В то время как другие

В то время как другие

(5 голосов5.0 из 5)

 

Ия РАТИАШВИЛИ давно пишет стихи, эссе и про­за­и­че­ские мини­а­тюры. Ее рас­сказы, рисуя носталь­гий­ное совет­ское дет­ство, напо­ми­нают о вре­мени, когда о вере Хри­сто­вой боль­шин­ство семей не имело ника­кого поня­тия, но совесть, береж­ное отно­ше­ние к чело­веку и без­услов­ное ува­же­ние к стар­шим  были в чести.

Об авторе

Вот что Ия Рати­а­швили сооб­щает нам о себе: «Я роди­лась в неболь­шом укра­ин­ском про­мыш­лен­ном городке на Дон­бассе в 1966 году. Мама была укра­ин­кой, папа – гру­зин­ско-осе­тин­ских кро­вей, корен­ной тби­ли­сец. Сколько себя помню – все­гда меч­тал пере­везти семью в Тби­лиси, и в 1974 году мы, нако­нец, переехали.

В Тби­лиси про­шли дет­ство и юность, там я вышла замуж и родила сына. Пер­вые годы после раз­вала СССР были непро­стым испы­та­нием для рус­ско­го­во­ря­щих жите­лей Грузии.

iratiani 1 230x300 - В то время как другиеА мне, носи­тель­нице осе­тин­ской крови, пред­ста­ви­тели мест­ной жилищ­ной кон­торы прямо заяв­ляли, что пора бы осво­бо­дить квар­тиру – уехать. То, что у меня гру­зин­ская фами­лия от мужа, никого не впе­чат­ляло, да и супруга никто гру­зи­ном не счи­тал с его рус­ской внешностью.

В 90‑е годы тре­вога запо­ло­нила наш люби­мый город: каж­дый вечер с крыш домов и бал­ко­нов начи­на­лись ник­чем­ные пере­стрелки – страшно, осо­бенно по ночам и после того, как стали уча­щаться слу­чаи гибели людей от шаль­ных пуль. Моему сыну было четыре годика, и он каж­дый раз вздра­ги­вал от выстре­лов и про­сил, чтобы я закрыла окно.

Вот так созрело реше­ние поки­нуть Гру­зию и пере­ехать в Укра­ину, где нам при­шлось посе­литься в дере­вушке в север­ной части Дон­басса. Как выжи­вали, то имея, то не имея работы? Слава Богу, выжили.

В 1995 году мои стихи стали печа­тать в мест­ной рай­он­ной газете, при­няли в лит­объ­еди­не­ние города Крас­ный Лиман. А в 2005 году по хода­тай­ству мос­ков­ского поэта, паро­ди­ста и жур­на­ли­ста Евге­ния Нефе­дова при­няли в Меж­ре­ги­о­наль­ный Союз писа­те­лей Украины.

В 1998 году Гос­подь бла­го­сло­вил нас еще одним сыном, и после его кре­ще­ния мы стали посте­пенно воцер­ков­ляться. Цер­ковь у нас в селе малень­кая, новая, очень уют­ная и люби­мая. Стар­ший сын поно­ма­рил в мест­ной церк­вушке с 11 лет, когда повзрос­лел, был избран старостой.

Бла­го­даря стар­шим дру­зьям-поэтам неболь­шими тира­жами вышли в свет три моих поэ­ти­че­ских сбор­ника: «Душа», «Вот и при­шел, наверно, срок», «Вижу больше». Почти все книги раз­да­рены знакомым.

Пою в цер­ков­ном хоре. Вме­сте с супру­гом зани­ма­емся пчеловодством».

В 2014 году у автора появи­лась идея напи­сать мини­а­тюры в прозе и объ­еди­нить их в сбор­ник под назва­нием «В то время как дру­гие». Все исто­рии в нем – реаль­ные, автобиографичные.

Первый опыт

Самое яркое из пер­вых вос­по­ми­на­ний дет­ства оста­лось, когда мне было около трех лет.

