­сер­та­ции Нико­лая Васи­лье­вича при­знаны оте­че­ствен­ной педа­го­ги­че­ской наукой.

Хочется напом­нить ува­жа­е­мым участ­ни­кам Глин­ских чте­ний, что про­блема кон­цеп­ту­аль­ных основ вос­пи­та­ния и путей его реа­ли­за­ции явля­ется одной из стерж­не­вых педа­го­ги­че­ских про­блем, реше­ние кото­рой в насто­я­щее время акту­а­ли­зи­ру­ется кар­ди­наль­ными изме­не­ни­ями обще­ствен­ных свя­зей и отно­ше­ний. Воз­ник­ший в 90‑х годах вакуум запол­нился пото­ком бес­стыд­ства и агрес­сив­но­сти, циниз­мом и без­ду­хов­но­стью, экс­пан­сией зла под личи­ной толе­рант­но­сти. Нрав­ствен­ное воз­рож­де­ние осу­ществ­ля­ется с боль­шим тру­дом и крайне мед­ленно. Два основ­ных направ­ле­ния, по кото­рым в оте­че­ствен­ной педа­го­гике осу­ществ­ля­ются поиски — это, с одной сто­роны, уни­вер­са­ли­за­ция вос­пи­та­тель­ных под­хо­дов в русле идей гло­ба­ли­за­ции совре­мен­ного мира и, с дру­гой, воз­рож­де­ние и науч­ное осмыс­ле­ние рус­ских педа­го­ги­че­ских тра­ди­ций, тесно свя­зан­ных и зижду­щихся на пра­во­слав­ной культуре.

Основ­ную мысль книги Н.В.Маслова можно сфор­му­ли­ро­вать так: каче­ствен­ное изме­не­ние суще­ству­ю­щей вос­пи­та­тель­ной прак­тики воз­можно при усло­вии напол­не­ния кон­цеп­ту­аль­ных основ вос­пи­та­ния пра­во­слав­ным пони­ма­нием его смысла, целей, цен­но­стей и конеч­ных резуль­та­тов. Эта мысль крас­ной нитью про­во­дится в книге и поз­во­ляет автору после­до­ва­тельно, все­сто­ронне и глу­боко рас­кры­вать пра­во­слав­ное вос­пи­та­ние как сугубо наци­о­наль­ную, сто­ле­ти­ями уко­ре­нен­ную и прак­ти­че­ски апро­би­ро­ван­ную основу педа­го­гики, основу прак­ти­че­ской дея­тель­но­сти учительства.

Тео­ре­ти­че­скую основу пра­во­слав­ной педа­го­гики состав­ляет уче­ние о спа­се­нии. В книге рас­крыта объ­ек­тив­ная сто­рона спа­се­ния (в пра­во­слав­ном пони­ма­нии она вклю­чает то, что Гос­подь даро­вал для спа­се­ния) и зна­че­ние Церкви в этом духовно-жиз­нен­ном про­цессе, а также субъ­ек­тив­ная сто­рона спа­се­ния, то есть лич­ное уча­стие чело­века в деле спа­се­ния. Пред­ме­том педа­го­ги­че­ского ана­лиза, осу­ществ­лен­ного Н.В.Масловым, ста­но­вятся хри­сти­ан­ские цен­но­сти, при этом он исполь­зует бого­слов­ский поня­тий­ный аппа­рат. Сле­дует под­черк­нуть: ана­ли­зи­ру­е­мые авто­ром идеи имеют высо­кий гума­ни­сти­че­ский потен­циал и суще­ственно обо­га­щают педа­го­ги­че­скую науку. Осо­бый инте­рес пред­став­ляет пра­во­слав­ное пони­ма­ние дви­жу­щих сил нрав­ствен­ного роста, роль веры и любви к ближ­нему в фор­ми­ро­ва­ния внут­рен­ней жизни и внеш­него пове­де­ния. Про­дук­тив­ным для вос­пи­та­ния, на наш взгляд, явля­ется мысль о том, что где нет любви, там цар­ствует смерть духов­ная, детально пред­став­лено выяв­лен­ное из тру­дов схи­ар­хи­манд­рита Иоанна (Мас­лова) пра­во­слав­ное содер­жа­тель­ное напол­не­ние таких лич­ност­ных качеств (доб­ро­де­те­лей), как доб­рота, бла­го­же­ла­тель­ность, состра­да­ние, забота о дру­гих, дол­го­тер­пе­ние, уме­ние про­щать и дру­гих, состав­ля­ю­щих содер­жа­ние духовно-нрав­ствен­ного совер­шен­ство­ва­ния, а также средств, кото­рыми оно дости­га­ется: само­по­зна­ние, внут­рен­няя духов­ная жизнь, вни­ма­ние к своим поступ­кам и мыс­лям, укло­не­ние от поче­стей и славы, укло­не­ние от осуж­де­ния ближ­него и дру­гих. На наш взгляд, про­дук­тив­ным для педа­го­ги­че­ской науки в целом явля­ется пред­став­лен­ный к работе ана­лиз содер­жа­ния таких пра­во­слав­ных поня­тий, как пока­я­ние, рас­суж­де­ние, послу­ша­ние, сми­ре­ние, а также трех видов гре­хов и трех при­чин гре­хов. Вскрыт их глу­бо­кий пси­хо­лого-педа­го­ги­че­ский смысл и пока­зано важ­ное прак­ти­че­ское вос­пи­та­тель­ное значение.

Нико­лай Васи­лье­вич Мас­лов впер­вые в совре­мен­ной оте­че­ствен­ной педа­го­ги­че­ской лите­ра­туре глу­боко и все­сто­ронне рас­кры­вает пра­во­слав­ное вос­пи­та­ние в кон­тек­сте ана­лиза педа­го­ги­че­ских мыс­лей вели­ких рус­ских пас­ты­рей — свя­тых вождей нрав­ствен­но­сти, само­от­вер­женно осу­ществ­ля­ю­щих пас­тыр­ское душе­по­пе­че­ние. Глу­боко и инте­ресно рас­смот­рена кон­цеп­ция пра­во­слав­ного вос­пи­та­ния в бого­слов­ско-педа­го­ги­че­ских тру­дах схи­ар­хи­манд­рита Иоанна (Мас­лова) и ее реа­ли­за­ция в его прак­ти­че­ской дея­тель­но­сти. Н.В.Маслов пока­зы­вает, что широта и все­о­хват­ность тру­дов Отца Иоанна, их мно­го­слой­ность и диа­ло­гич­ность поз­во­ляют иссле­до­вать пра­во­слав­ное вос­пи­та­ние как явле­ние рус­ской педа­го­ги­че­ской мысли во все своей пол­ноте и сложности.

В книге чита­тель най­дет ана­лиз уче­ния о спа­се­нии как тео­ре­ти­че­ской основы пра­во­слав­ного обра­зо­ва­ния и пра­во­слав­ного воспитания.

Очень важно для педа­го­гики выяв­ле­ние вза­и­мо­связи и вза­и­мо­дей­ствия бого­сло­вия как отрасли науки и совре­мен­ных педа­го­ги­че­ских воззрений.

На исто­ри­че­ском осно­ва­нии, начи­ная от исто­ков воз­ник­но­ве­ния пра­во­слав­ного вос­пи­та­ния: алек­сан­дрий­ской и кар­фа­ген­ской школ, от тру­дов отцов церкви (св. Амвро­сий Медио­лан­ский, бл. Авгу­стин и др.), — выстро­ена целост­ная кон­цеп­ция пра­во­слав­ного вос­пи­та­ния, выяв­лены его цель, задачи, сред­ства и методы, пока­зано ста­нов­ле­ние и раз­ви­тие рус­ской пра­во­слав­ной школы.

Суть пра­во­слав­ного вос­пи­та­ния состав­ляет духовно-нрав­ствен­ное раз­ви­тие чело­века, направ­лен­ное на раз­ви­тие спо­соб­но­сти отли­чать добро от зла и фор­ми­ро­ва­ние уме­ния направ­лять свою волю в сто­рону добра, в осно­ва­нии кото­рых нахо­дятся любовь к Богу и ближ­нему, а также потреб­ность и чув­ство кра­соты. Сущ­ность пра­во­слав­ного вос­пи­та­ния — вос­пи­та­ние бла­го­род­ства, бла­го­нра­вия и благочестия.

В книге оха­рак­те­ри­зо­ван исто­рико-педа­го­ги­че­ский аспект ста­нов­ле­ния пра­во­слав­ного вос­пи­та­ния на Руси. Чита­тель смо­жет позна­ко­миться с обзо­ром выда­ю­щихся куль­тур­ных памят­ни­ков книж­но­сти, из тек­стов кото­рых Н.В.Маслов выявил содер­жа­щи­еся в них цели и задачи вос­пи­та­ния и пока­зал, что не смотря на мно­го­чис­лен­ные пере­ломы в рос­сий­ской исто­рии, школь­ное дело оста­ва­лось в своей основе пра­во­слав­ным, пра­во­слав­ным оста­ва­лось и учи­тель­ство. Пока­зана роль Свято-Тро­ице-Сер­ги­е­вой Лавры в раз­ви­тии рус­ской школы.

В книге пред­став­лен ана­лиз духовно-нрав­ствен­ных основ оте­че­ствен­ного вос­пи­та­ния в бого­слов­ско-педа­го­ги­че­ских тру­дах схи­ар­хи­манд­рита Иоанна (Мас­лова). Про­ана­ли­зи­ро­ван жиз­нен­ный путь отца Иоанна как при­мер вопло­ще­ния пра­во­слав­ного уче­ния, рас­крыт его духов­ный мир и бес­пре­стан­ное нрав­ствен­ное слу­же­ние Богу и людям. Пока­зана нераз­дель­ность его бого­слов­ско-педа­го­ги­че­ского насле­дия: слова отца Иоанна и его жизни, т.е. его дела­ния. Образно Нико­лай Васи­лье­вич Мас­лов выра­жает духовно-нрав­ствен­ную высоту старца, исполь­зуя его же слова, кото­рые можно вос­при­ни­мать и как завет вос­пи­та­те­лям: «любить добро, пла­кать с пла­чу­щими, радо­ваться с раду­ю­щи­мися, стре­миться к жизни веч­ной — вот наша цель и духов­ная кра­сота». Можно пол­но­стью согла­ситься с авто­ром, что факты био­гра­фии старца, озна­ком­ле­ние с его мно­го­гран­ной дея­тель­но­стью помо­гают понять смысл его трудов.

Инте­рес и науч­ную цен­ность, на наш взгляд, пред­став­ляет ана­лиз пас­тыр­ской дея­тель­но­сти как формы учи­тель­ства. Даны содер­жа­тель­ные харак­те­ри­стики пас­тыря как учи­теля. При этом важно отме­тить, что автор харак­те­ри­зует каж­дое из качеств мно­го­гранно: и выдерж­ками из пись­мен­ного насле­дия Вели­кого Старца, и кон­крет­ными при­ме­рами про­яв­ле­ния этих качеств в жизни самого схи­ар­хи­манд­рита Иоанна Мас­лова. Это поз­во­ляет осмыс­лить каж­дое из качеств не только тео­ре­тико-логи­че­ски, но и образно-эмоционально.

Сле­дует заме­тить, что тра­ди­ци­онно в педа­го­ги­че­ской лите­ра­туре сфера вос­пи­та­ния чаще всего огра­ни­чи­ва­ется школь­ными годами. В книге пока­зана необ­хо­ди­мость посто­ян­ного учи­тель­ства для каж­дого чело­века (пас­тыр­ства), поскольку дости­же­ние пра­во­слав­ной вос­пи­та­тель­ной цели явля­ется тем самым про­хо­дя­щим через всю жизнь про­цес­сом, кото­рый ока­зы­ва­ется все более труд­ным для чело­века по мере его духовно-нрав­ствен­ного раз­ви­тия. В работе оха­рак­те­ри­зо­ваны пре­пят­ствия на пути духовно-нрав­ствен­ного раз­ви­тия и спо­собы их пре­одо­ле­ния, пред­ла­га­е­мые пра­во­слав­ной вос­пи­та­тель­ной тра­ди­цией. Сле­дует отме­тить, что опи­сан­ные пре­пят­ствия, воз­ни­ка­ю­щие на пути лич­ност­ного роста, не сложно «пере­ве­сти» на язык совре­мен­ной пси­хо­ло­гии, что суще­ственно облег­чит их вос­при­я­тие, но в этом слу­чае утра­чи­ва­ется осо­бая содер­жа­тель­ность, объ­ем­ность и смыс­ло­вая нагрузка этих поня­тий, поскольку раз­мыш­ле­ние над ними и про­ник­но­ве­ние в их сущ­ность состав­ляет неотъ­ем­ле­мую состав­ля­ю­щую духовно-нрав­ствен­ного вос­пи­та­ния в пра­во­слав­ной педагогике.

Как при­мер реа­ли­за­ции пра­во­слав­ного вос­пи­та­ния в учеб­ном про­цессе про­ана­ли­зи­ро­вана и соб­ствен­ная педа­го­ги­че­ская дея­тель­ность отца Иоанна: при­емы орга­ни­за­ции учеб­ной работы, спо­собы акти­ви­за­ции не только соб­ственно позна­ва­тель­ной дея­тель­но­сти, но и целей осво­е­ния учеб­ного мате­ри­ала, система оце­ни­ва­ния как инстру­мент духовно-раз­ви­ва­ю­щего вли­я­ния, тре­бо­ва­ния к глу­бине осво­е­ния и фор­мам изло­же­ния усво­ен­ного не столько в дидак­ти­че­ском, сколько в духовно-лич­ностно-сти­му­ли­ру­ю­щем плане. Пред­став­ля­ется, что для вос­пи­та­ния прин­ци­пи­ально важен этот аспект: не так похвально само по себе зна­ние изу­ча­е­мого пред­мета, сколько важно вос­пи­та­телю уви­деть и свое­вре­менно напра­вить в нуж­ное русло те лич­ност­ные каче­ства, кото­рые при этом фор­ми­ру­ются у вос­пи­тан­ника. Н.В.Масловым выпукло пока­зано, как в педа­го­ги­че­ской дея­тель­но­сти отца Иоанна при­о­ри­тет отда­вался именно лич­ност­ным каче­ствам уча­ще­гося, что поз­во­ляло не допу­стить раз­ви­тие их само­мне­ния, раз­ду­той гор­до­сти, само­лю­бо­ва­ния, тще­сла­вия и дру­гих поро­ков: «каж­дое заня­тие — это прежде всего урок внут­рен­него духов­ного само­по­зна­ния… На каж­дом уроке шла напря­жен­ней­шая духов­ная работа, при­чем с каж­дым индивидуальная».

Очень полез­ным для вос­пи­та­тель­ной прак­тики явля­ется пред­став­лен­ная в книге система клю­че­вых поня­тий пра­во­слав­ной педа­го­гики, почерп­ну­тая в фун­да­мен­таль­ном труде схи­ар­хи­манд­рита Иоанна «Сим­фо­ния по тво­ре­ниям свя­ти­теля Тихона Задон­ского». Для прак­ти­че­ских педа­го­ги­че­ских работ­ни­ков дан важ­ный руко­вод­ствен­ный ана­лиз струк­туры этого труда и реко­мен­да­ции по его исполь­зо­ва­нию. Вме­сте с тем, уместно напом­нить, что дан­ная работа отца Иоанна уже оце­нена и педа­го­ги­че­ской обще­ствен­но­стью, и Мини­стер­ством обра­зо­ва­ния Рос­сий­ской Феде­ра­ции, при­сво­ив­шим этой книге гриф: «книга для учи­теля по духовно-нрав­ствен­ному вос­пи­та­нию» — на осно­ва­нии заклю­че­ния Феде­раль­ного экс­перт­ного совета по общему обра­зо­ва­нию Мини­стер­ства обра­зо­ва­ния Рос­сий­ской Феде­ра­ции. Мы пол­но­стью раз­де­ляем мне­ние Н.В.Маслова, что, вме­щая весь спектр поня­тий­ного аппа­рата о чело­веке в его истин­ном пра­во­слав­ном изъ­яс­не­нии, «Сим­фо­ния по тво­ре­ниям Свя­ти­теля Тихона Задон­ского» явля­ется спра­воч­ным изда­нием энцик­ло­пе­ди­че­ского типа.

Впер­вые в оте­че­ствен­ной педа­го­гике в книге пред­став­лен деталь­ный науч­ный ана­лиз педа­го­ги­че­ских аспек­тов слу­же­ния свя­щен­ника, методы пас­тыр­ского душе­по­пе­че­ния на всех эта­пах жиз­нен­ного пути чело­века, от мла­ден­че­ства до ста­ро­сти, на основе ана­лиза жизни зна­ме­ни­тых стар­цев, выяв­лена их педа­го­ги­че­ская дея­тель­ность и рас­крыта педа­го­гика стар­че­ства, пока­заны содер­жа­ние и методы мона­стыр­ской педа­го­гики. В каче­стве фун­да­мен­таль­ного факта можно отме­тить вывод Н.В.Маслова о том, что в основе вос­пи­та­тель­ной дея­тель­но­сти стар­цев лежит их бес­пре­стан­ная работа над соб­ствен­ным внут­рен­ним миром, их уме­ние про­ни­кать в «тай­ники души». Именно эти спо­соб­но­сти поз­во­ляют стар­цам быть выс­шими педа­го­гами — руко­во­ди­те­лями сове­сти. Нико­лаем Васи­лье­ви­чем Мас­ло­вым вскрыта тес­ная связь мона­стыр­ской вос­пи­та­тель­ной дея­тель­но­сти с соци­аль­ным слу­же­нием. При этом вос­пи­та­тель­ное зна­че­ние мона­стыря, состо­я­щее в фор­ми­ро­ва­нии «уме­ния отдать всего себя на общее дело, навык к уси­лен­ному труду, при­вычка к стро­гому порядку в заня­тиях, помыс­лах и чув­ствах» не огра­ни­чи­ва­ется мона­ше­ству­ю­щими. Мона­стыр­ская педа­го­гика ока­зы­вает вли­я­ние на нрав­ствен­ный уро­вень людей, рас­кры­вая через прак­ти­че­ские резуль­таты реаль­ную воз­мож­ность духовно-нрав­ствен­ного пре­об­ра­зо­ва­ния. Дей­стви­тельно, в мона­ше­стве Рос­сия все­гда имела огром­ную сози­да­тель­ную силу, нрав­ственно вли­яв­шую на обще­ствен­ную жизнь. Можно пол­но­стью согла­ситься с при­во­ди­мыми в книге сло­вами Пат­ри­арха Алек­сия II, «живя вне мира, они слу­жили миру».

В своем посла­нии Пре­зи­денту Рос­сий­ской Феде­ра­ции В.В.Путину Пат­ри­арх Мос­ков­ский и Всея Руси Алек­сий отме­чал, что в новых реа­лиях цер­ков­но­го­су­дар­ствен­ных отно­ше­ний пра­во­слав­ные веру­ю­щие люди имеют воз­мож­ность вме­сте со всеми тру­диться над сози­да­нием духовно силь­ного, эко­но­ми­че­ски ста­биль­ного и нрав­ственно здо­ро­вого Госу­дар­ства Рос­сий­ского. Вме­сте с тем, Пред­сто­я­тель Рус­ской Пра­во­слав­ной церкви пре­ду­пре­ждает: «Сея ветер сво­бод­ных от нрав­ствен­но­сти идей, мы пожи­наем бурю саморазрушения».

Дей­стви­тельно, для Рос­сии харак­терно мно­го­об­ра­зие куль­тур. Дей­стви­тельно, в школе важно пере­дать детям исто­рию и тра­ди­ции нашего народа. Вме­сте с тем, при­зна­вая важ­ность тра­ди­ций, сле­дует согла­ситься, что духов­но­нрав­ствен­ное состо­я­ние нашего обще­ства зави­сит от того, какие цен­но­сти явля­ются при­о­ри­тет­ными в жизни, делах и поступ­ках отдельно взя­того чело­века. Пред­став­ля­ется, что именно пра­во­слав­ное вос­пи­та­ние должно стать цен­траль­ной зада­чей наци­о­наль­ного рус­ского образования.

Книга Нико­лая Васи­лье­вича Мас­лова энцик­ло­пе­дична по глу­бине и охвату мате­ри­ала и, на наш взгляд, должна стать настоль­ной кни­гой каж­дого пра­во­слав­ного педагога.

Спа­сибо.

ЭПИГРАФЫ

Науки, изощ­ря­ю­щие ум, без веры и без нрав­ствен­но­сти, не соста­вят бла­го­ден­ствия народ­ного… Одно обу­че­ние нау­кам не есть вос­пи­та­ние и даже вредно без воз­де­лы­ва­ния нравственности.

А.С. Шиш­ков

«Вос­пи­та­ние — самое свя­тое из всех свя­тых дел»

Свт. Фео­фан Затворник

Истин­ная мысль — источ­ник всех благ, мысль лож­ная есть источ­ник оши­боч­ной дея­тель­но­сти и тех незре­лых пло­дов, кото­рые от нее рож­да­ются. Если мы видим подвиж­ни­че­ство, не увен­чан­ное ника­кими пло­дами или увен­чан­ное пло­дами само­обо­льще­ния, то должны пони­мать, что при­чи­ной этого было лож­ное направ­ле­ние, лож­ная исход­ная точка деятельности.

Свя­ти­тель Игна­тий Брянчанинов

Совре­мен­ный мир ста­вит перед людьми много про­блем. Но суще­ствует ли досто­вер­ный источ­ник, кото­рый под­ска­зы­вает их вер­ное реше­ние, учит, как найти вер­ный путь и избе­жать оши­бок, помо­гает испра­вить недо­статки? Есть ли ори­ен­тир, кото­рый помо­гает чело­веку пра­вильно дей­ство­вать в любых обстоятельствах?

Ответы на основ­ные жиз­нен­ные вопросы можно найти в тво­ре­ниях свя­тых отцов. Их авто­ри­тет непре­ре­каем. Они наи­луч­шим обра­зом, опыт­ным путем, познали при­роду чело­века, его душу, законы раз­ви­тия и совер­шен­ство­ва­ния внут­рен­ней, духов­ной жизни чело­века. В своих тру­дах они дают самые пол­ные и досто­вер­ные ответы на постав­лен­ные жиз­нью вопросы. Свя­тые отцы по праву счи­та­ются луч­шими педа­го­гами, педа­го­гами-нра­во­учи­те­лями, «учи­те­лями учи­те­лей». Зна­ком­ство с их тво­ре­ни­ями, с их жиз­нью и дея­тель­но­стью необ­хо­димо как сред­ство успеш­ного раз­ре­ше­ния мно­гих проблем.

Жизнь рус­ского народа после Кре­ще­ния Руси во мно­гом стро­и­лась на свя­то­оте­че­ском насле­дии. Вер­нуть эту бес­цен­ную сокро­вищ­ницу духов­ных богатств в нашу жизнь, орга­нично свя­зать с совре­мен­но­стью и рас­крыть во всей пол­ноте помо­гают труды совре­мен­ного нра­во­учи­теля схи­ар­хи­манд­рита Иоанна (Мас­лова).

Отец Иоанн в своих сочи­не­ниях во всей пол­ноте обоб­щил и систе­ма­ти­зи­ро­вал опыт не только древ­них отцов, церкви, но и мно­гих оте­че­ствен­ных свя­тых 18–20вв.: Тихона Задон­ского, Дмит­рия Ростов­ского, Игна­тия Брян­ча­ни­нова, глин­ских и оптин­ских стар­цев, Фео­фана Затвор­ника, Иоанна Крон­штадт­ского и дру­гих. Он глу­боко про­ана­ли­зи­ро­ван под­ходы свя­тых отцов к реше­нию мно­гих жиз­ненно важ­ных про­блем. Его насле­дие полу­чило обще­ствен­ное и госу­дар­ствен­ное при­зна­ние. Это дает осно­ва­ние для его исполь­зо­ва­ния во мно­гих сфе­рах дея­тель­но­сти обще­ства и государства.

Дан­ный труд пред­став­ляет весьма цен­ный и вос­тре­бо­ван­ный пласт этого насле­дия — пра­во­слав­ную педа­го­гику. Это наука о вос­пи­та­нии, кото­рая, опре­де­ляет судьбу не только отдель­ного чело­века, но и обще­ства в целом.

В этой книге мы пред­ла­гаем читателю:

-       обра­титься к уче­нию о спа­се­нии как тео­ре­ти­че­ской основе пра­во­слав­ной педагогики;

-       посмот­реть на рус­ский аске­тизм как на прак­ти­че­скую основу пра­во­слав­ной педа­го­гики (педа­го­ги­че­ский опыт, накоп­лен­ный рус­ской шко­лой за мно­гие века ее суще­ство­ва­ния, с наи­боль­шей пол­но­той отра­зился в системе мона­стыр­ской педа­го­гики, мето­дах пас­тыр­ского душе­по­пе­че­ния, педа­го­гике старчества);

-        позна­ко­миться с кон­цеп­цией пра­во­слав­ного вос­пи­та­ния и, наконец,

-       уви­деть истинно рус­ского пас­тыря и педа­гога, кото­рый свой жиз­нен­ный путь посвя­тил слу­же­нию Богу, людям и Оте­че­ству, пода­вая нам в этом пример.

Дан­ный труд пред­на­зна­чен, прежде всего, для педа­гога мас­со­вой школы — учи­теля, вос­пи­та­теля, класс­ного руко­во­ди­теля, мето­ди­ста. Он может быть вос­тре­бо­ван также систе­мой выс­шего обра­зо­ва­ния и про­фес­си­о­наль­ной школы. Наде­емся, что он будет поле­зен и в семей­ном кругу.

  1. УЧЕНИЕ О СПАСЕНИИ — ТЕОРЕТИЧЕСКАЯ ОСНОВА ПРАВОСЛАВНОЙ ПЕДАГОГИКИ

Вопрос о назна­че­нии чело­века, о том, как чело­веку жить, явля­ется осно­ва­нием вся­кой дея­тель­но­сти, тем более, дея­тель­но­сти педа­го­ги­че­ской. Педа­гог имеет дело с рас­ту­щим чело­ве­ком и дол­жен ясно пред­став­лять цель своих тру­дов и сред­ства дости­же­ния этой цели. Он соот­но­сит зна­ние сво­его пред­мета со зна­ни­ями о при­роде чело­века. При этом он опи­ра­ется на весь бога­тый пред­ше­ству­ю­щий педа­го­ги­че­ский опыт, берет из него все самое цен­ное и действенное.

Вопрос о сущ­но­сти и цели вос­пи­та­ния явля­ется глав­ней­шим вопро­сом педа­го­гики. Только тогда, когда он пра­вильно решен, можно рас­суж­дать об эффек­тив­ных сред­ствах и мето­дах вос­пи­та­ния, только тогда можно верно опре­де­лить тот путь, кото­рым дол­жен идти вос­пи­та­тель к наме­чен­ной цели.

Поста­новка цели вос­пи­та­ния исхо­дит из опре­де­ле­ния сущ­но­сти чело­века и зави­сит от отве­тов на сле­ду­ю­щие вопросы: кто есть чело­век и какова его при­рода? в чем смысл чело­ве­че­ской жизни? каково его назна­че­ние и каким путем он может его достичь? от чего зави­сит сча­стье и бла­го­по­лу­чие чело­века? как реа­ли­зо­вать его спо­соб­но­сти и таланты? как научить его самого рас­кры­вать свои даро­ва­ния? рас­по­зна­вать добро и зло, не стать при­чи­ной соб­ствен­ных несча­стий, болез­ней? как научить его выби­рать путь, избав­ля­ю­щий от тяж­ких скор­бей? как сде­лать жизнь чело­века радост­ной, полез­ной людям и обществу?

Какие пре­пят­ствия ждут чело­века на жиз­нен­ном пути и как их лучше всего пре­одо­ле­вать? каким уме­ниям и навы­кам нужно научить чело­века для управ­ле­ния самим собою? какие объ­ек­тив­ные при­чины помо­гают и какие мешают на пути дости­же­ния им сво­его назначения?

На про­тя­же­нии почти всей своей мно­го­ве­ко­вой исто­рии Рос­сия отве­чала на эти вопросы, опи­ра­ясь на тра­ди­ции Пра­во­сла­вия, прежде всего, пра­во­слав­ного уче­ния о спасении.

У рос­сий­ских учи­те­лей есть уни­каль­ная сокро­вищ­ница — пра­во­слав­ная педа­го­гика. Чтобы овла­деть ее богат­ствами, необ­хо­димо знать ее язык, пони­мать ее логику, видеть «точку отсчета». Смысл и содер­жа­ние пра­во­слав­ной педа­го­гики во всей пол­ноте рас­кры­ва­ется при зна­ком­стве с уче­нием о спа­се­нии. Рас­кры­вая про­ис­хож­де­ние чело­века, его назна­че­ние и при­роду, уче­ние о спа­се­нии дает твер­дую опору педа­го­ги­че­ской тео­рии и прак­тике, отве­чает на постав­лен­ный вопрос о сущ­но­сти и цели воспитания.

Уче­ние о спа­се­нии рас­кры­ва­ется в тру­дах отцов церкви. Это — цен­траль­ная тема тру­дов заме­ча­тель­ных рус­ских нра­во­учи­те­лей свв. Тихона Задон­ского, Игна­тия Брян­ча­ни­нова, Фео­фана Затвор­ника, Амвро­сия Оптин­ского, Иоанна Крон­штадт­ского и др.

При­ме­ни­тельно к совре­мен­ному вос­при­я­тию, уче­ние о спа­се­нии доступно изло­жено в тру­дах схи­ар­хи­манд­рита Иоанна (Мас­лова). Оно рас­кры­ва­ется в его кан­ди­дат­ской дис­сер­та­ции «Пре­по­доб­ный Амвро­сий Оптин­ский и его эпи­сто­ляр­ное насле­дие» (123), в дру­гих его фун­да­мен­таль­ных тру­дах и в мно­го­чис­лен­ных про­по­ве­дях, пись­мах, ста­тьях. Осо­бенно полно тема спа­се­ния рас­кры­ва­ется в маги­стер­ской дис­сер­та­ции отца Иоанна «Свя­ти­тель Тихон Задон­ский и его уче­ние о спа­се­нии» (146).

Мы рас­смот­рим основ­ные поло­же­ния уче­ния о спа­се­нии в его антро­по­ло­ги­че­ском аспекте, каса­ю­щемся важ­ней­ших сто­рон чело­ве­че­ской жизни, ее цели и назна­че­ния, средств и пре­пят­ствий на пути к этой цели. «Незна­ние, в чем состоит спа­се­ние, — пишет св. Игна­тий Брян­ча­ни­нов, — сооб­щает дей­ствиям нашим… неопре­де­лен­ность, непра­виль­ность» (105, 328). Об этом же гово­рит один из извест­ных рус­ских педа­гого: «Рус­ское вос­пи­та­ние должно быть, вме­сте с тем, и пра­во­слав­ное вос­пи­та­ние» (Цити­ро­ва­ние по: Педа­го­гика, 2006, № 2, с. 72).

Сам тер­мин «спа­се­ние», его смысл будет опре­де­ляться по мере зна­ком­ства с содер­жа­нием уче­ния о нем.

1.1.  ТРИ СОСТОЯНИЯ ЧЕЛОВЕКА В УЧЕНИИ О СПАСЕНИИ. ОБНОВЛЕННОЕ СОСТОЯНИЕ ЧЕЛОВЕКА КАК ЦЕЛЬ ПРАВОСЛАВНОГО ВОСПИТАНИЯ. ОБЪЕКТИВНЫЕ УСЛОВИЯ ЕЕ ДОСТИЖЕНИЯ

Пра­во­слав­ная педа­го­гика, опи­ра­ясь на уче­ние о спа­се­нии, рас­смат­ри­вает чело­века в трех его состо­я­ниях: есте­ствен­ном, неесте­ствен­ном и обновленном.

Она исхо­дит из того, что чело­век был создан Богом как суще­ство совер­шен­ней­шее во всех отно­ше­ниях как по телес­ной, так и по духов­ной при­роде (146,167). Это — есте­ствен­ное состо­я­ние человека.

Что же про­изо­шло с чело­ве­ком, когда он нару­шил первую запо­ведь, кото­рая была дана ему Богом для духовно-нрав­ствен­ного совер­шен­ство­ва­ния? Про­изо­шло гре­хо­па­де­ние. «Грех нару­шил целост­ность при­роды чело­века и лишил его Боже­ствен­ных даро­ва­ний. Паде­ние пер­вого чело­века нару­шило гар­мо­нию, отра­вило и рас­стро­ило все его суще­ство, отра­зи­лось на всех свой­ствах и спо­соб­но­стях» (146, 171).

Таким обра­зом, пер­во­род­ный грех внес в суще­ство чело­века пол­ную дис­гар­мо­нию, порвал те нити, кото­рые соеди­няли чело­века с Богом, и заста­вил его слу­жить страстям.

Что важно знать каж­дому вос­пи­та­телю? Губи­тель­ные след­ствия пер­во­род­ного греха не огра­ни­чи­лись пра­ро­ди­те­лями. Они рас­про­стра­ни­лись на весь род чело­ве­че­ский путем есте­ствен­ного рождения.

Состо­я­ние, в кото­ром нахо­дится чело­век и чело­ве­че­ство после гре­хо­па­де­ния, — неесте­ствен­ное, греховно-падшее.

После иску­пи­тель­ного подвига Хри­ста для чело­века откры­лась воз­мож­ность вос­ста­но­вить спо­соб­но­сти, кото­рые у него были пер­во­на­чально, воз­ро­дить образ Божий, кото­рый был чело­веку дан. После такого вос­ста­нов­ле­ния состо­я­ние чело­века явля­ется обнов­лен­ным, вышеестественным.

Таким обра­зом, свя­тые отцы выде­ляют три состо­я­ния чело­века: есте­ствен­ное, неесте­ствен­ное, выше­есте­ствен­ное (105, 363).

Рус­ский свя­ти­тель Игна­тий Брян­ча­ни­нов назы­вает эти состо­я­ния соот­вет­ственно: по сотво­ре­нии чело­века (до гре­хо­па­де­ния), по паде­нии и по искуп­ле­нии (105, 362).

Схи­ар­хи­манд­рит Иоанн (Мас­лов) опре­де­ляет эти состо­я­ния, как бого­дан­ное (рай­ское), гре­ховно-пад­шее, иску­пи­тельно-бла­го­дат­ное (143, с. 14).

Три состо­я­ния чело­века рас­крыты в книге схи­ар­хи­манд­рита Иоанна (Мас­лова) «Свя­ти­тель Тихон Задон­ский и его уче­ние о спа­се­нии» (146). Изла­гая ее, мы сохра­нили ее струк­туру, логику и последовательность.

1.1.1. Тво­ре­ние мира и чело­века. Есте­ствен­ное состо­я­ние чело­века и его свойства

Тво­ре­ние мира

В уче­нии о спа­се­нии гово­рится о том, как Бог создал весь види­мый и неви­ди­мый мир. Созда­вая его в опре­де­лен­ной после­до­ва­тель­но­сти и кра­соте, из ничего, «сло­вом еди­ным», Тво­рец имел целью дать воз­мож­ность всему создан­ному насла­ждаться бла­го­дат­ной жиз­нью. «Бог сооб­щил пер­во­здан­ному веще­ству жиз­нен­ную силу, кото­рая явля­ется внут­рен­ним дви­га­те­лем всех зако­но­мер­ных роцес­сов, про­те­ка­ю­щих в орга­ни­че­ском и неор­га­ни­че­ском мире» (146, 166). Все тво­ре­ние вышло из рук Творца пре­крас­ным, во всем наблю­да­лась гар­мо­нич­ность, зако­но­мер­ность и целе­со­об­раз­ность. В миро­зда­нии Бог отра­зил Свое все­мо­гу­ще­ство, пре­муд­рость и бла­гость. Создав пре­крас­ней­ший мир, Тво­рец не пере­стает про­яв­лять о нем Свою заботу и про­мыш­ле­ние, ведет его к осу­ществ­ле­нию Своих Боже­ствен­ных пла­нов (146, 165–167).

Тво­ре­ние чело­века. Есте­ствен­ное состо­я­ние чело­века и его свойства

Чело­век созда­ется после всех види­мых тва­рей, поскольку «все­об­щий поря­док види­мого тво­ре­ния состоял в посто­ян­ном вос­хож­де­нии к совер­шен­ней­шему». «Все про­чие твари зем­ные сотво­рены на службу» чело­веку (377, 20).

«Чело­век вышел из рук Творца в совер­шен­ней­шем виде как по телес­ной, так и по духов­ной при­роде», он явля­ется вен­цом и завер­ше­нием всего зем­ного тво­ре­ния. По образу сво­его про­ис­хож­де­ния чело­век суще­ственно отли­ча­ется от про­чих тва­рей види­мого мира, он создан по образу и подо­бию Божию. Тво­рец опре­де­лил чело­веку не только важ­ную роль в миро­зда­нии, но и пред­на­зна­чил его для веч­ного еди­не­ния с Самим Собой. Чело­век полу­чил от Бога нечто осо­бое, при­су­щее только ему одному — дыха­ние жизни» (146, 167–168). Это — даро­ван­ная чело­веку Богом душа.

В чем же усмат­ри­вают свя­тые отцы образ Божий в чело­веке, отли­чают ли его от подо­бия? Лако­нично отве­чает на этот вопрос насто­я­тель Глин­ской пустыни игу­мен Фила­рет: «Образ — в душе чело­ве­че­ской, подо­бие же — в доб­ро­де­те­лях» (135, 48).

«Образ Божий в чело­веке есть частица дыха­ния Боже­ствен­ной жизни», — пишет схи­ар­хи­манд­рит Иоанн (Мас­лов) (146, 167). Бог по Своей при­роде есть «чистей­ший все­со­вер­шен­ней­ший Дух, и поэтому образ Божий в чело­веке сле­дует видеть в его неве­ще­ствен­ной душе, кото­рая «обле­чена бла­го­ро­дием, кра­со­той, вели­ко­ле­пием и бес­смер­тием» (352, 28). Но «душа явля­ется не только обра­зом Божиим, но и обу­слов­ли­вает нали­чие в чело­веке подо­бия Божия, ибо, имея в себе это неоце­ни­мое веч­ное сокро­вище (образ Божий), чело­век дол­жен посто­янно упо­доб­ляться своей жиз­нью Пер­во­об­разу» (353, 330).

Чистота, бес­стра­стие, бла­жен­ство — неотъ­ем­ле­мые свой­ства чело­века, дан­ные ему при тво­ре­нии, поэтому он дол­жен посто­янно направ­лять свои силы к добру, чтобы сохра­нить эти Боже­ствен­ные даро­ва­ния и тем самым упо­доб­ляться Богу (146, 168).

Вме­сте с тем, сущ­ность чело­века опре­де­ля­ется не только душою, но и телом его, так как Бог создал и душу, и тело. Душа и тело в чело­веке очень тесно свя­заны между собою, однако душа суще­ственно более важ­ней­шая состав­ная часть сущ­но­сти чело­века: «Кра­сота душев­ная вечна.., кра­сота же телес­ная вре­менна» (352, 112).

Кра­сота, гар­мо­нич­ность и целе­со­об­раз­ность в устро­е­нии тела поз­во­ляют думать о том, какова же тогда бес­смерт­ная и веч­ная душа (353, 304; 352, 112; 146, 169).

Хотя душа вре­менно пре­бы­вает в теле, однако она есть начало само­сто­я­тель­ное, и при­том обла­да­ю­щее разум­но­стью, сво­бо­дой и бес­смер­тием. Тело как низ­шая часть чело­ве­че­ского есте­ства не может суще­ство­вать без души, а душа, напро­тив, осво­бо­див­шись от тела, живет вечно (146,169).

«Наи­бо­лее цен­ным каче­ством души, отли­ча­ю­щим ее от окру­жа­ю­щего мира, явля­ется ее духов­ность. Душа есть дух, и потому она должна посто­янно устрем­ляться к Богу, бого­упо­доб­ляться, чтобы соеди­ниться с Ним в веч­но­сти», — пишет схи­ар­хи­манд­рит Иоанн (Мас­лов) (146, 169).

Душа чело­века дости­гает бого­упо­доб­ле­ния при помощи Духа Свя­того. Для того чтобы Дух Свя­той мог посто­янно пре­бы­вать в душе, чело­век, со своей сто­роны, дол­жен стре­миться к стя­жа­нию душев­ной чистоты, потому что Бог живет только в чистой душе (146, 169).

Уче­ние о спа­се­нии сви­де­тель­ствует, что душа своим вели­ко­ле­пием пре­вос­хо­дит весь види­мый мир с его пре­крас­ным устрой­ством и кра­со­той, поскольку имеет в себе дыха­ние жизни и явля­ется хра­мом Свя­того Духа. Отсюда ста­но­вится ясной пер­во­сте­пен­ная роль чело­века в мире. Тво­рец явля­ется все­мо­гу­щим, Он и чело­века наде­лил спо­соб­но­стью к твор­че­скому сози­да­нию (146, 169).

«Под­лин­ное же вели­чие чело­века заклю­ча­ется не в пре­вос­ход­стве его поло­же­ния среди всего сотво­рен­ного, но в том, что он имеет при­част­ность к Боже­ствен­ной жизни, то есть в его бого­по­доб­ной душе… Душа чело­ве­че­ская есть дух. Она ничем не удо­вле­тво­рит свою духов­ную жажду и не может обре­сти спо­кой­ствие ни в чем, как только в своем Пер­во­об­разе» (146, 169).

Таким обра­зом, чело­век, как сви­де­тель­ствует уче­ние о спа­се­нии, «по сво­ему про­ис­хож­де­нию от Бога и высо­кому досто­ин­ству явля­ется не чем иным, как отра­же­нием славы Божией, Его образа. И потому, живя в этом мире, он дол­жен раз­вить все свои духов­ные силы, напра­вить их к Бого­упо­доб­ле­нию, быть посто­янно в обще­нии с Богом, про­слав­лять Его пре­муд­рость, свя­тость и мило­сер­дие. Вот смысл и цель жизни чело­века» (352, 28) (146, 169).

Пер­во­здан­ную супру­же­скую чету, Адама и Еву, Бог посе­лил в «рай сла­до­сти», кото­рый пред­став­лял собой, по мысли свя­ти­теля Тихона Задон­ского, как бы пре­крас­ней­ший цар­ский дво­рец и был укра­шен все­воз­мож­ными пло­до­выми дере­вьями и бла­го­вон­ными цве­тами, слу­жа­щими для уте­ше­ния и насла­жде­ния чело­века (353, 329). «Ока­зав­шись в таком пре­крас­ном месте, чело­век посто­янно пре­бы­вал в тес­ней­шем еди­не­нии с Твор­цом» (146, 170). Каковы же были свой­ства пер­во­здан­ных людей?

По сло­вам свя­ти­теля Игна­тия Брян­ча­ни­нова, в своем есте­ствен­ном состо­я­нии, по сотво­ре­нии, чело­век — совер­шен­ное созда­ние, суще­ство «пре­вос­ход­ное, испол­нен­ное мно­го­об­раз­ного досто­ин­ства, мно­го­об­раз­ной кра­соты» (105, 128). «В нем жило и дей­ство­вало одно цель­ное добро», — пишет свя­ти­тель (там же, 363).

«Пер­вые люди не знали еще, что такое грех, и поэтому ум их был про­ни­ца­те­лен, чист и спо­со­бен к быст­рому вос­при­я­тию всех Боже­ствен­ных истин. Воля была направ­лена к добру, т. е. к выпол­не­нию всех Боже­ствен­ных назна­че­ний и целей. В сердце без­раз­дельно царила любовь к сво­ему Созда­телю (ТЗ, 170). Воз­лю­бив чело­века и ода­рив его цар­ствен­ной вла­стью над види­мой при­ро­дой, Гос­подь пред­на­зна­чил его быть посред­ни­ком между созда­нием и Самим Собою, «между небом и зем­лею» (355, 34). Чело­век дол­жен был охра­нять пер­во­быт­ную при­роду и под­дер­жи­вать в ней поря­док (146, 170). Таким было есте­ствен­ное состо­я­ние человека.

Но свя­тость его нахо­ди­лась только в зача­точ­ном состо­я­нии и тре­бо­вала раз­ви­тия путем лич­ных уси­лий и бла­го­дат­ной помощи свыше. «Необ­хо­димо было дли­тель­ное упраж­не­ние в доб­ро­де­ла­нии, чтобы этот навык в доб­ро­де­тели смог стать как бы при­ро­дой души. Для раз­ви­тия духовно-нрав­ствен­ных сил, для упраж­не­ния в послу­ша­нии Богу Тво­рец дал запо­ведь: «От вся­каго древа, еже в рай, сне­дию снеси; от древа же, еже разу­мети доб­рое и лука­вое, не сне­сте от него, а воньже аще день сне­сте от него, смер­тию умрете [от вся­кого дерева в саду ты будешь есть, а от дерева позна­ния добра и зла не ешь от него, ибо в день, в кото­рый ты вку­сишь от него, смер­тью умрешь]» (Быт. 2, 17) (146,170)

ТАКИМ ОБРАЗОМ:

  1. Пер­вый чело­век — Адам — сотво­рен «не при­част­ным злу», «нрав­ственно доб­рым, бес­пе­чаль­ным, сво­бод­ным от забот», «укра­шен­ным» «вся­кой доб­ро­де­те­лью» (149, 152).
  2. В этом состо­я­нии он имел «зна­ние общих свойств и зако­нов существ.., давал им имена, изоб­ра­жа­ю­щие есте­ство их» (377, 20).
  3. По сви­де­тель­ству пре­по­доб­ного Сера­фима Саров­ского, он (Адам) не под­ле­жал «дей­ствию ни одной из сотво­рен­ных Богом сти­хий», мог «видеть и разу­меть» Бога, пости­гая все ска­зан­ное Им, а также «беседу свя­тых анге­лов, и язык всех зве­рей, и птиц, и гадов, живу­щих на земле, и все то, что ныне от нас … сокрыто» (230, 34 — 35).
  4. Все силы чело­века, его ум, сердце, чув­ства, его воля и совесть пер­во­на­чально нахо­ди­лись в гар­мо­нии. Ум чело­века был чистый и цар­ство­вал над жела­ни­ями (190, 157).
  5. В душе чело­века при сотво­ре­нии не было порока, ей были даны все луч­шие свой­ства — доб­ро­де­тели: рас­су­ди­тель­ность, зна­ние, бла­го­ра­зу­мие, вера, любовь и др. Чело­век был чужд всему злому (190,156–157).
  6. Пер­во­здан­ный чело­век был «кня­зем века сего и вла­ды­кой всего види­мого… Огонь его не жег, вода не потоп­ляла, ника­кой зверь [ему] не вре­дил, ядо­ви­тые живот­ные не ока­зы­вали на него сво­его дей­ствия» (267, 552).
  7. Мысль чело­века услаж­да­лась кра­со­той всего создан­ного (267, 553).

Таким обра­зом, пра­во­слав­ная педа­го­гика исхо­дит из того факта, что пер­во­на­чально чело­век создан Богом как суще­ство совер­шен­ней­шее во всех отно­ше­ниях как по телес­ной, так и по духов­ной при­роде. Это состо­я­ние свя­тые отцы назы­вают есте­ствен­ным (105, 363).

1.1.2. Гре­хо­па­де­ние чело­века и его след­ствия. Неесте­ствен­ное (пад­шее) состо­я­ние чело­века и его свойства

Гре­хо­па­де­ние человека

Зло появи­лось на земле после того, как пер­вый чело­век нару­шил Божию запо­ведь. Как это произошло?

Пра­ро­ди­тели, «не будучи еще утвер­жден­ными в добре, не послу­шали Бога, пре­сту­пили запо­ведь и вку­сили от запре­щен­ного дерева». Это при­вело их к лише­нию рай­ской жизни, утрате и дру­гих Боже­ствен­ных даро­ва­ний. Они поте­ряли не только бли­жай­шее обще­ние с Источ­ни­ком жизни — Богом, но и свое бес­смер­тие и при­об­рели смерть (146, 170).

«Чело­век как суще­ство духовно-разум­ное был сво­бо­ден в выборе и осу­ществ­ле­нии своих реше­ний. Сам чело­век нико­гда бы не сде­лал пер­вого гре­хов­ного шага» (146, 171). Но дья­вол (разум­ное и при­том ковар­ное суще­ство, дух злобы) поза­ви­до­вав бла­жен­ству чело­века. Не имея реавь­ной вла­сти над ним, он сумел посе­ять в душах пер­вых людей недо­ве­рие к Созда­телю и пре­успел в своем ковар­стве. Таким обра­зом, вина за гре­хо­па­де­ние чело­века лежит, прежде всего, на дья­воле, кото­рый по своей злобе и зави­сти лишил пра­ро­ди­те­лей обще­ния с Богом.

Вме­сте с тем, не сни­ма­ется вина за гре­хо­па­де­ние и с пер­вых людей. Они не только пре­сту­пили запо­ведь Созда­теля, но и «скло­нили бого­да­ро­ван­ную им сво­боду на сто­рону зла, когда вку­сили плод от запре­щен­ного дерева. Чело­век поже­лал быть рав­ным Богу, впал в грех гор­до­сти и — как след­ствие этого — поте­рял обще­ние с Богом, бла­го­дать и бес­смер­тие, стал обре­чен на скорби и тяже­лые болезни. Грех нару­шил целост­ность при­роды чело­века и лишил его сил к дости­же­нию вели­кого назна­че­ния — Бого­упо­доб­ле­ния» (146,171).

Так про­изо­шло гре­хо­па­де­ние чело­века. Как оно отра­зи­лось на его при­роде? Какие изме­не­ния внес грех в душу и тело человека?

След­ствия грехопадения

Грех стал про­яв­ляться в при­роде чело­века сразу же после нару­ше­ния запо­веди Божией. Жизнь есте­ствен­ная для пер­во­здан­ной при­роды чело­века стала не такой, как прежде. Если до паде­ния чело­век имел в себе бес­смер­тие и был вла­сте­ли­ном своей при­роды, то после пре­ступ­ле­ния он стал без­об­раз­ным и подоб­ным ско­там. Разо­рвался союз чело­века с Богом. Теперь чело­век стал рабом греха, плен­ни­ком диа­вола (146, 172).

«Образ Божий, вло­жен­ный Твор­цом в чело­века, был зер­ка­лом, отра­жа­ю­щим Созда­теля, … после гре­хо­па­де­ния он затем­нился и пере­стал быть гос­под­ству­ю­щим в душе чело­века. Пад­ший чело­век, хотя жив телом, но душой уже мертв» (146, 172). Смерть стала цар­ство­вать над людьми.

«Грех отнял у чело­века позна­ние истины, и чело­век начи­нает вос­при­ни­мать Бога уже не как Источ­ник пол­ноты внут­рен­ней жизни, а как нечто отвле­чен­ное и нерод­ное. Как яд, попав­ший в орга­низм чело­века, достав­ляет ему телес­ные стра­да­ния, так и гре­хов­ный яд, раз­де­ля­ю­щий Творца и Его рение, при­но­сит душе чело­века страш­ное внут­рен­нее тер­за­ние и муче­ние» (146, 172).

Для педа­го­гики осо­бенно важно знать, что гре­хо­па­де­ние внесло в при­роду чело­века столь страш­ную порчу, что она отра­зи­лась на всех его свой­ствах и спо­соб­но­стях. Грех нару­шил гар­мо­нию, отра­вил и рас­строил все суще­ство чело­века. «Когда вода сме­шана с вином или уксу­сом, тогда каж­дая капля ее содер­жит в себе под­месь; так и есте­ство наше, будучи зара­жено злом, содер­жит при­месь зла в каж­дом про­яв­ле­нии своей дея­тель­но­сти» (105, 333).

Неесте­ствен­ное состо­я­ние чело­века, его свой­ства

Как же изме­ни­лись свой­ства человека?

Ум чело­века поте­рял спо­соб­ность видеть истину, раз­ли­чать добро от зла, стал слеп, помра­чился. Извра­ти­лись все позна­ва­тель­ные силы и спо­соб­но­сти чело­века, утра­ти­лась ясность и про­ни­ца­тель­ность его ума (146,172).

Корен­ным обра­зом изме­ни­лось и сердце чело­века, оно не оста­лось в чистом состо­я­нии. Вме­сто любви к Богу как Источ­нику жизни, оно стало исто­чать зло, в нем появи­лись «гор­дость, высо­ко­умие, без­мер­ное само­лю­бие, тще­сла­вие, неве­де­ние Бога и о Нем нера­де­ние, нена­висть, зависть, гнев» (352, 112). По мысли схи­ар­хи­манд­рита Иоанна (Мас­лова), сердце стало подобно земле, не име­ю­щей живи­тель­ной влаги, оно огру­бело, стало жесто­ким, как железо, камен­ным, глу­боко рас­тлен­ным и злым. Это жилище Свя­того Духа стало жили­щем злых духов (146, 173).

В своей дея­тель­но­сти педа­го­гам необ­хо­димо учи­ты­вать, что после гре­хо­па­де­ния сердце чело­века стало мало вос­при­им­чиво к добру, стало злым: по сви­де­тель­ству св. Иоанна Крон­штадт­ского, в нем появи­лась «нечув­стви­тель­ность ко всему истин­ному, доб­рому и свя­тому» (ИК, Моя жизнь, ч. 1, ст. 413). Когда на него сеются доб­рые семена, то чаще всего они оста­ются бес­плод­ными и даже поги­бают, как на жест­кой почве (146, 173).

Суще­ственно повре­ди­лась воля чело­века. До гре­хо­па­де­ния она была направ­лена к чистоте, пра­вед­но­сти и невин­но­сти, теперь в ней появи­лись про­ти­во­по­лож­ные жела­ния, направ­лен­ность ко злу. Под­чи­ня­ясь раз­лич­ным чув­ствен­ным побуж­де­ниям, воля посте­пенно осла­бела. «Чем более гре­хов и без­за­ко­ний тво­рит чело­век.., тем более отхо­дит и уда­ля­ется от Бога… не лицом, но серд­цем, не ногами, но волею, не пере­ме­не­нием места, но пере­ме­не­нием нра­вов злых», — такими сло­вами свя­ти­теля Тихона Задон­ского харак­те­ри­зует схи­ар­хи­манд­рит Иоанн резуль­тат ослаб­ле­ния воли (146,173).

Суще­ствен­ный отпе­ча­ток грех нало­жил и на сво­боду чело­века. Отец Иоанн пишет, что «если до гре­хо­па­де­ния чело­век радостно и охотно слу­жил Творцу, желал посто­янно быть с Ним в тес­ном вза­и­мо­дей­ствии, то после гре­хо­па­де­ния чело­век окон­ча­тельно пре­кра­тил вся­кое вза­и­мо­дей­ствие с Гос­по­дом, тем самым лишив себя Его мило­сти и бла­го­дати» (146, 173).

Грех затмил в чело­веке совесть. До гре­хо­па­де­ния она была в нем непо­гре­ши­мой, «голо­сом Божиим», «вер­ным сви­де­те­лем», после гре­хо­па­де­ния чело­ве­че­ская совесть стала похожа на закоп­чен­ное зер­кало, не отра­жа­ю­щее истины. Она стала злой и усып­лен­ной (146, 173).

След­ствия греха рас­про­стра­ни­лись и на тело.

По мысли отца Иоанна, «извра­ще­ние чело­ве­че­ского духа при­вело к пол­ному раз­ладу телес­ного состава и нару­шило его пра­виль­ное раз­ви­тие. Если до гре­хо­па­де­ния душа пол­но­стью гос­под­ство­вала над телом, то после него тело взяло пере­вес над духом, вышло из пови­но­ве­ния» (146, 174). В резуль­тате этого тело стало под­вер­гаться болез­ням, стра­да­ниям. Более того, тело чело­века стало под­вер­гаться физи­че­ской смерти. Свя­ти­тель Игна­тий Брян­ча­ни­нов пишет: «По при­чине паде­ния наше тело всту­пило в один ряд с телами живот­ных» (105, 229).

Суще­ственно повре­ди­лась память чело­века. Она стала склонна больше удер­жи­вать злые, лука­вые вос­по­ми­на­ния, чем вос­по­ми­на­ния об истине и добре. При этом диа­вол ста­рался изгла­дить из сердца чело­века память не только о рай­ской жизни, но и о Самом Боге как Творце (137, 376; 146, 175).

В пад­шем чело­ве­че­ском есте­стве добро сме­шано со злом. При­чем, как сви­де­тель­ствуют свя­тые отцы, при­в­шед­шее в чело­века зло так «сме­ша­лось и сли­лось» с его при­род­ным доб­ром, что «при­род­ное добро нико­гда не может дей­ство­вать отдельно, без того, чтобы не дей­ство­вало вме­сте и зло» (105, 364). «Отрава про­никла во все члены тела, во все силы и свой­ства души, — пишет свя­ти­тель Игна­тий Брян­ча­ни­нов, — пора­жены неду­гом гре­хов­ным и тело, и сердце, и ум» (105, 364).

Иска­же­ние образа Божия и утрата подо­бия мучи­тельна для чело­века. «Раз­но­род­ные части, состав­ля­ю­щие суще­ство чело­века — ум, сердце и тело — после гре­хо­па­де­ния рас­се­чены, разъ­еди­нены, дей­ствуют раз­но­гласно, водей­ствуют одна дру­гой» (105, 130). Это муче­ние дей­ствует в чело­веке непрерывно.

Поэтому как резуль­тат греха у чело­века появи­лось новое стрем­ле­ние — стрем­ле­ние к сует­ным непре­рыв­ным раз­вле­че­ниям для того, чтобы заглу­шить живу­щую внутри муку. Но эту муку нельзя уни­что­жить раз­вле­че­нием. Раз­вле­че­ние слу­жит сред­ством ее укреп­ле­ния. После раз­вле­че­ния мука про­сы­па­ется с новой силой. Она — живое сви­де­тель­ство паде­ния чело­века (105, 133).

Таким обра­зом, пер­во­род­ный грех самым пагуб­ным обра­зом отра­зился на всей чело­ве­че­ской при­роде, внес в суще­ство чело­века пол­ную дис­гар­мо­нию. При таком повре­жде­нии всех сил и спо­соб­но­стей, после ужас­ного иска­же­ния образа Божия, после утраты чело­ве­ком есте­ствен­ного состо­я­ния, у него уже не было ника­кой воз­мож­но­сти остаться в раю.

По выра­же­нию свя­ти­теля Тихона, грех, соде­ян­ный чело­ве­ком, не только затво­рил собой небо и рай, но и отверз ад с его веч­ным муче­нием (146,173).

Гре­хо­па­де­ние пер­вых людей ока­за­лось пагуб­ным не только для них самих, пагуб­ные след­ствия пер­во­род­ного греха рас­про­стра­ни­лись с неот­вра­ти­мой пре­ем­ствен­но­стью на всех их потом­ков. Поэтому гре­хов­ные наклон­но­сти и стра­сти про­яв­ля­ются в чело­века с мла­ден­че­ства. «Чело­век рож­да­ется в мир дале­ким от того, чтобы ему быть хра­мом Божиим», — пишет свя­ти­тель Фила­рет Мос­ков­ский (344, сл.219). «Дитя еще не гово­рит, не ходит, только что при­учи­лось сидеть и брать игрушки, — сви­де­тель­ствует свя­ти­тель Фео­фан Затвор­ник, — но уже сер­чает, зави­дует, при­сво­яет себе, осо­бится и про­чее, вообще про­яв­ляет дей­ствие стра­стей» (371, 37).

С воз­рас­том стра­сти уси­ли­ва­ются и делают чело­века своим рабом. «Наклон­ность ко гре­хам, насле­до­ван­ная нами от пра­ро­ди­те­лей, — пишет схи­ар­хи­манд­рит Иоанн (Мас­лов), — име­ну­ется в слове Божием «вет­хим чело­ве­ком». Вет­хий наш чело­век так крепко, так глу­боко уко­ре­нился в нас, что мы гре­шим каж­дый день, каж­дый час, гре­шим мыс­лями, сло­вами и делами» (141, 120).

Согласно уче­нию о спа­се­нии, с тече­нием вре­мени чело­век «все более оже­сто­чался, укло­нялся от добра, воз­дви­гая непре­одо­ли­мые пре­пят­ствия между собой и Богом» (146, 174). «Помра­чен­ные неве­де­нием, люди стали почи­тать вме­сто доб­ро­де­те­лей пороки. Есте­ствен­ные пути Бого­по­зна­ния стали недо­ступны и непо­нятны чело­веку. При­рода чело­века, зара­жен­ная гре­хом, стала не спо­собна к доб­ро­де­тель­ной жизни» (146, 174).

Нахо­дясь после гре­хо­па­де­ния в состо­я­нии духов­ной смерти, чело­век впал в руки дья­вола, кото­рый жестоко мучил его. Он стре­мился заста­вить чело­века покло­няться нера­зум­ной твари, обо­жеств­лять вме­сто Творца види­мые пред­меты: небес­ные све­тила, зве­рей и ско­тов и т.п. (146,175).

При этом люди, как пра­вило, не видят сво­его пад­шего состо­я­ния. «Самый тяж­кий плен оста­ется для мно­гих невид­ным, при­зна­ется пол­ной сво­бо­дой» (105,400).

«Посте­пенно смерть и тле­ние все более овла­де­вали людьми, память о Боге у них почти совер­шенно изгла­ди­лась, грех, подобно смер­то­нос­ной язве, быст­рыми тем­пами рас­про­стра­нялся по земле. Весь мир погру­жался в глу­бо­кую тьму идо­ло­по­клон­ства и край­него раз­вра­ще­ния. Исправ­ле­ние такого ужас­ного состо­я­ния ста­но­вится для самого чело­века невоз­мож­ным. Чело­ве­че­ство было бес­сильно что-либо сде­лать для сво­его спа­се­ния. Однако образ Божий как осно­ва­ние духов­ной жизни чело­века не был совер­шенно раз­ру­шен силой зла и сохра­нял еще в себе воз­мож­ность воз­рож­де­ния. Отпа­де­ние чело­века от Бога не было без­воз­врат­ным. «В помра­чен­ном уме еще оста­ва­лось пред­став­ле­ние о Боге, хотя и иска­жен­ное; в воле чело­века, укло­нив­ше­гося в сто­рону зла, не было непри­ми­ри­мой нена­ви­сти к добру, но сохра­ня­лась еще воз­мож­ность рас­ка­я­ния и воз­вра­ще­ния на путь бого­угод­ной жизни» (146, 185).

ТАКИМ ОБРАЗОМ:

  1. Состо­я­ние чело­века после гре­хо­па­де­ния харак­те­ри­зу­ется сле­ду­ю­щими свой­ствами (105, 105):

-       образ Божий в чело­веке осквер­нен, подо­бие Божие уни­что­жено (105, 105), чело­век поте­рял свое досто­ин­ство и честь (121, 1168);

-       грех так сильно слился с при­ро­дой чело­века, что стал вто­рым есте­ством (146, 183): «есте­ство пад­шего чело­века являет собой смесь добра со злом и посто­янно рож­дает из себя дей­ствие, себе сооб­раз­ное» (105, 373);

-       паде­ние пер­вого чело­века нару­шило гар­мо­нию, рас­стро­ило все его суще­ство, отра­зи­лось на всех свой­ствах и спо­соб­но­стях: ум помра­чился, утра­тил под­лин­ную муд­рость, ясность и про­ни­ца­тель­ность, спо­соб­ность к раз­ли­че­нию добра и зла; сердце стало жест­ким и рас­тлен­ным, рас­по­ло­жен­ным к греху; воля осла­бела, чело­век ста­но­вится бес­силь­ным, ему необ­хо­димо уси­лие, чтобы делать добро. Грех затмил в чело­веке совесть, он не может дать пра­виль­ную оценку своим поступ­кам и действиям;

-       нару­ши­лось пра­виль­ное раз­ви­тие тела чело­века, оно стало под­вер­гаться болез­ням и смерти;

-       после гре­хо­па­де­ния люди нахо­дятся в неве­де­нии: вме­сто доб­ро­де­те­лей почи­тают пороки (146, 174), «порож­де­ния стра­стей при­ни­мают за побуж­де­ние правды, дей­ствия их — за уте­ше­ние сове­сти» (105,215);

-       в чело­веке появи­лось стрем­ле­ние к сует­ным раз­вле­че­ниям как сред­ству заглу­ше­ния непре­стан­ного внут­рен­него муче­ния, кото­рое яви­лось след­ствием дис­гар­мо­нии его есте­ства, вне­сен­ной гре­хом (105,132);

-       после гре­хо­па­де­ния в чело­веке про­яви­лись «стра­сти гре­хов­ные»: неправда, ложь, лукав­ство, нечи­стота, гор­дость, гнев, злоба, нена­висть, зависть, среб­ро­лю­бие, само­лю­бие, хище­ние, обжор­ство, лесть и проч. Свой­ствами нрава его стали само­лю­бие, пло­то­уго­дие, сла­во­лю­бие, сла­сто­лю­бие, неми­ло­сер­дие, жесто­ко­сер­дие, ярость, роп­та­ние, хуле­ние и про­чие грехи. Он стал любить все, что умно­жает его при­хоти. Его свой­ством стало любить почи­та­ние, покло­не­ние, похвалу. Ему непри­ятно все, что его обли­чает. Он не забо­тится о ближ­нем. От дру­гих он не тер­пит обиды, уко­ризны, но сам дру­гих оби­деть, осу­дить, окле­ве­тать не сты­дится. В чело­веке после гре­хо­па­де­ния кро­ется грех, сле­пота и бес­стыд­ство. Он весь свой разум стал упо­треб­лять на свою корысть или на разо­ре­ние ближ­него (121, 1162–1163);

-       после гре­хо­па­де­ния чело­век стал «несмыс­лен­ным почти как скот», но может сво­бодно выби­рать то, что ему хочется. Поскольку сво­бод­ная воля чело­века не огра­ни­чи­ва­ется, то чело­век ответ­ствен перед Богом за свои поступки (202, 177);

-        образ Божий в чело­веке после гре­хо­па­де­ния, хотя и был помра­чен, но сохра­нял воз­мож­ность воз­рож­де­ния, т.к. не был совер­шенно раз­ру­шен силой зла (146, 185).

  1. Губи­тель­ные след­ствия пер­во­род­ного греха не огра­ни­чи­лись пра­ро­ди­те­лями, они рас­про­стра­ни­лись на весь род чело­ве­че­ский путем есте­ствен­ного рождения.
  2. Гре­хов­ные наклон­но­сти и стра­сти про­яв­ля­ются в чело­веке с мла­ден­че­ских лет и уси­ли­ва­ются с его воз­рас­та­нием, под­чи­няя чело­века себе. Врож­ден­ное гре­хов­ное состо­я­ние посто­янно скло­няет и вле­чет чело­века ко злу (само­лю­бию, пло­то­уго­дию, сла­во­лю­бию, сла­сто­лю­бию, неправде, нечи­стоте, жесто­ко­сер­дию, гневу, яро­сти, злобе, роп­та­нию, хуле­нию и дру­гим грехам).
  1. «Види­мое след­ствие паде­ния — всюду в мире цар­ству­ю­щее смя­те­ние. Люди колеб­лются от боязни, страха, сму­ще­ния, мно­го­об­раз­ных поже­ла­ний. Види­мый мир весь в смя­те­нии, в борьбе. Все испы­ты­вают это состо­я­ние, но мало кто знает его при­чины, боль­шин­ство не знает, что это за зло и откуда оно, [оши­бочно] счи­тая такое состо­я­ние есте­ствен­ным» (267,163–165).

Таким обра­зом, созна­ние гибель­но­сти сво­его состо­я­ния у мно­гих людей отсут­ствует. Мно­гие люди удо­вле­тво­ри­лись состо­я­нием паде­ния, находя насла­жде­ние в слу­же­нии греху; мно­гие смот­рят на свое состо­я­ние паде­ния как на состо­я­ние пол­ного тор­же­ства и — самое страш­ное — упо­треб­ляют все уси­лия, чтобы упро­чить, раз­вить это состо­я­ние, а не выйти из него (105, 364).

  1. Свя­тые отцы учат о необ­хо­ди­мо­сти для каж­дого чело­века осо­знать свое состо­я­ние: «необ­хо­димо познать свое пад­шее есте­ство, его наклон­но­сти, свой­ствен­ную ему дея­тель­ность», чтоб впо­след­ствии с помо­щью Божией вер­нуть есте­ствен­ное состо­я­ние (105, 373). «Глав­ное ‑осо­знать [свое паде­ние]»,- гово­рит схи­ар­хи­манд­рит отец Иоанн.
  2. Чело­век сво­ими силами не может выйти из состо­я­ния паде­ния (146, 175).

Таким обра­зом, педа­гог в своей дея­тель­но­сти дол­жен знать и учи­ты­вать эти свой­ства повре­жден­ной чело­ве­че­ской природы.

1.1.3. Объ­ек­тив­ная сто­рона про­цесса спа­се­ния. Обнов­лен­ное состо­я­ние чело­века и его свойства

Поскольку после гре­хо­па­де­ния «смерть, тле­ние, раб­ство греху и Диа­волу» овла­дело чело­ве­ком, то он дол­жен был быть навсе­гда уда­лен от Бога. Однако Тво­рец не мог допу­стить, чтобы его наи­луч­шее созда­ние навсе­гда было обре­чено на смерть и веч­ное муче­ние (146, 176). «В пред­веч­ном Божием Совете поло­жено — чело­века согре­шив­шего спа­сти не иначе, как только через Хри­ста, верой в Него» (3, 20; 146, 176). Несмотря на пре­ступ­ле­ние чело­века, Бог подает ему в Оице Сво­его Еди­но­род­ного сына — надежду на спасение.

Все, что даро­вал чело­веку Гос­подь для спа­се­ния, явля­ется объ­ек­тив­ной сто­ро­ной спа­се­ния (146, 5).

Зна­че­ние иску­пи­тель­ного подвига Христа

После гре­хо­па­де­ния люди, осо­знав­шие гибель­ность сво­его ния, всту­пили в уси­лен­ную борьбу с гре­хом, но они «не могли очи­стить свое есте­ство от про­ти­во­есте­ствен­ной при­меси зла» (105, 100). Для этого нужно было сред­ство, кото­рое бы не только уни­что­жило грех, но и обно­вило бы чело­ве­че­ское есте­ство (105, 376). Вос­ста­но­вить его мог только Тво­рец есте­ства (105, 100). Вос­ста­нов­ле­ние повре­жден­ной гре­хом при­роды чело­века «потре­бо­вало при­ня­тия Спа­си­те­лем не ангель­ской, а именно чело­ве­че­ской при­роды» (146, 185). Вели­чие Божие про­яви­лось в «самом спо­собе, кото­рым чело­век извле­чен из паде­ния» (105, 133). Сын Божий Хри­стос «при­шел в мир.., пожил на земле, постра­дал, …умер пло­тью и вос­стал из мерт­вых». «Сво­ими стра­да­ни­ями и смер­тью обно­вил чело­века и воз­вел его в пер­вое состо­я­ние» (146, 192). И так Он «устроил спа­се­ние людей» (146, 183).

Однако «хотя иску­пи­тель­ным подви­гом Хри­ста чело­век и оправ­дан пред Богом, это еще не гаран­ти­рует ему спа­се­ние, т.к. оно зави­сит от того, куда чело­век напра­вит свою сво­бод­ную волю» (146, 194). Спа­сти чело­века без его жела­ния, про­тив его воли, насильно «было бы недо­стойно Бога. Этим Он раз­ру­шил бы ту сво­боду, кото­рую дал чело­веку при тво­ре­нии» (146,177).

«Хри­стос сде­лал все то, что должны были сде­лать люди для сво­его спа­се­ния» (146, 193). Спа­стись могут все люди, но не все имеют жела­ние этим вос­поль­зо­ваться. Только те смо­гут полу­чить спа­се­ние, кото­рые будут верить в Сына Божия и в своей жизни вопло­щать Его Боже­ствен­ное уче­ние (146, 192).

«Вос­со­зда­вая чело­века в «новую тварь» (2 Кор, 5, 1), Хри­стос дал ему воз­мож­ность не только вер­нуться в есте­ствен­ное (пер­во­быт­ное) состо­я­ние» (146, 194), но и придти в состо­я­ние несрав­ненно луч­шее, выс­шее, чем то, какое было при сотво­ре­нии (105, 133).

Своим подви­гом Хри­стос дал чело­веку воз­мож­ность к вос­со­зда­нию, при­ми­ре­нию и соеди­не­нию с Богом в веч­но­сти (146, 194). Спа­си­тель мира истре­бил в нем гре­хов­ность (105, 133). Смерть «поте­ряла свою силу» и явля­ется «только крат­ко­вре­мен­ным сном» перед жиз­нью веч­ной. Таким обра­зом, зна­че­ние иску­пи­тель­ного подвига Иисуса Хри­ста, по сви­де­тель­ству свя­тых отцов, есть дело бес­ко­неч­ной важ­но­сти, силы и досто­ин­ства (146, 193–194).

Для окон­ча­тель­ного завер­ше­ния дела Хри­стова необ­хо­димо было придти «Твор­че­ской Силе, Кото­рой явля­ется Дух Свя­той» (146, 198).

«Дух Свя­той сози­дает в чело­ве­че­ских душах новую бла­го­дат­ную жизнь. Он обнов­ляет и про­све­щает тех, в кого все­ля­ется, подает людям бла­го­дат­ную помощь в их немо­щах, подви­гах и борьбе с дья­во­лом». «Неве­ще­ствен­ный свет» Духа Свя­того «про­све­щает и укреп­ляет» своих после­до­ва­те­лей, тем самым «давая им воз­мож­ность ощу­тить в серд­цах Боже­ствен­ную силу, помо­га­ю­щую в спа­се­нии» (146, 198).

Через «наи­тие Свя­того Духа» в душе чело­века «снова воз­об­нов­ля­ется та духов­ная, бла­го­дат­ная жизнь, кото­рая была утра­чена в Адам», союз между Богом и чело­ве­ком «вос­ста­нав­ли­ва­ется в пол­ной своей гар­мо­нии и в иде­аль­ной реаль­но­сти». Божья бла­го­дать «про­све­щает сердце» чело­века и «зажи­гает в нем огонь Боже­ствен­ной любви». Она «водво­ряет в его сердце духов­ную небес­ную радость как пред­вку­ше­ние веч­ной бла­жен­ной жизни». Если чело­век, по своей бес­печ­ной жизни, не имеет в сердце этой «Бла­го­дат­ной Помощи», то он подо­бен «сле­пому и глу­хому», не име­ю­щему «ни радо­сти, ни покоя». При содей­ствии Свя­того Духа чело­век ясно видит перед собой тот путь, по кото­рому ему сле­дует идти, чтобы достичь веч­ной жизни» (146, 198).

Сама воз­мож­ность пол­ного вос­при­я­тия веру­ю­щими Духа Свя­того откры­лась только после при­не­се­ния Жертвы Хри­сто­вой — иску­пи­тель­ного подвига Хри­ста (146, 198).

Цер­ковь — место спа­се­ния человека

Хри­стос создал Цер­ковь с целью обнов­ле­ния, освя­ще­ния, спа­се­ния людей. Цер­ковь в пере­воде с гре­че­ского озна­чает «вызы­ва­ние», потому что люди, в Церкви нахо­дя­щи­еся, вызваны из «обла­сти тьмы» — к свету, из «общего цар­ства при­роды» — в «осо­бое Цар­ство Божие» (146, 201, 432).

Именно Церкви при­над­ле­жит пре­об­ра­зо­ва­тель­ное зна­че­ние, то есть именно в Церкви люди будут обнов­лены (ТЗ, 433). Как учит Апо­стол, «вы — род избран.., люди обнов­ле­ния» (1 Петр. 2, 9).

Идея Церкви в самом ее глу­бо­ком пони­ма­нии свя­зана с идеей искуп­ле­ния людей Спа­си­те­лем мира. В пред­веч­ном Совете Божием было решено не только иску­пить чело­века, но и дать ему несрав­ненно более чем он поте­рял в паде­нии. Поэтому отец Иоанн делает вывод: «Исходя из этого пони­ма­ния Церкви, можно заклю­чить, что Она зани­мает пер­вен­ству­ю­щее место в миро­зда­нии» (146,432).

«Спа­се­ние чело­века совер­ша­ется только в Церкви Хри­сто­вой. Как пра­вед­ный Ной со своим семей­ством был спа­сен в ков­чеге от все­мир­ного па, а все вне ков­чега — погибли», точно так же и сей­час только те спа­сутся от веч­ного осуж­де­ния, кото­рые в Церкви Свя­той нахо­дятся, осталь­ные, вне нахо­дя­щи­еся, поги­бают (146, 203).

«В Церкви Хри­сто­вой — духов­ной лечеб­нице — име­ются все сред­ства для иско­ре­не­ния душев­ных недо­стат­ков чело­века. Однако Гос­подь не подаст эти сред­ства без жела­ния самого чело­века. Как в гос­пи­тале боль­ные полу­чают помощь и исце­ле­ние, так и в Церкви Хри­сто­вой боль­ные душой оздо­рав­ли­ва­ются и освя­ща­ются посред­ством веры и свя­того Кре­ще­ния. Как в боль­нице леча­щий врач посе­щает своих боль­ных, так и в Церкви Гос­подь лечит духовно боль­ных, посе­щает их и учит воз­дер­жи­ваться оттого, что пре­пят­ствует душев­ному исце­ле­нию и веч­ному спасению».

Пода­вая своим вер­ным после­до­ва­те­лям «духов­ное вра­че­ство», Цер­ковь своим воз­дей­ствием спо­соб­ствует изме­не­нию нра­вов, злых людей обла­го­ра­жи­вает, делая их крот­кими и люб­ве­обиль­ными, ока­зы­вает целеб­ное дей­ствие не только на душу, но и на тело чело­века (146, 204).

«Гос­подь для того и осно­вал на земле Свою Цер­ковь, чтобы все­гда обнов­лять, про­све­щать, очи­щать жела­ю­щих душев­ного и телес­ного здо­ро­вья, вести чело­века к спа­се­нию» (146,205).

«Хри­стос навсе­гда остался в ней Гла­вой и Источ­ни­ком жизни» (146, 201). Он неви­димо управ­ляет ею, соеди­няя всех вер­ных во «едино тело». Для того чтобы Цер­ковь Хри­стова ока­зы­вала спа­си­тель­ное дей­ствие, хри­сти­ане должны соблю­дать един­ство духа и испол­нять все ее тре­бо­ва­ния. Свя­тая Цер­ковь — неис­то­щи­мая сокро­вищ­ница бла­го­дат­ных Божиих даров, «хода­та­ица» перед пре­сто­лом Все­выш­него, «путе­во­ди­тель­ница» к спа­се­нию, поэтому ее сле­дует «крепко дер­жаться» и «слу­шаться ее голоса» (146,205).

Осо­бая мис­сия пастыря

Осо­бая мис­сия в деле обнов­ле­ния и спа­се­ния чело­века воз­ла­га­ется на пас­ты­рей Церкви. По мысли схи­ар­хи­манд­рита Иоанна (Мас­лова), на земле все люди подобны путе­ше­ству­ю­щим, иду­щим по незна­ко­мой пустыне, они нуж­да­ются в путе­во­ди­теле. Тем более что те, кто стре­мится к спа­се­нию, посто­янно испы­ты­вают напа­де­ния от вра­гов сво­его спа­се­ния и нуж­да­ются в под­держке и ука­за­нии вер­ного пути (146, 206).

Пас­тырь — это осо­бое лицо, кото­рому Сам Гос­подь Бог пору­чил вос­пи­ты­вать и обе­ре­гать паству и вести ее к спа­се­нию (146, 206- 207). Пас­тыри должны учить людей Боже­ствен­ным исти­нам, помо­гать им обнов­ляться и очи­щаться посред­ством свя­щен­но­дей­ствий, направ­лять их по пути к спасению.

Таким обра­зом, если педа­гог — «дето­во­ди­тель», то пас­тырь — «путе­во­ди­тель к веч­ной жизни», «вождь, иду­щий впе­реди» и «ука­зы­ва­ю­щий путь спа­се­ния» (146, 207).

Пас­тырь дол­жен учить людей и утвер­ждать в них доб­рые нравы (146, 208). Только пас­тыри могут совер­шать свя­щен­но­дей­ствия, посред­ством кото­рых люди очи­ща­ются и обнов­ля­ются. «Пас­тыри слу­жат своим пасо­мым… при­ме­ром хри­сти­ан­ских доб­ро­де­те­лей, сло­вом уче­ния и нази­да­ния, бла­го­го­вей­ным совер­ше­нием таинств, спа­си­тель­ным руко­вод­ством пасо­мых к жизни доб­ро­де­тель­ной и ко спа­се­нию в Боге» (154, 47).

Св. Иоанн Крон­штадт­ский ука­зы­вает на зна­че­ние пас­тыря в деле обнов­ле­ния чело­века: «Обно­вить рас­тлен­ного гре­хом чело­века может только один Бог или те из людей, кото­рым Сам Бог дает бла­го­дать и власть, и силу Свою самим обно­виться и про­све­титься, и укре­питься в новом житии и дру­гих обнов­лять, освя­щать, руко­во­дить со вла­стью Божией, со вла­стью духов­ною» (Св. Иоанн Крон­штадт­ский, Золо­тые слова: О зна­че­нии веры пра­во­слав­ной, СПб, 1996, сл. 4).

Бог дал Церкви силу и власть через пас­ты­рей «духовно рож­дать и вос­пи­ты­вать людей посред­ством истин­ного уче­ния и Таинств» (146, 209).

Таким обра­зом, пас­тырь явля­ется субъ­ек­том вос­пи­та­ния. Он исполь­зует в своей дея­тель­но­сти бла­го­дат­ные сред­ства вос­пи­та­ния. Более подробно об этом речь пой­дет во вто­рой главе и тре­тьей главах.

Таин­ства Церкви: новое жиз­нен­ное направление

Вос­пи­та­ние чело­века для его спа­се­ния осу­ществ­ля­ется в Церкви не только через уче­ние, но и посред­ством Таинств (146, 209). «Через Таин­ства чело­век полу­чает от Бога все необ­хо­ди­мое для духовно-нрав­ствен­ного воз­рож­де­ния и обнов­ле­ния» (146, 209). Без при­ня­тия Таинств никто не может вер­нуться в есте­ствен­ное состо­я­ние, осво­бо­диться от греха. Без них невоз­можна духов­ная жизнь, нет обнов­ле­ния, освя­ще­ния, нет спасения.

«Таин­ства Церкви сво­ими бла­го­дат­ными сред­ствами воз­рож­дают чело­века, оду­хо­тво­ряют его и вос­со­еди­няют с Богом. В Таин­ствах чело­веку обильно дару­ется Боже­ствен­ная бла­го­дать — осо­бая сила Свя­того Духа, кото­рая совер­шает его духов­ное воз­рож­де­ние» (146, 217).

Схи­ар­хи­манд­рит Иоанн (Мас­лов) в своих тру­дах дает харак­те­ри­стику всех Таинств и рас­смат­ри­вает те усло­вия, при кото­рых они совер­ша­ются. Это сле­ду­ю­щие Таинства:

Таин­ство Крещения;

Таин­ство Миропомазания;

Таин­ство Покаяния;

Таин­ство Св.Евхаристии;

Таин­ство Священства;

Таин­ство Брака;

Таин­ство Елеосвящения.

Для чело­века важны и необ­хо­димы все Таин­ства. Но воз­мож­ность обнов­ле­ния, путь к спа­се­нию откры­ва­ется чело­веку именно в Таин­стве Крещения.

Таин­ство Крещения

По сло­вам свя­ти­теля Игна­тия Брян­ча­ни­нова, кре­ще­ние, «не уни­что­жая есте­ства, уни­что­жает его состо­я­ние паде­ния; не делая есте­ства иным, изме­няет его состо­я­ние» (105, 376). Кре­ще­нием «отсе­ка­ется в каж­дом чело­веке пад­шее есте­ство, при­ви­ва­ется к чело­веку есте­ство обнов­лен­ное» (105, 383). При кре­ще­нии чело­веку про­ща­ется пер­во­род­ный грех и соб­ствен­ные грехи, сде­лан­ные до кре­ще­ния. При кре­ще­нии ему дару­ется духов­ная сво­бода: он … «может изби­рать добро или зло» (105, 375–377).

Кре­ще­ный чело­век, делая добро, при­над­ле­жа­щее обнов­лен­ному есте­ству, раз­ви­вает в себе бла­го­дать Свя­того Духа, полу­чен­ную при кре­ще­нии. В про­тив­ном слу­чае, делая зло, чело­век теряет в той или иной сте­пени духов­ную сво­боду, грех снова полу­чает над чело­ве­ком «насиль­ствен­ную власть» (там же, 378).

При Кре­ще­нии в чело­веке вос­ста­нав­ли­ва­ются все те духов­ные силы, кото­рые были в пер­вом чело­веке, Адаме, до гре­хо­па­де­ния (146, 210). По мысли схи­ар­хи­манд­рита Иоанна (Мас­лова), при Кре­ще­нии очи­ща­ются сердце, разум, мысли, воля, и чело­век ста­но­вится «новым тво­ре­нием» (146, 210).

Объ­яс­няя про­цесс духовно-нрав­ствен­ного воз­рож­де­ния в Таин­стве Кре­ще­ния, отец Иоанн пишет, что «только Кре­ще­ние воз­рож­дает в чело­веке образ Божий», помра­чен­ный гре­хами, и «сооб­щает» ему «пер­во­на­чаль­ные дары» (там же, с. 210).