Меня уса­жи­вают в кресло в каком-то совер­шенно белом каби­нете. Чужие жен­щины, пока мама нерв­ни­чает в кори­доре за две­рью, сюсю­кают и наде­вают на меня белый хала­тик застеж­ками назад и белую же косынку с крас­ным кре­сти­ком на лбу: «Смотри, ты теперь как врач».

Потом под­хо­дит док­тор с непо­нят­ным крюч­ко­ва­тым метал­ли­че­ским пред­ме­том в руках и гово­рит: «Открой рот». Жен­щины хва­тают меня за руки и ноги и намертво вдав­ли­вают в кресло, пока врач изде­ва­ется над носоглоткой.

В момент, когда адский пред­мет из меня вытас­ки­вают, что есть силы ору: «Что вы дела­ете, мне же больно!!!» Гово­рят, в это время мама чуть не упала в обмо­рок. Потом помню, как в уже дру­гой ком­нате она носит меня на руках, а я сте­наю и плачу. И не столько от боли, сколько из-за того, что сего­дня взрос­лые меня обманули.

Как я запела по-грузински

Мой папа… Вот не пово­ра­чи­ва­ется язык гово­рить «отец». Папа – это что-то род­ное, неж­ное, не такое офи­ци­аль­ное… Итак, мой папа все­гда меч­тал, чтобы мы – я и два моих млад­ших брата – бле­стяще гово­рили по-гру­зин­ски. Он под­чер­ки­вал – именно блестяще!

Но язык этот не так прост, чтобы взять и блес­нуть им в 5‑летнем воз­расте. Тем более что живого языка я на тот момент почти не слы­шала – когда мы при­ез­жали в гости в Гру­зию, все род­ствен­ники из ува­же­ния к моей маме ста­ра­лись гово­рить по-рус­ски, на улицу меня одну не выпускали.

Вот и полу­ча­лось, что гру­зин­ского коло­рита в наших при­ез­дах в Тби­лиси почти не было (не счи­тая умо­по­мра­чи­тель­ного гостеприимства!)

1c0a04ad7bd3c7e9cbba6a2ab07b2c8f 300x201 - В то время как другие

И все же папа осме­лился научить меня одной песенке, очень попу­ляр­ной бла­го­даря извест­ному в то время дет­скому ансамблю “Мзи­ури” (что озна­чает “Сол­неч­ный”).

Песня назы­ва­лась “Легенда о Тби­лиси” и была рас­счи­тана на довольно высо­кий дет­ский голо­сок. А мне с моим “бас­ком” высо­кие ноты не дава­лись, но глав­ное было в дру­гом – папа никак не мог добиться, чтобы я пела без акцента.

Он долго и тер­пе­ливо объ­яс­нял мне, что вот здесь нужно про­из­но­сить с при­ды­ха­нием, здесь – твердо, а там – гортанно.

Дошколь­нице было сложно запом­нить нюансы, но папа так верил в успех нашей аван­тюры (я должна была испол­нить песню на празд­нике в дет­саду), что его уве­рен­ность пере­да­ва­лась и мне.

Нако­нец, песня зазву­чала «более-менее по-гру­зин­ски», но тут меня охва­тил ужас. Как же я буду петь в саду детям, кото­рые гру­зин­ского не пони­мают и еще, чего доб­рого, засмеют!..

Как часто бывает с малы­шами, в самый ответ­ствен­ный момент я упер­лась – не буду петь, и в садик не пойду, и вообще тер­петь не могу этот ваш грузинский!

Мама пони­ма­юще взды­хала, но целе­устрем­лен­ный папа решил дове­сти дело до конца (зря, что ли, два месяца учили!)

Видя, что я непре­клонна, как коринф­ский бык, он вдруг спро­сил: «А хочешь, я возьму тебя с собой в Москву?» У меня слегка отвисла челюсть… Как – меня, в Москву, с папой! Да конечно!!!

Папа ино­гда наве­щал в Москве сво­его дядьку, но, как пра­вило, ездил туда сам. Так что пред­ло­же­ние было «на мил­лион». И я сда­лась. Усло­вием поездки, как нетрудно дога­даться, было испол­не­ние песни на утрен­нике (дурац­кий утрен­ник!), на что я без коле­ба­ний согласилась.

Дальше помню смутно. Куча детей и роди­те­лей в музы­каль­ном зале. Наш «музы­ко­вед» Татьяна Мелен­тьевна у кла­ви­шей пиа­нино. Хит­рые глаза маль­чи­шек в пер­вых рядах – давай, мол, пой про свои лианы-бананы-апель­сины (кажется, они путали Гру­зию с какой-то афри­кан­ской стра­ной). Огром­ные банты в моих косах. Я тяну самую высо­кую ноту и пони­маю, что сорвусь.

К сча­стью, никто так и не понял, что ноту я не вытя­нула, потому что дальше были апло­дис­менты и ова­ции, но я в тот день твердо решила, что больше нико­гда не буду петь со сцены. Ни за какие ков­рижки. Хотя эту песню помню и пою себе под нос до сих пор… Да, и в Москву с папой я все-таки поехала!

Урок смирения

В семье было чет­веро взрос­лых, для кото­рых я дол­гое время была един­ствен­ным объ­ек­том любви, вос­пи­та­ния и бди­тель­но­сти. Роди­тели и тетя с бабуш­кой хотели, чтобы за девочку с экзо­ти­че­скими для моей малой родины име­нем – фами­лией – отче­ством им не при­хо­ди­лось крас­неть ни на каком роди­тель­ском собрании.

Поэтому в школу я пошла уже бегло читав­шим и писав­шим уче­ни­ком, из-за чего пер­вые месяцы бук­вально изны­вала на уро­ках от скуки.

249151 1000 300x196 - В то время как другие

Довольно боль­шой 1«Б» про­цен­тов на 80 состоял из детей рабо­чих и кре­стьян­ских (к нам на учебу при­во­зили ребят из бли­жай­шего к городу сов­хоза). Неко­то­рым учеба дава­лась непро­сто, но одна­жды и я, учив­ша­яся легко, тоже полу­чила урок смирения.

Учи­тель­ни­цей была пожи­лая и далеко не энер­гич­ная жен­щина с харак­тер­ным «сло­бо­жан­ским» гово­ром. То есть, она гово­рила «фатит» вме­сто «хва­тит», «Хва­ина» вме­сто «Фаина», «теле­хвон», «хво­то­грахв», и так далее. Как-то раз мы писали дик­тант на тему прой­ден­ных букв, и я напи­сала «Хваня», вме­сто «Фаня» – то есть так, как услышала.

Сидев­ший рядом маль­чишка-тро­еч­ник под­гля­дел мою оплош­ность и тут же «сдал» меня, сияя от удо­воль­ствия (сам-то он напи­сал абсо­лютно правильно) :
– Анна Яко­ливна, а Ия вме­сто «фе» напи­сала «хе»!

Учи­тель­ница мах­нула рукой, чтобы я подо­шла с тет­рад­кой. Взяв мою ручку, она ловко сде­лала из буквы «Х» отлич­ную букву «Ф» и отдала мне тет­радку: «Держи, растяпа».

Шмыг­нув носом, я про­тя­нула тет­радку обратно: «Тут еще вот…» Учи­тель­ница вчи­та­лась и схва­ти­лась за голову: «Ой, тут и хэ, и вэ, шо ты понапысувала?»

В общем, при­выч­ная «пятерка» за дик­тант была сорвана, и взрос­лые дома почему-то отнес­лись к этому как к ката­строфе. А маль­чишка долго еще меня драз­нил – ха, отлич­ница, а писать не умеет…

Песочница в центре мира

И все-таки, луч­шее слу­ча­лось в лет­ние кани­кулы, когда, живя в Тби­лиси, мы почти на все лето при­ез­жали на Дон­басс. По срав­не­нию с выжжен­ными жарой ули­цами Тби­лиси город К. казался про­хлад­ным. Жили мы в ста­ром дово­ен­ном дворе, где тополя давно пере­росли за крыши двух­этаж­ных трех­подъ­езд­ных доми­ков, постав­лен­ных бук­вой «П».