Но спа­са­ется и после Кре­ще­ния далеко не каж­дый, по той при­чине, что «хотя Кре­ще­ние и очи­щает нас от греха, но не иско­ре­няет совсем нашу клон­ность ко греху» (146, 210). В таин­стве Кре­ще­ния чело­век полу­чает начало новой жизни, «но ему необ­хо­димы и дру­гие бла­го­дат­ные дей­ствия Божии, кото­рые спо­соб­ство­вали бы его духов­ному росту» (146, 211).

Таин­ство Миропомазания

Миро­по­ма­за­ние совер­ша­ется сразу же за Кре­ще­нием. В этом Таин­стве чело­веку обильно даются силы, укреп­ля­ю­щие его на пути ко спа­се­нию (146, 210).

Таин­ство Покаяния

В Таин­стве Пока­я­ния чело­век очи­ща­ется от тех гре­хов, кото­рые он совер­шает после Кре­ще­ния. Через искрен­нее испо­ве­да­ние этих гре­хов с сокру­ше­нием сердца и через раз­ре­ше­ние свя­щен­ника эти грехи отпус­ка­ются чело­веку (146,212).

Таин­ство Свя­той Евхаристии

Без Таин­ства Свя­той Евха­ри­стии нет спа­се­ния (146, 213). «Евха­ри­стия есть тайна, в кото­рой дается нам истин­ное Тело и истин­ная Кровь Хри­ста Бога нашего под видом хлеба и вина» (351, 3–4). То есть в Боже­ствен­ной Евха­ри­стии под видом хлеба и вина при­сут­ствует Сам Спа­си­тель (146, 213).

«Свя­тые Таины сооб­щают чело­веку новое жиз­нен­ное направ­ле­ние, новый образ жизни. Если до при­ня­тия Свя­тых Таин чело­век нахо­дился во вла­сти стра­стей и поро­ков, то после их при­ня­тия он обнов­ля­ется для новой бла­го­дат­ной жизни в Боге» (146, 214). Таин­ство Свя­того При­ча­ще­ния «при­но­сит непре­станно отраду, мир, избав­ле­ние, спа­се­ние, исце­ле­ние, здра­вие, уте­ше­ние и облег­че­ние» (Св. Иоанн Крон­штадт­ский, Золо­тые слова: О зна­че­нии веры пра­во­слав­ной, СПб, 1996, сл. 5).

«Стрем­ле­ние чело­века к нрав­ствен­ному совер­шен­ству, к обнов­ле­нию внут­рен­него состо­я­ния про­сти­ра­ется не на один год и не на два, а на всю жизнь» (146, 220). Чтобы «сде­латься иным, чем прежде был, не по есте­ству, но по внут­рен­нему состо­я­нию», нужна живая, дея­тель­ная вера, нужен цело­жиз­нен­ный подвиг и пол­ное напря­же­ние всех сил и спо­соб­но­стей (146, 220, 235)

Св.Иоанн Крон­штадт­ский выде­ляет необ­хо­ди­мость и важ­ность Таинств Пока­я­ния и Евха­ри­стии для пере­хода чело­века в обнов­лен­ное состо­я­ние: «Чело­век пав­ший, рас­тлен­ный, не иначе может вос­стать и обно­виться как пока­я­нием глу­бо­ким и раз­ре­ше­нием гре­хов духов­ною вла­стью и при­ча­ще­нием Тела и

Крови Хри­сто­вой» (Св. Иоанн Крон­штадт­ский, Золо­тые слова: О нии веры пра­во­слав­ной, СПб, 1996, сл. 4). При этом выде­ляет эту мысль свя­той отец, раз­ре­ше­ние гре­хов и свя­тые Таины он дол­жен полу­чить от пра­во­слав­ного свя­щен­ника (там же, сл. 4).

Говоря о важ­но­сти Таин­ства Евха­ри­стии для Рос­сии, он пишет: «Гос­поди! Бла­го­дарю Тебя за чудеса Св. Таин, совер­ша­ю­щи­еся во мне и в народе Рус­ском еже­дневно» (там же, сл. 4).

Осталь­ные три Таин­ства (Брака, Свя­щен­ства и Еле­освя­ще­ния) рас­про­стра­ня­ются не на всех христиан.

Таин­ство Священства

Таин­ство Свя­щен­ства дается Богом через Цер­ковь посред­ством епи­скоп­ского руко­по­ло­же­ния только достой­ным лицам, про­во­дя­щим свою жизнь свято и бого­угодно. В Таин­стве Свя­щен­ства хри­сти­а­нин полу­чает власть совер­шать Таин­ства, учить и направ­лять людей по пути ко спа­се­нию. Отец Иоанн в своих тру­дах неод­но­кратно ука­зы­вает на Бого­уста­нов­лен­ность и высоту этого Таинства.

Таин­ство Брака

Таин­ство Брака — бла­го­сло­ве­ние Божие всту­па­ю­щим на путь семей­ной жизни — есть таин­ствен­ный союз мужа и жены. «Цель Брака как Таин­ства — закре­пить союз любви супру­гов, сде­лать его духов­ным, свя­щен­ным. В этом Таин­стве бра­чу­ю­щимся пода­ется Бла­го­дать Свя­того Духа, освя­ща­ю­щая и помо­га­ю­щая им в деле рож­де­ния и вос­пи­та­ния детей. Брак, пра­вильно совер­шен­ный, оста­ется в силе до конца жизни супру­гов» (146, 216).

Таин­ство Елеосвящения

В Таин­стве Еле­освя­ще­ния через пома­за­ние елеем боль­ным людям дается «остав­ле­ние гре­хов, спа­се­ние души и здра­вие тела» (146, 217).

Св. Иоанн Крон­штадт­ский сви­де­тель­ствует о том, каким обра­зом Сам Хри­стос дей­ствует во всех Таин­ствах. «Он [Хри­стос] доселе очи­щает, воз­рож­дает и обнов­ляет нас в свя­том кре­ще­нии; освя­щает и утвер­ждает бла­го­да­тью Свя­того Духа в миро­по­ма­за­нии; свя­щен­но­дей­ствует в литур­гии, как веч­ный Пер­во­свя­щен­ник… и пре­по­дает Пре­чи­стое Тело и Кровь Свою под обра­зом хлеба и вина; в пока­я­нии — Сам вни­мает нашему пока­я­нию и раз­ре­шает грехи искренне каю­щимся; в свя­щен­стве, иерар­хии или пас­тыр­стве, Он Сам про­све­щает, пасет, руко­вод­ствует, судит и нака­зует духовно сло­вес­ных овец Своих; в браке — бла­го­слов­ляет супру­же­ский союз мужа и жены к му рож­де­нию и вос­пи­та­нию детей; в еле­освя­ще­нии, как Врач душ и телес, вра­чует немощи духов­ные и телес­ные» (154, 46).

Таким обра­зом, «в Таин­ствах чело­век обнов­ля­ется» (146, 375).

Обнов­ля­ю­щее дей­ствие благодати

«Что такое бла­го­дать?», — вопро­шает св.Иоанн Крон­штадт­ский. И так отве­чает на этот вопрос. Бла­го­дать — это «сила Божия, дару­е­мая чело­веку веру­ю­щему и кре­стив­ше­муся, обнов­ля­ю­щая, освя­ща­ю­щая, про­све­ща­ю­щая» (158, ст. 1242). Свя­ти­тель Тихон Задон­ский сви­де­тель­ствует: «Без бла­го­дат­ной помощи и под­держки Сво­его Созда­теля чело­век не может про­жить ни одной минуты» (146, 214).

«Бла­го­дать Божия есть жизнь душ наших, без бла­го­дати душа наша жива быть не может» (147, 34). Чело­век сам может легко раз­вра­титься и себя погу­бить, но сам испра­вить и спа­сти себя не может (147, 36).

Именно сила бла­го­дати обнов­ляет чело­века. «Только при содей­ствии бла­го­дати в душе чело­века могут быть вос­ста­нов­лены те нрав­ствен­ные нормы и прин­ципы, кото­рые были при­сущи ей до гре­хо­па­де­ния», — такой важ­ный вывод делает отец Иоанн (Мас­лов) (146,218).

Таким обра­зом, «бла­го­дати Божией отво­дится в деле спа­се­ния чело­века пер­вен­ству­ю­щее место. Но она про­яв­ляет свое дей­ствие только тогда, когда сам чело­век отклик­нется на ее при­зыв» (146, 218).

Бла­го­дать дей­ствует, прежде всего, на центр духов­ной жизни чело­века — его сердце, обнов­ляя и очи­щая его. По образ­ному выра­же­нию свя­ти­телю Тихона, «без воз­дей­ствия бла­го­дати сердце оста­нется бес­чув­ствен­ным и ока­ме­не­лым… Оно подобно холод­ному железу; но как только сердца кос­нется бла­го­дать, оно умяг­ча­ется и ста­но­вится чистей­шим» (352, 103).

Бла­го­дать Божия — это сила, кото­рая посте­пенно ведет чело­века к нрав­ствен­ному совер­шен­ству (146, 219). С ее помо­щью чело­век вос­ста­нав­ли­вает в своей душе образ Божий. Но как дар любви и мило­сер­дия Божия, бла­го­дать не дей­ствует при­ну­ди­тель­ным обра­зом и не стес­няет сво­боду чело­века. Она побуж­дает к дела­нию добра, но не при­нуж­дает. Так что спа­се­ние или смерть души чело­века зави­сят от того, как чело­век отклик­нется на дей­ствие бла­го­дати, от его лич­ных усилий.

Обнов­лен­ное состо­я­ние чело­века, его свой­ства

Каким дол­жен быть чело­век? В чем заклю­ча­ется его нрав­ствен­ное совер­шен­ство? Каково иде­аль­ное состо­я­ние чело­века, к кото­рому каж­дый дол­жен стре­миться? Как перейти в это состо­я­ние из состо­я­ния неесте­ствен­ного, свой­ствен­ного чело­ве­че­ству после падения?

Именно эти вопросы все­гда были в цен­тре вни­ма­ния выда­ю­щихся рус­ских педа­го­гов-нра­во­учи­те­лей. Они давали ответы на них как в своих про­из­ве­де­ниях, так и самим обра­зом своей жизни.

Так, ев. Иоанн Крон­штадт­ский пишет, что «ни одна рели­гия, кроме веры пра­во­слав­ной, не может при­ве­сти чело­века к нрав­ствен­ному совер­шен­ству или свя­то­сти, что пока­зы­вает и исто­рия Церкви, и нетлен­ные, чудо­твор­ные останки св. угод­ни­ков Божиих, и див­ные подвиги свя­тых пра­во­слав­ной Церкви, кото­рыми они совер­шенно уго­дили Богу, быв еще при жизни про­зор­лив­цами и чудо­твор­цами. Так и быть должно по здра­вому смыслу: к совер­шен­ству может при­ве­сти только совер­шен­ная вера» (154, 29).

Св. Иоанн Крон­штадт­ский спе­ци­ально под­чер­ки­вает, что «только пра­во­слав­ная вера очи­щает и освя­щает осквер­нен­ное гре­хом есте­ство чело­ве­че­ское, рас­тлив­шее обнов­ляет, осо­бенно посред­ством таинств кре­ще­ния, пока­я­ния и при­ча­ще­ния; омра­чен­ное про­све­щает; оле­де­нев­шее согре­вает; омерт­вев­шее ожи­во­тво­ряет; рас­сла­бев­шее укреп­ляет; пад­шее вос­ста­нов­ляет; отча­ян­ное испол­няет надеж­дой; уны­лое уте­шает; …смя­тен­ное уми­ро­тво­ряет; изне­мог­шее укреп­ляет; лука­вое делает про­стым; злое — бла­гим; раз­вра­щен­ное исправ­ляет; алч­ное тво­рит воз­держ­ным; блуд­ное цело­муд­рен­ным; ску­пое щед­рым; безум­ное умуд­ряет; гру­бое утон­чает; пло­тя­ное оду­хов­ляет; само­лю­би­вое [делает] само­от­вер­жен­ным и все­лю­бя­щим!» (154,29).

Вот что «тво­рит в чело­веке вера пра­во­слав­ная! Хотите убе­диться в этом? Читайте исто­рии жизни свя­тых, исто­рию Церкви: и вы воочию уви­дите все эти чудеса в жизни святых.

Вы уви­дите вол­ков обра­тив­ши­мися в агн­цев, блуд­ни­ков и блуд­ниц в пра­вед­ни­ков и в рав­но­ан­гель­ных; среб­ро­люб­цев — в мило­сти­вых, сла­сто­люб­цев в воз­держ­ни­ков, людей вла­сти и зем­ного вели­чия и рос­коши уви­дите в сми­рен­ном оде­я­нии инока. Вот под­линно были истин­ные хри­сти­ане; вот ангелы во плоти; на земле — небес­ные граж­дане, и вме­сте вер­ные слуги оте­че­ства зем­ного! Вот что может делать наша вера пра­во­слав­ная с теми людьми, кото­рые искренно ее содер­жат и сле­дуют ее руко­вод­ству!» (154, 30).

«От чего же она в нас не про­из­во­дит такой спа­си­тель­ной пере­мены?», — вопро­шает св.Иоанн Крон­штадт­ский. И так отве­чает на этот вопрос. «От нашего мало­ве­рия или без­ве­рия, от лег­ко­мыс­лия, от испор­чен­но­сти и нерас­ка­ян­но­сти сердца; от уси­лив­шихся в нас и овла­дев­ших нами стра­стей, от уда­ле­ния от Церкви, оттого, что мно­гие нимало не про­ни­ка­ются духом и жиз­нью Церкви, а мно­гие — только слабо и более фор­мально, неис­кренно дер­жатся ее. От того же роди­лись у нас и все совре­мен­ные обще­ствен­ные пороки: убий­ства, само­убий­ства, …похи­ще­ние обще­ствен­ного иму­ще­ства, непо­мер­ная рос­кошь, раз­врат, мотов­ство, погоня за вся­кими чув­ствен­ными удовольствиями.

Чтоб нам быть насто­я­щими пра­во­слав­ными хри­сти­а­нами, нам, прежде всего, надобно иметь живое, посто­ян­ное обще­ние с пра­во­слав­ною Цер­ко­вью, или уча­стие в ее молит­вах, уче­нии, таин­ствах; при­лежно изу­чать свою веру и про­ни­каться и жить ее духом, руко­вод­ство­ваться ее пра­ви­лами, запо­ве­дями, уста­вами, глав­ное же — вос­ста­но­вить в себе истин­ным и глу­бо­ким пока­я­нием образ истин­ного пра­во­слав­ного хри­сти­а­нина по образу древ­них и новых свя­тых или лучше — по образу Самого Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста, гово­ря­щего: образ дах [дал] вам, да яко же Аз сотво­рих, и вы тво­рите (Ин 13,15)» (154, 30).

Таким обра­зом, именно пра­во­слав­ная вера обнов­ляет чело­века, дает воз­мож­ность нрав­ствен­ного совер­шен­ство­ва­ния (147, 150).

Свя­тей­ший Пат­ри­арх Мос­ков­ский и всея Руси Алек­сий II рас­смат­ри­вает, как рус­ские подвиж­ники-про­све­ти­тели рас­кры­вают уче­ние о «новом чело­веке», каковы свой­ства обнов­лен­ного чело­века и как они про­яв­ля­ются в окру­жа­ю­щем мире.

«Свой­ства эти, как и про­яв­ле­ния их, чрез­вы­чайно мно­го­об­разны, их невоз­можно пере­чис­лить. Однако если ука­зать хотя бы на неко­то­рые из них, то можно полу­чить на этом осно­ва­нии вер­ное пред­став­ле­ние о хри­сти­ан­ском иде­але, о кото­рой свя­ти­тель Игна­тий (Брян­ча­ни­нов) вос­кли­цает: «Какая неска­зан­ная кра­сота в Новом Адаме, Гос­поде нашем Иисусе Хри­сте!» (3,48).

Хри­стос есть Идеал… для нового чело­века, соот­вет­ственно и свой­ства Хри­стовы суть истин­ная кра­сота души хри­сти­ан­ской. Здесь речь идет, конечно, о духов­ных свой­ствах, при­об­ре­та­е­мых хри­сти­а­ни­ном в про­цессе его нор­маль­ной духов­ной жизни, жизни по Евангелию.

Про­дол­жая осве­ще­ние пути и содер­жа­ния духов­ной жизни хри­сти­а­нина, попы­та­емся ука­зать на резуль­таты этого пути, то есть на неко­то­рые плоды духа, состав­ля­ю­щие нетлен­ную кра­соту чело­века, веру­ю­щего в Бога и живу­щего по Его заповедям.

Пре­по­доб­ный Сера­фим Саров­ский (+1833) опре­де­лил цель хри­сти­ан­ской жизни как стя­жа­ние Духа Свя­того. Но все­ле­ние Духа Свя­того в чело­века обу­слов­лено чисто­тою его сердца (Мф. 5, 8; Прем 1, 4), …иначе говоря, его побе­дою над гре­хами и поро­ками, ранее гнез­див­ши­мися в сердце.

… Хри­сти­а­нин, очи­щен­ный испол­не­нием запо­ве­дей и пока­я­нием, при­об­ре­тает в душе своей осо­бый мир… «Этот мир и покой, — по слову свя­ти­теля Фео­фана Затвор­ника, — не вялое состо­я­ние без­дей­ствия, а бла­жен­ное состо­я­ние мирно живу­щей жизни» (3, 48).

Одним из след­ствий очи­ще­ния души, зримо укра­ша­ю­щих душу и тело чело­века, явля­ется осо­бая духов­ная радость. Пре­по­доб­ный Сера­фим Саров­ский был все­гда настолько пре­ис­пол­нен этим незем­ным состо­я­нием, что всех встре­чал пас­халь­ным при­вет­ствием: «Хри­стос вос­кресе!» и име­но­вал «Радость моя». А свою един­ствен­ную в кел­лии икону Божией Матери «Уми­ле­ние» он запо­ве­дал назы­вать не иначе, как «Радость всех радо­стей». Поис­тине, «от избытка сердца уста гла­го­лют» Но не явля­ется ли эта радость у свя­тых чем-то мимо­лет­ным? Нет, напро­тив, «радость и весе­лие свой­ственны душе, ощу­тив­шей ожив­ле­ние, ощу­тив­шей избав­ле­ние от плена, в кото­ром дер­жал ее грех» (3, 50).

«Суще­ствен­ная основа радо­сти хри­сти­а­нина, — пишет свя­ти­тель Фео­фан, — обнов­ле­ние пад­шего есте­ства. В воз­рож­де­нии пола­га­ется семя новой жизни, по образу вос­крес­шего Гос­пода (Рим 6, 4). Начав с сего момента ходить в обнов­лен­ной жизни, он более и более высво­бож­да­ется из уз рас­тле­ния гре­хов­ного и пре­ис­пол­ня­ется чув­ством здра­вия духов­ного. Это чув­ство почти то же, что чув­ство вос­кре­се­ния. Отсюда все­гдаш­няя радость жизни о Гос­поде» (3, 49). Дей­стви­тельно, «истин­ная доб­ро­де­тель делает чело­века счаст­ли­вым» (3, 50).

Этот вывод осо­бенно важен для педа­го­гов, кото­рые должны знать, что сде­лает счаст­ли­выми их самих и их учеников.

Конечно, «то, в чем пре­иму­ще­ственно выра­жа­ется духов­ное совер­шен­ство чело­века, чем внут­ренне жили свя­тые, есть любовь к Богу и к ближ­ним, любовь, сия­ю­щая Боже­ствен­ной красотою.

Любовь вме­щает в себя всю сово­куп­ность совер­шен­ства (Кол 3, 14). Любовь сама по себе есть пре­иму­ще­ство, с кото­рым ника­кое дру­гое срав­ниться не может, само с собою при­но­сит благо, выше кото­рого нет ни на небе, ни на земле» (3, 50).

Но при­об­ре­та­ется эта вели­чай­шая хри­сти­ан­ская доб­ро­де­тель не пря­же­нием чувств, не воз­буж­де­нием нер­вов. «Любовь рож­да­ется, — пишет свя­ти­тель Игна­тий Брян­ча­ни­нов, — от чистоты сердца, непо­роч­ной сове­сти и нели­це­мер­ной веры». То же гово­рит и свя­ти­тель Фео­фан Затвор­ник: «По мере очи­ще­ния сердца зреет любовь к Богу. Совсем чистое сердце совер­шенно любит Бога» (3, 50). А совре­мен­ный рус­ский подвиж­ник Афона ста­рец Силуан (+1938) пишет: «Своим избран­ни­кам Гос­подь дает столь вели­кую бла­го­дать, что они любо­вью обни­мают всю землю, весь мир и душа их горит жела­нием, чтобы все люди спас­лись и видели славу Гос­подню» (3, 50).

«Чрез­вы­чайно инте­рес­ную мысль выска­зы­вает свя­ти­тель Игна­тий о спо­соб­но­сти к чистой, совер­шен­ной любви не только души, но и тела, обнов­лен­ного Хри­стом. Он пишет, что до гре­хо­па­де­ния «духов­ным и свя­тым было и тело. Оно зара­зи­лось дебе­ло­стью и тле­нием по при­чине паде­ния; оно зара­зи­лось вожде­ле­ни­ями ско­то­по­доб­ными по при­чине паде­ния. Иску­пи­тель воз­вра­тил ему спо­соб­ность к вожде­ле­нию духов­ному… Телам нашим свой­ственна любовь Боже­ствен­ная» (3, 50).

«Пра­во­слав­ное уче­ние о том, что тело неотъ­ем­лемо от души участ­вует в славе пре­об­ра­жен­ного через подвиг хри­сти­а­нина, дает твер­дое осно­ва­ние для харак­те­ри­стики свя­то­сти как духов­ной силы, кото­рая делает све­то­нос­ными лики свя­тых во время молитвы.

Доста­точно при­ве­сти в каче­стве при­мера факт из жизни широко извест­ного миру пре­по­доб­ного Сера­фима Саров­ского, опи­сан­ный оче­вид­цем и собе­сед­ни­ком старца И. А. Мото­ви­ло­вым. «Тогда он взял меня весьма крепко за плечо и ска­зал мне: «Мы оба теперь, батюшка, в Духе Божием с тобою. Что же не смот­рите на меня?» Я отве­чал: «Не могу смот­реть, потому что из глаз Ваших мол­нии сып­лются. Лицо Ваше свет­лее солнца сде­ла­лось» (3, 51).

Подоб­ных слу­чаев в рус­ской житий­ной лите­ра­туре встре­ча­ется немало.

Свя­ти­тель Фео­фан пишет: «И живот­ные поко­ря­лись свя­тым, обо­няв в них волю тела Ада­мова, каков оно было до паде­ния, как объ­яс­няют повест­ву­ю­щие о сем. Это и подоб­ное сему, напри­мер рас­кры­тие зре­ния до спо­соб­но­сти видеть дале­кое и сокры­тое, слуха — до спо­соб­но­сти слы­шать пение ангель­ское, обо­ня­ния — до спо­соб­но­сти обо­нять в вещи запах стра­сти, с кото­рою она дана, дви­же­ния — до спо­соб­но­сти быть в дру­гом месте не выходя из сво­его, все это и подоб­ное, про­яв­ля­ю­ще­еся в теле свя­тых, обла­го­дат­ство­ван­ных, не нынеш­нему веку при­над­ле­жит, а буду­щему и сви­де­тель­ствует лишь о том, как ума­лено в чести и славе нынеш­нее тело наше в обыч­ном его состо­я­нии» (3, 51).

ТАКИМ ОБРАЗОМ:

  1. Хри­стос при­шел на землю, чтобы выве­сти чело­века из неесте­ствен­ного состо­я­ния — состо­я­ния паде­ния, чтобы спа­сти его (121, 1123). Однако выйти из неесте­ствен­ного состо­я­ния могут только те, кто будет веро­вать во Хри­ста и в своей жизни вопло­щать Его уче­ние. Спа­се­ние зави­сит от соб­ствен­ной воли чело­века. «Хотя иску­пи­тель­ным подви­гом Хри­ста чело­век и оправ­дан пред Богом, это еще не гаран­ти­рует ему спа­се­ние, т.к. оно зави­сит от того, куда чело­век напра­вить свою сво­бод­ную волю» (146, 194).
  2. Свой­ства нового (обнов­лен­ного) человека:

-        душев­ный мир и покой как плод иско­ре­не­ния гре­хов и поро­ков (215, 49);

-       духов­ная радость и весе­лие: «Суще­ствен­ная основа радо­сти хри­сти­а­нина — обнов­ле­ние пад­шего есте­ства»; «истин­ная доб­ро­де­тель делает чело­века счаст­ли­вым» (215, 49–50);

-       имеет горя­чую любовь, объ­ем­лю­щую всех, дру­зей и вра­гов, сердце, жаж­ду­щее всем добра, бла­го­склон­ность к про­ся­щим, мило­сер­дие к бед­ным, состра­да­ние к страж­ду­щим, милость, бла­гость и снис­хож­де­ние ко всем, сми­ре­ние, кро­тость и дол­го­тер­пе­ние, чистоту и цело­муд­рие (121, 1162- 1163);

-       ко всем про­сто­сер­де­чен, не отве­чает злом на зло и доса­жде­нием на доса­жде­ние, делает добро тем, кто его нена­ви­дит, тру­дится для пользы ближ­него, поле­зен обще­ству (121, 1162- 1163); разум свой и все свои уси­лия направ­ляет на «сози­да­ние пользы» окружающих;

-        Еван­ге­лие есть изоб­ра­же­ние свойств нового чело­века (104, 106).

  1. «При воз­не­се­нии на небо Иисус Хри­стос воз­нес с собой и чело­ве­че­скую при­роду, при­няв ее навсе­гда в тес­ное соеди­не­ние с Боже­ствен­ной. Своим воз­не­се­нием Спа­си­тель мира предо­ста­вил всем людям воз­мож­ность духов­ного совер­шен­ство­ва­ния» (146, 197).

После иску­пи­тель­ного подвига Хри­ста для чело­века откры­лась воз­мож­ность вос­ста­но­вить спо­соб­но­сти, кото­рые у него были в пер­во­быт­ном состо­я­нии, воз­ро­дить образ Божий, кото­рый был чело­веку дан. Вос­со­зда­вая чело­века в «новую тварь», Спа­си­тель чело­ве­че­ства не только воз­вра­тил его в есте­ствен­ное состо­я­ние, но и «паче (больше) преж­него пре­воз­нес» и «почтил» его (146, 195). Таким обра­зом, Хри­стос при­шел, чтобы «пере­ме­нить неесте­ствен­ность нашу на есте­ствен­ность», чтобы спа­сти нас (262, 164).

Что же такое спасение?

Спа­се­ние — жизнь веч­ная (121, 350). Спа­се­ние — очи­ще­ние чело­века от греха, нрав­ствен­ное его обнов­ле­ние. Отец Иоанн дает также сле­ду­ю­щее опре­де­ле­ние этого слова: «Спа­се­ние души есть не что иное, как очи­ще­нии ее от стра­стей, насаж­де­ние в ней доб­рых хри­сти­ан­ских чув­ство­ва­ний, под­го­тов­ле­ние ее к тому, чтобы она сде­ла­лась хра­мом Духа Божия» (122, 89). Спа­се­ние — это не один момент в жизни чело­века, а «все­жиз­нен­ный подвиг, состо­я­щий в ком­плексе доб­рых дел и наме­ре­ний» (141, 123). «Спа­се­ние — дли­тель­ный посто­ян­ный про­цесс внут­рен­ней борьбы и работы над самим собой» (146, 306). Спа­се­ние — духовно-жиз­нен­ный про­цесс (146, 5), име­ю­щий две сто­роны: объ­ек­тив­ную и субъ­ек­тив­ную. К объ­ек­тив­ной сто­роне отно­сится все то, что дает для спа­се­ния чело­веку Бог, к субъ­ек­тив­ной — все то, что зави­сит от чело­века. Об объ­ек­тив­ной сто­роне спа­се­ния кратко ска­зано в дан­ном раз­деле, о его субъ­ек­тив­ной сто­роне речь пой­дет в раз­деле 1.2.

Уче­ние, опи­сы­ва­ю­щее этот духовно-жиз­нен­ный про­цесс — уче­ние о спа­се­нии. Хри­сти­ан­ская педа­го­гика при­звана научить чело­века, как спа­саться и спа­стись, как перейти из неесте­ствен­ного состо­я­ния в есте­ствен­ное, обнов­лен­ное. Она учит, какие лич­ные уси­лия дол­жен сде­лать чело­век для сво­его спасения.

[Стрем­ле­ние чело­века пре­об­ра­зиться, перейти в обнов­лен­ное состо­я­ние, про­сти­ра­ется не на один год и не на два, а на всю жизнь. Здесь тре­бу­ется живая, дея­тель­ная вера и цело­жиз­нен­ный подвиг. ДЛЯ СТРАНИЦЫ 52].

ПЕРЕХОД В ОБНОВЛЕННОЕ СОСТОЯНИЕ, КАК ДЛИТЕЛЬНЫЙ ПРОЦЕСС РАБОТЫ ЧЕЛОВЕКА НАД САМИМ СОБОЙ. СУБЪЕКТИВНАЯ СТОРОНА ПРОЦЕССА СПАСЕНИЯ

Уче­ние о спа­се­нии сви­де­тель­ствует о том, что Бог даро­вал чело­веку все необ­хо­ди­мые усло­вия и сред­ства для того, чтобы тот смог осу­ще­ствить цель своей жизни — перейти из негод­ного, невер­ного состо­я­ния в состо­я­ние есте­ствен­ное, новое, чтобы он смог стать доб­рым, чест­ным, вер­ным чело­ве­ком, чело­ве­ком с новыми умом, серд­цем, чув­ствами. Все, что дано чело­веку Богом для спа­се­ния — объ­ек­тив­ная сто­рона про­цесса спасения.

Вме­сте с тем, чтобы вос­поль­зо­ваться этими дарами, чело­веку необ­хо­димо самому хотеть спа­се­ния, необ­хо­димо напра­вить свою волю к раз­ви­тию своих духов­ных сил. Свя­тей­ший Пат­ри­арх Мос­ков­ский и Всея Руси Алек­сий II пишет: «С одной сто­роны, чело­век уже пре­кра­сен, по замыслу сво­его Творца, в самом тво­ре­нии и еще более велик по Искуп­ле­нии, как полу­ча­ю­щий состо­я­ние «выше­есте­ствен­ное». Но, с дру­гой сто­роны, согре­шив, чело­век нис­пал до «про­ти­во­есте­ствен­ного» состо­я­ния, в кото­ром и пре­бы­вает доныне. Эта поляр­ность реаль­но­сти жизни и реаль­но­сти иде­ала и явля­ется сти­му­лом к осу­ществ­ле­нии пер­вой, исход­ной добродетели…

Цар­ство Божие, иде­аль­ное состо­я­ние чело­века, дости­га­ется не про­стым актом любви и все­мо­гу­ще­ства Божия, но и тру­дами упо­треб­ля­ю­щих уси­лие к дости­же­нию сво­его спа­се­ния… подвиг, понуж­де­ние себя к добру, рас­ка­я­ние в гре­хах осво­бож­дают чело­века от вла­сти греха, изме­няют его и делают спо­соб­ным к вос­при­я­тию бла­го­дати Божией, все­ис­це­ля­ю­щей, про­све­ща­ю­щей, очи­ща­ю­щей кра­соту образа ото всех болез­нен­ных насло­е­ний (Мф. 11,12)» (3, 50).

Жела­ние спа­се­ния, по уче­нию свя­тых отцов, — одно из необ­хо­ди­мых его усло­вий. Про­бу­дить в ребенке жела­ние стать лучше, под­дер­жать это жела­ние и под­дер­жи­вать его на про­тя­же­нии всех лет жизни — вот задача пра­во­слав­ной педа­го­гики. Однако одного жела­ния еще недо­ста­точно, для сво­его спа­се­ния чело­век дол­жен при­ла­гать лич­ные уси­лия, усердие.

Таким обра­зом, пере­ход в обнов­лен­ное состо­я­ние — это глу­бо­кий духов­ный про­цесс, необ­хо­димо пред­по­ла­га­ю­щий вза­и­мо­дей­ствие Боже­ствен­ной бла­го­дати и лич­ных уси­лий чело­века. Обра­тимся, таким обра­зом, к субъ­ек­тив­ной сто­роне про­цесса спасения.

1.2.1. Лич­ное уча­стие чело­века в раз­ви­тии всех своих духов­ных сил. Фор­ми­ро­ва­ние и укреп­ле­ние добродетелей

Как обра­зу­ется у чело­века жела­ние совер­шен­ство­ва­ния, внут­рен­него воз­рас­та­ния? Свя­тые отцы сви­де­тель­ствуют, что чело­век дол­жен уви­деть, сколь пре­крас­ными могут стать его свой­ства и спо­соб­но­сти в буду­щем и насколько они плохи, огра­ни­чены в его насто­я­щем состоянии.

Такие доб­ро­де­тели, как вера, надежда, любовь, мило­сер­дие, страх Божий и дру­гие, поз­во­ляют сфор­ми­ро­вать поня­тие о совер­шен­ном чело­веке, помо­гают уви­деть, каким он дол­жен быть на самом деле. «Если мы рас­смат­ри­ваем чело­века в иде­але, — какое он пре­вос­ход­ное созда­ние!..», — пишет один из педа­го­гов про­шлого (64, 5). Пока­зать ребенку , этот идеал, про­бу­дить у него жела­ние сле­до­вать ему — вот пер­вая забота пра­во­слав­ного педагога.

В Своей Лич­но­сти, в Своей жизни и дея­тель­но­сти Хри­стос вопло­тил тот высо­чай­ший при­мер, стре­миться к кото­рому — цель жизни каж­дого (146, 223). Стрем­ле­ние к совер­шен­ству побуж­дает чело­века сле­до­вать уче­нию и жизни Хри­ста как под­лин­ному кри­те­рию добра, иде­алу духов­ного совер­шен­ства (146, 223). «Нрав­ствен­ное совер­шен­ство есть сово­куп­ность доб­ро­де­те­лей» (146, 248). Сле­до­ва­тельно, чело­век, стре­мя­щийся к совер­шен­ство­ва­нию, дол­жен под­ра­жать Хри­сту в доб­ро­де­те­лях (121, 307). «Доб­ро­де­тели делают при­роду чело­века досто­чти­мой», вос­ста­нав­ли­вают его есте­ствен­ное состо­я­ние (154, 15).

Что же такое доб­ро­де­тель? Доб­ро­де­тель — это «вся­кое слово, дело и мысль», соот­вет­ству­ю­щая неиз­мен­ным нрав­ствен­ным нор­мам и прин­ци­пам, соглас­ная запо­ве­дям. «Доб­ро­де­тель — это истин­ная чело­ве­че­ская цен­ность. Духов­ное совер­шен­ство­ва­ние невоз­можно без при­об­ре­те­ния доб­ро­де­те­лей, их укреп­ле­ния, обу­че­ния им» (Симф., ?). Более того, опы­том своей жизни свя­тые отцы познали, что «истин­ная доб­ро­де­тель направ­ляет жизнь чело­века к сча­стью и бла­жен­ству» (345, 154). На фор­ми­ро­ва­ние у уча­щихся доб­ро­де­те­лей дол­жен быть направ­лен весь учебно-вос­пи­та­тель­ный процесс.

Каковы эти доб­ро­де­тели? Каким обра­зом их можно при­об­ре­тать, укреп­лять? Как им можно обу­чать и обу­чаться? Об этом и пой­дет речь далее.

Рас­смот­рим доб­ро­де­тели в кон­тек­сте труда схи­ар­хи­манд­рита Иоанна (Мас­лова) «Свя­ти­тель Тихон Задон­ский и его уче­ние о спа­се­нии», в кото­ром про­ана­ли­зи­ро­ваны все доб­ро­де­тели в из вза­и­мо­связи, рас­крыт про­цесс обнов­ле­ния при­роды чело­века в резуль­тате фор­ми­ро­ва­ния добродетелей.

Вера

«Еван­ге­лие при­зы­вает чело­века верить в истин­ность уче­ния Хри­стова, при­зы­вает его сле­до­вать уче­нию и жизни Спа­си­теля мира как под­лин­ному кри­те­рию добра, иде­алу духов­ного совер­шен­ства, оно пред­ла­гает всем жаж­ду­щим спа­се­ния познать истину во Хри­сте, и Гос­подь подает им в помощь для этого Свою благодать.

Вера, таким обра­зом, в началь­ной ста­дии сво­его раз­ви­тия есть позна­ние истины во Хри­сте, Боже­ствен­ный дар чело­веку, кото­рый он дол­жен тща­тельно сохра­нять и раз­ви­вать» (146,223).

Отец Иоанн отме­чает, что под сло­вом «позна­ние» необ­хо­димо пони­мать вос­при­я­тие умом вещей, не под­ле­жа­щих непо­сред­ствен­ному наблюдению.

Вме­сте с тем, чтобы истины веры были дей­ственны и вос­при­ни­ма­емы умом, они должны, прежде всего, найти отклик в душе чело­века, запе­чат­леться в его сердце, вызвать жела­ние жить во Хри­сте и со Хри­стом. Только в таком слу­чае хри­сти­а­нин смо­жет пра­вильно идти по спа­си­тель­ному пути (146,224).

Как дви­жу­щая сила нрав­ствен­ного роста хри­сти­а­нина, вера непре­менно про­яв­ля­ется во всех его внеш­них дей­ствиях и поступ­ках, учит чело­века сохра­нять бла­го­че­стие и быть доб­ро­де­тель­ным в любых жиз­нен­ных усло­виях. Совер­шен­ная вера подви­гает его к стрем­ле­нию жить по нача­лам Боже­ствен­ных запо­ве­дей. Духов­ное совер­шен­ство чело­века, его спа­се­ние немыс­лимо без совер­шен­ной веры.

«По зако­нам духов­ной жизни, доб­рые дела рас­кры­вают и укреп­ляют веру, делая ее все более и более дей­ствен­ной и совер­шен­ной» (146, 224).

«Истин­ная вера, усво­ен­ная умом и серд­цем, вос­при­ня­тая всем суще­ством чело­века, — пишет отец Иоанн, — явля­ется все­объ­ем­лю­щим руко­вод­ству­ю­щим прин­ци­пом жизни хри­сти­а­нина, про­ни­кает все силы его и спо­соб­но­сти. На этой ста­дии сво­его раз­ви­тия вера ока­зы­вает реши­тель­ное вли­я­ние на волю чело­века. Это вли­я­ние про­яв­ля­ется в акте созна­тель­ного и сво­бод­ного устрем­ле­ния веру­ю­щего по пути к веч­но­сти. Хри­сти­а­нин ста­но­вится неза­ви­си­мым от всего гре­хов­ного, чуж­дого и враж­деб­ного его под­линно бого­по­доб­ному суще­ству» (146, 225).

Рас­кры­вая при­чины оску­де­ния веры, отец Иоанн ука­зы­вает, что этот духов­ный недуг зарож­да­ется в уме и сердце чело­века. Мера оску­де­ния веры, как пра­вило, опре­де­ляет и сте­пень гре­хов­ного паде­ния. Те, кото­рые испо­ве­дуют имя Божие, посе­щают храм Божий, но не живут по вере, не могут назы­ваться христианами.

«Вот почему каж­дый хри­сти­а­нин дол­жен про­яв­лять посто­ян­ные уси­лия для укреп­ле­ния веры. Эти уси­лия, в первую оче­редь, должны быть направ­лены на рас­кры­тие при­род­ных свойств чело­ве­че­ской души, како­выми явля­ются совесть и страх Божий» (146, 226).

Спо­соб­ствуют охла­жде­нию в душе хри­сти­а­нина веры в Бога, по мне­нию схи­ар­хи­манд­рита Иоанна, внеш­ние гре­хов­ные увле­че­ния. Сле­дует особо осте­ре­гаться еще более пагуб­ных внут­рен­них при­вы­чек, не при­леп­ляться серд­цем к мир­ским вещам, славе, богат­ству и поче­стям вре­мен­ной жизни.

Искрен­няя и живая вера в Иску­пи­теля нераз­рывно свя­зана со сми­ре­нием, кото­рое есть плод пока­ян­ного обра­ще­ния к Богу, сер­деч­ной скорби и печали о своих грехах.

«Важ­ным сред­ством, укреп­ля­ю­щим веру, явля­ется чте­ние Свя­щен­ного Писа­ния, кото­рое насы­щает душу хри­сти­а­нина небес­ной пищей, побуж­дает к посто­ян­ному трез­ве­нию и борьбе с гре­хов­ными наклон­но­стями и вра­гом спа­се­ния — Диа­во­лом» (146, 226). Чте­ние Свя­щен­ного Писа­ния должно соеди­няться с молит­вой: если вера есть дар Божий, то сохра­нить его можно только с Божией помо­щью. «С молит­вой нераз­рывно свя­зано бого­мыс­лие, кото­рое есть бла­го­че­сти­вое раз­мыш­ле­ние о тай­нах Боже­ствен­ного домо­стро­и­тель­ства, Пре­муд­ро­сти, бла­го­сти, любви Божией к пад­шему чело­ве­че­ству» (146, 227).

Осо­бенно укреп­ляет веру при­ча­ще­ние Свя­тых Хри­сто­вых Таин. «Свя­тое При­ча­стие не только слу­жит сохра­не­нию пра­вой веры, но и явля­ется самым дей­ствен­ным сред­ством ее совер­шен­ство­ва­ния. Достой­ное при­ня­тие Свя­тых Таин Хри­сто­вых ожи­во­тво­ряет душу хри­сти­а­нина» (146, 227).

«Вера, заклю­чает отец Иоанн, явля­ется одной из глав­ных и осно­во­по­ла­га­ю­щих хри­сти­ан­ских доб­ро­де­те­лей, так как без веры во Хри­ста невоз­можно спа­се­ние чело­века. Вера есть дви­жу­щая сила духов­ной жизни чело­века, она же явля­ется и осно­ва­нием, на кото­ром стро­ится зда­ние хри­сти­ан­ских доб­ро­де­те­лей. Спа­се­ние чело­века, таким обра­зом, воз­можно лишь при все­сто­рон­нем воз­дей­ствии веры на лич­ность чело­века и ее нераз­рыв­ном един­стве с дру­гими хри­сти­ан­скими доб­ро­де­те­лями» (146, 227).

Для того, чтобы укре­пить веру в сердце уче­ника с тем, чтобы она посто­янно при­но­сила «плоды» и стала осно­во­по­ла­га­ю­щим прин­ци­пом его жизни, педа­гогу необ­хо­димо пом­нить следующее.

  1. Глав­ный принцип пра­во­слав­ной педа­го­гики: «Прежде научить вере, потом — дру­гим нау­кам» (147, 189).
  2. При воз­дей­ствия на ум ребенка, необ­хо­димо пом­нить, что пер­вое тре­бо­ва­ние к настав­ле­нию в вере — это ясность. Вос­пи­та­тель, педа­гог дол­жен доно­сить до детей «совер­шенно вер­ные и ясные поня­тия» (64,319).
  3. Необ­хо­димо по воз­мож­но­сти воз­дей­ство­вать на ум и сердце ребенка одновременно.
  4. Не только на спе­ци­аль­ных заня­тиях гово­рить детям об этом. Роди­тели и вос­пи­та­тели должны быть внут­ренне про­ник­нуты духом истин­ной веры, «все воз­во­дить к ней как глав­ному источ­нику чело­ве­че­ского сча­стья, и все свои суж­де­ния и поступки под­чи­нять ее пра­ви­лам» (64, 318).
  5. Настав­ляя детей в вере, необ­хо­димо дей­ство­вать и на ум, и на сердце, одно­сто­рон­ность здесь осо­бенно вредна.
  6. Пре­по­да­вая истины веры, необ­хо­димо, насколько это воз­можно, больше дей­ство­вать на сердце: «что для сердца нашего сде­ла­лось дра­го­цен­ным и обра­ти­лось в потреб­ность, того мы обык­но­венно долго не забы­ваем и не поз­во­ляем себе пере­тол­ко­вы­вать» (64, 321).
  7. Необ­хо­димо наблю­дать, чтобы вос­пи­тан­ник не доволь­ство­вался одними чув­ство­ва­ни­ями, но все, в чем он убеж­ден и чем про­ник­нуто его сердце, пока­зы­вал на деле в бла­го­че­сти­вой, доб­ро­де­тель­ной жизни (64, 292 — 293, 318 — 321).

В завер­ше­нии этой ста­тьи мы при­во­дим слова св. Иоанна Крон­штадт­ского, сви­де­тель­ству­ю­щими о зна­че­нии веры не только в жизни отдель­ного чело­века, но и в жизни Рос­сии: «Научись, Рос­сия, веро­вать в пра­вя­щего судь­бами мира Бога, учись у твоих свя­тых пред­ков вере, муд­ро­сти и муже­ству… Гос­подь вве­рил нам, рус­ским, вели­кий спа­си­тель­ный талант пра­во­слав­ной веры… Вос­стань же, рус­ский чело­век!» (157, 297).

Любовь к Богу и ближнему

Любовь к Богу и ближ­нему Иисус Хри­стос назвал наи­боль­шей запо­ве­дью. Только любовь может при­ве­сти хри­сти­а­нина к нрав­ствен­ному совер­шен­ству и удо­сто­ить его еди­не­ния с Богом. Именно ради этой цели был создан чело­век, ради этого при­шел на землю и иску­пил род чело­ве­че­ский Гос­подь Иисус Хри­стос, к этой цели направ­лены все пра­вила хри­сти­ан­ской жизни (146,227).

По своей сущ­но­сти, счи­тает отец Иоанн, любовь неопре­де­лима сло­вами, потому что она имеет Боже­ствен­ное про­ис­хож­де­ние. Это — плод духов­ный и дело Свя­того Духа; познать любовь могут только те, кто вку­сил ее сла­до­сти (146, 230).

Любовь к Богу и ближ­нему явля­ется осно­вой и глав­ным руко­вод­ству­ю­щим нача­лом хри­сти­ан­ской нрав­ствен­но­сти. Все дру­гие хри­сти­ан­ские доб­ро­де­тели выте­кают из любви. Без бла­го­дат­ного оду­хо­тво­ре­ния любви невоз­можна ника­кая хри­сти­ан­ская дея­тель­ность. Вся­кое доб­рое дело хри­сти­а­нина, не име­ю­щего в себе любви, вме­ня­ется ни во что. Одна любовь бывает спо­собна пре­об­ра­зо­вать и изме­нить к луч­шему все сто­роны чело­ве­че­ской жизни. Иисус Хри­стос и его свя­тые апо­столы своим уче­нием и жиз­нью засви­де­тель­ство­вали эту любовь пред всем миром (146, 227–228).

Именно любовь опре­де­ляет и обу­слов­ли­вает все сто­роны отно­ше­ний чело­века к Богу и Бога к человеку.

«Бог любит чело­века, — сви­де­тель­ствует отец Иоанн, — хоть он и отсту­пил от Него. Любовь Божия к чело­веку в том, что Бог посто­янно про­мыш­ляет о чело­веке. Любовь Божия свела Сына Божия на землю и побу­дила все пре­тер­петь. Любовь Божия к чело­веку в том, что Сын Божий вопло­тился и пострадал.

Любовь Божия откры­лась в стра­да­ниях Хри­сто­вых. Все люди делают что-то ради своей пользы, но Гос­подь иску­пил чело­века из-за любви к нему. Бог есть едина любовь. Никто не может объ­яс­нить сте­пень этой любви» (121,453–457).

Боже­ствен­ная любовь вос­ста­нав­ли­вает в чело­веке образ Божий, содей­ствует спа­се­нию чело­века. Чело­век может отклик­нуться на нее или отверг­нуть ее. Любить Бога побуж­дает хри­сти­а­нина, прежде всего, Его бла­гость, пре­вос­хо­дя­щая вся­кий разум и поня­тие, а также мно­же­ство бла­го­де­я­ний Божиих, про­яв­лен­ных к роду чело­ве­че­скому. Чело­века к любви побуж­дает Сам Г осподь. Бог есть высо­чай­шая Любовь, Кра­сота и Добро, и все эти каче­ства Г осподь по своей бла­го­сти вло­жил в чело­века при его творении.

Чело­век отсту­пает от любви к Богу порой по сво­ему про­из­во­ле­нию, забве­нию, нера­де­нию. Но Оте­че­ская любовь посы­лает чело­веку бед­ствия, болезни, стра­да­ния, желая отве­сти его от пути неправды.

Сле­до­ва­тельно, не должно сето­вать и роп­тать при тяже­лых жиз­нен­ных испы­та­ниях, а сле­дует бла­го­да­рить за них Гос­пода. «Счаст­лив тот, — пишет отец Иоанн, — кто в нахо­дя­щих бед­ствиях усмат­ри­вает нака­зу­ю­щую и вме­сте с тем любя­щую дес­ницу Гос­пода. Такое отно­ше­ние к скор­бям поз­во­ляет чело­веку идти по пути нрав­ствен­ного совер­шен­ство­ва­ния» (146, 395).

Самым суще­ствен­ным при­зна­ком, пло­дом и след­ствием любви к Богу явля­ется любовь к ближ­ним. Любовь к ближ­ним — это пол­ное отра­же­ние любви к Богу. Отсюда оче­видно, что тот, кто не любит ближ­него, тот не любит и Бога.

Реаль­ная любовь к ближ­нему заклю­ча­ется в том, чтобы хри­сти­ане «носили немощи друг друга» (146, 227), про­щали обиды, нане­сен­ные самолюбию.

Любовь делает чело­века само­от­вер­жен­ным и дает ему силу при­не­сти всего себя в жертву Богу и людям. Любовь силь­нее смерти, потому что она явля­ется бла­го­дат­ной силой Божией, дей­ству­ю­щей в чело­веке (141, 149–152).

Отец Иоанн заме­чает, что совер­шен­ство дости­га­ется чело­ве­ком не сразу, для этого нужен цело­жиз­нен­ный подвиг и пол­ное напря­же­ние всех сил и спо­соб­но­стей. Вели­чай­шую услугу ока­зы­вает в этом дела­нии само­по­жерт­во­ва­ние и при­нуж­де­ние, посред­ством кото­рых хри­сти­а­нин смо­жет достичь выс­шего дара любви не только к своим доб­ро­же­ла­те­лям, но и к тем, кто бывает злобно настроен про­тив него. Истинно любя­щему хри­сти­а­нину свой­ственна любовь к вра­гам. Назна­че­ние хри­сти­а­нина состоит в том, чтобы поко­рять духу гре­хов­ное есте­ство, зло побеж­дать любо­вью (146,235–236).

Для стя­жа­ния любви, по сло­вам схи­ар­хи­манд­рита Иоанна, необ­хо­димо, чтобы все мысли, чув­ства, все наме­ре­ния и вся дея­тель­ность хри­сти­а­нина соот­вет­ство­вали воле Божией (146, 237).

Любовь как союз совер­шен­ства непо­сред­ственно свя­зана с бла­го­дат­ным устро­е­нием духов­ной жизни чело­века, со всеми доб­ро­де­те­лями, кото­рые, раз­ви­ва­ясь и совер­шен­ству­ясь, в свою оче­редь, закан­чи­ва­ются любо­вью (146, 237).

Педа­гог в своей дея­тель­но­сти дол­жен учи­ты­вать следующее.

  1. «Стре­мя­щейся при­об­ре­сти истин­ную любовь, напрв­ляет все свои уси­лия к под­ра­жа­нию Богу и Его спа­си­тель­ным нра­вам, т.е. ста­ра­ется быть крот­ким, тер­пе­ли­вым незлоб­ли­вым и мило­сти­вым (146, 232).
  2. «Любя­щее сердце непре­рывно бла­го­да­рит Бога за Его бес­ко­неч­ные мило­сти» (146,231). Нужно научить детей за все бла­го­да­рить Бога.

Чув­ство бла­го­дар­но­сти рож­да­ется от раз­мыш­ле­ний о Божиих благодеяниях.

  1. Для стя­жа­ния любви чело­веку необходимо:

-     очи­ститься от гре­хов­ной порчи;

-     пере­стать руко­вод­ство­ваться не своим огра­ни­чен­ным умом, но во всем руко­вод­ство­ваться только све­том слова Божия;

-     отка­заться от своей гре­хов­ной воли и жить и дей­ство­вать по воле Божией;

«необ­хо­димо, стобы все мысли, чув­ства, наме­ре­ния и вся дея­тель­ность чело­века соот­вет­ство­вали воле Божией» (146,237).

Мило­сер­дие

Хри­сти­ан­ское мило­сер­дие — доб­ро­де­тель, неиз­менно сопут­ству­ю­щая любви, как теп­лота огню. «Это — осо­бое чув­ство, име­ю­щее своим источ­ни­ком Бога и кото­рое выра­жа­ется в доб­роте, бла­го­же­ла­тель­но­сти, состра­да­нии к ближ­ним, в дол­го­тер­пе­нии к согре­ша­ю­щим и про­ще­нии обид вра­гам» (146, 237).

Отец Иоанн учит, что если чело­век не имеет в себе мило­сер­дия, то он не только лишен любви, но и хри­сти­ан­ского духа.

«Если любовь выше всех доб­ро­де­те­лей, а мило­сер­дие есть выра­же­ние любви, — пишет он, — то оно одно (мило­сер­дие) хода­тай­ствует перед Богом и про­сит у Него мило­сти для бла­го­де­теля. Богу бывает любез­нее не тот чело­век, кото­рый упраж­ня­ется только в молитве, но тот, кто стя­жал в своем сердце и мило­сер­дие, потому что молитва без мило­стыни — как голос, вопи­ю­щий в пустыне, или дерево без пло­дов. И какую бы милость ни ока­зал хри­сти­а­нин ближ­нему, Гос­подь при­ни­мает ее как ока­зан­ную Ему Самому» (146, 237–238).

«Осо­бенно боль­шое зна­че­ние эта доб­ро­де­тель будет иметь на Страш­ном суде Хри­сто­вом, когда участь чело­века будет опре­де­ляться в зави­си­мо­сти от того, имел ли он в своей душе плод любви — мило­сер­дие, или нет» (2, 343). Свя­ти­тель Тихон Задон­ский заме­чает, что, «если кто хочет, чтобы его любили, не оби­жали и помо­гали в зем­ной жизни, то все это он прежде пусть испол­нит сам». В такой настро­ен­но­сти — вся «хри­сти­ан­ская наука», и изу­чать ее чело­век дол­жен «от мла­ден­че­ства до смерти» (146, 238).

По мысли схи­ар­хи­манд­рита Иоанна (Мас­лова), «доб­ро­де­тель мило­сер­дия не должно пони­мать в узком смысле как только лишь ока­за­ние мате­ри­аль­ной помощи нуж­да­ю­щимся, она вклю­чает в себя и духов­ную под­держку ближ­него, ибо чело­век состоит из двух частей: души и тела. Сле­до­ва­тельно, и милость, ему ока­зы­ва­е­мая, также должна быть дво­я­кой: душев­ной и телесной.

Дела мило­сер­дия, отно­ся­щи­еся к телес­ной жизни, выра­жа­ются в том, чтобы накор­мить голод­ного, одеть нагого, увра­че­вать боль­ного, помочь чело­веку в нужде, тру­дах и опас­ных для жизни и здо­ро­вья обсто­я­тель­ствах и т.д. Дела мило­стыни духов­ной про­яв­ля­ются в том, чтобы наста­вить на путь истины заблуж­да­ю­ще­гося, отвлечь чело­века от греха, испра­вить пороч­ного, утвер­дить колеб­лю­ще­гося среди иску­ше­ний, уте­шить скор­бя­щего, снис­хо­дить к немо­щам сла­бых (но без потвор­ства стра­стям и поро­кам), про­щать оскорб­ле­ния, обиды, молиться о спа­се­нии ближ­него» (146,238–239).

Как под­чер­ки­вает отец Иоанн, «хри­сти­ан­ское мило­сер­дие должно быть нели­це­мер­ным и посто­ян­ным, осо­бенно в отно­ше­нии к бра­тьям по вере, ибо все веру­ю­щие во Хри­ста состав­ляют как бы один орга­низм, суть члены одного тела».

Эта вза­им­ная помощь в деле спа­се­ния имеет огром­ное зна­че­ние, поскольку все хри­сти­ане, состав­ляя на земле воин­ству­ю­щую Цер­ковь — еди­ный брат­ский союз, должны, подобно вои­нам, вести брань с духами злобы. Как и в живом орга­низме, если какой-либо член не живет общей жиз­нью со всем телом, то посте­пенно отми­рает и отпа­дает или его отсе­кают, так и чело­век, не име­ю­щий мило­сер­дия к людям, уда­ля­ется от Церкви Хри­сто­вой и, сле­до­ва­тельно, уми­рает духовно (146,239–240).

Для вос­пи­та­ния этой доб­ро­де­тели педа­гогу необ­хо­димо следующее.

  1. Вну­шить детям, что чело­век дол­жен на про­тя­же­нии всей своей жизни посто­янно «упраж­няться в мило­сер­дии», про­яв­лять заботу о дру­гом чело­веке вплоть до само­по­жерт­во­ва­ния. Такая забота сде­лает сердце сострадательным.
  2. Необ­хо­димо также вну­шить детям, что добро нужно делать без ожи­да­ния от этого выгоды или похвалы, с усер­дием и сер­деч­ным расположением.
  3. Ока­зы­вая милость, ребе­нок дол­жен вся­че­ски осте­ре­гаться само­мне­ния, тще­сла­вия и пре­воз­но­ше­ния, потому что они обес­це­ни­вают сде­лан­ное (146, 240).

Страх Божий

По мысли свя­тых отцов, страх Божий - начало спа­се­ния: про­ник­нув в сердце чело­ве­че­ское, он про­буж­дает от сна гре­хов­ного, настав­ляет на путь обра­ще­ния к Богу, все­ляет стрем­ле­ние очи­ститься от стра­стей и жить по запо­ве­дям Гос­под­ним (146, 241).

Страх Божий удер­жи­вает душу от мно­гих гре­хов­ных пополз­но­ве­ний и направ­ляет ее по пути нрав­ствен­ного совершенствования.

Отец Иоанн пишет, что хри­сти­а­нин, стре­мя­щийся при­об­ре­сти страх Божий, подо­бен домо­стро­и­телю «бла­го­ра­зум­ному, кото­рый построил дом свой на камне» (Мф. 7,24), то есть на твер­дом осно­ва­нии. Такому чело­веку дается духов­ный разум (122, 118–119).

Ссы­ла­ясь на свя­тых отцов, отец Иоанн пишет: «Вез­де­при­сут­ствие Бога научает страху Божию. Страх Божий явля­ется даром свыше. Почи­та­ние Бога тре­бует, чтобы к Нему отно­си­лись со стра­хом. Если роди­те­лей своих слу­шаем, как не убо­имся Отца Небес­ного. Если стра­шимся вре­мен­ного, тем более необ­хо­димо стра­шиться веч­ного муче­ния и смерти. Когда страха веч­ного муче­ния нет, тогда страх вре­мен­ный душу опу­сто­шает. Страху Божию бла­го­дать научает» (121, 994‑1001).

Доб­ро­де­тель страха Божия, как и любая дру­гая, имеет раз­ные сту­пени раз­ви­тия. Пер­во­на­чально она осно­вы­ва­ется на созна­нии неот­вра­ти­мо­сти и неиз­беж­но­сти пра­вед­ного суда Божия, на чув­стве боязни буду­щих веч­ных стра­да­ний за грехи. Это пер­во­на­чаль­ное воз­дер­жа­ние чело­века от греха лишь из боязни быть нака­зан­ным Богом посте­пенно при­во­дит его к дости­же­нию сынов­него страха перед Богом. Посто­ян­ное укло­не­ние от зла и греха посте­пенно пере­хо­дит в твер­дый навык уго­ждать Богу. Это делает чело­века спо­соб­ным к при­ня­тию бла­го­дати Божией, кото­рая еще более утвер­ждает его в доб­ро­де­тели страха Божия, научает его уже не только укло­няться от зла, но и делать добро (Пс. 33, 15) (146, 241).

Таким обра­зом, «страх чело­века пред Богом и Его пра­вед­ным судом посте­пенно пре­об­ра­зу­ется в воз­вы­шен­ное чув­ство бла­го­го­ве­ния пред Ним, в чув­ство сынов­него, искрен­него и сер­деч­ного вле­че­ния к Богу» (ТЗ, 241). В такой душе уже не боязнь нака­за­ния и стра­да­ний застав­ляет укло­няться от греха, но жела­ние быть в еди­не­нии с Богом. Так чело­век пере­хо­дит на выс­шую сту­пень доб­ро­де­тели страха Божия — сынов­него страха. На этой сту­пени страх Божий явля­ется для хри­сти­а­нина сокро­ви­щем души. Хри­сти­а­нин сознает себя не только и не про­сто тво­ре­нием Божиим, но чадом Его. Для него Бог уже все­пра­вед- ный, любя­щий Отец.

«Однако и на этой сту­пени духов­ного раз­ви­тия хри­сти­а­нин не дол­жен оста­нав­ли­ваться. Его сынов­ний страх пред Богом по мере духов­ного пре­успе­я­ния и под дей­ствием Боже­ствен­ной бла­го­дати дол­жен пере­ра­сти в любовь к Богу и ближ­нему. Сынов­ний страх Божий, таким обра­зом, явля­ется зало­гом выс­шего дара Божия чело­веку — совер­шен­ной любви» (146, 241–242).

Как видим, «духов­ное совер­шен­ство­ва­ние чело­века и утвер­жде­ние его в доб­ро­де­тели страха Божия состав­ляют еди­ный, нераз­рыв­ный про­цесс, еди­ный путь шество­ва­ния к Богу» (146,242).

Как же при­ви­ва­ется это чув­ство? Важно знать сред­ства при­об­ре­те­ния этого дара. Прежде всего, нужно пом­нить, учит отец Иоанн, что страх Гос­по­день рож­да­ется и умно­жа­ется при помощи Божией (146, 242). Он может вос­при­ни­маться и раз­ви­ваться в душе чело­века любого воз­раста, но наи­бо­лее бла­го­при­ят­ным вре­ме­нем для этого явля­ются дет­ские годы. Дет­ская душа не обре­ме­нена житей­скими попе­че­ни­ями и мир­ской суе­той, она чутко вос­при­ни­мает доб­рые настав­ле­ния и уве­ща­ния стар­ших, стре­мится ко всему доб­рому и воз­вы­шен­ному, поэтому роди­тели и педа­гогу должны при­ла­гать все уси­лия для вос­пи­та­ния детей в этом чувстве.

«… если чело­век не при­об­рел страха Божия в дет­ские годы, но желает и ищет спа­се­ния души, — пишет отец Иоанн, — он дол­жен знать, что страх Божий есть дар бла­го­дати и для полу­че­ния его необ­хо­димо посто­янно про­сить Бога о нис­по­сла­нии этого дара и избе­гать греха. Без сомне­ния, кто будет про­во­дить свято свою жизнь и сер­дечно веро­вать во Хри­ста, тот в корот­кий срок ощу­тит страх Гос­по­день в своем сердце. При этом сле­дует все­гда пом­нить, что страх Божий как доб­ро­де­тель раз­ви­ва­ется и укреп­ля­ется в чело­ве­че­ской душе только при усло­вии соот­вет­ству­ю­щего рас­по­ло­же­ния воли хри­сти­а­нина и стрем­ле­ния его к бла­го­че­сти­вой жизни. При стро­гой духов­ной настро­ен­но­сти хри­сти­а­нин легко побеж­дает грех в самом его суще­стве и все более укреп­ля­ется и воз­рас­тает в страхе Божием» (146, 242).

Нема­ло­важ­ным сред­ством, укреп­ля­ю­щим страх Божий в душе чело­века, слу­жит раз­мыш­ле­ние о свой­ствах Божиих, Его вели­чии, все­мо­гу­ще­стве. Память о свой­ствах Божиих помо­гает все­гда иметь бла­го­го­ве­ние к Нему и почи­тать Его, побуж­дает посто­янно бодр­ство­вать душою и иско­ре­нять злые стра­сти и пороки.

Осо­бенно силь­ным и бла­го­дат­ным сред­ством утвер­жде­ния в страхе Гос­под­нем, по мне­нию отца Иоанна, явля­ется слы­ша­ние Слова Божия: от слы­ша­ния рож­да­ется истин­ная вера, а где вера, там и страх Божий.

Для при­об­ре­те­ния дара страха Божия име­ются и дру­гие бла­го­дат­ные сред­ства, напри­мер, молитва, пост, пока­я­ние, при­ча­ще­ние Свя­тых Хри­сто­вых Тайн, еди­не­ние с Хри­сто­вой Цер­ко­вью (146, 243).

«Страх Божий явля­ется путе­во­ди­те­лем чело­века ко Хри­сту и вос­пи­та­те­лем его в Боге» (146, 245).

При вос­пи­та­нии этой доб­ро­де­тели важ­нее всего следующее.

  1. Педа­гогу сле­дует учи­ты­вать сле­ду­ю­щие дей­ствия и свой­ства страха Божия. Страх Божий:

а)      удер­жи­вает чело­века от греха:

не поз­во­ляет уму рас­се­и­ваться, языку много гово­рить, гла­зам смот­реть на все недоз­во­лен­ное, т.е. пре­кра­щает доступ соблаз­ни­тель­ных впе­чат­ле­ний, сохра­няет чистоту мне­ний и чувств

б)       сохра­няет хри­сти­ан­ское благочестие

в)       учит доб­ро­де­тель­ной жизни

г)        не поз­во­ляет раз­виться в душе пороч­ным наклонностям

Уче­ник, име­ю­щий в душе страх Божий, отвра­ща­ется от вся­кого зла и направ­ляет свою волю к дела­нию добра и так день ото дня совер­шен­ству­ется» (146,243).

  1. Чтобы в детях глу­боко уко­ре­нялся страх Божий, необ­хо­дима посто­ян­ная, искрен­няя забота со сто­роны ребенка о том, чтобы не оскор­бить Бога сво­ими гре­хами» (64, 61).
  2. Страх Божий воз­буж­дает в вос­пи­тан­ни­ках воз­вы­шен­ные чув­ства, обуз­ды­вает порывы свое­во­лия, при­во­дит в поря­док жела­ния и наклон­но­сти, делает его скром­ным в сча­стье, твер­дым и вели­ко­душ­ным в несча­стий, обра­зует его в «истин­ного граж­да­нина» зем­ного и небес­ного Отечества.
  3. Для уко­ре­не­ния в детях этого пре­крас­ного чув­ства необ­хо­дима вели­кая сила при­мера: прежде всего, бла­го­че­сти­вый при­мер роди­те­лей и вос­пи­та­те­лей, всех тех, кто имеет вли­я­ние на детей (64, 61 — 63).

Сми­ре­ние

Сми­ре­ние — это такая доб­ро­де­тель, кото­рая «опре­де­ляет сте­пень духов­но­нрав­ствен­ного раз­ви­тия чело­века. Сми­ре­ние назы­вают фун­да­мен­том в деле духовно-нрав­ствен­ного воз­рас­та­ния. Это — основ­ное чув­ство, без кото­рого нельзя познать истину, т.к. сми­ре­ние — это спо­соб­ность видеть истину» (143, 289).

«Сми­ре­ние — это про­яв­ле­ние силы чело­ве­че­ского духа. Побе­дить ее не могут ника­кие дру­гие внут­рен­ние и внеш­ние чело­ве­че­ские усло­вия. Кто имеет в себе такое сми­ре­ние, какое имели пре­по­доб­ные Сер­гий Радо­неж­ский, Сера­фим Саров­ский и Амвро­сий Оптин­ский и дру­гие подвиж­ники, тот про­яв­ляет не сла­бость духа, а его вели­чие и кре­пость» (123,99–100).

Сми­ре­ние должно лежать в основе всех дей­ствий и поступ­ков чело­века, только при этом усло­вии он смо­жет избе­жать зла и обре­сти душев­ный покой (123, 101).

По мысли отца Иоанна, доб­ро­де­тель сми­ре­ния лежит в осно­ва­нии внут­рен­них отно­ше­ний чело­века к Богу, опре­де­ляет их суще­ство и харак­тер. Без сми­ре­ния при­бли­же­ние к Богу невоз­можно (146, 246–248).

«Сми­рен­ное устро­е­ние души обна­ру­жи­вает себя не только в шении чело­века к Богу. С еще боль­шей пол­но­той и силой оно про­яв­ля­ется во вза­и­мо­от­но­ше­ниях чело­века с окру­жа­ю­щими его людьми. Сми­рен­ный серд­цем в любой ситу­а­ции видит только свои недо­статки, свою вину и все­гда готов ока­зать дру­гому свое вни­ма­ние и любовь. Сми­рен­ному чело­веку свой­ственно не осуж­дать не только сло­вом, но даже и мыс­лью. Сми­ре­ние про­яв­ля­ется в тер­пе­ли­вом пере­не­се­нии обид и упре­ков» (146, 249–250).

Для вос­пи­та­ния этой доб­ро­де­тели педа­гогу необо­димо знать следующее.

  1. «Сми­ре­ние — это дли­тель­ный про­цесс, тре­бу­ю­щий целе­на­прав­лен­ной дея­тель­но­сти всех душев­ных сил чело­века. Эта дея­тель­ность должна быть, прежде всего, направ­лена к само­по­зна­нию» (146, 250–251).
  2. Очень важно, чтобы ребе­нок обрел не внеш­нее, а внут­рен­нее сми­ре­ние, сми­ре­ние не только в поступ­ках, но и в мыс­лях, и в чувствах.
  3. Для педа­гога необ­хо­димо знать, что «при искрен­нем сми­ре­нии рож­да­ется пра­виль­ный образ мыс­лей» (123, 101).

Молитва

Молитва зани­мает осо­бое место в деле хри­сти­ан­ского совер­шен­ство­ва­ния и спа­се­ния. Она спо­соб­ствует оду­хо­тво­ре­нию жизни чело­века, про­све­ще­нию его ума, очи­ще­нию сердца, под­дер­жи­вает и укреп­ляет силы души в подвиге доброделания.

По сло­вам отца Иоанна, молитва явля­ется Боже­ствен­ной запо­ве­дью. Еще в Вет­хом Завете Бог взы­вал к чело­веку: «При­зови Мя в день скорби твоея» (Пс. 49,15). При­шед­ший на землю и вопло­тив­шийся Сын Божий под­твер­дил эту вет­хо­за­вет­ную запо­ведь, дав надежду на испол­не­ние про­си­мого вся­кому моля­ще­муся: «Про­сите, и дастся вам: ищите, и обря­щете: тол­цыте, и отвер­зется вам» (Мф . 7, 7) (146, 261).

Только через молитву люди могут общаться с Богом, от Кото­рого все­цело зави­сит как зем­ная, так и веч­ная участь каж­дого чело­века. Поэтому отец Иоанн назы­вает молитву делом вели­кой Божией бла­го­сти. Молитва явля­ется насущ­ной потреб­но­стью чело­ве­че­ского духа, выра­же­нием веры и надежды, так как где есть вера, там есть и молитва: верить и не молиться прак­ти­че­ски невоз­можно. Молитва — это душа веры, сама ее жизнь (146, 251–252).

Отец Иоанн ука­зы­вает также на есте­ствен­ные при­чины, побуж­да­ю­щие к молитве каж­дого веру­ю­щего чело­века. Посто­ян­ные и мно­го­чис­лен­ные телес­ные нужды, беды, скорби, иску­ше­ния побуж­дают хри­сти­а­нина усердно молиться Богу. Осо­бен­ного молит­вен­ного подвига тре­буют его духов­ные нужды, свя­зан­ные с забо­той о спасении.

Молитва — это все­це­лое обра­ще­ние ума и сердца чело­века к Богу. Этим опре­де­ле­нием свя­тых отцов выра­жа­ется внут­рен­ний харак­тер молит­вен­ного дела­ния, поскольку истин­ная молитва спо­собна совер­шать спа­си­тель­ные дей­ствия и без слов.

«Молитва есть беседа чело­века с Богом, и это ука­зы­вает на ее внут­рен­нее досто­ин­ство, наи­луч­шим обра­зом сви­де­тель­ствует о харак­тере вза­и­мо­от­но­ше­ний между Богом и чело­ве­ком» (146, 252).

Отец Иоанн пишет: «…молитва явля­ется важ­ней­шим сред­ством спа­се­ния чело­века, ибо через нее хри­сти­а­нин не только при­хо­дит к Богу, но и навечно соеди­ня­ется с Ним. При посто­ян­ном молит­вен­ном упраж­не­нии он вхо­дит в духов­ное обще­ние с небес­ным миром, пере­но­сится туда своим умом и серд­цем, так что небес­ная отчизна ста­но­вится для него близ­кой и род­ной уже здесь, на земле. А это при­бли­же­ние к веч­но­сти дает хри­сти­а­нину воз­мож­ность опытно познать радость обще­ния души с Богом и гор­ним миром, радость новой, бла­го­дат­ной жизни во Хри­сте» (146, 252–253).

Таким обра­зом, в деле духов­ного и нрав­ствен­ного совер­шен­ство­ва­ния чело­века молитва имеет очень боль­шое зна­че­ние. Все суще­ство чело­века при­об­ре­тает духов­ную цель­ность, собран­ность, спа­си­тель­ную устрем­лен­ность к спа­се­нию и веч­ной жизни. «Душа и сердце моля­ще­гося все­гда чутко реа­ги­руют на малей­шее откло­не­ние от норм нрав­ствен­ной жизни, побуж­дая его зорко сле­дить за чисто­той соб­ствен­ной сове­сти пред Богом и всеми людьми. В этом смысле молитву можно назвать важ­ным сред­ством нрав­ствен­ного совер­шен­ство­ва­ния» (146, 253).

Усерд­ная молитва явля­ется пер­во­сте­пен­ным сред­ством к пони­ма­нию и изу­че­нию слова Божия, заклю­чен­ного в Свя­щен­ном Писании.

Молитва есть силь­ное ору­жие в борьбе чело­века с духами злобы. Все­гда и везде он дол­жен быть готов отра­зить молит­вой вся­кий «вра­жий при­лог». Отец Иоанн учит, что сердце хри­сти­а­нина, бесе­ду­ю­щего в молитве с Богом, испол­ня­ется жела­нием уда­ляться от всего гре­хов­ного, бого­про­тив­ного; в его душе под­дер­жи­ва­ется и укреп­ля­ется спа­си­тель­ная рев­ность к реши­тель­ной борьбе с гре­хом и стра­стями. Молитва, таким обра­зом, предо­хра­няет чело­века от гре­хов­ных пополз­но­ве­ний, а в слу­чае паде­ния она явля­ется луч­шим сред­ством для его увра­че­ва­ния (146, 253–254).

«Тру­ден и тер­нист жиз­нен­ный путь чело­века на земле, пишет отец Иоанн. На этом пути луч­шей отра­дой и уте­ше­нием явля­ется молитва. Соеди­няя чело­века с гор­ним миром, она убеж­дает его в непре­лож­ной оте­че­ской любви к нему Гос­пода, услаж­дает сердце верой, обод­ряет душу чело­века, побуж­дает его к достой­ному несе­нию жиз­нен­ного кре­ста. Молитва раз­ви­вает тер­пе­ние, муже­ство, пре­дан­ность воле Божией… Обра­ще­ние к Богу в молитве не только дарует уте­ше­ние в скор­бях и испы­та­ниях, но нередко избав­ляет от бед и даже от смерти» (146, 254–255).

Пагубно бывает для чело­века рас­слаб­ле­ние в молитве и нера­де­ние о ней. «Вся­кое доб­рое дело и начи­на­ние, не освя­щен­ное молит­вой, то есть совер­ша­е­мое не ради Хри­ста, не при­но­сит чело­веку пользы в деле спа­се­ния. Осо­бен­ный вред испы­ты­вает его душа от остав­ле­ния молитвы, когда она посто­янно бывает занята лишь зем­ными забо­тами, под­чер­ки­вает отец Иоанн. Духов­ное рас­строй­ство хри­сти­а­нина, про­ис­шед­шее от небре­же­ния к молитве, может перейти в необ­ра­ти­мый про­цесс, веду­щий к его духов­ной смерти» (146,254–255).

Схи­ар­хи­манд­рит Иоанн поучает, в чем заклю­ча­ется пра­виль­ная и бого­угод­ная молитва и каковы ее при­знаки. Истин­ная молитва, тво­ри­мая в глу­бине чело­ве­че­ского духа, может и не иметь сво­его внеш­него про­яв­ле­ния. Глав­ным в молит­вен­ном подвиге должно быть живое ощу­ще­ние при­сут­ствия Божия и глу­бо­кое, сер­деч­ное чув­ство, потому что Бог смот­рит на сердце чело­века. Молитва чело­века должна быть сосре­до­то­чен­ной и целеустремленной.

«Пра­виль­ная молитва все­гда сопро­вож­да­ется чув­ством глу­бо­чай­шего сми­ре­ния и бла­го­го­ве­ния пред Богом. Молясь Творцу, хри­сти­а­нин дол­жен ясно созна­вать свое недо­сто­ин­ство и верить, что все веще­ствен­ные и духов­ные блага, кото­рыми он обла­дает, явля­ются даро­ва­ни­ями Божи­ими. Сердце истин­ного молит­вен­ника пре­ис­пол­нено хри­сти­ан­ской верой, надеж­дой и любо­вью; без них и не может быть бого­угод­ной молитвы» (146, 255–256).

Отец Иоанн настав­ляет, что прежде вся­кого молит­вен­ного про­ше­ния хри­сти­а­нин дол­жен бла­го­да­рить сво­его Творца.

После бла­го­дар­но­сти чело­век может «про­сить обо всем, что слу­жит к его соб­ствен­ной душев­ной и телес­ной пользе: об очи­ще­нии сердца от скор­бей, об укреп­ле­нии в бедах, о телес­ном здра­вии, об одежде, пище, покое и чих житей­ских бла­гах. Молитва о мате­ри­аль­ных бла­гах не все­гда испол­ня­ется Богом, т.к. люди часто про­сят вред­ного для них (146, 256).

Имея хри­сти­ан­скую любовь в своем сердце, чело­век обя­зан понуж­дать себя молиться и за дру­гих людей, про­сить им у Бога милостей.

Содер­жа­ние молитвы может опре­де­ляться не столько мыс­лями и чув­ствами хри­сти­а­нина, сколько воз­дей­ствием бла­го­дати Божией на его душу, ибо сам чело­век, по слову апо­стола, о чем молиться, как должно, не знает (Рим. 8, 26). «Сила и зна­че­ние молитвы заклю­ча­ются не в меха­ни­че­ском про­из­не­се­нии слов, не в коли­че­стве покло­нов, а в бого­угод­ных мыс­лях и чув­ствах», — пишет схи­ар­хи­манд­рит Иоанн (146, 256).

Важ­ней­шие поуче­ния о молитве отца Иоанна сво­дятся к сле­ду­ю­щим поло­же­ниям, кото­рые необ­хо­димо знать пра­во­слав­ному педагогу.

  1. Учиться вели­кому искус­ству молитвы дол­жен каж­дый воспитанник.
  2. «Подобно тому, как при обу­че­нии зем­ным нау­кам люди посе­щают школы, так и чело­век, чтобы научиться молитве, этой духов­ной науке, обя­зан усердно посе­щать храм Божий. Цер­ков­ные молит­во­сло­вия не только сооб­щают уму и сердцу веру­ю­щего бого­угод­ные мысли и чув­ства, но питают его душу духов­ной пищей, в кото­рой она все­гда нуж­да­ется» (146. 257).
  3. «Стя­жа­ние (при­об­ре­те­ние) истин­ной молитвы тре­бует от чело­века боль­шого труда и настой­чи­во­сти. Заня­тие молит­вой тре­бует осо­бой собран­но­сти и трез­вен­но­сти. При про­из­не­се­нии молит­во­сло­вий надо сле­дить за тем, чтобы сло­вам молитвы вни­мали ум и сердце. Ино­гда раз­но­об­раз­ные мысли, чув­ства и впе­чат­ле­ния настолько тре­во­жат душу, что под­час она бывает совер­шенно неспо­собна к молитве. Исходя из этого, каж­дому чело­веку в своих молит­вен­ных заня­тиях надо при­учиться соби­рать свои мысли воедино и при­вя­зы­вать их к молитве» (146, 257–258).
  4. «Обу­че­ние истин­ной молитве нераз­рывно свя­зано с нрав­ствен­ным воз­рас­та­нием чело­века. Если чело­век желает, чтобы Бог услы­шал его молитву, то он и сам дол­жен слу­шать и испол­нять Боже­ствен­ные пове­ле­ния и запо­веди. Прежде чем при­не­сти молит­вен­ный дар Богу, хри­сти­а­нину необ­хо­димо также при­ми­риться с теми, кого оби­дел он сло­вом или делом. В про­тив­ном слу­чае его молитва не будет услы­шана» (146, 257–259).
  5. «Как и вся­кая доб­ро­де­тель молитва тре­бует посто­ян­ного труда и усер­дия со сто­роны чело­века. Успех в молит­вен­ном дела­нии при­хо­дит не сразу и бывает ино­гда пло­дом мно­го­лет­ней внут­рен­ней работы чело­века над собой. Эта работа заклю­ча­ется, прежде всего, в само­ис­пы­та­нии и понуж­де­нии себя к частой и крат­кой, но усерд­ной молитве. Молиться часто — зна­чит, во вся­ком деле и начи­на­нии воз­во­дить ум и сердце к Богу и про­сить у Него мило­сти, помощи и защиты. Молиться духом можно в любых обсто­я­тель­ствах и на любом месте: в пути, в часы работы и отдыха, во время бесед и при­ня­тия пищи, в уеди­не­нии и мно­го­люд­стве, стоя, сидя, лежа. Однако, усердно упраж­ня­ясь в молитве, необ­хо­димо пом­нить, что истин­ная и бого­угод­ная молитва есть дар Боже­ствен­ной бла­го­дати; необ­хо­димо про­сить Гос­пода о нис­по­сла­нии ему этого бес­цен­ного дара» (146, 259).

Послу­ша­ние

Цити­руя св. Тихона Задон­ского, отец Иоанн учит, что послу­ша­ние есть хри­сти­ан­ский долг по отно­ше­нию к Богу. В уче­нии о спа­се­нии ясно опре­де­лены смысл и зна­че­ние этой доб­ро­де­тели, место и роль в дости­же­нии веч­ной жизни, а также опре­де­лена вза­и­мо­связь послу­ша­ния с дру­гими хри­сти­ан­скими доб­ро­де­те­лями (146, 260).

Хри­сти­ан­ское послу­ша­ние, настав­ляет отец Иоанн, состоит в том, чтобы «пол­но­стью поко­рить свою волю воле Божией, совер­шенно пови­но­ваться Богу и без­ро­потно выпол­нять все пове­ле­ния Его, при­чем, делать это как долж­ное, а не ради награды. Хотя послу­ша­ние Богу явля­ется хри­сти­ан­ским дол­гом и обя­зан­но­стью, но пови­но­ваться Богу сле­дует совер­шенно сво­бодно, непри­нуж­денно, доб­ро­вольно, искренне, с радо­стью и любо­вью, ради любви к Богу. Оно должно быть потреб­но­стью веру­ю­щего в Бога и любя­щего Его сердца. «Только такое послу­ша­ние может быть истин­ным, кото­рое не боится труд­но­стей, не избе­гает опас­но­стей, не тре­бует и не ищет выгоды или славы от людей, но совер­ша­ется во славу Божию» (146, 260).

Отец Иоанн отме­чает, что луч­шим и бла­го­дат­ней­шим вре­ме­нем для «посева» и «выра­щи­ва­ния семян» послу­ша­ния Богу явля­ется дет­ский воз­раст, хотя утвер­ждать себя в послу­ша­нии чело­век дол­жен в про­дол­же­ние всей жизни (146, 262). Отец Иоанн напо­ми­нает, что по уче­нию свя­тых отцов, «послу­ша­ние — рай, а ослу­ша­ние — ад»: кто слу­ша­ется, тот спа­са­ется (208, 148).

Педа­гогу сле­дует пом­нить следующее.

  1. «Послу­ша­ние есть такая доб­ро­де­тель, без кото­рой чело­веку нигде и нико­гда нельзя обой­тись. Это поло­же­ние отно­сится и к граж­дан­ским обя­зан­но­стям чело­века, и ко всей сфере его обще­ствен­ных и госу­дар­ствен­ных отно­ше­ний. Сле­до­ва­тельно, чело­век дол­жен с мало­лет­ства при­вы­кать к послу­ша­нию» (64, 341).
  1. В силу сво­его воз­раста, ребе­нок не сразу науча­ется вла­деть самим собою, сво­ими чув­ствами и умом. Так как умствен­ные силы его рас­кры­ва­ются посте­пенно, ему необ­хо­димо быть под руко­вод­ством дру­гого, нахо­диться в послу­ша­нии (64, 340).
  2. Непо­слу­ша­ние в любом воз­расте ведет к печаль­ным послед­ствиям. В част­но­сти, юно­ше­ская само­на­де­ян­ность делает моло­дого чело­века над­мен­ным, ее след­ствием бывает неува­же­ние к стар­шим и выше­сто­я­щим, невни­ма­ние к своим обя­зан­но­стям или свое­во­лие в их испол­не­нии, непо­кор­ность, дер­зость в сло­вах и поступ­ках и пр. Чем выше начи­нает думать о себе «небла­го­управ­ля­е­мый юноша», тем ниже он ста­но­вится по сво­ему пове­де­нию, тем ско­рее под­вер­га­ется раз­лич­ным поро­кам и нередко совер­шает самые позор­ные поступки.
  3. Если вос­пи­та­тель хочет, чтобы послу­ша­ние обла­го­ра­жи­вало детей, он дол­жен доби­ваться их дове­рия и при­вя­зан­но­сти любо­вью, посто­ян­ством, бла­го­ра­зу­мием, «соблю­де­нием себя в стро­гих гра­ни­цах» и доб­рым пове­де­нием в целом.