От этих огром­ных топо­лей в сере­дине лета летел пух, и мы только и делали, что тас­кали из дома спички, под­жи­гали этот лет­ний снег, лежа­щий на тро­туа­рах – любо­ва­лись, как быстро он сгорает.

Вече­ром детвора соби­ра­лась в про­гре­той за день песоч­нице и устра­и­вала в ней подвиж­ные игры (осо­бенно, когда при­во­зили све­жий песок) – от «кита» до сорев­но­ва­ний по пла­ва­нью. Плыть от борта до борта песоч­ницы всего ничего, но от этого в одежду, волосы и уши наби­ва­лось столько песка, что наши мамы про­сто изне­мо­гали, когда при­хо­ди­лось его вымы­вать. В общем, кон­чи­лось тем, что пла­вать в песоч­нице нам запре­тили, а тем более, устра­и­вать «душ» – это когда ты сидишь на кор­точ­ках, а кто-то из детей сып­лет на тебя струйку сухого песка.

aba20aac3931e47505a83ec57ad0d660 300x240 - В то время как другие

После дождя песок был отлич­ным стро­и­тель­ным мате­ри­а­лом – мы стро­или башни, гаражи для малень­ких игру­шеч­ных маши­нок, тон­нели. Мно­гие машинки так и поте­ря­лись в этих бес­ко­неч­ных тон­не­лях, но тогда они почти ничего не сто­или, и осо­бого наго­няя за утрату тех­ники никто не получал.

Зато полу­чали за драки. Или под­ножки, или еще что-то, из-за чего к нашим роди­те­лям, уткнув руки в бока, при­хо­дили роди­тели из сосед­него двора. В том дворе вме­сто песоч­ницы кра­со­ва­лась беседка, поэтому играли дети у нас. Но как-то раз кто-то из наших неча­янно толк­нул маль­чишку из сосед­них, и тот рас­шиб себе лоб о борта песоч­ницы. Кро­вищи было много, и все мы страшно перепугались.

Кто-то робко пред­ло­жил зате­реть рану пес­ком, но те, кто постарше, решили отве­сти пацана домой. Отвели, как могли, объ­яс­ни­лись, но на сле­ду­ю­щий день попали под домаш­ний арест. Роди­тели ране­ного маль­чишки устро­или скан­дал нашим, заявив, что те рас­тят из нас бандитов.

В общем, дружба дво­ров на время пре­кра­ти­лась, а в песоч­ницу мы долго не ходили из ужаса перед кро­вью, кото­рая крепко въелась в борта. Но потом бор­тики покра­сили све­жей крас­кой, завезли новый (жел­тый!) песок, преж­няя жизнь двора поти­хоньку наладилась.

Ковер-самолет

Со вре­ме­нем выросли мы и из песоч­ных забав. Все чаще соби­ра­лись на лавоч­ках и играли в «раз­ви­ва­ю­щие игры» – загадки-отгадки вся­кие, съе­доб­ное и несъе­доб­ное, рыбы – звери – птицы. Млад­шие ребя­тишки в такой ком­па­нии явно ску­чали, поэтому мы, стар­шие, решили устро­ить для них и для всех сосе­дей кон­церт. Раз­дали малышне листочки со сти­хами и тек­стами песен, благо кни­жек со сти­хами Барто, Мар­шака, Михал­кова и дру­гих заме­ча­тель­ных дет­ских писа­те­лей в каж­дом доме хва­тало. Девоч­кам пору­чили соору­дить костюмы для «испан­ского танца», маль­чиш­кам – найти «сомбреро» или хотя бы какую-нибудь соло­мен­ную шляпу.

3374767c9e1692e8e8d4b6986ae prev 300x202 - В то время как другие

Репе­ти­ро­вали каж­дый день. Для этого за одним из домов была выбрана очень удоб­ная пло­щадка, что-то вроде парад­ного крыльца, только оно было почему-то на фасад­ной сто­роне цен­траль­ного подъ­езда, с широ­ким крыль­цом и такими же широ­кими бетон­ными пара­пе­тами. Мы рас­са­жи­ва­лись на эту бетонку и «про­го­няли сце­на­рий», ста­ра­ясь петь и декла­ми­ро­вать как можно громче. О том, что за две­рью «парад­ного» может кто-то жить, мы даже не задумывались.

Но одна­жды, придя на репе­ти­цию, обна­ру­жили, что на «нашей» лест­нице лежит груда домо­тка­ных поло­вых доро­жек. Нет бы, сооб­ра­зить, что кто-то неспро­ста их сюда поло­жил! Наобо­рот, мы страшно обра­до­ва­лись, рас­сте­лили дорожки и рас­се­лись, пред­вку­шая «про­гон» в мак­си­мально ком­форт­ных усло­виях. Меня как веду­щую уса­дили на остав­шу­юся кучку доро­жек на самом верху лест­ницы, оттуда всех было видно и очень громко зву­чало: «Высту­пает Ген­на­дий Вла­сов!», пока дверь парад­ного, нако­нец, не отворилась.

На пороге сто­яла сон­ная, неопи­су­емо злая «баба Гивря», кото­рую мы все ужасно боя­лись и все­гда обхо­дили сто­ро­ной. Как нас уго­раз­дило ока­заться у ее порога, я до сих пор не пони­маю. Ока­зы­ва­ется, у ее квар­тиры было два выхода – один в подъ­езд, дру­гой – прямо на зад­ний двор! Баба Гивря была очень креп­кой жен­щи­ной с мощ­ным голо­сом и страш­но­ва­тым лицом. Уже взрос­лой я узнала о нелег­кой судьбе, как выяс­ни­лось, вовсе непло­хой этой бабы Кате­рины, но тогда мы про­сто оце­пе­нели от ужаса.

Немая сцена дли­лась недолго. Баба Гивря подо­шла к кучке доро­жек, на кото­рых все еще, не смея пик­нуть, сидела я, под­хва­тила дорожки вме­сте со мной и с силой швыр­нула вон со сво­его крыльца. Помню, как про­ле­тела на дорож­ках мимо оше­лом­лен­ных дру­зей и больно шмяк­ну­лась на землю. Дверь бабы Гиври в этот момент шумно захлоп­ну­лась, так что даже шту­ка­турка в про­еме крыльца слегка осы­па­лась. А дети под­бе­жали ко мне: «Ух ты, как она тебя кинула, смотри, коленку раз­била, и локоть, локоть!»

Было обидно – как же так, ведь кон­церт мы гото­вили для взрос­лых, так хотели их пора­до­вать! Но, будучи самой стар­шей (12 лет все-таки!), решила не раз­во­дить нюни, а только ска­зала – «Ну и поле­тала, прямо как на ковре-самолете!»

Странная женщина

Настало время, когда люби­мая нами песоч­ница бла­го­по­лучно пере­шла в наслед­ство млад­шей детворе, а нас все больше стала при­тя­ги­вать беседка в сосед­нем дво­рике. Днем можно было спря­таться от жары, вече­ром – от кри­ков наших мам: «До-о-о-м-о-о-ой!»

Там их было не слышно. Но самое глав­ное, в беседке были лавочки, где можно поси­деть и побол­тать по душам. В 13 лет это ока­за­лось нашей глав­ной потреб­но­стью, потому что роди­тели ни в какую не хотели пони­мать, что мы уже не маленькие.

Беседка стала излюб­лен­ным местом встреч и раз­го­во­ров. Но очень скоро появи­лось обсто­я­тель­ство, кото­рое в два счета отра­вило радуж­ное настро­е­ние бесед. Обсто­я­тель­ство назы­ва­лось «баба Параня», и она стала при­хо­дить в беседку вся­кий раз, когда мы в ней собирались.

Каза­лось бы, в 13 лет можно не верить в сказки и не тру­сить перед страш­ными баб­ками. Но бабка, и правда, была очень страш­ной. Она больше похо­дила на чер­ня­вого деда в пла­тье, поскольку носила небрежно зали­зан­ные назад стри­же­ные волосы, обу­ва­лась в муж­ские туфли. А глав­ное, над верх­ней губой у нее густо росли самые насто­я­щие чер­ные усы, кото­рые она задум­чиво кру­тила, разговаривая.