Надежда

Надежда в деле спа­се­ния, согласно свя­то­оте­че­скому уче­нию, необ­хо­дима прежде всего (121, 579). Отец Иоанн дает ей крат­кое опре­де­ле­ние: «хри­сти­ан­ская надежда есть жизнь веч­ная» (146, 263). Под надеж­дой сле­дует пони­мать такое чув­ство, когда чело­век и умом своим, и серд­цем, и волею пола­га­ется Бога.

Как уже отме­ча­лось, все доб­ро­де­тели вза­и­мо­свя­заны и имеют вза­и­мо­об­рат­ное дей­ствие. Также и надежда свя­зана с дру­гими доб­ро­де­те­лями. Все вме­сте они состав­ляют еди­ный и цель­ный путь чело­века к совер­шен­ству (146, 265).

Наи­бо­лее тесно надежда свя­зана с верой и любо­вью. Она свя­зана также с тер­пе­нием, им она «укреп­ля­ется и испы­ты­ва­ется». «Надежда ожи­да­е­мого добра, — пишет отец Иоанн (Мас­лов), — поощ­ряет чело­века и укреп­ляет его в тру­дах. «Здесь про­яв­ля­ется вза­и­мо­об­рат­ная связь надежды с доб­ро­де­те­лью: надежда подви­гает на доб­рые дела, а добро дела­ние укреп­ляет надежду» (146, 267).

«Чело­век, име­ю­щий надежду, не может жить, как ему хочется, не может быть пас­сив­ным, без­участ­ным наблю­да­те­лем», он посто­янно вни­ма­те­лен и при­ла­гает «труды к тру­дам», — пишут свя­тые отцы (146, 267).

При доб­ро­де­тель­ной само­от­вер­жен­ной жизни и чистоте сове­сти в душе чело­века появ­ля­ется твер­дая надежда, а надежда, в свою оче­редь, обод­ряет дух среди самых труд­ных обсто­я­тельств. Надежда поз­во­ляет совер­шив­шему пло­хой посту­пок ребенку не отча­и­ваться, помо­гает ему отстать от дурного.

Педа­гогу сле­дует учитывать:

  1. Дей­ствен­ным сред­ством в укреп­ле­нии истин­ной надежды явля­ется чте­ние или слы­ша­ние Свя­щен­ного Писа­ния. Свя­тое Слово вле­чет ум и сердце чело­века к «выс­шим сфе­рам небес­ной жизни».
  2. Надежда укреп­ля­ется от раз­мыш­ле­ния о благодеяниях.

Пока­я­ние

Пока­я­ние, по уче­нию Пра­во­слав­ной Церкви, явля­ется вто­рым кре­ще­нием. «Воз­рож­ден­ный в Таин­стве Кре­ще­ния, хри­сти­а­нин после совер­ше­ния греха снова духовно уми­рает и, если он пре­бу­дет в этом состо­я­нии до смерти, то он лишает себя всего того, что даро­вал Гос­подь чело­ве­че­ству Своим при­ше­ствием на землю. Мило­сер­дие Божие не остав­ляет чело­века согре­ша­ю­щего и после кре­ще­ния. Оно дает ему еще одно при­ми­ря­ю­щее сред­ство — пока­я­ние, кото­рое явля­ется уже послед­ним даром мило­сти Божией для спа­се­ния греш­ника. Поэтому перед вся­ким чело­ве­ком стоит един­ствен­ный выбор: или каяться и иметь веч­ную бла­жен­ную жизнь, или оста­ваться во гре­хах и навлечь на себя веч­ное осуж­де­ние. Иного пути нет». Сле­до­ва­тельно, чело­век, истинно жела­ю­щий спа­се­ния, обя­зан при­бе­гать к пока­я­нию, учит отец Иоанн (Мас­лов) (146, 267).

Схи­ар­хи­манд­рит Иоанн мно­го­сто­ронне рас­крыл в своих тру­дах сущ­ность истин­ного пока­я­ния, на мно­го­чис­лен­ных при­ме­рах пока­зал его спа­си­тель­ную силу.

«Истин­ное пока­я­ние, настав­ляет он, состоит не только в испо­веди соде­ян­ных гре­хов; оно должно стать для хри­сти­а­нина цело­жиз­нен­ным подви­гом» (146, 267).

При­ве­дем и дру­гие выска­зы­ва­ния, исполь­зо­ван­ные в тру­дах отца Иоанна и харак­те­ри­зу­ю­щие это спа­си­тель­ное сред­ство: «Пока­я­ние есть пер­вей­шее дело хри­сти­а­нина. Пока­я­ние для хри­сти­а­нина — как вос­кре­се­ние. Отсут­ствие пока­я­ния — духов­ная смерть. Пока­я­ние есть печаль по Боге, сопро­вож­да­е­мая сле­зами. Пока­я­ние — сокру­ше­ние, что ничего, кроме гре­хов, не име­ешь. Пока­я­ние — пере­мена в жизни и уда­ле­ние от стра­стей. Начало пока­я­ния есть в том, чтобы оста­но­виться на пути греха. Пока­я­ние в том состоит, чтобы жизнь и сердце изме­нить. Пока­я­ние есть изме­не­ние воли и нра­вов» (121, 702 — 708).

Отец Иоанн объ­яс­няет, что «пока­я­ние необ­хо­димо не только потому, что хри­сти­а­нин строит на нем свою жизнь и духов­ные подвиги»; оно явля­ется также «пер­вей­шим сред­ством для внут­рен­него усво­е­ния спа­си­тель­ных пло­дов искуп­ле­ния, совер­шен­ного Иису­сом Хри­стом. «Сама Кровь Хри­стова, про­ли­тая на кре­сте за спа­се­ние мира, при­зы­вает всех к пока­я­нию, потому что она для того и лилась из ран Хри­сто­вых, чтобы при­не­сти людям свои плоды. Гос­подь со Своей сто­роны сде­лал все, чтобы спа­сти чело­века. Однако бес­цен­ная иску­пи­тель­ная Жертва Хри­стова в не каю­щихся хри­сти­а­нах не при­но­сит плода. Кто не слу­шает голоса Сына Божия и не остав­ляет своей гре­хов­ной жизни, для того ни Хри­стос, ни Его Еван­ге­лие, ни смерть, ни вос­кре­се­ние не при­но­сят пользы». Такое состо­я­ние хри­сти­а­нина отец Иоанн назы­вает страш­ной небла­го­дар­но­стью по отно­ше­нию к Богу (146, 267 — 268).

Гос­подь здесь, на земле, при­зы­вает всех греш­ных к пока­я­нию и при­ни­мает их. «Во время зем­ного стран­ство­ва­ния чело­век имеет вели­кую воз­мож­ность изме­нить каче­ства своей души, духовно пере­ро­диться посред­ством пока­я­ния, — пишет отец Иоанн. — Оно, как един­ствен­ная надежда на спа­се­ние, дается чело­веку только в этой жизни, а для пере­шед­ших в иной мир пока­я­ние невоз­можно. Чтобы в день Страш­ного суда не посты­диться перед всем миром, надо быть вни­ма­тель­ным к голосу своей сове­сти и слову Божию, кото­рые спо­собны ограж­дать хри­сти­а­нина от греха, удер­жать его от нару­ше­ния запо­ве­дей Божиих. И пока душа пре­бы­вает в теле, для чело­века все­гда открыт путь пока­я­ния, а зна­чит, и спа­се­ния» (146, 268).

Дол­го­тер­пе­ние Божие явля­ется для чело­века нема­ло­важ­ным сред­ством, побуж­да­ю­щим его к пока­я­нию. Поэтому каю­щийся дол­жен при­но­сить осо­бое бла­го­да­ре­ние Богу за то, что ему вме­сто нака­за­ния дару­ется Богом время на пока­я­ние, исправ­ле­ние и тво­ре­ние доб­рых дел (146, 269).

Отец Иоанн предо­сте­ре­гает от того, чтобы люди отла­гали свое пока­я­ние до конца своей жизни. Пока­я­ние при тяже­лой болезни или при смерти не все­гда бывает пол­но­цен­ным. Чело­век дол­жен не послед­ние дни, но моло­дость — луч­шую часть своей жизни — посвя­тить Богу, уго­ждать Ему и каяться в гре­хах. Только в таком слу­чае он может быть гото­вым отойти в веч­ность с доб­рой надеж­дой на свое спасение.

«Когда чело­век истин­ным серд­цем и свое­вре­менно обра­ща­ется ко Гос­поду, гово­рит отец Иоанн, то он осво­бож­да­ется «от при­кры­ва­ю­щей его бед­ствен­ное состо­я­ние гре­хов­ной завесы» и явно видит свои «заблуж­де­ния и поги­бель». Тогда у него появ­ля­ется жела­ние испра­вить свою жизнь и тво­рить в остав­ше­еся время «плоды, достой­ные пока­я­ния» (146, 269 — 270).

Схи­ар­хи­манд­рит Иоанн так сви­де­тель­ствует о пло­дах пока­я­ния: «Пер­вый плод пока­я­ния — про­ще­ние гре­хов. Вто­рой плод пока­я­ния — новое сердце и новый дух. Пока­я­ние воз­вра­щает бла­го­дать кре­ще­ния. Истинно обра­тив­ше­еся сердце не оста­нется без уте­ше­ния. Пока­я­ние от суда избав­ляет. Ум пока­яв­ше­гося думает по-дру­гому. Истинно пока­яв­шийся и внут­ренне и внешне рабо­тает Богу» (121, 710–717).

«Чтобы пока­я­ние стало реаль­ной осно­вой духов­ной жизни чело­века, для этого ему необ­хо­димо кон­тро­ли­ро­вать каж­дый свой посту­пок, слова и мысли, чтобы при малей­шем нару­ше­нии запо­ве­дей Божиих спе­шить воз­вра­титься с гре­хов­ной стези на пра­вед­ный путь к Богу. Так посте­пенно пока­я­ние смо­жет перейти в навык, спо­соб­ству­ю­щий посто­ян­ной, повсе­днев­ной духов­ной трез­вен­но­сти» (146, 273).

Поскольку чело­век не знает дня сво­его отше­ствия из этого мира, то и повсе­днев­ное пока­я­ние его должно быть как бы перед самой смер­тью. Гос­подь не столько смот­рит на время, про­ве­ден­ное в пока­я­нии или на слова молитв, сколько на усер­дие и сер­деч­ное рас­по­ло­же­ние каю­ще­гося. «Греш­ника губит не мно­же­ство гре­хов, но «нерас­ка­ян­ное житие» (146,273).

«Еще живя здесь, на земле, мы должны ожив­лять наши души верой, надеж­дой и любо­вью, а если они уми­рают или умерли, вос­кре­шать их через пока­я­ние и при­об­ще­ние Свя­тых Хри­сто­вых Таин», — пишет отец Иоанн (139, 30).

Пока чело­век жив, он посто­янно дол­жен поль­зо­ваться «вра­чев­ством пока­я­ния» и нико­гда не отча­и­ваться. Через пока­я­ние он воз­рас­тает духовно и удо­ста­и­ва­ется вели­ких мило­стей Божиих. По мысли отца Иоанна, «только при посред­стве пока­я­ния можно перейти в состо­я­ние духов­ное» (143,245).

Педа­гог дол­жен помочь детям вос­пи­тать в себе «чув­ство покаяния».

Для этого необ­хо­димо следующее.

  1. Вос­пи­та­тель дол­жен, прежде всего, узнать в вос­пи­тан­нике его нрав­ствен­ные сла­бо­сти. «Чем бес­чест­нее и неис­цель­нее грех, тем более юный греш­ник ста­ра­ется скры­вать его в непро­ни­ца­е­мом мраке». Поэтому вос­пи­та­телю необ­хо­димы «неусып­ная бди­тель­ность и опыт­ный взор» (143, 408 — 409).
  2. Надо напом­нить ребенку, что грехи не только делают боль­ною душу, но и оскорб­ляют Бога. Поэтому осту­пив­шийся, упав­ший дол­жен не только сам вос­стать и с обнов­лен­ными силами идти дальше по труд­ному пути доб­ро­де­тели, но и стре­миться к при­ми­ре­нию и еди­не­нию с Ним. Для этого суще­ствуют два таин­ства — Пока­я­ния и При­ча­ще­ния. Дело вос­пи­та­теля состоит пре­иму­ще­ственно в том, чтобы рас­по­ло­жить про­ви­нив­ше­гося вос­пи­тан­ника к достой­ному при­ня­тию спа­си­тель­ных Таинств.
  3. Для рас­по­ло­же­ния сердца вос­пи­тан­ника к достой­ному пока­я­нию, педа­гог, вос­пи­та­тель, роди­тель дол­жен, прежде всего, сам про­сить Бога о нис­по­сла­нии Бла­го­дати и о про­све­ще­нии вос­пи­тан­ника, а также и вос­пи­тан­нику вну­шить рас­по­ло­же­ние к сми­рен­ной молитве.
  4. Настав­ле­ния и уве­ща­ния вос­пи­та­теля должны быть «при­спо­соб­лены» к поня­тиям вос­пи­тан­ника, для этого необ­хо­димо поль­зо­ваться «бла­го­при­ят­ными рас­по­ло­же­ни­ями и луч­шими мину­тами его духа». «Повест­во­ва­нием и ука­за­нием», неза­метно вос­пи­та­тель «при­во­дит заблуд­шего в самого себя», обра­щает его вни­ма­ние то на его соб­ствен­ное внут­рен­нее состо­я­ние, то на появ­ля­ю­щи­еся уже след­ствия его гре­хов. Чтобы вос­пи­тан­ника сде­лать недо­воль­ным самим собой и воз­бу­дить в его сердце истин­ное рас­ка­я­ние, вос­пи­та­тель дол­жен осво­бо­дить его от ослеп­ле­ния, пока­зать ему ту без­дну, кото­рая раз­вер­за­ется под ногами лег­ко­мыс­лен­ного. Через воз­буж­де­ние нрав­ствен­ного и бла­го­че­сти­вого чув­ства пред­ста­вить вос­пи­тан­нику грех в его истин­ном виде — как оскорб­ле­ние Бога, как постыд­ную небла­го­дар­ность к Нему. Непри­твор­ное рас­ка­я­ние вос­пи­тан­ника не оста­нется без дей­ствий, оно перей­дет в твер­дую реши­мость уда­ляться от греха, как бы трудно это не было.
  5. Здесь вос­пи­та­тель дол­жен «вдох­нуть муже­ство» в вос­пи­тан­ника, под­дер­жать его. Для его обод­ре­ния можно пред­ста­вить высо­кие при­меры испра­вив­шихся, изоб­ра­зить «доб­рые плоды» обра­ще­ния к Богу. Что каса­ется испо­веди, то вос­пи­та­тель дол­жен, прежде всего, уве­рить вос­пи­тан­ника в необ­хо­ди­мо­сти этого таин­ства, объ­яс­нить его сущ­ность, и, нако­нец, устра­нить по воз­мож­но­сти лож­ный стыд и страх (143, 412–415).
  1. Чем лучше вла­деет собою и «дви­же­ни­ями сво­его духа» вос­пи­та­тель, чем с боль­шим спо­кой­ствием и рас­су­ди­тель­но­стью при­сту­пает он к делу и чем больше пока­зы­вает искрен­ней любви, тем более успеха будет он иметь в своем воз­дей­ствии на вос­пи­тан­ника (143, 425^26, 428^29).

Тер­пе­ние в скорбях

«Сте­пень нрав­ствен­ного совер­шен­ства чело­века опре­де­ля­ется по тому, как он пере­но­сит испы­та­ния», — пишут свя­тые отцы (123,107).

«В гор­ниле скор­бей, по сло­вам отца Иоанна, в душе чело­века рож­да­ется та доб­ро­де­тель, кото­рую трудно при­об­ре­сти в жизни спо­кой­ной, чуж­дой стра­да­ний. Скорбь рож­дает тер­пе­ние». «Без этой доб­ро­де­тели невоз­можно спа­стись» (123, 104 — 106). Скорби и испы­та­ния ведут чело­века к совер­шен­ству. Но это про­ис­хо­дит в том слу­чае если чело­век имеет доб­ро­де­тель тер­пе­ния (146,275).

Скорбь делает чело­века бди­тель­ным, опыт­ным и осто­рож­ным. «Сле­дует также отме­тить ее бла­го­твор­ное вли­я­ние на фор­ми­ро­ва­ние духов­ной рас­су­ди­тель­но­сти, снис­хо­ди­тель­но­сти к недо­стат­кам ближ­него. Тер­пе­ние дает воз­мож­ность чело­веку сохра­нить внут­рен­ний мир даже в самых тяже­лых обсто­я­тель­ствах жизни» (146, 281).

«Чело­век сво­ими силами не может изме­нить ту или иную создав­шу­юся ситу­а­цию. Про­яв­ляя нетер­пе­ние, он услож­няет ее. Тер­пе­ли­вое, спо­кой­ное пере­не­се­ние испы­та­ний при­во­дит к тому, что они в крат­чай­шее время теряют свою остроту и пере­стают бес­по­ко­ить душу, в то время как ропот вызы­вает еще боль­шее воз­му­ще­ние в душе, через что испы­та­ния еще более уве­ли­чи­ва­ются» (146, 281–282).

Доб­ро­де­тель тер­пе­ния в своем бла­го­твор­ном вли­я­нии не огра­ни­чи­ва­ется отдель­ным чело­ве­ком, но рас­про­стра­ня­ется на семью и обще­ство в целом.

Ни один чело­век не сво­бо­ден от каких-либо недо­стат­ков, но более всего эти недо­статки заметны в семей­ном кругу. Поэтому тер­пе­ние и снис­хож­де­ние к немо­щам друг друга необ­хо­димо, прежде всего, супру­гам, а также роди­те­лям и детям. Только в этом слу­чае могут сохра­няться в семье мир и согласие.

Подоб­ным обра­зом тер­пе­ние ока­зы­вает свое поло­жи­тель­ное дей­ствие в обще­стве. Если от нетер­пе­ния про­ис­хо­дят в мире войны и убий­ства, то тер­пе­нием «зло отвра­ща­ется». По мысли свя­ти­теля Тихона Задон­ского, пение более сохра­няет обще­ство, нежели ору­жие, и более сохра­няет города, нежели стены (146,282). Это надо вну­шать ребенку с малых лет.

Тер­пе­ние свя­зано с верой, надеж­дой и любо­вью. Для фор­ми­ро­ва­ния доб­ро­де­тели тер­пе­ния необ­хо­димо зна­ко­мить детей с жити­ями святых.

Чело­век полу­чает неко­то­рое облег­че­ние и уте­ше­ние, когда сооб­щит свою скорбь близ­кому другу. Тем более уми­ро­тво­ря­ется его дух при обра­ще­нии к Богу. Подоб­ное же дей­ствие ока­зы­вает на душу чело­века чте­ние слова Божия (146, 283–284).

Таким обра­зом, тер­пе­ние явля­ется неотъ­ем­ле­мым усло­вием духов­ной жизни чело­века, без него невоз­можно совер­шен­ство­ва­ние и спа­се­ние души (146, 284).

Педа­гог дол­жен посто­янно забо­титься о вос­пи­та­нии у ребенка терпения.

Как уже отме­ча­лось, согласно уче­нию отцов Церкви, все доб­ро­де­тели свя­заны между собою, как «зве­нья в духов­ной цепи», одна от дру­гой зави­сят: молитва от любви, любовь от радо­сти, радость от кро­то­сти, кро­тость от сми­ре­ния, сми­ре­ние от слу­же­ния, слу­же­ние от надежды, надежда от веры, вера от послу­ша­ния, послу­ша­ние от про­стоты (190, беседа 40).

По сло­вам Иоанна Крон­штадт­ского, чело­век дол­жен любить, ува­жать, высоко ценить доб­ро­де­тели и пре­успе­вать в них, вос­ходя «от силы в силу, от доб­ро­де­тели к доб­ро­де­тели» (155, 25). При­ви­вать любовь к доб­ро­де­те­лям, учить при­об­ре­тать их и совер­шен­ство­ваться в них может и дол­жен педагог.

1.2.2. Сред­ства духовно-нрав­ствен­ного возрастания

«Цель жизни чело­века — посто­ян­ное совер­шен­ство­ва­ние в добре» (146, 302). Сред­ства духовно-нрав­ствен­ного воз­рас­та­ния направ­лены на раз­ви­тие луч­ших качеств его при­роды чело­века, на стя­жа­ние и укреп­ле­ние доб­ро­де­те­лей (146, 303). Воз­рож­де­ние чело­века совер­ша­ется при его жела­нии и лич­ных уси­лиях. «Совер­ша­ется обнов­ле­ние жизни в чело­веке, — пишет свя­ти­тель Фео­фан Затвор­ник, — не меха­ни­че­ски, а по внут­рен­ним про­из­воль­ным изме­не­ниям или реше­ниям…» (374, 214).

Каким обра­зом можно укре­пить эти «внут­рен­ние реше­ния» или, лучше ска­зать, решимость?

Оста­но­вимся на этом более подробно.

Очи­ще­ние совести

«Жела­ю­щий достичь спа­се­ния дол­жен не только бороться с гре­хом, но и не согла­шаться даже с пороч­ными мыс­лями и поже­ла­ни­ями, кото­рые бы нару­шали спо­кой­ствие его сове­сти» (146, 285).

Совесть — это «есте­ствен­ный закон» (2, 49). Своим про­ис­хож­де­нием она обя­зана Самому Богу и явля­ется Его голо­сом, «вопи­ю­щим» внутри чело­века и удер­жи­ва­ю­щим его от гре­хов­ных дей­ствий. Совесть нико­гда не ослаб­ляет сво­его кон­троля над чело­ве­ком и вся­че­ски стре­мится дать над­ле­жа­щее направ­ле­ние его нрав­ствен­ной дея­тель­но­сти (146, 285).

«Совесть как нрав­ствен­ная сила духа воз­ве­щает чело­веку внут­рен­ний нрав­ствен­ный закон, судит о сооб­раз­но­сти или несо­об­раз­но­сти его поступ­ков закону Божию и в соот­вет­ствии с этим награж­дает его или осуж­дает. Совесть явля­ется рав­но­цен­ной закону Божию, кото­рый ука­зы­вает, как дол­жен жить чело­век, чтобы достичь еди­не­ния с Богом» (146, 286).

Совесть в своей истине и чистоте все­гда пре­бы­вает неиз­мен­ной и под­ку­пить ее какими бы то ни было сред­ствами совер­шенно невоз­можно. От чистой сове­сти не могут укрыться в душе чело­века не только тяже­лые пороки, но даже и самые мало­важ­ные про­ступки, она посто­янно стоит на страже его сердца и не пре­кра­щает сво­его спа­си­тель­ного воз­дей­ствия на его душу и тогда, когда он бывает сво­бод­ным от внут­рен­них и внеш­них иску­ше­ний (146, 286).

Чело­век, име­ю­щий чистую совесть, легко пере­но­сит все­воз­мож­ные иску­ше­ния и непри­ят­но­сти. Совесть в такой душе нико­гда не воз­му­ща­ется, но все­гда бывает спо­кой­ной и уми­ро­тво­рен­ной. «Где чистая совесть, там радость и вера» (121, 959).

Душа с чистой сове­стью ста­но­вится «хамом Свя­того Духа», она все более про­све­ща­ется и оду­хо­тво­ря­ется. Вме­сте с тем, и в таком бла­го­по­луч­ном состо­я­нии совесть не остав­ляет чело­века без сво­его попе­че­ния, ста­ра­ясь вся­че­ски укре­пить в нем веру и надежду, потому что эти доб­ро­де­тели могут пре­бы­вать не иначе, как только в душе чело­века, име­ю­щего чистую совесть.

Если чело­век, будучи невни­ма­те­лен к своей духов­ной жизни, допус­кает гре­хов­ные про­ступки, то совесть в нем начи­нает усып­лять свою бди­тель­ность. Такую совесть свя­тые отцы срав­ни­вают с гряз­ным зер­ка­лом (146, 287).

Но муки проснув­шейся впо­след­ствии сове­сти по своей силе бывают несрав­ненно тяже­лее не только телес­ных болез­ней, но даже всех бед­ствий, при­чи­ня­е­мых извне. Если чело­век может убе­жать от гнева дру­гого чело­века или от зверя, то от угры­зе­ния сове­сти никто не может ни укрыться, ни убежать.

Самым луч­шим сред­ством, успо­ка­и­ва­ю­щим совесть, явля­ется пока­я­ние, а также молитва и рас­су­ди­тель­ность. Про­цессу очи­ще­ния сове­сти спо­соб­ствуют все доб­ро­де­тели и весь строй бого­угод­ной жизни человека.

Пост

Пост — надеж­ное сред­ство духовно-нрав­ствен­ного воз­рас­та­ния (146, 289). Пост (телес­ный — воз­дер­жа­ние от пищи, духов­ный — воз­дер­жа­ние от вся­кого зла) явля­ется труд­ным подви­гом, но «без него спа­стись чело­веку невоз­можно» (146, 288). Цель поста — духовно-нрав­ствен­ное оздо­ров­ле­ние души чело­века. По уче­нию свя­тых отцов, он явля­ется весьма цен­ным лекар­ством от духов­ных неду­гов (146, 289).

Пост очи­щает душу и тело, делает чело­века спо­соб­ным к при­ня­тию Бога в свое сердце. Он явля­ется силь­ным ору­жием про­тив лука­вых духов.

Воз­дер­жа­ние в пище должно быть уме­рен­ным и сораз­ме­ряться с телес­ными силами чело­века, иначе оно может послу­жить при­чи­ной к ослаб­ле­нию его дея­тель­но­сти и при­не­сти вред.

Каж­дый чело­век дол­жен гораздо больше вни­ма­ния уде­лять посту духов­ному, чем его внеш­ней сто­роне (146, 289). Истин­ный пост есть не только воз­дер­жа­ние от пищи, но, глав­ным обра­зом, обуз­да­ние всех своих чувств. Только такой пост спа­си­те­лен для чело­века (146, 289).

Воз­дер­жа­ние должно про­яв­ляться во всех душев­ных и телес­ных чув­ствах чело­века и выра­жаться, прежде всего, в обуз­да­нии языка (146,289).

«Пост, по уче­нию свя­ти­теля Тихона Задон­ского, весьма успешно помо­гает хри­сти­а­нину в деле спа­се­ния души. Вели­кая польза от него несо­мненна. Он делает чело­века уме­рен­ным, трез­вым, мол­ча­ли­вым и цело­муд­рен­ным. Разум истинно постя­ще­гося хри­сти­а­нина ста­но­вится свет­лым, спо­соб­ным ясно судить о пред­ме­тах духов­ных. Такой чело­век отчет­ливо слы­шит голос своей сове­сти, кото­рый посто­янно ограж­дает и удер­жи­вает его от пло­хого, управ­ляет его пове­де­нием. Сердце его ста­но­вится вме­сти­ли­щем высо­ких чувств и чистых желаний…

Посред­ством подвига поста воля укреп­ля­ется в добре, дела­ется твер­дой и устрем­ляет чело­века к доб­рым делам. Таким обра­зом, истин­ный пост помо­гает духу вла­ды­че­ство­вать над телом и тем самым делает чело­века все более духовно совер­шен­ным» (146, 290).

Чте­ние Слова Божия и тво­ре­ний свя­тых отцов

По уче­нию свя­тых отцов, Слово Божие есть пища, под­дер­жи­ва­ю­щая жизнь души (157, 273). Подобно тому, как тело чело­века посто­янно укреп­ля­ется пищей, чтобы не осла­беть и не прийти в состо­я­ние изне­мо­же­ния, так и душа нуж­да­ется в систе­ма­ти­че­ском под­креп­ле­нии духов­ной пищей (146,292).

Тща­тель­ное изу­че­ние Свя­щен­ного Писа­ния крайне необ­хо­димо чело­веку на пути ко спа­се­нию, своей бла­го­дат­ной силой оно спо­собно утвер­дить в его душе основы духов­ной жизни. «Свя­щен­ное Писа­ние ока­зы­вает неот­ра­зи­мое воз­дей­ствие на душу чело­века, явля­ется бла­го­дат­ной силой, направ­ля­ю­щей его к внут­рен­нему воз­рож­де­нию» 146,240).

Книги Свя­щен­ного Писа­ния — это высо­чай­ший дар Божий, неоце­ни­мое сокро­вище. Гос­подь «через слово бесе­дует со Своим тво­ре­нием» (146, 290). Это Слово истинно и неложно, твердо, непо­ко­ле­бимо и досто­верно. В Слове Божием отоб­ра­жены все истины, кото­рые состав­ляют пред­мет веры хри­сти­а­нина, ука­заны нрав­ствен­ные нормы, выпол­не­ние кото­рых ведет к спа­се­нию. Посред­ством Слова чело­век легко может про­ве­рять, пра­вильно ли он вос­хо­дит по лест­нице духов­ного совер­шен­ство­ва­ния или укло­ня­ется в про­ти­во­по­лож­ную сто­рону (146, 291).

Незна­ние Свя­щен­ного Писа­ния может легко при­ве­сти к непра­виль­ному пони­ма­нию истин веры, к заблуж­де­нию. Только руко­вод­ству­ясь Свя­щен­ным Писа­нием, чело­век может рас­по­знать истину и не запу­таться в сетях ереси, рас­кола или суе­ве­рия (146, 291). Чело­век, стре­мя­щийся к совер­шен­ство­ва­нию, если не читает Слова, бывает подо­бен «воину, всту­па­ю­щему в битву без ору­жия». Он посте­пенно теряет веру и укло­ня­ется с вер­ного пути. Такой чело­век, по сло­вам свя­ти­теля Тихона, уже ничего доб­рого и душе­спа­си­тель­ного сде­лать не может, хотя и кажется доб­рым (146, 294). Небреж­ность и нера­де­ние в изу­че­нии Свя­щен­ного Писа­ния свя­тые отцы назы­вают при­зна­ком неве­рия. Такой чело­век лиша­ется Боже­ствен­ной благодати.

Через Свя­щен­ное Писа­ние чело­век познает волю Божию. Чем глубже он будет про­ни­кать в его содер­жа­ние, тем яснее будет для него смысл и цель его зем­ного бытия. Слово гово­рит чело­веку о его обя­зан­но­стях по нию к Богу, к ближ­нему и к самому себе. Свя­тые отцы сове­туют не только поучаться в Слове Божием, но и «устро­ять» свою жизнь согласно его требованиям.

Свя­тые отцы пишут о том, что в Еван­ге­лии, как в духов­ной аптеке, скрыты раз­лич­ные лекар­ства «от вся­ких немо­щей, неду­гов и болез­ней». Здесь страж­ду­щий най­дет уте­ше­ние, сомне­ва­ю­щийся — утвер­жде­ние, незна­ю­щий — зна­ние, пре­бы­ва­ю­щий в подвиге веры — обод­ре­ние и подкрепление.

Слово Божие ока­зы­вает не только посто­ян­ное укреп­ля­ю­щее дей­ствие на душу чело­века, но и на его тело, сооб­щая ему осо­бую силу, бод­рость и кре­пость (146, 293). Когда чело­век слу­шает или читает Свя­щен­ное Писа­ние и раз­мыш­ляет о нем, то жизнь духов­ная раз­го­ра­ется, как «лам­пада от вновь нали­того масла» (146,293).

Слово Божие укреп­ляет в душе чело­века веру и любовь, оно побуж­дает его к духов­ному дела­нию, облег­чает его состо­я­ние во время скор­бей. Оно посте­пенно воз­во­дит чело­века к совер­шен­ству, вво­дит его в свет­лую область духов­ного мира.

Люди раз­личны между собою и по вос­пи­та­нию, и по обра­зо­ва­нию, и по харак­теру, поэтому и вос­при­я­тие Свя­щен­ного Писа­ния, осно­ван­ное только на чело­ве­че­ском разуме, раз­лично и про­ти­во­ре­чиво. Отцы Церкви гово­рят о необ­хо­ди­мо­сти пони­мать Свя­щен­ное Писа­ние согласно изъ­яс­не­ниям апо­сто­лов и уче­нию свя­тых отцов (146, 295).

Слово Божие при­но­сит плод, когда чело­век раз­мыш­ляет о про­чи­тан­ном. При этом свя­тые отцы сове­туют «мало про­чи­ты­вать и много рас­суж­дать, что чита­ется» (146, 296). В этом слу­чае чита­е­мое будет лучше вос­при­ни­маться умом и серд­цем чело­века, укреп­ляться в памяти.

«В раз­мыш­ле­ниях о слове Божием нельзя допус­кать про­из­вола, но сле­дует руко­вод­ство­ваться тол­ко­ва­ни­ями свя­тых отцов» (146, 296).

Как и в любой науке, при­сту­па­ю­щим к «науке еван­гель­ской» сна­чала трудно дается ее изу­че­ние. Но систе­ма­ти­че­ское чте­ние Слова в соче­та­нии с прак­ти­че­ским испол­не­нием его в жизни откры­вает чело­веку духов­ный про­стор, ста­но­вится его насущ­ной потреб­но­стью. Бла­го­даря посто­ян­ному изу­че­нию слова Божия душа чело­века посте­пенно совер­шен­ству­ется и вос­хо­дит от силы в силу Изу­че­ние Слова Божия должно непре­менно соче­таться с посиль­ным прак­ти­че­ским при­ме­не­нием еван­гель­ских заповедей.

«Самым бла­го­при­ят­ным вре­ме­нем для при­об­ре­те­ния навыка в чте­нии Слова явля­ются дет­ские и юно­ше­ские годы. Юное сердце более удобно вос­при­ни­мает «духов­ное семя» (146, 298). Если чело­век с дет­ства при­учен чер­пать из Слова бла­го­дат­ные настав­ле­ния, то с тече­нием вре­мени чте­ние для него ста­нет насущ­ной потребностью.

Наряду с изу­че­нием Свя­щен­ного Писа­ния, отцы Церкви боль­шое зна­че­ние при­дают чте­нию житий­ной, свя­то­оте­че­ской и бого­слов­ской лите­ра­туры. Духов­ные книги дают воз­мож­ность пра­вильно понять смысл Свя­щен­ного Писа­ния, понять состо­я­ние своей души. Свя­тые отцы и подвиж­ники не тео­ре­ти­че­ски, но прак­ти­че­ски, опытно познали чело­ве­че­скую при­роду с ее немо­щами и стра­стями, научи­лись побеж­дать злое, глу­боко постигли путь бла­го­че­стия и спа­се­ния и этот свой бога­тый духов­ный опыт зафик­си­ро­вали в своих писа­ниях (146, 298).

Свя­тые отцы сове­туют быть «очень вни­ма­тель­ным при выборе книг для чте­ния, так как непра­во­слав­ные авторы могут при­не­сти вред душе (Там же, с. 298). Еще более нера­зумно посту­пают те люди, кото­рые стре­мятся найти ответ на свои вопросы в «лже­имен­ном разуме».

Боль­шую пользу при­но­сит чело­веку чте­ние житий свя­тых, где име­ется мно­же­ство при­ме­ров высо­кой духов­ной жизни (160, сл. XXII).

Учи­ты­вая вели­кую пользу от чте­ния духов­ных книг, чело­век дол­жен зани­маться им систе­ма­ти­че­ски, чтобы «ни еди­ного дня не про­пу­стить без чте­ния» (146, 299).

Рас­суж­де­ние

По мысли Васи­лия Вели­кого, вся­кому дела­нию должно пред­ше­ство­вать рас­суж­де­ние: без рас­суж­де­ния и бла­гое дело обра­ща­ется в злое по без­вре­мен­но­сти и неуме­рен­но­сти. «Когда же рас­суж­де­нием опре­де­лятся время и мера бла­гому (доб­рому), тогда бывает чуд­ный при­бы­ток» (105,259).

Рас­суж­де­ние о мире види­мом, о его сотво­ре­нии и пре­крас­ном устро­е­нии вле­чет душу чело­века к позна­нию Творца. При этом свя­тые отцы сове­туют не оста­нав­ли­ваться умом только на кра­соте види­мого мира, но «воз­во­дить» свой духов­ный взор в область мира неви­ди­мого (146, 299).

Такое рас­суж­де­ние оду­хо­тво­ряет чув­ства и мысли чело­века, воз­рож­дает в нем живую веру, смяг­чает сердце. Через рас­суж­де­ние чело­век уто­ляет свою духов­ную жажду и водво­ряет в своей душе радость и уте­ше­ние (146, 299 — 300).

«Рас­суж­де­ние о подвиге Хри­ста обнов­ляет дух чело­века» (146, 300).

Рас­суж­де­ние о веч­но­сти «отрезв­ля­ю­щим обра­зом дей­ствует на душу» и дает ей силы тер­пе­ливо пере­но­сить встре­ча­ю­щи­еся на жиз­нен­ном пути труд­ные обсто­я­тель­ства. Оно спо­собно удер­жать чело­века в рам­ках доб­ро­де­тель­ной жизни, при­вить душе отвра­ще­ние ко злу, вызвать пока­я­ние. Эта доб­ро­де­тель, по мне­нию отцов Церкви, может испра­вить самого раз­вра­щен­ного чело­века (146, 300–301).

Рас­суж­де­ние о веч­но­сти в соеди­не­нии с памя­тью о смерти дей­ствует еще силь­нее на все суще­ство чело­века, побуж­дая его не только отвра­щаться от зла, но и стре­миться к духов­ному воз­рас­та­нию. Рас­суж­де­ние о смерти дает пра­виль­ное направ­ле­ние всем душев­ным силам чело­века, доводя до его созна­ния, что все в этом мире тленно. Оно спо­соб­ствует посто­ян­ному духов­ному обнов­ле­нию чело­века, про­дви­же­нию его впе­ред по «лествице доб­ро­де­тель­ной жизни» (146, 299–301).

Внут­ренне пере­рож­дая чело­века, доб­ро­де­тель рас­суж­де­ния может легко обно­вить его силы и удер­жать душу на долж­ном уровне, не допус­кая в нее уныния.

Память смерт­ная и плач о грехах

«Зем­ную жизнь чело­век дол­жен рас­смат­ри­вать как свое­об­раз­ную под­го­товку к пере­ходу в веч­ность» (146, 301).

«Нет в чело­ве­че­ской жизни более могу­ще­ствен­ного и тра­ги­че­ского явле­ния, чем смерть, так как она вно­сит самые суще­ствен­ные изме­не­ния во все сферы зем­ного бытия чело­века: отни­мает у него силу и муд­рость, славу и честь, лишает его мате­ри­аль­ного иму­ще­ства, обра­щает в прах даже его соб­ствен­ное тело».

Чело­век не знает про­дол­жи­тель­ность своей жизни, поэтому смерть может настичь его в любое время: в мла­ден­че­стве, в отро­че­стве, в юно­сти, в зре­лом воз­расте или же старости.

Чело­веку бывает неиз­вестно не только время смерти, но вид и место ее, ибо «столько почти смер­тей, сколько людей» (146, 301- 302). Вме­сте с тем, как ни тра­гичны послед­ствия телес­ной смерти, смерть не пре­кра­щает бытия чело­века вообще. Бес­смерт­ная душа, отде­лив­шись от тела, пере­хо­дит в иное бытие — в бес­пре­дель­ную веч­ность. Именно веч­ность явля­ется уде­лом чело­ве­че­ской души» (146, 302).

Душа чело­века наде­лена сво­бод­ной волей, кото­рую можно напра­вить как в сто­рону добра, так и в сто­рону зла. Тот, кто направ­ляет раз­ви­тие сил своей души по пути внут­рен­него пре­об­ра­же­ния, дости­гает бла­жен­ной веч­но­сти и духов­ного бес­смер­тия. Кто укло­ня­ется в сто­рону зла, того пости­гает «небла­го­по­луч­ная веч­ность» и духов­ная смерть (146, 302).

Таким обра­зом, участь чело­века в веч­но­сти и место его веч­ного пре­бы­ва­ния опре­де­ля­ются, прежде всего, тем, как он отно­сится к цели сво­его зем­ного суще­ство­ва­ния — посто­ян­ному совер­шен­ство­ва­нию в добре. Совер­шен­ство­ва­ние чело­века в добре опре­де­ляет не только его веч­ную участь, оно харак­те­ри­зует сте­пень духов­но­сти чело­века на земле, сви­де­тель­ствует о нали­чии в нем жизни духа. «Кос­не­ние» чело­века во зле и поро­ках гово­рит о пол­ной мате­ри­а­ли­за­ции его жиз­не­де­я­тель­но­сти и пре­кра­ще­ния в нем духов­ной жизни (146, 302).

Отцы Церкви гово­рят о трех видах смерти: телес­ной, духов­ной и веч­ной. Телес­ная смерть состоит в раз­лу­че­нии души с телом, кото­рое неиз­бежно пости­гает вся­кого чело­века неза­ви­симо от того, какой образ жизни он вел. Духов­ная смерть — это мерт­вость души для жизни в веч­но­сти. Она погло­щает души людей, живу­щих по зако­нам зла, еще задолго до телес­ной смерти. Веч­ная смерть состоит в бес­ко­неч­ном муче­нии (146, 302). Самой страш­ной явля­ется веч­ная смерть, пред­вест­ни­ком кото­рой явля­ется смерть духов­ная. Телес­ная смерть только пре­кра­щает жиз­не­де­я­тель­ность чело­ве­че­ского орга­низма и явля­ется свое­об­раз­ным рубе­жом, отде­ля­ю­щим всех людей от их веч­ной бла­жен­ной или мучи­тель­ной уча­сти. К моменту телес­ной смерти каж­дый чело­век обычно нрав­ственно созре­вает, укреп­ля­ясь или в добре, или в зле. Телес­ная смерть явля­ется свое­об­раз­ным вен­цом жиз­нен­ного пути человека.

Пра­вед­ные люди обычно мирно ухо­дят из жизни, спо­койно остав­ляют види­мый мир. Смерть для них бывает даже желан­ной, потому что она осво­бож­дает их от тру­дов и болез­ней. По-дру­гому пере­хо­дят в веч­ность те, кто дей­ство­вал по зако­нам зла. Для них смерть явля­ется ужас­ным собы­тием, обры­ва­ю­щим зем­ную жизнь и навсе­гда пре­кра­ща­ю­щим обще­ние со всем тем, к чему при­вя­за­лась их душа. В этот момент откры­ва­ется чело­веку истин­ный смысл жизни и его назна­че­ние на земле. Раз­лич­ная участь пра­вед­ни­ков и греш­ни­ков еле смерти явля­ется зако­но­мер­ным ито­гом их зем­ной жизни.

Бла­жен­ное состо­я­ние души должно воз­ни­кать и воз­рас­тать в чело­веке уже в види­мом мире, в той мере, в какой раз­ви­ва­ется и креп­нет в нем доб­ро­де­тель­ная жизнь. Кто хочет уме­реть достойно, тот дол­жен каж­дый день жизни про­во­дить достойно.

Фор­ми­ро­ва­нию такого состо­я­ния, согласно уче­нию свя­тых отцов, во мно­гом спо­соб­ствует память смерт­ная. Свя­тые отцы назы­вают «вос­по­ми­на­ние о смерти» даром Божиим (104, 383).

Эта память бла­го­творно и спа­си­тельно дей­ствует на душу чело­века. Она укро­щает его гнев, удер­жи­вает его руки от недо­стой­ных дел, язык от сквер­но­сло­вия и осуж­де­ния. Она обра­щает его «душев­ные очи» к жизни после смерти, к веч­но­сти (146, 303).

Память о смерти и муках непре­менно при­во­дит чело­века к сожа­ле­нию о зле, кото­рое он сде­лал. При­го­тов­ле­ние к смерти, по мне­нию отцов Церкви, не что иное, как истин­ное пока­я­ние (146, 304). Искрен­нее рас­ка­я­ние чело­века во всех небла­го­вид­ных делах, сло­вах и мыс­лях и после­ду­ю­щее за этим исправ­ле­ние жизни явля­ются луч­шей под­го­тов­кой к пере­ходу в веч­ность. В страш­ные минуты исхода души каж­дому чело­веку жела­тельно было бы иметь спо­кой­ную совесть, чистое сердце и непо­роч­ную душу. Только тогда можно наде­яться на веч­ное уте­ше­ние и покой.

Для укреп­ле­ния памяти о смерти со сто­роны чело­века тре­бу­ется нема­лое уси­лие. Ввиду этого свя­тые отцы при­зы­вают чело­века смот­реть на зем­ную жизнь с точки зре­ния веч­ного бытия.

Все выше­пе­ре­чис­лен­ные сред­ства помо­гают чело­веку в духов­но­нрав­ствен­ном воз­рас­та­нии. Они поз­во­ляют пере­не­сти центр его стрем­ле­ний, с внеш­них пред­ме­тов на внут­рен­ний мир, дают чело­веку духов­ную целе­устрем­лен­ность, спо­соб­ность ко вся­кому доб­рому делу (146, 296).

ТАКИМ ОБРАЗОМ:

  1. Сред­ства, помо­га­ю­щие чело­веку на пути к духовно-нрав­ствен­ному воз­рас­та­нию — очи­ще­ние сове­сти, пост, чте­ние Слова Божия и свя­тых отцов, рас­суж­де­ние, память смерт­ная и плач о грехах.
  2. «Только над­ле­жа­щая пере­оценка преж­них духов­ных цен­но­стей, пере­не­се­ние цен­тра стрем­ле­ний, жела­ний и помыш­ле­ний с внеш­них пред­ме­тов на внут­рен­ний мир, осво­бож­де­ние от всего гре­хов­ного, что отда­ляет от га, достав­ляют чело­веку истин­ную сво­боду и очи­ще­ние сердца, духов­ную целе­устрем­лен­ность, сосре­до­то­чен­ность, спо­соб­ность ко вся­кому доб­рому делу как в Церкви Хри­сто­вой, так и в обще­стве» (146, 296).
  3. Чте­ние тво­ре­ний свя­тых отцов и житий­ной лите­ра­туры при­но­сит боль­шую пользу в учебно-педа­го­ги­че­ском процессе.
  4. Рас­суж­де­ние дает пра­виль­ное направ­ле­ние вос­пи­та­тель­ной дея­тель­но­сти педагога.

1.2.3.   Пре­пят­ствия на этом пути спасения

По мысли отца Ионна, «спа­се­ние — дли­тель­ный и посто­ян­ный про­цесс внут­рен­ней борьбы и работы над самим собой. Хотя в кре­ще­нии чело­век и воз­рож­да­ется для веч­ной жизни, обнов­ляет свое есте­ство, но это не зна­чит, что он ста­нет свя­тым — в свя­то­сти надо утвер­диться. Очень часто чело­век ухо­дит в сто­рону от пра­виль­ного пути (146, 306).

Грех, его раз­ви­тие

Уда­ле­нию от цели зем­ного суще­ство­ва­ния, по сло­вам свя­ти­теля Тихона Задон­ского, спо­соб­ствуют три фак­тора (146, 306).

  • Во-пер­вых, «гре­хов­ная плоть чело­века» (352, 385), то есть его обыч­ное, при­выч­ное пре­бы­ва­ние в неесте­ствен­ном состоянии.
  • Во-вто­рых, пре­ле­сти гре­хов­ного мира, кото­рые вле­кут чело­века ко злу и при­во­дят к духов­ному умерщвлению.
  • В‑третьх, диа­вол, кото­рый учит чело­века вся­кому греху (146, 306). На вопрос: «Какие грехи более всего уда­ляют чело­века от Бога?», — отец Иоанн, ссы­ла­ясь на мысль св. Тихона дает сле­ду­ю­щий ответ. «Все грехи, даже мало­важ­ные, лишают обще­ния с Богом» (146, 306). Педа­гог дол­жен знать, что к таким гре­хам отно­сятся неве­де­ние, нера­зу­мие, неосмот­ри­тель­ность. Вот почему так важно изба­вить уче­ни­ков от неве­де­ния, научить их быть осмот­ри­тель­ными в жизни. «От таких гре­хов, пожа­луй, никто не сво­бо­ден» (146, 306).

Но есть грехи, кото­рые пол­но­стью подав­ляют в душе все свя­тое, пол­но­стью овла­де­вают душой — умерщ­вляют ее. К таким смер­то­нос­ным гре­хам св. Тихон относит:

1)      гор­дость — бес­чин­ное жела­ние вла­сти и славы;

2)       лаком­ство — без­мер­ное жела­ние внеш­них благ, богат­ства и жания» (при­об­ре­те­ния);

3)        блуд и нечистоту;

4)        обжор­ство или чре­во­уго­дие — без­мер­ное упо­треб­ле­ния пищи и пития;

5)       зависть — печаль и болезнь сердца о добре ближ­него, радость и весе­лье о его зле;

6)        гнев — без­мер­ное жела­ние отмщения;

7)       леность или уны­ние — холод­ность и нера­де­ние о своем душев­ном состо­я­нии (351, 3).

К гре­хам, кото­рые, по уче­нию свя­ти­теля Тихона, направ­лены про­тив Свя­того Духа, отно­сятся шесть:

1)       отча­я­ние;

2)        излиш­нее упо­ва­ние на милость Божию;

3)        сопро­тив­ле­ние истине Свя­щен­ного Писа­ния и дог­ма­тов веры;

4)        зависть к духов­ным бла­гам, кото­рые ближ­ний при­ем­лет от Бога;

5)        пре­бы­ва­ние во гре­хах и «соста­ре­ние во злобе»;

6)        нера­де­ние о душев­ном спа­се­нии вплоть до кон­чины (351,3).

К группе гре­хов, умерщ­вля­ю­щих душу и лиша­ю­щих ее спа­се­ния, свя­ти­тель Тихон отно­сит грехи «вопи­ю­щие на небо к Богу и про­ся­щие отмщения»:

-         воль­ное убийство,

-         обида нищих, вдов и сирот,

-        удер­жа­ние или невы­дача «мзды наем­ни­кам и дела­те­лям» и неко­то­рые дру­гие (351, 3).

Такие грехи, если чело­век не отста­нет от них и не совер­шит истин­ного пока­я­ния и внут­рен­него пере­рож­де­ния, умерщ­вляют в душе все свя­тое и при­во­дят к веч­ной смерти — смерти души (146, 306 — 307).

Оста­но­вимся более подробно на каж­дой из трех этих групп, поскольку каж­дая из них имеет свои осо­бен­но­сти и свои спо­собы борьбы с ними, о кото­рых необ­хо­димо знать педагогу.

Гре­хов­ная плоть вет­хого человека

«Чело­век рож­да­ется в этот мир уже повре­жден­ным гре­хом, т.е. каж­дый чело­век имеет в себе как бы два суще­ства: в нем живет пад­ший чело­век со стра­стями и новый — с доб­ро­де­те­лями» (146, 307).

Чело­век может выйти из этого состо­я­ния только тогда, когда уви­дит пагуб­ность и мер­зость греха.

Грех посте­пенно при­во­дит чело­века к иска­же­нию истины. «Вме­сто добра и кра­соты в его душе на пер­вый план высту­пает пре­ступ­ле­ние и без­за­ко­ние» (146, 308). Боже­ствен­ный закон, опре­де­ля­ю­щий отно­ше­ние чело­века к Богу, вос­при­ни­ма­ется им теперь как нечто вто­ро­сте­пен­ное, необя­за­тель­ное для испол­не­ния, поэтому люди не хотят знать Бога.

Чело­век, допу­стив­ший грех в свою душу, бывает неспо­со­бен раз­ли­чать добро от зла, свя­тость от гре­хов­но­сти, поскольку грехи омра­чают его бого­по­доб­ные свой­ства. Такая душа подобна слепцу — не знает куда идти (146, 308)..

Грех рас­про­стра­няет свое смер­то­нос­ное дей­ствие не только и на тело, и на душу. Он — при­чина внут­рен­них нрав­ствен­ных муче­ний, духов­ная при­чина телес­ных неду­гов, болез­ней. Грех — глав­ней­ший источ­ник чело­ве­че­ских несча­стий и страданий.

Грех явля­ется самым пагуб­ным нача­лом и источ­ни­ком вся­кого зла.

Чело­век, нахо­дя­щийся в плену греха, слу­жит злу.

Пре­лесть гре­хов­ного мира

Люди, по сло­вам мит­ро­по­лита Фила­рета Мос­ков­ского, забыли о неви­ди­мой части сво­его суще­ства — душе, а стали смот­реть только на его види­мую часть — тело. Поэтому вме­сто жизни, управ­ля­е­мой разу­мом и зако­нами добра, в людях откры­лась жизнь, «води­мая» непо­мер­ными жела­ни­ями, без­удерж­ными чув­ствами и лож­ными рас­по­ло­же­ни­ями. «Страст­ный и жад­ный взор на види­мое, — пишет мит­ро­по­лит Фила­рет, — ста­но­вится некою зло­твор­ною силою, кото­рая из всех види­мых пред­ме­тов извле­кает яд» (343, сл. 67).

Нема­лым пре­пят­ствием на жиз­нен­ном пути чело­века явля­ются гре­хов­ные соблазны, пред­ла­га­ю­щие вме­сто веч­ных благ вре­мен­ные. Свя­тые отцы гово­рят о трех видах соблаз­нов: богат­ство, слава и рос­кошь мира (146,309).

Увле­кая чело­века пре­ле­стями мира, «широ­кий путь жизни» посте­пенно при­туп­ляет у него духов­ное чув­ство и таким обра­зом при­во­дит чело­века к пол­ней­шему душев­ному омертвению.

Чем более гре­шит чело­век, тем более «помра­ча­ется». Но «грех без казни не бывает» (121, 265). «Согре­шишь, чело­вече, — пишет свя­ти­тель Тихон Задон­ский, — уже ожи­дай себе казни или внутрь, или вне себя, или купно обоих. Сей бо есть плод греха» (146, 310).

Казнь «внутрь (внутри) себе» — это неусып­ный голос чело­ве­че­ской сове­сти. Она посто­янно мучает согре­шив­шего чело­века, где бы он ни был и что бы ни делал. Вме­сте с тем, сле­дует пом­нить, что не все скорби явля­ются нака­за­нием за грехи.

Грех не только пора­жает и умерщ­вляет чело­века, но и рас­про­стра­няет свое вли­я­ние на всю землю, на весь мир. Грех и в него вно­сит рас­строй­ство: земля не дает плода, скоты и звери зача­стую гиб­нут от голода и дру­гих при­чин, воз­дух и вода ста­но­вятся негодны к употреблению.

Чело­век, кото­рый успешно про­шел суро­вые испы­та­ния, спра­вился с гре­хом и вышел духовно умуд­рен­ным, очи­ща­ется от греха и ста­но­вится неуязвимым.

Дей­ствие диавола

Самая жесто­кая и упор­ная борьба пред­стоит чело­веку с диа­во­лом, кото­рый со сво­ими демо­нами окру­жает его и научает на вся­кое зло.

«Осо­бенно силь­ное вли­я­ние на душу диа­вол ока­зы­вает в то время, когда чело­век совер­шил какое-либо нрав­ствен­ное пре­ступ­ле­ние» (146, 311).

Злоб­ные духи настолько опытны в своей ковар­но­сти, что с боль­шой лег­ко­стью опре­де­ляют, как при­сту­пить к чело­веку, «с какой сто­роны… (и) каким ору­жием кого уязв­лять» (146, 311).

Вме­сте с тем, сле­дует знать, что демоны, хотя и коварны, но «овла­деть чело­ве­ком и скло­нить его на грех не могут без согла­сия послед­него» (146,311).

Раз­ви­тие греха

Корни греха таятся в «началь­нике вся­кого зла» — диа­воле, а также в пад­шем есте­стве чело­века, уна­сле­до­ван­ном от пер­вых людей. Они укреп­ля­ются и наби­рают силу под вли­я­нием пороч­ных помыс­лов, вхо­дя­щих в душу чело­века в основ­ном через чувства.

Грех может заклю­чаться не только в делах, но и в дур­ных мыс­лях и поже­ла­ниях, кото­рые спо­собны осквер­нить сердце чело­века, уда­лить из него все доб­рое и святое.

«Сердце чело­века нико­гда не может оста­ваться празд­ным: если только оно не запол­нено доб­ро­де­те­лью, то запол­ня­ется сквер­ными мыс­лями и поже­ла­ни­ями» (146, 311).

Мыс­лен­ный грех — это импульс к гре­хов­ным дей­ствиям. Однако за чело­ве­ком сохра­ня­ется власть согла­ситься с ним или отверг­нуть его от себя. Чело­веку необ­хо­димо про­ти­виться пороч­ным помыс­лам и не допус­кать их в свое сердце, необ­хо­димо уметь власт­во­вать над ними (146, 312).

Очи­ще­ние сердца совер­ша­ется отре­че­нием чело­века не только от всех злых дел, но и от вся­кого злого помыш­ле­ния, в кото­ром злое дело скры­ва­ется, как плод в заро­дыше или семени.

Изгнав из сердца зло, чело­век насаж­дает и взра­щи­вает в нем семена добра. Чистое сердце бывает подобно чистому источ­нику, от кото­рого про­ис­те­кают чистые струи воды, или же доб­рому дереву, при­но­ся­щему полез­ные плоды.

Борьба с гре­хов­ными помыс­лами — дело нелег­кое. «Очень часто помыслы на пер­вый взгляд кажутся невин­ными, но по сво­ему суще­ству они гре­ховны. Оста­нав­ли­вая вни­ма­ние чело­века на таких помыс­лах, злая сила начи­нает дей­ство­вать уже силь­нее: вну­шает ему помыслы уже с кон­крет­ным при­зна­ком гре­хов­но­сти и, нако­нец, ввер­гает его в без­дну порока» (146, 312). Тем не менее, посто­ян­ная готов­ность чело­века реши­тельно пре­се­кать гре­хов­ные мысли, пре­се­кать в самом заро­дыше, может при­ве­сти к пол­ной победе.

В духов­ной борьбе самое важ­ное — не ослаб­лять уси­лий в борьбе с иску­ше­ни­ями, какими бы они ни каза­лись труд­ными или непре­одо­ли­мыми. Для избав­ле­ния от лука­вых помыс­лов, для победы над ними отцы Церкви ука­зы­вают эффек­тив­ные сред­ства: молитву, страх Божий, чте­ние Свя­щен­ного Писа­ния (подробно об этом гово­ри­лось в преды­ду­щем параграфе).

Где бы чело­век ни совер­шал злые дела, он не может ута­иться, ибо Бог «везде при­сут­ствует, и все, что и где дела­ешь и замыш­ля­ешь, видит и в книге Своей запи­сы­вает» (146, 314). Все сде­лан­ные чело­ве­ком без­за­ко­ния в веч­но­сти будут открыты пред всем миром.

Злой навык со вре­ме­нем так глу­боко про­ни­кает все чело­ве­че­ское есте­ство, что его иско­ре­не­ние тре­бует боль­ших уси­лий как со сто­роны духа, так и со сто­роны плоти. Чтобы изба­виться от него, чело­веку нужно про­явить много уси­лий, настой­чи­во­сти и самоотвержения.

Вме­сте с тем, под дей­ствием частого греха в чело­веке пол­но­стью осла­бе­вают духов­ные силы, так что он бывает совер­шенно неспо­со­бен про­ти­во­дей­ство­вать каким-либо даже незна­чи­тель­ным гре­хам. Он не может уже обуз­дать ни свои чув­ства, ни мысли, ни жела­ния, потому что разум его ослеп­лен и дея­тель­ность его направ­лена по лож­ному пути. Чело­век мало-помалу ста­но­вится рабом греха.

Чем более уси­лится и утвер­дится злой обы­чай в чело­веке, тем с боль­шею труд­но­стью он от того осво­бож­да­ется. Если чело­век не упо­тре­бит весь «духов­ный арсе­нал» для борьбы с гре­хом, то грех посте­пенно пере­хо­дит в при­стра­стие, в страсть. Она бывает так сильна, что ста­но­вится как бы вто­рой при­ро­дой чело­века. Но даже в таком бед­ствен­ном поло­же­нии чело­век не остав­ля­ется Божией благодатью.

Уси­лия чело­века про­тив греха должны носить посто­ян­ный, «цело­жиз­нен­ный харак­тер», потому что «в мире сем брань (борьба) непре­стан­ная, на кото­рой две сто­роны сра­жа­ются не ору­жием види­мым, но духов­ным и неви­ди­мым» (146, 315). Вна­чале «духов­ный воин» ощу­щает страх, но когда он зака­лит свою волю в борьбе, тогда он побеж­дает и его.

Борьба с гре­хом застав­ляет чело­века моби­ли­зо­вать не только все духов­ные силы, но и телес­ные. Только при таком соче­та­нии и направ­ле­нии сил души и тела воз­можна пол­ная победа над самим собой. Не вся­кий дости­гает такого со- тоя­ния. Как писал св. Тихон, мно­гие побе­дили тысячи людей, поко­рили города и госу­дар­ства, но самих себя побе­дить не смогли, т.к. не про­ти­ви­лись живу­щему в них греху (146, 316).

Для педа­гога осо­бенно важно знать, что очень боль­шое зна­че­ние имеет несо­гла­сие с гре­хом. На фор­ми­ро­ва­нии этого несо­гла­сия у ребенка должны быть направ­лены его усилия.

Дей­ствен­ным сред­ством в борьбе с гре­хом, по уче­нию свя­тых отцов, явля­ется также созна­ние чело­ве­ком своей гре­хов­но­сти. Оно воз­буж­дает чув­ство рас­ка­я­ния, вле­чет к совер­шен­ство­ва­нию и слу­жит удер­жи­ва­ю­щим нача­лом от после­ду­ю­щих злых пополз­но­ве­ний и дур­ных поступ­ков. Педа­гогу важно научить ребенка осо­зна­вать сде­лан­ные грехи и при­учить к самообвинению.

Таким обра­зом, чело­веку, жела­ю­щему сле­до­вать по пути духов­ного воз­рож­де­ния, пред­стоит упор­ная борьба со злом. Однако он может с помо­щью Боже­ствен­ной бла­го­дати побе­дить в этой борьбе.

Стра­сти

Как уже отме­ча­лось, по сви­де­тель­ству отцов Церкви, спа­се­ние чело­века есть посте­пен­ный и дли­тель­ный про­цесс очи­ще­ния своей души от стра­стей и стя­жа­ние (при­об­ре­те­ние) доб­ро­де­те­лей (123, 120).

По сви­де­тель­ству св. Иоанна Крон­штадт­ского, «стра­сти по духов­ному устро­е­нию зара­зи­тельны» (157, ст. 272). Под стра­стями свя­ти­тель Тихон Задон­ский под­ра­зу­ме­вает неко­то­рые осо­бые грехи, в пол­ной мере гос­под­ству­ю­щие в душе чело­века. Тако­выми, по его мне­нию, явля­ются: гор­дость, зависть, гнев и злоба, кле­вета и осуж­де­ние, ложь и лукав­ство, празд­ность, пьян­ство, среб­ро­лю­бие и често­лю­бие. Вопрос о стра­стях подробно осве­ща­ется свя­ти­те­лем в его труде «Об истин­ном хри­сти­ан­стве», этого вопроса он каса­ется также в своих пись­мах и наставлениях.

Отец Иоанн (Мас­лов) при­во­дит кон­крет­ные ука­за­ния св. Тихона, очень цен­ные для педа­гога, как и какими сред­ствами сле­дует бороться со стра­стями, объ­яс­няет не только их пагуб­ное воз­дей­ствие на душу чело­века, но и тот вред, кото­рый они при­но­сят ей и в зем­ной жизни, и в жизни веч­ной. Отец Иоанн замечает:

«Стра­сти опасны еще и потому, что они, при­нося вред самому чело­веку, раз­ла­га­ю­щим обра­зом дей­ствуют и на дру­гих людей, кото­рые сопри­ка­са­ются с ним» (146, 317).

По мне­нию свя­ти­теля Тихона Задон­ского, «стра­сти имеют глу­бо­кие корни в повре­жден­ной гре­хом чело­ве­че­ской при­роде. Они наслед­ственно пере­да­ются из рода в род от Адама и явля­ются вели­чай­шим пре­пят­ствием сво­бод­ному раз­ви­тию доб­ро­де­тель­ной жизни чело­века. Эта наслед­ствен­ная духов­ная порча настолько сильно уко­ре­ни­лась в каж­дом чело­веке, что даже повсе­днев­ное «бодр­ство­ва­ние над самим собой», воз­дер­жа­ние в пище и подвиж­ни­че­ская жизнь не могут слу­жить твер­дым руча­тель­ством тому, что чело­век уже сво­бо­ден от стра­стей» (146, 317). Если с ними после­до­ва­тельно не бороться и не иско­ре­нять их из сердца, они могут уси­ли­ваться и, нако­нец, умерт­вить душу (354, 140; 17, 131).

Попав­ший под вли­я­ние какой-либо стра­сти чело­век ста­но­вится неспо­соб­ным вла­деть самим собой: она пара­ли­зует все силы его души. Чело­век под­вер­га­ется духов­ному ослеп­ле­нию, нера­де­нию и бес­чув­ствию и, нако­нец, дохо­дит до того, что уже не заме­чает в себе этого опас­ного состо­я­ния, почему и не забо­тится о том, чтобы изба­виться от него.

Нахо­дясь в таком состо­я­нии, человек:

-        ста­но­вится бес­силь­ным, неспо­соб­ным к пра­виль­ному рассуждению;

-       объ­ек­том ума чело­века, под­вер­жен­ного стра­стям, ста­но­вятся невер­ные и иска­жен­ные понятия;

-        вме­сто есте­ствен­ных духов­ных потреб­но­стей в чело­веке вос­стают жела­ния, про­тив­ные духу, то есть похоти. В таком слу­чае воля чело­века посте­пенно осла­бе­вает, и он ста­но­вится упря­мым и себялюбивым;

-       под вли­я­нием стра­стей чело­век ста­но­вится неспо­соб­ным управ­лять сво­ими чув­ствами, жела­ни­ями и даже мыс­лями, так как его разум ста­но­вится «помра­чен­ным» (352, 136), он не может «вме­стить про­све­ще­ния» (354,12);

-       в состо­я­нии душев­ной сле­поты чело­век не только ста­но­вится бес­силь­ным, неспо­соб­ным бороться с гре­хом, но и — более того — не может дать пра­виль­ной оценки своим поступ­кам и дей­ствиям (354, 215);

-       сердце чело­века ста­но­вится «рас­тлен­ным» (353, 441), оно посто­янно жаж­дет раз­но­об­раз­ных сует­ных удовольствий;

-       совесть в таком чело­веке засы­пает и уже не в состо­я­нии напо­ми­нать о той цели, для кото­рой он живет;

-       в нем посте­пенно уга­сают духов­ные порывы, душа пере­стает бодр­ство­вать и, нако­нец, умирает.

Чем больше чело­век погру­жа­ется в без­дну стра­стей, тем силь­нее они изме­няют все его суще­ство, иска­жают в нем образ Божий. Свя­ти­тель Тихон так опи­сы­вает это пла­чев­ное состо­я­ние чело­века: «чело­век… столь сильно обезу- мился, обез­об­ра­зился и осле­пился» (353, 69), «облекся во образ зем­ной и скот­ский» (353, 88).

Основ­ную при­чину такого состо­я­ния чело­века свя­ти­тель Тихон Задон­ский усмат­ри­вает в том, что чело­век пол­но­стью скло­нил свою волю на сто­рону чув­ствен­ного начала и забыл о своем назна­че­нии, что повлекло за собой и иска­же­ние сердца (или чув­ство­ва­ний) чело­века (146, 318).

Душев­ные и телес­ные стра­сти, по мысли отца Иоанна, имеют общую пси­хо­ло­ги­че­скую основу. Они не только неот­де­лимы друг от друга, но и нахо­дятся в тес­ной вза­и­мо­связи между собой (146, 318). Рас­смот­рим их в той после­до­ва­тель­но­сти, в какой они даны в труде схи­ар­хи­манд­рита Иоанна.

Гор­дость

Как учит отец Иоанн, в соот­вет­ствии со свя­то­оте­че­ским уче­нием, гор­дость явля­ется наи­бо­лее опас­ной стра­стью, пре­пят­ству­ю­щей чело­веку в деле спа­се­ния. Она роди­лась не на земле, а на небе, в выс­ших сфе­рах бес­плот­ных духов, поэтому она, по мысли свя­тых отцов, явля­ется родо­на­чаль­ни­цей всех зол и исча­дием диа­воль­ским. Как диа­вол начал свое отпа­де­ние от Бога гор­до­стью, так и чело­век, воз­гор­див­шись, не только поже­лал выйти из под­чи­не­ния сво­ему Творцу, но и стать богом, срав­няться с Ним (146, 318).

Опас­ность этого греха заклю­ча­ется в том, что он ско­рее дру­гих гре­хов уда­ляет чело­века от Бога и делает его послуш­ным ору­дием диа­вола. Гор­дость — страсть, кото­рой чело­век слу­жит вме­сто Бога и кото­рая таит в себе про­тив­ле­ние, вражду и дер­зость по отно­ше­нию к Нему. Ложно пере­оце­ни­вая свои силы и досто­ин­ства, чело­век втайне обо­го­тво­ряет себя самого.

Само­обо­го­тво­ре­ние гор­дым чело­ве­ком самого себя соче­та­ется в нем с пол­ным непо­слу­ша­нием и про­тив­ле­нием Творцу, в резуль­тате чего такой чело­век день ото дня все больше уда­ля­ется от Бога, оже­сто­ча­ется в своем безу­мии и уже бывает неспо­со­бен вос­при­ни­мать душой Боже­ствен­ное вра­зум­ле­ние. В конце кон­цов он впа­дает в край­нее нечув­ствие, безу­мие и неве­рие в Бога. Все суще­ство такого чело­века про­ни­зано чув­ством гор­дыни и над­мен­но­сти, он неспо­со­бен объ­ек­тивно оце­нить бед­ствен­ность сво­его поло­же­ния. Эту страсть нельзя иско­ре­нить без помощи Самого Господа.

Гор­дость рас­про­стра­няет свое смер­то­нос­ное дыха­ние на всех людей, живу­щих в мир­ской суете.

Нахо­дясь в плену гор­до­сти, чело­век свои мне­ния и рас­суж­де­ния все­гда счи­тает вер­ными и неоспо­ри­мыми и тре­бует от дру­гих людей их пол­ного одоб­ре­ния и при­зна­ния. Помра­чен­ный гор­до­стью, он не может рав­но­душно сно­сить даже незна­чи­тель­ные обли­че­ния от своих ближ­них. Он не допус­кает даже и мысли о том, чтобы кто-либо осу­дил его поступки. Игно­ри­руя заме­ча­ния окру­жа­ю­щих, в то же время он ста­ра­ется отве­тить им враж­дой и нена­ви­стью. Гор­дец почти все­гда бывает неспра­вед­лив к дру­гим, не ценит их досто­инств и не при­знает за ними ника­кого авто­ри­тета. Един­ствен­ная цель, кото­рую он ста­вит перед собой, — это домо­га­тель­ство от дру­гих «чести и славы мира сего» (146, 320). Даже подвиж­ни­че­ская жизнь гор­дого чело­века вме­ня­ется ни во что, потому что он совер­шает подвиги не ради славы Божией, а ради похвалы чело­ве­че­ской. Все, что ни делает гор­дый чело­век, он делает напо­каз всем, ради славы человеческой.

Свя­тые отцы дают кон­крет­ные советы к иско­ре­не­нию этой стра­сти. Силь­ней­шим ору­жием про­тив гор­до­сти слу­жит сми­ре­ние, а также рас­су­ди­тель­ность, молитва и посто­ян­ное памя­то­ва­ние о смерти (146, 321).

Зависть

Зависть явля­ется не менее зло­вред­ной стра­стью, чем гор­дость. Чело­век, под­вер­жен­ный зави­сти, по сви­де­тель­ству отца Иоанна, в то же время бывает одер­жим и гор­до­стью, потому что тако­вой не может тер­петь, чтобы кто-то был равен ему по достоинству.

Зависть есть начало и источ­ник зло­же­ла­тель­ства по отно­ше­нию к ближ­нему. Она все­ляет в сердце чело­века печаль и скорбь, если видит кого-либо в бла­го­по­лу­чии живу­щим, а при виде чужого горя и несча­стья раду­ется от удо­воль­ствия. Сколько бы добра и мило­сти ни ока­зы­вали завист­ли­вому чело­веку, он все­гда будет недо­во­лен и раз­дра­жи­те­лен (146, 322).

Завист­ли­вому все­гда кажется, что поло­же­ние ближ­него лучше, чем его, и это все­гда угне­тает, пре­сле­дует и мучи­тельно тер­зает его душу. Злость и пре­зре­ние берут верх над завист­ли­вым, так что он ни одной минуты не может быть спо­кой­ным. Это внут­рен­нее состо­я­ние «сне­дает» не только его душу, но и тело, делая его болез­нен­ным и неспо­соб­ным к пло­до­твор­ной деятельности.

Сред­ства избав­ле­ния от стра­сти зави­сти — слово Божие и любовь к ближнему.

Гнев и памятозлобие

Не менее опас­ной стра­стью, непо­сред­ственно выте­ка­ю­щей из зави­сти, явля­ется гнев. «Эта страсть рож­да­ется в сердце чело­века, глав­ным обра­зом, от без­мер­ного само­лю­бия, …от обиды, при­чи­нен­ной его само­лю­бию дру­гим лицом. Чело­век, одер­жи­мый гне­вом, не в состо­я­нии бывает удер­жать себя от греха и даже от пре­ступ­ле­ния» (146, 323).

Эта страсть ослеп­ляет духов­ные очи чело­века, он не может иметь пра­виль­ного суж­де­ния о путях спа­си­тель­ной жизни. В порыве стра­сти гне­ва­ю­щийся бывает «подо­бен бес­но­ва­тому» (146, 324).

Гнев рас­стра­и­вает духов­ные силы чело­века, при­во­дит его истер­зан­ную душу к пол­ному опустошению.

Под дей­ствием стра­сти гнева попи­ра­ются любовь, все род­ствен­ные и дру­же­ские связи, а вме­сто них гос­под­ствуют зло и ненависть.

От гнева чело­век сам стра­дает в не мень­шей мере, чем дру­гие. Часто его дей­ствия, направ­лен­ные про­тив дру­гого чело­века, обру­ши­ва­ются на него самого.

Самое страш­ное и губи­тель­ное дей­ствие гнев про­из­во­дит в чело­веке тогда, когда он пере­хо­дит в памя­то­зло­бие, кото­рое вклю­чает в себя сово­куп­ность всех «бед, напа­стей и зол» (146, 324). Если гнев в душе осла­бе­вает, то памя­то­зло­бие упорно суще­ствует и дей­ствует посто­янно. Чело­век, под­вер­жен­ный этой стра­сти, замы­ка­ется в себе, ста­но­вится скрыт­ным, желч­ным и под­власт­ным духу злобы, кото­рый день ото дня оже­сто­чает его, омра­чает и делает своим послуш­ным ору­дием. Чело­век еще на земле начи­нает испы­ты­вать в себе самом «адское муче­ние» (146, 324).

Сред­ства борьбы со стра­стью гнева, по мысли свя­тых отцов, — про­ти­во­по­лож­ные ей доб­ро­де­тели: любовь, кро­тость и сми­ре­ние. Гне­ва­ю­ще­муся сле­дует, прежде всего, воз­дер­жи­ваться от ответ­ных обви­не­ний и в самом начале при­ступа гнева и раз­дра­жи­тель­но­сти не про­из­но­сить обид­ных слов и гру­бо­стей. К сред­ствам иско­ре­не­ния этой стра­сти отно­сятся также про­ще­ние ближ­него и искрен­няя молитва за него.

Кле­вета

По уче­нию свя­тых отцов, стра­сти гнева и памя­то­зло­бия откры­вают вход в душу дру­гим стра­стям, в первую оче­редь, кле­вете, а также осуж­де­нию (146, 325).

По мысли отца Иоанна, чело­век, одер­жи­мый стра­стью кле­веты, под­вер­гая смер­тель­ной опас­но­сти свою душу, очень много зла при­но­сит своим ближ­ним «Дея­тель­ность кле­вет­ника направ­лена не на пре­кра­ще­ние зла в мире, но на рас­про­стра­не­ние его. У чело­века-кле­вет­ника помра­ча­ется ум, осла­бе­вает бди­тель­ность и уга­сает вера в Бога, а вме­сто того в его душу все­ля­ется мрак и заблуж­де­ние» (146, 325).

Живя бес­печ­ной жиз­нью, мно­гие не счи­тают кле­вету за грех, а между тем она, по мысли свя­ти­теля Тихона Задон­ского, хуже моро­вой язвы, ибо послед­няя пере­хо­дит только на сопри­ка­са­ю­щихся с боль­ными, а кле­вета зара­жает и даже умерщ­вляет гораздо боль­шее число людей (354, 162- 163).

«Кле­вета есть мерз­кий порок не только перед Богом, но и перед людьми. Зара­жен­ный ею чело­век теряет вся­кое дове­рие и ува­же­ние со сто­роны окру­жа­ю­щих. Един­ствен­ная цель кле­вет­ника — при­не­сти как можно больше горя, стра­да­ний и бед своим ближ­ним» (146, 325).

Чело­век, одер­жи­мый стра­стью кле­веты, прежде всего, нано­сит вели­чай­ший вред своей душе. Он бывает неспо­со­бен к бого­угод­ной жизни, в его сердце совер­шенно отсут­ствует любовь как к Богу, так и ближним.

Сред­ства для иско­ре­не­ния стра­сти кле­веты — кон­троль над самим собой (прежде сего, над своим злым язы­ком), сми­ре­ние (для этого необ­хо­димо «чер­пать из еван­гель­ских при­ме­ров»), пока­я­ние (146, 326).

Осуж­де­ние

Осуж­де­ние явля­ется не мень­шим пре­пят­ствием в деле спа­се­ния чело­века, чем дру­гие стра­сти. «Свое пагуб­ное начало оно берет из несколь­ких стра­стей: гор­до­сти, зави­сти и злобы. Страсть осуж­де­ния может дей­ство­вать в чело­веке по при­чине его при­вычки зави­до­вать бла­го­по­лу­чию ближ­них, а также в силу его нетер­пе­ли­во­сти» (146,326).

Сред­ством внеш­него выра­же­ния осуж­де­ния явля­ется язык чело­века. Ника­кие доб­ро­де­тели не при­не­сут ему пользы, если он не обуз­дает свой язык от осуж­де­ния близ­ких. Помра­чен­ный этим гре­хом, чело­век нано­сит ближ­ним не телес­ные раны, но более мучи­тель­ные и трудно зажи­ва­е­мые «язвы душев­ные» (146, 326).

Осуж­да­ю­щий ближ­них чело­век не знает того, что он совер­шает боль­ший грех, чем тот, кого он осуж­дает, потому что забы­вает о своей лич­ной греховности.

Чело­век не дол­жен осуж­дать нико­гда и никого, даже явного и вели­кого греш­ника, потому что согре­шив­ший может в любой момент воз­звать из глу­бины души к Богу с прось­бой о поми­ло­ва­нии, и Бог при­мет его.

Грех осуж­де­ния настолько «мер­зок перед Богом», что не только откры­тое поно­ше­ние чело­века, но даже осуж­де­ние, выра­жен­ное «мыс­лию, пома­ва­нием, поки­ва­нием гла­вою, вздо­хом, сме­хом и про­чее», осквер­няет и помра­чает душу (146, 327).

Свя­тые отцы уве­ще­вают каж­дого чело­века уда­ляться от стра­сти осуж­де­ния: все люди состав­ляют во Хри­сте еди­ное целое, поэтому чело­век дол­жен не ближ­ними сво­ими гну­шаться, а тем гре­хом, кото­рый живет в их серд­цах (146, 327).

Сред­ства борьбы со стра­стью осуж­де­ния — позна­ние своих гре­хов, страх Божий, смирение.

Само­лю­бие и славолюбие

Свя­зан­ные между собой проч­ными узами, само­лю­бие и сла­во­лю­бие уда­ляют хри­сти­а­нина от Бога. Ковар­ство этих стра­стей весьма утон­чен­ное, трудно рас­по­зна­ва­е­мое, и дей­ствию их под­вер­жены почти все люди. Обе стра­сти сво­ими кор­нями имеют гор­дость (146, 327).

«Выра­же­нием этих стра­стей явля­ется то, что под­вер­жен­ный им ловек всю энер­гию направ­ляет только на свою лич­ность, тща­тельно ста­ра­ясь выпол­нить поже­ла­ния своей гре­хов­ной плоти» (146, 327). Такой чело­век во всем и все­гда имеет в виду лич­ное удо­воль­ствие и лич­ную выгоду, а не славу Божию и пользу ближних.

«Само­лю­би­вый чело­век, замы­ка­ясь в обла­сти узких лич­ных инте­ре­сов, не сочув­ствует обще­ствен­ным нуж­дам, рав­но­ду­шен к горю и несча­стью своих ближ­них, все­гда бывает раз­дра­жи­те­лен и обид­чив, когда ему напо­ми­нают о помощи нуж­да­ю­щимся. Если ино­гда он и помо­гает кому-либо из них, то делает это только ради корыст­ных или често­лю­би­вых целей» (146, 328).

По сло­вам свя­тых отцов, в угоду сво­ему само­лю­бию чело­век бывает спо­со­бен на самые страш­ные и чудо­вищ­ные пре­ступ­ле­ния (146, 328).

Само­лю­бец крайне снис­хо­ди­тельно смот­рит на свои грехи и пороки, изви­няет их не только перед дру­гими людьми, но и перед своей сове­стью, после чего она его уже ни в чем не обли­чает. Это усып­ле­ние сове­сти сви­де­тель­ствует об опас­но­сти пути, кото­рым идет самолюбец.

«Для избав­ле­ния от само­лю­бия необ­хо­димо все делать ради славы Божией; искренно слу­жить и помо­гать ближ­ним, защи­щать их и уте­шать» (146, 328).

Сла­во­лю­бие нераз­рывно свя­зано с само­лю­бием. Оно дей­ствует в чело­веке даже тогда, когда он нахо­дится в чести и воз­вы­ше­нии. Чело­век, под­вер­жен­ный сла­во­лю­бию, начи­нает всем льстить, лука­вить, пре­сле­дуя един­ствен­ную цель — войти в дове­рие людей. Ради этого он согла­ша­ется со всеми мне­ни­ями своих собе­сед­ни­ков и даже одоб­ряет их гре­хов­ные поступки. «Одер­жи­мый стра­стью сла­во­лю­бия ищет для себя бла­жен­ства не в еди­не­нии с Богом, но во вре­мен­ной чести и славе» (146, 329).

Сред­ства иско­ре­не­ния стра­стей само­лю­бия и сла­во­лю­бия — слу­же­ние и помощь ближ­ним «с искрен­ним серд­цем», само­уко­ре­ние и смирение.

Среб­ро­лю­бие

Согласно уче­нию свя­ти­теля Тихона Задон­ского, богат­ство само по себе не явля­ется злом, оно есть дар Божий, слу­жа­щий на пользу чело­веку. «Не обла­да­ние мате­ри­аль­ными бла­гами явля­ется гре­хов­ным, а пол­ное пора­бо­ще­ние чело­века ими, то есть такое состо­я­ние, когда чело­век в мате­ри­аль­ных бла­гах видит цель и смысл всей своей жизни» (146, 330).

Страсть среб­ро­лю­бия в своем суще­стве явля­ется одной из самых пагубных

и трудно укро­ти­мых. Вся­кая дру­гая страсть дохо­дит до неко­то­рого сыще­ния, а ино­гда, при опре­де­лен­ных обсто­я­тель­ствах, и осла­бе­вает. Но при среб­ро­лю­бии чело­век не удо­вле­тво­ря­ется даже тогда, когда имеет уже мно­же­ство мате­ри­аль­ных благ. Ради при­бытка среб­ро­лю­бец идет на все­воз­мож­ные пре­ступ­ле­ния, вплоть до убийства.

Под­вер­жен­ный стра­сти среб­ро­лю­бия далек от любви, снис­хо­ди­тель­но­сти и мило­сер­дия. Он нико­гда не имеет в душе мира и спо­кой­ствия по при­чине неудер­жи­мого стрем­ле­ния к стя­жа­нию богат­ства, но все­гда муча­ется, тер­за­ется, посто­янно нахо­дясь в печали, страхе и сму­ще­нии. Чело­век, одер­жи­мый среб­ро­лю­бием, нико­гда не имеет успо­ко­е­ния и насы­ще­ния, он больше ни о чем не думает, как только об умно­же­нии богатства.

Среб­ро­лю­бец ради своих целей не замед­лит при­бег­нуть к зло­ре­чию, лжи, кле­вете, воров­ству и т. и., поэтому эта страсть назы­ва­ется кор­нем всех зол (1 Тим. 6, 10). Среб­ро­лю­бец, по заме­ча­нию свя­тых отцов, явля­ется вра­гом Богу, людям и самому себе.

Если страсть среб­ро­лю­бия не пре­сечь в самом начале, она опу­сто­шит и уни­что­жит в душе все доб­рые и бого­угод­ные начи­на­ния и водво­рит в ней все извра­щен­ное и мерз­кое. Эта страсть цели­ком и пол­но­стью раз­вра­щает чело­века и, нако­нец, при­во­дит его к неве­рию в Про­мысл Божий.

«Вся­кий порок нару­шает гар­мо­нию души чело­века, но ни один из них так не овла­де­вает серд­цем, как среб­ро­лю­бие. Оно пол­но­стью пле­няет чело­века. В сердце, пора­жен­ном стра­стью среб­ро­лю­бия, не может быть любви к Богу, потому что жажда обо­га­ще­ния изго­няет ее» (146, 329–330).

От чрез­мер­ной при­вя­зан­но­сти к богат­ству помра­ча­ется ум человека.

Свя­ти­тель Тихон Задон­ский сове­тует бога­тым не высо­ко­мудр­ство­вать и наде­яться не на свое богат­ство, а на Бога, а также разумно упо­треб­лять зем­ные блага- на доб­рые и бого­угод­ные дела.

Сред­ства для иско­ре­не­ния стра­сти среб­ро­лю­бия — само­от­ре­че­ние, иско­ре­не­ние само­лю­бия и испол­не­ние запо­веди Хри­сто­вой о любви к ближ­ним, а также посто­ян­ное памя­то­ва­ние о смерти и Страш­ном суде.

Лесть и лукавство

Лесть и лукав­ство явля­ются опас­ной пре­гра­дой на пути к духов­ному воз­рож­де­нию чело­века. Пле­няя его душу, они делают его двое­душ­ным и лице­мер­ным. Перед людьми лука­вый чело­век ста­ра­ется пока­зать себя доб­рым, отзыв­чи­вым и бла­го­де­тель­ным, но дела его по отно­ше­нию к ближ­ним — яд, отрав­ля­ю­щий не только тело, но и душу (146, 331).

Льсти­вые и лука­вые часто ста­ра­ются пере­дать не то, что соот­вет­ствует истине. Их цель — лож­ными обви­не­ни­ями воз­бу­дить людей на гнев и злобу. Под дей­ствием лести и лукав­ства рушатся самые тес­ные дру­же­ские узы, а вме­сто них уко­ре­ня­ются вражда и ненависть.

Лесть и лукав­ство бывают при­чи­ной мно­гих несча­стий и пре­ступ­ле­ний. Они все­ляют недо­ве­рие и подо­зре­ние не только в кругу близ­ких лиц, но при­во­дят в недо­уме­ние и воз­му­ще­ние целые народы, лишая их мира и спокойствия.

Сред­ство для избав­ле­ния от этой стра­сти — «удер­жа­ние языка».

Празд­ность

Если тру­до­лю­бие обла­го­ра­жи­вает чело­века, ограж­дает душу от мно­гих гре­хов и соблаз­нов, то празд­ная жизнь, наобо­рот, рас­слаб­ляет его, делает неспо­соб­ным к доб­рым делам, а также отри­ца­тельно ска­зы­ва­ется на раз­ви­тии умствен­ных спо­соб­но­стей. Вот почему «празд­ность и леность есть мать и источ­ник всех зол» (146, 332).

Нема­лые уси­лия тре­бу­ются от чело­века для того, жела­ю­щего побе­дить в себе празд­ность. Эта страсть появ­ля­ется в нем чаще всего на почве лено­сти и беспечности.

Празд­ность научает чело­века «воро­вать, похи­щать… лгать, льстить, обма­ны­вать», «научает мно­гой злобе» (146, 332).

Празд­ность не только отри­ца­тельно вли­яет на душу чело­века, но и рас­стра­и­вает его здо­ро­вье. Живу­щий в празд­но­сти под­вер­жен вся­ким неду­гам и немощам.

Сред­ства к иско­ре­не­нию празд­но­сти — доро­жить вре­ме­нем, не тра­тить его на без­за­кон­ные дела, но умно­жать дан­ные Богом таланты, пре­бы­вать в чте­нии спа­си­тель­ных книг, молитве, бого­мыс­лии и в полез­ном руко­де­лии (146, 332).

Пьян­ство

С празд­но­стью тесно свя­зана страсть пьян­ства, кото­рая при­чи­няет боль­шой вред как телу, так и душе чело­века. «Под дей­ствием частого и лиш­него упо­треб­ле­ния вина в чело­веке выра­ба­ты­ва­ется пороч­ная при­вычка, со вре­ме­нем пере­хо­дя­щая в злую страсть, и он ста­но­вится неспо­соб­ным спра­виться с собой. Хотя под­пав­ший под власть этой стра­сти сознает свое бед­ствен­ное состо­я­ние, сокру­ша­ется и тер­за­ется душой, но осво­бо­диться от этого тирана не нахо­дит в себе силы» (146, 333).

Пле­нив чело­века и овла­дев его волей, страсть пьян­ства насильно вле­чет его ко все­воз­мож­ным поро­кам и пре­ступ­ле­ниям: сквер­но­сло­вию, обману, лести, ссо­рам, дра­кам, кро­во­про­ли­тию и даже убийству.

Чем больше чело­век пре­да­ется пьян­ству, тем больше у него рас­тет потреб­ность к ее удо­вле­тво­ре­нию. Посте­пенно в нем осла­бе­вает духов­ная жизнь, насту­пает состо­я­ние духов­ного пора­бо­ще­ния. Все более попа­дая под власть этой стра­сти, чело­век при­бли­жа­ется к ско­то­по­доб­ному образу жизни. Вино­пи­тие состав­ляет для него един­ствен­ную цель и заботу всей его жизни, и тогда чело­век утра­чи­вает вся­кое нрав­ствен­ное чув­ство, ста­но­вится холод­ным ко всему чистому и святому.

Пья­ница не может при­не­сти пользы ни семье, ни обще­ству, поры­ва­ются семей­ные узы, утра­чи­ва­ется любовь к род­ным и окру­жа­ю­щим людям. Пья­ница бывает уже неспо­со­бен делать добро и ста­но­вится всем в тягость, он под­вер­га­ется бес­сла­вию и пре­зре­нию, вызы­вает отвращение.

Пьян­ство раз­ру­ши­тель­ным обра­зом дей­ствует на тело чело­века, рас­слаб­ляя его, под­вер­гая частым и нередко тяже­лым, мучи­тель­ным болез­ням, кото­рые преж­де­вре­менно раз­ру­шают тело и при­во­дят к смерти.

Ука­зы­вая сред­ства к иско­ре­не­нию пьян­ства как к страст, св. Тихон, прежде всего, обра­щает вни­ма­ние на необ­хо­ди­мость вос­пи­та­ния чело­века в трез­вен­но­сти, начи­тая с юного воз­раста, и в связи с этим воз­ла­гает боль­шую ответ­ствен­ность на роди­те­лей, говоря, что они должны предо­сте­ре­гать детей от упо­треб­ле­ния спирт­ных напит­ков, т.к. навыки, при­об­ре­тен­ные в дет­ские годы оста­ются в серд­цах на всю жизнь.

Важно также уда­ле­ние от пороч­ных сооб­ществ и пир­шеств, пока­я­ние, молитва, рас­суж­де­ние, память смертная.

Блуд

Страсть блуда при­но­сит очень много зла и горя как в семей­ной жизни, так и в жизни обще­ствен­ной. Если для иско­ре­не­ния пьян­ства чело­веку тре­бу­ется много уси­лий и слез­ных молитв, то еще боль­ший подвиг необ­хо­дим ему, чтобы изба­виться от стра­сти блуда.

«Во всех своих видах и про­яв­ле­ниях блуд­ная страсть при­но­сит суще­ствен­ный вред чело­веку не только тем, что рас­стра­и­вает здо­ро­вье, омра­чает душу, тер­зает совесть, но и тем, что она лишает его веч­ного спа­се­ния» (146, 334).

Сред­ство иско­ре­не­ния этой стра­сти — стя­жа­ние чистоты как телес­ной, так и душев­ной. Пер­вое усло­вие — гос­под­ство духа над пло­тью, состо­я­ние, при кото­ром чело­век отвра­щает свой взор от всего соблаз­ни­тель­ного и пагуб­ного, тща­тельно охра­няет свои чув­ства и при­учает их слу­жить только цело­муд­рию. Для иско­ре­не­ния и уга­ше­ния плот­ской нечи­стоты св. Тихон сове­тует пре­бы­вать в труде, «часто молиться, мало есть и пить и мало спать» (146, 334).

Уны­ние (печаль)

После совер­ше­ния греха у чело­века появ­ля­ется том­ле­ние духа. Это внут­рен­нее гне­ту­щее состо­я­ние нередко при­во­дит его к печали, уны­нию и даже к отчаянию.

«Овла­дев чело­ве­ком, печаль и уны­ние спо­собны пол­но­стью рас­стро­ить силы его души, отвлечь его от бого­угод­ных заня­тий, уни­что­жить все духов­ные плоды и, тем самым, при­ве­сти свою жертву к смерти душев­ной» (146, 334).

Осо­бенно ярост­ное дей­ствие уны­ние и печаль обру­ши­вают на подвиж­ни­ков, чтобы устра­шить их труд­но­стью подвига и посе­ять в их серд­цах нера­де­ние о спа­се­нии: жесто­кое уны­ние пол­но­стью овла­де­вает серд­цем подвиж­ника и делает его неспо­соб­ным к духов­ным упраж­не­ниям, осо­бенно к молитве. Пре­дан­ный пороку уны­ния чело­век настолько осла­бе­вает духовно, что ста­но­вится бес­силь­ным шество­вать по пути спа­се­ния: оно кажется ему труд­ным и недо­сти­жи­мым. Даже слова Свя­щен­ного Писа­ния не ока­зы­вают на него воз­дей­ствия, так как сердце его в это время бывает подобно закры­тому сосуду.

Сред­ства пре­одо­ле­ния уны­ния, по сове­там свя­тых отцов, — при­нуж­де­ние себя к духов­ному подвигу, осо­бенно к молитве, раз­мыш­ле­ние о смерти, чте­ние Псалтири.

ТАКИМ ОБРАЗОМ:

  1. «Одна­жды вос­при­ня­тый чело­ве­ком, [грех] зара­зил все чело­ве­че­ство… Паде­ние сде­ла­лось посто­ян­ным и неиз­беж­ным: ника­кие законы граж­дан­ские не в силах удер­жать чело­века от паде­ния; грех зачи­на­ется с нами в утробе матери и в чре­с­лах отца и с воз­рас­том нашим воз­рас­тает и укреп­ля­ется. Каж­дый чело­век сам сознает свою гре­хов­ность, чув­ствуя себя в состо­я­нии потери, …испы­ты­вая при­ну­ди­тель­ное стрем­ле­ние ко злу, так как лука­вый дух, с момента паде­ния чело­века, начал властно цар­ство­вать в нем, тогда как добро и Источ­ник его — Бог, уда­лив­шийся из сердца чело­века, не нудит, а при­вле­кает к себе нрав­ствен­ной кра­со­той, миром душев­ным и обе­то­ва­ни­ями веч­ной жизни» (156, 6).
  2. 2 «Грех мучи­те­лен для чело­века, дей­ствуя в нем «властно, нена­сытно и гибельно», уби­вая душу и тело навеки, но он столь же властно манит чело­века своей «пре­ле­стью» (156, 7).
  3. «Мучи­тель­ность и пре­лест­ность — вот рез­кие, но основ­ные свой­ства греха вообще» (156, 7).
  4. В уче­ние о спа­се­нии даются све­де­ния не только о про­ис­хож­де­нии и пагуб­но­сти греха и стра­стей, но и кон­крет­ные советы к их иско­ре­не­нию. Для иско­ре­не­ния зла в своей душе от чело­века тре­бу­ется сосре­до­то­чить все свои силы в подвиге внут­рен­ней борьбы, и непре­станно при­бе­гать к Боже­ствен­ной бла­го­дат­ной помощи.

Смысл жизни чело­века заклю­ча­ется в само­со­вер­шен­ство­ва­нии, поэтому его насущ­ной зада­чей дол­жен стать посто­ян­ная бди­тель­ность по отно­ше­нию к внут­рен­нему миру, чтобы легче рас­по­знать все злые помыслы и с помо­щью Божией вовремя отра­жать их (146, 335).

  1. «Только внут­рен­нее обнов­ле­ние может удер­жать чело­века от греха и будет спо­соб­ство­вать водво­ре­нию в его душе само­по­зна­ния» (146, 335).
  2. Осо­бое место в духов­ной жизни чело­века, в его совер­шен­ство­ва­нии зани­мает пас­тырь, его духов­ное руко­вод­ство. Вме­сте с тем, нельзя ума­лять роли педа­гога, вос­пи­та­теля в ста­нов­ле­нии и духов­ном воз­рас­та­нии ребенка. В системе пра­во­слав­ной педа­го­гики и свя­щен­ник, и педа­гог явля­ются субъ­ек­тами воспитания.

1.3. УЧЕНИЕ О СПАСЕНИИ — СМЫСЛОВАЯ ОСНОВА КАТЕГОРИЙ И ПОНЯТИЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ПЕДАГОГИКИ (ПО «СИМФОНИИ» СХИАРХИМАНДРИТА ИОАННА (МАСЛОВА)

Пра­во­слав­ное уче­ние о спа­се­нии опре­де­ляет цель жизни чело­века как дости­же­ние Бого­упо­доб­ле­ния, еди­не­ние с Богом, посто­ян­ное совер­шен­ство­ва­ние в добре. Эта цель стала целью и осно­ва­нием всей системы пра­во­слав­ной педа­го­гики, поз­во­лила зало­жить глу­бо­кую смыс­ло­вую основу всех ее кате­го­рий и понятий.

Это можно про­сле­дить, обра­тив­шись к «Сим­фо­нии по тво­ре­ниям свя­ти­теля Тихона Задон­ского» схи­ар­хи­манд­рита Иоанна (Мас­лова). «Сим­фо­ния» явля­ется при­ло­же­нием к его маги­стер­ской дис­сер­та­ции «Свя­ти­тель Тихон Задон­ский и его уче­ние о спа­се­нии» (146, 198). Она содер­жит более четы­рех­сот важнейших кате­го­рий и поня­тий, охва­ты­вая все обшир­ное и мно­го­гран­ное бого­слов­ское насле­дие свя­ти­теля Тихона, и изъ­яс­няет основ­ные поло­же­ния свя­то­оте­че­ского уче­ния о спа­се­нии: пони­ма­ние чело­века в трех его состо­я­ниях, спа­се­ние души как цель жизни чело­века, про­цесс спа­се­ния как духов­но­жиз­нен­ный про­цесс, его объ­ек­тив­ная и субъ­ек­тив­ная сто­роны и т.д.

Согласно «Тол­ко­вому сло­варю живого вели­ко­рус­ского языка» В.И.Даля, слово «сим­фо­ния» озна­чает «свод, ука­за­ние мест, где поми­на­ется одно и то же слово». Сим­фо­ния — спра­воч­ная книга энцик­ло­пе­ди­че­ского типа, в кото­рой изло­жены в алфа­вит­ном порядке все слова какого-либо сочи­не­ния или всех сочи­не­ний одного автора, объ­еди­нен­ные одной темой. Такие пол­ные и подроб­ные ука­за­тели при­ла­га­ются пре­иму­ще­ственно к боль­шим про­из­ве­де­ниям, в них точно ука­зы­ва­ются стра­ница, том (или книга) и дается кон­текст, в кото­рый дан­ное слово поме­щено. Такое рас­по­ло­же­ние поз­во­ляет истол­ко­вы­вать не только клю­че­вой смысл дан­ного поня­тия, но и оттенки смысла, пока­зы­вая слово во всей палитре его зна­че­ний, свя­зей, ассоциаций.

«Сим­фо­ния», состав­лен­ная отцом Иоан­ном (Мас­ло­вым), пред­ста­вив все мно­го­об­ра­зие содер­жа­щихся в тру­дах свя­ти­теля Тихона Задон­ского поня­тий, каса­ю­щихся про­цесса спа­се­ния, стала, по своей сути, круп­ней­шей педа­го­ги­че­ской энцик­ло­пе­дией, содер­жа­щей основ­ные кате­го­рии и поня­тия пра­во­слав­ной педагогики.

Можно выде­лить три осно­во­по­ла­га­ю­щих зна­че­ния «Сим­фо­нии» в фор­ми­ро­ва­нии, сохра­не­нии и укреп­ле­нии сло­варя пра­во­слав­ной педагогики.

  1. «Сим­фо­ния» дает воз­мож­ность рас­смат­ри­вать все кате­го­рии и поня­тия, отно­ся­щи­еся к вос­пи­та­нию, обу­че­нию и обра­зо­ва­нию, в свете основ­ных поло­же­ний уче­ния о спа­се­нии, при­дав им, тем самым, глу­бо­кое мето­до­ло­ги­че­ское основание.
  2. «Сим­фо­ния» зна­чи­тельно рас­ши­ряет и углуб­ляет поня­тий­ный аппа­рат педа­го­гики, обо­га­щает ее про­фес­си­о­наль­ный лек­си­кон за счет слов, кото­рые ею не исполь­зо­ва­лись, были забыты или утра­чены, зна­че­ние кото­рых пол­но­стью или частично искажено.
  3. «Сим­фо­ния» поз­во­ляет вер­нуть «чистый смысл» каж­дому готи­че­скому тер­мину, глу­боко, все­сто­ронне и объ­ек­тивно рас­крыть его содер­жа­ние бла­го­даря стро­гой иерар­хи­ери­за­ции поня­тий (одно поня­тие свя­зано с дру­гим иерар­хи­че­ски и как бы «выте­кает» из него), сво­ему широ­кому и, вме­сте с тем, бого­слов­ски выве­рен­ному контексту.

Обра­тимся к каж­дому их этих аспектов.

1.3.1. Сло­вар­ный состав уче­ния о спа­се­нии, пред­став­лен­ный в «Сим­фо­нии», как мето­до­ло­ги­че­ская основа кате­го­рий и поня­тий пра­во­слав­ной педа­го­гики

Уче­ние о спа­се­нии направ­ляет педа­гога к его глав­ной цели — спо­соб­ство­вать воз­вра­ще­нию чело­века (ребенка) из состо­я­ния неесте­ствен­ного в состо­я­ние есте­ствен­ное, обнов­лен­ное. В соот­вет­ствии с этой целью (о чем подробно пой­дет речь в главе 3) опре­де­ля­ются все пози­ции пра­во­слав­ного вос­пи­та­ния, ее поня­тий­ный аппа­рат: он «задан», сфор­му­ли­ро­ван, опре­де­лен основ­ными поло­же­ни­ями уче­ния о спа­се­нии. Каким обра­зом это происходит?

Прежде всего, уче­ние о спа­се­нии поз­во­ляет иерар­хи­зи­ро­вать все поня­тия, выде­лить лав­ные и вто­ро­сте­пен­ные из них, понять, что от чего зави­сит, что чем опре­де­ля­ется. Кроме того, поло­же­ния уче­ния о спа­се­нии дают воз­мож­ность упо­ря­до­чить все явле­ния и факты пра­во­слав­ной педа­го­гики и пред­ста­вить их в виде системы. Нако­нец, уче­ние о спа­се­нии задает направ­лен­ность содер­жа­нию поня­тий, слу­жит онто­ло­ги­че­ским фун­да­мен­том в рас­кры­тии как их внеш­него, «назыв­ного», так и внут­рен­него, духов­ного смысла, дает воз­мож­ность глу­боко про­ник­нуть в их суть.

В связи со ска­зан­ным необ­хо­димо рас­смот­реть струк­туру «Сим­фо­нии» в целом с выде­ле­нием ее основ­ных раз­де­лов, про­ана­ли­зи­ро­вать их сопод­чи­нен- ность, дать крат­кую харак­те­ри­стику ста­тей (поня­тий­ного ряда) каж­дого раздела.

Слова в «Сим­фо­нии» рас­по­ло­жены по алфа­виту, но все содер­жа­ние «Сим­фо­нии условно можно раз­де­лить на несколько боль­ших поня­тий­ных бло­ков (раз­де­лов). Обра­тимся к неко­то­рым из них.

О Боге

В этом поня­тий­ном блоке рас­кры­ва­ются свой­ства Бога, а также Его дейст

вия по отно­ше­нию к чело­веку и миру. Этот раз­дел прин­ци­пи­ально важен для пра­во­слав­ной педа­го­гики. Свя­ти­тель Тихон Задон­ский так пишет о необ­хо­ди­мо­сти зна­ния о свой­ствах Божьих: «Когда услы­шите о Боге, позна­ете и себя, кто вы есть» (121, 64). Таким обра­зом, позна­ние Божиих свой­ства — это про­све­ще­ние чело­века. Оно ведет к его исправ­ле­нию (121, 98).

В этот раз­дел «Сим­фо­нии» вхо­дят десять соот­вет­ству­ю­щих подразделов:

  1. О СВОЙСТВАХ БОЖИИХ
  2. БОГ — ТВОРЕЦ МИРА И ЧЕЛОВЕКА

III.         БЛАГОСТЬ БОЖИЯ

  1. БЛАГОСТЬ БОЖИЯ ВЫРАЖАЕТСЯ В БЛАГОДЕЯНИЯХ
  2. ДОЛГОТЕРПЕНИЕ БОЖИЕ
  3. РАДИ СПАСЕНИЯ ЧЕЛОВЕКА БОГ САМ ПРИШЕЛ В МИР

VII.         ВСЕВЕДЕНИЕ БОЖИЕ

VIII.         ВЕЗДЕСУЩИЕ БОЖИЕ

  1. МИЛОСЕРДИЕ БОЖИЕ
  2. ПРАВДА БОЖИЯ

Пере­чис­лим наи­бо­лее важ­ные ста­тьи, содер­жа­щи­еся внутри этих тем:

«Бог», «Бог есть Все­дер­жи­тель», «Бог есть Свет», «Бог все­со­вер­шен и бес­ко­не­чен в Своих свой­ствах», «Бог вечен и прис­но­су­щен», «Бог вечен и бес­смер­тен», «Бог — источ­ник добра», «Бог есть все­мо­гу­щая сила, тво­ря­щая все, что хочет», «Бог все­мо­гу­щий управ­ляет миром», «Бог — Тво­рец чело­века», «Пре­муд­рость и бла­гость Божия в судь­бах наро­дов», «Бла­гость Божия», «Бла­го­де­я­ния Божия миру и чело­веку», «Дол­го­тер­пе­ние Божие», «Все­ве­де­ние Божие», «Вез­де­су­щие Божие», «Гнев Божий», «Имя Божие», «Любовь Божия к чело­веку», «Мило­сер­дие Божие», «Милость Божия», «Образ Божий», «Правда Божия», «Про­мы­сел Божий», «Слово Божие», «Сын Божий» и другие.

Оче­видно, что даже это, далеко не пол­ное, пере­чис­ле­ние ста­тей пер­вого раз­дела сви­де­тель­ствует о том, как много нового может педа­гог из него почерпнуть.

О      чело­веке

Вто­рой круг поня­тий, также необ­хо­ди­мый для совре­мен­ной педа­го­гики, содер­жит све­де­ния о чело­веке во всей мно­го­знач­но­сти этого опре­де­ле­ния. В этот раз­дел вхо­дят ста­тьи, рас­кры­ва­ю­щие основ­ные аспекты науки о чело­веке — чело­ве­ко­ве­де­ния. Условно их можно рас­пре­де­лить по сле­ду­ю­щим темам:

  1. цель жизни чело­века, его назна­че­ние («Цель жизни», «Чело­век рож­да­ется для жизни веч­ной и все зем­ное дол­жен упо­тре­бить ради нужды, а не похоти» и др.);
  1. про­ис­хож­де­ние чело­века («Чело­век сотво­рен Богом», «Чело­век сотво­рен по образу и подо­бию Божию» и др.);
  2. внут­рен­нее устро­е­ние («Так как в хри­сти­а­нине два рож­де­ния, то и чело­век дво­я­кий по внут­рен­нему устро­е­нию: вет­хий и новый», «Чело­век бывает зол или добр не от людей, но от внут­рен­него устро­е­ния» и др.);
  3. свой­ства чело­века в трех его состо­я­ниях: есте­ствен­ном (бого­дан­ном), ниже­есте­ствен­ном (гре­ховно-пад­шем) и выше­есте­ствен­ном (иску­пи­тель­но­бла­го­дат­ном) («Свой­ства и нрав вет­хого чело­века», «Чело­век плот­ской и духов­ный» и др.);
  4. внеш­ние и внут­рен­ние харак­те­ри­стики чело­века — в их соче­та­нии и раз­дельно («Чело­век внешне может быть бла­го­ро­ден, но внутри гни­лой», «Душа», «Одежда», «Пища» и др.);
  5. отно­ше­ния чело­века с Богом («Чело­век есть веч­ный долж­ник пред Богом» и др.);
  6. отно­ше­ния чело­века с дру­гими людьми («Люди равны между собой» и дрэ);
  1. сферы дея­тель­но­сти чело­века, его бытие («Семья», «Труд») и т.д.

При­ве­дем для при­мера назва­ния несколь­ких ста­тей, рас­кры­ва­ю­щих внут­рен­нее состо­я­ние человека:

«Бла­жен­ство», «Гнев», «Оди­но­че­ство», «Покой», «Радость», «Стыд», «Сча­стье» и др.

Его внеш­нее состояние:

«Бла­го­по­лу­чие», «Болезнь», «Брак», «Брань, борьба духов­ная», «Здо­ро­вье», «Объ­яде­ние», «Празд­ность», «Уеди­не­ние», «Хри­сти­а­нин» и др.

Поло­жи­тель­ные черты его натуры (доб­ро­де­тели), пси­хо­ло­ги­че­ские харак­те­ри­стики, каче­ства, свойства:

«Вер­ность», «Вни­ма­ние», «Воля», «Досто­ин­ство», «Жела­ние», «Кро­тость», «Муд­рость», «Само­от­вер­жен­ность», «Совесть», «Стыд», «Тер­пе­ние», «Цело­муд­рие», «Честь» и др.

Отри­ца­тель­ные (грехи и стра­сти): «Бес­печ­ность», «Блуд», «Грех, греш­ник», «Гор­дость», «Ковар­ство», «Леность», «Нена­висть», ние», «Оже­сто­че­ние», «Осуж­де­ние», «Отча­я­ние», «Пре­воз­но­ше­ние», во», «Рас­се­ян­ность», «Рев­ность», «Ропот», «Само­на­де­ян­ность», «Сла­во­лю­бие», «Среб­ро­лю­бие», «Тще­сла­вие», «Уны­ние».

Нельзя пере­оце­нить зна­че­ние для педа­гога поня­тий­ного ряда, пред­став­лен­ного в «Сим­фо­нии», куда вошли слова и сло­во­со­че­та­ния, каса­ю­щи­еся тон­чай­ших про­яв­ле­ний чело­ве­че­ской души в трех ее состо­я­ниях — от духов­ных вершин:

«Бла­го­го­ве­ние», «Бого­мыс­лие», «Бого­об­ще­ние», «Бого­упо­доб­ле­ние», «Вера», «»Вер­ность», «Дела доб­рые», «Доб­ро­де­тель», «Досто­ин­ство», «Кра­сота», «Кро­тость», «Любовь», «Любо­че­стие», «Мило­сер­дие», «Муд­рость», «Муже­ство», «Надежда», «Подвиг», «Пока­я­ние», «Посто­ян­ство», «Про­стота», «Радость», «Разум», «Рас­суж­де­ние», «Само­от­ре­че­ние», «Само­по­зна­ние», «Сво­бода», «Свя­тость», «Сми­ре­ние», «Совер­шен­ство­ва­ние», «Стыд», «Сча­стье», «Тер­пе­ние», «Труд», «Усер­дие», «Цело­муд­рие», «Честь», «Чистота» и др., до глу­бо­чай­ших паде­ний: «Ад» и «Геенна», «Муки веч­ные», «Без­за­ко­ние», «Блуд», «Божба», «Вор, воров­ство», «Вражда», «Гнев», «Гор­дость», «Жесто­кость», «Заблуж­де­ние», «Зависть», «Злоба», «Зло­нра­вие», «Зло­ре­чие», «Кле­вета», «Ковар­ство», «Кощун­ство», «Леность», «Лесть», «Лихо­им­ство», «Лице­ме­рие», «Ложь», «Лукав­ство», «Любо­де­я­ние», «Месть», «Небла­го­дар­ность», «Неве­рие», «Неми­ло­сер­дие», «Немощь», «Нена­висть», «Непо­слу­ша­ние», «Нера­де­ние», «Нече­стие», «Обида», «Обман», «Объ­яде­ние», «Оже­сто­че­ние», «Оскорб­ле­ние», «Осуж­де­ние», «Отмще­ние», «Отча­я­ние», «Памя­то­зло­бие», «Порок», «Празд­ность», «Пре­воз­но­ше­ние», «Пьян­ство», «Рас­се­ян­ность», «Рас­слаб­ле­ние», «Ропот», «Само­во­лие», «Само­лю­бие», «Само­мне­ние», «Само­на­де­ян­ность», «Среб­ро­лю­бие», «Стра­сти», «Суе­ве­рие», «Суета», «Уны­ние», «Ярость» и др.

Таким обра­зом, «Сим­фо­ния» дает пред­став­ле­ние о высо­ком досто­ин­стве чело­века, предо­став­ляет мате­риал о нем как о «див­ном, высо­ком созда­нии», гово­рит о его образе и нраве, его свой­ствах и его про­ти­во­ре­чи­во­сти («вет­хо­сти» и «ново­сти» одно­вре­менно), сви­де­тель­ствует о потере им досто­ин­ства и чести и вос­ста­нов­ле­нии их как о цели его жизни. Этот мате­риал обла­дает огром­ным вос­пи­та­тель­ным потен­ци­а­лом и дол­жен стать осно­вой, неис­чер­па­е­мым источ­ни­ком педа­го­ги­че­ской деятельности.

Боже­ствен­ное про­мыш­ле­ние о человеке

Ста­тьи этого блока поня­тий, содер­жа­щихся в «Сим­фо­нии», можно было бы отне­сти к пер­вым двум: «О Боге», «О чело­веке», они как бы объ­еди­няют их воедино. Вме­сте с тем, отно­ше­ния чело­века с Богом и Бога с чело­ве­ком должны быть пред­ме­том отдель­ного педа­го­ги­че­ского раз­го­вора, тре­бу­ю­щего осо­бого вни­ма­ния учи­теля, его осо­бого отно­ше­ния и соот­вет­ству­ю­щей педа­го­ги­че­ской интерпретации.

К этому раз­делу отно­сятся ста­тьи, рас­ска­зы­ва­ю­щие о Боже­ствен­ном про­мыш­ле­нии, Боже­ствен­ной помощи чело­веку, а также о том, как, каким обра­зом чело­веку необ­хо­димо на нее отзы­ваться, чтобы не ока­заться небла­го­дар­ным: «Бла­го­дар­ность», «Бого­об­ще­ние», «Бого­по­зна­ние», «Бого­по­чи­та­ние», «Бого­упо­доб­ле­ние», «Помощь Божия», «Сле­до­ва­ние за Хри­стом» и др.

В зону этих сло­вар­ных ста­тей вхо­дят такие ста­тьи, как «С Богом везде хорошо, без Него всюду плохо», «Зна­ние Бога — свет, а незна­ние — тьма для ДУШИ», «Позна­ние свойств Божиих ведет к исправ­ле­нию», «Бого­по­зна­ние без Бого­по­чи­та­ния не бывает», «Бого­по­зна­ние исправ­ляет жизнь», «Бог позна­ется из види­мого мира», «Для Бого­по­зна­ния необ­хо­димо позна­ние Его боже­ствен­ных свойств», «Без Бога почи­тать Его невоз­можно», «Гос­подь все­гда помо­гает…», «Если Гос­подь помо­гает, то никто ничего не сде­лает хри­сти­а­нину», «В чем выра­жа­ется помощь Божия», «Побе­дить самого себя без помощи свыше невоз­можно», «Бог все­гда рядом, только надо про­сить», «Что зна­чит сле­до­вать за Хри­стом», «Сле­до­ва­ние за Хри­стом при­во­дит к бла­жен­ству», «Бла­го­дар­ность есть память бла­го­де­я­ний», «За что должно бла­го­да­рить Бога?», «В чем выра­жа­ется бла­го­дар­ность Богу?», «Бла­го­дар­но­сти научает БЛАГОДАТЬ», «Вера и почи­та­ние Бога тре­буют, чтобы за все Его бла­го­да­рили», «Бла­го­дар­ность при­вле­кает новые бла­го­де­я­ния» и др.

Мир как Вселенная

В тре­тий боль­шой блок «Сим­фо­нии» — «Мир как Все­лен­ная» — вхо­дит мень­шее коли­че­ство ста­тей, чем в два преды­ду­щие. Между тем, его зна­че­ние трудно пере­оце­нить. Ста­тьи этого раз­дела дают пред­став­ле­ние о види­мом мире как создан­ном Богом для чело­века и тре­бу­ю­щем соот­вет­ству­ю­щего к себе от ношения.

Вот эти ста­тьи: «Все­лен­ная» («Мир-Все­лен­ная», «Мир создан ради чело­века», «Чему научает чело­века мир»), «Веч­ность» («Что такое веч­ность»), «Солнце», «Тво­ре­ние» («Пре­муд­рость Божия в тво­ре­нии мира») и др.

Этот раз­дел имеет осо­бое зна­че­ние для педа­го­гов есте­ствен­но­ма­те­ма­ти­че­ского цикла, поскольку он обла­дает боль­шой вос­пи­та­тель­ной направ­лен­но­стью. Исполь­зо­вать предо­ста­вив­ши­еся воз­мож­но­сти можно на уро­ках физики, мате­ма­тики, гео­гра­фии и дру­гих. Обра­тив­шись к мате­ри­а­лам тре­тьего раз­дела, педа­гог смо­жет пове­сти на уроке раз­го­вор и о том, Кем и для кого создан види­мый мир, чему он учит чело­века, как он устроен, как необ­хо­димо его беречь и т.д.

Кроме пере­чис­лен­ных четы­рех боль­ших раз­де­лов, отдельно можно выде­лить раз­делы, каса­ю­щи­еся сле­ду­ю­щих тем.

  • Свя­щен­ной исто­рии и еван­гель­ских собы­тий: «Адам», «Ангелы», «Мои­сей», «Пат­ри­архи», «Потоп», «Про­роки»; «Апо­столы», «Бла­го­ве­ще­ние», «Бого­ро­дица», «Воз­не­се­ние», «Вос­кре­се­ние», «Еван­ге­лие», «Запо­веди Божии», «Кре­ще­ние», «Рож­де­ство», «Хри­стос» и др.
  • Раз­лич­ных аспек­тов пас­тыр­ского слу­же­ния: «Пас­тырь», «Обя­зан­но­сти пас­тыря», «Совер­ше­ние таинств, «Про­по­ве­да­ние», «Пасо­мые» и др., в том числе борьбе с ере­сями — «Ересь», «Рас­кол» и др.
  •  Церкви и таинств: «Крест», «Мона­стырь», «Монах», «Тра­пеза», «Храм» «Цер­ковь»; «Брак», «Евха­ри­стия», «Елео­по­ма­за­ние», «Епи­ти­мия», «Жертва», «Литур­гия», «Миро­по­ма­за­ние», «Свя­тые тайны», «Свя­щен­но­дей­ствия», «Таин­ства» и др.
  • Госу­дар­ства и обще­ства. «Власть», «Началь­ство», «Обще­ство», «Оте­че­ство» и др.
  • Рус­ских обы­чаев и тра­ди­ций: «Мас­ле­ница», «Народ» и др.

Таким обра­зом, теза­у­рус пра­во­слав­ного уче­ния о спа­се­нии, пред­став­лен­ный в «Сим­фо­нии» отца Иоанна (Мас­лова), давая пол­ное и целост­ное пред­став­ле­ние о все­об­щих осно­вах и прин­ци­пах жизни чело­века и чело­ве­че­ства, ее зако­нах и поряд­ках, фор­ми­рует поня­тий­ный ряд пра­во­слав­ной педа­го­гики и явля­ется мето­до­ло­ги­че­ской осно­вой ее кате­го­рий и понятий.

1.3.2. Уче­ние о спа­се­нии — источ­ник обнов­ле­ния и напол­не­ния истин­ным смыс­лом поня­тий­ного аппа­рата совре­мен­ной педагогики

«Сим­фо­ния по тво­ре­ниям свя­ти­теля Тихона Задон­ского» схи­ар­хи­манд­рита Иоанна (Мас­лова), в кото­рой в систе­ма­ти­зи­ро­ван­ном виде (в виде сло­вар­ных ста­тей, рас­кры­ва­ю­щих основ­ные поня­тия «науки о спа­се­нии» и рас­по­ло­жен­ных по алфа­виту) пред­став­лено пра­во­слав­ное уче­ние о спа­се­нии, зна­чи­тельно рас­ши­ряет и углуб­ляет кате­го­ри­аль­ный аппа­рат педа­го­гики как науки, обо­га­щает ее про­фес­си­о­наль­ный лек­си­кон за счет слов, кото­рые ею не исполь­зо­ва­лись, были забыты или утра­чены, зна­че­ние кото­рых пол­но­стью или частично иска­жено. Вме­сте с тем, эти поня­тия активно исполь­зо­ва­лись и исполь­зу­ются пра­во­слав­ной педа­го­ги­кой (часть их будет пред­став­лена ниже). Таким обра­зом про­ис­хо­дит обо­га­ще­ние поня­тий­ного аппа­рата совре­мен­ной педа­го­гики, идет попол­не­ние ее сло­вар­ного запаса — осо­бенно в обла­сти духовно-нрав­ствен­ного воспитания.

Условно можно выде­лить три группы поня­тий, за счет кото­рых изме­ня­ется совре­мен­ная педа­го­ги­че­ская лек­сика: пол­но­стью утра­чен­ные, неиз­вест­ные или мало­из­вест­ные совре­мен­ным педа­го­гам и уча­щимся поня­тия; иска­жен­ные поня­тия; допол­нен­ные {рас­ши­рен­ные, углуб­лен­ные) поня­тия. Обра­тимся к примерам.

Пол­но­стью утра­чен­ные, неиз­вест­ные или мало­из­вест­ные понятия

К этой группе можно отне­сти зна­чи­тель­ное коли­че­ство слов духов­но­нрав­ствен­ной сферы, вошед­ших в «Сим­фо­нию» и, за неболь­шим исклю­че­нием, неиз­вест­ных или мало извест­ных совре­мен­ному школь­нику, а зача­стую и педа­гогу. Сюда отно­сятся такие слова, как бла­го­го­ве­ние, бла­го­дать, бла­го­сло­ве­ние, бла­го­че­стие, борьба духов­ная, воз­дер­жа­ние, грех, доб­ро­де­тель, жертва, запо­ведь, снис­хож­де­ние, соблазн, спа­се­ние, честь. И даже такие как совесть, стыд, усер­дие, уте­ше­ние. Без зна­ния этих слов, без пони­ма­ния их зна­че­ния нельзя пред­ста­вить педа­го­ги­че­скую дея­тель­ность! Может ли быть слу­же­ние сво­ему делу без жертвы? Каким обра­зом оце­ни­ва­ется и оце­ни­ва­ется ли вообще усер­дие учи­теля и уче­ника? Стыд и совесть — можно ли жить и рабо­тать без них? Что явля­ется уте­ше­нием для педа­гога? Честь — это поня­тие, отно­ся­ще­еся лишь к воен­ному поприщу или к педа­го­ги­че­скому тоже?

Эти или при­мерно эти вопросы задает себя каж­дый педа­гог, позна­ко­мив­шийся с «Сим­фо­нией».

Слова бла­го­дать, спа­се­ние, пока­я­ние, душа, грех, пра­вед­ность и др. — это поня­тия хри­сти­ан­ского лек­си­кона, в кото­рых одно­вре­менно пере­пле­та­ются про­стота и глу­бина содер­жа­ния. Они не вошли ни в один совре­мен­ный учеб­ник педа­го­гики. Вме­сте с тем, все они вос­хо­дят к неис­чер­па­е­мому источ­нику любой дея­тель­но­сти — тек­сту Свя­щен­ного Писа­ния. Они не зна­комы совре­мен­ному школь­нику, мало известны педа­гогу. Между тем, именно эти поня­тия явля­ются клю­че­выми для пони­ма­ния сущ­но­сти чело­века и выбора направ­лен­но­сти всех педа­го­ги­че­ских усилий.

Оста­но­вимся лишь на неко­то­рых из них.

Грех

В ста­тью ГРЕХ, ГРЕХОВНОСТЬ, ГРЕХОПАДЕНИЕ, ГРЕШНИК (с. 227 — 292) вхо­дит более 230 ста­тей, что сви­де­тель­ствует о месте и зна­че­нии этого поня­тия для чело­века. Сюда поме­щены ста­тьи, все­сто­ронне рас­кры­ва­ю­щие это явле­ние, его при­чины и след­ствия, его гене­зис (раз­ви­тие) и спо­собы про­ти­во­дей­ствия ему (в уче­нии о спа­се­нии они названы духов­ной бра­нью). Подроб­нее оста­но­вимся на неко­то­рых зна­че­ниях этого слова, оттал­ки­ва­ясь от назва­ний статей:

Грех пер­во­род­ный глу­боко иска­зил чело­века. Грех лишил чело­века вся­кого БЛАЖЕНСТВА. Грех есть вели­кое зло и источ­ник вся­кого зла. Грех есть пер­вый плод САМОЛЮБИЯ. Дело доб­рое в грех пре­вра­ща­ется, когда наме­ре­ние нечи­стое. Грех обна­жает душу. Грех помра­чает РАЗУМ и совесть. Грех без казни не бывает.

Из при­ве­ден­ных при­ме­ров с оче­вид­но­стью сле­дует, что педа­го­гика не может обой­тись без этого поня­тия, без пони­ма­ния того, что такое грех, каковы его при­чины, как он раз­ви­ва­ется и каким обра­зом его раз­ви­тие может быть оста­нов­лено и пре­кра­щено, в чем заклю­ча­ются послед­ствия греха для чело­века. Это поня­тие, как ста­но­вится оче­видно после зна­ком­ства с «Сим­фо­нией», непо­сред­ственно свя­зано с пони­ма­нием чело­века, зна­нием его при­роды, его внут­рен­ним и внеш­ним состо­я­нием, а также с «иска­же­нием» его при­роды. Нака­за­ние чело­века за грех явля­ется след­ствием того зла, кото­рое «раз­лито во всех его душев­ных и телес­ных силах».

Вве­де­ние этого поня­тия в педа­го­ги­че­ский оби­ход поз­во­лит учи­телю не только уви­деть недо­статки в соб­ствен­ной дея­тель­но­сти, в себе и в уча­щихся, но и позна­ко­миться с путями и сред­ствами выхода из этой ситуации.

Для пони­ма­ния педа­го­гом при­чин сла­бой успе­ва­е­мо­сти и пло­хого пове­де­ния уча­щихся ему особо необ­хо­димо знать, к при­меру, что «грех помра­чает разум», что «пороч­ная жизнь отни­мает спо­соб­ность учить и учиться» (147, 255).

Спа­се­ние

В ста­тью СПАСЕНИЕ, вхо­дя­щую в «Сим­фо­нию» (с. 967 — 983), поме­щено более 50 статей.

Это слово, озна­ча­ю­щее «цело­жиз­нен­ный подвиг», пред­став­лено в «Сим­фо­нии» как самый зна­чи­тель­ный про­цесс, опре­де­ля­ю­щий все осталь­ные сто­роны жизни чело­века. Он оха­рак­те­ри­зо­ван с раз­лич­ных точек зре­ния. Для педа­гога осо­бенно важны сле­ду­ю­щие поло­же­ния, каса­ю­щи­еся смысла этого понятия:

  1. «начало спа­се­ния — познать себя, бед­ность, ока­ян­ство свое»;
  2. «чтобы полу­чить спа­се­ние, необ­хо­димо нести подвиг».

Про­ци­ти­руем наи­бо­лее суще­ственны назва­ния ста­тей «Сим­фо­нии», вхо­дя­щие в зону этой сло­вар­ной статьи.

Спа­се­ние души состоит в веч­ном животе [жизни] и позна­нии Бога. Спа­се­ние дороже всего на свете. Спа­се­ние нуж­нее всего для чело­века. Спа­се­ние только в Спа­си­теле. Для спа­се­ния Еосподь все сде­лал и ждет нашего жела­ния. Во всех своих делах хри­сти­а­нин дол­жен более всего забо­титься о спа­се­нии души. Спа­се­ние воз­можно только через ПОДВИГ. Пре­пят­ствия на пути ко спа­се­нию. Начало спа­се­ния — уви­деть свое бед­ствен­ное состояние.

Из ска­зан­ного ста­но­вится еще более оче­вид­ным, что вос­пи­ты­вать — это зна­чит научить рас­ту­щего чело­века, как спа­стись. Это поло­же­ние явля­ется ядром, фор­ми­ру­ю­щим всю систему пра­во­слав­ного вос­пи­та­ния и опре­де­ля­ю­щим ее задачи, прин­ципы, методы и сред­ства. Во всех своих делах чело­век, а тем более педа­гог, кото­рый несет про­фес­си­о­наль­ную, граж­дан­скую ответ­ствен­ность за детей, дол­жен более всего забо­титься об этом.

Иска­жен­ные понятия

К группе поня­тий, смысл кото­рых был в той или иной мере иска­жен, можно отне­сти сле­ду­ю­щие слова: добро, зло, бла­жен­ство, власть, истина, кра­сота, кро­тость, любовь, мило­стыня, правда, про­стота, сво­бода, сми­ре­ние, сча­стье, тер­пе­ние, цело­муд­рие, цель, чело­век, чистота и др. Со всеми этими поня­ти­ями в опре­де­лен­ной мере совре­мен­ные школь­ники зна­комы. Вме­сте с тем, их смысл в кон­тек­сте уче­ния о спа­се­ния гораздо глубже, точ­нее, прав­ди­вее, он соот­вет­ствует истине.

Для более деталь­ного ана­лиза слов этой группы мы выбрали три: сми­ре­ние, тер­пе­ние, цело­муд­рие. Этот выбор не слу­чаен, он нагля­ден, так как при­вя­зан к школь­ной прак­тике и обу­слов­лен тем, что в про­грамму по лите­ра­туре вхо­дит сти­хо­тво­ре­ние А.С.Пушкина «Отцы пустын­ники и жены непо­рочны…». Оно закан­чи­ва­ется сло­вами, в кото­рых заклю­чен весь смысл этого произведения.

И дух сми­ре­ния, тер­пе­ния, любви

И цело­муд­рия мне в сердце оживи.

Как обычно трак­ту­ются учи­те­лем, поль­зу­ю­щимся рас­про­стра­нен­ными сло­ва­рями, слова «сми­ре­ние», «тер­пе­ние», «цело­муд­рие»?

Сми­ре­ние

В «Педа­го­ги­че­ском энцик­ло­пе­ди­че­ском сло­варе» под ред. Б.М. Бим-Бада находим:

СМИРЕНИЕ, нрав­ствен­ное каче­ство, про­ти­во­по­лож­ное гор­до­сти и само­мне­нию; одна из хри­сти­ан­ских доб­ро­де­те­лей, харак­те­ри­зу­ю­щих такое внут­рен­нее состо­я­ние чело­века, при кото­ром он не счи­тает себя спо­соб­ным к само­сто­я­тель­ным доб­рым поступ­кам [выде­лено нами — Н.М.], а во всём упо­вает на Бога.

В сло­варе Д.Н.Ушакова читаем:

СМИРЕНИЕ, сми­ре­ния, мн. нет, ср. (книжн.).

  1. Дей­ствие по глаг. сми­рить — сми­рять. Сми­ре­ние гордости.
  2. Созна­ние своих недо­стат­ков, сла­бо­стей, соче­та­ю­ще­еся с отсут­ствием гор­до­сти, высо­ко­ме­рия. Гор­до­сти лука­вой в слова сми­ре­нья не рядил. Хомя­ков. || Кро­тость, покор­ность [выде­лено нами ‑Н.М.].

При­мерно такие же трак­товки можно встре­тить и в дру­гих сло­ва­рях. В них это слово свя­зы­ва­ется с неса­мо­сто­я­тель­но­стью, зави­си­мо­стью, даже ущерб­но­стью чело­века, в луч­шем слу­чае, с созна­нием им своих недо­стат­ков. Из дан­ных трак­то­вок непо­нятно, почему сми­ре­ние явля­ется доб­ро­де­те­лью и почему поэт про­сит Бога дать ему «дух сми­ре­ния». Чтобы разо­браться в этом, обра­тимся к «Сим­фо­нии по тво­ре­ниям свя­ти­теля Тихона Задон­ского» схи­ар­хи­манд­рита Иоанна (Мас­лова).

В зону сло­вар­ной ста­тьи СМИРЕНИЕ (с. 941 — 951) вхо­дит более 40 ста­тей. Пере­чис­лим неко­то­рые из них.

Сми­ре­ние — вели­кая доб­ро­де­тель… При­знаки истин­ного сми­ре­ния. Сми­ре­ние рож­да­ется от созна­ния сво­его недо­сто­ин­ства. Сми­ре­ние истин­ное — осо­знать свою немощь. При­знак сми­ре­ния — все ТЕРПЕТЬ без ропота. Сми­ре­ние есть плод дей­ствия БЛАГОДАТИ. Сред­ства к дости­же­нию сми­ре­ния. Сми­ре­ние при­хо­дит от САМОПОЗНАНИЯ.

Выбе­рем из ста­тей ряд кон­крет­ных зна­че­ний дан­ного слова.

«Сми­ре­ние при­суще духов­ной мудрости».

«Сми­ре­ние есть свет душевный».

Чело­век «чем больше доб­рых дел тво­рит, тем более смиряется».

При­знаки истин­ного смирения:

1‑й. — Кто худ­шим себя почи­тает более других.

2‑й. — Кто никого не пре­зи­рает, не осуж­дает, но самому себе все­гда внимает.

3‑й. — Кто славы и чести убе­гает, а если убе­жать невоз­можно, скор­бит об этом.

4‑й. — Кто муже­ственно тер­пит презрение.

5‑й. — Кто «с под­лыми людьми обхо­дится доброхотно».

6‑й. — Кто «доб­ро­хотно» послуш­ли­вым бывает не только с «высо­ким, но и низшим».

7‑й. — Кто все свои дела «за непо­требны вменяет».

8‑й. — Кто похвалу презирает.

9‑й. — Кто без нужды не гово­рит, а если гово­рит, то «уми­ри­тельно и кротко».

Как видим, основ­ной смысл этого слова свя­зан с овла­де­нием чело­ве­ком самим собой, «укро­ще­нием», обуз­да­нием всего худ­шего и злого в себе, с при­ми­ре­нием, согла­сием, окон­ча­нием вражды, с тем состо­я­нием, кото­рое назы­ва­ется «под­няться над суетой».

После ска­зан­ного ста­но­вится понят­ным, почему А.С.Пушкин в сти­хо­тво­ре­нии «отцы пустын­ники и жены непо­рочны…» про­стит у Бога «духа смирения».

Для педа­гога осо­бенно важно выде­лить еще одно зна­че­ние слова «сми­ре­ние», дан­ное отцом Иоан­ном, — «спо­соб­ность видеть истину» (143, 289). Отсут­ствие у педа­го­гов и детей этого каче­ства — еще одна при­чина часто неудо­вле­тво­ри­тель­ных резуль­та­тов обу­че­ния и воспитания.

Тер­пе­ние

Это слово более упо­тре­би­тельно и потому более понятно совре­мен­ному школь­нику, чем слово «сми­ре­ние». Оно встре­ча­ется, кроме быто­вой речи, во мно­гих про­из­ве­де­ниях, изу­ча­е­мых на уро­ках лите­ра­туры: посло­ви­цах, пого­вор­ках, моно­ло­гах героев (напри­мер, у А.С.Грибоедова, в бас­нях И.А.Крылова и в дру­гих про­из­ве­де­ниях). Вме­сте с тем, его пони­ма­ние в совре­мен­ном зна­че­нии зна­чи­тельно обеднено.

Обра­тимся к словарям.

В сло­варе Д.Н.Ушакова находим:

ТЕРПЕНИЕ, тер­пе­ния, мн. нет, ср.

  1. Дей­ствие и состо­я­ние по глаг. тер­петь в 1 знач.; спо­соб­ность тер­петь, сила, напря­же­ние, с кото­рыми кто‑н. тер­пит что‑н. У него хва­тило тер­пе­нья про­ле­жать не шеве­лясь целый час на опе­ра­ци­он­ном столе, несмотря на страш­ную боль. Вся­кое тер­пе­ние поте­рять можно. Мое тер­пе­ние лоп­нуло. Враг испы­ты­вает наше тер­пе­ние. Мера тер­пе­ния пере­пол­нена. На вся­кое хоте­нье есть тер­пе­нье. Пословица.
  2. Состо­я­ние по глаг. тер­петь во 2 знач., настой­чи­вость, упор­ство в ка- ком‑н. деле в ожи­да­нии резуль­та­тов, пере­мены [под­черк­нуто нами — Н.М.].

Тер­пе­ние и труд всё пере­трут. Посло­вица. Дуги гнут с тер­пе­ньем и не вдруг. Кры­лов.

Чего не сде­ла­ешь тер­пе­ньем и тру­дом? Кры­лов. Запа­стись терпением.

В сло­варе С.И.Ожегова нахо­дим сход­ные с выше­при­ве­ден­ными зна­че­ния слова «тер­пе­ние»: «настой­чи­вость, упор­ство и выдержка в каком-либо деле, работе».

К сожа­ле­нию, это слово отсут­ствует в педа­го­ги­че­ских сло­ва­рях, хотя оно во мно­гом харак­те­ри­зует дея­тель­ность учителя.

Как видим, основ­ной смысл этого слова, в луч­шем слу­чае, свя­зы­ва­ется с выдерж­кой, настой­чи­во­стью, упор­ством, ожиданием.

Обра­тимся теперь к «Сим­фо­нии по тво­ре­ниям свя­ти­теля Тихона Задон­ского» схи­ар­хи­манд­рита Иоанна (Мас­лова).

В зону этой сло­вар­ной ста­тьи (с. 1035 — 1049) вхо­дит около 50 ста­тей. Пере­чис­лим наи­бо­лее суще­ствен­ные из них.

Что есть тер­пе­ние. Тер­пе­ние нераз­лучно с чистой сове­стью. Тер­пе­ние делает чело­века муже­ствен­ным и непо­бе­ди­мым. Тер­пе­ние побеж­дает все беды и иску­ше­ния. Душа тер­пе­ли­вая все­гда в покое. Тер­пе­ние при­но­сит вели­кую пользу обще­ству. Тер­пе­ние сохра­няет обще­ство более, чем ору­жие и стены. Тер­пе­ние про­ве­ря­ется во время бед­ствий и скор­бей. Совер­шен­ное тер­пе­ние — не чув­ство­вать обиды в сердце. Тер­пе­ние — неиз­мен­ный спут­ник веры и надежды. Тер­пе­ние есть плод ЛЮБВИ. Скорби неиз­бежны, надо при­го­то­виться к тер­пе­нию. Тер­пе­ние исхо­дит от сми­ре­ния и созна­ния соб­ствен­ного недо­стоин- ства. Побеж­дать злых кро­то­стью. Чем укреп­лять терпение?

Как видим, в «Сим­фо­нии» зна­че­ние этого слова гораздо более мно­го­значно и точно. Оно харак­те­ри­зу­ется все­сто­ронне, рас­смат­ри­ва­ется как добродетель.

Ассо­ци­а­тивно слово «тер­пе­ние» свя­зано с такими поня­ти­ями, как «вера», «надежда», «любовь», «душа», «совесть», «муже­ство», «сми­ре­ние», «кро­тость» и др.

Кроме того, в «Сим­фо­нии» гово­рится о необ­хо­ди­мо­сти фор­ми­ро­ва­ния этой доб­ро­де­тели, ее раз­ви­тия для каж­дого чело­века. Вот несколько при­ме­ров. Тер­пе­нием нужно «укра­шать душу», оно явля­ется «при­зна­ком и пло­дом духов­ной муд­ро­сти», оно делает чело­века «муже­ствен­ным и непо­бе­ди­мым» и др.

«Может тер­пе­ли­вый лишен быть всего, может изгнан быть, может биен быть, может в тем­ницу заклю­чен быть, может убиен быть, — пишет свя­ти­тель Тихон Задон­ский, — но побе­дим быть не может». Какие духо­подъ­ем­ные слова, необ­хо­ди­мые для педа­го­ги­че­ской деятельности!

«ДУША тер­пе­ли­вая все­гда в покое и тишине… чем более тер­пит, тем боль­ший покой и тишину внутри себя чув­ствует». Как здесь не вспом­нить, что тер­пе­ние все­гда счи­та­лось одним из луч­ших качеств рус­ского чело­века, рус­ской женщины!

«Тер­пе­нием сохра­ня­ется любовь и согла­сие между вла­стями и под­власт­ными, между роди­те­лями и детьми, … между бра­тьями, между дру­гами, между сосе­дями, между поку­па­ю­щими и про­да­ю­щими, так что без тер­пе­ния ника­кого добра быть не может. Тер­пе­ние все зло отвра­щает. Ибо где тер­пе­ние, там нет ссоры и брани». Оче­видно, насколько велика роль тер­пе­ния не только для отдель­ного чело­века и его семьи, а также для госу­дар­ства и общества!

В «Сим­фо­нии» даются кон­крет­ные советы, как обре­сти эту вели­кую доб­ро­де­тель — тер­пе­ние. «Тер­пе­ние не в том состоит, чтобы много узна­вать и тер­петь беды; но в том, чтобы их вели­ко­душно встре­чать и не ропотно, но тер­пе­ливо сно­сить, и гнев вос­став­ший укро­щать, усми­рять и побеж­дать, от роп­та­ния, него­до­ва­ния и гнева сердце свое удер­жи­вать». «Учимся тер­петь оби- дящих нас, не про­ти­виться им, но усту­пать и не давать места гневу». «Обра­зом тер­пе­ния сво­его началь­ству­ю­щий дол­жен под­креп­лять малодушных».

Цело­муд­рие

Слово «цело­муд­рие» трак­ту­ется у свя­тых отцов как «целост­ность ума, не повре­жден­ного стра­стями» (143, 162). «Цело­муд­рием нужно укра­шать душу», — гово­рится в «Сим­фо­нии» (121, 1152).

Таким обра­зом, ста­но­вится оче­вид­ной необ­хо­ди­мость обра­ще­ния к «Сим­фо­нии» для уточ­не­ния зна­че­ния того или иного слова. После вни­ма­тель­ного чте­ния и ана­лиза того или иного поня­тия можно удо­сто­ве­риться, что в «Сим­фо­нии по тво­ре­ниям свя­ти­теля Тихона Задон­ского» схи­ар­хи­манд­рита Иоанна (Мас­лова) слово полу­чает зача­стую совсем иной смысл — истин­ный, глу­бо­кий, духовный.

Допол­нен­ные (рас­ши­рен­ные, углуб­лен­ные) понятия

Выше гово­ри­лось о том, что уче­ние о спа­се­нии, будучи мето­до­ло­ги­че­ской осно­вой пра­во­слав­ной педа­го­гики, поз­во­ляет углу­бить зна­че­ние мно­гих обще­упо­тре­би­тель­ных слов, рас­смот­реть их внут­рен­нюю, духов­ную сто­рону. Для при­мера можно взять такие поня­тия, как болезнь, вер­ность, веч­ность, вни­ма­ние, время, враг, дру­зья-дружба, идеал, мир, муд­рость, народ, оте­че­ство, подвиг, про­ще­ние, работа, радость, сердце, слово, смерть, суе­ве­рие, супруги, труд, чело­век, язык и др.

Рас­смот­рим одно из таких поня­тий — слово «подвиг».

Подвиг

Слово «подвиг» в «Сло­варе по этике» трак­ту­ется как «акт геро­изма, посту­пок, тре­бу­ю­щий от чело­века пре­дель­ного напря­же­ния воли и сил, свя­зан­ных с пре­одо­ле­нием необы­чай­ных труд­но­стей, обще­ственно полез­ный резуль­тат кото­рого пре­вос­хо­дит по своим мас­шта­бам резуль­таты обыч­ных действий».

В сло­варе С.И. Оже­гова нахо­дим «Подвиг — геро­и­че­ский, само­от­вер­жен­ный поступок».

Вот какие зна­че­ния слова «подвиг» нахо­дим в «Сим­фо­нии» (121, 682–690):

Духов­ный подвиг при­я­тен Богу. Чтобы стать угод­ным Богу, необ­хо­димо очень много уси­лий. Жела­ю­щим спа­стись необ­хо­дим подвиг, димо тру­диться ради буду­щего БЛАЖЕНСТВА. Для пере­мены внут­рен­него состо­я­ния необ­хо­дим подвиг. Подвиг в том, чтобы очи­щать совесть, так как хри­сти­а­нин без доб­рой сове­сти не бывает. Подвиг необ­хо­дим, чтобы при­нуж­дать себя ко вся­кому доб­рому делу. Подвиг в том состоит, чтобы побе­дить себя. Подвиг состоит в посто­ян­ной борьбе плоти и духа. Обуз­да­ние чле­нов плоти и поко­ре­ние их духу есть бла­го­при­ят­ная ЖЕРТВА Богу. Вся­че­ски сопро­тив­ляться греху, так как Богу и греху рабо­тать невоз­можно. Подвиг состоит в том, чтобы пре­се­кать ПОМЫСЛЫ. Смысл хри­сти­ан­ского подвига — посто­ян­ное тер­пе­ние иску­ше­ний и скор­бей. Чем больше усер­дие, тем больше иску­ше­ний. Подвиг без брани, без вра­гов не бывает. Хри­сти­а­нину сле­дует всю жизнь бороться с вра­гом. От подвига зави­сит, в каком состо­я­нии будет нахо­диться чело­век в жизни веч­ной. Подвиг без ПОМОЩИ БОЖИЕЙ невоз­мо­жен. Рев­ностно идти впе­ред, не огля­ды­ва­ясь. Не начало, но конец вен­чает подвиг. Подвиг вен­ча­ется от усер­дия в конце. Не осла­бе­вать, но рев­ностно тру­диться до конца.

Оче­видно, что зна­че­ние слова «подвиг» в зоне при­ве­ден­ной сло­вар­ной ста­тьи не только зна­чи­тельно шире (срав­ним: подвиг как еди­но­вре­мен­ный акт, как посту­пок — у С.И.Ожегова и дру­гих авто­ров и подвиг как посто­ян­ное состо­я­ние чело­века в «Сим­фо­нии» схи­ар­хи­манд­рита Иоанна, выра­жа­ю­ще­еся в тер­пе­ли­вом пере­не­се­нии жиз­нен­ных испы­та­ний: «Смысл хри­сти­ан­ского подвига — посто­ян­ное тер­пе­ние иску­ше­ний и скор­бей», «Хри­сти­а­нину сле­дует всю жизнь бороться с вра­гом», «Не осла­бе­вать, но рев­ностно тру­диться до конца» [под­черк­нуто нами — Н.М.]), но и мно­го­об­раз­нее, глубже.

Одно из при­ве­ден­ных в «Сим­фо­нии» зна­че­ний слова «подвиг» свя­зано с побе­дой чело­века над самим собой, соб­ствен­ными несо­вер­шен­ствами, сла­бо­стями, дур­ными сто­ро­нами харак­тера: «Подвиг в том состоит, что побе­дить себя», «Для пере­мены внут­рен­него состо­я­ния необ­хо­дим подвиг».

Сле­дуя свя­то­оте­че­ской тра­ди­ции, отец Иоанн вво­дит поня­тие «духов­ный подвиг».

Таким обра­зом, выяв­ля­ется общая осо­бен­ность состав­лен­ного отцом Иоан­ном (Мас­ло­вым) энцик­ло­пе­ди­че­ского сло­варя. В сло­вар­ных ста­тьях, посвя­щен­ных харак­те­ри­стике внут­рен­него устро­е­ния, нрав­ствен­ного состо­я­ния чело­века, он не только дает точ­ное тол­ко­ва­ние того или иного поня­тия, но и — что осо­бенно зна­чимо для обра­зо­ва­тель­ной прак­тики — пока­зы­вает, как можно достичь этого состояния.

Еще раз про­де­мон­стри­руем это на при­мере слова «подвиг»: «при­нуж­дать себя ко вся­кому доб­рому делу», «посто­янно бороться с пло­тью», «рев­ностно идти впе­ред, не огля­ды­ва­ясь», очи­щать совесть» и т.д.

При этом — что пред­став­ля­ется также весьма зна­чи­мым для оценки педа­го­ги­че­ского потен­ци­ала «Сим­фо­нии» — автор, рас­кры­вая зна­че­ние того или иного поня­тия, посто­янно, но как бы испод­воль напо­ми­нает, для чего нужны чело­веку посто­ян­ные нрав­ствен­ные уси­лия, какова их цель: «Жела­ю­щим спа­стись необ­хо­дим подвиг», «Необ­хо­димо тру­диться ради буду­щего бла­жен­ства», «От подвига зави­сит, в каком состо­я­нии будет нахо­диться чело­век в жизни веч­ной». То есть любое слово духовно-нрав­ствен­ной сферы, вхо­дя­щее в «Сим­фо­нию», незри­мыми нитями нераз­рывно свя­зы­ва­ется с истин­ным пред­на­зна­че­нием чело­века, с целью его зем­ной жизни.

В «Сим­фо­нии» ука­зы­ва­ется также на глав­ное усло­вие и сред­ство совер­ше­ния подвига: «Подвиг без помощи Божией невоз­мо­жен». Пре­ду­пре­жда­ется о труд­но­стях на этом пути: «Подвиг без брани, без вра­гов не бывает».

Таким обра­зом, уче­ние о спа­се­нии слу­жит источ­ни­ком рас­ши­ре­ния, уточ­не­ния и обо­га­ще­ния кате­го­рий и поня­тий совре­мен­ной педа­го­гики, спо­соб­ствует фор­ми­ро­ва­нию и обо­га­ще­нию ее лексикона.

1.3.3.Содержание педа­го­ги­че­ских поня­тий в кон­тек­сте пра­во­слав­ного уче­ния о спасении

«Сим­фо­ния» вклю­чает целую группу спе­ци­аль­ных педа­го­ги­че­ских тер­ми­нов, таких, как вни­ма­ние, вос­пи­та­ние, дети, зна­ние, позна­ние, роди­тели, семья, само­по­зна­ние, совер­шен­ство­ва­ние, уче­ние и др. Если про­ана­ли­зи­ро­вать их зна­че­ния, дан­ные отцом Иоан­ном (Мас­ло­вым), то можно уви­деть, что они зна­чи­тельно углуб­лены по срав­не­нию с их «чисто» педа­го­ги­че­ским смыс­лом. Но важно не только это. «Сим­фо­ния» поз­во­ляет вер­нуть «чистый смысл» каж­дому педа­го­ги­че­скому поня­тию, глу­боко, пол­но­стью и до конца рас­крыть его содер­жа­ние бла­го­даря широ­кому и, вме­сте с тем, дог­ма­ти­че­ски выве­рен­ному кон­тек­сту, в кото­рый они вписаны.

Про­сле­дим это на при­мере слова «вос­пи­та­ние».

Вос­пи­та­ние

В педа­го­ги­че­ской лите­ра­туре зна­че­ние этого слово не закреп­лено, оно меня­ется в зави­си­мо­сти от соци­аль­ного кон­тек­ста. Как пра­вило, его зна­че­ние зна­чи­тельно сужено. Это поня­тие, чаще всего, ассо­ци­и­ру­ется с поня­тием «обра­зо­ва­ние» или — в совре­мен­ных сло­ва­рях — «соци­а­ли­за­ция».

Обра­тимся к при­ме­рам. Так, С.Т.Шацкий пони­мает под вос­пи­та­нием, прежде всего, «орга­ни­за­цию дет­ской жизни и дея­тель­но­сти» (382, 32). Извест­ный совре­мен­ный педа­гог и уче­ный В.А.Караковский счи­тает вос­пи­та­ние управ­ля­е­мой частью про­цесса соци­а­ли­за­ции (172, 5). Взгляд на вос­пи­та­ние как на при­об­ще­ние к совре­мен­ной куль­туре отста­и­вает Н.Е.Щуркова (591, 38).

Обра­тимся теперь к «Сим­фо­нии» схи­ар­хи­манд­рита Иоанна (Мас­лова) (121,186–193):

Какие будут дети, все зави­сит от вос­пи­та­ния. Чему в юно­сти научимся, то и оста­нется. Чему научен будет ребе­нок, таким он и будет до смерти. Чему смо­лоду научится чело­век, того в жизни и дер­жится. Детей с мла­ден­че­ства вос­пи­ты­вать в бла­го­че­стии и вере. Прежде всего в детях необ­хо­димо вос­пи­ты­вать БЛАГОЧЕСТИЕ. Пер­вая забота роди­те­лейнаучить жить по- хри­сти­ан­ски. Вну­шать детям об обе­тах кре­ще­ния. Вос­пи­та­ние ДЕТЕЙ необ­хо­димо, чтобы не укло­ни­лись от обе­тов кре­ще­ния. Каким исти­нам необ­хо­димо прежде всего научить детей. Учить ДЕТЕЙ закону Божию. ДЕТЯМ рас­кры­вать основ­ные поня­тия о Боге. Прежде всего научить вере, потом дру­гим нау­кам. Нера­зумно посту­пают роди­тели, научая детей раз­лич­ным нау­кам и язы­кам, забы­вая о внут­рен­нем вос­пи­та­нии. Напо­ми­нать часто ДЕТЯМ о СМЫСЛЕ хри­сти­ан­ской жизни. Прежде вся­кого науче­ния всаж­датъ в юные сердца страх Божий. Уко­ре­нять в детях страх Божий и отсе­кать стра­сти. Доб­рое и бла­го­че­сти­вое вос­пи­та­ние есть путь избав­ле­ния от ГРЕХА. Молить Бога, чтобы Он Сам умуд­рил. Вос­пи­та­ние недоб­рое бывает при­чи­ной ГРЕХА. Пло­хое вос­пи­та­ние есть начало злу, кото­рое из поко­ле­ния в поко­ле­ние воз­рас­тает. Роди­тели за пло­хое вос­пи­та­ние будут нака­заны небла­го­дар­но­стью и дадут ответ пред Богом. За небре­же­ние в вос­пи­та­нии детей Бог нака­зы­вает. Роди­те­лям быть образ­цом в пове­де­нии для детей. Детей неис­прав­ных нака­зы­вать. Как стро­гость излиш­няя, так и милость при­но­сят вред.

Мы видим, как рази­тельно отли­ча­ются зна­че­ния этих слов в совре­мен­ной педа­го­ги­че­ской науке и в пра­во­слав­ной тра­ди­ции! Пра­во­слав­ная педа­го­гика свя­зы­вает вос­пи­та­ние с усво­е­нием детьми Боже­ствен­ных истин, с фор­ми­ро­ва­нием у них «страха Божия» (то есть высо­кого чув­ства бла­го­го­ве­ин­ства), избав­ле­нием от греха, с пра­виль­ной, хри­сти­ан­ской жиз­нью роди­те­лей и пита­те­лей и необ­хо­ди­мо­стью при­зы­ва­ния в этом про­цессе помощи Божией, тогда как свет­ская трак­товка этого слова под­ра­зу­ме­вает лишь при­спо­соб­ле­ние ребенка к среде.

Ту же раз­ницу можно уви­деть на при­мере трак­товки дру­гих педа­го­ги­че­ских кате­го­рий и понятий.

Важно выде­лить тот факт, что уче­ние о спа­се­нии направ­ляет педа­го­ги­че­ский про­цесс в такое русло, о кото­ром все дру­гие вос­пи­та­тель­ные системы даже не упо­ми­нают — на фор­ми­ро­ва­ние у чело­века доб­ро­де­те­лей и иско­ре­не­ние стра­стей, на посто­ян­ное совер­шен­ство­ва­ние в добре, на Богоуподоблении.

Глав­ные из доб­ро­де­те­лей — вера, надежда, любовь, мило­сер­дие. Как они могут быть вос­пи­таны? Опять обра­тимся к «Сим­фо­нии».

Одно из основ­ных нрав­ствен­ных качеств, кото­рые нужно вос­пи­тать в ребенке — это вера. Этому поня­тию в «Сим­фо­нии» посвя­щены пять ста­тей: «Вера», «Что есть вера и ее зна­че­ние», «При­знаки живой веры», «Жизнь пороч­ная — отре­че­ние от веры», «Сред­ства к сохра­не­нию и укреп­ле­нию веры» (121, ISO- 163).

Здесь даются кон­крет­ные вос­пи­та­тель­ные советы:

Вера есть дар Божий, кото­рый чело­век дол­жен сохра­нять и раз­ви­вать. Начало посто­ян­ной веры — Бого­по­зна­ние. Вера есть осно­ва­ние дея­тель­но­сти чело­века, дви­жу­щая сила его духов­ной жизни. Фор­ми­ро­ва­ние этого каче­ства должно начи­наться с рож­де­ния ребенка и осу­ществ­ляться посто­янно. Вера укреп­ля­ется и рас­тет изу­че­нием слова Божия, молит­вой, при­ча­ще­нием Свя­тых Таин. Веру укреп­ляют доб­рые дела. Вера без дел мертва. При­знак веры — любовь. Вера пока­зы­ва­ется в послу­ша­нии. От веры рож­да­ются надежда, любовь, тер­пе­ние, молитва, сми­ре­ние, страх Божий. Вера пре­об­ра­зует жизнь общества.

Самое боль­шое вни­ма­ние в «Сим­фо­нии» уде­лено вос­пи­та­нию любви, и это зако­но­мерно (121, 453–504). Любовь явля­ется осно­вой отно­ше­ний чело­века со своим Твор­цом — Богом. Ана­лиз этого каче­ства начи­на­ется с харак­те­ри­стики любви Бога к «роду чело­ве­че­скому» (121, 453). Затем гово­рится о любви чело­века к Богу и опи­сы­ва­ется, в чем про­яв­ля­ется эта любовь: она состоит в упо­доб­ле­нии и «под­ра­жа­нии Ему». «Любовь ‑это един­ствен­ное, что мы можем воз­дать Спа­си­телю» (121, 459). Отсюда тре­бо­ва­ния к чело­веку — избе­гать греха.

Не мень­шее зна­че­ние при­да­ется в «Сим­фо­нии» любви к ближ­нему: «любовь к ближ­нему есть выра­же­ние любви к Богу». «Смысл хри­сти­ан­ской жизни — любо­вью рабо­тать друг другу».

В «Сим­фо­нии» подробно опи­сы­ва­ется, в чем заклю­ча­ется эта любовь — начи­ная с того, что любя­щий «не тво­рит зла», и закан­чи­вая посто­ян­ной забо­той и помо­щью ближ­нему. Здесь же даются кон­крет­ные советы, как надо фор­ми­ро­вать это каче­ство в ребенке.

Важ­ней­шим каче­ством, кото­рое должно быть сфор­ми­ро­вано в чело­веке, явля­ется любовь к Оте­че­ству — пат­ри­о­тизм (121, 493). Она про­ис­те­кает из любви к ближ­нему. Бла­го­по­лу­чие госу­дар­ства осно­вы­ва­ется на вза­им­ной любви его граж­дан, кото­рые носят еди­ное имя сво­его Оте­че­ства и явля­ются еди­ным союзом.

Очень важ­ным нрав­ствен­ным каче­ством явля­ется мило­сер­дие (121, 506 — 517). Оно состоит в дея­тель­ной помощи ближ­ним. Отец Иоанн, опи­сав это каче­ство, харак­те­ри­зует, как оно должно вос­пи­ты­ваться в человеке.

Немало места уде­ля­ется в «Сим­фо­нии» харак­те­ри­стике сове­сти (121, 956- 963), кото­рая назы­ва­ется «голо­сом Божиим, отвра­ща­ю­щим от зла» (121, 956). Совесть необ­хо­димо слу­шать. Необ­хо­димо очи­щать ее пока­я­нием. Чистая совесть — при­знак кра­соты души. Она при­но­сит радость, веру и покой.

Таким обра­зом, педа­го­ги­че­ские поня­тия в кон­тек­сте уче­ния о спа­се­нии дают направ­ле­ние всей педа­го­ги­че­ской дея­тель­но­сти, обра­щают вни­ма­ние педа­гога на ее цель — фор­ми­ро­ва­ние у вос­пи­тан­ника глав­ных чело­ве­че­ских качеств (доб­ро­де­те­лей), кото­рые в своей сово­куп­но­сти и состав­ляют основу его духов­но­сти и нрав­ствен­но­сти. Кроме того, педа­гогу даются кон­крет­ные мето­ди­че­ские ука­за­ния по иско­ре­не­нию недо­стат­ков (гре­хов, поро­ков, стра­стей). Обра­тив­шись к «Сим­фо­нии», педа­гог смо­жет позна­ко­миться с истин­ным, духов­ным зна­че­нием того или иного слова.

ТАКИМ ОБРАЗОМ:

  1. Поня­тий­ный ряд уче­ния о спа­се­нии полно и целостно пред­став­лен в «Сим­фо­нии по тво­ре­ниям свя­ти­теля Тихона Задон­ского» схи­ар­хи­манд­рита Иоанна (Мас­лова).
  2. Сло­вар­ный состав (теза­у­рус) уче­ния о спа­се­нии явля­ется мето­до­ло­ги­че­ской осно­вой всех кате­го­рий и поня­тий пра­во­слав­ной педа­го­гики. Он опре­де­ляет их иерар­хию, сопод­чи­нен­ность, связи, струк­туру, зако­но­мер­но­сти — фор­ми­рует всю систему пра­во­слав­ного воспитания.
  3. Уче­ние о спа­се­нии, пред­став­лен­ное в «Сим­фо­нии», слу­жит источ­ни­ком рас­ши­ре­ния поня­тий­ного ряда совре­мен­ной педа­го­гики, ока­зы­вает суще­ствен­ное вли­я­ние на фор­ми­ро­ва­ние и обо­га­ще­ние ее лек­си­кона, осо­бенно свя­зан­ного с духовно-нрав­ствен­ной сфе­рой. Без этого нового лек­си­че­ского ряда не может быть эффек­тивно постро­ена совре­мен­ная вос­пи­та­тель­ная система.
  4. Всем педа­го­ги­че­ским кате­го­риям и поня­тиям, рас­смот­рен­ным в свете пра­во­слав­ного уче­ния о спа­се­нии, воз­вра­ща­ется «чистый смысл» — их пер­во­на­чаль­ное точ­ное, адек­ват­ное их внут­рен­нему, духов­ному содер­жа­нию, зна­че­ние, без кото­рого невоз­можно фор­ми­ро­ва­ние пра­виль­ного миро­воз­зре­ния человека.

РУССКИЙ АСКЕТИЗМ — ПРАКТИЧЕСКАЯ ОСНОВА ПРАВОСЛАВНОЙ ПЕДАГОГИКА

2.1.     ИСТОРИКО-ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ СТАНОВЛЕНИЯ ПРАВОСЛАВНОГО ВОСПИТАНИЯ НА РУСИР

Уче­ние о спа­се­нии явля­ется тео­ре­ти­че­ской осно­вой пра­во­слав­ной педа­го­гики. Ее прак­ти­че­ским осно­ва­нием в усло­виях Рос­сии явля­ется рус­ский аске­тизм — прак­ти­че­ский метод нрав­ствен­ного само­со­вер­шен­ство­ва­ния (от греч. asketies — упраж­ня­ю­щийся в чем-либо), опи­ра­ю­щийся на древ­не­хри­сти­ан­ские традиции.

2.1.1.   Опора на аске­ти­че­ские тра­ди­ции древ­не­хри­сти­ан­ских школ — осо­бен­ность рус­ской педагогики.

Педа­го­ги­че­ские воз­зре­ния отцов Церкви нашли вопло­ще­ние в дея­тель­но­сти хри­сти­ан­ских школ. Пер­вые хри­сти­ан­ские школы воз­никли в 1 веке н.э. Впо­след­ствии выде­ли­лись сле­ду­ю­щие школы: Алек­сан­дрий­ская, Антио­хий­ская и Карфагенская.

Алек­сан­дрий­ская школа

Осно­ва­те­лем этой школы, по пре­да­нию, был еван­ге­лист Марк. Школа нахо­ди­лась в Алек­сан­дрии, быв­шей в то время цен­тром все­мир­ной обра­зо­ван­но­сти. Все, что было выда­ю­ще­гося в обла­сти лите­ра­туры, науки, фило­со­фии, рели­гии, соеди­ни­лось в этом городе. Ее зна­ме­ни­тый музей и биб­лио­тека при­вле­кали уче­ных со всего света.

Св. Кли­мент Алек­сан­дрий­ский (? — до 217). Зна­ме­ни­тый цер­ков­ный писа­тель конца 2 — начала 3 вв., сде­лал первую попытку систе­ма­ти­че­ского изло­же­ния основ­ных начал хри­сти­ан­ской педагогики.

Св. Кли­мент родился в бога­той и знат­ной семье, бла­го­даря чему он с ран­них лет обла­дал обшир­ными позна­ни­ями в гре­че­ской лите­ра­туре и фило­со­фии. Но ни язы­че­ство, ни фило­соф­ские системы не давали ему удо­вле­тво­ре­ния, он нашел его лишь в хри­сти­ан­стве. В Алек­сан­дрии Кли­мент был пре­сви­те­ром, затем он воз­гла­вил алек­сан­дрий­скую школу. Лите­ра­тур­ная дея­тель­ность св. Кли­мента Алек­сан­дрий­ского отли­ча­лась раз­но­об­ра­зием и мно­го­сто­рон­но­стью. Труды его по сво­ему содер­жа­нию и харак­теру изло­же­ния отли­ча­ются глу­би­ной и систе­ма­тич­но­стью. Из дошед­ших до нашего вре­мени сочи­не­ний мое круп­ное зна­че­ние для педа­го­гики имеет его так назы­ва­е­мая «Вели­кая три­ло­гия»: «Про­треп­тик» («Уве­ща­тель­ное слово к элли­нам»), «Педа­гог» («Вос­пи­та­тель») и «Стро­маты» («Узор­ча­тые ковры»). Этот труд — свое­об­раз­ная систе­ма­ти­за­ция хри­сти­ан­ского веро- и нра­во­уче­ния и резуль­тат опре­де­ле­ния отно­ше­ния хри­сти­ан­ства к куль­туре того времени.

В своем сочи­не­ние «Педа­гог» св. Кли­мент Алек­сан­дрий­ский изоб­ра­жает Иисуса Хри­ста как вели­чай­шего педа­гога и идеал вос­пи­та­теля. Пред­став­ляя Его обще­че­ло­ве­че­ским Педа­го­гом, св. Кли­мент разу­меет под вос­пи­ты­ва­е­мыми, всех людей. «Дети — это мы, и при­том без раз­ли­чия пола, воз­раста и состо­я­ния. Назы­ва­емся же мы детьми потому, что дет­ское состо­я­ние, изоб­ра­жа­е­мое Писа­нием за его невин­ность и нрав­ствен­ную чистоту иде­аль­ным состо­я­нием, должно слу­жить пред­ме­том наших стрем­ле­ний. У всех у нас один Учи­тель — Хри­стос» (235, 32).

Педа­го­гика Хри­ста, по мне­нию св. Кли­мента, состоит в Боже­ствен­ной рели­гии, в настав­ле­нии, как слу­жить Богу, в обу­че­нии, при­во­дя­щем к позна­нию истины. Вос­пи­ты­вает Иисус Хри­стос сле­ду­ю­щим обра­зом: «Как пол­ко­во­дец потому дер­жит всех в порядке, что забо­тится о здо­ро­вье сол­дат, и как корм­чий пра­вит кораб­лем, имея в виду сохра­нить жизнь путе­ше­ству­ю­щих, так и Педа­гог наш, в люб­ве­обиль­ной забот­ли­во­сти о нас, своих детях, учит нас такому образу жизни, кото­рый ведет нас ко спа­се­нию» (235, 32).

Но этот путь не все­гда бывает лег­ким. «Подобно тому, как корм­чий не все­гда сле­дует за вет­ром, но направ­ляет нос корабля также и про­тив ветра и про­ти­во­бор­ствует вся­ким бурям, подоб­ным обра­зом и наш Педа­гог не сооб­ра­жа­ется с нра­вами и обы­ча­ями, гос­под­ству­ю­щими в этом мире, и не пред­став­ляет им сво­его питомца на про­из­вол, как какую-нибудь ладью. Педа­гог вну­шает питомцу, чтобы он дер­жался твердо един­ствен­ного ветра — истины, пока не вой­дет он в гавань небес­ную» (235, 32).

Глав­ная цель вос­пи­та­ния, ука­зан­ная Педа­го­гом-Хри­стом, по мне­нию св. Кли­мента Алек­сан­дрий­ского, — это нрав­ствен­ное усо­вер­шен­ство­ва­ние чело­века и веч­ное спа­се­ние. В зави­си­мо­сти от этой цели нахо­дятся и педа­го­ги­че­ские сред­ства: вера должна лежать в осно­ва­нии вся­кого знания.

«Нет веры без зна­ния, нет и зна­ния без веры», — гово­рит св. Кли­мент. Вера есть осно­ва­ние зна­ния; и зна­ние есть зда­ние, кото­рое разум строит на вере. Beра столь же необ­хо­дима для зна­ния, как дыха­ние для жизни.

Св. Кли­мент ука­зы­вает на дей­ствия Хри­ста как на вели­чай­ший при­мер для вос­пи­та­те­лей. «Хри­стос-Педа­гог, — рас­суж­дает он, — при вос­пи­та­нии при­бе­гает к уве­ща­ниям, пори­ца­ниям, бла­го­де­я­ниям. Так должны посту­пать и вос­пи­та­тели. Хри­стос-Педа­гог вос­пи­ты­вает людей не одним уче­нием Своим, но глав­ным обра­зом при­ме­ром соб­ствен­ной жизни. То же тре­бу­ется от хри­сти­ан­ских вос­пи­та­те­лей. Педа­гог побуж­дает к доб­ро­де­тели при­ме­рами дру­гих — и это также явля­ется важ­ным сред­ством вос­пи­та­ния. В отно­ше­нии к людям Педа­гог- Хри­стос руко­вод­ству­ется без­гра­нич­ною любо­вью. Тем же чув­ством должны руко­вод­ство­ваться и хри­сти­ан­ские вос­пи­та­тели. Он спа­сает греш­ни­ков бла­го­да­тью, и вос­пи­та­тели должны вести дело вос­пи­та­ния под сенью Церкви и ее бла­го­дат­ных даров. В деле вос­пи­та­ния Хри­стос-Педа­гог все­гда при­ни­мает во вни­ма­ние нужды вос­пи­ты­ва­е­мых. Об этом же должны забо­титься все воспитатели.

Одним сло­вом, Хри­стос-Учи­тель есть совер­шен­ней­ший Педа­гог, Кото­рому во всем должны под­ра­жать хри­сти­ан­ские вос­пи­та­тели» (235–34).

Таковы глав­ней­шие педа­го­ги­че­ские настав­ле­ния, изло­жен­ные св. Кли­мен­том Алек­сан­дрий­ским, наи­бо­лее ярким пред­ста­ви­те­лем алек­сан­дрий­ской школы, в его рас­суж­де­нии «Педа­гог» (235, 30–34).

Антио­хий­ская школа

В конце 3 века была осно­вана научно-бого­слов­ская школа в Антио­хии. Антио­хий­ская школа достигла сво­его рас­цвета в 4 веке. Из зна­ме­ни­тых пред­ста­ви­те­лей этой школы отме­тим св. Васи­лия Вели­кого и св. Иоанна Зла­то­уста.

Св. Васи­лий Вели­кий (327–379). Полу­чил выс­шее клас­си­че­ское обра­зо­ва­ние в луч­ших шко­лах Кеса­рии, Кон­стан­ти­но­поля и Афин от зна­ме­ни­тей­ших в то время учи­те­лей и фило­со­фов. Своим бле­стя­щим обра­зо­ва­нием и сво­ими обшир­ными позна­ни­ями (осо­бенно в обла­сти есте­ствен­ных наук) он над­ле­жа­щим обра­зом вос­поль­зо­вался для вели­кого слу­же­ния хри­сти­ан­ской церкви. Сна­чала в сане пре­сви­тера, а потом епи­скопа Кеса­рий­ского, св. Васи­лий Вели­кий при­об­рел славу зна­ме­ни­того про­по­вед­ника. Тол­пами сте­ка­лись к нему про­стые и знат­ные люди, а он вдох­но­вен­ным сло­вом учил их «воз­вы­шаться к Богу» чрез созер­ца­ние при­роды, опи­сы­вая им кра­соту миро­зда­ния и бла­гость Создателя.

Боль­шое вни­ма­ние св. Васи­лий Вели­кий уде­лял вопро­сам хри­сти­ан­ского вос­пи­та­ния. К жизни зем­ной, как к вели­кой борьбе, и к жизни веч­ной чело­век дол­жен гото­виться путем вос­пи­та­ния — умствен­ного, нрав­ствен­ного и телес­ного (235, 38).

Св. Васи­лий Вели­кий изло­жил свои педа­го­ги­че­ские воз­зре­ния в двух тво­ре­ниях: «Пра­ви­лах для мона­ше­ству­ю­щих» и «Речи к хри­сти­ан­ским юношам».

В «Пра­ви­лах» св. Васи­лий Вели­кий вме­няет мона­ше­ству­ю­щим в осо­бую обя­зан­ность заботу о вос­пи­та­нии и при этом пред­ла­гает целый ряд кон­крет­ных настав­ле­ний. Он тре­бует, чтобы при всех муж­ских мона­сты­рях были школы для маль­чи­ков, а при жен­ских — для дево­чек. Под школы должны быть отве­дены осо­бые поме­ще­ния, в кото­рых дол­жен быть уста­нов­лен осо­бый, соот­вет­ству­ю­щий дет­скому воз­расту, рас­по­ря­док жизни (235,48).

Что каса­ется пред­ла­га­е­мых св. Васи­лием Вели­ким вос­пи­та­тель­ных мер, то все они должны быть направ­лены к тому, чтобы при­учить питом­цев к послу­ша­нию и само­об­ла­да­нию. Гово­рит он и о необ­хо­ди­мо­сти нака­за­ний, при­чем, в неожи­дан­ном и важ­ном для совре­мен­ной педа­го­гики аспекте. Каж­дый про­сту­пок ребенка дол­жен быть нака­зан так, чтобы нака­за­ние при­во­дило вос­пи­тан­ника к тер­пе­нию и душев­ному спо­кой­ствию. Если вос­пи­тан­ник пусто­сло­вил или кого-то обру­гал, если он солгал или ска­зал что-либо непоз­во­ли­тель­ное, то нужно нака­зать его мол­ча­нием. Озлоб­ле­ние нужно пре­одо­ле­вать при­ми­ре­нием и любо­вью. Чтобы под­дер­жи­вать вни­ма­ние детей, необ­хо­димо их почаще спра­ши­вать о том, как пони­мают они пре­по­да­ва­е­мое и о чем думают. Награды должны слу­жить одним из побуж­да­ю­щих к уче­нию средств.

Обу­че­ние не должно огра­ни­чи­ваться тео­ре­ти­че­скими нау­ками. Маль­чики и девочки должны обу­чаться раз­ного рода ремес­лам, как необ­хо­ди­мым и полез­ным для жизни занятиям.

В зна­ме­ни­той «Речи к хри­сти­ан­ским юно­шам» св. Васи­лий Вели­кий изло­жил свой взгляд на то, как хри­сти­а­нам нужно поль­зо­ваться свет­скими нау­ками. Он учит, что цель жизни чело­века не есть вре­мен­ное пре­бы­ва­ние на земле, а под­го­товка к жизни бес­ко­неч­ной, бла­жен­ной жизни на небе. Путь этой жизни опре­де­ля­ется Св. Писа­нием. На Земле чело­веку пред­стоит вели­чай­шая борьба. Нужно при­го­то­виться к ней не только пости­же­нием Боже­ствен­ных истин, но также при изу­че­нии и свет­ских наук. Из свет­ских наук сле­дует брать лишь полез­ные. «Ибо и пчелы не на все цветы садятся, и с тех, на кото­рых рас­по­ла­га­ются, не все ста­ра­ются уне­сти, но, взяв, что необ­хо­димо для их пользы, прочее

остав­ляют нетро­ну­тым. Точно так же и мы, выбрав из свет­ских про­из­ве­де­ний, что соот­вет­ствует нашему высо­кому духов­ному пред­на­зна­че­нию, не будем обра­щать вни­ма­ние на осталь­ное. И, подобно тому, как, сры­вая цветы с розо­вого куста, мы избе­гаем шипов, так и в этих про­из­ве­де­ниях, вос­поль­зо­вав­шись полез­ным, будем осте­ре­гаться вред­ного» (235, 33).

Таким обра­зом, св. Васи­лий Вели­кий отме­чает важ­ное зна­че­ние в деле рели­ги­озно-нрав­ствен­ного вос­пи­та­ния свет­ских наук (235, 35).

Св. Иоанн Зла­то­уст (347–407). Явля­ется дру­гим зна­ме­ни­тым пред­ста­ви­те­лем Антио­хий­ской школы. Отец его, зани­мав­ший высо­кий адми­ни­стра­тив­ный пост, скон­чался, когда Иоанн был еще мла­ден­цем, и он остался на попе­че­нии своей матери, кото­рой в то время не было еще два­дцати лет. Мать его, Анфиса, всю жизнь посвя­тила вос­пи­та­нию сына в хри­сти­ан­ском духе. Обра­зо­ва­ние Иоанн полу­чил в антио­хий­ских и афин­ских шко­лах. Бли­ста­тель­ными спо­соб­но­стями и пре­вос­ход­ными успе­хами он удив­лял това­ри­щей и пре­по­да­ва­те­лей. По полу­че­нии обра­зо­ва­ния он ста­но­вится адво­ка­том. Но бла­го­даря хри­сти­ан­скому вос­пи­та­нию свет­ская жизнь не затмила для него глав­ного. Он всту­пил в клир, а вскоре был воз­ве­ден в сан архи­епи­скопа Кон­стан­ти­но­поль­ского. Умер св. Иоанн Зла­то­уст в изгна­нии. Его послед­ними сло­вами были: «Слава Богу за все».

Мысли о вос­пи­та­нии св. Иоанн Зла­то­уст изло­жил в своих мно­го­чис­лен­ных «Сло­вах» и «Бесе­дах».

Св. Иоанн Зла­то­уст рас­кры­вает зна­че­ние рели­ги­озно-нрав­ствен­ного направ­ле­ния в вос­пи­та­нии и дока­зы­вает, что науч­ное обра­зо­ва­ние не будет иметь ника­кого смысла, если оно не будет про­ник­нуто рели­ги­озно-нрав­ствен­ным харак­те­ром. Высо­чай­ший обра­зец педа­го­ги­че­ской дея­тель­но­сти он видит в при­мере Иисуса Хри­ста, Кото­рый сни­зо­шел к чело­веку именно для того, чтобы воз­ве­сти его к Себе. По мысли Иоанна Зла­то­уста, роди­тели и по при­роде своей, и по поло­же­нию должны быть наи­луч­шими вос­пи­та­те­лями своих детей.

«Если бы отцы, - гово­рит Иоанн Зла­то­уст, — тща­тельно вос­пи­ты­вали своих детей, то не нужно было ни зако­нов, ни суди­лищ, ни нака­за­ний, ни муче­ний, ни госу­дар­ствен­ных каз­ней: пра­вед­нику закон не лежит» (235, 37). Важ­ней­шим вос­пи­та­те­лем явля­ется мать.

Рели­ги­озно-нрав­ствен­ное вос­пи­та­ние детей Иоанн Зла­то­уст сове­тует начи­нать с самого ран­него воз­раста, так как в неж­ном воз­расте легче воз­де­лы­вать почву для сея­ния добра. Дитя с пер­вых дней своей жизни скло­ня­ется к добру или злу, заме­чает он. Поэтому с самого начала надо предо­хра­нять детей от дур­ного и направ­лять к луч­шему. В этом слу­чае стрем­ле­ние к добру сде­ла­ется потреб­но­стью души и вто­рою при­ро­дою. «При­вычка неодо­лима, а доб­ро­де­тель трудна». Дет­ский воз­раст осо­бенно вос­при­им­чив и к усво­е­нию рели­ги­оз­ных истин: на юном сердце вера отпе­ча­ты­ва­ется, как на воске печать.

Чему же нужно учить и как вос­пи­ты­вать детей?

«Ста­рай­тесь не о том, чтобы обра­зо­вать из сына искус­ного ора­тора, — гово­рит Иоанн Зла­то­уст, — но вос­пи­тать его в духе хри­сти­ан­ской муд­ро­сти. Стро­гое пове­де­ние тре­бу­ется, а не уме­ние хорошо гово­рить, нрав­ствен­ность, а не сила речи, дела, а не слова». Только один хри­сти­ан­ский харак­тер, делает вывод свя­ти­тель, может обо­га­тить чело­века истин­ными бла­гами (235, 55).

Высо­кие начала учи­тель­ства и основ­ные поло­же­ния педа­го­гики, пре­по­дан­ные св. Васи­лием Вели­ким и Иоан­ном Зла­то­устом, упро­чили за ними в хри­сти­ан­ской церкви имена «све­тиль­ни­ков мира, все­лен­ских учи­те­лей и стол­пов Церкви» (235, 55).

Северо-Афри­кан­ская (Кар­фа­ген­ская) школа и ее представители

Отли­чи­тель­ною осо­бен­но­стью Северо-Афри­кан­ской школы сле­дует при­знать ее по пре­иму­ще­ству прак­ти­че­ский харак­тер. Ее пред­ста­ви­тели осо­бенно много потру­ди­лись над уста­нов­ле­нием пра­вил для упо­ря­до­че­ния цер­ков­ной жизни и прак­ти­че­ского слу­же­ния пас­ты­рей церкви, усло­вий успеш­ного вос­пи­та­ния народа. Глав­ней­шими пред­ста­ви­те­лями этой школы были бла­жен­ный Иеро­ним, св. Амвро­сий Медио­лан­ский и бла­жен­ный Авгу­стин.

Бла­жен­ный Иеро­ним (340- 387). Про­сла­вился своею аске­ти­че­ской жиз­нью и борь­бою с ере­ти­че­скими уче­ни­ями, но в осо­бен­но­сти — сво­ими тво­ре­ни­ями, кото­рые состав­ляют дра­го­цен­ное досто­я­ние Церкви. В Риме он был суро­вым обли­чи­те­лем рас­пу­щен­но­сти нра­вов, всту­пив в борьбу с уко­ре­нив­ши­мися дур­ными обы­ча­ями. Это воз­бу­дило про­тив него вражду тех, кого он не щадил в своих бесе­дах и посла­ниях, так что впо­след­ствии бл. Иеро­ним при­нуж­ден был оста­вить Рим. Отпра­вив­шись в Пале­стину, он, обойдя все свя­тые места, избрал для себя место пустын­но­жи­тель­ства близ Виф­ле­ем­ской пещеры. Там бла­жен­ный Иеро­ним и скончался.

В своих педа­го­ги­че­ских тво­ре­ниях бла­жен­ный Иеро­ним ста­вит и раз­ре­шает пре­иму­ще­ственно вопросы, свя­зан­ные с вос­пи­та­нием женщины-христианки.

В своем эпи­сто­ляр­ном насле­дии он подробно изла­гает пра­вила хри­сти­ан­ского вос­пи­та­ния дево­чек, выстра­и­вая целост­ную систему. Сущ­ность его педа­го­ги­че­ских воз­зре­ний заклю­ча­ется в следующем.

По уче­нию бла­жен­ного Иеро­нима, обу­че­ние и вос­пи­та­ние должны быть тесно и нераз­рывно свя­заны между собою, при­чем, их целью должно стать раз­ви­тие не только ума, но и всех душев­ных сил и спо­соб­но­стей чело­века. Глав­ней­шее начало, от кото­рого зави­сит истин­ное обра­зо­ва­ние ума, лежит в доб­рой нрав­ствен­но­сти: «В зло­ху­дож­ную душу не вни­дет пре­муд­рость» (Прем. 1,4).

Осо­бенно инте­ресна мысль бла­жен­ного Иеро­нима о соот­но­ше­нии направ­лен­но­сти воли и спо­соб­но­сти чело­века к вос­при­я­тию истины: если воля направ­лена к добру, то рас­су­док сам собою пой­мет истину. Рас­су­док явля­ется сво­его рода све­тиль­ни­ком, при кото­ром чело­век без­оши­бочно может направ­лять свою дея­тель­ность в нуж­ное русло. «Когда голова здо­рова, — гово­рит бла­жен­ный Иеро­ним, — то и все члены здоровы».

Что каса­ется физи­че­ской сто­роны нашей при­роды, то она должна быть вос­пи­ты­ва­ема в пол­ном под­чи­не­нии ее духов­ной сто­роне: «Тело — дитя, а душа — педа­гог» (235, 58).

Цель вос­пи­та­ния и обу­че­ния, по мне­нию бл. Иеро­нима, заклю­ча­ется в том, чтобы обра­зо­вать истин­ного хри­сти­а­нина и послуш­ного сына свя­той хри­сти­ан­ской Церкви. Дости­же­нию этой цели слу­жит вос­пи­та­ние страха Божия и любви.

Страх Божий есть глав­ная рели­ги­оз­ная сила, кото­рая должна про­ни­кать в чело­века и управ­лять всеми его чув­ствами и рас­по­ло­же­ни­ями. Состав­ляя начало пре­муд­ро­сти и доб­ро­де­тели, страх Божий всему вос­пи­та­нию сооб­щает воз­вы­шен­ный рели­ги­озно-нрав­ствен­ный харак­тер. Но если страх Божий — начало пре­муд­ро­сти, то любовь — это мать всех доб­ро­де­те­лей. Любя­щий соблю­дает пове­ден­ное ему не потому, что его побуж­дает страх нака­за­ния или жела­ние награды, но потому, что пове­ле­ва­е­мое Богом само по себе есть для него высо­чай­шее благо.

И, нако­нец, тре­тье чув­ство, на кото­ром, по уче­нию бла­жен­ного Иеро­нима, должно утвер­ждаться вос­пи­та­ние, — это глу­бо­кая сер­деч­ная вера.

Боль­шой инте­рес пред­став­ляют рас­суж­де­ния бл. Иеро­нима по поводу осо­бен­но­стей вос­пи­та­ния женщин.

По уче­нию бла­жен­ного Иеро­нима, в вос­пи­та­нии жен­щины раз­ли­ча­ются пери­оды, соот­вет­ству­ю­щие раз­ным воз­рас­там. Мать — бли­жай­шая и заме­ни­мая вос­пи­та­тель­ница своих детей в пер­вый период их жизни. Когда в ребенке обна­ру­жатся пер­вые про­блески созна­ния, когда он нач­нет пони­мать улыбку и голос матери и полу­чит спо­соб­ность чле­но­раз­дель­ной речи, для матери насту­пает время более серьез­ных забот. Наи­луч­шим сред­ством вос­пи­та­ния в этот период жизни ребенка слу­жит ее при­мер и при­мер дру­гих окру­жа­ю­щих его лиц. «Ибо как вода на ров­ной пло­щади сле­дует за паль­цем, кото­рый впе­реди ведет ее, так и мяг­кий неж­ный воз­раст удобно скло­ня­ется и на ту, и на дру­гую сто­рону и вле­чется туда, куда его пове­дешь» (235, 59).

При­да­вая вели­кое зна­че­ние при­меру, бла­жен­ный Иеро­ним осо­бенно наста­и­вает на том, чтобы не только мать, но и учи­теля отли­ча­лись высо­кой нрав­ствен­но­стью и твер­до­стью рели­ги­оз­ных убеж­де­ний и чтобы в их жизни слово не рас­хо­ди­лось с делом.

С семи­лет­него воз­раста, по уче­нию бла­жен­ного Иеро­нима, настает пора школь­ного, систе­ма­ти­че­ского обу­че­ния и воспитания.

Служа сред­ством рели­ги­озно-нрав­ствен­ного вос­пи­та­ния, уче­ние должно быть направ­лено по пре­иму­ще­ству на усво­е­ние пред­ме­тов рели­ги­оз­ных. Глав­ней­шим пред­ме­том изу­че­ния с самого ран­него дет­ства и во все после­ду­ю­щее время должно быть изу­че­ние Свя­щен­ного Писания.

Наряду с чте­нием и изу­че­нием Свя­щен­ного Писа­ния бл. Иеро­ним нахо­дит полез­ным чте­ние дру­гих книг духовно-нрав­ствен­ного содер­жа­ния: сочи­не­ний отцов и учи­те­лей церкви и про­из­ве­де­ний свет­ских писа­те­лей. К чте­нию этих книг, по его мне­нию, сле­дует при­сту­пать со стро­гим раз­бо­ром, чтобы не повре­дить вере и нрав­ствен­но­сти еще не окреп­ших духовно детей.

Обра­зо­ва­ние жен­щины, по уче­нию бл. Иеро­нима, не должно быть ото­рван­ным от жизни. Поэтому он пишет о необ­хо­ди­мо­сти заня­тий руко­де­лием. Бл. Иеро­ним счи­тает, что успеш­ность обу­че­ния зави­сит от круга обще­ния («круга подруг») и сорев­но­ва­ния детей между собой. Он предо­сте­ре­гает девиц от увле­че­ния наря­дами и от кокет­ства. Таким обра­зом, бл. Иеро­ним не остав­ляет без вни­ма­ния внеш­него бла­го­по­ве­де­ния девиц, предо­сте­ре­гает от того, чтобы и в наруж­ном виде не про­яв­ля­лись дур­ные черты внут­рен­него чело­века (235, 90).

Бл. Иеро­ним ука­зы­вает на необ­хо­ди­мость раз­дель­ного обу­че­ния маль­чи­ков и дево­чек. Он не допус­кает упо­треб­ле­ния стро­гих нака­за­ний, кото­рые могут запу­гать ребенка и порвать его сер­деч­ную связь с учителем.

Св. Амвро­сий Медио­лан­ский (340–397). Был сыном пре­фекта Гал­лии. Поте­ряв отца на две­на­дца­том году своей жизни, он полу­чил доб­рое хри­сти­ан­ское вос­пи­та­ние от матери. Обра­зо­ва­ние св. Амвро­сий полу­чил в шко­лах Рима. Бла­го­даря своим выда­ю­щимся даро­ва­ниям он про­дви­нулся на слу­жеб­ном поприще, заняв долж­ность пра­ви­теля Ликур­гии. По при­ня­тии кре­ще­ния св. Амвро­сий быстро про­шел все цер­ков­ные сте­пени и был посвя­щен в сан епи­скопа Медиоланского.

Св. Амвро­сий про­яв­лял осо­бен­ную заботу о рас­про­стра­не­нии в своей епар­хии школ и хри­сти­ан­ского про­све­ще­ния. Что каса­ется основ­ных начал хри­сти­ан­ского вос­пи­та­ния, то в шко­лах св. Амвро­сия они носили тот же харак­тер, что и в шко­лах антио­хий­ских. Отме­тим в дан­ном слу­чае лишь то его тре­бо­ва­ние, чтобы вос­пи­та­ние носило харак­тер индивидуальный.

Вос­пи­ты­вая и руко­водя дру­гих сло­вом и делом, по сло­вам св. Амвро­сия, нужно все­гда иметь в виду, что цель вос­пи­та­ния — одна, а спо­собы — мно­го­раз­личны. Нужны осо­бен­ная бла­го­дать и уме­ние педа­го­гов, чтобы, вос­пи­ты­вая сми­ре­ние у само­на­де­ян­ных, не раз­вить страха и уны­ния у роб­ких и бояз­ли­вых. У лени­вых и бес­печ­ных нужно про­буж­дать забот­ли­вость о душе и теле (но так, чтобы они не напря­гали чрез­мерно свои силы), а тех, кто за все берется и ничего не дово­дит до конца, не допус­кать до лег­ко­мыс­лия и рас­се­ян­но­сти. Раз­дра­жи­тель­ные должны быть вос­пи­ты­ва­емы в тер­пе­нии, при­том так, чтобы рав­но­душ­ные и вялые не нашли в этом поблажки своей небреж­но­сти. У мед­ли­тель­ных и хлад­но­кров­ных нужно воз­буж­дать жела­ние дей­ство­вать, но при этом так, чтобы пыл­кие и впе­чат­ли­тель­ные под вли­я­нием таких чувств не увле­ка­лись до неуме­рен­ной и фана­тич­ной горяч­но­сти. Ску­пых вовремя нужно рас­по­ла­гать к щед­ро­сти, не давая повода к рас­то­чи­тель­но­сти, а рас­то­чи­тель­ных нужно рас­по­ла­гать к береж­ли­во­сти, не допус­кая их к любо­с­тя­жа­тель­но­сти (235, 63).

По уче­нию Амвро­сия Медио­лан­ского, педа­гог не только дол­жен забо­титься о чистоте сво­его сердца, но и обя­зан сле­дить за своим внеш­ним пове­де­нием, чтобы не подать повод к соблазну ученикам.

По мысли св. Амвро­сия, по внеш­нему виду и походке позна­ется состо­я­ние души чело­века. «Душа наша — пишет он, — отра­жа­ется во всех тело­дви­же­ниях наших, как в зер­кале» (143, 343).

Св. Амвро­сий сове­тует настав­ни­кам быть осто­рож­ными в своих бесе­дах с уча­щи­мися, чтобы не повре­дить им.

Суще­ство харак­тера настав­ника, по мысли св. Амвро­сия, выра­жа­ется в четы­рех глав­ных доб­ро­де­те­лях: бла­го­ра­зу­мии, спра­вед­ли­во­сти (или правде), муже­стве (или силе) и воз­дер­жа­нии. Св. Амвро­сий этим доб­ро­де­те­лям дает сле­ду­ю­щее разъяснение.

Бла­го­ра­зу­мие. «Эта высо­кая доб­ро­де­тель состоит не в прак­ти­че­ской, житей­ской муд­ро­сти, а в муд­ро­сти Еван­гель­ской — в иска­нии истины и позна­нии Бога» (ЛПБ, 193).

Спра­вед­ли­вость обни­мает все отно­ше­ния настав­ника к обще­ству людей. Она отдает каж­дому долж­ное и нераз­лучна с чест­но­стью и любо­вью хри­сти­ан­ской. Вера слу­жит ее осно­ва­нием; Хри­стос — ее обра­зец; храм — ее очаг; свя­щен­ство — ее школа.

Муже­ство настав­ника не есть физи­че­ская мощь, но нрав­ствен­ная кре­пость духа, поле битвы кото­рой — вет­хий чело­век с его стра­стями. Эта доб­ро­де­тель про­яв­ля­ется в миро­лю­бии, в радост­ном при­ня­тии стра­да­ний и даже самой смерти ради Иисуса Хри­ста, в тер­пе­нии и кро­то­сти про­тив раз­вра­щен­ного мира, в твер­дом упо­ва­нии, что за все скорби, пере­не­сен­ные в этом мире, насту­пает бла­жен­ное упо­ко­е­ние в Боге.

Воз­дер­жа­ние состоит в спо­кой­ствии духа, кро­то­сти и сми­ре­нии. Корень воз­дер­жа­ния- бла­го­нра­вие и стыд­ли­вость; венец его — телес­ное и духов­ное цело­муд­рие, чистота души и свя­тое дев­ство (ЛПБ, 193).

Св. Амвро­сий сове­тует настав­ни­кам вопло­тить в своей жизни эти доб­ро­де­тели настолько, чтобы они «могли обра­титься в при­роду души» (143, 193). «Наши слова, — пишет он, — зер­кало, види­мое обна­ру­же­ние нашего ума, а поэтому настав­ники должны хорошо знать и соблю­дать в них меру и поря­док — уметь вовремя мол­чать и кстати гово­рить» (143,192).

Бла­жен­ный Авгу­стин (354–430). Родился в афри­кан­ском г. Тага­сте. Мать его, Моника, любя­щая и крот­кая, сумела заста­вить его ува­жать те свя­тые хри­сти­ан­ские пра­вила, кото­рыми она руко­вод­ство­ва­лась. Силой сво­его при­мера она при­вела к Хри­сту всех своих детей. В 395 году Авгу­стин при­нял епи­скоп­ский сан и трид­цать пять лет своей жизни посвя­тил управ­ле­нию епар­хией, борьбе с ере­ти­ками, бого­слов­ской науке и хри­сти­ан­скому просвещению.

Из сочи­не­ний бл.Августина в педа­го­ги­че­ском отно­ше­нии осо­бенно заме­ча­тельна «Испо­ведь». Здесь автор изоб­ра­жает ход сво­его соб­ствен­ного внут­рен­него раз­ви­тия от юно­сти и до созна­тель­ного пере­хода в во. Сочи­не­ние рас­кры­вает «пси­хо­ло­гию сердца» и вво­дит в пони­ма­ние того, как глу­боко дей­ствуют на душу впе­чат­ле­ния дет­ства и вли­я­ние матери, как в период зре­ло­сти сил раз­ви­ва­ется внут­рен­няя борьба чело­ве­че­ского духа, неот­ступно тре­буя для себя проч­ных нрав­ствен­ных основ жизни и вол­нуя до тех пор, пока не успо­ко­ится в обла­сти чистой веры.

Бл. Авгу­стин осуж­дает совре­мен­ное ему язы­че­ское вос­пи­та­ние за то, что оно не забо­тится о нрав­ствен­ном раз­ви­тии питом­цев. Все зло совре­мен­ного ему вос­пи­та­ния, бл. Авгу­стин видел в том, что вос­пи­та­тели ста­ра­лись обра­зо­вать из детей уче­ных, ора­то­ров и обще­ствен­ных дея­те­лей, не забо­тясь об их нрав­ствен­но­сти, не откры­вая им истин веры. Весь харак­тер обра­зо­ва­ния того вре­мени, по мне­нию бл. Авгу­стина, направ­лен к воз­буж­де­нию пороч­ных наклон­но­стей в детях. Их застав­ляли изу­чать про­из­ве­де­ния язы­че­ских писа­те­лей, в кото­рых изоб­ра­жа­лись раз­лич­ные без­нрав­ствен­ные сцены из жизни богов и людей, тем самым вну­шая сме­лость к совер­ше­нию поро­ков. Система нака­за­ний носила самый раз­вра­ща­ю­щий харак­тер: детей нака­зы­вали телесно за вся­кую про­вин­ность: за излиш­ние игры, за неже­ла­ние читать без­нрав­ствен­ные книги, за рез­вость и т.п. Вся система обу­че­ния воз­буж­дала в вос­пи­тан­ни­ках сорев­но­ва­тель­ность, порож­да­ю­щую зависть и досаду, и была про­ник­нута наси­лием: детей застав­ляли учиться, не воз­буж­дая в них любви к уче­нию. Осуж­дает Авгу­стин язы­че­ских учи­те­лей и за то, что они обу­чали детей, еще не знав­ших доста­точно хорошо род­ного латин­ского языка, языку ино­стран­ному. Он сетует и на то, что вос­пи­та­тели, несмотря на без­нрав­ствен­ность тогдаш­них теат­раль­ных зре­лищ, доз­во­ляют детям посе­щать их. Он осуж­дает дур­ное това­ри­ще­ство, кото­рое поощ­ряет детей на без­нрав­ствен­ные поступки. Из такого кри­ти­че­ского взгляда бл. Авгу­стина на обра­зо­ва­ние того вре­мени выте­кает и его поло­жи­тель­ное суж­де­ние об иде­але хри­сти­ан­ского воспитания.

В основу хри­сти­ан­ского вос­пи­та­ния бл.Августин пола­гает изу­че­ние Св.Писания и хри­сти­ан­ских дог­ма­тов. Счи­тает также полез­ным изу­че­ние свет­ских наук.

Имя бл. Авгу­стина в исто­рии хри­сти­ан­ского про­све­ще­ния свя­зано с учре­жде­нием им в г. Гип­поне (Север­ная Африка) школы кли­ри­ков. В своем сочи­не­нии «О кате­хи­за­ции необ­ра­зо­ван­ных» он выдви­гает тре­бо­ва­ние к исто­ри­че­ской основе пре­по­да­ва­ния и его нагляд­но­сти (235, 64).

2.1.2. Ста­нов­ле­ние и раз­ви­тие рус­ской пра­во­слав­ной школы

Рас­смат­ри­вая исто­рию ста­нов­ле­ния и раз­ви­тия пра­во­слав­ного вос­пи­та­ния и обра­зо­ва­ния в Рос­сии, необ­хо­димо пред­ва­рить ее сле­ду­ю­щими замечаниями.

Пер­вое. Исто­рия пра­во­слав­ного вос­пи­та­ния и обра­зо­ва­ния явля­ется состав­ной, орга­ни­че­ской, опре­де­ля­ю­щей частью всей исто­рии педа­го­гики и обра­зо­ва­ния в Рос­сии, ее науки и куль­туры, и — шире — всей рос­сий­ской истории.

Вто­рое. Исто­рия пра­во­слав­ного вос­пи­та­ния и обра­зо­ва­ния на Руси непо­сред­ственно свя­зана с исто­рией Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви и мето­до­ло­ги­че­ски пра­вильно рас­смат­ри­вать ее именно в этом кон­тек­сте. В дан­ном аспекте уместно гово­рить о вос­пи­та­нии не только детей, под­рас­та­ю­щего поко­ле­ния, моло­дежи, но и о вос­пи­та­нии всех слоев насе­ле­ния, нации, народа в целом.

И, нако­нец, тре­тье. Система пра­во­слав­ного вос­пи­та­ния и обра­зо­ва­ния на Руси, сфор­ми­ро­ван­ная под вли­я­нием накоп­лен­ного к концу 10 века хри­сти­ан­ской педа­го­ги­кой опыта, имеет свои спе­ци­фи­че­ские черты, свои тра­ди­ции. Их изу­че­ние явля­ется осо­бенно акту­аль­ным для насто­я­щего вре­мени, когда воз­ник непод­дель­ный инте­рес со сто­роны рос­сий­ского госу­дар­ства и обще­ства к зада­чам, прин­ци­пам, мето­дам и сред­ствам пра­во­слав­ной педа­го­гики, вызван­ный, прежде всего, теми высо­кими резуль­та­тами, кото­рый она пока­зы­вает на про­тя­же­нии всей своей мно­го­ве­ко­вой истории.

Роль рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви в деле вос­пи­та­ния и обра­зо­ва­ния народа при­вле­кает все боль­шее вни­ма­ние иссле­до­ва­те­лей в обла­сти пси­хо­ло­го­пе­да­го­ги­че­ских и дру­гих гума­ни­тар­ных наук. Потреб­ность воз­рож­де­ния наци­о­наль­ной куль­туры акту­а­ли­зи­ро­вала иссле­до­ва­тель­ский инте­рес к исто­ри­ко­пе­да­го­ги­че­ским зна­ниям, к овла­де­нию тра­ди­ци­он­ными сред­ствами, мето­дами, фор­мами обра­зо­ва­ния и вос­пи­та­ния. Раз­ра­бот­кой дан­ной про­блемы зани­ма­ются мно­гие совре­мен­ные исследователи.

Оста­но­вимся на исто­рико-педа­го­ги­че­ском аспекте ста­нов­ле­ния и раз­ви­тия пра­во­слав­ного обра­зо­ва­ния и вос­пи­та­ния в Рос­сии, отме­чая наи­бо­лее зна­чи­мые его этапы.

При­ня­тие Русью хри­сти­ан­ства — начало фор­ми­ро­ва­ния системы пра­во­слав­ного воспитания

В резуль­тате ана­лиза мно­го­чис­лен­ных и раз­но­об­раз­ных лето­пис­ных источ­ни­ков и дру­гих исто­ри­че­ских мате­ри­а­лов выяв­лено, что все иссле­до­ва­тели отно­сят фор­ми­ро­ва­ние системы пра­во­слав­ного вос­пи­та­ния и ния на Руси ко вре­мени при­ня­тия хри­сти­ан­ства, св.великий князь Вла­ди­мир зало­жил в осно­ва­ние рос­сий­ской исто­рии кра­е­уголь­ный камень, на кото­ром посте­пенно сфор­ми­ро­ва­лось наци­о­наль­ное само­со­зна­ние, рус­ская госу­дар­ствен­ность и рус­ская куль­тура, наука, обра­зо­ва­ние. В этой связи необ­хо­димо еще раз отме­тить, что «вхож­де­ние в Цер­ковь Хри­стову» и созда­ние госу­дар­ства на Руси сов­пало во вре­мени. Слу­чай — исклю­чи­тель­ный в исто­рии чело­ве­че­ства. На Руси Пра­во­сла­вие изна­чально стало глав­ным госу­дар­ственно-обра­зу­ю­щим эле­мен­том, опре­де­лило все пред­став­ле­ния рус­ского народа о жизни, о таком типе вла­сти, кото­рый ста­вит во главу жизни народа, дер­жавы тор­же­ство нрав­ствен­ного идеала.

Лето­писцы сви­де­тель­ствуют, что уже при Вла­ди­мире «устро­я­емы» были при церк­вах при­ход­ские учи­лища, где вос­пи­ты­ва­лись дети под руко­вод­ством мест­ных свя­щенно- и цер­ков­но­слу­жи­те­лей, и «бысть, — по сло­вам лето­писи, — мно­же­ство учи­лищ книж­ных» (Ник. Лет. 1, 94).

Автор «Пове­сти вре­мен­ных лет» кон­ста­ти­рует: «Вла­ди­мир же был рад, что познал Бога… И поста­вил цер­ковь во имя свя­того Васи­лия на холме, где стоял идол Перуну и дру­гие и где тво­рили им требы князь и люди. И по дру­гим горо­дам стали ста­вить церкви и опре­де­лять в них попов, и при­во­дить людей на кре­ще­ние по всем горо­дам и селам. Послал он соби­рать у луч­ших людей детей и отда­вать их в обу­че­ние книжное».

Воло­год­ско-Перм­ская лето­пись сооб­щает, что князь «Воло­ди­мир, собрав детей… вдал учити гра­моте… Заслуги Вели­кого Вла­ди­мира пре­бу­дут неза­бвенны; он завел учи­лища для людей вся­кого состо­я­ния, опре­де­лил к ним гре­че­ских настав­ни­ков для обу­че­ния детей, даже про­тив жела­ния их роди­те­лей. Издал учре­жде­ние для учи­лищ, кото­рое сде­лало бы честь самой про­све­щен­ней­шей нации, содер­жал на своем жало­ва­нье мужей искус­ных в гре­че­ском и сла­вян­ском язы­ках. Пору­чил им пере­ве­сти Биб­лию и цер­ков­ных писа­те­лей на язык оте­че­ствен­ный. Под­лин­ник сих пере­во­дов при­ка­зал, укра­сив золо­том, сереб­ром и дра­го­цен­ными кам­нями, поло­жить в свя­тых хра­мах, списки с них раз­да­вать народу» (282, 270).

Таким обра­зом, созда­ние «учи­лищ» нача­лось сразу после кре­ще­ния Руси. «Учи­лище» — соб­ственно рус­ское назва­ние любого учеб­ного заве­де­ния этого пери­ода; поня­тие «школа» стало упо­треб­ляться с 14 века.

Мона­стыр­ские школы (учи­лища) Киев­ской Руси — цен­тры нерус­ской учености

Пер­вые учи­лища, о кото­рых име­ются досто­вер­ные сви­де­тель­ства, — это двор­цо­вая школа князя Вла­ди­мира в Киеве (начало 11 века) и школа Яро­слава Муд­рого в Нов­го­роде (1030).

«Уче­ние книж­ное» пред­по­ла­гало курс, наряду с рели­ги­оз­ным обра­зо­ва­нием, пол­но­стью или частично охва­ты­вав­ший семь «сво­бод­ных искусств»: грам­ма­тику, рито­рику и диа­лек­тику (три­виум); ариф­ме­тику, гео­мет­рию, музыку и аст­ро­но­мию (квад­ри­виум). В учи­ли­щах пре­по­да­вали вна­чале гре­че­ские уче­ные, глав­ным обра­зом, из Визан­тии, а позже — отечественные.

Кня­же­ские школы (учи­лища) стали важ­ными цен­трами древ­не­рус­ского обра­зо­ва­ния. Отсюда в спис­ках рас­хо­ди­лись хри­сти­ан­ские сочи­не­ния, здесь пере­во­ди­лись про­из­ве­де­ния антич­ных и визан­тий­ских авто­ров. Осво­е­нию «книж­ного зна­ния» пред­ше­ство­вало обу­че­ние гра­моте, зна­ком­ство с ино­стран­ными язы­ками, для чего суще­ство­вали осо­бые школы.

По образцу кня­же­ских, откры­ва­лись школы при дво­рах древ­не­рус­ских кня­зей и их посад­ни­ков в Пере­славле, Кур­ске, Суз­дале, Чернигове.

Пер­вое жен­ское учи­лище осно­вано в Киеве кня­ги­ней Анной Все­во­ло­дов­ной (1086).

С 12-го века в семьях знати прак­ти­ко­ва­лось «кор­миль­ство» — домаш­нее вос­пи­та­ние с помо­щью спе­ци­ально нани­ма­е­мых настав­ни­ков; в 13 веке их сме­нили дядьки.

С 1037 года дей­ство­вала мит­ро­по­ли­чья школа в Киеве при соборе Свя­той Софии, гото­вив­шая свя­щен­ни­ков. В 12 — 13 веках сфор­ми­ро­вался круг мона­стыр­ских школ в Смо­лен­ске, Вла­ди­мире, Ростове Вели­ком, Ниж­нем Нов­го­роде. Неко­то­рые из этих школ поль­зо­ва­лись покро­ви­тель­ством рус­ских кня­зей, в них учи­лись даже выходцы из знат­ных семей ряда стран Запад­ной Европы. Так, в Киев­ской школе при храме Свя­той Софии, слу­жив­шем при Яро­славе Муд­ром цен­тром рус­ской куль­туры и про­све­ще­ния, полу­чали обра­зо­ва­ние вен­гры, нор­вежцы, шведы, англи­чане. Яро­слав Муд­рый про­дол­жил поли­тику отца в обла­сти обра­зо­ва­ния народа. В Софий­ской лето­писи зафик­си­ро­вано: «В лето 6538 [1030] иде Яро­слав на чюдь, и победи я [её], и постави город Юрьев. И при­еде к Нову­го­роду и собрав от ста­рост и от попов детей 300 учити кни­гам». Сам Яро­слав читал «днем и ночью» и рас­по­ря­дился пере­ве­сти на сла­вян­ский язык много книг, по кото­рым «веру­ю­щие люди учатся и насла­жда­ются учением».

Воз­ни­ка­ю­щие в это время мона­стыри ста­но­ви­лись цен­трами духов­ного про­све­ще­ния на Руси, при них созда­ва­лись биб­лио­теки. В мона­сты­рях уча­щи­еся про­во­дили зна­чи­тель­ную часть дня и даже ноче­вали. Исто­рик госу­дар­ства Рос­сий­ского В.Н. Тати­щев при­во­дит дан­ные о том, что школы и кни­го­хра­ни­лища учре­жда­лись при епи­скоп­ских кафед­рах, мона­сты­рях и церк­вах. Одно из таких учи­лищ было открыто во Вла­ди­мире-Волын­ском, быть может, как пола­гает Тати­щев, еще епи­ско­пом Фомою Гре­ком, кото­рый послан был сюда для утвер­жде­ния веры. Лето­пи­сец Нестор гово­рит о самом себе, что «ездил во Вла­ди­мир на Волыни смот­ре­ния ради учи­лищ и настав­ле­ния учителей».

Учи­лища учре­жда­емы были и в дру­гих горо­дах, напри­мер, в Кур­ске, и даже в селах (166, 407). (Как уже отме­ча­лось, в древ­не­рус­ской пись­мен­но­сти тер­мин «школа» не упо­треб­лялся. Впер­вые он встре­ча­ется в текстах 1382 года. Пер­во­на­чально же упо­треб­ля­лись выра­же­ния: «книж­ное обу­че­ние», «обу­че­ние гра­моте», «уче­ние книгам»).

Дан­ные лето­пи­сей и архео­ло­ги­че­ских нахо­док сви­де­тель­ствуют, что книж­ная куль­тура на Руси быстро рас­про­стра­ня­лась во всех слоях обще­ства. Цер­ковь и госу­дар­ство активно гото­вили гра­мот­ных людей, спо­соб­ных тол­ко­вать доку­менты меж­ду­на­род­ного, граж­дан­ского и уго­лов­ного права, состав­лять лето­писи, хро­но­графы, кня­же­ские родо­словцы, стро­ить и рас­пи­сы­вать церкви, созда­вать ори­ги­наль­ные лите­ра­тур­ные про­из­ве­де­ния. Так Киев­ская Русь укреп­ляла свою госу­дар­ствен­ность и закла­ды­вала основы хри­сти­ан­ской жизни.

Обра­зо­ва­ние и вос­пи­та­ние в Древ­ней Руси с самого начала было нераз­дельно свя­зано с обу­че­нием хри­сти­ан­ской вере. Древ­не­рус­ская школа не про­сто давала зна­ния, но соеди­няла их с усво­е­нием веро­учи­тель­ных истин хри­сти­ан­ства. Поэтому в шко­лах, по сви­де­тель­ству лето­пи­сей, учи­лись «уче­нию Боже­ствен­ному, а также бла­го­нра­вию и страху Божию». Учили в шко­лах глав­ным обра­зом свя­щен­ники с при­чет­ни­ками; зача­стую, как уже отме­ча­лось, школы устра­и­ва­лись при монастырях.

Начи­нали учить гра­моте с Часо­слова и Псал­тири, кото­рую по праву счи­тали кни­гою нази­да­тель­ной и душе­спа­си­тель­ной. При­ве­дем слова отцов Церкви о Псал­тири, про­яс­ня­ю­щие ее роль в деле обу­че­ния и вос­пи­та­ния: «Все, что есть полез­ного во всех кни­гах Свя­щен­ного писа­ния, — гово­рит Васи­лий Вели­кий, — заклю­чает в себе книга псал­мов. Она про­ро­че­ствует о буду­щем, пред­став­ляет пра­вила жизни; там есть совер­шен­ное бого­сло­вие, есть про­ро­че­ства о при­ше­ствии Хри­сто­вом во плоти… Псал­тирь вра­чует и заста­ре­лые язвы душев­ные, и тому, кто полу­чит све­жую рану, подает ско­рое исце­ле­ние; она достав­ляет спо­кой­ствие душе, про­из­во­дит мир, укро­щает бур­ные и мятеж­ные помыслы…» (Васи­лий Вели­кий. 1‑я беседа на 1‑й пса­лом). «Хотя все Свя­щен­ное Писа­ние учит нас доб­ро­де­тели, — пишет свя­ти­тель Афа­на­сий Вели­кий в своем труде «О тол­ко­ва­нии псал­мов, — но Псал­тирь пред­став­ляет еще для всех самый обра­зец жизни».

Над­писи на сте­нах цер­ков­ных зда­ний, бере­стя­ные гра­моты 11–13 веков, най­ден­ные при рас­коп­ках в Нов­го­роде, Смо­лен­ске, Пскове и дру­гих горо­дах, памят­ники дело­вой пись­мен­но­сти и древ­не­рус­ские лето­писи сви­де­тель­ствуют о зна­чи­тель­ном рас­про­стра­не­нии гра­мот­но­сти среди раз­лич­ных слоев насе­ле­ния Древ­ней Руси.

В бере­стя­ных гра­мо­тах полу­чили отра­же­ние мно­го­об­раз­ные сто­роны жизни и быта сред­не­ве­ко­вого Нов­го­рода. Они дают пред­став­ле­ние об обу­че­нии детей в Древ­ней Руси, вос­про­из­водя фраг­менты азбук, упраж­не­ний в счете, в письме.

С 11 века на Руси раз­ви­ва­ется учи­тель­ная лите­ра­тура. По своей сути, вся древ­не­рус­ская лите­ра­тура явля­ется учи­тель­ной. Во-пер­вых, в ней осмыс­ли­ва­ется акт при­ня­тия рус­ским наро­дом хри­сти­ан­ства; во-вто­рых, в связи с попыт­ками насиль­ствен­ного веде­ния като­ли­цизма, разъ­яс­ня­ется сущ­ность хри­сти­ан­ского уче­ния; в‑третьих, под ее вли­я­нием фор­ми­ру­ется обще­ствен­ное созна­ние рус­ского народа как народа пра­во­слав­ного и каж­дого рус­ского чело­века как граж­да­нина Пра­во­слав­ного Отечества.

Киев­ская Русь пред­став­лена таким уни­каль­ным памят­ни­ком педа­го­гики, как «Поуче­ние детям» Вла­ди­мира Моно­маха. Вла­ди­мир Моно­мах — пер­вый пра­ви­тель Руси, сочи­не­ния кото­рого дошли до нас. Его «Поуче­ние» содер­жится в «Пове­сти вре­мен­ных лет», наи­бо­лее извест­ном из всех лето­пис­ных сво­дов. Созда­те­лем свода счи­та­ется монах Киево-Печер­ского мона­стыря Нестор.

Пра­во­слав­ные мона­стыри сыг­рали зна­чи­тель­ную роль в сохра­не­нии и под­дер­жа­нии тра­ди­ций оте­че­ствен­ной духов­ной куль­туры и в период мон­го­ло­та­тар­ского наше­ствия (13 — 15 вв.), и агрес­сии Тев­тон­ского ордена, когда мно­гие земли и города были разо­рены, мно­гие при­двор­ные школы пере­стали суще­ство­вать. Земли неко­то­рых поли­ти­че­ски ослаб­лен­ных древ­не­рус­ских кня­жеств в 13 веке (Галиц­кого, Волын­ского и др.) были захва­чены вели­ким кня­же­ством Литов­ским и союз­ным с ним Поль­ским коро­лев­ством. Часть рус­ского насе­ле­ния ока­за­лась на тер­ри­то­рии, где офи­ци­аль­ной рели­гией счи­тался като­ли­цизм. Здесь рус­ские мона­стыри и их школы стали опло­том пра­во­сла­вия и само­быт­ной рус­ской куль­туры. Неко­то­рые севе­ро­рус­ские мона­стыри в труд­ных усло­виях раз­вер­нули осво­е­ние новых тер­ри­то­рий. С 14 века ожи­ви­лась мис­си­о­нер­ская дея­тель­ность мона­сты­рей, были пред­при­няты пер­вые попытки созда­ния на основе цер­ков­но­сла­вян­ского алфа­вита пись­мен­но­сти для неко­то­рых наро­дов Рос­сии. Огром­ная роль в ста­нов­ле­нии рус­ской госу­дар­ствен­но­сти во всех ее про­яв­ле­ниях при­над­ле­жит Свято-Тро­иц­кому мона­стырю, осно­ван­ному св. Сер­гием Радо­неж­ским — буду­щей Свято Тро­ице-Сер­ги­е­вой Лавре (подроб­нее об этом пой­дет речь в 2.1.3).

Широ­кому рас­про­стра­не­нию гра­мот­но­сти во мно­гом спо­соб­ство­вало такое важ­ное обсто­я­тель­ство, как един­ство народ­ного и госу­дар­ствен­ного язы­ков. Если, напри­мер, на Западе путь к овла­де­нию гра­мо­той лежал через изу­че­ние латыни — языка, чуж­дого мно­гим евро­пей­ским наро­дам по лек­сике, фоне­ти­че­скому и грам­ма­ти­че­скому строю, то рус­скому чело­веку, для того, чтобы научиться читать и писать, доста­точно было зна­ния азбуки.

Обу­че­ние в Древ­ней Руси носило вне­со­слов­ный харак­тер. Была еди­ная вера, и учи­лись все одному и тому же у тех же учи­те­лей: и дети кня­же­ских и зажи­точ­ных семей, и попо­вичи, и кре­стьян­ские сыновья.

Наряду с цер­ков­ными слу­жа­щими, осу­ществ­ля­лось обу­че­ние детей на дому воль­ными учи­те­лями, так назы­ва­е­мыми «масте­рами грамоты».

Таким обра­зом, в Киев­ской Руси сло­жи­лось несколько типов обу­че­ния: книж­ное обу­че­ние в мона­сты­рях, домаш­нее обу­че­ние и обу­че­ние в при­хо­дах, но везде уча­щихся учили читать, знать молитвы и пони­мать сущ­ность хри­сти­ан­ского уче­ния, рас­кры­вали законы нрав­ствен­ной жизни.

Зна­чи­тель­ную роль в вос­пи­та­нии детей играла семья. Уси­лия Церкви направ­ля­лись на фор­ми­ро­ва­ние пра­во­слав­ной семьи как малой Церкви, при­ви­тие народу пра­виль­ного поня­тия о браке, поскольку дол­гое время в про­стом народе быто­вало пред­став­ле­ние, будто брач­ный обряд суще­ствует только для кня­зей и бояр. Под воз­дей­ствием пра­во­слав­ного пони­ма­ния бла­го­че­сти­вого образа жизни укреп­ля­ются пред­став­ле­ния о назна­че­нии семьи и семей­ного вос­пи­та­ния, полу­чив­шие закреп­ле­ние уже в 16 веке в «Домо­строе» — заме­ча­тель­ном памят­нике древ­не­рус­ской пись­мен­ной куль­туры, рас­кры­ва­ю­щем внут­рен­ний мир семьи. В нем содер­жа­лись поуче­ния и настав­ле­ния, дава­лись опи­са­ния: стро­е­ние душев­ное — уче­ние о спа­се­нии души; стро­е­ние мир­ское — наука о граж­дан­ском обще­жи­тии; стро­е­ние домо­вое — наука о хозяй­ствен­ном домо­вод­стве. Глав­ной зада­чей обра­зо­ва­ния и вос­пи­та­ния счи­та­лось науче­ние детей «пра­ви­лам поряд­ли­вого жития и хри­сти­ан­ского житель­ства», про­во­ди­лось раз­ли­че­ние между внеш­ней и истин­ной муд­ро­стью. «Не ищи, чело­вече, муд­ро­сти, — гово­ри­лось в одном из науче­ний, — а ищи кро­то­сти, аще обря­щешь кро­тость, тогда одо­ле­ешь муд­рость». «Не тот мудр, кто много гра­моте умеет, а тот мудр, кто много добра творит».

В Древ­ней Руси сло­жи­лось вполне опре­де­лен­ное пред­став­ле­ние о бла­го­нрав­ном отроке, кото­рый пред­по­чи­тал вме­сто игр «на боже­ствен­ная и на цер­ков­ная пения и почи­та­ния прежде иных при­те­кать», а также «почи­тать» «Бого- дух­но­вен­ные книги и свя­тых жития» и «вни­мать к им с усер­дием от всея души». Бла­го­нра­вен тот, кто про­яв­ляет покор­ность и пови­но­ве­ние по отно­ше­нию к роди­те­лям и учителю.

Так, с пер­вых вре­мен при­ня­тия хри­сти­ан­ства Пра­во­слав­ная Цер­ковь выпол­няла мис­сию педа­го­ги­че­ского слу­же­ния, научая вере все сосло­вия рус­ского общества.

Формы хри­сти­ан­ского про­све­ще­ния, сло­жив­ши­еся в Мос­ков­ском княжестве

Татаро-мон­голь­ское наше­ствие нанесло огром­ный ущерб моло­дому древ­не­рус­скому госу­дар­ству, его куль­туре, обра­зо­ва­нию и про­све­ще­нию. Но уже в 14 веке и осо­бенно в пер­вой поло­вине 15 века оно делает новые впе­чат­ля­ю­щие успехи. Если до татаро-мон­голь­ского наше­ствия «мате­рью рус­ских горо­дов» был Киев, то теперь соби­ра­те­лем рус­ских земель высту­пает Мос­ков­ское кня­же­ство. Во вто­рой поло­вине 15 — начале 16 века гра­мот­ность ста­но­вится доста­точно рас­про­стра­нен­ным явле­нием среди рус­ских людей. Не только у мит­ро­по­ли­тов, но и у бояр и епи­ско­пов появ­ля­ются спе­ци­аль­ные лица, глав­ной обя­зан­но­стью кото­рых явля­ется пере­писка книг. Гра­мот­ные люди встре­ча­ются и среди демо­кра­ти­че­ских слоев насе­ле­ния. Зажи­точ­ные горо­жане, как фик­си­рует это «Домо­строй», вво­дят в своем хозяй­стве «пись­мен­ный учет». О рас­про­стра­не­нии пись­мен­но­сти сви­де­тель­ствуют раз­лич­ного рода над­писи на днях ремес­лен­ни­ков (ору­жие, коло­кола, печати и др.).

Обще­ствен­ные потреб­но­сти дик­то­вали необ­хо­ди­мость созда­ния устой­чи­вых форм про­све­ще­ния. В посла­нии мит­ро­по­литу Симону нов­го­род­ский епи­скоп Ген­на­дий гово­рит о необ­хо­ди­мо­сти откры­тия новых школ. В 1551 году Сто­гла­вый собор при­знает необ­хо­ди­мым откры­вать учи­лища при всех при­ход­ских церк­вах, в домах свя­щен­ни­ков и дьяконов.

Поста­нов­ле­ния Сто­гла­вого собора (1551) создали систему духов­ного обра­зо­ва­ния: под управ­ле­нием епар­хи­аль­ных архи­ереев учре­жда­лись школы для под­го­товки свя­щен­но­слу­жи­те­лей. В орга­ни­за­ции обу­че­ния наме­ти­лись опре­де­лен­ные сту­пени: началь­ная (овла­де­ние гра­мо­той, чте­ние Псал­тири и Часо­слова), про­фес­си­о­на­ли­зи­ро­ван­ная (чте­ние Апо­стола, что поз­во­ляло вести боль­шин­ство цер­ков­ных служб), выс­шее (чте­ние Биб­лии и овла­де­ние хри­сти­ан­ской книж­ной уче­но­стью). Клю­чом к такой уче­но­сти было зна­ние древ­них язы­ков, поэтому обра­зо­ва­ние при­об­рело грам­ма­ти­че­ский уклон.

В каж­дом из рус­ских кня­жеств дол­гое время сохра­ня­лись свои осо­бен­но­сти в языке и письме. В пре­одо­ле­нии област­ни­че­ских тен­ден­ций и созда­нии обще­рус­ского языка осо­бую роль сыг­рали «Четьи-Минеи» — повест­во­ва­ния о жизни свя­тых Пра­во­слав­ной Церкви, изло­жен­ные по порядку меся­цев и дней каж­дого месяца. В этот период обра­зо­ва­тель­ное зна­че­ние стало при­да­ваться также лето­пи­сям. Круп­ней­ший лето­пис­ный свод, утвер­ждав­ший идеи един­ства госу­дар­ства под вла­стью «царя Всея Руси», был создан в 70‑х годах 16 века при Иване Грозном.

16 век был отме­чен таким выда­ю­щимся собы­тием в обла­сти про­све­ще­ния, как появ­ле­ние кни­го­пе­ча­та­ния. В 1564 году дья­кон одной из мос­ков­ских церк­вей Иван Федо­ров издает первую печат­ную книгу «Апо­стол». Появ­ле­ние кни­го­пе­ча­та­ния в Москве спо­соб­ство­вало рас­про­стра­не­нию пра­во­слав­ной лите­ра­туры и, тем самым, повы­ше­нию гра­мот­но­сти народа и его духов­ному просвещению.

Иван Федо­ров был не только пер­во­пе­чат­ни­ком на Руси, но и выда­ю­щимся педа­го­гом сво­его вре­мени, посвя­тив­шим свою жизнь про­све­ще­нию — тому, чтобы «по свету рас­се­и­вать и всем раз­да­вать духов­ную пинту». Обра­ща­ясь к учи­те­лям и настав­ни­кам, Иван Федо­ров при­зы­вал вос­пи­ты­вать детей в бла­го­ра­зу­мии, сми­рен­но­муд­рии, кро­то­сти, дол­го­тер­пе­нии, «при­ем­люще друг друга и про­ще­ние дару­юще». В 1574 Ива­ном Федо­ро­вым был издан «Бук­варь» — азбука «ради ско­рого мла­ден­че­ского научения».

«Азбука» Ивана Федо­рова, издан­ная во Львове в 1574 году, — пер­вая рос­сий­ская учеб­ная печат­ная книга. В основу книги Иван Федо­ров поло­жил рас­про­стра­нен­ный в то время бук­во­сла­га­тель­ный метод, начи­на­ю­щийся с заучи­ва­ния сла­вян­ских букв и усво­е­ния двух- и трех­бук­вен­ных слогов.

Одним из глав­ных учеб­ных посо­бий в шко­лах допет­ров­ской Руси, наряду с бук­ва­рями, стали азбу­ков­ники, состо­яв­шие из глав, кото­рые откры­ва­лись бук­вами сла­вян­ского алфа­вита. В этих неболь­ших по объ­ему спра­воч­ни­ках- энцик­ло­пе­диях поме­ща­лись ста­тьи, содер­жав­шие тол­ко­ва­ние биб­лей­ских тек­стов, печа­та­лись отрывки из таких про­из­ве­де­ний древ­не­рус­ской лите­ра­туры, как «Житие Петра и Фев­ро­нии», «Моле­ние Дани­ила Заточ­ника». В «Азбу­ков­ник пол­ный» 17 века вошли исто­рия созда­ния азбуки свя­тыми Кирил­лом и Ме- фодием, рас­сказы о свя­тых Сте­фане Вели­ко­перм­ском и Мак­симе Г реке, све­де­ния о про­ис­хож­де­нии имен. В азбу­ков­ни­ках дава­лись наказы учи­те­лям в отно­ше­нии пре­по­да­ва­ния и настав­ле­ния уче­ни­кам о бла­го­при­стой­ном пове­де­нии в церкви, дома и на улице.

Одним из самых попу­ляр­ных учи­тель­ных сбор­ни­ков для детей был «Зла­то­уст». Боль­шин­ство ста­тей, вхо­див­ших в этот сбор­ник, посвя­ща­лись еван­гель­ским сюже­там. Поуче­ния, вклю­чав­ши­еся в «Зла­то­уст», были, как пра­вило, направ­лены про­тив языч­ни­ков. В «Зла­то­усте» разъ­яс­ня­лось зна­че­ние каж­дого дня цер­ков­ного года и осо­бенно боль­ших цер­ков­ных праздников.

Среди учеб­ных книг 16 века необ­хо­димо также отме­тить изре­че­ния, посло­вицы, пого­ворки и загадки. Боль­шин­ство из них в нена­вяз­чи­вой форме учили детей соблю­де­нию прин­ци­пов хри­сти­ан­ской морали. Школа имела цель: обра­зо­ва­ние ума, сердца и воли, направ­лен­ной к добру, и выпол­няла ее, обес­пе­чи­вая все­сто­рон­нее раз­ви­тие личности.

В 14 — 16 веках широ­кое хож­де­ние имели руко­пис­ные сбор­ники афо­риз­мов бого­слов­ского, эти­че­ского и педа­го­ги­че­ского содер­жа­ния. В сбор­ни­ках типа «Пчелы» пред­ла­га­лись мно­го­чис­лен­ные советы по вос­пи­та­нию детей.

Книги с таким назва­нием вообще имели широ­кое рас­про­стра­не­ние на Руси. Сохра­нив­ши­еся во мно­же­стве ее экзем­пляры дати­ру­ются чаще всего 14–17 веками.

По сво­ему содер­жа­нию «Пчела» — это анто­ло­гия афо­риз­мов, крат­ких изре­че­ний нази­да­тель­ного харак­тера, взя­тых их сочи­не­ний отцов церкви и т.п. Ее пере­пис­чики могли допол­нять сбор­ник новыми мате­ри­а­лами, автор­ство кото­рых оста­ва­лось неизвестным.

Ниже при­во­дятся при­меры педа­го­ги­че­ских настав­ле­ний из «Пчелы», отно­ся­щейся к 14 — 15 векам.

-        Не твори зла и не постиг­нет тебя зло.

-       Зла­то­уст рече [изрек]: Источ­ник, и мати [мать], и коре­нье [корень] муд­ро­сти доб­ро­де­тель есть, а все лукав­ство от безумья начинается.

-       Апо­стол рече [изрек]: Буде [будь] всяк чело­век скор на послу­ша­нье, а ленив на глаголание.

-       Уча учи нра­вом, а не сло­вом, иже [кото­рый] сло­вом мудр, а дела его не совер­шена [не совер­шенны], то хром есть, а иже [кото­рый] язык доб­ро­гла­го­лив имеет, а душа его непо­сто­янна и нена­ка­зана, то непри­я­тен есть… (48,7–8).

Таким обра­зом, в 14–15 веках фор­ми­ро­ва­ние рус­ского цен­тра­ли­зо­ван­ного госу­дар­ства, тер­ри­то­ри­аль­ным ядром кото­рого стало вели­кое кня­же­ство Мос­ков­ское, создало бла­го­при­ят­ные усло­вия для раз­ви­тия системы обра­зо­ва­ния и вос­пи­та­ния. Во мно­же­стве рус­ских горо­дов воз­ни­кали при­ход­ские ттткольт при хра­мах и мона­сты­рях. Вокруг неко­то­рых город­ских при­хо­дов объ­еди­ня­лись про­фес­си­о­наль­ные брат­ства ремес­лен­ни­ков, куп­цов, нани­мав­шие гра­мот­ных при­чет­ни­ков для обу­че­ния под­рост­ков чте­нию, счету. Мастера гра­моты откры­вали част­ные началь­ные школы.

Раз­ви­тие рус­ской педа­го­ги­че­ской мысли в 16 — 18 веках: сохра­не­ние еди­ной пра­во­слав­ной традиции.

В 16 веке при царе Фео­доре Иоан­но­виче (1557–1598) вызре­вает идея созда­ния школ и учеб­ных заве­де­ний для сирот, где бы «нищен­ские дети, ребята и девки» могли полу­чить под­го­товку к «раз­ным нау­кам и ремес­лам». Это было важ­ное начи­на­ние: дети-сироты должны полу­чать под­го­товку к тру­до­вой жизни. В начале 17 века круп­ным цен­тром про­све­ще­ния стала Киев­ская брат­ская школа, осно­ван­ная в 1615 году.

С сере­дины 17 века в Москве откры­ва­ются новые школы: греко-латин­ская Рти­щев­ского брат­ства (1648), Чудова мона­стыря (под руко­вод­ством Епи­фа­ния Сла­ви­нец­кого; 1653), Заи­ко­но­спас­ская (под руко­вод­ством Симеона Полоц­кого; 1665), Типо­граф­ская при печат­ном дворе (1680). Эти школы под­го­то­вили откры­тие в 1687 году эллино-гре­че­ской школы (впо­след­ствии Сла­вяно- греко-латин­ской ака­де­мии), давав­шей не только бого­слов­ское, но и широ­кое свет­ское обра­зо­ва­ние (Сла­вяно-греко-латин­ская ака­де­мия нахо­ди­лась в веде­нии Патриарха).

Раз­ви­тие педа­го­гики и школы в этот период рос­сий­ской исто­рии шло парал­лельно с рас­про­стра­не­нием тех­ни­че­ских и науч­ных зна­ний, есте­ство­зна­ния, аст­ро­но­мии, меди­цины, фило­со­фии, а также зна­ний при­клад­ного харак­тера. Исто­рия сохра­нила боль­шое коли­че­ство све­де­ний о шко­лах вто­рой поло­вины 17 века. До нашего вре­мени сохра­ни­лись учеб­ные руко­вод­ства 17 века по ариф­ме­тике и грам­ма­тике. В Корм­чей книге — своде цер­ков­ных и граж­дан­ских зако­нов, при­ня­той в прав­ле­ние царя Алек­сея Михай­ло­вича (1629 — 1676), есть ста­тьи об обще­ствен­ном при­зре­нии. Появи­лись мона­стыри, где мона­хини лечили и учили сирот, зани­ма­лись с ними руко­де­лием. Царь Федор Алек­се­е­вич (1661 — 1682) состав­ляет пра­вила созда­ния пер­вой в Рос­сии Духов­ной Академии.

17 век озна­ме­но­ван пере­ме­нами в орга­ни­за­ции началь­ного обу­че­ния: бук- восла­га­тель­ный метод сме­нился зву­ко­вым. Рас­ши­ри­лась роль бук­варя, в него стали вклю­чать хри­сти­ан­ские запо­веди, псалмы, ино­гда тол­ко­ва­ния непо­нят­ных слов. Как уже отме­ча­лось, в учеб­ную прак­тику вошли азбу­ков­ники. С 17 века в школь­ном обу­че­нии стали исполь­зо­ваться араб­ские цифры.

Обра­зо­ва­ние и вос­пи­та­ние в Рос­сии в 16–17 веках про­дол­жало раз­ви­ваться в русле еди­ной пра­во­слав­ной тра­ди­ции, суще­ство­вала еди­ная основа обра­зо­ва­ния и вос­пи­та­ния, кото­рая не только поз­во­ляла овла­де­вать гра­мо­той, но и обес­пе­чи­вала вос­пи­та­ние истин­ного хри­сти­а­нина и пат­ри­ота оте­че­ства, фор­ми­ро­вала духов­ное и нрав­ствен­ное един­ство госу­дар­ства и обще­ства. Опыт школ допет­ров­ской Руси укре­пил духов­ные осно­ва­ния оте­че­ствен­ной педа­го­гики, и в после­ду­ю­щие вре­мена вдох­нов­ляя пере­до­вое учи­тель­ство на поиск форм обу­че­ния и вос­пи­та­ния, кото­рые бы соот­вет­ство­вали мно­го­ве­ко­вым тра­ди­циям пра­во­слав­ного народа.

Реформы Петра I (1672 — 1725) углу­били свет­ское направ­ле­ние в обра­зо­ва­нии рос­сиян. Это направ­ле­ние отчет­ливо выра­зи­лось в орга­ни­за­ции, начи­ная с 1701 года, нави­гац­кой школы (впо­след­ствии Мор­ской ака­де­мии), а также пуш­кар­ской, гос­пи­таль­ной, при­каз­ной и дру­гих школ про­фес­си­о­наль­ного типа. Они нахо­ди­лись в веде­нии соот­вет­ству­ю­щих орга­нов госу­дар­ствен­ного управ­ле­ния — кол­ле­гий. Про­фес­си­о­наль­ное обра­зо­ва­ние тесно свя­зы­ва­лось с сослов­ным поло­же­нием роди­те­лей учащихся.

В 1714 году про­воз­гла­шена обя­за­тель­ность обу­че­ния детей дво­рян, духо­вен­ства, посад­ских людей, сол­дат. Для их началь­ной под­го­товки созда­ва­лись цифир­ные школы (школы с мате­ма­ти­че­ским «укло­ном»), В 1701 году в Рос­сии вве­ден граж­дан­ский шрифт, упро­стив­ший обу­че­ние гра­моте. Ста­тус госу­дар­ствен­ного учеб­ного заве­де­ния полу­чили мос­ков­ская Сла­вяно-греко-латин­ская ака­де­мия и Киево-Моги­лян­ская ака­де­мия, кото­рые с 18 века гото­вили также спе­ци­а­ли­стов для госу­дар­ствен­ной службы. Духов­ным регла­мен­том 1721 года учре­ждены семи­на­рии и ака­де­мии, система пра­во­слав­ных школ в епар­хиях. Цен­трами науки и науч­ного обра­зо­ва­ния стали Петер­бург­ская Ака­де­мия наук, осно­ван­ная в 1724 году, и Мос­ков­ский уни­вер­си­тет, осно­ван­ный в 1755 году по ини­ци­а­тиве М.В. Ломо­но­сова. При этих учеб­ных заве­де­ниях откры­ва­ются, в каче­стве под­го­то­ви­тель­ных, обще­об­ра­зо­ва­тель­ные гимназии.

Говоря об исто­рии ста­нов­ле­ния в Рос­сии системы пра­во­слав­ного обра­зо­ва­ния и вос­пи­та­ния, нельзя не ска­зать о роли Миха­ила Васи­лье­вича Ломо­но­сова (1711 — 1765), осно­ва­теля Мос­ков­ского уни­вер­си­тета и пер­вых рос­сий­ских гим­на­зий. В напи­сан­ном им «Про­екте регла­мента мос­ков­ских гим­на­зий» и «Про­екте регла­мента Ака­де­ми­че­ской гим­на­зии» гово­рится о необ­хо­ди­мо­сти соблю­де­ния гим­на­зи­стами запо­ве­дей Божьих и запо­ве­дей цер­ков­ных, «коими к Богу и ближ­нему и нача­лам пре­муд­ро­сти страха Гос­подня науча­емся». Будучи побор­ни­ком оте­че­ствен­ного про­све­ще­ния, М.В. Ломо­но­сов счи­тал нуж­ным учить детей «народ­ным рус­ским спо­со­бом», «обык­но­вен­ным рус­ским поряд­ком, то есть через Азбуку, Часо­слов, Псал­тирь…». В записке графу И.И. Шува­лову уче­ный пред­ла­гал создать при церк­вах по всей стране «малые школы», в кото­рые свя­щен­но­слу­жи­тели обу­чали бы детей от 5 до 12 лет.

Ломо­но­сов вел непри­ми­ри­мую борьбу про­тив заси­лья без­дар­ных ино­стран­цев в рус­ской науке: «…Я к сему себя посвя­тил, чтобы до гроба моего с непри­я­те­лями наук рос­сий­ских бороться».

Перу М.В. Ломо­но­сова при­над­ле­жит целый ряд сочи­не­ний, посвя­щен­ных вопро­сам пре­по­да­ва­ния языка и лите­ра­туры, выс­шей школе и семей­ному вос­пи­та­нию, вопро­сам орга­ни­за­ции учеб­ного про­цесса. Им были созданы мно­гие учеб­ные посо­бия и учеб­ники по рус­скому языку и лите­ра­туре, физике, химии для гим­на­зии и уни­вер­си­тета. Михаил Васи­лье­вич Ломо­но­сов явля­ется осно­во­по­лож­ни­ком совре­мен­ного рус­ского лите­ра­тур­ного языка.

В работе «Рос­сий­ская грам­ма­тика» он пишет: «Пове­ли­тель мно­гих язы­ков, язык рос­сий­ский не токмо обшир­но­стью мест, где он гос­под­ствует, но купно и соб­ствен­ным своим про­стран­ством и доволь­ством велик перед всеми в Европе. Неве­ро­ятно сие пока­жется ино­стран­ным и неко­то­рым при­род­ным рос­си­я­нам, кото­рые больше к чужим язы­кам, нежели к сво­ему, тру­дов при­ла­гали. Но кто, не упре­жден­ный вели­кими о дру­гих мне­ни­ями, про­стрет в него разум и с при­ле­жа­нием вник­нет, со мною согласится».

Педа­го­ги­че­ские идеи М.В.Ломоносова обра­щены в буду­щее, и потому не поте­ряли своей акту­аль­но­сти в наше время.

Реформы Петра Пер­вого озна­ме­но­ва­лись неко­то­рой секу­ля­ри­за­цией школы. Зна­чи­тель­ное место в учеб­ных про­грам­мах начи­нают зани­мать дис­ци­плины, име­ю­щие при­клад­ное зна­че­ние. Школа ста­но­вится сослов­ной. В шко­лах для детей «вер­хушки обще­ства» наби­рает силу раци­о­на­лизм, в педа­го­ги­че­скую науку про­ни­кают идеи запад­но­ев­ро­пей­ского Воз­рож­де­ния, утвер­жда­ю­щие без­гра­нич­ные воз­мож­но­сти чело­ве­че­ской лич­но­сти, ее воли и разума, про­те­стант­ские взгляды. Для обу­че­ния детей все шире при­вле­ка­ются ино­странцы. Вос­пи­та­тель­ные функ­ции школы пони­ма­ются пре­иму­ще­ственно в свет­ском духе, как под­го­товка к полу­че­нию про­фес­сии. При обу­че­нии детей знати и горо­жан тра­ди­ци­он­ные Часо­слов и Псал­тирь вытес­ня­ются извест­ным сочи­не­нием того вре­мени — «Юно­сти чест­ное зер­цало», состав­лен­ным из про­из­ве­де­ний в основ­ном ино­стран­ных авторов.

Вме­сте с тем, исто­ри­че­ские факты поз­во­ляют гово­рить о том, что пет­ров­ские реформы меньше всего кос­ну­лись обу­че­ния кре­стьян­ских детей, педа­го­гами кото­рых оста­лись свя­щен­ники и монахи. И в 18 веке дети кре­стьян про­дол­жали учиться при церк­вах и мона­сты­рях, в архи­ерей­ских школах.

В после­пет­ров­ский период наме­тился пово­рот в обла­сти свет­ско­сти обра­зо­ва­ния. Указ 1743 года импе­ра­трицы Ели­за­веты Пет­ровны (1709–1761) об обя­за­тель­ном обу­че­нии роди­те­лями своих детей кате­хи­зису кон­ста­ти­ро­вал, что рос­сий­ские дво­ряне и пред­ста­ви­тели дру­гих сосло­вий мало забо­тятся о науче­нии своих детей дог­ма­там пра­во­слав­ной веры, о пони­ма­нии детьми, в чем заклю­ча­ется истин­ный путь спа­се­ния. Указ обя­зы­вал роди­те­лей не только с малых лет обу­чать детей кате­хи­зису, но и при­учать их к чте­нию цер­ков­ных книг, чтобы они могли охра­нять себя «от раз­врат­ни­ков пра­во­слав­ной веры нашея».

Уста­нав­ли­ва­лось нака­за­ние за неис­пол­не­ние указа — штраф от 2 до 10 руб­лей, кото­рые должны были отчис­ляться на содер­жа­ние Сла­вяно-греко- латин­ской ака­де­мии. Пред­по­ла­га­лось обес­пе­че­ние семей доста­точ­ным коли­че­ством кате­хи­зи­сов и выде­ле­ние «зна­ю­щих людей» для заня­тий с детьми. После вступ­ле­ния на рос­сий­ский пре­стол импе­ра­трицы Ели­за­веты Пет­ровны пре­кра­ти­лись гоне­ния на пра­во­слав­ное духо­вен­ство, став­шие обыч­ным явле­нием в годы прав­ле­ния ее пред­ше­ствен­ницы Анны Иоан­новны, кото­рая опи­ра­лась на ино­зем­ное про­те­стант­ское окружение.

Ели­за­вета Пет­ровна часто обра­ща­лась к свя­щен­ни­кам, совер­шала палом­ни­че­ства ко свя­тым местам, а одна­жды пеш­ком при­шла на бого­мо­лье в Тро­ице- Сер­ги­еву Лавру. Два­дцать лет ее прав­ле­ния (1741 — 1761) были бла­го­при­ят­ным вре­ме­нем для Рус­ской Пра­во­слав­ной Ц,еркви и для пра­во­слав­ного обра­зо­ва­ния и воспитания.

В 17 и 18 веках про­те­кала дея­тель­ность таких выда­ю­щихся пра­во­слав­ных педа­го­гов, как свя­ти­тели Дмит­рий Ростов­ский и Тихон Задон­ский, о педа­го­ги­че­ской дея­тель­но­сти кото­рых сле­дует ска­зать более подробно.

Мит­ро­по­лит Дмит­рий Ростов­ский (1651 1709)

Учре­дил в епар­хи­аль­ном цен­тре школу для детей всех сосло­вий. Обу­че­ние в ней было бес­плат­ным, а бед­ня­кам даже выда­ва­лись деньги на хлеб. Число уче­ни­ков в школе дости­гало двух­сот чело­век. Свя­ти­тель часто посе­щал заня­тия, а в слу­чае отсут­ствия пре­по­да­ва­те­лей сам вел уроки, объ­яс­нял детям Свя­щен­ное Писа­ние. В создан­ной мит­ро­по­ли­том Дмит­рием школе царила обста­новка семей­ной про­стоты и забот­ли­во­сти. С уче­ни­ками в ней обра­ща­лись мягко.

Про­све­ще­нию не только детей, но и всего рус­ского народа спо­соб­ство­вал создан­ный им капи­таль­ный труд, над кото­рым он рабо­тал более два­дцати лет. Это — новая редак­ция Четий-Миней, сбор­ника житий свя­тых, состав­лен­ного по меся­цам, создан­ного для нази­да­ния веру­ю­щих. Четьи-Минеи были излюб­лен­ным чте­нием бла­го­че­сти­вых рус­ских людей.

На основе глу­бо­кого изу­че­ния Биб­лии, тво­ре­ний отцов и учи­те­лей Церкви, цер­ков­ных писа­те­лей мит­ро­по­лит Дмит­рий соста­вил также «Лето­пись келей­ную», пред­став­ля­ю­щую собой изло­же­ние биб­лей­ской исто­рии с нрав­ствен­но­по­учи­тель­ными целями. В своих мно­го­чис­лен­ных про­по­ве­дях свя­ти­тель Дмит­рий Ростов­ский, не будучи откры­тым про­тив­ни­ком реформ Петра Пер­вого, бес­страшно обли­чал чуж­дые пра­во­сла­вию нравы, про­ни­кав­шие в сию в годы пет­ров­ских преобразований.

Свя­ти­тель Тихон Задон­ский (1724–1783)

Свя­ти­тель Тихон Задон­ский (в миру Тимо­фей Соко­лов­ский), иерарх Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви и духов­ный писа­тель, родился в Нов­го­роде в 1724 году. По окон­ча­нии Нов­го­род­ской духов­ной семи­на­рии был назна­чен учи­те­лем, но в 1758 году при­нял схиму. Он состоял сна­чала архи­манд­ри­том Желти- кова мона­стыря, затем Дроч­ского. С 1761 года свя­ти­тель Тихон — епи­скоп Кекс­гольм­ский и Ладож­ский, вика­рий Нов­го­род­ской епар­хии. С 1763 года он назна­ча­ется епи­ско­пом Воронежским.

Всту­пив на само­сто­я­тель­ную кафедру, свя­ти­тель в сочи­не­нии «О седыми свя­тых тай­нах» рас­кры­вает смысл совер­ша­е­мых цер­ков­ных обря­дов, дает истин­ное поня­тие об испо­веди. В сочи­не­нии «При­бав­ле­ние к долж­но­сти свя­щен­ни­че­ской о тайне св. пока­я­ния» он ста­ра­ется побу­дить пас­ты­рей к живому обще­нию с паст­вой и при­ка­зы­вает им читать на Литур­гии в празд­нич­ный или вос­крес­ный день Тол­ко­вое Еван­ге­лие или полез­ные слова из Про­лога. Он сам гово­рит образ­цо­вые про­по­веди для цер­ков­но­слу­жи­те­лей, для обу­че­ния свя­щен­ни­ков при­гла­шает пре­по­да­ва­те­лей из сла­вяно-греко-латин­ской академии.

Свя­ти­тель Тихон уде­лял немало вни­ма­ния мона­сты­рям, сочи­нив для них пят­на­дцать ста­тей устава.

Для народа он сам гово­рил про­по­веди, из кото­рых заме­ча­тельны «Слово о сыр­ной сед­мице» и «Усо­ве­ще­ва­ния жите­лям Воро­нежа об уни­что­же­нии еже­год­ного празд­не­ства, назы­ва­ю­ще­гося Ярило».

Про­ра­бо­тав неуто­мимо на Воро­неж­ской кафедре около пяти лет, свя­ти­тель в 1767 году уво­лился на покой и посе­лился вна­чале в Тол­шев­ском, а потом в Задон­ском мона­стыре. Здесь до послед­них дней ста­рый, немощ­ный телом, но вели­кий внут­рен­ней духов­ной силой чело­век, явил при­мер глу­бо­чай­шего сми­ре­ния, муд­рой кро­то­сти, ангель­ской незло­би­во­сти и любви к мно­го­чис­лен­ным при­ходящим палом­ни­кам. Он рабо­тал почти круг­лые сутки, бла­го­тво­ри­тель­ство­вал, обра­щал заблуд­ших, про­све­щал тем­ных, уха­жи­вал за боль­ными. Именно в это время он напи­сал мно­гие свои труды.

Свя­ти­тель Тихон умер 13 авгу­ста (ст. стиля) 1783 года. Указ о погре­бе­нии тела епи­скопа был под­пи­сан самой импе­ра­три­цей. Его нетлен­ные мощи, обре­тен­ные в 1846 году, и ныне пре­бы­вают в Задон­ском Бого­ро­диц­ком монастыре

Воро­неж­ской епар­хии. В 1861 году состо­я­лось его про­слав­ле­ние. По сей день нескон­чаем поток палом­ни­ков к гроб­нице Угод­ника Божия.

Свя­ти­тель Тихон оста­вил мно­го­гран­ное, обшир­ное по своей тема­тике лите­ра­турно-бого­слов­ское насле­дие. Среди его тру­дов: «Плоть и Дух», «Об истин­ном хри­сти­ан­стве», «Сокро­вище духов­ное, от мира соби­ра­е­мое», «Про­по­веди крат­кие», «Письма келей­ные», «Настав­ле­ние мона­ше­ству­ю­щим», «Настав­ле­ние хри­сти­ан­ское», «Настав­ле­ние обра­тив­шимся от сует­ного мира» и мно­гие другие.

В тру­дах свя­ти­теля во всей пол­ноте рас­кры­ва­ется духовно-жиз­нен­ный про­цесс спа­се­ния, кото­рое пред­стает одно­вре­менно делом и Бога, и чело­века. Факты его био­гра­фии помо­гают глубже понять дух и смысл тво­ре­ний св. Тихона. В этих фак­тах во всей пол­ноте обна­ру­жи­ва­ется внут­рен­нее богат­ство высо­ко­нрав­ствен­ной лич­но­сти, обра­ще­ние к кото­рому дает воз­мож­ность яснее и пол­нее пред­ста­вить бого­слов­ские воз­зре­ния свя­того отца. «Сводя подвиги свя­ти­теля к общим чер­там, — гово­рит один из его жиз­не­опи­са­те­лей, — мы нахо­дим, что в его жизни… рас­кры­ва­ется живое отно­ше­ние дог­мата к жизни и вза­им­ная их связь, т. е. как хри­сти­ан­ские дог­маты, живо и посто­янно созна­ва­е­мые веру­ю­щим умом, должны выра­жаться в соот­вет­ствен­ных им сер­деч­ных рас­по­ло­же­ниях и сво­бод­ных дей­ствиях воли».

Епи­скоп Воро­неж­ский Тихон, Задон­ский чудо­тво­рец был ярким пред­ста­ви­те­лем пра­во­слав­ной педа­го­гики 18 века. Свою педа­го­ги­че­скую дея­тель­ность он начал в Нов­го­род­ской Духов­ной семи­на­рии, где вна­чале пре­по­да­вал рито­рику, гре­че­ский язык и фило­со­фию, а потом полу­чил назна­че­ние на долж­ность инспек­тора. Два года буду­щий свя­ти­тель руко­во­дил Твер­ской Духов­ной семи­на­рией. Став епи­ско­пом Воро­неж­ским в 1763 году, он доби­ва­ется откры­тия школ, в кото­рых учи­те­лями были бы свя­щен­ники и диа­коны, искус­ные в чте­нии, пении и письме.

Тяже­лое поло­же­ние в епар­хии, обу­слов­лен­ное негра­мот­но­стью и низ­ким нрав­ствен­ным уров­нем, как духо­вен­ства, так и пасо­мых, а также суе­ве­ри­ями и рас­ко­лом, побуж­дало свя­ти­теля обра­щать серьез­ное вни­ма­ние на систе­ма­ти­че­ское обра­зо­ва­ние кан­ди­да­тов в свя­щен­ники. Уже через три месяца после сво­его при­езда в Воро­неж он сде­лал рас­по­ря­же­ние об откры­тии духов­ной школы. Еще через неко­то­рое время свя­той отец рас­по­ря­дился, чтобы во всех горо­дах, где суще­ствуют «духов­ные прав­ле­ния», открыть «сла­вян­ские школы», куда учи­те­лями «избрать» свя­щен­ни­ков и диа­ко­нов, «искус­ных в чте­нии, пении и письме» (ТЗ, с.56). В этом же указе гово­ри­лось о том, чтобы учи­те­лей и поме­ще­ния содер­жали за счет духовенства.

Свя­ти­тель наста­и­вал на откры­тии духов­ных учеб­ных заве­де­ний, потому что видел пря­мую зави­си­мость между обра­зо­ва­нием пас­ты­рей и мораль­ным состо­я­нием паствы.

Не все с пони­ма­нием встре­тили ука­за­ния муд­рого архи­пас­тыря. Рев­ностно отно­сясь к духов­ному обра­зо­ва­нию, свя­ти­тель ста­рался про­бить эту стену рав­но­ду­шия вплоть до нака­за­ния строптивых.

Уси­лия свя­ти­теля повли­яли на то, что пра­ви­тель­ством были выде­лены сред­ства на духов­ную семи­на­рию в Воро­неже. Это учеб­ное заве­де­ние стало куль­турно-про­све­ти­тель­ным цен­тром для духо­вен­ства всей обшир­ной Воро­неж­ской епар­хии. Велико было зна­че­ние семи­на­рии и для цер­ков­ной жизни епар­хии, поскольку в нее при­ни­ма­лись уче­ники и из дру­гих сосло­вий и из ее стен выхо­дили не только свя­щен­но­слу­жи­тели, но и обра­зо­ван­ные чинов­ники, кан­це­ля­ри­сты, учи­теля (ТЗ, с. 57).

Свя­ти­тель при­ни­мал в жизни семи­на­рии самое дея­тель­ное уча­стие. И хозяй­ствен­ная часть, и адми­ни­стра­тив­ный над­зор, и, конечно, педа­го­ги­че­ский про­цесс — все лежало на его пле­чах. Пона­чалу ему при­хо­ди­лось «выпи­сы­вать» учи­те­лей, рек­то­ров и инспек­то­ров из дру­гих бого­слов­ских школ, сле­дить за испол­не­нием рас­по­ря­же­ний о направ­ле­нии в семи­на­рию уча­щихся, назна­чать пре­по­да­ва­те­лем и уча­щимся содер­жа­ние, забо­титься даже о таких вещах, как рас­пи­са­ние, учеб­ники и посо­бия, класс­ные ком­наты и мно­гом другом.

Не остав­лял он без вни­ма­ния и учеб­ный про­цесс. Свя­ти­тель часто бывал в клас­сах на заня­тиях, обра­щал вни­ма­ние семи­на­ри­стов на луч­шие места из сочи­не­ний духов­ных писа­те­лей для тол­ко­ва­ния их воспитанниками.

Посе­щая классы, свя­ти­тель обод­рял подар­ками и содер­жа­нием тех, кто отли­чался доб­ро­нра­вием и при­ле­жа­нием к учебе, про­ви­нив­шихся же нака­зы­вал. Вме­сте с тем, сле­дует отме­тить, что, нака­зы­вая, свя­той отец пре­сле­до­вал лишь одну цель — вос­пи­тать осту­пив­ше­гося чело­века. Так, после того, как были строго, до отчис­ле­ния, нака­заны два школь­ника домо­вой архи­ерей­ской школы, свя­ти­тель не оста­вил их на про­из­вол судьбы. Впо­след­ствии, когда они достигли совер­шен­но­ле­тия, он опре­де­лил одного из про­ви­нив­шихся в работ­ники при мона­стыре, а дру­гого — слу­жи­те­лем при Остро­гож­ской семи­на­рии. Этот случай

сви­де­тель­ствует о том, что свя­ти­тель Тихон дей­ство­вал не только как вели­кий хри­сти­а­нин, но и как насто­я­щий, разум­ный педа­гог (ТЗ, с. 57).

Епи­скоп Тихон оста­вил две инструк­ции: «Как посту­пать учи­те­лям» (1763) и «Что семи­на­ри­стам должно наблю­дать» (1765). Эти доку­менты сви­де­тель­ствуют о том, что свя­той отец больше всего вни­ма­ния уде­лял нрав­ствен­ному и духов­ного вос­пи­та­нию буду­щих пас­ты­рей. В част­но­сти, в инструк­ции для семи­на­ри­стов сказано:

«Пом­нить вся­кому, что от Бога к сему зва­нию позван был ради общей пользы…».

«Наме­ре­ние уче­ния про­сти­рать во славу Божию и общую пользу — а так наи­луч­ший будет успех. Ибо уче­ние пре­по­да­ется в надежду про­све­ще­ния разума и про­из­ве­де­ние в чин свя­щен­ства. Свя­щен­ник бо уче­ный спо­соб­нее будет и дол­жен иско­ре­нять злые нравы пороки греховные…».

«Уче­ние без жития доб­рого не сильно и не пользует».

Согласно напи­сан­ной свя­ти­те­лем инструк­ции, «доб­рое житие» необ­хо­димо обна­ру­жи­вать посе­ще­нием бого­слу­же­ния, при­леж­ным вни­ма­нием к чте­нию и пению, про­яв­ле­нием почти­тель­но­сти к стар­шим сло­вом и делом, брат­ской любо­вью к товарищам.

Уча­щимся также сле­дует избе­гать осуж­де­ния кого бы то ни было, ссор, зло­сло­вия, драк, непри­лич­ных шуток. Необ­хо­димо блю­сти нрав­ствен­ную чистоту.

Инструк­ция состоит из два­дцати восьми пунк­тов. Она закан­чи­ва­ется уве­ще­ва­нием про­чи­ты­вать эти пункты еже­дневно, чтобы «вся­кий знал и пом­нил, как ему должно жить» (ТЗ, с. 58).

Этот доку­мент харак­те­ри­зует свя­ти­теля как заме­ча­тель­ного педа­гога, тонко пони­ма­ю­щего души воспитываемых.

Он забо­тился также о том, чтобы вос­пи­тан­ни­ков не при­вле­кали к непо­силь­ному труду, чтобы вос­пи­та­тели не обхо­ди­лись с ними грубо и чтобы каж­дый уча­щийся имел доста­точно вре­мени для отдыха.

Свя­ти­тель Тихон, желая при­влечь к духов­ному про­све­ще­нию как можно больше людей, исполь­зо­вал для этих целей и воз­мож­но­сти мона­сты­рей, посы­лая туда для обу­че­ния сирот из духов­ного зва­ния и детей цер­ков­но­слу­жи­те­лей. Впо­след­ствии свя­той отец вни­ма­тельно сле­дил и за такими уче­ни­ками, и за такими шко­лами, и если заме­чал какие-либо недо­статки в орга­ни­за­ции обу­че­ния, то строго взыс­ки­вал с виновных.

Во всех своих мно­го­чис­лен­ных сочи­не­ниях епи­скоп Тихон ста­вил целью нрав­ствен­ное вос­пи­та­ние народа. Глав­ная задача обра­зо­ва­ния, по его мне­нию, — научить вере. «Разум без про­све­ще­ния Божия слеп», — гово­рил он. Епи­скоп Тихон рас­сы­лал по церк­вам нази­да­тель­ные сочи­не­ния: «Крат­кое уве­ща­ние, что вся­кому хри­сти­а­нину от мла­ден­че­ства до смерти в памяти все­гда содер­жать должно», «Настав­ле­ние о долж­но­сти хри­сти­ан­ской, роди­те­лей к детям и детей к роди­те­лям» и другие.

Необ­хо­димо отдельно ска­зать об отно­ше­нии свя­ти­теля к детям. Пони­мая, какое зна­че­ние имеет пра­виль­ное вос­пи­та­ния, он по-оте­че­ски забот­ливо отно­сился к ним, во вся­кой ситу­а­ции ста­рался посе­ять в их серд­цах семена бла­го­че­стия. Он стре­мился вос­пи­тать их в духе хри­сти­ан­ского уче­ния, при­вить любовь к храму и бого­слу­же­нию. Он давал детям про­стые, сер­деч­ные настав­ле­ния, кото­рые невольно запа­дали в их души (ТЗ, 104).

По сло­вам свя­того отца, дет­ский воз­раст, «как незло­би­вый», «наи­бо­лее удо­бен к вос­при­я­тию добра и зла». Поэтому, писал он, «настав­ле­ние в бла­го­че­стии и в страхе Божием должно быть от самого мла­ден­че­ства, как только дети начи­нают хотя мало что разу­меть». Епи­скоп Тихон при­ме­нял такое срав­не­ние: «Как малень­кое деревце, к кото­рой сто­роне накло­нено будет, так и до конца будет расти, так и моло­дой отрок, чему сна­чала настав­лен будет, к тому и до кон­чины жизни своей склон­ность будет иметь» (1:119–120).

Живую кар­тину вза­и­мо­от­но­ше­ний свя­ти­теля и детей рисуют в своих вос­по­ми­на­ниях его келейники.

Сле­дуя при­меру Хри­ста, свя­ти­тель, бывая в храме почти каж­дый день, не воз­бра­нял детям под­хо­дить под бла­го­сло­ве­ние. Дети же, заме­тив его бла­го­склон­ность, сна­чала по празд­ни­кам, а затем и каж­дый день начали во мно­же­стве при­хо­дить в цер­ковь к службе с тем, чтобы полу­чить от свя­ти­теля что-либо. «Идет он из церкви в келии свои, — пишет один из келей­ни­ков, — идут за ним и малые дети. Невзи­рая на его архи­ерей­ский сан, тол­пою, прямо за ним вой­дут в зал, где из своих рук оде­лит их и нач­нет обу­чать их молиться… И нередко тако­вых молит­вен­ни­ков соби­ра­лось помногу» (Записки И.Ефимова, с. 29).

Сле­дует отме­тить, что при обще­нии с детьми свя­ти­тель Тихон наблю­дал их харак­тер, склон­но­сти, рас­по­ло­же­ния, при этом ста­ра­ясь доб­рые черты харак­тера укреп­лять, а дур­ные иско­ре­нять. В одних он видел скром­ность, кро­тость, незло­бие, в дру­гих — зависть, гнев и дру­гие отри­ца­тель­ные явле­ния. Когда неко­то­рые из детей по какой-либо при­чине начи­нали гне­ваться на Прео­свя­щен­ного, зави­до­вать дру­гим детям (ино­гда дело дохо­дило даже до ссор, до слез), свя­ти­тель ста­рался при­сты­дить винов­ных, воз­бу­дить в них рас­ка­я­ние и рас­по­ло­жить к бра­то­лю­бию. Он учил детей созна­вать свою вину и про­сить друг у друга про­ще­ния (ТЗ, 105).

Бывало и так, что когда свя­ти­тель по при­чине болезни не бывал на службе, то и дети , уви­дев, что его нет, ухо­дили из церкви. Когда же ему об этом гово­рили, он весьма сожа­лел об этом: «Это беда… Что ты их не при­вел ко мне? Я весьма раду­юсь, что они ходят к обедне!» (Лебе­дев А., с.99).

Свя­ти­тель не забыл детей и в своем духов­ном заве­ща­нии, рас­по­ря­див­шись отдать бед­ным детям почти всю теп­лую одежду.

Уде­ляя осо­бое вни­ма­ние малым детям, свя­ти­тель Тихон стре­мился уко­ре­нить в них хри­сти­ан­ские начала и через детей ока­зать вли­я­ние на осталь­ных чле­нов семьи (ТЗ, 105).

Ана­ли­зи­руя резуль­таты дея­тель­но­сти свя­ти­теля, схи­ар­хи­манд­рит Иоанн (Мас­лов) пишет: «Можно с уве­рен­но­стью ска­зать, что в это слож­ное для Рос­сии время все устои как госу­дар­ствен­ной, так и цер­ков­ной жизни могли бы окон­ча­тельно раз­ру­шиться, если бы не было на страже Боже­ствен­ной истины подвиж­ни­ков духа, одним из кото­рых и явля­ется Задон­ский свя­ти­тель» (146, 337).

В 18 веке при пре­ем­ни­ках Петра I выросло число закры­тых воен­ных и дру­гих сослов­ных учи­лищ, были учре­ждены кадет­ские кор­пуса, жен­ские инсти­туты бла­го­род­ных девиц и дру­гие подоб­ные учеб­ные заведения.

По ини­ци­а­тиве Ека­те­рины II (1729–1796), сле­до­вав­шей либе­раль­ным идеям, изу­ча­лись раз­лич­ные вари­анты орга­ни­за­ции народ­ного про­све­ще­ния в стра­нах Европы. Среди совет­ни­ков импе­ра­трицы были Д. Дидро и дру­гие про­све­ти­тели. В 80‑х гг. Ф.И. Янко­вич де Мири­ево (1741 — 1814) и группа наци­о­наль­ных педа­го­гов раз­ра­бо­тали общие прин­ципы созда­ния системы народ­ного про­све­ще­ния. В ее основу был поло­жен не накоп­лен­ный к тому вре­мени Рос­сией соб­ствен­ный мно­го­ве­ко­вой опыт орга­ни­за­ции системы вос­пи­та­ния и обра­зо­ва­ния, а австрий­ский образец.

Вме­сте с тем, все ори­ен­тиры рус­ской школы оста­ва­лись православными.

Завер­шая ана­лиз этого пери­ода исто­рии рос­сий­ского обра­зо­ва­ния, можно ска­зать, что в 18 веке система пра­во­слав­ного вос­пи­та­ния и обра­зо­ва­ния испы­тала удары со сто­роны при­вер­жен­цев либе­раль­ных идей, однако сумела усто­ять под их натис­ком. Школь­ное дело посте­пенно пере­хо­дило в руки госу­дар­ства, кото­рое при всех ново­вве­де­ниях оста­ва­лось в своей основе пра­во­слав­ным. Оста­ва­лось пра­во­слав­ным и рус­ское учи­тель­ство. Рефор­ма­то­рам не уда­лось вытес­нить рели­гию и Цер­ковь из сферы обра­зо­ва­ния. Пра­во­сла­вие по- преж­нему опре­де­ляло миро­воз­зре­ние подав­ля­ю­щего боль­шин­ства насе­ле­ния. Было ока­зано серьез­ное про­ти­во­дей­ствие рас­про­стра­не­нию опас­ных лже­уче­ний и под­нять уро­вень духов­ного про­све­ще­ния народа.

Ого­су­дар­ствле­ние рус­ской школы в 19 веке: сохра­не­ние рели­ги­оз­ных начал

19 век харак­те­ри­зу­ется уси­ле­нием роли госу­дар­ства в обла­сти обра­зо­ва­ния. В 1802 году впер­вые в исто­рии Рос­сии учре­жда­ется Мини­стер­ство народ­ного про­све­ще­ния. Обсуж­да­ется про­ект школь­ной реформы. Импе­ра­тор Алек­сандр I (1777 — 1825) готов пойти навстречу тре­бо­ва­ниям вли­я­тель­ной части дво­рян­ства об исполь­зо­ва­нии в обра­зо­ва­нии зару­беж­ного опыта, но только в извест­ных пре­де­лах. При всем своем либе­ра­лизме, свой­ствен­ном пер­вому пери­оду его прав­ле­ния, Алек­сандр I не пре­ми­нул заме­тить, что новые заим­ство­ва­ния из-за гра­ницы должны быть сооб­ра­зо­ваны с обсто­я­тель­ствами рус­ской дей­стви­тель­но­сти и что есть «ста­рин­ные учре­жде­ния», кото­рые нельзя забы­вать, вводя новые.

Пер­вая фун­да­мен­таль­ная реформа про­све­ще­ния в Рос­сии была под­го­тов­лена в начале 19 века бли­жай­шим окру­же­нием Алек­сандра I: М.М. Спе­ран­ским, Н.Н. Ново­силь­це­вым, В.Н. Кара­зи­ным и др. Она стала частью общих пре­об­ра­зо­ва­ний в госу­дар­ствен­ной и адми­ни­стра­тив­ных сфе­рах. Созда­ва­лась иерар­хи­че­ская школь­ная система, рас­пре­де­лен­ная по учеб­ным окру­гам, на обще­го­су­дар­ствен­ном уровне под­чи­нен­ная Мини­стер­ству народ­ного про­све­ще­ния. «Пред­ва­ри­тель­ные пра­вила народ­ного про­све­ще­ния», вышед­шие в 1803 году, опре­де­ляли его цель как «нрав­ствен­ное обра­зо­ва­ние граж­дан соот­вет­ственно обя­зан­но­стям и поль­зам каж­дого состояния».

Устав учеб­ных заве­де­ний (1804) преду­смат­ри­вал три типа обще­об­ра­зо­ва­тель­ных школ: при­ход­ские учи­лища, уезд­ные учи­лища и гим­на­зии. Фор­мально система счи­та­лась бес­со­слов­ной, но лишь пер­вые два типа школ были бес­плат­ными для насе­ле­ния. Сель­ские при­ход­ские учи­лища вве­ря­лись «бла­го­на­ме­рен­ной попе­чи­тель­ное™» поме­щи­ков, уезд­ные учи­лища и губерн­ские гим­на­зии финан­си­ро­ва­лись из госу­дар­ствен­ных средств. Из веде­ния Мини­стер­ства народ­ного про­све­ще­ния исклю­ча­лись неко­то­рые направ­ле­ния обра­зо­ва­ния и мно­го­чис­лен­ные учеб­ные заве­де­ния Свя­щен­ного синода, ведом­ства учре­жде­ний импе­ра­трицы Марии Федо­ровны, воен­ного мини­стер­ства и др. Осо­бую кате­го­рию при­ви­ле­ги­ро­ван­ных учеб­ных заве­де­ний должны были соста­вить Цар­ско­сель­ский и дру­гие лицеи, а также бла­го­род­ные пан­си­оны. На осо­бых усло­виях управ­ля­лись школы Вилен­ского и Дерпт­ского учеб­ных окру­гов, охва­ты­вав­ших тер­ри­то­рии, лишь недавно вошед­шие в состав Рос­сий­ского госу­дар­ства. Таким обра­зом, согласно при­ня­тому Уставу учеб­ных заве­де­ний в Рос­сии при­во­дятся в систему раз­лич­ные типы обра­зо­ва­тель­ных учре­жде­ний, воз­ник­шие в 18 веке и не свя­зан­ные ранее между собой, уста­нав­ли­ва­ется пре­ем­ствен­ность обучения.

В 1817 году учре­жда­ется еди­ное Мини­стер­ство духов­ных дел и народ­ного про­све­ще­ния. В мани­фе­сте импе­ра­тора о созда­нии объ­еди­нен­ного мини­стер­ства выра­жа­ется поже­ла­ние, чтобы «хри­сти­ан­ское бла­го­че­стие было все­гда осно­ва­нием истин­ного про­све­ще­ния». Это был явный отход от секу­ля­ри­за­тор­ской поли­тики в обла­сти обра­зо­ва­ния, осо­бенно харак­тер­ной для пет­ров­ского времени.

Руко­во­ди­те­лем нового мини­стер­ства назна­ча­ется быв­ший обер-про­ку­рор Свя­тей­шего Синода князь Алек­сандр Нико­ла­е­вич Голи­цын (1773 — 1844), кото­рый заяв­ляет о необ­хо­ди­мо­сти «посто­ян­ного и спа­си­тель­ного согла­сия между верою, веде­нием и вла­стью или, дру­гими выра­же­ни­ями, между хри­сти­ан­ским бла­го­че­стием, про­све­ще­нием умов и суще­ство­ва­нием гражданским».

В этот слож­ный период рос­сий­ской исто­рии сама жизнь застав­ляет пред­ста­ви­те­лей рос­сий­ской элиты пере­осмыс­ли­вать отно­ше­ние к рели­гии и Церкви. Извест­ный исто­рик Нико­лай Михай­ло­вич Карам­зин, ранее вос­тор­женно отзы­вав­шийся о рефор­мах Петра I, при­хо­дит к кри­ти­че­ской пере­оценке послед­ствий его пре­об­ра­зо­ва­ний. В «Записке о древ­ней и новой Рос­сии», подан­ной в 1811 году Алек­сан­дру I, Карам­зин утвер­ждает, что страсть Петра «к новым для нас обы­чаям пре­сту­пила в нем гра­ницы бла­го­ра­зу­мия». По сло­вам Карам­зина, Петр уни­зил «народ­ный дух», состав­ля­ю­щий нрав­ствен­ную мощь госу­дарств, а через это и мощь физи­че­скую. Автор записки назы­вает обу­че­ние доб­рым нра­вам «искон­ной обя­зан­но­стью духо­вен­ства», кото­рое должно поль­зо­ваться ува­же­нием и, насколько воз­можно, рав­но­пра­вием с граж­дан­скими властями.

В 1819 году Мини­стер­ство духов­ных дел и народ­ного про­све­ще­ния издает цир­ку­ляр о пре­по­да­ва­нии рели­ги­оз­ных дис­ци­плин в учеб­ных заве­де­ниях раз­лич­ных типов: в при­ход­ских учи­ли­щах — сокра­щен­ного кате­хи­зиса, Свя­щен­ной исто­рии и чте­ний из Свя­щен­ного писа­ния; в уезд­ных учи­ли­щах — про­стран­ного кате­хи­зиса, изъ­яс­не­ний из Еван­ге­лий, чте­ния из Свя­щен­ного Писа­ния; в гим­на­зиях — чте­ний из Свя­щен­ного Писа­ния. С 1819 года в Мос­ков­ском уни­вер­си­тете учре­жда­ется кафедра бого­по­зна­ния и хри­сти­ан­ского учения.

В этом же году упол­но­мо­чен­ный мини­стер­ства М.Л. Маг­ниц­кий, быв­ший Сим­бир­ский губер­на­тор, в отчете о реви­зии Казан­ского уни­вер­си­тета писал: «Время уже вник­нуть в цели пра­ви­тель­ства, кото­рое хочет и хочет непре­обо­римо поло­жить еди­ным осно­ва­нием народ­ного про­све­ще­ния — бла­го­че­стие… Началь­ство тре­бует воен­ных и граж­дан­ских чинов­ни­ков бла­го­че­сти­вых; уче­ность же без веры в Бога Откро­вен­ного не токмо не нужна ему, но почи­та­ется им вред­ною». М.Л. Маг­ниц­кий назна­ча­ется попе­чи­те­лем Казан­ского учеб­ного округа и полу­чает зада­ние реор­га­ни­зо­вать Казан­ский уни­вер­си­тет. В инструк­ции дирек­тору уни­вер­си­тета в 1820 году М.Л. Магницкий писал: «Цель пра­ви­тель­ства в обра­зо­ва­нии сту­ден­тов состоит в вос­пи­та­нии вер­ных сынов Пра­во­слав­ной Церкви, вер­ных под­дан­ных Госу­дарю, доб­рых и полез­ных граж­дан Оте­че­ству… В пре­по­да­ва­нии всех наук в уни­вер­си­тете дол­жен быть дух Свя­того Еван­ге­лия». От дирек­тора тре­бо­ва­лось наблю­дать, «чтобы дух воль­но­дум­ства ни открыто, ни скрыто не мог ослаб­лять уче­ния Церкви и в пре­по­да­ва­нии наук фило­соф­ских, исто­ри­че­ских или лите­ра­туры». Оче­видно, что налицо — пово­рот в обра­зо­ва­тель­ной поли­тике рос­сий­ской власти.

К сожа­ле­нию, глава мини­стер­ства А.Н. Голи­цын и его бли­жай­шее окру­же­ние попали под силь­ное вли­я­ние про­те­стант­ских и дру­гих ере­ти­че­ских тече­ний. Созда­ва­лись бла­го­при­ят­ные усло­вия для рас­про­стра­не­ния лите­ра­туры, про­по­ве­до­вав­шей мисти­че­ские лже­уче­ния. Про­тив­ники курса Голи­цына под­вер­га­лись репрес­сиям. Все это мешало истин­ному про­све­ще­нию народа Рос­сии на основе тра­ди­ци­он­ных цен­но­стей пра­во­слав­ной религии.

Про­те­сты и духо­вен­ства, и граж­дан­ских лиц при­вели к отставке Голи­цына. Объ­еди­нен­ное мини­стер­ство упразд­ня­ется. В 1824 году мини­стром народ­ного про­све­ще­ния ста­но­вится один из самых непри­ми­ри­мых про­тив­ни­ков пар­тии Голи­цына адми­рал А.С. Шиш­ков, вели­кий пат­риот Рос­сии. В речи при вступ­ле­нии в долж­ность А.С. Шиш­ков изло­жил свое педа­го­ги­че­ское кредо: «Науки, изощ­ря­ю­щие ум, не соста­вят без веры и без нрав­ствен­но­сти бла­го­ден­ствия народ­ного. Они сколько полезны в бла­го­нрав­ном чело­веке, столько же вредны в зло­нрав­ном… Но пра­вила и настав­ле­ния в хри­сти­ан­ских доб­ро­де­те­лях, в доб­рой нрав­ствен­но­сти нужны всякому».

Алек­сандр Семе­но­вич Шиш­ков (1754- 1841) — одна из самых ярких фигур в исто­рии Рос­сии пер­вой поло­вины 19 века. Огро­мен его вклад в укреп­ле­ние Рос­сий­ского госу­дар­ства, в раз­ви­тие рус­ской куль­туры. Шиш­ков — чело­век раз­но­сто­рон­них даро­ва­ний: море­пла­ва­тель, воин, поэт, пере­вод­чик, уче­ный, госу­дар­ствен­ный дея­тель, педа­гог. Его назы­вали «мужем оте­че­ство­лю­би­вым» (Кар­пец В. «Муж оте­че­ство­лю­би­вый». М., 1990).

А.С. Шиш­ков полу­чил все­рос­сий­скую извест­ность задолго до назна­че­ния его мини­стром народ­ного про­све­ще­ния. «Рас­суж­де­ние о любви к оте­че­ству», напи­сан­ное им с болью в сердце, вско­лых­нуло рус­ское обще­ство, при­влекло к себе вни­ма­ние в пра­ви­тель­ствен­ных кру­гах. Счи­тая язык осно­вой куль­туры и вос­пи­та­ния, А.С. Шиш­ков создал и руко­во­дил лите­ра­тур­ным объ­еди­не­нием «Беседы люби­те­лей рус­ского слова», кото­рое вело борьбу про­тив засо­ре­ния род­ного языка ино­стран­ными сло­вами, про­тив раб­ского под­ра­жа­ния загра­нич­ным обы­чаям. Его счи­тали своим учи­те­лем А.С. Гри­бо­едов и С.Т. Акса­ков. А.С.Пушкин писал о Шиш­кове: «Сей ста­рец дорог нам». Заслуги Шиш­кова перед рус­ской сло­вес­но­стью при­зна­вали мно­гие совет­ские авторы (181, 132). «Язык наш пре­вос­хо­ден, богат, гро­мок, силен, глу­бо­ко­мыс­ле­нен, — писал А.С. Шиш­ков,- над­ле­жит только познать его, вник­нуть в состав и силу слов, и тогда удо­сто­ве­римся, что не его дру­гие языки, но он их про­све­щать может».

А.С. Шиш­ков назы­вал язык фун­да­мен­том нации и ука­зы­вал, что раз­ру­ше­ние его, в конеч­ном счете, может при­ве­сти к гибели народа. Он с боль­шой тре­во­гой гово­рил об увле­че­нии выс­шего обще­ства Рос­сии фран­цуз­ским язы­ком в ущерб род­ному и осо­бенно сето­вал на пре­не­бре­жи­тель­ное отно­ше­ние к цер­ков­но­сла­вян­скому языку — бого­слу­жеб­ному языку Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви. «Тому, кто грам­ма­тику при­род­ного сво­его языка хорошо знает, — отме­чал А.С. Шиш­ков,- немного вре­мени потребно обу­читься читать на ино­стран­ном языке. Напро­тив, чтобы гово­рить им как своим при­род­ным, нужно от само

го мла­ден­че­ства бес­пре­станно им зани­маться. Это вос­пре­пят­ствует вам знать соб­ствен­ный язык ваш, разу­ме­ется, не тот, кото­рому научи­лись вы на улице, но тот, каким в свя­щен­ных хра­мах про­по­ве­дуют слово Божие и какой нахо­дили вы в кни­гах от Нестора до Ломо­но­сова, от Иго­ре­вой песни до Дер­жа­вина». А.С. Шиш­ков с болью писал о том, что «сло­вен­ский, древ­ний, корен­ной, важ­ный, вели­ко­леп­ный язык наш, на кото­ром пре­даны нам нравы, дела и законы наших пред­ков, на кото­ром осно­вана цер­ков­ная служба, вера и про­по­ве­да­ние слова Божи­его, сей язык остав­лен презрен».

Невни­ма­ние к род­ному языку и рабо­леп­ство перед запад­ной куль­ту­рой А.С. Шиш­ков непо­сред­ственно свя­зы­вает с упад­ком веры и нравственности.

С горь­ким чув­ством он гово­рит о рус­ском маль­чике, кото­рый на деся­том году жизни наизусть декла­ми­рует фран­цуз­ские стихи, но «еще ни одного рус­ского писа­теля не читал, Псал­тири, Нестора, Четьи-Минеи и в глаза не видал». Под­рас­тает чело­век, кото­рый «о бес­смер­тии души… нико­гда не думает». Став взрос­лым, он «больше всего пре­воз­но­сит воль­ность, кото­рая, по его поня­тиям, в том и состоит, чтоб не счи­тать ничего свя­щен­ным, не пови­но­ваться ничему, кроме стра­стей своих» (388, 124).

Вер­ность Пра­во­сла­вию, доб­ро­нра­вие, пре­дан­ность Оте­че­ству, любовь к род­ному языку и оте­че­ствен­ной куль­туре — эти поня­тия для Шиш­кова нераз­де­лимы: «Народ при­об­ре­тает все­об­щее к себе ува­же­ние, когда ору­жием и муже­ством хра­нит свои пре­делы, когда муд­рыми поуче­ни­ями и зако­нами соблю­дает доб­роту нра­вов, когда любовь ко всему оте­че­ствен­ному состав­ляет в нем народ­ную гор­дость, когда пло­до­нос­ными ума сво­его изоб­ре­те­ни­ями не только сам изоби­лует и укра­ша­ется, но и дру­гим свои сооб­щает. О таком народе можно ска­зать, что он просвещен».

Импе­ра­тор Алек­сандр I сумел по досто­ин­ству оце­нить пат­ри­о­ти­че­ские настро­е­ния А.С. Шиш­кова. Нака­нуне оте­че­ствен­ной войны 1812 года тот полу­чает назна­че­ние на пост статс-сек­ре­таря и ста­но­вится, по сути, пра­вой рукой госу­даря в управ­ле­нии стра­ной. Он ведет всю госу­дар­ствен­ную доку­мен­та­цию, направ­ляет внеш­не­по­ли­ти­че­скую дея­тель­ность Рос­сии, отве­чает за реше­ние общих вопро­сов воен­ной поли­тики, пишет цар­ские мани­фе­сты, при­чем, таким воз­вы­шен­ным сло­гом, что совре­мен­ники гово­рят: «Шиш­ков один дви­гает народ­ным духом».

Напи­сан­ные им мани­фе­сты вооду­шев­ляли народ, под­ни­мали его на рат­ный подвиг во славу Родины, все­ляли веру в правоту и свя­тость борьбы с ино­зем­ными захватчиками.

По окон­ча­нии войны А.С. Шиш­ков изби­ра­ется пре­зи­ден­том Рос­сий­ской Ака­де­мии, кото­рым оста­ется до конца жизни. В тече­ние несколь­ких лет он зани­мает также пост мини­стра народ­ного про­све­ще­ния: в после­во­ен­ный период «шата­ния умов» на посту мини­стер­ства, ведав­шего столь важ­ной сфе­рой госу­дар­ствен­ной жизни, нужен был авто­ри­тет­ней­ший чело­век, спо­соб­ный непре­клонно отста­и­вать инте­ресы Отечества.

А.С. Шиш­ков хорошо пони­мал, какая огром­ная ответ­ствен­ность лежит на воз­глав­ля­е­мом им мини­стер­стве. Обра­ща­ясь к своим сотруд­ни­кам, он гово­рил: «Мы дадим Богу и Оте­че­ству ответ, если нера­чи­тельно будем испол­нять долг свой и обя­зан­ность. Пере­не­семся вооб­ра­же­нием через шесть или семь пяти­ле­тий впе­ред и взгля­нем мыс­ленно на послед­ствия наших дея­ний. Если вос­пи­ты­ва­е­мое во мно­же­стве учи­лищ юно­ше­ство от нера­де­ния нашего воз­рас­тет и воз­му­жает с неко­то­рыми недо­стат­ками и поро­ками; если, не утвер­жден­ное в бла­го­го­ве­нии к Богу, в пре­дан­но­сти к Госу­дарю и Оте­че­ству, в любви к правде, в чув­ство­ва­нии чести и чело­ве­ко­лю­бия, зара­зится оно лже­муд­рыми умство­ва­ни­ями, вет­ро­т­лен­ными меч­та­ни­ями, пух­лою гор­до­стью и пагуб­ным само­лю­бием, то сколько впо­след­ствии вре­мени про­изой­дет от того зла и в воин­ских опол­че­ниях, и в судеб­ных засе­да­ниях, и в испол­не­нии вся­ких долж­но­стей, и в семей­ствах, и вообще в пользе обще­жи­тия» (388, 128).

Как уже отме­ча­лось, про­блемы обра­зо­ва­ния вол­но­вали Шиш­кова и тогда, когда он не был мини­стром про­све­ще­ния. В 1815 году он пред­ста­вил Госу­дар­ствен­ному совету выдержки из целого ряда учеб­ных посо­бий для уни­вер­си­те­тов, гим­на­зий и учи­лищ, издан­ных при Мини­стер­стве народ­ного про­све­ще­ния. А.С. Шиш­ков ука­зы­вал, что эти книги спо­собны «ско­рее затмить ум и раз­вра­тить сердце уче­ника, ско­рее воз­бу­дить в нем огонь стра­стей и само­лю­бия, нежели про­све­тить нуж­ными позна­ни­ями, укра­сить бла­го­нра­вием и наста­вить на истин­ный путь». Мини­стер­ство про­све­ще­ния оста­вило сооб­ра­же­ния, выска­зан­ные Шиш­ко­вым, без вни­ма­ния. Впо­след­ствии в каче­стве учеб­ных посо­бий были выпу­щены еще более опас­ные в нрав­ствен­ном отно­ше­нии сочи­не­ния, прямо направ­лен­ные про­тив пра­во­слав­ной веры и монар­хии и при­вед­шие к бес­по­ряд­кам в учеб­ных заве­де­ниях. В этом же году Шиш­ков высту­пил с про­ек­том цен­зур­ной реформы, преду­смат­ри­вав­шим актив­ную роль нрав­ствен­ной, духов­ной и поли­ти­че­ской цензуры.

Став мини­стром, А.С. Шиш­ков поста­вил вопрос о том, чтобы устра­нить раз­но­бой и про­из­вол в пре­по­да­ва­нии. Он счи­тал недо­пу­сти­мым в про­цессе обу­че­ния упус­кать из виду «глав­ней­шие в про­све­ще­нии осно­ва­ния» — настав­ле­ние в чистой хри­сти­ан­ской вере и доб­рой нрав­ствен­но­сти. «Одно обу­че­ние не есть вос­пи­та­ние и даже вредно без воз­де­лы­ва­ния нрав­ствен­но­сти, кото­рой хри­сти­а­нину вне Церкви нигде найти не можно», — под­чер­ки­вал А.С. Шиш­ков. Этому прин­ципу он и ста­рался сле­до­вать в своей дея­тель­но­сти на посту мини­стра народ­ного про­све­ще­ния, глав­ное вни­ма­ние уде­ляя нрав­ствен­ному раз­ви­тию лич­но­сти и рели­ги­оз­ному вос­пи­та­нию как его основе.

Шиш­ков выдви­нул идею «рус­ского вос­пи­та­ния», кото­рое пони­мал как фор­ми­ро­ва­ние рели­ги­оз­ного чув­ства любви к Оте­че­ству и Пра­во­сла­вию, при­вер­жен­ность таким «рус­ским» цен­но­стям, как послу­ша­ние, кро­тость, мило­сер­дие, госте­при­им­ство, целомудрие.

В 1828 году в Рос­сии при­ни­ма­ется новый школь­ный устав. Отныне усло­вием созда­ния при­ход­ского учи­лища ста­но­вится пись­мен­ное согла­сие свя­щен­ника, выра­жа­ю­щего готов­ность про­во­дить уроки рели­гии во вновь созда­ва­е­мой школе. Уста­нав­ли­ва­ется обя­за­тель­ность изу­че­ния этого пред­мета. Обу­че­ние рели­гии начи­нает зани­мать первую строку в перечне пред­ме­тов учеб­ного курса. (В уезд­ном учи­лище изу­ча­лось боль­шее коли­че­ство пред­ме­тов, поэтому доля учеб­ного вре­мени на обу­че­ние рели­гии ока­зы­ва­лась здесь мень­шей, чем в при­ход­ских учи­ли­щах). В штате учи­лищ появ­ля­ется долж­ность зако­но­учи­теля, а пра­вом зани­мать ее наде­ля­ются только цер­ков­ные лица. Впер­вые в общем зако­но­да­тель­ном акте обу­че­ние рели­гии рас­смат­ри­ва­ется как основа и нрав­ствен­ная цель вос­пи­та­ния. Зако­но­учи­тель был урав­нен в пра­вах, свя­зан­ных с осу­ществ­ле­нием учеб­ного про­цесса, с дру­гими учи­те­лями уезд­ного училища.

В 30‑х годах 19 века министр народ­ного про­све­ще­ния Сер­гей Семе­но­вич Ува­ров (1786 — 1855) заявил о наме­ре­нии «при­спо­со­бить общее все­мир­ное про­све­ще­ние к нашему народ­ному быту, нашему народ­ному духу». Этот курс выра­зился в извест­ной фор­муле: «Пра­во­сла­вие, само­дер­жа­вие, народ­ность». Были уси­лены клас­си­че­ские основы сред­него обра­зо­ва­ния, раз­гра­ни­чены его про­фили, уси­лился кон­троль за част­ной обра­зо­ва­тель­ной деятельностью.

Десять лет спу­стя С.С.Уваров так ска­жет о моти­вах про­во­ди­мой им поли­тики: «при повсе­мест­ном рас­про­стра­не­нии раз­ру­ши­тель­ных поня­тий, ввиду печаль­ных явле­ний, окру­жав­ших нас со всех сто­рон, над­ле­жало укре­пить оте­че­ство на твер­дых осно­ва­ниях, на коих зиждется бла­го­ден­ствие, сила и жизнь наро­дов; найти начала, состав­ля­ю­щие отли­чи­тель­ный харак­тер Рос­сии и ей исклю­чи­тельно при­над­ле­жа­щие». На пер­вое место среди этих начал С.С. Ува­ров ста­вил Православие.

В 30–40‑х годах 19 века стала оче­вид­ной невоз­мож­ность созда­ния еди­но­об­раз­ной школь­ной системы во всех реги­о­нах Рос­сии. Наи­бо­лее сла­бым зве­ном школь­ной системы оста­ва­лось началь­ное обра­зо­ва­ние, осо­бенно в сель­ской мест­но­сти. Вме­сте с тем, акти­ви­зи­ро­ва­лась про­све­ти­тель­ская и мис­си­о­нер­ская дея­тель­ность Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви, к сере­дине 19 века на сред­ства пра­во­слав­ного духо­вен­ства содер­жа­лось около девяти тысяч при­ход­ских школ.

Дея­тель­ность А.С. Шиш­кова и его пре­ем­ни­ков в 30‑е, 40‑е и 50‑е годы 19 века соот­вет­ство­вала основ­ным пред­став­ле­ниям импе­ра­тора Нико­лая I (1796 — 1855) о целях и зада­чах обра­зо­ва­ния. «Уче­ние и уче­ность я ува­жаю и ставлю высоко, — гово­рил импе­ра­тор на встрече с деле­га­цией Мос­ков­ского уни­вер­си­тета,- но еще выше я ставлю нрав­ствен­ность. Без нее уче­ние не только бес­по­лезно, но может быть вредно, а основа нрав­ствен­но­сти — свя­тая вера. Вме­сте с уче­нием надо вос­пи­ты­вать рели­ги­оз­ное чув­ство. Вот мой взгляд на про­све­ще­ние». Ранее Нико­лай I ука­зы­вал, что необ­хо­димо пре­об­ра­зо­вать пре­по­да­ва­ние в уни­вер­си­те­тах таким обра­зом, чтобы «впредь все поло­же­ния и выводы науки были осно­вы­ва­емы не на умство­ва­ниях, а на рели­ги­оз­ных исти­нах, в связи с богословием».

В дис­кус­сиях о народ­ном обра­зо­ва­нии этого пери­ода боль­шой вес имело мне­ние выда­ю­щихся пред­ста­ви­те­лей рус­ской педа­го­ги­че­ской мысли тра­ди­ци­о­на­лист­ского направ­ле­ния. К их числу, в част­но­сти, при­над­ле­жал извест­ный линг­вист и этно­граф, соста­ви­тель «Тол­ко­вого сло­варя живого вели­ко­рус­ского языка» Вла­ди­мир Ива­но­вич Даль (1801 — 1872).

По мне­нию В.И. Даля, обра­зо­ва­ние и обра­зо­ва­тель­ная поли­тика должны оце­ни­ваться с точки зре­ния нрав­ствен­но­сти и соот­вет­ствия наци­о­наль­ным осо­бен­но­стям страны. «В про­ти­во­бор­стве запад­ному при­ливу и вол­не­нию, — писал В.И. Даль,- кажется, не может быть иного смысла, как тре­бо­ва­ние, во-пер­вых, при­ни­мать обра­зо­ва­ние и про­све­ще­ние в доб­ром направ­ле­нии его, а не в дур­ном (можно быть умным и уче­ным него­дяем), — и во-вто­рых, при­ни­мать его не бес­со­зна­тельно, а при­ме­няя и при­уро­чи­вая к своей почве.., сле­до­ва­тельно, отвер­гая или изме­няя все то, что нам негоже» (47, 18).

Широ­кий резо­нанс имело выступ­ле­ние В.И. Даля в защиту род­ного языка в Обще­стве люби­те­лей рус­ской сло­вес­но­сти в 1862 году. «Все, что было сде­лано доселе, со вре­мен пет­ров­ских, в духе иска­же­ния языка, — ска­зал он, — все это как неудач­ная при­вивка, как при­щепа раз­но­род­ного семени, должно усох­нуть и отва­литься, дав про­стор дичку, коему надо вырасти на своем корню…

Слова В.И. Даля, ска­зан­ные почти пол­тора сто­ле­тия назад, в еще боль­шей сте­пени слу­жат предо­сте­ре­же­нием сего­дняш­ним носи­те­лям рус­ского языка, педа­го­гам, роди­те­лям, всем, кто дол­жен пере­дать его богат­ства моло­дому поколению.

Внес свой вклад в раз­ви­тие оте­че­ствен­ной педа­го­гики вели­кий рус­ский писа­тель Нико­лай Васи­лье­вич Гоголь (1809 — 1852). В этом плане сле­дует упо­мя­нуть, прежде всего, его книгу «Выбран­ные места из пере­писки с дру­зьями». По мне­нию Н.В. Гоголя, Пра­во­слав­ная Цер­ковь должна занять достой­ное место в рус­ском обще­стве, быть духов­ным и нрав­ствен­ным руко­во­ди­те­лем народа. «В ней, — писал Гоголь, — заклю­чено все, что нужно для жизни истинно рус­ской, во всех ее отно­ше­ниях, начи­ная от госу­дар­ствен­ного до про­стого семей­ствен­ного, всему настрой, всему направ­ле­нье, всему закон­ная и вер­ная дорога. По мне, безумна и мысль вве­сти какое-нибудь ново­вве­де­нье в Рос­сию, минуя нашу Цер­ковь, не испро­сив у нее на то бла­го­сло­ве­нья». Про­све­тить, в пони­ма­нии Н.В. Гоголя, «не зна­чит научить, или наста­вить, или обра­зо­вать, или даже осве­тить, но всего насквозь высвет­лить чело­века во всех его силах, а не в одном уме, про­не­сти всю при­роду его сквозь какой-то очи­сти­тель­ный огонь. Слово это взято из нашей Церкви, кото­рая уже почти тысячу лет его про­из­но­сит, несмотря на все мраки и неве­же­ствен­ные тьмы, ото­всюду ее окру­жав­шие, и знает, зачем про­из­но­сит» (43, 97).

Со сло­вами В.И.Даля и Н.В.Гоголя пере­кли­ка­ются рас­суж­де­ния сла­вя­но­фила Ивана Васи­лье­вича Кире­ев­ского (1806 — 1856): «Гра­мот­ность и вообще пер­во­на­чаль­ное обу­че­ние народа может быть полезно и вредно, смотря по харак­теру самого обу­че­ния и тем обсто­я­тель­ствам, в кото­рых нахо­дится обу­ча­е­мый… Рус­ский чело­век весьма ува­жает обра­зо­ван­ность там, где видит от нее несо­мнен­ную пользу, но он… боится обман­чи­вой сто­роны обра­зо­ван­но­сти и дер­жится ста­рины, ищет только такого про­све­ще­ния, о кото­ром мог быть уве­рен, что оно дей­стви­тельно осно­вы­ва­лось на его корен­ных убеж­де­ниях веры и веко­вых обы­чаях нрав­ствен­но­сти». И далее: «Обра­зо­ва­тель­ное начало заклю­ча­лось в нашей Церкви» (174, 108).

В 1861 году после­до­вал Высо­чай­ший рескрипт царя Алек­сандра II (1818 — 1881), кото­рым предо­став­ля­лось рав­ное право Мини­стер­ству народ­ного про­све­ще­ния и духов­ному ведом­ству на созда­ние учеб­ных заве­де­ний началь­ного обра­зо­ва­ния. С начала 60‑х годов впер­вые в зако­но­да­тельно-нор­ма­тив­ной форме ранее декла­ри­ро­ван­ная цель началь­ного обра­зо­ва­ния Рос­сии: «рас­про­стра­не­ние пер­во­на­чаль­ных полез­ных све­де­ний», — допол­ня­ется идео­ло­ги­че­ской: «утвер­жде­ние рели­ги­оз­ных и нрав­ствен­ных понятий».

Тем же рескрип­том уста­нав­ли­ва­ется право мест­ных при­ход­ских свя­щен­ни­ков кон­тро­ли­ро­вать соблю­де­ние рели­ги­оз­ной направ­лен­но­сти во всех началь­ных учеб­ных заведениях.

В 1866 году Алек­сандр II в дру­гом своем рескрипте назы­вает глав­ной зада­чей пра­ви­тель­ства «охрану рус­ских людей от вред­ных лже­уче­ний» и сооб­щает о том, что им даны ука­за­ния о настав­ле­нии юно­ше­ства в духе истин рели­гии. В «Объ­яс­ни­тель­ной записке к пра­ви­лам для уче­ни­ков» Мини­стер­ства про­све­ще­ния от 1874 года гово­рится: «Вся­кая разумно направ­ля­е­мая школа стре­мится к вос­пи­та­нию детей в истинно пат­ри­о­ти­че­ском духе, в духе пол­ней­шей пре­дан­но­сти Госу­дарю, Оте­че­ству, сво­ему народу, в духе пол­ного ува­же­ния к его про­шед­шему и веры в его буду­щее, в духе хра­не­ния заве­тов его исто­рии… Довер­ше­нием истинно-нрав­ствен­ного вос­пи­та­ния может быть только вос­пи­та­ние в рели­ги­оз­ном духе. И в этом отно­ше­нии, как во всех дру­гих, соб­ствен­ный при­мер и соб­ствен­ное настро­е­ние настав­ни­ков могут лучше всего дей­ство­вать и на уче­ни­ков и только при соб­ствен­ном рели­ги­оз­ном, истинно хри­сти­ан­ском настро­е­нии настав­ни­ков оно может сооб­щаться и их ученикам».

Пере­лом­ным момен­том в исто­рии рос­сий­ской школы стала реформа 60‑х годов 19 века — состав­ная часть широ­ких соци­ально-эко­но­ми­че­ских, адми­ни­стра­тив­ных, воен­ных, судеб­ных и дру­гих пре­об­ра­зо­ва­ний, осу­ществ­лен­ных при Алек­сан­дре II. Важ­ней­шие меры, повер­нув­шие рос­сий­ское про­све­ще­ние на путь мас­со­вой школы, были обри­со­ваны «Поло­же­нием о началь­ных народ­ных учи­ли­щах» (1864). Цель началь­ного обра­зо­ва­ния опре­де­ля­лась как «утвер­жде­ние в народе рели­ги­оз­ных и нрав­ствен­ных поня­тий и рас­про­стра­не­ние пер­во­на­чаль­ных полез­ных зна­ний». Началь­ные школы объ­яв­ля­лись обще­до­ступ­ными и бес­со­слов­ными. Поощ­ря­лась част­ная и зем­ская ини­ци­а­тива в откры­тии учеб­ных заве­де­ний, что спо­соб­ство­вало раз­ви­тию жен­ского, вне­школь­ного и дру­гих направ­ле­ний обра­зо­ва­ния. Основ­ными пред­ме­тами стали: Закон Божий, чте­ние рус­ских и цер­ковно-сла­вян­ских книг, письмо, начала ариф­ме­тики, цер­ков­ное пение.

Реформа 60‑х годов 19 века утвер­ждала все­со­слов­ность как корен­ной прин­цип обра­зо­ва­ния. Реформа впер­вые обо­зна­чила черты госу­дар­ствен­но­об­ще­ствен­ной системы управ­ле­ния образованием.

В 80‑х годах 19 века вни­ма­ние обер-про­ку­рора Свя­тей­шего Синода Кон­стан­тина Пет­ро­вича Побе­до­нос­цева (1827 — 1907), одного из вид­ных дея­те­лей рус­ского про­све­ще­ния, при­влек опыт част­ной школы С.А. Рачин­ского, в кото­рой обу­че­ние нау­кам было тесно свя­зано с пре­по­да­ва­нием рели­гии. К.П. Побе­до­нос­цев писал: «По народ­ному поня­тию, школа учит читать, писать и счи­тать, но, в нераз­дель­ной связи с этим, учит знать Бога и любить Его, и бояться, любить Оте­че­ство, почи­тать роди­те­лей. Вот сумма зна­ний, уме­ний и ощу­ще­ний, кото­рые в сово­куп­но­сти обра­зуют в чело­веке совесть и дают ему нрав­ствен­ную силу, необ­хо­ди­мую для того, чтобы сохра­нить рав­но­ве­сие в жизни и выдер­жи­вать борьбу с дур­ными побуж­де­ни­ями при­роды, с дур­ными вну­ше­ни­ями и соблаз­нами мысли» (251, 35).

По насто­я­нию К.П. Побе­до­нос­цева созда­ется целая сеть цер­ков­но­при­ход­ских школ, образ­цом для кото­рых послу­жила школа Рачин­ского. В 1884 году импе­ра­тор Алек­сандр III (1845 — 1894) утвер­ждает «Пра­вила о цер­ков­но­при­ход­ских шко­лах». Это были началь­ные учи­лища, откры­ва­е­мые пра­во­слав­ным духо­вен­ством. Цель их заклю­ча­лась в том, чтобы, как гово­ри­лось в пра­ви­лах, «утвер­ждать в народе пра­во­слав­ное уче­ние веры и нрав­ствен­но­сти хри­сти­ан­ской и сооб­щать пер­во­на­чаль­ные полез­ные зна­ния». Цер­ков­но­при­ход­ские школы были двух видов: с двух­лет­ним и четы­рех­лет­ним кур­сом обу­че­ния. В них пре­по­да­ва­лись Закон Божий (изу­че­ние молитв; Свя­щен­ная исто­рия и объ­яс­не­ние бого­слу­же­ния; крат­кий кате­хи­зис); цер­ков­ное пение; чте­ние цер­ков­ной и граж­дан­ской печати и письмо; началь­ные ариф­ме­ти­че­ские све­де­ния. В шко­лах с четы­рех­лет­ним сро­ком обу­че­ния пре­по­да­ва­лись также началь­ные све­де­ния из исто­рии Церкви и Отечества.

«При­ход­ские школы, — гово­ри­лось в «Пра­ви­лах», — нераз­дельно с Цер­ко­вью должны вну­шать детям любовь к Церкви и бого­слу­же­нию». Еже­днев­ные учеб­ные заня­тия начи­на­лись и окан­чи­ва­лись молит­вой. Пре­по­да­ва­ние в цер­ковно-при­ход­ских шко­лах вели мест­ные свя­щен­ники или члены причта, а также особо назна­ча­е­мые с утвер­жде­ния епар­хи­аль­ного архи­ерея учи­теля и учи­тель­ницы под наблю­де­нием свя­щен­ника. Учи­тель­ские долж­но­сти в цер­ков­но­при­ход­ских шко­лах зани­мали пре­иму­ще­ственно выпуск­ники духов­ных учеб­ных заве­де­ний и жен­ских учи­лищ духов­ного ведомства.

Вся обста­новка в школе спо­соб­ство­вала созда­нию у уча­щихся молит­вен­ного настроя, серьез­ного отно­ше­ния к учебе. Войдя в школу, уче­ник нала­гал на себя крест­ное зна­ме­ние и отве­ши­вал низ­кий поклон учи­телю (а учи­телю- свя­щен­нику — зем­ной поклон). Затем он, поло­жив уста­нов­лен­ные три поклона перед ико­ной, при­сту­пал к повто­ре­нию прой­ден­ного мате­ри­ала. Уроки закан­чи­ва­лись, когда зво­нили к вечер­ней службе — то есть около четы­рех часов дня. Школь­ники вста­вали с мест и пели хором молитву «Ныне отпу­ща­еши…» Нака­нуне боль­шого цер­ков­ного празд­ника все уча­щи­еся в обя­за­тель­ном порядке шли на службу. Учи­тель напо­ми­нал им, что они должны вести себя в храме бла­го­при­стойно. В одном из настав­ле­ний уча­щимся того вре­мени гово­рится: «Если мину­ете свя­тую цер­ковь, и узрит кто образ Хри­стов, не мини (то есть не пройди мимо), еже не помо­литься». Школь­ни­кам было запре­щено без надоб­но­сти ходить по ули­цам, осо­бенно там, где соби­ра­ется толпа. Если ребенку плохо дава­лась наука, роди­тели при­гла­шали свя­щен­ника. Чита­лись осо­бые молитвы над «неудо­бо­уча­щемся гра­моте», свя­тых Сер­гия Радо­неж­ского и Алек­сандра Свир­ского при­зы­вали увра­че­вать «скорб­ную главу», дать ей пони­ма­ние и спо­соб­ность к уче­нию. Учи­теля и роди­тели рас­ска­зы­вали детям, как эти свя­тые усердно моли­лись Пре­свя­той Бого­ро­дице, прося, чтобы она отверзла их «умные очеса», и как молитва их была услы­шана. По вос­крес­ным дням и боль­шим цер­ков­ным празд­ни­кам уче­ники после Литур­гии при­хо­дили в школу, чтобы поздра­вить учи­теля. Он бесе­до­вал с детьми о празд­нике, рас­ска­зы­вал им о жизни свя­того или свя­щен­ном собы­тии, память кото­рого празд­но­ва­лась в тот день, и завер­шал беседу крат­ким поуче­нием, после кото­рого все, помо­лив­шись, расходились.

В начале 20 века цер­ковно-при­ход­ские школы стали трех- и пяти­го­дич­ными. Выс­шее управ­ле­ние цер­ков­ными шко­лами было пред­став­лено Свя­тей­шему Синоду, а бли­жайшее заве­до­ва­ние — учи­лищ­ному совету при Свя­тей­шем Синоде. Мест­ное заве­до­ва­ние цер­ков­ными шко­лами воз­ла­га­лось на епар­хи­аль­ных прео­свя­щен­ных, кото­рые управ­ляли ими через епар­хи­аль­ные учи­лищ­ные советы и уезд­ные их отде­ле­ния. Члены епар­хи­аль­ного совета и его ний, а также их пред­се­да­тели назна­ча­лись епар­хи­аль­ным архи­ереем. На содер­жа­ние цер­ковно-при­ход­ских школ отпус­ка­лись сред­ства из бюд­жета мини­стер­ства народ­ного про­све­ще­ния. С 1885 по 1902 год госу­дар­ствен­ные ассиг­но­ва­ния на цер­ковно-при­ход­ские школы воз­росли с 55 тысяч до 10,3 мил­ли­о­нов руб­лей. Число их уве­ли­чи­лось с 5517 в 1885 году до 42696 в 1905 году. В 1865 году две трети всех при­хо­дов Рос­сии имели цер­ков­ные школы с охва­том уча­щихся свыше 400 000 чело­век. В 1915 году в Рос­сии насчи­ты­ва­лось 40 530 цер­ковно-при­ход­ских школ, что состав­ляло 32,8 про­цента всех началь­ных учеб­ных заве­де­ний страны.

Цер­ковно-при­ход­ские школы сыг­рали огром­ную роль в духов­ном про­све­ще­нии народа. Цер­ковно-при­ход­ская школа была един­ствен­ной в самых глу­хих угол­ках Руси. Ее учи­теля — свя­щен­ники Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви — шли к рус­скому кре­стья­нину с гра­мо­той и рели­ги­оз­ным уче­нием. То была поис­тине народ­ная школа, кото­рая суще­ство­вала цели­ком на сред­ства Церкви. Дмит­рий Андре­евич Тол­стой (1823 — 1889), будучи мини­стром народ­ного про­све­ще­ния, в 1861 году писал: «Духо­вен­ство обна­ру­жило такие учи­тель­ные силы, каких тщетно было бы ожи­дать от какого-либо дру­гого ведом­ства или учре­жде­ния и каким могла бы поза­ви­до­вать любая из про­све­щен­ных стран Европы» (459, 562).

Ана­ли­зи­руя про­цесс ста­нов­ле­ния и раз­ви­тия системы пра­во­слав­ного вос­пи­та­ния и обра­зо­ва­ния в Рос­сии, нельзя особо не оста­но­виться на дея­тель­но­сти рус­ского про­све­ти­теля, круп­ного дея­теля народ­ного обра­зо­ва­ния и уче­ного Сер­гея Алек­сан­дро­вича Рачин­ского (1833–1902), сто­рон­ника цер­ков­но­при­ход­ских школ, педа­гога рели­ги­озно-нрав­ствен­ного направления.

Он родился в селе Татеве Смо­лен­ской губер­нии в дво­рян­ской семье. Со вре­ме­нем раз­вив­шись в богато ода­рен­ного и талант­ли­вого уче­ного, С.А. Рачин­ский защи­тил в Мос­ков­ском уни­вер­си­тете маги­стер­скую («О дви­же­нии выс­ших рас­те­ний») и док­тор­скую («О неко­то­рых хими­че­ских пре­вра­ще­ниях рас­ти­тель­ных тка­ней) дис­сер­та­ции и стал про­фес­со­ром кафедры физио­ло­гии рас­те­ний. В годы про­фес­сор­ства С.А. Рачин­ский являлся актив­ным чле­ном все­воз­мож­ных науч­ных, лите­ра­тур­ных обществ. С науч­ными и обра­зо­ва­тель­ными целями выез­жал за гра­ницу. Он под­дер­жи­вал отно­ше­ния с извест­ными дея­те­лями рус­ской куль­туры того времени.

В конце 60‑х годов С.А. Рачин­ский остав­ляет про­фес­сор­скую кафедру для того, чтобы стать сель­ским учи­те­лем, обу­чать кре­стьян­ских детей. С начала 70‑х годов в тече­ние более чет­верти века он зани­мался в род­ном селе Татеве, а затем в дру­гих реги­о­нах Смо­лен­ской губер­нии учи­тель­ской и про­све­ти­тель­ской дея­тель­но­стью. Об этом опыте и своих выво­дах С.А. Рачин­ский рас­ска­зал в книге «Сель­ская школа» (283).

На про­тя­же­нии своей дея­тель­но­сти С.А. Рачин­ский построил свыше два­дцати началь­ных школ, четыре из кото­рых содер­жал пол­но­стью. Он пытался создать тип рус­ской наци­о­наль­ной школы. Счи­тая осно­вой вос­пи­та­ния и обра­зо­ва­ния рели­ги­оз­ность, Рачин­ский рато­вал за пере­дачу началь­ного обра­зо­ва­ния пол­но­стью в руки духо­вен­ства. Задачу началь­ной школы он видел в фор­ми­ро­ва­нии у детей целост­ного и гар­мо­нич­ного миро­вос­при­я­тия на основе иде­а­лов Пра­во­сла­вия. Рели­ги­озно-нрав­ствен­ное вос­пи­та­ние в шко­лах Рачин­ского осу­ществ­ля­лось в тес­ной связи с эсте­ти­че­ским и тру­до­вым. Дея­тель­ность Татев­ской школы, создан­ной С.А. Рачин­ским, полу­чила высо­кую оценку импе­ра­тора Нико­лая II, дру­гих вид­ных дея­те­лей того времени.

Цер­ковно-при­ход­ские школы, явля­ясь осно­вой системы пра­во­слав­ного обра­зо­ва­ния и вос­пи­та­ния на Руси, сыг­рали огром­ную роль в духов­ном про­све­ще­нии рус­ского народа, в борьбе с ниги­ли­сти­че­скими и рево­лю­ци­он­ными настро­е­ни­ями. Еще до фев­раль­ской рево­лю­ции 1917 года пред­при­ни­ма­лась попытка изъ­ять их у духо­вен­ства и под­чи­нить Мини­стер­ству народ­ного про­све­ще­ния. Однако это про­изо­шло только после свер­же­ния монархии.

В тот корот­кий период, когда у вла­сти нахо­ди­лось Вре­мен­ное пра­ви­тель­ство, вно­си­лись пред­ло­же­ния отме­нить обя­за­тель­ное пре­по­да­ва­ние Закона Божия в госу­дар­ствен­ных учеб­ных заве­де­ниях, но до кон­крет­ных шагов в этом направ­ле­нии дело не дошло. Боль­ше­вики, захва­тив­шие власть в октябре 1917 года, одним из своих пер­вых декре­тов пол­но­стью упразд­нили пре­по­да­ва­ние рели­гии в госу­дар­ствен­ных шко­лах. На мно­гие деся­ти­ле­тия ока­за­лась разо­рван­ной есте­ствен­ная связь между обра­зо­ва­нием и Православием.

В целом, ана­ли­зи­руя исто­рию рус­ской школы, можно отме­тить, что Пра­во­сла­вие сфор­ми­ро­вало кон­цеп­цию рус­ского вос­пи­та­ния, стало осно­вой ста­нов­ле­ния и раз­ви­тия семей­ного вос­пи­та­ния, школь­ного и про­фес­си­о­наль­ного обра­зо­ва­ния Рос­сии. На про­тя­же­нии десяти веков, начи­ная от Кре­ще­ния Руси в 988 году и до нашего вре­мени, Пра­во­сла­вие явля­ется осно­вой рус­ской педагогики.

В 20 веке носи­те­лями тра­ди­ций пра­во­слав­ного вос­пи­та­ния (даже после рево­лю­ции 1917 года) оста­ва­лись не только дея­тели Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви, но и мно­гие педа­гоги-прак­тики, а также уче­ные, кото­рые про­дол­жали осу­ществ­лять свою дея­тель­ность на основе хри­сти­ан­ских цен­но­стей. Сохра­ня­ясь в содер­жа­нии обра­зо­ва­ния (рус­ская клас­си­че­ская лите­ра­тура, рус­ская исто­рия), хри­сти­ан­ские цен­но­сти спо­соб­ство­вали сохра­не­нию осо­бого мен­та­ли­тета рус­ского человека.

2.1.3. Роль Свято-Тро­ице-Сер­ги­е­вой Лавры в ста­нов­ле­нии и раз­ви­тии рус­ской школы. Мос­ков­ская духов­ная академия

Мно­го­ве­ко­вая исто­рия Тро­ице-Сер­ги­е­вой Лавры — отра­же­ние слав­ной исто­рии Рос­сии, при­мер пат­ри­о­ти­че­ского слу­же­ния. В годы смуты Тро­ице- Сер­ги­ева Лавра пока­зала при­мер муже­ствен­ного сто­я­ния за честь рус­ского народа. Она сде­ла­лась непри­ступ­ной кре­по­стью на пути захват­чи­ков. В созна­нии рус­ских людей она все­гда была опло­том духов­ного и наци­о­наль­ного един­ства, сим­во­лом неза­ви­си­мо­сти Рос­сии (там же, с. 217). Они несли свет хри­сти­ан­ской истины и куль­туры диким наро­дам окраин Руси, вли­вали новые пле­мена в состав госу­дар­ства, ста­но­ви­лись фор­по­стами на пути внеш­них вра­гов (Бого­слов­ские труды. Сб. 29. М.: МП, 1989, с.217).

То же про­ис­хо­дит со мно­гими мона­сты­рями, создан­ными уче­ни­ками- ино­ками «школы пре­по­доб­ного Сер­гия», кото­рые посте­пенно ста­но­вятся круп­ней­шими духов­ными и мис­си­о­нер­скими цен­трами, выпол­няют объ­еди­ня­ю­щую, пат­ри­о­ти­че­скую мис­сию (там же, с. 217).

Оби­тель пре­по­доб­ного Сер­гия, как пишет один из ее иссле­до­ва­те­лей, — «крат­кий кон­спект бытия нашей Родины», худо­же­ствен­ный порт­рет Рос­сии, место, где наше Оте­че­ство ощу­ща­ется как целое (там же, с. 202). Все направ­ле­ния рус­ской жизни берут свое начало от этого истока. Рус­ская икона, рус­ская архи­тек­тура, рус­ская книга, рус­ская лите­ра­тура — все рус­ское про­све­ще­ние полу­чали «основ­ное свое пита­ние» от про­све­ти­тель­ной дея­тель­но­сти Лавры (там же, 202–203).

Сер­гий Радо­неж­ский — духов­ный пред­во­ди­тель Древ­ней Руси, опре­де­лив­ший раз­ви­тие рус­ского просвещения

Духов­ное, куль­тур­ное и поли­ти­че­ское воз­рож­де­ние Руси, нение рус­ских земель вокруг Москвы и созда­ние еди­ного мощ­ного госу­дар­ства, начав­ше­еся после победы рус­ского народа в Кули­ков­ской битве в 1380 году, стало воз­мож­ным бла­го­даря жизни и дея­тель­но­сти пре­по­доб­ного Сер­гия Радо­неж­ского и его уче­ни­ков. Они сумели про­бу­дить в сооте­че­ствен­ни­ках высо­кие нрав­ствен­ные и пат­ри­о­ти­че­ские чув­ства, спло­тить народ, вооду­ше­вить его на борьбу за наци­о­наль­ную неза­ви­си­мость, на сози­да­ние силь­ной, высо­ко­раз­ви­той державы.

В Тро­иц­кой оби­тели рус­ские люди уви­дели новую жизнь — жизнь, чуж­дую раз­до­ров и нена­ви­сти, жизнь, где гос­под­ство­вала любовь и состра­да­ние (там же, с. 202). Тихость, кро­тость, мол­ча­ние, сми­ре­ние, без­гне­вие, про­стота, любовь, рав­ная ко всем, — эти каче­ства пре­по­доб­ного Сер­гия в тече­ние всего его пяти­де­ся­ти­лет­него подвига неза­метно рас­про­стра­ни­лись по Руси, духовно вра­чуя, уте­шая рус­ских людей, укреп­ляя нрав­ствен­ные силы народа, его веру.

И в даль­ней­шей исто­рии нашей страны именно силой веры рус­ские люди про­го­няли захват­чи­ков, засе­ляли непро­хо­ди­мые леса и пустыни, бла­го­даря вере рас­про­стра­ня­лось про­све­ще­ние (там же, с. 202).

Если попы­таться оха­рак­те­ри­зо­вать несколь­кими сло­вами дея­тель­ность вели­кого осно­ва­теля Лавры, то наи­бо­лее точ­ным будет поня­тие «соби­ра­ние». Как пишут его био­графы, вна­чале он в молитве соби­рает воедино силы своей души, затем, «далеко отбра­сы­вая лучи бла­го­дати, мира и любви», соби­рает вокруг себя бра­тию мона­стыря. А затем, посте­пенно, он соби­рает и всю Русь (БТ 29, с. 216). До ста мона­сты­рей — духов­ных цен­тров про­све­ще­ния — было осно­вано им самим и его учениками.

Пре­по­доб­ный Сер­гий посвя­тил свою жизнь нрав­ствен­ному вос­пи­та­нию рус­ского народа. Один из глав­ных мето­дов его воз­дей­ствия, по сви­де­тель­ству иссле­до­ва­те­лей его жизни и дея­тель­но­сти, — «лич­ный живой при­мер его свя­той жизни» (БТ 29, с. 201). На любом поприще он тру­дился с неослаб­ной энер­гией. Уже будучи игу­ме­ном, руко­во­ди­те­лем мона­стыря, он был для ино­ков «и пова­ром, и пека­рем, и мель­ни­ком, и дро­во­ко­лом, порт­ным, плот­ни­ком» (там же, с. 201). На нем лежал тяж­кий труд по духов­ному вос­пи­та­нию мона­хов. С любо­вью он при­ни­мал при­хо­дя­щих в оби­тель, осо­бенно при­стально наблю­дая за духов­ным состо­я­нием вновь посту­пив­ших, и рас­пре­де­лял послу­ша­ния по силе и склон­но­сти каж­дого. Каж­дую ночь забот­ли­вый насто­я­тель ходил мимо келий, лег­ким сту­ком напо­ми­ная тем, кто пре­да­вался празд­ному слову, о необ­хо­ди­мо­сти молитвы — глав­ного ино­че­ского «дела­ния». А наутро он вра­зум­лял согре­шив­ших, вызы­вая у них рас­ка­я­ние не рез­ким обли­че­нием, не упре­ками, а осто­рож­ными наме­ками, тихой и крот­кой речью. По сви­де­тель­ству совре­мен­ни­ков, он «с тер­пе­нием и любо­вью вра­че­вав души» (там же, с. 201). Под его муд­рым управ­ле­нием в Тро­иц­кой оби­тели из при­шед­ших в нее раз­ных по харак­теру и складу людей «скла­ды­ва­лось насто­я­щее брат­ство» — с «еди­ной душой и еди­ным серд­цем» (Деян. 4,21).

Глав­ная заслуга пре­по­доб­ного Сер­гия Радо­неж­ского, как пишет один из его био­гра­фов, в том, что он «воз­ро­дил на Руси дух апо­столь­ского хри­сти­ан­ства, сумел создать и утвер­дить в своей оби­тели ту еван­гель­скую основу жизни, атмо­сферу еди­но­ду­шия и еди­но­мыс­лия», кото­рая соста­вила фун­да­мент рус­ского воз­рож­де­ния (БТ 29, с. 201).

По сви­де­тель­ству одного из извест­ных рос­сий­ских дея­те­лей, «вгля­ды­ва­ясь в рус­скую исто­рию, … мы не най­дем ни одной нити, кото­рая не при­во­дила бы к этому пер­во­узлу, к этому Ангелу земли Рус­ской: нрав­ствен­ная идея, госу­дар­ствен­ность, рус­ская школа, рус­ская наука — все эти нити схо­дятся к Пре­по­доб­ному (Тро­ице-Сер­ги­ева Лавра и Рос­сия, М., 1919, с. 9).

Свято-Тро­иц­кий мона­стырь с сере­дины 14 века ста­но­вится духов­ным и куль­тур­ным цен­тром Древ­ней Руси. Уси­ли­ями игу­мена Сер­гия и его бли­жай­ших спо­движ­ни­ков в сте­нах Тро­иц­кой оби­тели созда­ется ино­че­ская школа бла­го­нра­вия, став­шая для рус­ского народа образ­цом духов­ной и нрав­ствен­ной жизни. Здесь вос­пи­ты­ва­ются истин­ные побор­ники Пра­во­сла­вия, сози­да­тели оте­че­ствен­ного обра­зо­ва­ния и куль­туры. Здесь обу­ча­ются монахи-книж­ники и ико­но­писцы, раз­ви­ва­ется ремес­лен­ное дело. Отсюда хри­сти­ан­ское про­све­ще­ние рас­про­стра­ня­ется по всем рус­ским зем­лям, дела­ясь доступ­ным для широ­ких народ­ных масс. Не слу­чайно именно сюда, в Свято-Тро­ице-Сер­ги­еву Лавру, в 1814 году пере­во­дится из Москвы Мос­ков­ская духов­ная ака­де­мия, кото­рая ведет свою исто­рию от Сла­вяно-греко-латин­ской ака­де­мии, осно­ван­ной в 1687 году.

Вклад Мос­ков­ской Духов­ной Ака­де­мии в раз­ви­тие рус­ского обра­зо­ва­ния наи­бо­лее полно отра­жен в юби­лей­ном сбор­нике «Мос­ков­ская Духов­ная Ака­де­мия — 300 лет (1685 — 1985). Бого­слов­ские труды» (146). Именно этот труд далее изла­га­ется нами.

Вклад Мос­ков­ской духов­ной ака­де­мии в обра­зо­ва­ние России

Неоце­ним вклад Мос­ков­ской Духов­ной Ака­де­мии в раз­ви­тие мно­гих наук, осо­бенно гума­ни­тар­ных. Велико ее зна­че­ние для рос­сий­ской системы обра­зо­ва­ния в целом.

Весьма важно созда­ние в сте­нах Ака­де­мии пере­вод­че­ской школы, что яви­лось зна­чи­тель­ным ново­вве­де­нием в системе образования.

Луч­шие силы были сосре­до­то­чены на пере­воде пат­ри­о­ти­че­ского, свя­то­оте­че­ского насле­дия. Были пере­ве­дены тво­ре­ния учи­те­лей Все­лен­ской Церкви Афа­на­сия Вели­кого, Васи­лия Вели­кого, Гри­го­рия Бого­слова, Гри­го­рия Рис­ско- го. Впер­вые были постав­лены и реша­лись про­блемы кирилло-мефо­ди­ев­ского пере­вода Свя­щен­ного Писа­ния. Выпол­нен­ные пере­воды поме­ща­лись в учре­жден­ном печат­ном изда­нии «При­бав­ле­ние к тво­ре­ниям Свя­тых Отцов». Объем ака­де­ми­че­ских пере­во­дов соста­вил в этот период более вось­ми­де­сяти томов издан­ных сочинений.

Эти пере­воды имели огром­ное зна­че­ние для обра­зо­ва­ния и науки, дав тол­чок раз­ви­тию оте­че­ствен­ной науч­ной мысли.

Пере­вод­ная лите­ра­тура имела не только бого­слов­ское, но и боль­шое обще­куль­тур­ное зна­че­ние, зна­комя рус­ского чита­теля с исто­рией хри­сти­ан­ской Европы.

Крат­кий пере­чень уче­ных, кото­рых дала Мос­ков­ская Духов­ная Ака­де­мия, лучше всего начать с имени Миха­ила Васи­лье­вича Ломо­но­сова (1811–1865). Это — самый зна­чи­тель­ный рус­ский уче­ный 18 века, наи­бо­лее заме­ча­тель­ный дея­тель доре­во­лю­ци­он­ной рус­ской куль­туры. М.В.Ломоносов учился в Ака­де­мии почти пять лет.

Михаил Васи­лье­вич Ломо­но­сов полу­чил в Ака­де­мии осно­ва­тель­ную фило­ло­ги­че­скую под­го­товку, овла­дел латы­нью — меж­ду­на­род­ным язы­ком науч­ного обще­ния того вре­мени. Впо­след­ствии это дало ему воз­мож­ность широ­ких кон­так­тов в уче­ном мире, срав­ни­тель­ного изу­че­ния куль­тур­ного насле­дия стран Европы и России.

«Рос­сий­ская грам­ма­тика» Ломо­но­сова (1757) стала пер­вой печат­ной грам­ма­ти­кой живого рус­ского языка. В ней впер­вые раз­гра­ни­чены цер­ков­но­сла­вян­ский и рус­ский языки, опре­де­лены их осо­бен­но­сти, про­ана­ли­зи­ро­ваны диа­лекты, среди кото­рых отме­ча­ется «отмен­ная кра­сота» мос­ков­ского наречия.

Сочи­не­ние «О пользе книг цер­ков­ных в рос­сий­ском языке» Ломо­но­сов посвя­щает изло­же­нию своей тео­рии «трех шти­лей» рус­ского ного языка, осно­ван­ной на при­зна­нии того, что рус­ский язык про­дол­жает в нема­лой мере поль­зо­ваться богат­ствами сла­вян­ского языка.

М.В.Ломоносов по праву вошел в исто­рию лите­ра­туры как отец рус­ской поэ­зии, осу­ще­ствив раз­ра­ботку тео­рии сил­лабо-тони­че­ского рус­ского стиха, наме­чен­ную тру­дами В.К. Три­ди­а­ков­ского, и вопло­тив на прак­тике реформу рус­ского сти­хо­сло­же­ния. Боль­шое вли­я­ние на куль­туру и обра­зо­ва­ние ока­зал его труд «Крат­кое руко­вод­ство к крас­но­ре­чию». Перу вели­кого уче­ного при­над­ле­жит также немало зна­чи­тель­ных исто­ри­че­ских сочинений.

Обу­че­ние в Ака­де­мии, где пре­по­да­ва­лась мате­ма­тика и есте­ство­зна­ние, ока­зало вли­я­ние на есте­ствен­но­на­уч­ные заня­тия буду­щего уче­ного, помогло ему в овла­де­нии экс­пе­ри­мен­таль­ной нау­кой, с кото­рой Ломо­но­сов вплот­ную сопри­кос­нулся во время сво­его обу­че­ния в Гер­ма­нии (101, 49–52).

Мате­ма­тика, физика, химия, метал­лур­гия, меха­ника, гео­ло­гия, аст­ро­но­мия, сте­коль­ная про­мыш­лен­ность, моза­ика, поэ­зия, дра­ма­тур­гия, ора­тор­ская проза, пуб­ли­ци­стика, тео­рия языка и сло­вес­но­сти — трудно пере­чис­лить все обла­сти, где про­явил Ломо­но­сов свои вели­кие даро­ва­ния. По сло­вам Пуш­кина, Ломо­но­сов — осно­ва­тель Мос­ков­ского госу­дар­ствен­ного уни­вер­си­тета, — «сам был пер­вым нашим университетом».

Уни­вер­саль­ная широта инте­ре­сов, про­явив­ша­яся в лич­но­сти Ломо­но­сова, уни­кальна, но в той или иной мере при­суща мно­гим, если не всем, выпуск­ни­кам ака­де­мии, внес­шим неоце­ни­мый вклад в раз­ви­тие рус­ского про­све­ще­ния во всех сфе­рах науки, куль­туры, прак­ти­че­ской деятельности.

Нельзя не ска­зать о вкладе есте­ствен­но­на­уч­ной школы Мос­ков­ской Духов­ной Ака­де­мии в рос­сий­ское просвещение.

Мате­ма­тика пре­по­да­ва­лась в Ака­де­мии с пер­вых лет ее суще­ство­ва­ния. Этот курс не огра­ни­чи­вался чисто ариф­ме­ти­кой, но вклю­чал имев­ши­еся в Рос­сии уже в 17 веке руко­пис­ные руко­вод­ства по гео­мет­рии и астрономии.

Из стен Ака­де­мии вышел талант­ли­вый рус­ский мате­ма­тик Леон­тий Филип­по­вич Маг­ниц­кий (1669–1739) — автор пер­вого рус­ского печат­ного руко­вод­ства, кото­рое более полу­века слу­жило школь­ным учеб­ни­ком: «Ариф­ме­тика, сиречь наука чис­ли­тель­ная…» (1703). Это учеб­ная энцик­ло­пе­дия по ариф­ме­тике, алгебре, гео­мет­рии, три­го­но­мет­рии, содер­жа­щая также све­де­ния по аст­ро­но­мии, гео­де­зии и навигации.

Извест­ный рус­ский аст­ро­ном Никита Ива­но­вич Попов (1720–1782), автора несколь­ких аст­ро­но­ми­че­ских работ, в том числе ака­де­ми­че­ских кален­да­рей на 1755–1760 годы, ‑также выпуск­ник МДА.

Гео­гра­фия зани­мала важ­ное место в числе наук, пре­по­да­вав­шихся в Ака­де­мии. Ее выпуск­ник зна­ме­ни­тый иссле­до­ва­тель Кам­чатки Сте­пан Пет­ро­вич Кра­ше­нин­ни­ков (1713–1755) оста­вил выда­ю­щийся труд «Опи­са­ние земли Кам­чатки» (1755), пере­ве­ден­ный на мно­гие языки и неод­но­кратно пере­из­да­вав­шийся. Кра­ше­нин­ни­ков напи­сал также несколько работ по бота­нике.

Меди­цина в исто­рии Ака­де­мии имела осо­бое зна­че­ние. Из числа ее уче­ни­ков, вла­дев­ших латы­нью, вплоть до конца 18 века «рекру­ти­ро­ва­лись» сту­денты меди­цин­ских учи­лищ и школ, открыв­шихся при Петре I. В 1802 году в Ака­де­мии было вве­дено чте­ние спе­ци­аль­ного двух­лет­него курса меди­цины. Меди­цин­ская под­го­товка при­зна­ва­лась необ­хо­ди­мой не только для тех, кто в даль­ней­шем хотел посвя­тить себя меди­цине, но и для изби­рав­ших путь пас­тыр­ского служения.

В числе извест­ных меди­ков, вышед­ших из стен Мос­ков­ской духов­ной школы, можно назвать таких, как Петр Васи­лье­вич Пост­ни­ков — пер­вый рус­ский док­тор меди­цины и фило­со­фии; Семен Гера­си­мо­вич Зыбе­лин — один из пер­вых рус­ских про­фес­со­ров меди­цины в Мос­ков­ском уни­вер­си­тете; Гри­го­рий Яко­вле­вич Высоц­кий — про­фес­сор Меди­цин­ской ака­де­мии, пре­зи­дент Физи­ко­ме­ди­цин­ского обще­ства, глав­ный док­тор Мари­ин­ской Мос­ков­ской больницы.

Иван Ива­но­вич Яст­реб­цев (1776 — после 1839) защи­тил док­тор­скую дис­сер­та­цию «О функ­циях нерв­ной системы». Боль­шую извест­ность полу­чила его книга «О системе наук, при­лич­ных в наше время детям, назна­ча­е­мым к обра­зо­ван­ней­шему классу обще­ства» (1833).

Из стен Ака­де­мии вьттттли заме­ча­тель­ные дея­тели рус­ской про­мыш­лен­но­сти и сель­ского хозяй­ства. Среди них — Дмит­рий Ива­но­вич Вино­гра­дов (1720–1758), пер­во­от­кры­ва­тель и раз­ра­бот­чик рус­ской рецеп­туры и тех­но­ло­гии изго­тов­ле­ния фар­фора. Известно, что в 18 веке такое про­из­вод­ство в Европе только начи­на­лось и спо­собы его изго­тов­ле­ния были строго засекречены.

Иван Ива­но­вич Комов (? — 1790) — про­фес­сор зем­ле­де­лия в Мос­ков­ском уни­вер­си­тете, автор книг «О зем­ле­дель­че­ских ору­диях» (1785) и «О зем­ле­де­лии» (1788).

Сте­пан Алек­се­е­вич Мас­лов (1786–1879) — один из осно­ва­те­лей и неиз­мен­ный сек­ре­тарь Импе­ра­тор­ского Мос­ков­ского обще­ства сель­ского хозяй­ства и «Зем­ле­дель­че­ского жур­нала». Соста­ви­тель и пере­вод­чик мно­же­ства работ по зем­ле­де­лию. Содей­ство­вал раз­ви­тию рус­ской свек­ло­са­хар­ной промышленности.

Лите­ра­тура и сло­вес­ность, гума­ни­тар­ные науки, жур­на­ли­стика и пуб­ли­ци­стика — пре­по­да­ва­тели Ака­де­мии внесли свой вклад и в эти сферы знаний.

На рубеже 17–18 веков из духов­ной Ака­де­мии вышло несколько вид­ных поэтов. Среди них: Иеро­мо­нах Чудова мона­стыря Карион (Исто­мин) (1640 — 1718). Его сти­хо­твор­ный Бук­варь (1694) стал широко изве­стен и слу­жил несколь­ким поко­ле­ниям юных читателей.

Поэт и дипло­мат, князь Антиох Дмит­ри­е­вич Кан­те­мир (1708–1744) — автор про­из­ве­де­ний, в кото­рых изоб­ра­жено совре­мен­ное ему рус­ское обще­ство. Он писал басни, много пере­во­дил. Его «Письма о при­роде и чело­веке» про­ник­нуты глу­бо­ким рели­ги­оз­ным чувством.

Васи­лий Кирил­ло­вич Тре­ди­а­ков­ский (1703–1768) оста­вил боль­шой след в рус­ской куль­туре. Его насле­дие (стихи, уче­ные труды, пере­воды) насчи­ты­вают более трид­цати томов. В 1735 году он выпу­стил ста­тью «Новый и крат­кий спо­соб к сло­же­нию рос­сий­ских сти­хов», в кото­рой изло­жил свои под­ходы к обос­но­ва­нию сил­лабо-тони­че­ской раз­но­вид­но­сти сти­хо­сло­же­ния, кото­рая впо­след­ствии вопло­ти­лась в тео­рии рус­ского сти­хо­сло­же­ния М.В.Ломоносова.

Известны имена поэтов и пере­вод­чи­ков Васи­лия Пет­ро­вича Пет­рова — при­двор­ного биб­лио­те­каря в Петер­бурге, а также Ермила Ива­но­вича Кост­рова — офи­ци­аль­ного уни­вер­си­тет­ского поэта.

Зна­чи­тель­ный вклад выпуск­ники Ака­де­мии внесли в ста­нов­ле­ние и раз­ви­тие рус­ской жур­на­ли­стики.

Нико­лай Ива­но­вич Надеж­дин (1804–1856) полу­чил док­тор­скую сту­пень уже в Мос­ков­ском уни­вер­си­тете, защи­тив дис­сер­та­цию о роман­ти­че­ской поэ­зии. Читал лек­ции по тео­рии искусств, архео­ло­гии и логике. В 1831 — 1836 годах изда­вал жур­нал «Теле­скоп». Надеж­дину при­над­ле­жит мно­же­ство работ по исто­рии, гео­гра­фии, этно­гра­фии и ста­ти­стике Рос­сии, рус­ской диа­лек­то­ло­гии, ста­ро­об­ряд­че­ству, сек­тант­ству и др.

Гри­го­рий Заха­ро­вич Ели­сеев (1821–1891), автор труда «Исто­рия пер­вых наса­ди­те­лей и рас­про­стра­ни­те­лей Казан­ской Церкви свя­ти­те­лей Гурия, Варсо-

нофия и Гер­мана» (1847). В 1858–1866 годах дея­тельно сотруд­ни­чает в «Совре­мен­нике», а также в газете «Голос». С 1868 по 1884 год вме­сте с Некра­со­вым и Сал­ты­ко­вым-Щед­ри­ным редак­ти­ро­вал «Оте­че­ствен­ные записки».

Епи­скоп Иоанн (Соко­лов; 1818–1869), епи­скоп Хри­санф (Ретив­цев; 1832–1883) и архи­манд­рит Фео­дор (Алек­сандр Мат­ве­е­вич Буха­рев; 1822–1871), ряд дру­гих духов­ных лиц, известны сво­ими зна­чи­мыми тру­дами в обла­сти пуб­ли­ци­стики.

Фило­со­фия была одним из глав­ных пред­ме­тов пре­по­да­ва­ния в Ака­де­мии. Фило­соф­ско-рели­ги­оз­ное направ­ле­ние фор­ми­ро­вало науч­ные инте­ресы мно­гих ее уче­ни­ков, став­ших впо­след­ствии вид­ными рус­скими философами.

Нико­лай Ники­тич Попов­ский (1730–1760) — пер­вый про­фес­сор фило­со­фии в Мос­ков­ском уни­вер­си­тете и осно­ва­тель вто­рой в Рос­сии газеты — уни­вер­си­тет­ских «Мос­ков­ских ведо­мо­стей» (1756).

Архи­манд­рит Гав­риил (Вос­кре­сен­ский; 1795–1868) — пер­вый рус­ский исто­рик фило­со­фии. Пре­по­да­вал фило­со­фию в Казан­ском уни­вер­си­тете. Его глав­ные науч­ные труды — «Исто­рия фило­со­фии» (1839–1840), «Фило­со­фия правды» (1843).

В 19 веке в Ака­де­мии скла­ды­ва­ется целая фило­соф­ская школа, родо­на­чаль­ни­ком кото­рой явился про­то­и­е­рей Фео­дор Алек­сан­дро­вич Голу­бин­ский (1797–1854) — глу­бо­кий зна­ток исто­рии фило­со­фии, совре­мен­ной ему запад­ной фило­со­фии, «осно­ва­тель рус­ского теизма» (177, 580). При жизни им опуб­ли­ко­вана лишь одна ста­тья — «Содер­жа­ние и исто­рия уче­ния о конеч­ных при­чи­нах» (1847). После кон­чины его лек­ции, читан­ные в 1884- 1886, изданы в запи­сях его учеников.

Уче­ни­ком и пре­ем­ни­ком про­то­и­е­рея Ф. А. Голу­бин­ского по кафедре фило­со­фии был Вик­тор Димит­ри­е­вич Куд­ряв­цев-Пла­то­нов (1828–1891). В своих тру­дах он про­дол­жал фило­соф­скую линию сво­его учи­теля. Отдельно изданы «Вве­де­ние в фило­со­фию» (1889), «Началь­ные осно­ва­ния фило­со­фии» (1889–1890).

Из уче­ни­ков про­то­и­е­рея Ф. А. Голу­бин­ского известны также имена свя­щен­ника Д. Г. Левиц­кого, автора книги «Пре­муд­рость и бла­гость Божия в судь­бах мира и чело­века» (1857) и про­то­и­е­рея И. М. Бого­слов­ского-Пла­то­нова, автора работы «Арабы и их фило­со­фия» (1850).

Алек­сей Ива­но­вич Вве­ден­ский (1861 — 1913) пре­по­да­вал в Ака­де­мии исто­рию фило­со­фии. Извест­ность полу­чили его маги­стер­ская дис­сер­та­ция «Вера в Бога, ее про­ис­хож­де­ние и осно­ва­ние» (1891), док­тор­ская дис­сер­та­ция «Рели­ги­оз­ное созна­ние язы­че­ства» (1902), ряд исто­рико-фило­соф­ских работ, в том числе «Совре­мен­ное состо­я­ние фило­со­фии в Гер­ма­нии и Фран­ции» (1894).

Круп­ным фило­со­фом был Михаил Ива­но­вич Карин­ский (1840- 1917). В 1880 году Петер­бург­ский уни­вер­си­тет при­своил ему сте­пень док­тора фило­со­фии за книгу «Клас­си­фи­ка­ция выво­дов». М. И. Карин­ский, по отзы­вам совре­мен­ни­ков, был тон­чай­шим ана­ли­ти­ком и кри­ти­ком фило­соф­ских систем, соче­тав­шим эту кри­ти­че­скую тре­бо­ва­тель­ность с непре­клон­но­стью веры (379, 242).

Велик вклад про­фес­со­ров МДА в рус­скую лингвистику.

Федор Поли­кар­по­вич Поли­кар­пов с 1709 года зани­мал пост дирек­тора Мос­ков­ской типо­гра­фии. Из мно­го­чис­лен­ных его тру­дов наи­бо­лее известны: «Ал- фави­тарь, рекше бук­варь…» (1701), «Лек­си­кон тре­языч­ный…» (1705), «Сло­вен­ская грам­ма­тика» (1721) — пере­ра­ботка грам­ма­тики Смот­риц­кого. Поли­кар­пов зани­мался сти­хо­твор­ством, много пере­во­дил, писал по при­ка­за­нию Петра труд по рус­ской истории.

Антон Алек­се­е­вич Бар­сов (1730–1791), дей­стви­тель­ный член Рос­сий­ской Ака­де­мии наук, сын дирек­тора Мос­ков­ской типо­гра­фии Алек­сея Кирил­ло­вича Бар­сова. В тече­ние трид­цати лет зани­мал в Мос­ков­ском уни­вер­си­тете кафедру сло­вес­но­сти. Глав­ный его труд — «Рос­сий­ская грам­ма­тика» — оце­ни­ва­ется как один из самых при­ме­ча­тель­ных памят­ни­ков рус­ской фило­ло­ги­че­ской мысли 18 века (360, 3).

Про­то­и­е­рей Петр Алек­се­е­вич Алек­сеев (1727- 1801) — дей­стви­тель­ный член Рос­сий­ской Ака­де­мии. Его «Цер­ков­ный сло­варь…» лег в основу пер­вого ака­де­ми­че­ского изда­ния тол­ко­вого Сло­варя рус­ского языка.

Петр Спи­ри­до­но­вич Биляр­ский (1817–1867) — ака­де­мик по отде­ле­нию рус­ского языка и сло­вес­но­сти Мос­ков­ской Ака­де­мии. С 1865 года — про­фес­сор рус­ской сло­вес­но­сти в ново­от­кры­том Ново­рос­сий­ском уни­вер­си­тете в Одессе. Его основ­ные труды: «Судьбы цер­ков­но­сла­вян­ского языка» (1848), «Судьбы цер­ков­ного языка» (1858), пере­вод книги В. Гум­больдта «О раз­ли­чиях систем чело­ве­че­ского языка» (1859), «Мате­ри­алы для био­гра­фии Ломо­но­сова» (1865), — имели боль­шое науч­ное значение.

В 18 веке уче­ники Мос­ков­ской Ака­де­мии много потру­ди­лись в духов­ных мис­сиях (кам­чат­ской, китай­ской, др.), ими усердно изу­ча­лись языки наро­дов Рос­сии и зару­беж­ных наро­дов. Про­то­и­е­рей Вик­тор Пет­ро­вич Виш­нев­ский (1804–1885) — магистр бого­сло­вия. Пре­по­да­вал в Казан­ской Духов­ной Ака­де­мии чуваш­ский и марий­ский языки по соб­ствен­ным грам­ма­ти­кам. Издал «Начер­та­ние пра­вил чуваш­ского языка со сло­ва­рем» и «О рели­ги­оз­ных пове­рьях чуваш».

Нельзя не ска­зать о боль­шом вкладе пре­по­да­ва­те­лей Мос­ков­ской Духов­ной Ака­де­мии в изу­че­ние исто­рии.

Мит­ро­по­лит Пла­тон (Лев­шин; 1737–1812). Выпуск­ник, настав­ник, а позд­нее рек­тор Ака­де­мии, выда­ю­щийся исто­рик Рус­ской Церкви. Его «Крат­кая рос­сий­ская цер­ков­ная исто­рия» вышла пер­вым изда­нием в 1805 году.

Епи­скоп Дамас­кин (Семе­нов-Руд­нев; 1737–1795). Быв­ший рек­то­ром Ака­де­мии, во время сво­его пре­бы­ва­ния в Гет­тин­гене пере­вел на немец­кий язык часть древ­ней­шей рус­ской лето­писи. Важен труд епи­скопа Дамас­кина «Биб­лио­тека Рос­сий­ская…» (1881). Здесь биб­лио­гра­фия рус­ских книг сопро­вож­да­ется очер­ком исто­рии рус­ской пись­мен­но­сти и просвещения.

Нико­лай Нико­ла­е­вич Бан­тыш-Камен­ский (1737–1814). Вид­ный исто­рик и архи­вист. При­нял дея­тель­ное уча­стие в под­го­товке пер­вого изда­ния «Слова о полку Иго­реве» (1800). Во время Оте­че­ствен­ной войны 1812 года спас архив­ные мате­ри­алы, эва­ку­и­ро­вав их из Москвы.

Мит­ро­по­лит Евге­ний (Бол­хо­ви­ти­нов; 1767–1837). Круп­ней­ший уче­ный — исто­рик, архео­граф, палео­граф, биб­лио­граф. Дей­стви­тель­ный член Рос­сий­ской Ака­де­мии, почет­ный член Ака­де­мии наук, почет­ный член несколь­ких уни­вер­си­те­тов. Пре­по­да­вал в Воро­неж­ской семи­на­рии, Петер­бург­ской Духов­ной Ака­де­мии. Изу­чая мест­ные архивы, собрал и опуб­ли­ко­вал огром­ное коли­че­ство мате­ри­а­лов по цер­ковно-исто­ри­че­ской про­бле­ма­тике. Руко­во­дил пер­выми архео­ло­ги­че­скими рас­коп­ками в Киеве. Создав труд «При­ме­ча­ния на грам­мату вели­кого князя Мсти­слава Воло­ди­ми­ро­вича…», он по праву счи­та­ется осно­ва­те­лем сла­вяно-рус­ской палео­гра­фии. До сих пор сохра­няют науч­ную цен­ность его биб­лио­гра­фи­че­ские труды: «Сло­варь исто­ри­че­ский о быв­ших в Рос­сии писа­те­лях духов­ного чина греко-рос­сий­ской Церкви», «Сло­варь рус­ских свет­ских писа­те­лей…», «Исто­ри­че­ское, гео­гра­фи­че­ское и эко­но­ми­че­ское опи­са­ние Воро­неж­ской губер­нии», «Исто­ри­че­ские раз­го­воры о древ­но­стях Вели­кого Нов­го­рода», «Все­об­щее хро­но­ло­ги­че­ское обо­зре­ние начала и рас­про­стра­не­ния духов­ных рос­сий­ских учи­лищ», «Все­об­щее вве­де­ние в исто­рию мона­сты­рей греко-рос­сий­ской Церкви», «Опи­са­ние мона­сты­рей Воло­год­ской хии», «Исто­ри­че­ское све­де­ние о Воло­год­ской епар­хии…», «О лич­ных соб­ствен­ных име­нах у сла­вяно-рус­сов», «Исто­рия кня­же­ства Псков­ского», «Лето­писи древ­него сла­вяно-рус­ского кня­же­ского города Избор­ска», «Опи­са­ние шести псков­ских мона­сты­рей», «Записка о Кам­чат­ской мис­сии», «Опи­са­ние Киево-Софий­ского собора», «Киев­ский меся­це­слов…», «Исто­ри­че­ское обо­зре­ние рос­сий­ского зако­но­по­ло­же­ния от древ­ней­ших вре­мен до 1824 г.». Ему при­над­ле­жит также «Исто­ри­че­ское изоб­ра­же­ние Грузии».

Архи­епи­скоп Фила­рет (Гуми­лев­ский; 1805–1866). Про­фес­сор Ака­де­мии. Его труд «Исто­ри­че­ское уче­ние об отцах Церкви» (1882) вплоть до 20 века — выда­ю­ще­еся в рус­ской лите­ра­туре руко­вод­ство по патро­ло­гии. Из его цер­ковно-исто­ри­че­ских сочи­не­ний осо­бое зна­че­ние имеют: «Исто­рия рус­ской Церкви» (1894); «Обзор рус­ской духов­ной лите­ра­туры» (1884), «Общий обзор Чер­ни­гов­ской епар­хии» (1861), «Исто­ри­че­ский обзор пес­но­пев­цев и пес­но­пе­ния Гре­че­ской Церкви» (1864), «Свя­тые южных сла­вян» (1865), «Рус­ские свя­тые, чти­мые всею Цер­ко­вью или местно» (1881). Он осно­вал ака­де­ми­че­ский жур­нал «При­бав­ле­ние к тво­ре­ниям свя­тых отцов». Эти труды имели боль­шое зна­че­ние для ста­нов­ле­ния исто­ри­че­ской школы в России.

Алек­сандр Васи­лье­вич Гор­ский (1812–1875) — выда­ю­щийся пред­ста­ви­тель рус­ской цер­ковно-исто­ри­че­ской науки. Сорок два года тру­дился он в Ака­де­мии. Имея широ­кие науч­ные инте­ресы, он увле­кал своих уче­ни­ков и собра­тий иссле­до­ва­ни­ями в обла­сти исто­рии, фило­ло­гии, палео­гра­фии. Его труд «Опи­са­ние сла­вян­ских руко­пи­сей Мос­ков­ской сино­даль­ной биб­лио­теки» — выда­ю­ще­еся науч­ное иссле­до­ва­ние, сде­лав­шее досто­я­нием науки боль­шое число памят­ни­ков на сла­вян­ском языке. В ходе этой работы были обна­ру­жены в сла­вян­ских пере­во­дах неиз­вест­ные и утра­чен­ные в под­лин­ни­ках про­из­ве­де­ния визан­тий­ской пись­мен­но­сти. Этот труд — бес­смерт­ный вклад в руси­стику и сла­ви­стику. Гор­скому в этой работе помо­гал бли­жай­ший его помощ­ник Капи­тон Ива­но­вич Невоструев (1815–1872).

Зна­ме­ни­тым вос­пи­тан­ни­ком про­то­и­е­рея Алек­сандра Гор­ского был заслу­жен­ный про­фес­сор, док­тор бого­сло­вия Евге­ний Евстиг­не­е­вич Голу­бин­ский (1834–1912). Пре­по­да­вал в Ака­де­мии исто­рию Рус­ской Церкви. Заду­ман­ный фун­да­мен­таль­ный труд по исто­рии Рус­ской Церкви был при жизни им осу­ществ­лен частично («Исто­рия Рус­ской Церкви», т.1). Огромна науч­ная цен­ность и дру­гих тру­дов Голу­бин­ского: «Исто­рия кано­ни­за­ции свя­тых в Рус­ской Церкви» (1903), «К нашей поле­мике со ста­ро­об­ряд­цами» (1905), «Крат­кий очерк исто­рии Пра­во­слав­ных Церк­вей Бол­гар­ской, Серб­ской и Румын­ской» (1871).

Епи­скоп Амфи­ло­хий (Сер­ги­ев­ский; 1818–1893). Член-кор­ре­спон­дент Ака­де­мии наук. Соста­вил «Опи­са­ние Вос­кре­сен­ской Ново­и­е­ру­са­лим­ской биб­лио­теки» (1875). Изу­чил и издал немало сла­вян­ских и гре­че­ских памятников.

Архи­епи­скоп Савва (Тихо­ми­ров; 1819–1896). Соста­вил «Ука­за­тель для обо­зре­ния мос­ков­ской пат­ри­ар­шей риз­ницы и биб­лио­теки» (1864) и «Палео­гра­фи­че­ские снимки с гре­че­ских и сла­вян­ских руко­пи­сей Мос­ков­ской сино­даль­ной биб­лио­теки XVI- XVII вв.» (1863).

Заме­ча­тель­ным соби­ра­те­лем древ­не­рус­ских руко­пи­сей был Вукол Михай­ло­вич Ундоль­ский (1815- 1864). Слу­жил в мос­ков­ском архиве Мини­стер­ства ино­стран­ных дел, затем в архиве Мини­стер­ства юсти­ции. Одно­вре­менно был биб­лио­те­ка­рем в Обще­стве исто­рии и древ­но­стей рос­сий­ских. Собрал одну тысячу три­ста сорок восемь сла­вяно-рус­ских руко­пи­сей, кото­рые после его кон­чины посту­пили в Мос­ков­скую пуб­лич­ную биб­лио­теку. Автор несколь­ких тру­дов по биб­лио­гра­фии и палео­гра­фии. В той же обла­сти тру­дился Алек­сей Его­ро­вич Вик­то­ров (1827- 1883).

Гри­го­рий Алек­сан­дро­вич Вос­кре­сен­ский (1849–1918). Зна­ток сла­вян­ских руко­пи­сей Нового Завета. Удо­стоен сте­пени маги­стра бого­сло­вия за труд «Древ­ний сла­вян­ский пере­вод Апо­стола и его судьбы до XV в.». В 1896 году удо­стоен сте­пени док­тора за два труда: «Еван­ге­лие от Марка по основ­ным спис­кам четы­рех редак­ций руко­пис­ного сла­вян­ского еван­гель­ского тек­ста» (1894) и «Харак­те­ри­сти­че­ские черты четы­рех редак­ций сла­вян­ского пере­вода Еван­ге­лия от Марка» (1896).

Док­тор бого­сло­вия, про­фес­сор Ака­де­мии Петр Симо­но­вич Казан­ский (1819–1878) — иссле­до­ва­тель исто­рии мона­ше­ства. Извест­ность полу­чили его труды «Исто­рия пра­во­слав­ного мона­ше­ства на Востоке», «Исто­рия пра­во­слав­ного рус­ского мона­ше­ства» и мно­гие дру­гие работы и ста­тьи по рус­ской истории.

Вид­ным исто­ри­ком был Нико­лай Ника­но­ро­вич Глу­бо­ков­ский (1867–1937), док­тор бого­сло­вия, впо­след­ствии про­фес­сор бого­слов­ского факуль­тета Софий­ского уни­вер­си­тета. Глу­бо­ков­скому при­над­ле­жит фун­да­мен­таль­ный труд

«Бла­жен­ный Фео­до­рит, епи­скоп Кирр­ский» (1890), крат­кий очерк «Рус­ская бого­слов­ская наука в ее исто­ри­че­ском раз­ви­тии и новей­шем состо­я­нии» (1928).

Док­тор бого­сло­вия, про­фес­сор Ака­де­мии Нико­лай Ива­но­вич Суб­бо­тин (1827–1905) иссле­до­вал рус­скую цер­ков­ную исто­рию. Его дис­сер­та­ции — «Об отно­ше­ниях духо­вен­ства рус­ского к кня­зьям с XI до XV века» (1858), «Исто­рия Бело­кри­ниц­кой иерар­хии» (1874), «Мате­ри­алы для исто­рии рас­кола за пер­вое время его суще­ство­ва­ния» (1875–1899) — важ­ный вклад в исто­рию Рус­ской Церкви.

В обла­сти цер­ков­ной исто­рии известны имена Амфи­ана Сте­па­но­вича Лебе­дева (1833–1910) — спе­ци­а­ли­ста по исто­рии визан­тий­ской и сла­вян­ских Церк­вей; Алек­сандра Михай­ло­вича Иван­цова-Пла­то­нова (1835–1894) — изу­чал исто­рию хри­сти­ан­ства в сла­вян­ских стра­нах; Филиппа Алек­се­е­вича Тер­нов­ского (1838–1884) автора тру­дов по рус­ской исто­рии и исто­рии Рус­ской Церкви в ее связи с обще­ствен­ной жиз­нью Рос­сии; Алек­сандра Дмит­ри­е­вича Воро­нова (1839–1883), иссле­до­ва­теля исто­рии хри­сти­а­ни­за­ции сла­вян­ских наро­дов. Изве­стен его труд- «Глав­ней­шие источ­ники для исто­рии св. Кирилла и Мефо­дия» (1877). Про­фес­сор Ака­де­мии Иван Дани­ло­вич Манс­ве­тов (1843–1885), док­тор цер­ков­ной исто­рии, оста­вил труды в обла­сти цер­ков­ной архео­ло­гии, исто­рии искусства.

Про­фес­сор Алек­сей Пет­ро­вич Лебе­дев (1845–1908) после мно­го­лет­него пре­по­да­ва­ния в Ака­де­мии пере­шел на кафедру цер­ков­ной исто­рии Мос­ков­ского уни­вер­си­тета. Он читал лек­ции по исто­рии древ­ней Церкви, по исто­рии Церкви в Визан­тии, по новей­шей исто­рии Греко-Восточ­ной Церкви. В пере­ра­бо­тан­ном виде эти чте­ния вошли в его восьми том­ное «Собра­ние цер­ков­но­и­сто­ри­че­ских сочи­не­ний» (1901–1902).

Заслу­жен­ный про­фес­сор, член-кор­ре­спон­дент Ака­де­мии наук Нико­лай Федо­ро­вич Кап­те­рев (1847–1918) с 1873 года зани­мал в Ака­де­мии кафедру древ­ней граж­дан­ской исто­рии. Его труды по про­бле­мам отно­ше­ний Рус­ской Церкви с Восточ­ными Церк­вами в 16–18 веках созда­ва­лись на основе изу­че­ния обшир­ных архив­ных мате­ри­а­лов, мно­гие из них были впер­вые вве­дены в науч­ный оборот.

Док­тор цер­ков­ной исто­рии, член-кор­ре­спон­дент Ака­де­мии наук Сер­гей Алек­се­е­вич Бело­ку­ров (1862- 1918) до конца жизни рабо­тал в Глав­ном архиве Мини­стер­ства ино­стран­ных дел, с 1898 года стал его дирек­то­ром, активно рабо­тал в «Обще­стве исто­рии и древ­но­стей рос­сий­ских» при Мос­ков­ском уни­вер­си­тете. Глав­ные его труды: «Арсе­ний Суха­нов» (1891); «Юрий Кри­жа­нич» (1903). Был также редак­то­ром-изда­те­лем ряда дру­гих науч­ных тру­дов и исто­ри­че­ских документов.

Про­фес­сор, док­тор бого­сло­вия Ана­то­лий Алек­се­е­вич Спас­ский (1866–1916) зани­мал в Ака­де­мии кафедру общей цер­ков­ной исто­рии, его науч­ные инте­ресы лежали в основ­ном в обла­сти древ­ней цер­ков­ной истории.

Нико­лай Ильич Сереб­рян­ский, док­тор цер­ков­ной исто­рии, автор труда «Очерки по исто­рии мона­стыр­ской жизни в псков­ской земле» (1908), «Древ­не­рус­ские кня­же­ские жития» (1915) и др.

Нико­лай Михай­ло­вич Галь­ков­ский (1868 -?), этно­граф и фольк­ло­рист. Создал труды «Борьба хри­сти­ан­ства с остат­ками язы­че­ства в Древ­ней Руси» (1916), «Серб­ский эпос» (1916).

Нико­лай Лео­ни­до­вич Туниц­кий (1878–1934), про­фес­сор Ака­де­мии по кафедре рус­ской лите­ра­туры. После рево­лю­ции пре­по­да­вал в выс­ших учеб­ных заве­де­ниях Киева, Москвы, Твери, Ниж­него Нов­го­рода, был чле­ном Сло­вар­ной комис­сии. Ему при­над­ле­жит иссле­до­ва­ние «Св. Кли­мент, епи­скоп Сло­вен­ский» (1913) и изда­ние гре­че­ского жития свя­ти­теля Кли­мента «Мате­ри­алы для исто­рии жизни и дея­тель­но­сти уче­ни­ков св. Кирилла и Мефо­дия» (1918).

Вклад Мос­ков­ской духов­ной Ака­де­мии в исто­ри­че­скую науку Рос­сии неоце­ним. Граж­дан­ская исто­рия неот­де­лима от цер­ков­ной, поскольку на про­тя­же­нии всего пери­ода рос­сий­ской исто­рии Цер­ковь была неотъ­ем­ле­мой частью ее жизни.

Опре­де­лен­ный вклад внесли вос­пи­тан­ники Мос­ков­ской Ака­де­мии, где изу­ча­лось цер­ков­ное право, в юри­ди­че­ские науки.

Архи­епи­скоп Алек­сий (Лав­ров-Пла­то­нов; 1829–1890) пре­по­да­вал в МДА кано­ни­че­ское право; под его редак­цией вышло капи­таль­ное изда­ние «Пра­вила свя­тых апо­стол, свя­тых Собо­ров и свя­тых отцов с толкованиями».

Нико­лай Кирил­ло­вич Соко­лов (1835–1874), про­фес­сор Ака­де­мии по кафедре новой цер­ков­ной исто­рии и про­фес­сор Мос­ков­ского уни­вер­си­тета по кафедре цер­ков­ного права, напи­сал ряд работ по исто­рии Церкви и цер­ков­ному праву.

Питомцы Мос­ков­ской Ака­де­мии раз­ра­ба­ты­вали и мно­гие отрасли права.

Лев Алек­се­е­вич Цве­таев напи­сал ряд руко­водств по раз­лич­ным юри­ди­че­ским пред­ме­там; Васи­лий Пота­пье­вич Зна­мен­ский защи­тил док­тор­скую дис­сер­та­цию на тему «Откуда и каким обра­зом должно выво­дить фило­соф­ские начала граж­дан­ского права…». Шести­том­ник его тру­дов по вопро­сам права вышел в 1857–1859 гг.; Кон­стан­тин Алек­се­е­вич Нево­лин изве­стен док­тор­ской дис­сер­та­цией «О фило­со­фии зако­но­да­тель­ства у древ­них» и «Энцик­ло­пе­дией зако­но­ве­де­ния» (1839- 1840), кото­рая стала круп­ным собы­тием в рус­ской юри­ди­че­ской науке.

Сер­гей Ива­но­вич Бар­шев (1808–1882), док­тор пра­во­ве­де­ния, в 1863–1870 гг. — рек­тор Мос­ков­ского уни­вер­си­тета. В числе мно­го­чис­лен­ных его тру­дов — пер­вый в рус­ской науке курс уго­лов­ного права «Общие начала тео­рии и зако­но­да­тельств о пре­ступ­ле­ниях и нака­за­ниях» (1841). В обла­сти уго­лов­ного права рабо­тал Яков Ива­но­вич Бар­шев (1807–1892).

Этот обзор уместно завер­шить, упо­мя­нув вос­пи­тан­ни­ков Мос­ков­ской духов­ной ака­де­мии, выдви­нув­шихся на поприще педа­го­гики. Это С.И. Миро­поль­ский и П.Ф.Каптерев, оба — авторы мно­го­чис­лен­ных работ по тео­рии и исто­рии педагогики.

Сер­гей Ири­не­е­вич Миро­поль­ский (1842–1907). Известны сле­ду­ю­щие его труды. Сочи­не­ния: Инспек­ция народ­ных школ и её задачи // Сбор­ник ста­тей М.,1872; Учеб­ник дидак­тики. Общая дидак­тика. СПб., 1905; Учи­тель, его при­зва­ние и каче­ства, зна­че­ние, цели и усло­вия его дея­тель­но­сти в вос­пи­та­нии и обу­че­нии детей. СПб., 1909.

Петр Федо­ро­вич Кап­те­рев (1849–1922). После окон­ча­ния Мос­ков­ской Духов­ной Ака­де­мии пре­по­да­вал логику, дидак­тику, пси­хо­ло­гию, педа­го­гику, исто­рию педа­го­гики и др. дис­ци­плины (285, 417).

Пре­по­да­ва­тель­скую работу в учеб­ных заве­де­ниях соче­тал с обще­ствен­ной дея­тель­но­стью. Раз­ра­ба­ты­вал про­блемы дошколь­ной педа­го­гики, семей­ного вос­пи­та­ния, исто­рии оте­че­ствен­ной педа­го­гики и пси­хо­ло­гии. Под его редак­цией вышла «Энцик­ло­пе­дия семей­ного вос­пи­та­ния и обучения».

Иссле­до­вал про­блемы тео­рии общего обра­зо­ва­ния. Общим осно­ва­нием педа­го­гики счи­тал антро­по­ло­гию. Обос­но­вал необ­хо­ди­мость вари­а­тив­но­сти обще­об­ра­зо­ва­тель­ных школ, диф­фе­рен­ци­а­ции учеб­ных кур­сов и др. Изу­чал также исто­рию народ­ного обра­зо­ва­ния в Рос­сии после отмены кре­пост­ного права в 1861 году. Известны его труды по дет­ской и педа­го­ги­че­ской пси­хо­ло­гии, тео­рии и исто­рии педагогики.

С 1921 года он — про­фес­сор Воро­неж­ского уни­вер­си­тета и пер­вый декан его педа­го­ги­че­ского факуль­тета. В ряде ста­тей изло­жил про­грамму обнов­ле­ния общего обра­зо­ва­ния в России.

Сочи­не­ния: Избран­ные педа­го­ги­че­ские сочи­не­ния. М., 1982; Педа­го­ги­че­ский про­цесс. СПб., 1905; Основ­ные начала семей­ного обу­че­ния. (Дидак­тика семьи) СПб., 1912; Совре­мен­ные задачи народ­ного обра­зо­ва­ния в Рос­сии. М., 1913; Задачи и основы семей­ного вос­питания. СПб., 1913; Педа­го­ги­че­ская пси­хо­ло­гия. СПб., 1914; Исто­рия рус­ской педа­го­гии. П., 1915; Дидак­ти­че­ские очерки. Тео­рия обра­зо­ва­ния. П., 1915 и др. (285, 417).

Обоб­щая ска­зан­ное, сле­дует отме­тить, что Мос­ков­ская Духов­ная Ака­де­мия внесла зна­чи­тель­ный вклад в науку и обра­зо­ва­ние Рос­сии. Дея­тель­ность Ака­де­мии слу­жила делу рус­ского про­све­ще­ния. Ака­де­мия слу­жила обра­зо­ва­нию и науке Рос­сии, ибо это слу­же­ние вхо­дило в ее иде­алы, кото­рые «заклю­ча­лись в вере, осмыс­лен­ной и обос­но­ван­ной зна­нием, и в науке, очи­щен­ной и воз­вы­шен­ной паре­ни­ями веры» (42, 17).

Велики и зна­чи­тельны обще­го­су­дар­ствен­ные заслуги Свято Тро­ице- Сер­ги­е­вой Лавры. Дру­гие оби­тели, по при­меру Лавры, берегли, как свя­тыню, веру пра­во­слав­ную, про­све­щали рус­ский народ, содей­ствуя объ­еди­не­нию Руси. «Это есть бес­смерт­ное дело, совер­шен­ное оби­те­лью вели­кого Сер­гия на про­тя­же­нии шести веков нашей исто­рии» (ЖМП, 1947, № 10).

2.2.      РУССКИЕ ПАСТЫРИ — СВЯТЫЕ ВОЖДИ НРАВСТВЕННОСТИ. ПАСТЫРСКОЕ ДУШЕПОПЕЧЕНИЕ

Исто­ри­че­ские доку­менты и мате­ри­алы сви­де­тель­ствуют, что опре­де­ля­ю­щее зна­че­ние в ста­нов­ле­нии и раз­ви­тии рус­ской школы при­над­ле­жит Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви. Исто­рия рус­ской педа­го­гики под­твер­ждает тот факт, что на про­тя­же­нии мно­гих веков рус­ский пас­тырь являлся важ­ней­шим субъ­ек­том вос­пи­та­ния, пере­да­вая из века в век, из поко­ле­ния в поко­ле­ние все то луч­шее, что накоп­лено христианством.

2.2.1.Педагогические аспекты слу­же­ния священника

Задача пра­во­слав­ного вос­пи­та­ния — нрав­ственно усо­вер­шен­ство­вать людей. Именно эту задачу решают уже более двух тыся­че­ле­тий пас­тыри Церкви.

Ведь пас­тырь при­зван к учи­тель­ству, к насаж­де­нию истин­ных поня­тий и пра­виль­ных путей чело­ве­че­ской дея­тель­но­сти (143, 115). Пас­тыр­ством накоп­лен огром­ный опыт в деле нрав­ствен­ного воспитания.

Изу­че­ние именно педа­го­ги­че­ского аспекта дея­тель­но­сти свя­щен­ника, его содер­жа­ния, форм и мето­дов пред­став­ляет боль­шой инте­рес для педа­го­гики. Сущ­ность и методы пра­во­слав­ного вос­пи­та­ния, осу­ществ­ля­е­мого пас­ты­рями Церкви, рас­крыты в «Лек­циях по пас­тыр­скому бого­сло­вию» схи­ар­хи­манд­рита Иоанна (Мас­лова).

По сви­де­тель­ству Свя­щен­ного Писа­ния, Иисус Хри­стос учре­дил в Своей Церкви осо­бый класс людей, кото­рым даны были обя­зан­но­сти быть учи­те­лями — духов­ными руко­во­ди­те­лями хри­стиан (Ин. 20, 22) и свя­щен­но­слу­жи­те­лями (Мф. 28, 19–20). После Сво­его Вос­кре­се­ния Иисус Хри­стос пере­дал Апо­сто­лам вме­сте с вла­стью учи­тель­ства, свя­щен­но­дей­ствия и пас­тыр­ства пол­но­мо­чия на непре­рыв­ную пере­дачу вла­сти их пре­ем­ни­кам. Так осно­ва­лось, утвер­ди­лось и рас­про­стра­ни­лось учи­тель­ство в Церкви как осо­бое зва­ние, осо­бый чин людей, на эту дея­тель­ность изби­ра­е­мых, кото­рое ведет свое начало от Иисуса Хри­ста (143, 64).

Основ­ные обя­зан­но­сти пастыря.

Из ска­зан­ного выте­кают три основ­ные обя­зан­но­сти пастыря:

-        учи­тель­ство — рас­про­стра­не­ние еван­гель­ского учения;

-        свя­щен­но­дей­ствие — совер­ше­ние бого­слу­же­ний и Таинств;

-       духов­ное руко­вод­ство — нрав­ствен­ное усо­вер­шен­ство­ва­ние хри­стиан. (ЛПБ, 9)

Из такого раз­де­ле­ния не сле­дует, что это — три отдель­ных служения.

Учи­тель­ство, свя­щен­но­дей­ствие, духов­ное руко­вод­ство — три грани еди­ного пас­тыр­ского слу­же­ния, они могут быть объ­еди­нены поня­тием «пас­тыр­ское ду шепопечение».

Для луч­шего уяс­не­ния смысла этого поня­тия можно про­ве­сти ана­ло­гию с дей­стви­ями врача. Что про­ис­хо­дит, когда телесно боль­ной чело­век обра­ща­ется в боль­ницу за помо­щью? Он при­хо­дит к врачу, откро­венно и прав­диво изла­гает ему симп­томы своей болезни, а также обсто­я­тель­ства своей жизни, спо­соб­ство­вав­шие воз­ник­но­ве­нию и раз­ви­тию забо­ле­ва­ния. Врач тща­тельно осмат­ри­вает боль­ного, задает допол­ни­тель­ные вопросы для уяс­не­ния при­чин болезни, ста­вит меди­цин­ский диа­гноз и объ­яс­няет боль­ному его положение.

Подобно этому, боль­ной душою чело­век при­хо­дит в духов­ную вра­чеб­ницу — Храм Божий и под­хо­дит к свя­щен­нику, прося его о помощи. Для того чтобы свя­щен­ник смог помочь, чело­веку необ­хо­димо, прежде всего, прав­диво и откро­венно рас­крыть состо­я­ние своей души, обна­жить свои «гре­хов­ные язвы» и озна­ко­мить пас­тыря со всеми подроб­но­стями своей жизни, чтобы ему были видны истоки душев­ной болезни. Только после этого духов­ный врач объ­яс­няет боль­ному его душев­ное состо­я­ние и ука­зы­вает путь спа­се­ния. Это — слу­же­ние словом.

Про­дол­жим ана­ло­гию. В боль­нице врач, поста­вив диа­гноз, при­сту­пает к лече­нию боль­ного, то есть назна­чает ему лекар­ство и опре­де­лен­ный режим или про­из­во­дит опе­ра­цию, уда­ляя из его орга­низма все части, пора­жен­ные болез­нью, и при­жи­гая раны.

Так же и пас­тырь. Он, по даро­ван­ной ему бла­го­дати, совер­шает над душевно боль­ным чело­ве­ком таин­ства, очи­щая, исце­ляя и освя­щая боль­ную душу и соеди­няя ее с Богом. Это — слу­же­ние священнодействием.

Начав лече­ние боль­ного, телес­ный врач неустанно наблю­дает за ним, посе­щая его и назна­чая новые спо­собы лече­ния, пока не дове­дет его до пол­ного выздо­ров­ле­ния. Но и тогда он не остав­ляет боль­ного сво­ими сове­тами, укреп­ляя его сла­бые силы и предо­сте­ре­гая от новых зара­же­ний, так как легче предо­хра­нить от новых забо­ле­ва­ний, чем лечить уже начав­шу­юся болезнь.

Так и пас­тырь. Наста­вив греш­ника на путь исправ­ле­ния жизни и ука­зав ему спо­собы борьбы с гре­хом и соблаз­нами, пас­тырь и дальше не остав­ляет его бла­гими сове­тами, укреп­ляет его сла­бую волю уси­лен­ной молит­вой и охра­няет его душу от вся­кого зла. Это — духов­ное вра­че­ва­ние, кото­рое вме­сте со свя­щен­но­дей­ствием и уче­нием сло­вом и состав­ляет то, что в пас­то­ро­ло­гии (науке о пас­тыр­стве) носит назва­ние душе­по­пе­че­ние.

Раз­ли­ча­ются два вида душе­по­пе­че­ния: общее и част­ное. Общее заклю­ча­ется в заботе вообще обо всей пастве при­хода. Част­ное — забота пас­тыря о каж­дой душе в отдель­но­сти (143, 8).

Истин­ное пас­тыр­ское слу­же­ние все­гда сопря­жено со мно­гими труд­но­стями. Право учи­тель­ства обя­зы­вает пас­тыря быть все­сто­ронне обра­зо­ван­ным чело­ве­ком: хорошо изу­чить чело­ве­че­скую пси­хо­ло­гию, чтобы каж­дого чело­века вра­зу­мить и напра­вить на пра­виль­ный путь в духов­ной жизни. Обя­зан­ность свя­щен­но­слу­же­ния тре­бует от пас­тыря посто­ян­ного подвига очи­ще­ния своей души, так как нельзя при­сту­пить к Богу, к таин­ствам, имея ную гре­хом душу. Духовно руко­вод­ство тре­бует от пас­тыря истин­ной пас­тыр­ской муд­ро­сти и пол­ного само­от­ре­че­ния ради спа­се­ния своих ближ­них (143, 9).

Обя­зан­ность пас­тыря как вос­пи­та­теля особо выде­ля­ется свя­тыми отцами.

«Пас­тырь обя­зан быть вос­пи­та­те­лем, вра­чом, духов­ным отцом и руко­во­ди­те­лем… Он дол­жен посто­янно сле­дить за состо­я­нием своих пасо­мых, чтобы пад­шего под­нять, изне­мо­га­ю­щего под­дер­жать, сто­я­щего огра­дить», — гово­рит св. Гри­го­рий Бого­слов (143, 363). Более того, без пре­дан­но­сти этой свя­той цели вос­пи­та­ния пас­тырь Церкви не будет пас­ты­рем в истин­ном смысле этого слова (143, 363).

Основ­ная цель пас­тыр­ского слу­же­ния — спа­се­ние душ, помощь людям в их нрав­ствен­ном совер­шен­ство­ва­нии, при­ве­де­ние их к еди­не­нию с Богом (143, 363).

Пред­став­ляя собой целост­ное уче­ние о пас­тыр­стве, «Лек­ции по пас­тыр­скому бого­сло­вию» схи­ар­хи­манд­рита Иоанна (Мас­лова) про­ли­вают свет на сущ­ность пра­во­слав­ной педа­го­гики в том ее аспекте, кото­рый каса­ется дея­тель­но­сти пас­тыря как педа­гога, учи­теля, поскольку именно учи­тель­ство состав­ляет самую первую обя­зан­ность священника.

Как уже отме­ча­лось, пас­тыр­ское слу­же­ние есть про­дол­же­ние слу­же­ния Хри­ста (ЛПБ, 9). В своих тру­дах схи­ар­хи­манд­рит Иоанн (Мас­лов) рас­кры­вает вели­кий при­мер учи­тель­ства Иисуса Хри­ста и апостолов.

Учи­тель­ство Христа

«Иисус Хри­стос — один в пол­ном смысле слова Истин­ный Учи­тель, про­све­ща­ю­щий вся­кого чело­века» (143, 9). Это — идеал, дан­ный пас­ты­рям, вос­пи­та­те­лям всех стран и наро­дов на все вре­мена. «Идеал этот вечен» (143, 113).

Хри­стос при­шел на землю с целью при­ве­сти людей в Свою Цер­ковь на земле, а через нее и в Цар­ство Небесное.

В Своей Лич­но­сти, в Своей жизни и дея­тель­но­сти Хри­стос вопло­тил тот высо­чай­ший идеал чистоты и свя­то­сти, тот веч­ный идеал для вос­пи­та­ния, стре­миться к кото­рому есть глав­ней­шая и един­ствен­ная цель жизни каж­дого хри­сти­а­нина, тем более пас­тыря и пра­во­слав­ного педа­гога. Отец Иоанн пишет: «Все иде­алы чело­ве­че­ства до Хри­ста и после Него в срав­не­нии со Хри­стом — ничто и мерк­нут пред Ним» (143, 101).

Гос­подь дал людям запо­веди для испол­не­ния и, прежде всего, Сам делом испол­нил их. Испол­не­ние запо­ве­дей есть не только выпол­не­ние нрав­ствен­ных норм, но и полу­че­ние силы, избав­ля­ю­щей чело­века от внут­рен­него несо­вер­шен­ства, гре­хов, стра­стей (143, 102).

Иисус Хри­стос — высо­чай­ший обра­зец учи­тель­ства. В Своей учи­тель­ской дея­тель­но­сти Г осподь самым важ­ным счи­тал про­по­ведь. Сущ­ность Его про­по­веди состо­яла в при­ве­де­нии людей к позна­нию истин­ного Бога: «Сия же есть жизнь веч­ная, да знают Тебя, еди­ного истин­ного Бога» (Ин. 17, 3). «Под зна­нием здесь пони­ма­ется не тео­ре­ти­че­ское, умствен­ное зна­ние, а тео­ре­ти­ко­прак­ти­че­ское, когда, кроме ума, в позна­нии Бога участ­вует сердце — через его посто­ян­ную любовь к Богу, воля — через испол­не­ние запо­ве­дей Божиих». Иисус Хри­стос, таким обра­зом, тре­бо­вал от людей пол­ного пере­во­рота во всем строе внут­рен­ней лич­ной жизни. «Все лич­ное в жизни чело­века должно пере­стра­и­ваться на обще­ствен­ное, гре­хов­ное — на чистое, свя­тое, зем­ное — на небес­ное» (143, 102–103).

Рас­смат­ри­вая учи­тель­ство Хри­ста, отец Иоанн пишет, что, высту­пая с про­по­ве­дью Истины, Хри­стос имел необы­чай­ный успех. С каж­дой новой речью слава о Нем как Вели­ком Учи­теле росла все более и более. «Ни раз­но­об­ра­зие наци­о­наль­но­стей слу­ша­те­лей, ни раз­ли­чие их веро­ис­по­ве­да­ния не пре­пят­ство­вали тому, чтобы их ум оди­на­ково пле­нялся глу­би­ною муд­ро­сти Вели­кого Учи­теля, их сердца в рав­ной сте­пени раз­мяг­ча­лись теп­ло­той Его бесед. В сло­вах Учи­теля было столько мяг­ко­сти, при­зыва, любви и Боже­ствен­ной чистоты, что вся­кое сердце пере­рож­да­лось как воск, напол­ня­лось без­раз­дель­ным дове­рием к Нему. Мало того, раз­мяг­чен­ные сло­вами Хри­ста души людей испол­ня­лись такой духов­ной радо­стью и в такой сте­пени, что они не могли не поде­литься этой радо­стью со сво­ими дру­зьями и сограж­да­нами» (143,103–104).

Не огра­ни­чи­вая Своей дея­тель­но­сти каким-либо опре­де­лен­ным местом или вре­ме­нем, Хри­стос нико­гда не отка­зы­вался от поучи­тель­ных бесед. При­емы и свой­ства учи­тель­ской дея­тель­но­сти Хри­ста Спа­си­теля обла­дают высо­чай­шими педа­го­ги­че­скими совер­шен­ствами. Уро­вень умствен­ного раз­ви­тия Его ауди­то­рии был крайне раз­но­об­ра­зен. Хри­стос все­гда при­ме­нялся к обсто­я­тель­ствам места и вре­мени, строго сооб­ра­зо­вы­вался с высо­той умствен­ного и нрав­ствен­ного раз­ви­тия Своих слу­ша­те­лей. С одними Он ведет науч­ные беседы, логи­че­ски строй­ные и после­до­ва­тель­ные, с дру­гими гово­рит про­сто, их соб­ствен­ным язы­ком, чтобы высо­кие истины Сво­его уче­ния зить к пони­ма­нию его собе­сед­ни­ков. В Его устах истины, самые воз­вы­шен­ные, но разъ­яс­нен­ные на обще­при­ня­тых при­ме­рах из окру­жа­ю­щей при­роды и обы­ден­ной жизни, ста­но­вятся вполне доступ­ными и понят­ными даже про­стому чело­веку (143, 104–105). «При­рода для Хри­ста была вспо­мо­га­тель­ной кни­гой в Его про­по­веди. Он неод­но­кратно при­во­дил при­меры о сея­нии доб­рого семени, о вино­град­ной лозе, поле­вых лилиях, пти­цах небес­ных и т.д. Все это было нужно для того, чтобы чело­век мог лучше вос­при­нять Его уче­ние» (143, 67).

В учи­тель­стве Иисуса Хри­ста не было одно­об­ра­зия, одно­сто­рон­но­сти. Он раз­но­об­ра­зил Свои речи, так как меня­лись слу­ша­тели. Хри­стос часто упо­треб­ляет народ­ные посло­вицы, притчи и срав­не­ния с един­ствен­ной целью — сооб­щить Сво­ему уче­нию убе­ди­тель­ность, ясность и удобопонятность.

Схи­ар­хи­манд­рит Иоанн, рас­смат­ри­вая все слу­чаи, когда Иисус гово­рит с наро­дом или уче­ни­ками прит­чами, при­хо­дит к заклю­че­нию, что при­точ­ная [то есть осно­ван­ная на исполь­зо­ва­нии притч] форма речи, прежде всего, слу­жила «сред­ством, при­бли­жа­ю­щим высо­кие истины хри­сти­ан­ства к пони­ма­нию слу­ша­те­лей про­стых, еще не воз­вы­сив­шихся до того, чтобы вос­при­ни­мать истины в их «непри­кро­вен­но­сти». (ЛПБ, 106) На эти мысли наво­дят слова Самого Иисуса Хри­ста, Кото­рый на вопрос уче­ни­ков, почему Он к народу гово­рит прит­чами, отве­тил: «Для того Я говорю им прит­чами, что они, видя, не видят и, слыша, не слы­шат и не разу­меют» (Мф. 13,13).

Вслед­ствие гре­хо­па­де­ния и про­ис­шед­шей отсюда испор­чен­но­сти духов­ной при­роды чело­века его созна­ние сде­ла­лось настолько сла­бым, что ока­за­лось неспо­соб­ным непо­сред­ственно вос­при­ни­мать свет Боже­ствен­ного Откро­ве­ния (ЛПБ, 107). «Как глаз не может пере­но­сить пол­ного блеска сол­неч­ный лучей и под их непо­сред­ствен­ным дей­ствием при­туп­ля­ется, так и свет Боже­ствен­ного уче­ния мог бы осле­пить нераз­ви­тое созна­ние людей, если бы уче­ние не сооб­ща­лось ему в форме притчи. Таким обра­зом, при­точ­ная форма речи, с одной сто­роны, слу­жила покро­вом, при­кры­вав­шим сла­бое чело­ве­че­ское созна­ние от «обли­ста­ния све­том Боже­ствен­ного уче­ния», а с дру­гой — была про­вод­ни­ком этого света в созна­ние и сердце слу­ша­теля, поскольку то был спа­си­тель­ный и потому необ­хо­ди­мый каж­дому свет» (143, 107).

Притчи Спа­си­теля полны глу­бо­ких и раз­но­об­раз­ных педа­го­ги­че­ских идей.

Притча о Сея­теле разъ­яс­няет мно­гие важ­ней­шие педа­го­ги­че­ские вопросы, напри­мер, от чего зави­сят неоди­на­ко­вые успехи уча­щихся в одной и той же школе, под руко­вод­ством одних и тех же учи­те­лей и на почве одной и той же науки.

Притча о Доб­ром Пас­тыре пока­зы­вает раз­ли­чие между вос­пи­та­те­лем по при­зва­нию и воспитателем-«наемником». Уче­ние и жизнь, обу­че­ние и вос­пи­та­ние должны быть нераз­дельны: вели­ким в веч­но­сти назо­вется тот, кто не только научит, но и сотво­рит, то есть при­ме­ром соб­ствен­ной жизни под­твер­дит пре­по­да­ва­е­мое уче­ние. Эта же притча ука­зы­вает на неко­то­рые при­емы вос­пи­та­ния, напри­мер, на необ­хо­ди­мость зна­ния инди­ви­ду­аль­ных осо­бен­но­стей воспитанников.

Необ­хо­димо отме­тить, что, про­по­ве­дуя, Иисус Хри­стос забо­тился о созда­нии усло­вий для вос­при­я­тия Его уче­ния, учи­ты­вал не только духов­ные, но и телес­ные потреб­но­сти людей, питая их по необ­хо­ди­мо­сти хле­бом и рыбой. Он уда­лял все внут­рен­ние и внеш­ние пре­пят­ствия, чтобы с боль­шей цель­но­стью, пол­но­той и ясно­стью отпе­чат­ле­лось в душах слу­ша­те­лей каж­дое Его слово, Его уче­ние. Не было ни одного слу­чая, чтобы Хри­стос кого-либо оста­вил без ответа. У Него все­гда было нуж­ное слово для каж­дого (ЛПБ, 108).

Пред­ме­том уче­ния Иисуса Хри­ста был почти исклю­чи­тельно нрав­ствен­ный закон. Тем самым Он хотел про­бу­дить в душах людей жажду истины, правды и свя­то­сти. Начав Свое слу­же­ние с крат­кой про­по­веди, Хри­стос раз­вил ее в обшир­ное и все­объ­ем­лю­щее уче­ние для всех народов.

Схи­ар­хи­манд­рит Иоанн пишет, что про­по­ведь Иисуса Хри­ста была необы­чайно дей­ствен­ной, ука­зы­вая при­чины ее успеха. Во-пер­вых, про­по­ве­дан­ная Хри­стом истина ока­за­лась самой чело­веч­ной, нуж­ной и свое­вре­мен­ной. Во- вто­рых, про­по­ведь Спа­си­теля была отра­же­нием пол­ного един­ства Его мысли и жизни, слова и дела. Тре­тьей при­чи­ной была Боже­ствен­ная любовь, кото­рой рас­тво­ря­лось каж­дое слово Учи­теля (143, 109).

Ска­зан­ное поз­во­ляет выде­лить сле­ду­ю­щие педа­го­ги­че­ские прин­ципы в учи­тель­стве Иисуса Хри­ста. Он:

-      строго сооб­ра­зо­вы­вался с уров­нем умствен­ного и нрав­ствен­ного раз­ви­тия слу­ша­те­лей (учет воз­раст­ных и инди­ви­ду­аль­ных осо­бен­но­стей воспитываемых);

-       соблю­дал доступ­ность мате­ри­ала для вся­кого ума и высо­кие истины при

бли­жал к пони­ма­нию своих слу­ша­те­лей (прин­цип доступности);

-      исполь­зо­вал про­стоту обра­зов, заим­ство­вал их, при воз­мож­но­сти, из нахо­дя­щейся перед гла­зами слу­ша­те­лей при­роды, окру­жа­ю­щей обста­новки (прин­цип наглядности);

-       избе­гал одно­сто­рон­но­сти, раз­но­об­ра­зил изложение;

-       не остав­лял ни одного вопроса без ответа;

-      нахо­дил нуж­ное слово для каж­дого уче­ника (инди­ви­ду­аль­ный под­ход к воспитываемым);

-      уда­лял все пре­пят­ствия (внут­рен­ние и внеш­ние), кото­рые мешали обучению;

-      сооб­ра­зо­вы­вал свою дея­тель­ность с обсто­я­тель­ствами места и вре­мени (прин­цип сооб­раз­но­сти) (143, 106–119).

В учи­тель­стве Иисуса Хри­ста выяв­ля­ются сле­ду­ю­щие осо­бен­но­сти, кото­рые можно назвать усло­ви­ями успеш­но­сти вос­пи­та­ния: истин­ность, ясность, про­стота, обще­до­ступ­ность, все­сто­рон­ность, нагляд­ность, пол­ное соот­вет­ствие ска­зан­ного сущ­но­сти при­роды чело­века (234, 34).

Основ­ные начала педа­го­гики, пре­по­дан­ные Христом.

Своим уче­нием Иисус Хри­стос зало­жил веч­ные основы педагогики.

Брак в хри­сти­ан­стве полу­чил свое выс­шее духов­ное зна­че­ние. В уче­нии Хри­сто­вом ука­заны нрав­ствен­ные права мужа и жены, жен­щине ука­заны ее обя­зан­но­сти как супруги, матери и есте­ствен­ной руко­во­ди­тель­ницы вос­пи­та­ния детей с ран­него воз­раста (235, с.?).

Рас­крыты отно­ше­ния между роди­те­лями и детьми в духе хри­сти­ан­ской любви: отец с радо­стью дол­жен при­ни­мать в свои объ­я­тия каю­ще­гося сына. В то же время, осте­ре­гая от лож­ной любви к детям, из-за кото­рой роди­тели забы­вают о своих выс­ших обя­зан­но­стях к Богу, Хри­стос напо­ми­нает, что любя­щий сына или дочь более Его, недо­стоин Его (Мф. X, 37).

Иисус Хри­стос точно опре­де­лил досто­ин­ство и назна­че­ние детей. Он с любо­вью при­зы­вал их к себе и, обняв, воз­ла­гал на них руки и бла­го­слов­лял (Марк. X, 16). Тако­вых, гово­рил Он, есть Цар­ствие Божие (Марк. X, 14). «Кто при­мет одного из малых сих во имя Мое, тот Меня при­мет. Кто соблаз­нит одного из малых сих, веру­ю­щих в Меня, тому лучше было бы, если бы пове­сили ему жер­нов­ный камень на шею и бро­сили его в море» (Марк. IX, 42). «Смот­рите, не пре­зи­райте ни одного из малых сих, ибо ска­зы­ваю вам, что ангелы их на небе­сах все­гда видят лице Отца Моего небес­ного» (МФ. XVIII, 10).

«Тот, кто ума­лится, как дитя, тот и боль­ший в Цар­стве Небес­ном (Мф. XVIII, 4). А кто не при­мет Цар­ствие Божия, как дитя, тот не вой­дет в него» (Марк. X, 15). Он уве­ще­вал и уче­ни­ков своих, чтобы они обра­ти­лись и были, как дети и упо­до­би­лись им (235, с.?).

Хри­сти­ан­ское вос­пи­та­ние обни­мает как духов­ную при­роду чело­века, так и физи­че­скую: но духов­ное вос­пи­та­ние оно ста­вит выше физи­че­ского, ибо, как гово­рил Спа­си­тель, какая польза чело­веку, если он при­об­ре­тет весь мир, а душе своей повре­дит (Мф. XVI, 26). Не соби­райте себе сокро­вищ на земле…, но соби­райте себе сокро­вища на небе… Ибо где сокро­вище ваше, там будет и сердце ваше (Мф. VI, 19–21). Ищите прежде Цар­ствия Божия и правды Его — и это все (зем­ное) при­ло­жится вам (Мф. VI, 33). А Цар­ствие Божие не пища и не питие, но пра­вед­ность и мир, и радость во Св. Духе (Рим. 14,17).

Таковы основы и задачи истин­ного вос­пи­та­ния по уче­нию Христа.

Учи­тель­ство апостолов

Свя­тые Апо­столы про­дол­жили дело сво­его Вели­кого Учи­теля. Их дея­тель­ность также состо­яла в учи­тель­стве, она была опре­де­лена Хри­стом сле­ду­ю­щими сло­вами: «Идите и научите все народы…». В тру­дах отца Иоанна апо­столь­ское слу­же­ние рас­смот­рено как обра­зец для пас­тыр­ского под­ра­жа­ния. Их педа­го­ги­че­ские прин­ципы необ­хо­димо знать учителям.

Апо­столы при­спо­саб­ли­вали свое уче­ние к духов­ным силам и спо­соб­но­стям слу­ша­те­лей. Пас­тырь, вос­пи­та­тель также обя­зан сле­дить за тем, как слова, про­по­ве­ду­е­мые им, вос­при­ни­ма­ются ими. В про­тив­ном слу­чае воз­ве­ща­е­мые истины не будут поняты.

Апо­столы опытно знали, что люди усва­и­вают самые высо­кие истины быст­рее и проч­нее, если они постро­ены на извест­ном для них осно­ва­нии. Они также знали, что эти истины легко при­ни­ма­ются, если они даются в стро­гой после­до­ва­тель­но­сти и в связи друг с дру­гом. Поэтому в сооб­ще­нии еван­гель­ских истин Апо­столы соблю­дали после­до­ва­тель­ность, начи­ная от про­стого и пере­ходя к более слож­ному. Руко­вод­ству­ясь при­ме­ром св. Апо­сто­лов, свя­щен­ник, как и учи­тель, дол­жен, по воз­мож­но­сти, начи­нать свое уче­ние с таких слов, кото­рые в дан­ный момент слу­ша­тели смо­гут вос­при­нять, имея под­го­тов­лен­ную для этого почву. Если такая почва отсут­ствует, необ­хо­димо рас­крыть перед слу­ша­те­лями вна­чале самые эле­мен­тар­ные вопросы, а затем только сооб­щать более слож­ные. При этом свя­щен­ник дол­жен сле­дить, чтобы даже высо­кие истины, кото­рые как будто оче­видны и не тре­буют дока­за­тельств, дава­лись в опре­де­лен­ной после­до­ва­тель­но­сти и в стро­гой внут­рен­ней связи. Не должно также забы­вать о том, что нельзя сооб­щать слу­ша­те­лям сразу боль­шое коли­че­ство нового мате­ри­ала, потому что их вос­при­им­чи­вость имеет гра­ницы. Вни­ма­ние и душев­ные силы слу­ша­те­лей от дол­гого напря­же­ния осла­беют, и те истины, кото­рые будут сооб­щены им в этот момент, могут остаться неусво­ен­ными (143, 132).

«Апо­столы были сво­бодны от наци­о­наль­ных, сослов­ных, про­фес­си­о­наль­ных и дру­гих, несов­ме­сти­мых с выс­шей прав­дой, взгля­дов, пред­рас­суд­ков, склон­но­стей и анти­па­тий» (143, 132).

Подобно этому и пас­тырь Церкви, как и педа­гог, дол­жен быть со всеми все­гда и во всем спра­вед­ли­вым, бес­при­страст­ным, нели­це­при­ят­ным. Пас­тырь- настав­ник дол­жен вос­пи­ты­вать в себе невоз­му­ти­мость духа, чуж­дую вся­ких рез­ко­стей, посто­ян­ную кро­тость и незло­бие, чуж­дые свар­ли­во­сти в отно­ше­нии к людям.

Свя­той Иоанн Зла­то­уст гово­рит: «Силь­ное слово, будучи соеди­нено с кро­то­стью, возь­мет чело­века за сердце и побе­дит… Учи­телю осо­бенно нужно иметь незло­бие, иначе все будет тщетно. Может слу­читься, что чело­век, уже гото­вый убе­диться, поте­ряет все от нашего нетер­пе­ния… Душа, име­ю­щая нужду в настав­ле­нии, не может при­нять что-нибудь полез­ное, когда оно пред­ла­га­ется сурово и с бра­нью. И хотя готова слу­шать, но, будучи при­ве­дена в недо­уме­ние, не усвоит ничего. Кто хочет научиться чему-нибудь полез­ному, тот, прежде всего, дол­жен быть рас­по­ло­жен к учи­телю» (143,137).

Пас­тырь, учи­тель дол­жен вос­пи­тать в себе доб­ро­же­ла­тель­ность и любовь к людям. Любовь есть неодо­ли­мая сила, неот­ра­зи­мое ору­жие в его руках, она явля­ется в нем источ­ни­ком тех самых свойств, о кото­рых гово­ри­лось выше и кото­рые необ­хо­димы для пло­до­твор­ной деятельности.

Схи­ар­хи­манд­рит Иоанн рас­кры­вает в своих тру­дах и дру­гие основ­ные каче­ства, необ­хо­ди­мые пас­тырю, настав­нику, вос­пи­та­телю для успеш­ного слу­же­ния. Это вера, рас­су­ди­тель­ность, сми­ре­ние, цело­муд­рие, молитвенность.

Рас­су­ди­тель­ность. Руко­вод­ству­ясь рас­су­ди­тель­но­стью, пас­тырь-учи­тель нико­гда не посту­пит опро­мет­чиво. Будучи про­по­вед­ни­ком, он не спе­шит с на

став­ле­ни­ями и уве­ща­ни­ями, кото­рые время и тер­пе­ние могут сде­лать более пло­до­твор­ными. Такой пас­тырь знает бла­го­при­ят­ные минуты для про­по­веди, ловит их, сам под­го­тав­ли­вает их, но нико­гда их не пред­ва­ряет. Свое слово он управ­ляет по обсто­я­тель­ствам, при­спо­саб­ли­вает к раз­лич­ным харак­те­рам, сораз­ме­ряет с послед­стви­ями, кото­рых желает.

«Рас­су­ди­тель­ность уве­ли­чи­вает силу пас­тыр­ского воз­дей­ствия. Она побуж­дает пас­тыря к зна­нию своих пасо­мых, усло­вий их суще­ство­ва­ния и вос­пи­та­ния, уровня и харак­тера их умствен­ного и нрав­ствен­ного раз­ви­тия, их внут­рен­него рас­по­ло­же­ния, душев­ных нужд и др. Без такого зна­ния пас­тырь-учи­тель посту­пает наугад, а это может ока­заться бес­по­лез­ным и даже вред­ным для пасо­мых. Св. Гри­го­рий Двое­слов учит: «… часто полез­ное для одних обра­ща­ется во вред дру­гим… Травы, кото­рые одних живот­ных питают, дру­гих уби­вают; …даже и лекар­ство, кото­рое одну болезнь умень­шило, дру­гую может только уси­лить; нако­нец, и самый хлеб, укреп­ля­ю­щий жизнь взрос­лых, рас­стра­и­вает здо­ро­вье детей. Подобно этому и вся­кий учи­тель, если хочет утвер­дить всех в одной доб­ро­де­тели, дол­жен тро­гать и нази­дать сердца слу­ша­те­лей одним уче­нием, но не одним и тем же спо­со­бом» (143, 159).

Рас­су­ди­тель­ность пас­тыря про­яв­ля­ется также и в том, о чем он гово­рит. «Пусть учи­тель, — пишет свя­ти­тель Гри­го­рий Двое­слов, — во время при­го­тов­ле­ния к про­по­веди обсуж­дает с долж­ным вни­ма­нием, что он хочет пред­ло­жить слу­ша­те­лям, чтобы какой-нибудь непра­во­слав­ной мыс­лью не воз­му­тить и не оскор­бить их сове­сти» (143, 160).

Забо­тясь о том, чтобы не допу­стить в своей дея­тель­но­сти явно вред­ного, пас­тырь не дол­жен забы­вать, что и полез­ное, ска­зан­ное без меры и порядка, теряет свою силу. Ино­гда, говоря необ­ду­манно, пас­тырь-учи­тель вво­дит своих слу­ша­те­лей в заблуж­де­ние, но бывает, что и неумест­ное мол­ча­ние остав­ляет их в этом состоянии.

Рас­кры­вая в «Лек­циях по пас­тыр­скому бого­сло­вию» пользу и необ­хо­ди­мость рас­су­ди­тель­но­сти в дея­тель­но­сти пас­тыря как вос­пи­та­теля, отец Иоанн дает ответ на вопрос, каким путем можно достиг­нуть этой доб­ро­де­тели. Духов­ное рас­суж­де­ние при­об­ре­та­ется чте­нием Свя­щен­ного Писа­ния, пре­иму­ще­ственно Нового Завета, и чте­нием тво­ре­ний свя­тых отцов (143,160).

Сми­ре­ние. Пас­тырю Церкви (и, конечно, учи­телю) не нужно забы­вать, что сво­ими соб­ствен­ными силами, без помощи Божией, он ничего не может сде­лать. При­об­ре­та­ется эта вели­кая доб­ро­де­тель — сми­ре­ние — путем пожиз­нен­ного подвига.

«Созна­ние своей немощи, необ­хо­ди­мо­сти помощи Божией, того, что он — только испол­ни­тель воли Божией, про­вод­ник бла­го­дати, рож­дает в душе пас­тыря сми­ре­ние. Пас­тырю Церкви Хри­сто­вой, име­ю­щему одну цель — вести людей к спа­се­нию — все­гда должна быть при­суща не само­на­де­ян­ность, а глу­бо­чай­шее сми­ре­ние перед Лич­но­стью Боже­ствен­ного Учи­теля. Если пас­тырь- учи­тель живо сознает и чув­ствует свою все­це­лую зави­си­мость от Бога, свою винов­ность перед Ним, если отвер­гает от себя вся­кую мысль о своих силах и совер­шен­ствах и во всем при­бе­гает к спа­си­тель­ной помощи Божией, то он бли­зок к позна­нию истины и, сле­до­ва­тельно, смо­жет ука­зать пасо­мому един­ственно пра­виль­ный путь к веч­ной жизни. В то же время гор­дость и само­обо­льще­ние отно­си­тельно своей муд­ро­сти или пра­вед­но­сти не дают пас­тырю видеть свет истины» (ЛПБ, 161).

Исходя из свя­то­оте­че­ского уче­ния, схи­ар­хи­манд­рит Иоанн пишет, что сми­ре­ние рож­да­ется от испол­не­ния заповедей.

Напрасно будет тру­диться тот, кто не стре­мится к чистоте духов­ной и телесной.

Цело­муд­рие. Под цело­муд­рием свя­тые отцы пони­мают «здра­вость ума», не повре­жден­ного стра­стями, в осо­бен­но­сти, плот­ской стра­стью, кото­рая, по их мне­нию, силь­нее всего помра­чает ум, увле­кая за собой сердце. «Цело­муд­рие озна­чает чистоту сердца от нечи­стых слов, поже­ла­ний и при­вя­зан­но­стей» (ЛПБ, 162).

Как про­по­вед­ник Слова Божия и высо­кого нрав­ствен­ного уче­ния о душев­ной и телес­ной чистоте, пас­тырь дол­жен быть образ­цом цело­муд­рен­ной жизни. Когда он отдаст Богу самые дви­же­ния сердца, учат свя­тые отцы, тогда и ум его будет чист, воля тверда, слу­же­ние Богу достойно.

Сред­ствами сохра­не­ния цело­муд­рия явля­ются страх Божий, посто­ян­ный телес­ный труд, воз­дер­жа­ние в пище и питии (осо­бенно уда­ле­ние от пьян­ства), а также испо­ведь. Истин­ное цело­муд­рие, согласно свя­то­оте­че­скому уче­нию, есть дар Божий (ЛПБ, 163).

Молит­вен­но­стъ. От молитвы, в кото­рой испра­ши­ва­ется бла­го­сло­ве­ние Божие, зави­сит вся дея­тель­ность пас­тыря-учи­теля. Поэтому пас­тырь дол­жен как можно чаще обра­щаться к Богу с искрен­ней сер­деч­ной молит­вой о бла­го­дат­ной помощи в своем слу­же­нии. Какими бы спо­соб­но­стями он ни обла­дал, но если у него отсут­ствует дух молитвы, то эти спо­соб­но­сти не заме­нят того, что может снис­кать молитва. (ЛПБ, 163)

Молит­вен­ность пас­тыря-учи­теля не только воз­вы­шает его соб­ствен­ную душу, но и заклю­чает в себе вели­кую силу пас­тыр­ского воз­дей­ствия на людей. Через нее у пас­тыря уста­нав­ли­ва­ется с ними незри­мая, но реаль­ная связь.

Пас­тырю, как и учи­телю, недо­ста­точно только знать о необ­хо­ди­мых для сво­его слу­же­ния лич­ност­ных каче­ствах. Ему необ­хо­димо все­мерно стре­миться к их при­об­ре­те­нию, не забы­вая при этом, что любая доб­ро­де­тель есть дар Божий и что глав­ное — при­бе­гать молит­венно к Его помощи.

«Тео­рия пас­тыр­ства, — пишет отец Иоанн, — сама по себе не может создать истин­ного пас­тыря. [Так же, как тео­рия педа­го­гики не может создать истин­ного учи­теля — При­меч. Н.М.] Доб­рого настав­ника создает соб­ствен­ный духов­ный опыт и лич­ный непре­стан­ный нрав­ствен­ный подвиг» (143,14).

Само­усо­вер­шен­ство­ва­ние, лич­ный подвиг — неот­лож­ное и необ­хо­ди­мое дело, как для каж­дого пас­тыря, так и для каж­дого педа­гога. Без него невоз­можна попе­чи­тель­ная, про­ник­ну­тая любо­вью, дохо­дя­щей до само­по­жерт­во­ва­ния, забота о нуж­дах и пре­успе­я­нии вос­пи­тан­ни­ков, кото­рые явля­ются объ­ек­том их дея­тель­но­сти. Тео­рия в этом деле также необ­хо­дима: она спо­соб­ствует пра­виль­ному и пло­до­твор­ному раз­ви­тию этого подвига (143, 14).

В «Лек­циях по пас­тыр­скому бого­сло­вию» отец Иоанн, все­сто­ронне изла­гая свя­то­оте­че­ское уче­ние о пас­тыр­стве, в то же время выде­ляет его педа­го­ги­че­ский аспект. При этом он отме­чает, что лич­ные каче­ства пас­тыря-настав­ника, его лич­ный при­мер столь важны для вос­пи­та­ния, что все свя­тые отцы уде­ляют осо­бое вни­ма­ние этим вопросам.

Отдель­ные начала вос­пи­та­ния поуче­нию свя­тых Апостолов.

Сред­ствами вос­пи­та­ния, по уче­нию свя­тых Апо­сто­лов, должны слу­жить: уче­ние, обли­че­ние, исправ­ле­ние и настав­ле­ние, при­чем, эти сред­ства не должны раз­дра­жать уче­ни­ков (235, с. 55?). Отцы, гово­рит Апо­стол, не раз­дра­жайте детей ваших, но вос­пи­ты­вайте их в уче­нии и настав­ле­нии Гос­под­нем (Еф. 6, 4).

Источ­ник вос­пи­та­ния — Свя­щен­ное Писа­ние. Вне Бого­от­кро­вен­ного уче­ния, а, сле­до­ва­тельно, вне Церкви Хри­сто­вой, пра­вильно поста­вить вос­пи­та­ние невоз­можно. Вос­пи­та­ние должно начи­наться с веры, а вера посте­пенно должна обна­ру­жи­ваться в делах.

Уче­ние должно быть направ­лено к тому, чтобы дети познали, что есть воля Божия, бла­гая, угод­ная и совер­шен­ная (Рим. 12, 2) и научи­лись испол­нять эту волю.

Вос­пи­та­ние, таким обра­зом, не должно быть отде­ля­емо от учения.

Истин­ный вос­пи­та­тель дол­жен быть образ­цом для вос­пи­ты­ва­е­мых. Только о язы­че­ских настав­ни­ках Апо­стол гово­рил: Ты учишь дру­гих, а не учишь себя самого; про­по­ве­ду­ешь не красть, а сам кра­дешь (Рим, 2, 21). Отно­ше­ния между учи­те­лем и его уче­ни­ками должны быть осно­ваны на любви.

Настав­ники должны быть муд­рыми в при­ме­не­нии вос­пи­та­тель­ных мер: детей питать дет­скою пищей, взрос­лым пре­по­да­вать воз­вы­шен­ные истины.

Ставя общую для всех цель вос­пи­та­ния, Апо­столы при­знают важ­ным сохра­не­ние инди­ви­ду­аль­ных осо­бен­но­стей вос­пи­тан­ни­ков. Хотя все люди состав­ляют одно «во Хри­сте Иисусе», но «дары их различны».

Говоря о семей­ном вос­пи­та­нии, Апо­столы пишут, что дети должны пови­но­ваться своим роди­те­лям. Побуж­де­нием к этому должны быть не страх перед нака­за­нием и не свое­ко­рыст­ные рас­четы, а сер­деч­ная любовь и страх Божий. Дети, пови­нуй­тесь настав­ни­кам вашим и будьте покорны, ибо они неусыпно пекутся о душах ваших, как обя­зан­ные дать отчет (Евр. 13, 17). Почи­тай отца сво­его и мать; этопер­вая запо­ведь с обе­то­ва­нием, да будет тебе благо, и будешь дол­го­ле­тен на земле (Еф, 6, 2). Дети, будьте послушны роди­те­лям вашим во всем, ибо сие бла­го­угодно Гос­поду (Кол. 3, 20). Если же какая вдо­вица имеет детей или вну­чат, то они прежде пусть учатся почи­тать свою семью и воз­да­вать долж­ное роди­те­лям, ибо сие угодно Богу (1 Тим, 5, 4).

Хри­сти­ан­ский идеал вос­пи­та­ния Апо­столы ста­ра­лись осу­ще­ствить на прак­тике. В силу дан­ного Хри­стом пове­ле­ния, они без­бо­яз­ненно про­по­ве­до­вали Еван­ге­лие по всему миру. По при­меру Иисуса Хри­ста они соби­рали вокруг себя уче­ни­ков и, научая их хри­сти­ан­ским исти­нам, посы­лали повсюду для науче­ния людей.

Уче­ние свя­тых отцов о пас­тыре как духов­ном руко­во­ди­теле и воспитателе

По мне­нию св. Игна­тия Бого­носца (около 35 — около 107), настав­ник по своим нрав­ствен­ным каче­ствам дол­жен сто­ять выше своих вос­пи­тан­ни­ков, дол­жен идти впе­реди всех, ука­зы­вая путь к совер­шен­ству, к небу. Он дол­жен умело руко­во­дить уче­ни­ками — не стро­го­стью, но любо­вью. Настав­ник дол­жен любить не только хоро­ших, послуш­ных уче­ни­ков: «Если любишь только доб­рых уче­ни­ков, еще нет тебе за это бла­го­дати. Лучше худых поко­ряй кро­то­стью» (143, 175).

Св. Киприан Кар­фа­ген­ский (201- 258) ука­зы­вает на то, что пас­тырю как вос­пи­та­телю необ­хо­димо «пода­вать доб­рый при­мер и утвер­ждать их своим пове­де­нием и нрав­ствен­но­стью» (ЛПБ, с. 187).

Пас­тырь дол­жен вопло­тить в своей душе кро­тость, сми­ре­ние, цело­муд­рие, мило­сер­дие и любовь. Однако любовь в вос­пи­та­нии, по мысли свя­того отца, должна быть разум­ной, она должна не покры­вать пороки уче­ни­ков, но иско­ре­нять их. «Кто согре­ша­ю­щего нежит льсти­выми лас­ками, тот только более рас­по­ла­гает его ко греху, и не подав­ляет пре­ступ­ле­ний, а питает их. Но кто стро­гими сове­тами изоб­ли­чает и вме­сте настав­ляет, тот содей­ствует спа­се­нию» (143, 188).

Св. Амвро­сий Медио­лан­ский (340–397) напи­сал спе­ци­аль­ную книгу, посвя­щен­ную вос­пи­та­нию вос­пи­та­те­лей. В этой книге он рас­смот­рел все необ­хо­ди­мые в учи­тель­ском слу­же­нии вопросы, начи­ная от внеш­него пове­де­ния и кон­чая внут­рен­ними качествами.

По уче­нию Амвро­сия Медио­лан­ского, педа­гог не только дол­жен забо­титься о чистоте сво­его сердца, но и обя­зан сле­дить за своим внеш­ним пове­де­нием, чтобы не подать повод к соблазну ученикам.

По мысли св. Амвро­сия, по внеш­нему виду и походке позна­ется состо­я­ние души чело­века. «В дви­же­ниях тела, — гово­рит он, — выра­жа­ется состо­я­ние нашей души, так что из внеш­них дей­ствий телес­ной при­роды нашей, по тес­ной связи души с телом, мы заклю­чаем и о внут­рен­них свой­ствах духов­ной при­роды нашей. Поэтому-то мы, и, не видя души чело­века… об одних гово­рим, что они вет­рены, а о дру­гих — что они сте­пенны; иных назы­ваем гор­дыми и над­мен­ными, а иных — сми­рен­ными и крот­кими; в одних подо­зре­ваем хит­рость и лукав­ство, а в дру­гих усмат­ри­ваем искрен­ность и чисто­сер­де­чие и т.д. Таким обра­зом, душа наша отра­жа­ется во всех тело­дви­же­ниях наших, как в зер­кале» (143, 190).

Св. Амвро­сий сове­тует настав­ни­кам быть осто­рож­ными в бесе­дах с уча­щи­мися, чтобы не навре­дить им.

«Наши слова, — пишет он, — зер­кало, види­мое обна­ру­же­ние нашего ума, а поэтому настав­ники должны хорошо знать и соблю­дать в них меру и поря­док — уметь вовремя мол­чать и кстати гово­рить» (143, 192).

Если настав­ник будет так посту­пать, то, по мысли св. отца, он научится гово­рить бла­го­ра­зумно и каж­дое слово, прежде чем ска­зать, будет обду­мы­вать: полезно ли оно или вредно. «Сам голос наш дол­жен быть есте­ствен­ный, не слиш­ком гром­кий и не слиш­ком тихий, чужд теат­раль­но­сти. Он дол­жен быть при­ли­чен важ­но­сти нашего зва­ния» (143, 192).

Суще­ство харак­тера настав­ника, по мысли св. Амвро­сия, как уже отме­ча­лось, выра­жа­ется в четы­рех глав­ных доб­ро­де­те­лях: бла­го­ра­зу­мии, спра­вед­ли­во­сти (или правде), муже­стве (или силе) и воз­дер­жа­нии. Св. Амвро­сий этим доб­ро­де­те­лям дает сле­ду­ю­щее разъяснение.

«Бла­го­ра­зу­мие, — эта высо­кая доб­ро­де­тель состоит не в прак­ти­че­ской, житей­ской муд­ро­сти, а в муд­ро­сти Еван­гель­ской — в иска­нии истины и позна­нии Бога» (ЛПБ, 193).

Спра­вед­ли­вость обни­мает все отно­ше­ния настав­ника к обще­ству людей. Она отдает каж­дому долж­ное и нераз­лучна с чест­но­стью и любо­вью хри­сти­ан­ской. Вера слу­жит ее осно­ва­нием; Хри­стос — ее обра­зец; храм — ее очаг; свя­щен­ство — ее школа.

Муже­ство настав­ника не есть физи­че­ская мощь, но нрав­ствен­ная кре­пость духа, поле битвы кото­рой — вет­хий чело­век с его стра­стями. Эта доб­ро­де­тель про­яв­ля­ется в миро­лю­бии, в радост­ном при­ня­тии стра­да­ний и даже самой смерти ради Иисуса Хри­ста, в тер­пе­нии и кро­то­сти про­тив раз­вра­щен­ного мира, в твер­дом упо­ва­нии, что за все скорби, пере­не­сен­ные в этом мире, насту­пает бла­жен­ное упо­ко­е­ние в Боге.

Воз­дер­жа­ние состоит в спо­кой­ствии духа, кро­то­сти и смирении.

Св. Амвро­сий сове­тует настав­ни­кам вопло­тить в своей жизни эти доб­ро­де­тели настолько, чтобы они «могли обра­титься в при­роду души» (143, 193).

По уче­нию св. Амвро­сия, пас­ты­рям Церкви «дана могу­ще­ствен­ная власть, но этой вла­стью надо поль­зо­ваться с край­ней осто­рож­но­стью и осмот­ри­тель­но­стью. Нужно являть себя не стро­гим судьей, а попе­чи­тель­ным отцом- вос­пи­та­те­лем» (143, 194).

Св. Гри­го­рий Бого­слов (326–329) счи­тает пер­вым, глав­ней­шим и непре­мен­ным сред­ством вос­пи­та­тель­ного воз­дей­ствия доб­рую и при­мер­ную жизнь настав­ника, пола­гая метод нагляд­ного обу­че­ния самым есте­ствен­ным и действенным.

«Или вовсе не учи, — гово­рит Гри­го­рий Бого­слов, — или учи доб­рой жизнь. Иначе будешь одной рукой при­тя­ги­вать, дру­гой оттал­ки­вать… Меньше потре­бу­ется слов, если дела­ешь что должно, живо­пи­сец больше учит кар­ти­нами… Вся­кое слово можно оспа­ри­вать сло­вом, но жизнь чем оспоришь!».

Настав­ник дол­жен быть среди своих уче­ни­ков, как вое­на­чаль­ник среди сол­дат, сиять сла­вой и доб­ро­де­тель­ной жиз­нью (143, 206).

Если в обык­но­вен­ном чело­веке, по мысли ев. отца, счи­та­ется поро­ком то, что про­из­ве­дено им худого, и заслу­жи­вает нака­за­ния, то в пас­тыре даже и то уже порок, что он не дости­гает воз­мож­ного совер­шен­ства и не пре­успе­вает в добре. «В началь­нике и настав­нике, — гово­рит Гри­го­рий Бого­слов, — и то уже порок, если не мно­гим он пре­вос­хо­дит про­сто­лю­дина, если не ока­зы­ва­ется непре­станно луч­шим и луч­шим» (ЛПБ, 207). И дей­стви­тельно, как паства сохра­нит себя в чистоте, когда ее пас­тырь погря­зает в нечи­стоте? Ведь дур­ной при­мер гораздо силь­нее, чем доб­рый, ока­зы­вает вли­я­ние на окру­жа­ю­щих и без вся­ких тру­дов усво­я­ется ими (143,207).

Св. Гри­го­рий Бого­слов ярко опре­де­ляет задачу пас­тыря как вос­пи­та­теля душ: «вра­че­вать нравы, исправ­лять пове­де­ние, истор­гать, что при­росло к людям звер­ского и дикого, а на место этого уко­ре­нять все, что есть крот­кого и бла­го­род­ного; уста­но­вить над­ле­жа­щее соот­но­ше­ние между душой и телом» (143, 208).

По уче­нию свя­ти­теля, каж­дая душа тре­бует инди­ви­ду­аль­ного под­хода: «как телам неоди­на­ко­вые даются лекар­ства и пища, так и души вра­чу­ются раз­лич­ным обра­зом и спо­со­бом… Одних нази­дает слово, дру­гие исправ­ля­ются при­ме­ром. Для иных нужен бич, а для дру­гих узда, ибо одни ленивы и неудо- бопо­движны к добру, и таких должно воз­буж­дать уда­рами слова; дру­гие сверх меры горячи духом и неудер­жимы в стрем­ле­ниях, подобно моло­дым, силь­ным коням, бегу­щим далее цели, и таких может испра­вить обуз­ды­ва­ю­щее и сдер­жи­ва­ю­щее слово. Для одних полезна похвала, для дру­гих уко­ризна; но и та, и дру­гая — вовремя; напро­тив того, без вре­мени и без осно­ва­ния они вре­дят. Одних исправ­ляет уве­ща­ние, дру­гих выго­вор, и послед­ний — или по все­на­род­ному обли­че­нию или по тай­ным вра­зум­ле­ниям. Ибо одни при­выкли пре­не­бре­гать вра­зум­ле­ни­ями, сде­лан­ными наедине, но при­хо­дят в чув­ство, если уко­рять их при мно­гих; дру­гие же при глас­но­сти обли­че­ния теряют стыд, но их сми­ряет теп­лый выго­вор… Иные, над­ме­ва­ясь мыс­лию, что дела их тайны, о чем они и забо­тятся, счи­тают себя умнее дру­гих, и в таких надобно тща­тельно наблю­дать все, даже самые мало­важ­ные поступки; а в дру­гих лучше иного не заме­чать и, как гово­рится, видя не видеть и слыша не слы­шать… Ино­гда нужно гне­ваться, не гне­ва­ясь, ока­зы­вать пре­зре­ние, не пре­зи­рая, терять надежду, не отча­и­ва­ясь, сколько сего тре­бует свой­ство каж­дого; дру­гих должно вра­че­вать кро­то­сти, сми­ре­нием и соуча­стием в их луч­ших о себе надеж­дах… Хва­лить или осуж­дать должно у иного доста­ток и могу­ще­ство, а у дру­гого — нищету и рас­строй­ство дел. От сего столько труда доб­рому пас­тырю, обя­зан­ному хорошо знать души своих пасо­мых и быть вождем их по закону пря­мого и спра­вед­ли­вого пас­тыр­ства, кото­рое было бы достойно истин­ного нашего Пас­тыря» (143, 209).

Все ска­зан­ное тре­бует боль­шого труда и уме­нья, потому что, по сло­вам св. Гри­го­рия Бого­слова, «пра­вить чело­ве­ком, самым хит­рым и измен­чи­вым живот­ным, — дей­стви­тельно есть искус­ство из искусств и наука из наук» (143, 209).

Осо­бое вни­ма­ние уде­лял доб­рому пове­де­нию настав­ника св. Иси­дор Пелу­сиот (V век). Настав­нику «над­ле­жит быть скром­ным в наруж­но­сти, и в голосе, и во взоре, и в походке». «Если хочешь быть све­том, — учит он, — не терпи шут­ли­во­сти и сме­хо­твор­ства, чтобы не научить мно­гих бесчинию».

По мысли св. Иси­дора Пелу­си­ота, нрав настав­ника «отпе­чат­ле­ва­ется в уче­ни­ках, как печать на воске». Он сове­тует настав­нику быть осто­рож­ным и не заво­дить зна­комств с людьми пло­хого пове­де­ния. «Ибо над­ле­жит знать, что чело­век удоб­нее при­ем­лет в себя порок, нежели доб­ро­де­тель … обща­ясь с без­за­кон­ными легко зара­зиться их зло­че­стием (143, 216).

По уче­нию св. Иси­дора Пелу­си­ота, учи­тель­ство сло­вом явля­ется заме­ча­тель­ным сред­ством для нрав­ствен­ного воз­дей­ствия на уче­ни­ков, но этого еще недостаточно.

«Вся­кое слово, остав­ля­е­мое без дела, мертво и бес­по­лезно, — счи­тает пре­по­доб­ный, — поскольку слово, когда не сопро­вож­да­ется делом, не идет далее слуха; оду­шев­ля­е­мое же делом, как силь­ное и дей­ствен­ное, про­ни­кает в глу­бины и каса­ется души» (143, 218).

По мысли пре­по­доб­ного, две при­чины убеж­дают людей: сила слова и жизнь про­по­вед­ника. «Нрав­ствен­ность про­по­вед­ни­ков не меньше чудес может при­вле­кать людей» (143,219).

Могу­чая дей­ствен­ность при­мера, счи­тает ев. Иси­дор, ется и отри­ца­тель­ным обра­зом, путем вли­я­ния дур­ных при­ме­ров, сила кото­рых гораздо более силы при­ме­ров доб­рых. Раз­лад между сло­вом и делом в жизни пас­тыря, вос­пи­та­теля губит не только самого пас­тыря, но и паству (143, 220).

Пре­по­доб­ный Иси­дор учит, что пас­тырь, настав­ник дол­жен быть «все­сто­ронне опыт­ным вра­чом» в деле нрав­ствен­ного воз­рож­де­ния людей, и, при­том, для каж­дой души в отдель­но­сти. «Не все люди одер­жимы одними и теми же болез­нями и не все усту­пают одному и тому же лече­нию, — гово­рит пре­по­доб­ный. — Но как неду­гов много, они раз­но­об­разны и бывают вся­кого рода, так и много должно быть и раз­лич­ных посо­бий.… Не всем при­годны одни и те же посо­бия, не все изле­чи­ва­ются одним и тем же; что при­несло пользу одному, то повре­дило дру­гому, и при­год­ное дру­гому повре­дило опять иному. Одни исце­лены были выго­во­ром, а иные оже­сто­чены и дове­дены до того, что стали еще хуже; дру­гие же посме­я­лись и над самим сло­вом и вме­нили его ни во что. Посему невоз­можно в столь мно­гих неду­гах упо­треб­лять одно вра­чев­ство, но нужно пред­ла­гать и при­емы, соот­вет­ству­ю­щие болез­ням и силам страж­ду­щих» (143, 223–224).

Как и дру­гие свя­тые отцы Церкви, ев. Иси­дор счи­тает, что самое луч­шее сред­ство, каким пас­тырь может воз­дей­ство­вать на пасо­мых — при­мер лич­ной жизни. Он ука­зы­вает на сред­ства воз­дей­ствия: чистота жизни пас­тыря, руково- дство­ва­ние сло­вом, совет, похвала, пори­ца­ние, уве­ща­ние, выго­вор (все­на­род­ный и тай­ный), состра­да­тель­ность, види­мый (а не дей­стви­тель­ный) гнев, види­мое пре­зре­ние, види­мое неза­ме­ча­ние гре­хов, обли­че­ние с дерз­но­ве­нием, отлу­че­ние, запре­ще­ние, нака­за­ние, снис­хо­ди­тель­ность и проч. Все эти пас­тыр­ские формы, методы и при­емы, по мысли свя­того отца, должны быть при­ме­нимы с осо­бой осто­рож­но­стью, чтобы не повре­дить никому (143, 224).

2.2.2. Рус­ские пас­тыри как при­мер высоты и само­от­вер­жен­но­сти педа­го­ги­че­ской деятельности

Луч­шие рус­ские пас­тыри в своих подви­гах и тру­дах, а также в своих сочи­не­ниях вопло­тили и раз­вили уче­ние свя­тых отцов о пас­тыр­стве и пас­тыре как духов­ном руко­во­ди­теле и воспитателе.

В своих тру­дах схи­ар­хи­манд­рит Иоанн (Мас­лов) рас­смат­ри­вает дея­тель­ность таких выда­ю­щихся рус­ских пас­ты­рей, заме­ча­тель­ных педа­го­гов, как св. Димит­рий Ростов­ский, Тихон Задон­ский, Игна­тий (Брян­ча­ни­нов), Фео­фан Затвор­ник, а также Оптин­ских, Глин­ских стар­цев, св.праведного Иоанна Крон­штадт­ского и др. Оста­но­вимся более подробно на педа­го­ги­че­ских взгля­дах и дея­тель­но­сти св. Фео­фана Затвор­ника, Игна­тия Брян­ча­ни­нова и Иоанна Крон­штадт­ского.

Св. Игна­тий Брянчанинов

Св. Игна­тий (Брян­ча­ни­нов; 1807–1867), еще, будучи насто­я­те­лем Сер­ги­е­вой пустыни, часто посе­щал петер­бург­ское обще­ство. Мно­гие тогда удив­ля­лись, как он, подвиж­ник и молит­вен­ник, не чуж­дался вме­сте с тем обще­ства, бывал при­ят­ным собе­сед­ни­ком людям свет­ским, умел воз­буж­дать в них к себе дове­рие и дей­ство­вать на них «ко благу душев­ному». Видя в нем не столько лицо духов­ное, сколько доб­рого зна­ко­мого, рав­ного по уму и обра­зо­ва­нию, мно­гие, весьма нерас­по­ло­жен­ные к ино­че­ству лица, любили бывать у него в оби­тели и видеть его в своих домах, что неза­метно скло­няло их к благочестию.

Бла­го­че­стие было целью и осно­вою всех бесед отца Игна­тия. Самый свет­ский раз­го­вор он все­гда ста­рался све­сти к душе­на­зи­да­нию своих слу­ша­те­лей, нередко застав­ляя заду­мы­ваться над важ­ными вопро­сами самых без­за­бот­ных (143, 242).

«Отли­ча­ясь стро­го­стью к себе, епи­скоп Игна­тий был снис­хо­ди­те­лен к немо­щам чело­ве­че­ским. Он охотно про­щал недо­статки своим духов­ным чадам, когда видел их искрен­нее рас­ка­я­ние и «начатки исправ­ле­ния». Эту черту мило­сер­дия «доб­рого пас­тыря» можно видеть во мно­гих его пись­мах. Вла­дыка не только не отвер­гал согре­ша­ю­щих, но, наобо­рот, ста­рался под­дер­жать, испра­вить и при­ве­сти ко Христу.

Епи­скоп Игна­тий умел воз­дей­ство­вать на людей не только при­ме­ром своей высо­ко­нрав­ствен­ной жизни, но и даром слова. Этот талант Вла­дыка также посвя­щал на слу­же­ние ближ­ним. Он видел в этом свое при­зва­ние. Счи­тая душе­по­лез­ное слово мило­сты­ней, епи­скоп Игна­тий щедро раз­да­вал его.

Вла­дыка, с при­су­щей ему духов­ной муд­ро­стью, умел при­ме­нять к своей жизни настав­ле­ния древ­них подвиж­ни­ков, сооб­ра­зо­вы­ва­ясь с совре­мен­ными ему усло­ви­ями. Во мно­гих своих сочи­не­ниях, про­по­ве­дях и пись­мах он отра­зил уче­ние св. отцов, при­ме­нен­ное к тре­бо­ва­нию совре­мен­но­сти. На свои про­из­ве­де­ния свя­ти­тель смот­рел не как на свою соб­ствен­ность, но счи­тал их даром Божиим (143, 242).

Для педа­го­гики важно знать, что свя­ти­тель Игна­тий назы­вает зем­ную жизнь чело­века шко­лой для при­го­тов­ле­ния к вечности.

Для вос­пи­та­ния каж­дому чело­веку, счи­тал он, необ­хо­дим телес­ный и душев­ный подвиг. Посиль­ные труды, писал он, при­учают отсе­кать свою волю, при­учают к послу­ша­нию и спо­соб­ствуют укро­ще­нию стра­стей, гнез­дя­щихся в сердце каж­дого. Срав­ни­вая сердце чело­ве­че­ское с зем­лей, он гово­рил: «Телес­ные подвиги необ­хо­димы для того, чтобы землю сер­деч­ную соде­лать спо­соб­ною к при­ня­тию духов­ных семян и к при­не­се­нию духов­ных пло­дов… Остав­ле­ние телес­ных подви­гов соде­лы­вает чело­ве­ков подоб­ными ско­там, давая сво­боду и про­стор телес­ным страстям».

По мне­нию свя­ти­теля Игна­тия, телес­ный подвиг дол­жен быть соеди­нен с душев­ным, иначе, при остав­ле­нии послед­него, у чело­века раз­ви­ва­ются душев­ные стра­сти. Как тело без души мертво, так и телес­ный подвиг без душев­ного бес­пло­ден. Душа ожив­ляет тело, а духов­ный подвиг ожив­ляет телес­ные подвиги.

Душев­ный подвиг имеет пер­во­сте­пен­ную важ­ность в духов­ной жизни, однако, по уче­нию Вла­дыки, «подвиг телес­ный, совер­ша­е­мый с истин­ным духов­ным рас­суж­де­нием, необ­хо­дим для всех ода­рен­ных здо­ро­вьем и силь­ным тело­сло­же­нием; с него надо начи­нать путь спа­се­ния» (ЛПБ, 251–252).

А каким обра­зом вос­пи­ты­вал сам свя­ти­тель? Рас­кроем неко­то­рые черты педа­го­ги­че­ской системы этого заме­ча­тель­ного педа­гога, при­ве­ден­ные в тру­дах схи­ар­хи­манд­рита Иоанна (143, 245–246).

Свя­ти­тель Игнатий:

-        умел вну­шить любовь к учению;

-        учил и вос­пи­ты­вал каж­дого уче­ника по его силам и способностям;

-        к каж­дому уче­нику умел найти инди­ви­ду­аль­ный подход;

-        про­щал вся­кую немощь, если чело­век созна­вал ее с покаянием;

-        иско­ре­нял лукавство;

-        гор­дость и тще­сла­вие обли­чал ежедневно;

-        ста­рался не стес­нять уче­ни­ков и не вос­пре­щал весе­ло­сти в обра­ще­нии их между собой даже в его присутствии;

-        душу свою пола­гал за уче­ни­ков, не щадил своих сил, не жалел времени;

-        воз­во­дил уче­ни­ков из душев­ного в духов­ное состояние;

-      не допус­кал ябедничества;

-      иско­ре­нял несо­гла­сия и ссоры, учил мириться и про­сить про­ще­ния, не остав­лять непри­язни до сле­ду­ю­щего дня.

Педа­го­ги­че­ская система свя­ти­теля Игна­тия Брян­ча­ни­нова была осно­вана на вос­пи­та­нии откро­вен­но­сти уче­ника сво­ему настав­нику — не только в делах, но, глав­ное, в мыс­лях (ЛПБ, 246). Такая откро­вен­ность и бли­зость отно­ше­ний не допус­кала уче­ни­ков свя­ти­теля до гру­бых погрешностей.

В своих сочи­не­ниях, педа­го­ги­че­ской дея­тель­но­сти свя­ти­тель Игна­тий боль­шое вни­ма­ние уде­лял основ­ной хри­сти­ан­ской запо­веди — любви и при­зы­вал всех к любви евангельской.

Стя­жа­нию ее вла­дыка посвя­тил всю свою жизнь, и только ее он счи­тал насто­я­щей любо­вью. «Пони­маю только ту любовь, кото­рая дей­ствует по свя­щен­ным веле­ниям Еван­ге­лия, при его свете, кото­рая сама — свет, — писал он. — Дру­гой любви не пони­маю, не при­знаю. Истин­ная, свя­тая любовь к Богу и ближ­ним отчет­ливо изоб­ра­жена в Еван­гель­ских запо­ве­дях; пра­виль­ное, непо­роч­ное дей­ствие ее явля­ется в испол­не­нии запо­ве­дей. Кто любит Меня, ска­зал Гос­подь, запо­веди Мои соблю­дет. В такой любви не может быть ни меч­та­тель­но­сти, ни плот­ского раз­го­ря­че­ния». Свя­ти­тель писал: «Истин­ная любовь строга и, явля­ясь в делах, не нуж­да­ется в личине — лас­ко­во­сти и льсти­во­сти, кото­рыми непре­менно при­кры­вает себя само­лю­бие для обмана ближ­них» (143, 250).

Как пишет схи­ар­хи­манд­рит Иоанн (Мас­лов), рас­смат­ри­вая тво­ре­ния свя­ти­теля Игна­тия Брян­ча­ни­нова, любовь к ближ­нему бывает «двух родов»: есте­ствен­ная и еван­гель­ская («о Христе»),

Есте­ствен­ная насаж­дена в чело­веке при тво­ре­нии и потому непре­менно есть в каж­дом чело­веке. Она повре­ждена, как и про­чие бла­гие свой­ства, поэтому в каж­дом чело­веке под­вер­жена боль­шим или мень­шим, крат­ким или про­дол­жи­тель­ным изме­не­ниям. «Хри­стос, исце­ля­ю­щий все наши недуги див­ным обра­зом, исце­ляет и повре­жден­ную любовь: запо­ве­дует Себя — Гос­пода — любить в чело­ве­ках». Это воз­во­дит любовь на высо­чай­шую сту­пень, дарует ей чистоту, духов­ность, свя­тыню… (143, 250). Любовь есте­ствен­ная непо­сто­янна, измен­чива и скоро может перейти в нена­висть, но ничего подоб­ного не бывает с любо­вью духовною.

Свя­ти­тель пишет: «Бог отвер­гает любовь плот­скую, любовь, кото­рую узнал Адам по паде­нии; при­ни­мает только одну духов­ную любовь, кото­рую явил миру новый Адам, Гос­подь наш Иисус Хри­стос. Мы должны любить так, как Он любит… Любовь духов­ная посто­янна, бес­при­страстна и бес­страстна, вся — в Боге, объ­ем­лет всех ближ­них». «Желаю, чтоб вы имели любовь к Гос­поду Богу, любовь живей­шую, а к ближ­ним оди­на­ко­вую и рав­ную, как к образу Божию» (143, 250).

Свя­тое Еван­ге­лие запо­ве­дует хри­сти­а­нину иметь любовь не только друг к другу, но и к вра­гам. Разъ­яс­няя еван­гель­ский текст о любви к вра­гам, Вла­дыка писал: «Здесь ясно и опре­де­ленно изоб­ра­жено, в чем должна состо­ять любовь к вра­гам: в про­ще­нии нане­сен­ных ими обид, в молитве за них, в бла­го­сло­ве­нии их, т.е. в бла­гих сло­вах о них и бла­го­да­ре­нии Бога за нано­си­мые ими напа­сти, в бла­го­тво­ре­нии им соот­вет­ственно силам и духов­ному пре­успе­я­нию, в бла­го­тво­ре­нии, кото­рое может про­сти­раться до вку­ше­ния телес­ной смерти для спа­се­ния врага. При­мер такой любви явил Спа­си­тель. Хотя Еван­ге­лие гово­рит о любви к вра­гам, но в нем же пове­ле­ва­ется не вве­ряться им [вра­гам] и быть с ними очень осторожными.

Но сколько пло­до­вита эта запо­ведь, столько и трудно стя­жать её. Моли­тесь Г осподу, и Он пошлет в ваше сердце бла­го­дат­ное и разум­ное чув­ство, кото­рым воз­лю­бите вра­гов и оби­дя­щих как ору­дие пра­во­су­дия Божия». (ЛПБ, 250)

Вла­дыка Игна­тий учит, что любовь должна быть освя­щена духов­ным рас­суж­де­нием. «Любить дру­зей нужно во Хри­сте, чтобы Хри­стос был любим в ближ­нем, а ближ­ний был любим как созда­ние Божие».

Хри­сти­а­нин, при­об­рет­ший еван­гель­скую доб­ро­де­тель — любовь — не рас­ста­нется с нею и в буду­щей жизни. По сло­вам св. Апо­стола Павла, «любовь нико­гда не пере­ста­нет» (1 Кор. 13, 8), и свя­ти­тель Игна­тий гово­рит: «Одно благо, кото­рое пой­дет с нами туда [в веч­ность] — «любовь к Богу и ближ­нему» (143, 251).

Св. Фео­фан Затворник

Св. Фео­фан (1815 — 1894) основ­ным нача­лом вос­пи­та­тель­ных мер также счи­тал хри­сти­ан­скую любовь, а луч­шей сре­дой и сред­ством доб­рого вос­пи­та­ния — храм Божий: «Самое дей­ствен­ное сред­ство вос­пи­та­ния есть цер­ков­ность» (143,257).

Епи­скоп Фео­фан был стро­гим подвиж­ни­ком-аске­том, но его аске­тизм был осо­бого рода. Вот как один из био­гра­фов свя­ти­теля харак­те­ри­зует его. «Преос

вящен­ный Фео­фан стре­мился осу­ще­ствить в своей жизни идеал хри­сти­ан­ского аске­тизма. Но это был не тот непра­во­слав­ный аскет, кото­рый в своей эго­и­сти­че­ской замкну­то­сти для себя одного ищет Бога, забо­тится только о своем спа­се­нии; нет, не для себя одного искал он пол­ного уеди­не­ния, совер­шен­ной отре­шен­но­сти от мелоч­ных житей­ских инте­ре­сов, а более для дру­гих, — из глу­бины уеди­нен­ной кел­лии «любовь его обни­мала всех» (143, 258).

В своей дея­тель­но­сти свя­ти­тель одних настав­лял, дру­гих вра­зум­лял, иных уте­шал в скор­бях, иных укреп­лял в бедах, иных предо­сте­ре­гал от заблуж­де­ния, иным рас­кры­вал те или иные истины веры и нрав­ствен­но­сти. По слову Апо­стола, он «всем был вся, да всяко некия спа­сет» (143, 258).

Св.Феофан опре­де­лил внеш­нюю и внут­рен­нюю сто­роны пас­тыр­ства. Внеш­няя сто­рона обу­слов­ли­ва­ется «наве­де­нием строя и порядка» во внеш­нем пове­де­нии паствы. Внут­рен­няя каса­ется вос­пи­та­ния пасо­мых, их «умов, сер­дец, их мыс­лей, чувств, рас­по­ло­же­ния всей их жизни — так, как тре­бует хри­сти­ан­ство…» (143, 258). Сози­да­ние такого настро­е­ния у пасо­мых есть попе­че­ние об их спасении.

Свя­ти­тель объ­яс­няет смысл тер­мина «пас­тыр­ское душе­по­пе­че­ние». Дело пас­тыря — «пек­тись (забо­титься), чтобы все делали только доб­рые дела, день и ночь о том бы и помыш­ляли, стре­ми­лись впе­ред к своей цели», «дон­деже достиг­нем вси [все] соеди­не­ния веры, позна­ния Сына Божия, в мужа совер­шенна, в меру воз­раста испол­не­ния Хри­стова» (Гал. 4, 13).

Эти слова Апо­стола, учит свя­ти­тель Фео­фан, выра­жа­ю­щие собой посте­пен­ное вос­хож­де­ние чело­века к совер­шен­ству, исход кото­рого — спа­се­ние и еди­не­ние с Богом, состав­ляют сущ­ность цели пас­тыр­ского душе­по­пе­че­ния (143,258).

Осо­бое вни­ма­ние свя­ти­тель обра­щает на нрав­ствен­ную сто­рону вос­пи­та­ния. «Глав­ное — надо обра­зо­вы­вать нрав и сердце, — писал он. — Отсюда все — страх Божий, и бла­го­че­стие, и любовь к ближ­ним…» (143, 259).

Раз­мыш­ляя о том, кто может вос­пи­ты­вать, св. Фео­фан пишет: «Нази­дать или сози­дать дру­гих может только тот, кто сам вос­со­здан, чей ум светло созер­цает истины, чье сердце согрето любо­вью к сим исти­нам. Кто желает быть нази­да­тель­ный, тот дол­жен усво­ить истины Божии умом, запе­чат­леть их в сердце, рас­по­ло­жить по ним волю так, чтобы они слу­жили для нее и побуж­де­нием, и пра­ви­лом» (143, 260).

Осно­во­по­ла­га­ю­щей в уче­нии ев. Фео­фана о спа­се­нии явля­ется мысль, о необ­хо­ди­мо­сти для чело­века внут­рен­него подвига, внут­рен­ней ной жизни. Что он имеет в виду?

«Дела нужно так рас­пре­де­лять, чтобы внеш­нее не мешано внут­рен­нему.… Не внешне только надо дер­жать доб­рую исправ­ность, но и в сердце содер­жать — это глав­ное» (143,261).

«Жить духовно, — пояс­няет свя­ти­тель, — зна­чит, непре­менно иметь в своем сердце бла­го­дать Свя­того Духа. Духов­ность сви­де­тель­ствует о спо­соб­но­сти хри­сти­а­нина жить доб­ро­де­тельно» (143, 262). Он ука­зы­вает на при­знаки, по кото­рым можно судить об этом. Пер­вое — это сово­куп­ность доб­рых чувств и рас­по­ло­же­ний. Далее — подвиги само­умерщ­вле­ния и само­по­жерт­во­ва­ния. О нали­чии в чело­веке Свя­того Духа сви­де­тель­ствует также его отно­ше­ние к зем­ным вещам (143, 262). Необ­хо­ди­мым усло­вием внут­рен­ней, духов­ной жизни явля­ется посто­ян­ная сосре­до­то­чен­ность и вни­ма­тель­ность ко всем своим дей­ствиям и осо­бенно сло­вам. Епи­скоп Фео­фан гово­рит о необ­хо­ди­мо­сти посто­янно беречь ум от рас­се­я­ния, т.к. это вно­сит нестро­е­ния в духов­ную жизнь. «Блю­ди­тесь, — пишет он, — от рас­се­я­ния вни­ма­ния ума, от при­стра­стия сердца к каким-либо пред­ме­там и обре­ме­не­ния воли мно­го­за­бот­ли­вой попе­чи­тель­но­стью. Рас­се­ян­ность, при­стра­стие и мно­го­за­бот­ли­вость — три злей­ших врага внут­рен­ней жизни» (143, 262). Свя­ти­тель убеж­дает не допус­кать этих вра­гов внутрь сердца, чтобы они не заглу­шили духов­ной жизни.

Как муд­рый и опыт­ный пас­тырь, св. Фео­фан в своих тру­дах зна­чи­тель­ное место уде­ляет началь­ным сту­пе­ням на пути чело­века к спа­се­нию, вос­пи­та­нию в нем чув­ства гре­хов­но­сти и жела­ния искрен­него покаяния.

Се. Иоанн Крон­штадт­ский

Св. Иоанн Крон­штадт­ский — поис­тине све­тиль­ник пра­вед­но­сти Земли Рус­ской. Дея­тель­но­сти этого пас­тыря отец Иоанн (Мас­лов) в своих тру­дах также уде­ляет осо­бое внимание.

[Далее текст с сокра­ще­ни­ями цити­ру­ется по: Иоанн (Мас­лов), схи­архи- манд­рит. Свя­ти­тель Тихон Задон­ский и его уче­ние о спа­се­нии. Ста­тьи раз­ных лет., с. 488 — 497].

Свя­той пра­вед­ный Иоанн Крон­штадт­ский. В нем сосре­до­то­чи­лись все луч­шие черты пра­во­слав­ной народ­ной души. Он был опло­том немощ­ных в вере, защит­ни­ком сла­бых, при­ста­ни­щем колеб­лю­щихся и под­креп­ле­нием малодушных.

Чем он был так дорог для рус­ского сердца, и что осо­бенно при­вле­ка­тельно было в его душе? Отец Иоанн вопло­тил в своей душе Хри­стово уче­ние и был носи­те­лем в своем сердце Духа Святого.

Прежде всего, этот пра­вед­ник все свои силы отдал Церкви, ею и жила его бого­угод­ная душа. Вот в эту вра­чеб­ницу он звал всех ищу­щих воз­рож­де­ния и спа­се­ния. «Св. Цер­ковь, — пишет он, — вели­чай­шее, свя­тей­шее, бла­гост­ней­шее, пре­муд­рое, необ­хо­ди­мое учре­жде­ние Божие на земле.… Только в Церкви заклю­ча­ется обно­ви­тель­ная сила, вне Церкви ее нет и быть не может» (161, 97).

Крон­штадт­ский пас­тырь изве­стен каж­дому как духов­ный про­све­ти­тель. Им напи­сано столько сочи­не­ний и про­по­ве­дей, кото­рых не най­дется даже и у мно­гих науч­ных дея­те­лей. Его тво­ре­ния явля­ются неис­чер­па­е­мым источ­ни­ком нрав­ствен­ного вооду­шев­ле­ния и нази­да­ния. И нет сомне­ния, что в этом отно­ше­нии их можно при­рав­ни­вать к тво­ре­ниям мно­гих древ­них и новых отцов и учи­те­лей Церкви.

Он зани­мался и обще­ствен­ной дея­тель­но­стью, и не было такого обще­ствен­ного явле­ния, чтобы его оду­хо­тво­рен­ный и про­све­щен­ный ум упу­стил из вида какое-либо важ­ное собы­тие и не под­дер­жал бы его своею отзыв­чи­во­стью. Он был пла­мен­ный пат­риот. «Люби оте­че­ство зем­ное, — поучает пас­тырь, — но осо­бенно имей любовь к Оте­че­ству Небес­ному» (158, 250).

О нем можно смело ска­зать, что жизнь этого бла­го­дат­ного мужа поис­тине была мно­го­гран­ной. Он не замы­кался в самом себе, но пол­но­стью отдал всего себя на слу­же­ние Богу и людям. Рев­ность о своем спа­се­нии и о спа­се­нии ближ­них сде­лала его муже­ствен­ным вои­ном, кото­рый посто­янно сра­жался про­тив врага спа­се­ния и вра­гов Церкви Хри­сто­вой. «Насто­я­щая жизнь, — учит он, — есть еже­днев­ная жесто­кая, гор­чай­шая война со вра­гами нашего спа­се­ния, …с неви­ди­мыми духами злобы под­не­бес­ными, не остав­ля­ю­щими нас ни один день в покое, но непре­станно над нами ковар­ству­ю­щими и воз­жи­га­ю­щими в нас раз­ные стра­сти…» (158,16).

Кроме дара про­ник­но­ве­ния в тай­ники чело­ве­че­ской души, этот пра­вед­ник еще имел дар исцеления.

Чудо­дей­ствен­ная сила молитв отца Иоанна стала известна миру. Не только из Рос­сии, но и со всех кон­цов света обра­ща­лись к нему за помо­щью. Он имел также даро­ва­ние избав­ле­ния людей от порока пьянства.

Но кроме этих уди­ви­тель­ных чудо­дей­ствен­ных свойств, отец Иоанн имел посто­ян­ную радость в своем сердце.

Видеть такого чело­века, слы­шать его поуче­ние, молиться с этим вели­ким пас­ты­рем Церкви Хри­сто­вой было вели­кой духов­ной радо­стью для рус­ского народа.

Вот почему люди так неудер­жимо тяну­лись к нему, так жаж­дали его. Каж­дый из них чув­ство­вал свою немощь и счи­тал, что есть в мире пра­вед­ник, кото­рый пре­по­беж­дает нашу гре­хов­ную при­роду и в душе кото­рого живет Дух Свя­той. Именно такая душа бывает спо­собна полу­чить бла­го­дат­ную силу вели­кого молитвенника.

В его душе царил посто­ян­ный мир, и раз­дра­жить крот­кого и сми­рен­ного серд­цем отца Иоанна было невоз­можно. Духов­ная умуд­рен­ность созрела у отца Иоанна бла­го­даря тому, что он посто­янно вос­пи­ты­вал свою душу на слове Божием и на свя­то­оте­че­ских творениях.

Пра­вед­ник Хри­стов все­гда в своих про­по­ве­дях и днев­ни­ках под­чер­ки­вал, что для пра­во­слав­ного созна­ния основ­ной должна быть мысль о том, что все мы в Боге состав­ляем еди­ное целое. «Все мы — едино, и для всех все — Гос­подь, как для анге­лов, для свя­тых, для всех миров веще­ствен­ных и каж­дой малей­шей части их» (158, 119).

Отец Иоанн вме­щал в своем сердце всех людей. Для него не было раз­ли­чия наци­о­наль­ных или соци­аль­ных сосло­вий, и этим, пожа­луй, объ­яс­ня­ется его бли­зость ко всем и — всех к нему. Он любил чело­века во Хри­сте и поэтому сочув­ство­вал и состра­дал ему. Подвиг его состра­да­тель­ной любви ко всем людям необ­хо­димо при­знать подви­гом неимо­верно труд­ным и как бы сверх­че­ло­ве­че­ским. Ведь душа обык­но­вен­ного чело­века смо­жет выра­зить самое искрен­нее и дея­тель­ное состра­да­ние только несколь­ким лицам, и то с него­до­ва­нием и сму­ще­нием. Этой огра­ни­чен­но­стью нашей любви к ближ­нему и объ­яс­ня­ется то явле­ние, что не только долж­ност­ные лица, но и самые близ­кие меж собой так спо­койно и рав­но­душно отно­сятся к чужим страданиям.

А у пра­вед­ника Хри­стова этого не было. Из его бла­го­дат­ного сердца на всех изли­ва­лось искрен­нее уча­стие и оте­че­ская любовь. В день руко­по­ло­же­ния его в свя­щен­ника (12 декабря 1855 года) он ска­зал народу:

«Знаю, что может сде­лать меня достой­ным этого сана… Это любовь ко Хри­сту и к вам, воз­люб­лен­ные бра­тии мои… Любовь — вели­кая сила: она и немощ­ного делает силь­ным, и малого — вели­ким, и незна­чи­тель­ного — досто­по­чтен­ным, и прежде незна­ко­мого и чужого — делает скоро близ­ким и зна­е­мым, и любез­ным. Таково свой­ство любви чистой, Еван­гель­ской». Поэтому когда отец Иоанн изне­мо­гая телесно, то он быстро удая­ялся и уеди­нялся в молит­вен­ную ком­нату и там нахо­дил для себя бла­го­дат­ное под­креп­ле­ние в молитве и чте­нии Слова Божия, после чего снова являлся к людям неиз­менно бла­гост­ным и луче­зар­ным вест­ни­ком Еван­гель­ской любви.

И эту незем­ную кра­соту подвига чело­ве­ко­лю­бия, это неот­ра­зи­мое духов­ное оба­я­ние отца Иоанна при­зна­вали за ним не только его почи­та­тели, но даже и все те, кто отно­сился к нему недружелюбно.

Осо­бенно этот молит­вен­ник был бли­зок к своей пастве. Ино­гда каза­лось, что он был со сво­ими духов­ными детьми как бы одно суще­ство. Эти люди стре­ми­лись свя­зать с люб­ве­обиль­ным пас­ты­рем каж­дое дви­же­ние сво­его сердца. Мно­гие из них почти ничего не пред­при­ни­маяи в своей жизни без его совета и бла­го­сло­ве­ния. Этот духов­ный союз укреп­лялся между ними, глав­ным обра­зом, через молитву и любовь к Богу и людям. Он жил свято, и Дух Еоспо­день оби­тал в его сердце, и поэтому из его души так щедро изли­ва­лась на людей бла­го­дат­ная чудо­дей­ствен­ная сила.

Всю свою жизнь отец Иоанн отдал все­цело и без­раз­дельно на слу­же­ние Богу, побе­див в себе все зем­ные при­стра­стия непре­стан­ной молит­вой, любо­вью к Богу и людям. Вот почему после­до­ва­тели Хри­стовы поняли это и неудер­жимо стре­ми­лись к нему, как железо к маг­ниту. Мно­же­ство людей имели вели­чай­шее жела­ние уви­деть этого пра­вед­ника и полу­чить от него бла­го­сло­ве­ние или совет по тем или дру­гим вопро­сам своей жизни.

Сво­ими бла­го­дат­ными настав­ле­ни­ями он мог испра­вить греш­ника и даро­вать ему душев­ное и телес­ное выздо­ров­ле­ние. Бла­го­дать Свя­того Духа переро- жда­юще дей­ство­вала и зажи­гала в серд­цах людей ответ­ное радост­ное вос­кли­ца­ние: «Радость ты наша, доро­гой ты наш» и т. п. Но выра­зи­тель­нее всех дру­гих вос­кли­ца­ний зву­чало обра­ще­ние к нему: «Род­ной ты наш, батюшка!»

Да, отец Иоанн был род­ным, своим вся­кой пра­во­славно-веру­ю­щей душе, и потому эта душа так рва­лась к нему. И как бы гре­хов­ная скверна ни тер­зала души людей, как бы ни сви­реп­ство­вали в них раз­ные пороки, однако по молит­вам пра­вед­ника они очи­ща­лись и ста­но­ви­лись достой­ными мило­сти Божией.

Под­лин­ное сча­стье, удо­вле­тво­ре­ние духа, по мысли отца Иоанна, начи­на­ется лишь тогда, когда искрен­ним пока­я­нием чело­век очи­стится от гре­хов­ных поро­ков и нач­нет про­во­дить свою жизнь так, как учит его Свя­тая Пра­во­слав­ная Цер­ковь. Много тысяч душ он извлек из тины греха, мно­гих спас от отча­я­ния, уте­шил, воз­вра­тил к чест­ной, тру­до­вой жизни.

Два­дца­того декабря 1908 года пра­вед­ная душа неуто­ми­мого тру­же­ника ото­шла к Гос­поду. Но к могиле усерд­ного молит­вен­ника Земли Рус­ской не зарас­тет дорога вовеки.

2.2.3. Методы пас­тыр­ского душе­по­пе­че­ния на всех эта­пах жиз­нен­ного пути чело­века. Непре­рыв­ность воспитания

На осно­ва­нии тво­ре­ний свя­тых отцов древ­не­хри­сти­ан­ской и Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви в своих тру­дах схи­ар­хи­манд­рит Иоанн (Мас­лов) рас­кры­вает методы нрав­ствен­ного вос­пи­та­ния, методы пас­тыр­ского душепопечения.

Методы пас­тыр­ского душе­по­пе­че­ния: непре­рыв­ность и постепенность

Обя­зан­ность пас­тыря — учить и настав­лять чело­века на всех эта­пах жиз­нен­ного пути. Отец Иоанн рас­кры­вает методы пас­тыр­ского душе­по­пе­че­ния на раз­лич­ных воз­раст­ных сту­пе­нях: мла­ден­че­стве, отро­че­стве, юно­сти, зре­лом воз­расте, ста­ро­сти, — выяв­ляя, тем самым, непре­рыв­ность про­цесса вос­пи­та­ния как один из суще­ствен­ных его принципов.

Вос­пи­та­ние свя­тые отцы учат начи­нать с дет­ства, когда дет­ская душа чиста и «удо­бо­вос­при­им­чива» к Боже­ствен­ным исти­нам. Вме­сте с тем, учи­ты­вая общую наклон­ность при­роды чело­века к греху, необ­хо­димо пре­се­че­ние этой наклон­но­сти также с дет­ского воз­раста, пока грех не пустил еще свои корни в почву души ребенка.

Мла­ден­че­ство

Говоря о мла­ден­че­стве, отец Иоанн ука­зы­вает, что очень мно­гое в после­ду­ю­щей жизни чело­века зави­сит от того, как он будет вос­пи­тан в дет­ском воз­расте. Он пояс­няет, что люди, будучи уже в зре­лом воз­расте, могут под дей­ствием каких-либо при­чин, внеш­них или внут­рен­них, поте­рять веру в Бога. Но рели­ги­оз­ные зна­ния, запе­чат­лен­ные в дет­стве, все равно при­не­сут поло­жи­тель­ный резуль­тат и помо­гут обре­сти веру. Такие люди, если захо­тят пра­вить свою жизнь, «удобно обре­тают» путь спа­се­ния. Кто же имеет непра­виль­ные, сбив­чи­вые или лож­ные поня­тия о вере и хри­сти­ан­ской истине, или вообще не имеет их, тому трудно выбрать пра­виль­ный путь (143, 353).

Отец Иоанн при­дает боль­шое зна­че­ние бла­го­дат­ным уси­лиям со сто­роны самого ребенка, тем рели­ги­оз­ным навы­кам, труду, в кото­ром тот дол­жен вос­пи­ты­ваться в семье, так как в дет­стве легко вос­при­ни­ма­ются навыки и тра­ди­ции хри­сти­ан­ской жизни.

В своих рабо­тах он уде­ляет вни­ма­ние и тому, чтобы мать научила ребенка с мла­ден­че­ства пра­вильно нала­гать на себя крест­ное зна­ме­ние, при­водя слова ев. Амвро­сия Оптин­ского: «Веками утвер­жден­ный опыт пока­зы­вает, что крест­ное зна­ме­ние имеет вели­кую силу на все дей­ствия чело­века во все про­дол­же­ние его жизни. Поэтому и необ­хо­димо поза­бо­титься вко­ре­нить в детях обы­чай почаще ограж­дать себя крест­ным зна­ме­нием и осо­бенно перед при­ня­тием пищи и пития, ложась спать и вста­вая, перед выез­дом, перед выхо­дом и перед вхо­дом куда-либо, и чтобы дети пола­гали крест­ное зна­ме­нием не небрежно или по- мод­ному, а с точ­но­стью, начи­ная с чела до пер­сей и на оба плеча, чтобы крест выхо­дил пра­виль­ный» (123, 141).

Пас­тырь дол­жен сове­то­вать роди­те­лям читать детям Свя­щен­ную Исто­рию и жития свя­тых для ясного пони­ма­ния цели их жизни, неза­метно сея в детях семена страха Божия и хри­сти­ан­ской жизни. Осо­бенно важно, с помо­щью Божией, суметь вну­шить детям, как важно хра­не­ние запо­ве­дей Божиих и какие бед­ствен­ные послед­ствия бывают от их нарушения.

Настав­ляя роди­те­лей в вос­пи­та­нии детей, свя­щен­ник побуж­дает их к тому, чтобы они учили своих детей с ран­него воз­раста знать наизусть неко­то­рые молитвы и избран­ные псалмы.

Пас­тырю необ­хо­димо обра­щать осо­бое вни­ма­ние на вос­пи­та­ние детей в страхе пред Богом. «Без вну­ше­ния страха Божия, — пишет отец Иоанн, цити­руя слова Амвро­сия Оптин­ского, — чем детей ни зани­май, это не при­не­сет жела­е­мых пло­дов в отно­ше­нии доб­рой нрав­ствен­но­сти и бла­го­устро­ен­ной жизни» (123, 135).

Глав­ным для детей явля­ется запо­ведь: «чти отца и матерь, да благо тебе будет и дол­го­ле­тен будешь на земле». Эта запо­ведь учит почте­нию, покор­но­сти, сдер­жан­но­сти, исклю­чает дер­зость по отно­ше­нию к роди­те­лям: «неумест­ные выходки, или вспышки перед роди­те­лями ни в коем слу­чае не вини­тельны» (123, 138).

Чтобы в пове­де­нии детей не пре­об­ла­дали шало­сти, нужно сле­дить за тем, чтобы они все­гда были заняты чем-либо нази­да­тель­ным в соот­вет­ствии с их спо­соб­но­стями. Для укреп­ле­ния здо­ро­вья, пра­виль­ного духов­ного и телес­ного раз­ви­тия детей реко­мен­ду­ется при­ча­щать их Свя­тыми Тай­нами один раз в месяц.

Отец Иоанн ука­зы­вает, что пас­тырю необ­хо­димо учи­ты­вать инди­ви­ду­аль­ные осо­бен­но­сти детей. Он ссы­ла­ется на мне­ние пре­по­доб­ного Амвро­сия: «Если за детьми заме­ча­лись какие-либо недо­статки, то под­хо­дить к ним надо осто­рожно, не с край­ней стро­го­стью, а ино­гда обра­щаться к ним шут­ли­вым тоном, под­бад­ри­вая: «через такие поступки не уда­ряй лицом в грязь» (123,143).

Дети, достиг­шие семи­лет­него воз­раста, должны про­хо­дить цер­ков­ное таин­ство испо­веди. Их к этому нужно гото­вить. Необ­хо­димо, чтобы роди­тели перед испо­ве­дью про­чи­тали в домаш­них усло­виях детям запо­веди Божии и объ­яс­нили их. Для детей млад­шего воз­раста перед испо­ве­дью осо­бенно нужна свя­щен­ная обстановка.

Отро­че­ство

В отро­че­стве детям сле­дует читать Кате­хи­зис. По сло­вам пре­по­доб­ного Амвро­сия Оптин­ского, на мне­ние кото­рого часто ссы­ла­ется отец Иоанн, хотя Кате­хи­зис «сухая» наука, но его знать необ­хо­димо для пра­виль­ного пони­ма­ния дог­ма­тов Пра­во­слав­ной Церкви (123, 142).

Пас­тырь дол­жен обра­щать вни­ма­ние роди­те­лей на то, что в отро­че­стве все обу­че­ние должно про­хо­дить посте­пенно: необ­хо­димо, чтобы дети были заняты в соот­вет­ствии со сво­ими силами. С дру­гой сто­роны, они не должны быть в празд­но­сти, так как празд­ность и отсут­ствие страха Божия — корень всех зол и несчастий.

Домаш­нее обу­че­ние в вере должно чере­до­ваться с обу­че­нием в школе, с домаш­ними хозяй­ствен­ными делами и свое­вре­мен­ным хож­де­нием в цер­ковь.

«Чем старше ребе­нок, тем более слож­ный харак­тер при­об­ре­тает про­цесс вос­пи­та­ния, осо­бенно в тех слу­чаях, когда в семье отсут­ствует рели­ги­оз­ное начало в духе пра­во­слав­ного уче­ния, в резуль­тате чего во вза­и­мо­от­но­ше­ниях между роди­те­лями и детьми нередко назре­вает или открыто про­яв­ля­ется кон­фликт. В таких семьях дети часто при­бе­гают ко лжи, кото­рая, как известно, омра­чает жизнь, насту­пают душев­ные пере­жи­ва­ния, тре­воги, печаль, уны­ние, а это, в свою оче­редь, ино­гда при­во­дит к тра­ги­че­ским слу­чаям» (ТЗ, 393).

Роль пас­тыря осо­бенно важна в деле вос­ста­нов­ле­ния пра­во­слав­ного вос­пи­та­ния в семье, воз­вра­ще­нии ребенка на пра­виль­ный, спа­си­тель­ный путь.

Роль семьи в вос­пи­та­нии детей, советы женщине-матери.

Пас­тырю сле­дует быть осо­бенно вни­ма­тель­ным, если роди­тели имеют раз­лич­ное миро­воз­зре­ние, от кото­рого про­ис­хо­дят раз­но­гла­сия в про­цессе вос­пи­та­ния в семье, что отри­ца­тельно ска­зы­ва­ется на детях. Таким роди­те­лям пас­тырь дол­жен сове­то­вать все­гда избе­гать горяч­но­сти, край­но­сти, спо­ров при детях по вопро­сам вос­пи­та­ния, так как дети не в состо­я­нии судить о пра­во­сти сто­рон отца или матери. Веру­ю­щей матери, по сло­вам отца Иоанна, нужно «успеть наса­дить» в серд­цах детей страх Божий, тогда не страшны будут ни вли­я­ния вре­мени, ни раз­но­гла­сия в вопросе вос­пи­та­ния (123, 126).

Учи­ты­вая инди­ви­ду­аль­ность харак­те­ров и взгля­дов роди­те­лей на вос­пи­та­ние детей, пас­тырю-учи­телю сле­дует сове­то­вать жен­щине-матери под­хо­дить к супругу с вопро­сами вос­питания только в спо­кой­ном духе, гово­рить то, что она най­дет полез­ным смотря по обсто­я­тель­ствам. При этом пас­тырю необ­хо­димо ука­зы­вать на усерд­ную молитву как на самое надеж­ное и дей­ствен­ное сред­ство вос­пи­та­ния. Если в семье есть совер­шен­но­лет­ние дети, кото­рых уже кос­нулся яд неве­рия, и они заво­дят с мате­рью споры на анти­ре­ли­ги­оз­ные темы, то пас­тырь дол­жен ука­зать роди­те­лям, осо­бенно матери, на необ­хо­ди­мость тща­тельно обе­ре­гать от этого вли­я­ния дру­гих, мень­ших детей, избе­гая при них разногласий.

Если роди­тели не нахо­дятся на высоте долж­ного при­мера в деле вос­пи­та­ния детей, не имеют кро­то­сти, сми­ре­ния и тер­пе­ния, рас­па­ля­ются гне­вом и зло­бой друг на друга при детях, то пас­тырь-учи­тель дол­жен непре­станно рабо­тать над исправ­ле­нием их душев­ного устроения.

Пас­тырю и вос­пи­та­телю сле­дует посто­янно напо­ми­нать роди­те­лям, что самым вер­ным сред­ством вос­пи­та­ния явля­ется их при­мер. Роди­тели не должны ходить сами и не допус­кать детей, осо­бенно малень­ких, на непри­лич­ные зре­лища, кото­рые вли­яют на чув­ствен­ность, не при­нося пользы для души. Роди­те­лям необ­хо­димо не допус­кать детей к чте­нию анти­ре­ли­ги­оз­ных книг и слу­ша­нию таких же раз­го­во­ров, так как юный ум впе­чат­ли­те­лен. Глав­ное в таких слу­чаях — усердно молиться за них о сохра­не­нии от соблаз­нов мира, пору­чая их Покрову Матери Божией. Необ­хо­димо сле­дить за кру­гом чте­ния детей, так как неко­то­рые лите­ра­тур­ные про­из­ве­де­ния раз­ви­вают в детях и под­рост­ках чув­ствен­ность, кото­рая вытес­няет рели­ги­оз­ное бла­го­че­сти­вое чув­ство. Надо ста­раться ограж­дать их от пустых развлечений.

Необ­хо­димо обра­щать вни­ма­ние на одежду под­ростка, поощ­ряя скром­ность, про­стоту и посто­ян­ство. Одежда с глу­бо­кой древ­но­сти почи­та­лась одним из отли­чи­тель­ных при­зна­ков нрав­ствен­ных качеств чело­века. Одежда настра­и­вает созна­ние чело­века на опре­де­лен­ный лад: вещи без­душны, но ока­зы­вают вли­я­ние на состо­я­ние души, осо­бенно неокрепшей.

Свя­тые отцы ука­зы­вают, что не сле­дует опа­саться, что у детей при хоро­шей памяти часто бывает недо­ста­точ­ное про­яв­ле­ние рели­ги­оз­ных чувств. Пас­тырю сле­дует ука­зать роди­те­лям на то, что услы­шан­ное от роди­те­лей и в храме, ребе­нок с дет­ских лет будет хра­нить в уме и памяти. Впо­след­ствии все накоп­лен­ное может перейти в область сердца и зажечь его чувства.

Рас­кры­вая пси­хо­ло­гию детей, отец Иоанн при­во­дит слова пре­по­доб­ного Амвро­сия Оптин­ского: «в дет­стве вообще не у мно­гих бывает истин­ное насто­я­щее чув­ство, а боль­шей частью оно про­яв­ля­ется в более зре­лом воз­расте, уже тогда, когда чело­век более начи­нает пони­мать и кое-что испы­ты­вает в жизни. При­том, избы­ток внут­рен­него чув­ства неза­метно слу­жит пово­дом к тай­ному осуж­де­нию дру­гих, а недо­ста­ток и сухость невольно сми­ряют чело­века, когда он ста­нет пони­мать это» (123, 127).

Отец Иоанн пишет, что пас­тырю сле­дует предо­сте­речь роди­те­лей и от дру­гой край­но­сти — избытка чувств и непра­виль­ного поль­зо­ва­ния зна­ни­ями, кото­рые над­ме­вают чело­века. Такие дети, не имея гар­мо­нии между зна­ни­ями и сми­ре­нием, испы­ты­вают неудо­вле­тво­рен­ность в жизни, не имеют мира и спо­кой­ствия душев­ного. «Если же только хорошо учиться, да при этом нерас­судно гор­диться, — дело никуда не годится»,- так гово­рил ста­рец Амвро­сий, на мне­ние кото­рого неод­но­кратно ссы­ла­ется отец Иоанн (123, 132).

В тех слу­чаях, когда дети про­яв­ляют непо­слу­ша­ние и несе­рьез­ность по отно­ше­нию к своим заня­тиям, к ним нужен инди­ви­ду­аль­ный под­ход — в соот­вет­ствии с обсто­я­тель­ствами и настро­е­нием детей, при­зы­вая при этом помощь Божию. Рас­кры­вая методы пас­тыр­ского душе­по­пе­че­ния о юных, отец Иоанн ука­зы­вает на то, что, по мне­нию свя­ти­теля Фео­фана Затвор­ника, дет­ский и осо­бенно юно­ше­ский воз­раст явля­ются самыми ответ­ствен­ными в жизни человека.

Юность

«Юность кипит жиз­нью, — пишет св. Фео­фан. — Надобно иметь очень твер­дую опору, чтобы усто­ять в это время от напора волн. Самая бес­по­ря­доч­ность и поры­ви­стость дви­же­ний опасна. К этому при­со­еди­ня­ется жажда впе­чат­ле­ний, склон­ность к обще­нию. Сти­хии юноши — раз­вле­че­ние, мечты, лег­кое чте­ние, жажда нового, раз­но­об­ра­зия. Самый верх опас­но­сти для юноши от обще­ния с дру­гим полом… Какая надеж­ная опора в этом слу­чае?- Труд телес­ный и еще более умствен­ный!» (143, 259).

Кроме этих опас­но­стей, суще­ствуют еще две: «свое лич­ное» пости­же­ние высо­ких истин и «свет­скость», кото­рая вво­дит юношу и девушку в мир со всеми его соблаз­нами. Чтобы избе­жать этого, необ­хо­димо, чтобы пас­тырь, настав­ник под­чи­нил юношу стро­гой дис­ци­плине и научил во всем руко­вод­ство­ваться сове­том вос­пи­та­те­лей. Отец Иоанн пишет, что свя­ти­тель Фео­фан, забо­тясь о вос­пи­та­нии отро­ков и юно­шей, сле­ду­ю­щим обра­зом опре­де­ляет пред­мет вос­пи­та­ния: «Молитва с пением, частое хож­де­ние в цер­ковь, навык к бла­го­че­стию да будут пред­ме­том вос­пи­та­ния» (143,259).

Пре­по­доб­ный Амвро­сий Оптин­ский достиг­шим сем­на­дца­ти­лет­него воз­раста сове­то­вал давать читать книги аске­ти­че­ского содер­жа­ния: «Авву Доро­фея» и «Лествицу». Он сове­тует юным для сохра­не­ния бла­го­че­стия исполь­зо­вать одно вер­ное сред­ство: «соблю­дать жизнь по запо­ве­дям, а не по духу вре­мени и мод­ным обы­чаям чело­ве­че­ским, ибо только в запо­ве­дях чело­век най­дет мир и успо­ко­е­ние своей жизни» (123, 134).

В юно­сти осо­бенно важно испол­не­ние запо­веди о почи­та­нии роди­те­лей. Нрав­ствен­ное почте­ние к роди­те­лям зиждется на соблю­де­нии доб­рых навы­ков: «Юному воз­расту, прежде всего, должно себя вра­зум­лять хра­не­нием очей, обуз­да­нием языка и вообще бла­го­нрав­ным и скром­ным пове­де­нием и обра­ще­нием с дру­гими, отра­жая от себя даже помыслы про­ти­во­за­кон­ные и бого­про­тив­ные, потому что люди смот­рят только на лица, Бог же взи­рает на сердце, и от Него зави­сит наша участь как в насто­я­щей, так и в буду­щей жизни» (123, 98).

Люди зре­лого возраста

Что каса­ется окорм­ле­ния пас­ты­рем людей зре­лого воз­раста (в какой-то мере в этом слу­чае можно гово­рить об отно­ше­ниях педа­гога и роди­те­лей), то и здесь отец Иоанн, опи­ра­ясь на свя­то­оте­че­скую тра­ди­цию, также дает ряд цен­ных советов.

В деле пас­тыр­ского душе­по­пе­че­ния о чело­веке любого воз­раста, а осо­бенно зре­лого, име­ю­щего опре­де­лен­ный духов­ный и жиз­нен­ный опыт, важ­ное зна­че­ние имеет дове­рие (вера) пасо­мого к руко­во­ди­телю. Она — то живое свя­зу­ю­щее звено, через кото­рое духов­ная сила от пас­тыря как бы пере­ли­ва­ется в окорм­ля­е­мого. В про­тив­ном слу­чае, гово­рит отец Иоанн, «без веры и от про­рока пользы нельзя обре­сти» (123, 137). На основе дове­рия от чело­века тре­бу­ется послу­ша­ние наставнику.

Как учат свя­тые отцы, спа­се­ние должно сози­даться посте­пенно и состо­ять в раз­ви­тии зачат­ков совер­шен­ства, кото­рые зало­жены в при­роде чело­века. Это дости­га­ется путем отре­че­ния от сво­его «я» и самоукорением.

Пас­ты­рям необ­хо­димо раз­ви­вать в своих духов­ных детях доб­ро­де­тель са- моуко­ре­ния, чтобы те научи­лись за все себя уко­рять, вни­мать себе во всех жиз­нен­ных обсто­я­тель­ствах и не пере­кла­ды­вать своей вины на дру­гих. В тео­рии пас­тыр­ства само­уко­ре­нию при­да­ется боль­шое зна­че­ние. В деле нрав­ствен­ного вос­пи­та­ния его ста­вят на пер­вое место после откро­ве­ния помыс­лов. Если чело­век научится во всем обви­нять себя, то посте­пенно будет при­хо­дить к сми­ре­нию и в его душе водво­рится мир.

Для дости­же­ния спа­се­ния людям зре­лого воз­раста также необ­хо­димо бла­го­дар­ное пере­не­се­ние скор­бей. Рас­кры­вая своим духов­ным детям зна­че­ние и глу­бо­кий смысл вся­кого рода скор­бей, лише­ний, тру­дов и иску­ше­ний в вос­пи­та­нии сердца, в укреп­ле­нии в вере, в сози­да­нии внут­рен­него чело­века пас­тыри при­зы­вают их к тер­пе­ли­вому и бла­го­дар­ному пере­не­се­нию жиз­нен­ных невзгод. Скор­бям, пере­жи­ва­е­мым чело­ве­ком, при­да­ется широ­кое вос­пи­та­тель­ное зна­че­ние, в них видится Про­мысл Божий, направ­ля­ю­щий чело­века к спа­се­нию. «Скорби — про­ти­во­ядие от стра­стей» (105, 251).

Пас­тыр­ское душе­по­пе­че­ние по отно­ше­нию к людям зре­лого воз­раста состоит также в том, чтобы научить чело­века не только верить и слу­шаться духов­ного руко­во­ди­теля, но и быть вза­им­ным соучаст­ни­ком сво­его спа­се­ния, кото­рое должно быть осу­ществ­ля­емо реально: вся пас­тыр­ская дея­тель­ность направ­лена на вос­пи­та­ние внут­рен­него чело­века через скую школу жизни.

Дело хри­сти­ан­ского спа­се­ния, сокро­вен­ной жизни в Боге — это дело не тео­рии, а прак­тики. Успех спа­се­ния дости­га­ется не иначе, как при обя­за­тель­ном усло­вии внут­рен­него совер­шен­ство­ва­ния. Вся жизнь истин­ного хри­сти­а­нина — прак­ти­че­ское выпол­не­ние Еван­гель­ского уче­ния, кото­рое может пре­тво­риться в дей­стви­тель­ность в любых усло­виях и миря­нами, и теми, кто избрал мона­ше­ский путь. Еван­гель­ская тео­рия должна быть прой­дена практикой.

Семей­ные люди

Пас­тыр­ское душе­по­пе­че­ние о семей­ных людях зре­лого воз­раста должно посте­пенно воз­вы­шать их до уровня духов­ного совер­шен­ства. Метод душепо- пече­ния в этой обла­сти чисто прак­ти­че­ский. Не тре­бу­ется от мир­ских семей­ных людей каких-либо край­них аске­ти­че­ских подви­гов: уда­ле­ния от мира, непре­стан­ной молитвы, край­него воз­дер­жа­ния. Пас­тырю необ­хо­димо научить людей не при­вя­зы­ваться все­цело только к зем­ному и тлен­ному, вести жизнь свою бла­го­че­стиво, что выра­жа­ется в усерд­ном выпол­не­нии запо­ве­дей и устава Церкви.

Отец Иоанн при­во­дит при­мер пас­тыр­ского душе­по­пе­че­ния Оптин­ских стар­цев о семей­ных людях. Старцы посте­пенно отре­шали чело­ве­че­скую мысль и сердце от при­вя­зан­но­сти к зем­ному. Сна­чала, направ­ляя людей на бого­мо­лье в оби­тели, свя­тые места, утвер­ждали эту отре­шен­ность, кото­рая помо­гала вели­ко­душно пере­но­сить встре­ча­ю­щи­еся в жизни скорби. Далее вос­пи­ты­вали в чело­веке пра­виль­ное поня­тие о телес­ных болез­нях и скор­бях, при­учали к бла­го­тво­ре­нию и любви к ближ­ним и, нако­нец, при при­бли­же­нии чело­века к кон­чине, сосре­до­то­чи­вали его мысли и чув­ства на смерт­ном часе, пока­я­нии и исправлении.

Рас­кры­вая осо­бен­но­сти пас­тыр­ского душе­по­пе­че­ния о семей­ных людях, отец Иоанн при­во­дит настав­ле­ния свя­ти­теля Феофана.

«Кто в семье живет, — учит св. Фео­фан, — тому и спа­се­ние — от семей­ных доб­ро­де­те­лей». То есть и в обыч­ной семей­ной обста­новке должно ходить пред Богом. «Вы жалу­е­тесь на хло­поты, раз­вле­ка­ю­щие и не даю­щие пом­нить о Гос- поде. Попро­буйте так понять все дела свои по хозяй­ству и по дру­гим отно­ше­ниям, как бы они прямо от Самого Гос­пода были вам назна­ча­емы; не вообще только, а частно вся­кое дело тако­вым понять. Тогда, при­сту­пая к делу и совер­шая его, можно содер­жать в мысли и то, что вам сле­дует испол­нить его, как было бы при­ятно Гос­поду… Через это при дела­нии будете с Господом.

Если в конце, сознав помощь Божию, воз­бла­го­да­рите Гос­пода, то вот и в конце Гос­подь. Если затем, в том же порядке испол­ните вто­рое, тре­тье дело и так до конца дня, то вот вы весь день с мыс­лью о Гос­поде. А это ведь и есть то, что тре­бу­ется, то есть ходить в при­сут­ствии Божием».

В дру­гом письме, затра­ги­вая этот вопрос, епи­скоп Фео­фан рас­кры­вает, что есть мир и мир­ская жизнь. «Мне­ние, — пишет он, — будто в мире нельзя спа­стись, верно, если жить по-мир­ски. Но если в мире не жить по-мир­ски, то для спа­се­ния от сего беды нет. Мир — стра­сти, люди, живу­щие исклю­чи­тельно по стра­стям, и сово­куп­ность обы­чаев и поряд­ков жизни, при­ду­ман­ных для удо­вле­тво­ре­ния стра­стей… Жизнь семей­ная и граж­дан­ская не сама по себе есть мир­ская, а бывает такой, когда в порядки такой жизни втес­ня­ются стра­сти и удо­вле­тво­ре­ние их. На семей­ную и граж­дан­скую жизнь есть запо­веди. Если так заве­сти эту жизнь, чтобы в ней гос­под­ство­вали запо­веди с про­гна­нием всего страст­ного, тогда это будет не мир­ская, а свя­тая жизнь, Богом бла­го­сло­вен­ная» (ЛПБ, 266).

Настав­ле­ния моло­дым супругам

Схи­ар­хи­манд­рит Иоанн выде­ляет особо настав­ле­ния для моло­дых супру­гов о семей­ной жизни и сущ­но­сти спа­се­ния на этом пути. «Брач­ная жизнь, — пишет свя­ти­тель Фео­фан, — не затво­ряет двери в Цар­ство Небес­ное, может не мешать и в духе совер­шен­ство­ваться. Не во внеш­них поряд­ках дело, а во внут­рен­них рас­по­ло­же­ниях, чув­ствах и стрем­ле­ниях. Их и порев­нуйте вса­дить в сердце. Читайте Еван­ге­лие и Апо­стол, и смот­рите, как сле­дует быть хри­сти­а­нину настро­ено, и поза­боть­тесь так настро­иться. Поне­множку все при­дет и зай­мет свое место. Глав­ное — молитва. Она — баро­метр духов­ной жизни. Непре­станно надо с Гос­по­дом быть, ибо без Него ни в чем успеха не будет» (143, 267).

В одном из писем свя­ти­тель так настав­ляет замуж­нюю жен­щину: «Вы — жена, вы — мать, вы — хозяйка. Обя­зан­но­сти по всем этим частям изоб­ра­жены в посла­ниях Апо­столь­ских. Про­смот­рите их и возь­мите на совесть испол­нять их. Ибо сомни­тельно, чтобы спа­се­ние могло устро­иться помимо испол­не­ния обя­зан­но­стей, кото­рые нала­га­ются зва­нием и состо­я­нием. Ибо как то и дру­гое от Бога, то и дру­гое может быть обра­щено или на уго­жде­ние Ему, если верно испол­ня­ется, или на оскорб­ле­ние Его, если не испол­ня­ется» (143, 267).

Осо­бен­но­стью пас­тыр­ского душе­по­пе­че­ния о лицах зре­лого воз­раста, живу­щих в миру, явля­ется посто­ян­ное напо­ми­на­ние о необ­хо­ди­мо­сти сози­дать свое спа­се­ние именно в мело­чах буд­нич­ной жизни. «Извольте себе запи­сать в памяти, что с минуты про­буж­де­ния до минуты закры­тия глаз ко сну, все время должно так вести дела, чтобы весь день пред­став­лял непре­рыв­ную цепь актов само­от­вер­же­ния, и все Гос­пода ради, пред лицом Его во славу Его. Акты само­от­вер­же­ния не огром­ное что суть, а идут среди обыч­ных дел житей­ских и состоят во внут­рен­них реше­ниях и пово­ро­тах воли. Они могут быть под вся­ким сло­вом, взгля­дом, дви­же­нием и под вся­кой мело­чью. Отли­чи­тель­ная их черта есть — не допус­кать само­уго­дия ни в боль­шом, ни в малом, а во всем идти напе­ре­кор себе… Сади­тесь, напри­мер, на диван; при­хо­дит жела­ние раз­ва­литься… — отка­жите и при­ве­дите члены в напря­же­ние, в струнку. Подобно этому и во всем. Мелочь это, но из полу­шек рубль состав­ля­ется… Глав­ное, навыкши этому в мело­чах, — и на боль­шом тем охот­нее будете так же делать», — пишет св. Фео­фан (143, 267).

По уче­нию св. Фео­фана, не только спа­се­ния, но и «совер­шен­ства можно достиг­нуть среди семей­ной жизни… надо только стра­сти пога­шать и иско­ре­нять» (ЛПБ, 267).

Люди пожи­лого возраста

Окорм­ле­ние людей пожи­лого воз­раста с их стар­че­скими немо­щами, кото­рые обра­ща­ются к пас­тырю за духов­ной помо­щью, имеет свои осо­бен­но­сти. Известно, что в этот период жизни наблю­да­ется упа­док душев­ных и физи­че­ских сил. У ста­рого чело­века орга­низм дрях­леет, плохо сопро­тив­ля­ется болез­ням, память сла­беет, и такие люди осо­бенно нуж­да­ются в заботе. В зави­си­мо­сти от инди­ви­ду­аль­ных осо­бен­но­стей, симп­томы ста­ро­сти про­яв­ля­ются у одних рано (от физи­че­ского, духов­ного или умствен­ного пере­на­пря­же­ния, вол­не­ний, от бес­по­ря­доч­ной жизни), а у дру­гих позже. Но, так или иначе, ста­рость нала­гает свой харак­тер­ный отпе­ча­ток на внеш­ность чело­века и его внут­рен­ний склад. Пас­тыр­ское попе­че­ние о душах таких людей, должно быть осо­бенно серьезно. Здесь нужно про­яв­лять кро­тость, тер­пе­ние, снис­хо­ди­тель­ность к их немо­щам и уве­ща­ние с любо­вью. Осо­бенно много ста­ра­ний настав­ник дол­жен при­ло­жить к наблю­де­нию за их настро­е­нием, чтобы свое­вре­менно отве­сти от свой­ствен­ных этому воз­расту апа­тии и разочарований.

Если чело­века тяго­тит душев­ная и телес­ная немощь как посто­ян­ный спут­ник ста­ро­сти, то пас­тырю сле­дует, не сму­ща­ясь, ука­зать ему на то, что эти недуги явля­ются спа­си­тель­ными. Для увра­че­ва­ния немо­щей и при­го­тов­ле­ния души к смерти сле­дует подать ста­рому чело­веку совет начать гото­виться к пере­ходу души в иной мир.

При окорм­ле­нии ста­рых людей пас­тырю сле­дует пом­нить, что при всех тяго­тах и непол­ной удо­вле­тво­рен­но­сти жиз­нью чело­век не хочет ухо­дить из этого мира. «Когда при­бли­жа­ется смерть, в чело­веке может появиться неесте­ствен­ное оже­сто­че­ние и отча­я­ние, ино­гда же и про­сто болезнь ума. Пас­тырю сле­дует знать это и при необ­хо­ди­мо­сти объ­яс­нить пожи­лому чело­веку, что такое неже­ла­ние уме­реть при всех невзго­дах зем­ной жизни есть не что иное, как вло­жен­ная Богом потреб­ность жить и жить, жить без конца». (ТЗ, 393) Эта потреб­ность есть стрем­ле­ние к бес­ко­неч­ной жизни. Стрем­ле­ние к веч­ной жизни пред­опре­де­лено свыше. Бог воз­жег в чело­веке жизнь, кото­рая, как искра Божия — нико­гда в нем не угас­нет (146, 457). Пас­тырь свя­тыми таин­ствами Церкви и уве­ща­ни­ями гото­вит чело­века к пере­ходу в жизнь веч­ную, под­дер­жи­вая его и настав­ляя (146, 399).

Ана­лиз педа­го­ги­че­ских аспек­тов тео­рии пас­тыр­ства, изло­жен­ных в тру­дах схи­ар­хи­манд­рита Иоанна (Мас­лова), поз­во­ляет сде­лать ряд выво­дов, каса­ю­щихся общих поло­же­ний мето­дов пас­тыр­ского душепопечения.

  1. «Глав­ным в спа­се­нии чело­века во всех обсто­я­тель­ствах и усло­виях, явля­ется жиз­нен­ное выпол­не­ние им запо­ве­дей Божиих. В самом выпол­не­нии Еван­гель­ских запо­ве­дей — вели­кая духов­ная сила: ими при­об­ре­та­ется и умно­жа­ется бла­го­дать Божия. Выше этого сред­ства в при­об­ре­те­нии душев­ного мира на земле нет» (ЛПБ, с. ). Ста­рец Амвро­сий Оптин­ский назы­вает запо­веди Божии «живо­твор­ными», так как ими исправ­ля­ется сердце человека.
  2. Рас­кры­вая общие истины для спа­се­ния людей, пас­тыри учат пасо­мых, что спа­се­ние сози­да­ется не в спо­кой­ной и доволь­ной жизни, когда никто не мешает и ничто не бес­по­коит. Спа­се­ние, по сло­вам Оптин­ского старца Амвро­сия, должно совер­шаться непре­менно дея­тельно, в среде людей, где чело­век, нахо­дясь в посто­ян­ном столк­но­ве­нии с обсто­я­тель­ствами и раз­но­об­раз­ными харак­те­рами, познает не чужие, а свои недо­статки, немощи и стра­сти и через это позна­ние сми­ря­ется (123, 78).
  3. Позна­ние своей немощи и гре­хов­но­сти слу­жит мерою духов­ного совер­шен­ства чело­века. Труд спа­се­ния совер­ша­ется в дея­тель­ной борьбе с гре­хом при испол­не­нии запо­ве­дей, где чело­век невольно видит свои немощи и при­хо­дит к сми­ре­нию. Хри­сти­ан­ское сми­ре­ние — основ­ное рели­ги­оз­ное чув­ство, без кото­рого нельзя познать истины (123, 79).
  1. Одними из глав­ных мето­дов пас­тыр­ского душе­по­пе­че­ния явля­ется непре­рыв­ность и посте­пен­ность. «Духов­ная жизнь должна быть подобна малому, но посто­янно теку­щему ручейку» (123, 82).
  2. По уче­нию древ­них подвиж­ни­ков, при­чина миро­вых стра­да­ний не есть след­ствие ненор­маль­ного соци­аль­ного порядка, не есть при­чина внеш­няя по отно­ше­нию к чело­веку и чело­ве­че­ству, но внут­рен­няя, духов­ная, пси­хо­ло­ги­че­ская. Чело­ве­че­ство стра­дает потому, что в чело­веке содер­жится грех. Не будь греха, оно бла­го­ден­ство­вало бы. Для того чтобы спа­стись, чтобы при­бли­зить хри­сти­ан­скую жизнь к жела­е­мому иде­алу, тре­бу­ется очи­ще­ние души от греха и укреп­ле­ние в доб­ро­де­те­лях путем духов­ной борьбы, путем вос­пи­та­ния внут­рен­него чело­века. По слову Хри­ста, нужно прежде очи­стить внут­рен­ность чаши и блюда, и тогда внеш­ность сама собой очистится.

Пас­тыри вос­пи­ты­вают внут­рен­него чело­века, его душу. Пас­тыр­ское душе- попе­че­ние осно­вы­ва­ется на уче­нии свя­тых отцов о том, что центр тяже­сти борьбы добра и зла нахо­дится в душе чело­века, поэтому задача пас­тыря — научить людей делу спа­се­ния, кото­рое не зави­сит от обстоятельств.

  1. Ни место, ни время, ни окру­жа­ю­щая среда не могут пре­пят­ство­вать чело­веку идти к наме­чен­ной цели — спа­се­нию. Бывает, что, живя в самых небла­го­при­ят­ных усло­виях, чело­век спа­са­ется, так как в этой обста­новке он сле­дит за собой, своим внут­рен­ним состо­я­нием. Бывает, напро­тив, что при бла­го­при­ят­ных усло­виях и обсто­я­тель­ствах он рас­слаб­ля­ется и пре­да­ется бес­печ­но­сти. Все зави­сит от внут­рен­него устро­е­ния чело­века, его иска­ний, стрем­ле­ний и труда над собой, а не от внеш­него мира. Чело­век сво­бо­ден, и потому он по соб­ствен­ному про­из­во­ле­нию может стать либо на сто­рону добра, либо на сто­рону зла (123).
  2. Методы пас­тыр­ского душе­по­пе­че­ния раз­но­об­разны. Боль­шин­ство из них сво­дится к иско­ре­не­нию при­су­щих чело­веку стра­стей через испол­не­ние запо­ве­дей и уко­ре­не­ние доб­ро­де­те­лей. Наряду с инди­ви­ду­аль­но­стью харак­тера, пас­ты­рем, как уже отме­ча­лось, учи­ты­ва­ется духов­ное раз­ви­тие обра­ща­ю­щихся, их семей­ное, мате­ри­аль­ное и обще­ствен­ное поло­же­ние, воз­раст, про­фес­сия. К основ­ным мето­дам пас­тыр­ского душе­по­пе­че­ния отно­сятся совет и уве­ща­ние.
  3. Вме­сте с тем, глав­ное в душе­по­пе­че­нии, делает вывод отец анн, — любовь, инди­ви­ду­аль­ный под­ход к душе. Пас­тырь не дол­жен оскорб­лять пасо­мых, не дол­жен отпу­ги­вать их излиш­ней стро­го­стью, тре­бо­ва­тель­но­стью, обли­че­нием в гре­хах и угро­зой скорбей.

Осо­бенно важно в духов­ном руко­вод­стве — созна­ние пас­ты­рем своей ответ­ствен­но­сти перед Богом за вру­чен­ные его попе­че­нию души и надежда на Его бла­гую помощь (143, 381).

Такова общая кар­тина мето­дов пас­тыр­ского душепопечения.

Учи­тель­ство пастыря

В заклю­чи­тель­ной главе «Лек­ций по пас­тыр­скому бого­сло­вию», кото­рая названа «Духов­ное и душев­ное пас­тыр­ство (доб­рое и злое)», схи­ар­хи­манд­рит Иоанн, обоб­щая свя­то­оте­че­ское насле­дие о пас­тыр­стве, рас­кры­вает цель нрав­ствен­ного вос­пи­та­ния, ука­зы­вает на руко­во­дя­щий прин­цип, зано­жен­ный в при­роде чело­века, пока­зы­вает усло­вия успеш­но­сти вос­пи­та­ния, а также глав­ное пра­вило духов­ного воз­рас­та­ния. Он ука­зы­вает на пра­виль­ный спо­соб воз­дей­ствия на вос­пи­тан­ни­ков, пред­став­ляет основ­ные поло­же­ния и прин­ципы вос­пи­та­ния при­ме­ни­тельно к пас­тыр­ской дея­тель­но­сти, обоб­щает тре­бо­ва­ния к пас­тырю и делает выводы, кото­рые могут быть исполь­зу­емы совре­мен­ным педа­го­гом и совре­мен­ной педа­го­ги­кой в целом.

Как уже отме­ча­лось, пер­вая обя­зан­ность пас­тыря - учи­тель­ство. «Идите, — гово­рит Гос­подь Своим пре­ем­ни­кам, — научите все народы». Что это зна­чит? Схи­ар­хи­манд­рит Иоанн разъ­яс­няет, что научить здесь озна­чает дать духов­ным инте­ре­сам чело­века пре­об­ла­да­ю­щее зна­че­ние, рас­крыть перед людьми, кто они, зачем при­званы в мир и каков смысл чело­ве­че­ского бытия (143, 364).

Как учить? Отец Иоанн отве­чает: «Пас­тырь дол­жен учить людей сло­вами, делами и даже своим мол­ча­нием. Ответ­ствен­ность за людей и страх Божий побуж­дают его усердно нази­дать уче­ни­ков в своих поуче­ниях и «учить не затем, чтоб только знали, но для того, чтоб и жили сооб­разно с уче­нием». Дви­жи­мый духов­ной свя­зью с паст­вой, пас­тырь высту­пает то со сло­вом нази­да­ния, то уве­ща­ния и обли­че­ния» (143, 364).

«Для того чтобы зало­жить в глу­бине сердца слу­ша­те­лей созна­ние неот­ра­зи­мой правды уче­ния, пас­тырю необ­хо­димы не только боль­шие тео­ре­ти­че­ские зна­ния, но и соб­ствен­ная жизнь. Хотя пас­тырь гово­рит крас­но­ре­чиво, но если пред­пи­сы­ва­е­мые им пра­вила жизни не оправ­ды­ва­ются его соб­ствен­ной жиз­нью, то слу­ша­тели не могут вос­при­ни­мать его уче­ния в стро­гом смысле и при­ме­нить к себе. «Кто худо живет, — сви­де­тель­ствует св. Гри­го­рий Бого­слов, — того обык­но­венно пре­зи­рают, а чью пре­зи­рают жизнь, того пре­зи­рают и про­по­ведь». Св. Иоанн Дамас­кин гово­рит: «Или не учи, или нра­вами учи, иначе сло­вами будешь при­зы­вать, а делами отго­нять» (143, 364).

Схи­ар­хи­манд­рит Иоанн опре­де­ляет усло­вие успеш­ного вос­при­я­тия и усво­е­ния людьми нрав­ствен­ных норм и пра­вил. «Истин­ный нра­во­учи­тель пре­по­да­ва­е­мое высо­кое уче­ние сам усва­и­вает орга­ни­че­ски, оно… ста­но­вится его соб­ствен­ным цель­ным и ясным миро­воз­зре­нием. Тогда его уче­ние ока­зы­вает неот­ра­зи­мое вли­я­ние на слу­ша­те­лей» (143, 364).

«Если пас­тырь будет свя­зан стра­стями и поро­ками, то и сам язык его будет свя­зан. Его слова будут пустым зву­ком и «тщет­ным искус­ством». Сама пороч­ная жизнь исто­щит его духов­ные силы и отни­мет у него спо­соб­ность учить. Ибо для нра­во­учи­теля «ника­кой нет пользы стя­жать лишь навык в науче­нии и нато­реть язык в гово­ре­нии, если он не будет учить более при­ме­ром, чем сло­вом» (143, 364).

Таким обра­зом, отец Иоанн делает важ­ный для педа­го­гика вывод: пороч­ная жизнь отни­мает спо­соб­ность учить.(143, 364)

Схи­ар­хи­манд­рит Иоанн ука­зы­вает на руко­во­дя­щий прин­цип, зало­жен­ный в при­роде чело­века. Он «заклю­ча­ется в том факте, что чело­век состоит из души и тела, тесно свя­зан­ных друг с дру­гом, сле­до­ва­тельно, согла­со­вы­вая внут­рен­нее с внеш­ним, чело­век идет по пути, ука­зан­ным Самим Созда­те­лем» (123, 140).

Каж­дый дол­жен так устра­и­вать свою жизнь, чтобы тело полу­чало свое и дух воз­рас­тал, нахо­дясь в рав­но­ве­сии, в мире. Этот мир («Мир остав­ляю вам, мир Мой даю вам, не так, как мир дает, Я даю вам» — Ин. 14,27) есть место, недо­ся­га­е­мое для лука­вого» (143, 361).

Отец Иоанн учит, что злой дух, лжец и раз­бой­ник духов­ный, стре­мится, прежде всего, выве­сти чело­века из рав­но­ве­сия, «воз­му­тить» его, «рас­стро­ить». Когда ему уда­ется нару­шить «кри­сталь­ность вод» души, под­нять ил с ее дна, чрез какое либо иску­ше­ние или нава­жде­ние (чаще всего — чрез дру­гого чело­века), тогда в этой «мут­ной воде» враг начи­нает «делать свой улов»: тол­кать чело­века, ослаб­лен­ного стра­стью (гнева, похоти, зави­сти, стя­жа­тель­но­сти), на пре­ступ­ле­ние, то есть на пре­слу­ша­ние Закона Хри­стова. И если чело­век молит­вой и пока­я­нием не порвет этой пау­тины, чрез неко­то­рое время она сде­ла­ется бечев­кой, еще далее — верев­кой, и, нако­нец, цепью, свя­зу­ю­щей всего чело­века. И «чело­век при­гвож­да­ется, как каторж­ник, к тачке раз­воза зла по миру. Дела­ется ору­дием лука­вого. Раб­ство и сынов­ство Божие заме­няет сперва раб­ством, а потом и сынов­ством лука­вому» (143, 362).

Отец Иоанн вво­дит важ­ное для педа­го­гики пра­вило вос­пи­та­ния, пра­вило духов­ного воз­рас­та­ния, духов­ной борьбы. «Вся­кую страсть побеж­дать силою Хри­сто­вой немед­ленно, как только заро­ди­лась она». (143, 362) Далее он поясняет.

Исце­лить, изгнать совер­шенно мы ее не можем сразу, но можем все время заго­нять ее «на дно», чтобы там страсть уми­рала под дей­ствием вод бла­го­дати, а душа наша все­гда была бы мир­ная, кри­сталь­ная, любя­щая, бла­го­же­ла­тель­ная, бодр­ствен­ная, духовно трез­вая. Если на какой-либо сто­роне души наме­ча­ется или про­ис­хо­дит «про­рыв», сей­час же все вни­ма­ние сердца надо обра­тить туда и уси­лием («Цар­ствие Божие берется уси­лием», — ска­зал Спа­си­тель, ука­зы­вая именно это Цар­ствие Божие, кото­рое на земле при­об­ре­та­ется или теря­ется внутри чело­века), т.е. молит­вен­ной борь­бой надо вос­ста­но­вить мир сердца, души. Это есть трез­ве­ние духов­ное (143, 362).

Для духовно трез­вого чело­века враг не стра­шен. Враг стра­шен и опа­сен лишь для сон­ли­вого, лени­вого, рас­слаб­лен­ного душой. Если будет чело­век столько же уде­лять заботы охра­не­нию души своей, сколько враг упо­треб­ляет для ее погуб­ле­ния, то, конечно, он может быть спа­сен. В глу­бине мир­ного и сво­бод­ного сердца сво­его, он даже посреди боль­ших испы­та­ний все­гда услы­шит обод­ря­ю­щий голос: «Это Я - не бой­тесь» (Мф. 14, 27) (143, 362).

Как важно, чтобы это пра­вило вос­пи­та­ния усвоил каж­дый педа­гог, вос­пи­та­тель и научил этому своих уче­ни­ков. Если бы каж­дый сле­до­вал этому пра­вилу, какой мир­ной и спо­кой­ной стала бы жизнь в каж­дой семье, в обще­стве в целом.

Свя­щен­нику вве­рены самые души людей, за кото­рыми он дол­жен наблю­дать и вести к спа­се­нию. Сле­до­ва­тельно, необ­хо­димо не учить только, но и руко­во­дить — что зна­чит «взять за руку и вести ко спа­се­нию», по сло­вам свя­ти­теля Фео­фана (143, 372).

«Пас­тырь есть духов­ный архи­тек­тор, стро­и­тель душ, сози­да­тель из этих душ Божьего дома… Пси­хо­ло­гия пас­тыря есть пси­хо­ло­гия хозя­ина поля и сада.

Каж­дый колос — душа чело­ве­че­ская. Каж­дый цве­ток — чело­век, тырь доб­рый знает свое хозяй­ство, пони­мает про­цессы жизни орга­ни­че­ской, умеет помочь этой жизни. Обхо­дит каж­дое рас­те­ние и при­ла­гает к нему заботу. Дело пас­тыря есть обра­ботка, под­го­товка почвы, кида­ние семян, оро­ше­ние рас­те­ний, выпа­лы­ва­ние сор­ных трав, п