Правда, боль­шин­ство людей ста­ра­лись с ней даже не заго­ва­ри­вать, но она сама при­ста­вала ко всем с вопро­сами и допы­ты­ва­лась правды. При­чем для каж­дого у нее был как будто свой пере­чень одних и тех же вопро­сов. Душев­ное здо­ро­вье несчаст­ной тре­бо­вало вни­ма­ния, но зани­маться им было некому.

Ко мне баба Параня все­гда обра­ща­лась с един­ствен­ным вопро­сом: «А як тэбэ зваты?» (А как тебя зовут). Меня учили быть веж­ли­вой даже с очень стран­ными людьми, поэтому я тер­пе­ливо отве­чала – «Ия».

«Як-як???» – пере­спра­ши­вала бабка и дви­га­лась в мою сто­рону, покру­чи­вая кон­чик уса. Я повто­ряла и тихонько отступала.
– Як–як, Иля? – не уни­ма­лась Параня.
– Та ни, Ия мэнэ зваты.
– Лиля?
– Ия, И–я!

Бабка задум­чиво кру­тила ус, жевала ртом и каж­дый раз выно­сила мне один и тот же при­го­вор: «Воно само нэ знае, як його звуть».

Потом какой-нибудь при­я­тель или подружка хва­тали меня за руку:
– Та шо ты с ней раз­га­ва­ри­ва­ешь, делать што ли, нечего?

И мы убе­гали, не обо­ра­чи­ва­ясь на страш­ный взгляд бабки Парани.

Как-то раз я не удер­жа­лась и спро­сила маму, отчего эта бабка такая… страш­ная и стран­ная. И мама рассказала.

Много лет назад эту жен­щину звали только по имени-отче­ству – Прас­ко­вьей Анто­нов­ной, потому что она рабо­тала глав­ным бух­гал­те­ром одного из круп­ней­ших заво­дов нашего городка, была ува­жа­ема руко­вод­ством и, глав­ное, обла­дала неве­ро­ят­ной спо­соб­но­стью про­из­во­дить в уме рас­четы с огром­ными числами.

Потом у нее слу­чи­лось какое-то несча­стье, жен­щина стала заго­ва­ри­ваться. На работе ее с тру­дом дотер­пели до пен­сии и выпро­во­дили на покой безо вся­ких почестей.

Пер­вое время она ходила по дво­рам и цеп­ля­лась к детворе школь­ного воз­раста с вопро­сом – уроки сде­лали? Дети сна­чала убе­гали, потом (видно, кто-то под­ска­зал) стали давать ей свои домаш­ние зада­ния по мате­ма­тике, с кото­рыми она справ­ля­лась за полминуты.

Не надолго во дворе даже сдру­жи­лись со стран­ной женщиной.

Но время шло, Прас­ко­вья все больше отстра­ня­лась от жизни, совсем пере­стала за собой сле­дить и посте­пенно пре­вра­ти­лась в страш­ную бабку Параню, больше похо­жую на муш­ке­тера Пор­тоса. И в наших дво­рах уже мало оста­ва­лось тех, кто рос рядом и пом­нил, кем на самом деле была стран­ная бабушка.

Не помню, встре­ча­лись ли мы после этого откры­тия с бабой Пара­ней и что стало с ней потом. Но до сих пор испы­ты­ваю жгу­чее чув­ство стыда, что за гру­бой внеш­но­стью не раз­гля­дела боль­ной, но доб­рой души.

Ия Рати­а­швили
Под­го­то­вила Вален­тина Киденко
Фото из откры­тых источников

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

2 комментария

  • Сенполия, 19.09.2018

    Боль­шое спа­сибо, Евге­ний. Услы­шать такие слова от люби­мого поэта нашей семьи — огром­ная честь.

    Ответить »
  • Евгений, 18.09.2018

    Очень душевно и очень мало о пре­крас­ном чело­веке и талант­ли­вой поэтессе… Но в то же время так много нового узнал.

    Ответить »
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки