Зачем и как поститься ребенку

Зачем и как поститься ребенку

(5 голосов5.0 из 5)

Роди­тели, жела­ю­щие дать сво­ему ребенку хри­сти­ан­ское вос­пи­та­ние, порой в недо­уме­нии оста­нав­ли­ва­ются перед про­бле­мой поста. При­зна­вая важ­ность поста для взрос­лых, они не могут при­знать его необ­хо­ди­мым для детей, тем более что пита­ние мно­гими вос­при­ни­ма­ется как едва ли не важ­ней­шая сто­рона воспитания.

Из-за этого бывает, что поще­ние откла­ды­ва­ется на неопре­де­лен­ный срок: когда дитя «вырас­тет», «окреп­нет» телесно. Кре­щен­ный, пра­во­слав­ный ребе­нок лиша­ется таким обра­зом могу­чего вспо­мо­га­тель­ного сред­ства духов­ного возрастания.

Чаще всего это вызвано не вполне ясным пони­ма­нием, что же такое пра­во­слав­ный пост, зачем он нужен и каким дол­жен быть.

С этим непо­ни­ма­нием свя­зана и дру­гая, про­ти­во­по­лож­ная край­ность: чрез­мер­ная стро­гость и тре­бо­ва­тель­ность взрос­лых к ребенку в отно­ше­нии поста. Встре­ча­ется такая роди­тель­ская рев­ность не по разуму, когда, напри­мер, мла­денца в Вели­кий пост попро­сту сажают на голод­ную диету, а он, бед­ный, и не пой­мет, за что такое наказание…

Пост, как хри­сти­ан­ский подвиг, не при­над­ле­жит исклю­чи­тельно одному телу: огра­ни­че­ния в пита­нии не явля­ются его един­ствен­ным содержанием.

Однако в нашей ста­тье пой­дет речь прежде всего об этой, телес­ной, сто­роне поста, потому что именно вопрос пост­ного пита­ния детей осо­бенно инте­ре­сует родителей.

Нужно ли ребенку поститься? С какого воз­раста? И как? Наравне со взрос­лыми или как-то по-сво­ему? Не повре­дит ли вре­мен­ное отсут­ствие мяс­ной и молоч­ной пищи его здо­ро­вью? Как быть роди­те­лям, чьи дети имеют хро­ни­че­ские болезни? Как объ­яс­нить малень­кому ребенку и под­ростку пользу поста? Что гово­рит о дет­ском поще­нии опыт Церкви?

Что такое хри­сти­ан­ский пост

Возь­мем вымыш­лен­ную ситу­а­цию. Чело­век ока­зался на необи­та­е­мом ост­рове, где нет ника­кой пищи. Он неко­то­рое время ест какие-то ягоды, коре­нья, пьет воду из ручья… Нако­нец его спа­сают моряки. Можно ли ска­зать, что в ожи­да­нии помощи этот чело­век постился?.. Конечно, нет.

Дру­гая, вполне реаль­ная ситу­а­ция. Мно­гие семьи сего­дня, осо­бенно в про­вин­ции, давно забыли вкус мяса. Не каж­дый день они могут поз­во­лить себе и молоч­ные про­дукты, и яйца… Зна­чит ли это, что они постятся? Тоже нет. А почему?

И в том, и в дру­гом слу­чае поста нет, так как нет сво­боды выбора: мы не знаем, как пове­дут себя наши герои, когда им будет предо­став­лена воз­мож­ность есть что захотят.

А вот тре­тья ситу­а­ция. В ком­па­нии, за накры­тым сто­лом, устав­лен­ном вся­кими яст­вами, сидит чело­век. Он попро­бо­вал того, дру­гого, тре­тьего… А мяс­ное блюдо упорно обхо­дит вни­ма­нием. Вот это, ско­рее всего, пост, но опре­де­ленно можно ска­зать только в том слу­чае, если мы узнаем при­чину такого поведения.

Прежде всего, этот чело­век, воз­можно, про­сто не любит мяса. Тогда о сво­бод­ном выборе гово­рить не приходится.

Может быть, он «сидит» на диете. Воз­можно, он оза­бо­чен избыт­ком «шла­ков» в орга­низме и пред­по­чи­тает обхо­диться без гру­бой, тяже­лой пищи. Его выбор совер­шенно сво­бо­ден, но про­дик­то­ван забо­той о телес­ном здо­ро­вье и дол­го­ле­тии. Он воз­дер­жи­ва­ется от мяса, но его воз­дер­жа­ние только внешне напо­ми­нает хри­сти­ан­ский пост.

Это может быть и веге­та­ри­а­нец; он тоже отка­зался от мяса вполне доб­ро­вольно, при­чем не из грубо ути­ли­тар­ных, а из выс­ших, нрав­ствен­ных сооб­ра­же­ний: он, во-пер­вых, про­тив­ник убий­ства живот­ных, а во-вто­рых, верит в то, что пере­ход на рас­ти­тель­ную пищу изба­вит чело­ве­че­ство от войн, вражды и вся­кого зла…

Если гово­рить о том же мясе, то мла­ден­цам, как известно, до опре­де­лен­ного воз­раста не дают мяса. Но никому не при­дет в голову ска­зать, что мла­де­нец постится, воз­дер­жи­ва­ется от мяса… Выбор за него сде­лали родители.

…А вот группа школь­ни­ков. Трое бро­са­ются к киоску за пирож­ками, а чет­вер­тый ждет их в сто­ронке. Может быть, у него нет денег? Но това­рищи пред­ла­гали его уго­стить. Может быть, он не любит пирожки с мясом? Но, судя по тому, как он ста­ра­ется не смот­реть на жую­щих дру­зей, и это не так… При­чина в дру­гом: сего­дня пят­ница, мяс­ное есть нельзя… Каза­лось бы, какое может быть срав­не­ние с «голо­да­ю­щим» по диете! Поду­ма­ешь — пиро­жок!.. А между тем перед нами — насто­я­щий подвиж­ник бла­го­че­стия. Его выбор сво­бо­ден, созна­те­лен, само­от­вер­жен, про­дик­то­ван выс­шей при­чи­ной — послу­ша­нием уставу Церкви.

Вот что такое насто­я­щий хри­сти­ан­ский пост. Это не про­сто «нев­ку­ше­ние» чего-то и не про­сто коли­че­ство «несъе­ден­ной» нами пищи. Это созна­тель­ное и доб­ро­воль­ное воз­дер­жа­ние с бла­го­че­сти­вой целью, или, выра­жа­ясь короче, само­от­вер­же­ние ради Христа.

Посты в Пра­во­слав­ной Церкви

Хри­сти­ан­ский пост — Божие уста­нов­ле­ние. Запо­ведь о посте дана чело­веку (Адаму и Еве) в раю; она повто­рена в Новом Завете.

Уче­ники Хри­стовы, как известно из Еван­ге­лия, не пости­лись — т.е. не соблю­дали вет­хо­за­вет­ных постов (в память паде­ния Иеру­са­лима и др.). Когда Спа­си­телю с удив­ле­нием ука­зали на это, Он отве­чал: Могут ли поститься сыны чер­тога брач­ного, когда с ними — жених? … Но при­дут дни, когда отни­мется у них жених; и тогда будут поститься в те дни… (Мк.9,19–20).

По слову Божию, хри­сти­ане постятся в память о своем Спа­си­теле, при­чем не про­из­вольно, кто когда захо­чет, а в те дни и вре­мена, кото­рые уста­нов­лены Свя­той Апо­столь­ской Цер­ко­вью. В период поста хри­сти­ане не только не едят ско­ром­ной пищи (мяса, масла, молока, сыра и яиц), но и вся­кую дру­гую пищу должны упо­треб­лять в уме­рен­ном коли­че­стве и в опре­де­лен­ное цер­ков­ным уста­вом время.

Прежде всего, есть пост­ные дни всего лета (года) — это среда и пят­ница каж­дой недели. Они уста­нов­лены Цер­ко­вью в память пре­да­ния Спа­си­теля на стра­да­ния и смерть (среда) и в память Его Крест­ной смерти (пят­ница). В древ­ней Церкви хри­сти­ане всю ночь нака­нуне среды и пят­ницы про­во­дили в молит­вен­ном бде­нии, за бого­слу­же­нием, как бы стоя на страже. Затем они ничего не ели и не пили до «9‑го часа» (то есть до 3 часов попо­лу­дни) — когда Спа­си­тель умер на Кресте.

В древ­но­сти само слово «пост» не озна­чало, как сей­час, пере­хода с мяс­ной пищи на рас­ти­тель­ную. Телес­ный пост пони­мался тогда как совер­шен­ное воз­дер­жа­ние чело­века от пищи. Постя­щи­еся подвиж­ники поз­во­ляли себе поесть только вече­ром и лишь для того, чтобы под­кре­пить свои силы.

Все пра­во­слав­ные строго постятся в среду и пят­ницу. Неко­то­рые повиж­ники (взрос­лые и отно­си­тельно здо­ро­вые люди) в эти дни не вку­шают даже рыбы (не говоря уже о мясе и молоч­ной пище).

Таков же, по стро­го­сти воз­дер­жа­ния, весь Вели­кий пост (или свя­тая Четы­ре­де­сят­ница). Этот древ­ней­ший и глав­ный пост Пра­во­слав­ной Церкви, пред­ше­ству­ю­щий празд­нику Пасхи Хри­сто­вой, был в древ­но­сти очень строг: хри­сти­ане в тече­ние его не вку­шали пищи до вечера. Только один раз в сутки они сади­лись за тра­пезу (соби­ра­ясь на свои вечери). Это резко отли­чало их от языч­ни­ков, имев­ших при­вычку есть часто.

По сло­вам св.Епифания, исто­рика Церкви, в древ­но­сти хри­сти­ане «в пост пас­халь­ный спали не иначе как на земле, про­во­дили время цело­муд­ренно, в зло­стра­да­нии, в сухо­яде­нии, в молит­вах, бде­ниях, постах и во вся­ком удру­че­нии тела».

Есть два дня Вели­ким постом, когда за тра­пе­зой раз­ре­ша­ется рыба: это празд­ник Бла­го­ве­ще­ния Пре­свя­той Бого­ро­дицы и Верб­ное вос­кре­се­нье. В Лаза­реву суб­боту раз­ре­ша­ется рыб­ная икра.

Позже Цер­ко­вью были уста­нов­лены и дру­гие дли­тель­ные посты: Рож­де­ствен­ский (40 дней перед празд­ни­ком Рож­де­ства Хри­стова), Успен­ский (с 1/14 по 15/28 авгу­ста, до Успе­ния Пре­свя­той Бого­ро­дицы) и Пет­ров (или апо­столь­ский, в честь свя­тых апо­сто­лов Петра и Павла). Каж­дому из них соот­вет­ствуют свои устав­ные пра­вила отно­си­тельно пищи, запи­сан­ные в бого­слу­жеб­ной книге — Типи­кон (Устав). Так, Успен­ский пост по стро­го­сти при­рав­ни­ва­ется к Вели­кому; а в Рож­де­ствен­ский и Пет­ров посты есть много дней, когда пра­во­слав­ные могут вку­шать масло и рыбу.

Как пости­лись на Руси

Ино­стран­цев, побы­вав­ших в Мос­ков­ском госу­дар­стве в XVI-XVII веке, пора­жало бла­го­че­стие рус­ских. Вся­кое дело — работу, или тра­пезу, или поездку — обя­за­тельно начи­нали с молитвы. Молит­вой начи­нали и закан­чи­вали день, без молитвы не выхо­дили утром из дома. Гра­мот­ные и состо­я­тель­ные моли­лись по кни­гам; осталь­ные пора­зи­тельно много пом­нили наизусть, так как неукос­ни­тельно посе­щали бого­слу­же­ния, часто очень дол­гие. Ино­стран­цам каза­лось, что рус­ские почти непре­станно крестятся.

Наши предки очень высоко ста­вили послу­ша­ние уставу Церкви и тех, кто нару­шал, напри­мер, поло­жен­ные посты, искренне счи­тали ере­ти­ками. Сами они видели в нару­ше­нии поста вели­кий грех и, как пишет исто­рик Церкви мит­ро­по­лит Мака­рий, «ско­рее согла­си­лись бы уме­реть, нежели съесть в пост кусок мяса или яйцо даже в тяже­лой болезни для под­креп­ле­ния своих сил».

В своей повсе­днев­ной жизни миряне ста­ра­лись под­ра­жать мона­хам. Вели­кий пост они про­во­дили в осо­бен­ной стро­го­сти, как время пока­я­ния. В про­дол­же­ние его, как и поло­жено, не вку­шали ничего рыб­ного и не пили ника­кого вина. Неко­то­рые — самые стро­гие пост­ники, под­ра­жав­шие мона­хам-пустын­ни­кам, — при­ни­мали пищу лишь по суб­бо­там и вос­кре­се­ньям. Много было таких, кото­рые сади­лись за тра­пезу только во втор­ник, чет­верг, суб­боту и вос­кре­се­нье, а в про­чие дни хра­нили совер­шен­ный пост. Еще были такие, кто по поне­дель­ни­кам, сре­дам и пят­ни­цам хотя и ел — но только хлеб с водой. Были и такие, кто в тече­ние всего Вели­кого поста не вку­шал ничего горя­чего, при­го­тов­лен­ного на кухне.

Заме­ча­тель­ные, ред­кие пост­ники были не только среди про­сто­на­ро­дья, но и среди высо­ко­по­став­лен­ных вель­мож (напри­мер, князь Семен Федо­ро­вич Курб­ский) и даже государей.

Вот что рас­ска­зы­вает В.О.Ключевский о пост­ни­че­ских подви­гах «тишай­шего» (то есть крот­кого, сми­рен­ного) царя Алек­сия Михай­ло­вича. «С любым ино­ком мог он поспо­рить в искус­стве молиться и поститься: в Вели­кий и Успен­ский пост по вос­кре­се­ньям, втор­ни­кам, чет­вер­гам и суб­бо­там царь кушал раз в день, и куша­нье его состо­яло из капу­сты, груз­дей и ягод — все без масла; по поне­дель­ни­кам, сре­дам и пят­ни­цам во все посты он не ел ничего». Такой стро­го­сти в соблю­де­нии постов он навык с дет­ства. Конечно, бла­го­че­стие Госу­даря накла­ды­вало отпе­ча­ток на весь строй обще­ствен­ной жизни.

Архи­ди­а­кон Павел Алеппский, посе­тив­ший Рос­сию в сере­дине XVII века, как раз в цар­ство­ва­ние Алек­сия Михай­ло­вича, добав­ляет к ска­зан­ному еще одну подроб­ность древ­не­рус­ского поста: он заме­тил, что миряне целыми семьями (вме­сте с детьми!) в тече­ние всего года каж­дый день пости­лись (не вку­шали ника­кой пищи) до 2 часов попо­лу­дни — то есть до того вре­мени, когда во всех хра­мах закан­чи­ва­лось бого­слу­же­ние. Еще тот же путе­ше­ствен­ник был пора­жен тем, как эти дети, вме­сте с роди­те­лями, отста­и­вали мно­го­ча­со­вые мона­стыр­ские службы, не уходя и не садясь…

Нам, совре­мен­ным людям, трудно в это поверить…

Если во вре­мена Госу­даря Алек­сия Михай­ло­вича встре­тить среди рус­ских людей непо­стя­щихся было трудно, то в тече­ние XVIII века, с рас­про­стра­не­нием воль­но­дум­ства в «обра­зо­ван­ном» обще­стве, их ста­но­ви­лось все больше. Люди свя­той жизни, подвиж­ники бла­го­че­стия все чаще про­по­ве­дуют на тему поста, обли­чают пре­не­бре­га­ю­щих им, пре­ду­пре­ждают пра­во­слав­ных, что не соблю­да­ю­щие цер­ков­ных постов явля­ются вра­гами Церкви…

«Не всту­пай в дружбу и не имей союза с вра­гами Хри­сто­вой Церкви: с ере­ти­ками, с рас­коль­ни­ками, неве­рами и теми, кто не соблю­дает свя­тых постов»,— эта суро­вая запо­ведь при­над­ле­жит преп. Сера­фиму Саров­скому, люб­ве­обиль­ному старцу, кото­рый встре­чал посе­ти­те­лей сло­вами: «радость моя!»

В XIX веке выс­шие классы обще­ства, сильно зара­жен­ные запад­ным раци­о­на­лиз­мом, все дальше отхо­дили от пра­во­слав­ной тра­ди­ции (вспом­ним хотя бы Левина, героя «Анны Каре­ни­ной»: как ему при­шлось идти на испо­ведь перед венчанием)…

И все же стро­гий дух пра­во­слав­ного бла­го­че­стия не ушел — он хра­нился в дру­гих сосло­виях рус­ского обще­ства: кроме духо­вен­ства, это было кре­стьян­ство и купе­че­ство. И посты хра­ни­лись, хотя редко какие из состо­я­тель­ных семей обхо­ди­лись, подобно царю Алек­сию Михай­ло­вичу, капу­стой с гри­бами и яго­дами — наобо­рот, изоб­ре­та­лись все новые, чрез­вы­чайно вкус­ные пост­ные блюда. Конечно, без масла боль­шую часть из них не при­го­то­вишь — так что рас­ти­тель­ное масло, видимо, было в обы­чае исполь­зо­вать и Вели­ким постом.

У Шме­лева в «Лете Гос­под­нем» есть заме­ча­тель­ное опи­са­ние пост­ного рынка в Москве, изоби­лу­ю­щего раз­но­об­раз­ной снедью…

Про­сы­па­ясь утром в пер­вый день Вели­кого поста (в чистый поне­дель­ник), глав­ный герой книги, маль­чик чув­ствует, что «все новое, дру­гое», что насту­пил «осо­бен­ный день», что взрос­лые ста­ра­ются избе­гать ссор и пре­ре­ка­ний, вспо­ми­нает, что «грех сме­яться» и наря­жаться — «душу гото­вить надо». Он видит: «Шторы с окон убрали, и будет теперь по-бед­ному, до самой Пасхи. В гости­ной надеты ста­рые чехлы на мебель, лампы завя­заны в коконы, и даже един­ствен­ная кар­тина — «Кра­са­вица на пиру» — закрыта про­сты­нею. Ковры убрали…»

А пища? Чем же будут кор­мить маль­чика постом? — «В перед­ней стоят миски с жел­тыми соле­ными огур­цами, с воткну­тыми в них зон­тич­ками укропа, с руб­ле­ной капу­стой, кис­лой, густо посы­пан­ной ани­сом, — такая пре­лесть. Я хва­таю щепот­ками — как хру­стит! И даю себе слово не ско­ро­миться во весь пост. Зачем ско­ром­ное, кото­рое губит душу, если и без того все вкусно? Будут варить ком­пот, делать кар­то­фель­ные кот­леты с чер­но­сли­вом и шеп­та­лой, горох, мако­вый хлеб с кра­си­выми зави­туш­ками из сахар­ного мака, розо­вые барашки, «кре­сты» на Кре­сто­по­клон­ной… Моро­же­ная клюква с саха­ром, залив­ные орехи, заса­ха­рен­ный мин­даль, горох моче­ный, буб­лики и сайки… А жаре­ная греч­не­вая каша с луком, запить квас­ком! А пост­ные пирожки с груз­дями, а греч­не­вые блины с луком по суб­бо­там… а кутья с мар­ме­ла­дом в первую субботу!»

Нет, с голоду здесь не про­па­дут. И в то же время ясно, что все эти блюда и лаком­ства — все это хотя и не про­ти­во­ре­чит уставу цер­ков­ному, но все же явля­ется уте­ше­нием для немощ­ных, прежде всего для детей, чтобы им легче было пере­не­сти пост.

Время духов­ной радости

Каза­лось бы, наступ­ле­ние дли­тель­ного поста должно вызы­вать скуку, уны­ние, страх. Но в при­ве­ден­ном отрывке из «Лета Гос­подня» видно как раз про­ти­во­по­лож­ное: ожи­да­ние обнов­ле­ния, захва­ты­ва­ю­щее даже малень­кого ребенка. И мы сего­дня наблю­даем, что хри­сти­ане с нетер­пе­нием ждут Вели­кого поста, раду­ются ему и в пер­вые дни его ходят име­нин­ни­ками. Посмот­рите на лица пра­во­слав­ных людей во время вели­ких пове­че­рий, когда чита­ется Пока­ян­ный канон преп. Андрея Крит­ского: какая видна в них внут­рен­няя собран­ность, какая радость и свет! А ведь, по мир­ским поня­тиям, эти люди тер­пят огра­ни­че­ния, лише­ния, неудоб­ства… «Зато душа раду­ется!» — гово­рят православные.

Об этом писал и св. Иоанн Зла­то­уст: «… для жела­ю­щих любо­мудр­ство­вать (то есть молиться и помыш­лять о высо­ком) он (пост) состав­ляет при­ят­ное и вожде­лен­ное, заня­тие. Как здра­вие тела достав­ляет вели­кую радость, так и бла­го­со­сто­я­ние души при­но­сит ещё боль­шее удовольствие.

Духов­ной радо­сти, а не уны­ния испол­нены цер­ков­ные пес­но­пе­ния пер­вых вели­ко­пост­ных дней. Откроем «Пост­ную три­одь»… В сти­хи­рах и каноне чистого поне­дель­ника пост назы­ва­ется «мате­рью цело­муд­рия», «ангель­ским житием», он упо­доб­ля­ется твер­дому щиту, защи­ща­ю­щему от коз­ней вра­жиих. Его срав­ни­вают со свет­лой празд­нич­ной ризой, наде­той вза­мен тем­ной ста­рой одежды: «В свет­лую поста облек­шеся ризу, пиян­ства тем­ныя и зло­тяж­кия сов­ле­цемся одежды…» («пиян­ство» здесь озна­чает «пре­сы­ще­ние»). Пре­сы­ще­ние потому названо «зло­тяж­ким», что оно отя­го­щает чело­века — не только его тело, но и, прежде всего, душу, кото­рая ока­зы­ва­ется в плену гру­бых стра­стей… А пост помо­гает ей освободиться.

В то же время мно­гие хри­сти­ане заме­чают, что на про­тя­же­нии Вели­кого поста духов­ная радость ста­но­вится все сла­бее, сме­ня­ясь нако­нец ожи­да­нием его конца: «Ско­рее бы уже Пасха, раз­го­ве­ние… « Это часто про­ис­хо­дит оттого, что слиш­ком много надежд воз­ла­га­ется на пост сам по себе, тогда как он не имеет само­до­вле­ю­щего значения.

Цель поста

Свя­тые отцы, говоря о важ­но­сти поста, не счи­тают его чем-то доста­точ­ным для спасения.

В житии преп.Мака­рия Вели­кого рас­ска­зы­ва­ется о его встрече с бесом, кото­рый между про­чим ска­зал: «Все, что ты дела­ешь, и я делаю. Ты постишься, а я совсем не ем. Ты бодр­ству­ешь, а я совсем не сплю…»

Дей­стви­тельно, как мы знаем из свя­то­оте­че­ского уче­ния, самый стро­гий пост не при­не­сет пользы, если ему сопут­ствует гор­дыня и осуж­де­ние дру­гих. Без сми­ре­ния невоз­можно спастись.

Пост не есть какая-то само­сто­я­тель­ная доб­ро­де­тель. Он не есть сми­ре­ние, но спо­соб­ствует при­об­ре­те­нию сми­ре­ния. Пост не есть цело­муд­рие и чистота, но спо­соб­ствует дости­же­нию этих доб­ро­де­те­лей. Пост — это дела­ние, при­чем дела­ние телес­ное. Так и сле­дует пони­мать слова преп. Иоанна Кас­си­ана: «Мы не пола­гаем надежды на один пост. Он не есть сам по себе благо или сам по себе необ­хо­дим. Он с поль­зою соблю­да­ется для при­об­ре­те­ния чистоты сердца и тела, чтобы, при­ту­пив жало плоти, чело­век при­об­рел уми­ро­тво­ре­ние духа».

Таким обра­зом, целью поста явля­ется не само­ис­тя­за­ние, не «умерщ­вле­ние» тела, как пола­гают неко­то­рые, а его сми­ре­ние пред выс­шей частью чело­ве­че­ского суще­ства — духом.

Все знают, что такое быть «рабом желудка». У такого «раба» потреб­но­сти тела управ­ляют всеми поступ­ками, с ними свя­заны все мысли и чув­ства. Это упо­доб­ляет чело­века живот­ному. Сми­ря­ю­щий плоть постом тем самым осво­бож­дает дух из-под ее вла­сти. Почему и как это про­ис­хо­дит, трудно ска­зать, но о тес­ной вза­и­мо­связи телес­ного и душев­ного состо­я­ния мы знаем от свя­тых отцов и на соб­ствен­ной практике.

Заме­чено, что ско­ром­ная пища, как утуч­ня­ю­щая и раз­жи­га­ю­щая стра­сти, мешает нам молиться и думать о духов­ном, и в опре­де­лен­ные дни Цер­ковь осво­бож­дает нас от нее. Но даже и не это самое глав­ное. Так, преп.Амвро­сия Оптин­ского спро­сили: «Не все ли равно Богу, какую пищу мы едим?» Он объ­яс­нил: «Не пища важна, а запо­ведь. Адам изгнан из рая не за объ­яде­ние, а за вку­ше­ние, только за вку­ше­ние запре­щен­ного». Грех состоял в нару­ше­нии запо­веди ради испол­не­ния своей воли, поже­ла­ния чрева. И пост как раз помо­гает пре­одо­леть власть «чрева» (то есть плоти).

Мно­гими заме­чено, что пере­мена тяже­лой ско­ром­ной пищи на лег­кую пост­ную (хотя бы даже мяса на рыбу), как и умень­ше­ние коли­че­ства пищи, делает нас более спо­соб­ными к духов­ной жизни.

После сыт­ного обеда из несколь­ких блюд нами вла­деет лишь одно жела­ние — лечь поле­жать. А только при­ля­жешь — тут же заснешь… Серьез­ные умствен­ные заня­тия в таком состо­я­нии почти невоз­можны. Молиться в нем еще труд­нее. Почему? Не только потому, что кло­нит в сон. «Ум пост­ника, — гово­рит преп. Иоанн Лествич­ник,— молится трез­венно, а ум невоз­держ­ного испол­нен нечи­стых меч­та­ний». Пост же, как учат свя­тые отцы, «соби­рает» ум, кото­рый в состо­я­нии пре­сы­ще­ния тела пищей рас­се­и­ва­ется помыс­лами. «Собран­ный» ум побеж­дает духа блуда, духа празд­но­сло­вия, духа лености.

Подвиж­ники, на соб­ствен­ном опыте познав­шие дей­ствие поста, заме­чают, что уго­жде­ние чреву (то есть удо­вле­тво­ре­ние поже­ла­ний плоти) «уси­ли­вает его сви­ре­пость» про­тив духа. Уго­жда­ю­щий чреву теряет спо­соб­ность к духов­ной жизни, но и «добив­шись сво­его», чрево не остав­ляет чело­века в покое, тре­буя удо­вле­тво­ре­ния новых и новых потреб­но­стей… В этом и выра­жа­ется его «сви­ре­пость».

Свя­тые отцы упо­доб­ляют чрево дикому зверю, а пост — спо­собу его укро­ще­ния или креп­кой узде, с помо­щью кото­рой дрес­си­ров­щик или воз­ница (ум чело­ве­че­ский) под­чи­няет зверя своей вла­сти. «Пост, — гово­рит св.Иоанн Зла­то­уст, — сми­ряет тело и обуз­ды­вает бес­по­ря­доч­ные вожде­ле­ния, душу же про­свет­ляет, окры­ляет, делает лег­кою и паря­щею горе» (то есть спо­соб­ной к духов­ной жизни).

Таким обра­зом, пост, по сло­вам дру­гого свя­того отца, преп. Ефрема Сирина, «отра­жает иску­ше­ния, ума­щает на подвиг бла­го­че­стия; он сожи­тель трез­вен­но­сти, винов­ник целомудрия».

В Пра­во­слав­ной Церкви пост явля­ется все­об­щим уста­нов­ле­нием, то есть он уста­нов­лен для всех: и мона­хов, и мирян, и царей, и нищих, и взрос­лых, и детей. Но он не явля­ется повин­но­стью, непри­ят­ной обя­зан­но­стью или нака­за­нием — его сле­дует пони­мать как спа­си­тель­ное сред­ство, сво­его рода вра­чев­ство (лече­ние, лекар­ство) для каж­дой чело­ве­че­ской души. «Пост не оттал­ки­вает от себя, — пишет об этом св. Иоанн Зла­то­уст, — ни жен­щин, ни ста­ри­ков, ни юно­шей, ни даже малых детей, но всем откры­вает двери, всех при­ни­мает, чтобы всех спасти».

Зачем детям поститься?

Рас­ту­щий дет­ский орга­низм нуж­да­ется в пище. «Слава Богу,— гово­рят роди­тели о своем ребенке, — что он хорошо ест. Зачем эти огра­ни­че­ния по дням и пери­о­дам? Зачем лишать ребенка того, что он хорошо кушает? Да и зачем детям вообще поститься? Пусть взрос­лые греш­ники постятся…»

Зачем? Да затем же, затем и взрос­лым. Детям, как и взрос­лым, надо учиться плоть под­чи­нять духу. Как и взрос­лым, через воз­дер­жа­ние в пище надо учиться воз­дер­жа­нию от вся­кого зла. Так же надо воз­рас­тать в послу­ша­нии Церкви. Хочется повто­рить, что пост не истя­за­ние и не нака­за­ние, а под­спо­рье в борьбе со страстями.

Детей назы­вают анге­лами. И в самом деле, что может быть лучше, чем чистое неис­пор­чен­ное дитя, про­сто­душ­ное и довер­чи­вое, послуш­ное и любя­щее!.. Но все ли и все­гда ли дети такие?

Разве мы не видим порой, как мла­де­нец, тре­буя испол­не­ния сво­его жела­ния вопреки роди­тель­ской воле, кри­чит и виз­жит, бро­са­ется на пол и коло­тит ногами? Или с каким недоб­рым, зло­радно-любо­пыт­ным выра­же­нием лица он тас­кает маму за волосы? Или как дети постарше мучают живот­ных? Иным из них зна­комо и воров­ство, и нечи­стые меч­та­ния, и зависть. Мно­гим и мно­гим очень хорошо зна­кома ложь…

Конечно, по срав­не­нию со взрос­лыми, дети ближе к миру ангель­скому — хотя бы тем, что стра­сти в них еще не уко­ре­ни­лись, не стали «вто­рой нату­рой». Но ни один ребе­нок не сво­бо­ден от греха, при­чем с пер­вых дней своей жизни: так дает себя знать пер­во­род­ный грех, пере­да­ю­щийся через зача­тие и рож­де­ние от роди­те­лей к детям. Поэтому духов­ная польза поста для ребенка несомненна.

Пост, осо­бенно если речь идет о ребенке, — это не отсут­ствие, а вре­мен­ная пере­мена пищи. Такая пере­мена дает ребенку воз­мож­ность упраж­не­ния воли. Пере­ход на пост­ную пищу тре­бует извест­ного душев­ного уси­лия, про­яв­ле­ния вла­сти над сво­ими хоте­ни­ями, что очень полезно для него. Это сде­лает ребенка вынос­ли­вее, крепче, помо­жет под­го­то­виться ко встрече с неиз­беж­ными жиз­нен­ными труд­но­стями, к пред­сто­я­щей борьбе со страстями.

Кроме того, пост­ных дней в году больше, чем ско­ром­ных. И разве не жаль, что семья, кото­рая должна быть еди­ным целым, раз­де­ля­ется на постя­щихся и непо­стя­щихся? Впро­чем, боль­шин­ство пра­во­слав­ных семей решает про­блему дет­ского поста очень про­сто: постятся взрос­лые — постятся с ними и дети, с самого ран­него воз­раста (конечно, с неко­то­рыми послаб­ле­ни­ями). Дети, при­учен­ные к посиль­ному посту с мла­ден­че­ства, не выра­жают про­те­ста про­тив его правил.

Цель поста вер­нее будет достиг­нута, если ребе­нок не только заме­нит один вид пищи дру­гим, но и огра­ни­чит себя в изли­ше­ствах и раз­вле­че­ниях: напри­мер, отка­жется в соот­вет­ству­ю­щие дни от лакомств, от балов­ства, от слиш­ком шум­ных игр, от смот­ре­ния телевизора.

Какие же именно стра­сти и злые навыки помо­гает ребенку пре­одо­леть хри­сти­ан­ский пост?

Чре­во­уго­дие

Говоря о грехе чре­во­уго­дия, мы втайне думаем обычно, что у нас есть грехи и посе­рьез­нее: какое там чре­во­уго­дие! А уж к детям-то, как нам кажется, этот грех вообще не имеет отно­ше­ния. Чре­во­уго­дие ассо­ци­и­ру­ется у нас с ломя­щи­мися сто­лами, огром­ными раз­дув­ши­мися живо­тами, с какими-то тол­стя­ками и вели­ка­нами, похо­жими на героев Рабле. Наши хилые и блед­ные дети совсем на них не похожи.

Это потому, что боль­шин­ство людей знают только один вид чре­во­уго­дия — обжор­ство (или, по-цер­ков­ному, объ­яде­ние). Между тем страсть чре­во­уго­дия сложна и мно­го­видна. Она может про­яв­ляться в виде тай­но­яде­ния: это когда, помимо общей тра­пезы, ребе­нок или взрос­лый имеет дур­ную при­вычку «хва­тать куски» (то пече­ньице, то бутер­бро­дик, то кусо­чек торта, то пря­ни­чек) и съе­дать их без молитвы, наедине. А еще бывает рано- или позд­но­яде­ние: пер­вое — когда, пота­кая чреву, едят в вос­крес­ные и празд­нич­ные дни рано утром, до окон­ча­ния литур­гии; вто­рое — вку­ше­ние пищи после общего ужина и даже после вечер­них молитв, ино­гда ночью. Есть еще такой вид чре­во­уго­дия — лаком­ство (в аске­тике его назы­вают гор­тан­обе­сием): оно заклю­ча­ется в при­хот­ли­во­сти к пище, жела­нии доро­гой, изыс­кан­ной — особо вкус­ной пищи. «Чре­во­уго­дие есть изоб­ре­та­тель при­прав», — ска­зано в «Лествице».

Все это (и не только это) свя­тые отцы счи­тают про­яв­ле­ни­ями чре­во­уго­дия. И объ­яс­няют, что именно объ­еди­няет столь раз­ные явления.

Вся­кое чре­во­уго­дие — это еда (или питие) не по телес­ной потреб­но­сти, а по уго­жде­нию чреву. А как отли­чить одно от дру­гого? Откуда чело­веку знать, почему его так и тянет к столу или к холо­диль­нику? Почему не хочется выхо­дить из-за стола: то ли это дей­ствует телес­ная потреб­ность, то ли он гре­шит чревоугодием?

В свя­то­оте­че­ской лите­ра­туре выска­зы­ва­ется одно наблю­де­ние: как пра­вило, при чре­во­уго­дии не тело, а душа желает телес­ной пищи, потому что ей скучно, тоск­ливо без еды, потому что она только от насы­ще­ния чрева может полу­чать радость. Именно в этом смысле сле­дует пони­мать слова преп.Иоанна Лествич­ника о чре­во­уго­дии как «при­твор­стве чрева», кото­рое, будучи напол­нено и рас­се­да­ясь от изли­ше­ства, взы­вает: алчу»…

Свя­тые отцы дают такой спо­соб опре­де­ле­ния гра­ницы между истин­ной (закон­ной) телес­ной потреб­но­стью и чре­во­уго­дием: телес­ная потреб­ность узна­ется по чув­ству голода, когда вку­ша­ю­щий не раз­би­ра­ется: «вкусно — невкусно, или не очень вкусно» или: «этого хочу — этого не хочу», «это хочу — это съел бы»… А уго­жде­ние чреву — это либо пре­вы­ше­ние нуж­ного телу коли­че­ства пищи (когда едят без чув­ства голода, уже насы­тив­шись), либо услаж­де­ние вкуса (тоже еда без чув­ства голода, с жела­нием испы­тать насла­жде­ние от самого вку­со­вого ощущения).

Увы, при­хо­дится сознаться, что мы не только почти все пого­ловно виновны в смерт­ном грехе чре­во­уго­дия, но и невольно вовле­каем в него детей.

Полу­ча­ется, что мы хотим вос­пи­тать дитя здо­ро­вым, жиз­не­ра­дост­ным и … раз­ви­ваем в нем губи­тель­ную страсть.

Каким обра­зом это происходит?

Свя­ти­тель Фео­фан Затвор­ник 100 лет назад напи­сал в одной книге: «От дет­ского пита­ния мно­гое зави­сит в после­ду­ю­щем. Неза­метно можно раз­вить сла­сто­лю­бие и неуме­рен­ность в пище — два вида чре­во­уго­дия, эти губи­тель­ные для тела и души склонности».

Пища есть дар Божий, пода­ва­е­мый нам, как гово­рится в молитве, во бла­го­вре­ме­нии. Она не должна быть невкус­ной — нет, вку­шать надо с удо­воль­ствием. Но вкус может развращаться.

Это про­ис­хо­дит, когда, стре­мясь испы­тать вку­со­вое удо­воль­ствие все в боль­шей сте­пени, чело­век ста­но­вится слиш­ком раз­бор­чи­вым, при­ве­ред­ли­вым в пище. К сожа­ле­нию, это очень часто про­ис­хо­дит с совре­мен­ными детьми. Их раз­бор­чи­вость, при­хот­ли­вость — тре­вож­ный при­знак уко­ре­ня­ю­щейся страсти.

Но не роди­тели ли делают ребенка при­ве­ре­дой? Вся­че­ски пота­кая его вкусу, лишь бы только вызвать аппе­тит. Вот как это происходит.

Любя­щее роди­тель­ское сердце часто неспо­койно, когда ребе­нок плохо ест. «Плохо ест» и «хорошо ест» — таковы глав­ные харак­те­ри­стики здо­ро­вья ребенка. Что зна­чит «плохо»? — Меньше, чем хоте­лось бы роди­те­лям, и без аппетита.

Отсюда так хорошо зна­ко­мая всем кар­тина: малыш сидит за сто­лом; мама или бабушка раз­вле­кает его игруш­ками или сказ­ками и одно­вре­менно кор­мит. Тот пыта­ется увер­нуться от ложки, но ино­гда все же, увлек­шись сказ­кой, авто­ма­ти­че­ски откры­вает рот, куда вли­ва­ется или кла­дется пища. Затем сле­дуют при­ка­за­ния или уго­воры: «Жуй… Гло­тай…» Тарелка посте­пенно опу­сто­ша­ется, взрос­лые довольны, что ребе­нок хорошо покушал.

Видимо, ребе­нок, кото­рого кор­мят таким обра­зом, не голо­ден — в этом все дело. Не пони­мая этого и опа­са­ясь оста­вить дитя без пита­ния, роди­тели изоб­ре­тают все новые блюда, гото­вят что-нибудь осо­бен­ное, чтобы заин­те­ре­со­вать ребенка — при­влечь его к столу без чув­ства голода. Так и начи­на­ется чревоугодие.

Боль­шин­ство роди­те­лей, чьи дети «плохо едят», сами того не заме­чая, изо дня в день пере­карм­ли­вают их. Что при этом про­ис­хо­дит? Не про­сто сни­же­ние аппе­тита и пло­хая усва­и­ва­е­мость пищи. Весь огром­ный запас внут­рен­них телес­ных сил тра­тится не на сопро­тив­ле­ние болез­ням и воз­дей­ствию внеш­них небла­го­при­ят­ных фак­то­ров, а на рас­щеп­ле­ние чрез­мер­ного коли­че­ства вво­ди­мой в желу­док пищи. При этом ско­рость насы­ще­ния дет­ского орга­низма теми или иными веще­ствами сильно пре­вы­шает ско­рость выве­де­ния про­дук­тов рас­пада. Они со вре­ме­нем накап­ли­ва­ются в таком коли­че­стве, что начи­нают отрав­лять организм.

Между тем суще­ствуют общие пра­вила и нормы дет­ского пита­ния, кото­рые соблю­да­ются, напри­мер, в дет­ских и лечеб­ных учре­жде­ниях. Это тра­ди­ци­он­ное трех-четы­рех­ра­зо­вое пита­ние в одно и то же время и в «научно» опре­де­лен­ном объ­еме, при стро­гом запрете есть что-либо в про­ме­жут­ках между зав­тра­ком и обе­дом, обе­дом и пол­дни­ком, пол­дни­ком и ужи­ном. Хорошо, если роди­тели при­дер­жи­ва­ются таких пра­вил. Но в любом слу­чае они не должны кор­мить ребенка насильно. А объем пищи, кото­рую ребе­нок может с поль­зой для орга­низма (то есть, пови­ну­ясь чув­ству голода, а не из страха нака­за­ния) упо­тре­бить за один раз, помо­жет им опре­де­лить опыт и, конечно, совет дет­ского врача.

Дис­ци­плина питания

В Опти­ной пустыни у «хибарки» старца Амвро­сия собра­лась толпа мирян: Батюшка отве­чает на вопросы. Кто-то из толпы спро­сил: «Сколько раз в день надо есть?» Преп.Амвросий в ответ рас­ска­зал всем такую историю.

Спа­сался в пустыни один ста­рец. И при­шла ему в голову мысль: сколько раз надо есть в день? Встре­тил он одна­жды маль­чика и спра­ши­вает его об этом, как он думает. Маль­чик отве­тил: «Ну, захо­чется есть — поешь».

— А если еще захо­чется? — спро­сил старец.

— Ну, так еще поешь, — ска­зал мальчик.

— А если еще захо­чется? — спро­сил ста­рец в тре­тий раз.

— Разве ты осел? — спро­сил в свою оче­редь старца мальчик…

Стало быть, — доба­вил о.Амвросий, — надо есть в день два раза».

Такова была ста­рин­ная пра­во­слав­ная тра­ди­ция, опре­де­лен­ная цер­ков­ным уста­вом, — есть 2 раза в день: после окон­ча­ния литур­гии (около часа дня) и вече­ром. Этому пра­вилу сле­дуют насель­ники пра­во­слав­ных мона­сты­рей. Его ста­ра­ются при­дер­жи­ваться и мно­гие пра­во­слав­ные миряне, осо­бенно в пери­оды постов. Цер­ков­ный устав тре­бует соблю­де­ния этого пра­вила в вос­крес­ные и празд­нич­ные дни, даже если чело­век по какой-либо при­чине не был в храме на бого­слу­же­нии. Вме­сте со взрос­лыми в эти дни постятся до обеда и дети. Мит­ро­по­лит Мака­рий (Нев­ский) заме­чает по поводу этой пра­во­слав­ной тра­ди­ции (не зав­тра­кать в вос­крес­ные и празд­нич­ные дни): сле­дуя ей, и дети «должны навы­кать в соблю­де­нии цер­ков­ных обы­чаев. Цель этого — упо­ря­до­чить волю чело­века», «при­учить чело­века к самообладанию».

Но вообще-то мир давно при­вык к дру­гому обы­чаю: есть три раза в день. Добав­ля­ется зав­трак, с уче­том того, что мир­ские люди в буд­ние дни идут обычно не в цер­ковь на бого­слу­же­ние, а на работу (часто тре­бу­ю­щую телес­ного или умствен­ного напря­же­ния) или на учебу. Впро­чем, уже древ­ние подвиж­ники поз­во­ляли своим уче­ни­кам, при потреб­но­сти тела и здо­ро­вья (а не по при­хоти), вку­шать пищу три раза в день. Так, преп.Варсонофий Вели­кий гово­рит, обра­ща­ясь даже не к ребенку или тру­дя­ще­муся миря­нину, а к монаху-аскету: «Давай телу столько, сколько ему нужно, и не полу­чишь вреда, хотя бы ел и три раза в день».

Детям поз­во­ли­тельно даже четы­рех­ра­зо­вое пита­ние: между обе­дом и ужи­ном для них добав­ля­ется лег­кая тра­пеза — полдник.

Но как редко соблю­да­ется даже в пра­во­слав­ных семьях эта разум­ная упо­ря­до­чен­ность и воз­держ­ность в пище! Чаще всего реаль­ная кар­тина такова: не три-четыре, а пять, шесть, семь раз допус­ка­ются тай­но­яде­ния, все­воз­мож­ные чае­пи­тия, «пере­кусы» и т.п.

Если гово­рить о детях, то здесь, помимо гре­хов­ной при­вычки убла­жать чрево, налицо и явный вред здо­ро­вью: пере­би­ва­ется чув­ство голода, про­ис­хо­дит слу­чай­ное и поспеш­ное насы­ще­ние, кото­рое мешает позже хорошо усво­ить пред­ло­жен­ную за тра­пе­зой пищу.

Свя­ти­тель Фео­фан Затвор­ник, рас­суж­дая о дис­ци­плине дет­ского пита­ния, сове­тует роди­те­лям «от уста­нов­лен­ного порядка пита­ния без нужды не отсту­пать. Этим при­уча­ется дитя не все­гда тре­бо­вать пищи, как захо­чется есть, а ждать опре­де­лен­ного часа… Где кор­мят дитя вся­кий раз, как оно запла­чет, и потом вся­кий раз, как запро­сит есть, там до того рас­слаб­ляют его, что после оно уже не иначе, как с болез­нью, может отка­заться от пищи».

Ничего хоро­шего нет в пота­ка­нии при­хо­тям ребенка, когда ему дается только то, что он любит. Вредно также при­учать дитя к слиш­ком вкус­ной и изыс­кан­ной пище: она должна быть пита­тель­ной, но про­стой. Нако­нец, как уже гово­ри­лось, нельзя застав­лять ребенка есть насильно, без чув­ства голода. И очень хорошо, если он при­учен сидеть за сто­лом вме­сте с осталь­ными чле­нами семьи.

Совре­мен­ные роди­тели могут не знать, что в быту ста­рой рус­ской семьи — как дво­рян­ской, так и кре­стьян­ской, — когда дети выхо­дили из мла­ден­че­ства, и речи не было о каких-то отдель­ных тра­пе­зах для них. Общая семей­ная тра­пеза, за кото­рой соби­ра­лась вся семья, имела вели­кое объ­еди­ня­ю­щее зна­че­ние. Дети за такой тра­пе­зой полу­чали основ­ные навыки вос­пи­та­ния. Так, в дво­рян­ских семьях зав­траки, обеды и ужины про­хо­дили в кругу семьи, все­гда в опре­де­лен­ные часы, нико­гда не опаз­ды­вали к столу, сидели за ним смирно и веж­ливо, не смея громко раз­го­ва­ри­вать, шалить, каприз­ни­чать, отка­зы­ваться от какого-нибудь блюда и тре­бо­вать дру­гого. Лаком­ства дава­лись детям только за тра­пе­зой, на «слад­кое», кото­рого могли и лишать, в нака­за­ние за проступок…

В пат­ри­ар­халь­ных кре­стьян­ских семьях, как известно, вся семья соби­ра­лась за сто­лом вокруг общей чаши — каж­дый со своей лож­кой. Темп еды опре­де­лял глава семьи; он же пер­вым начи­нал тас­кать мясо из щей; за ним это делали осталь­ные, в том числе дети. Здесь, конечно, ребе­нок еще меньше мог при­ве­ред­ни­чать, заяв­лять свое «хочу-не хочу», опаз­ды­вать, выхо­дить из-за стола пер­вым, до молитвы, отка­зы­ваться от еды…

Пове­де­ние за тра­пе­зой и, вообще, дис­ци­плина пита­ния (вклю­ча­ю­щая в себя отно­ше­ние ребенка к пище как дару Божию) и сего­дня оста­ется очень важ­ной частью семей­ного воспитания.

Вос­пи­та­ние воли

Зна­че­ние поста состоит и в том, что он вос­пи­ты­вает волю ребенка: учит его побеж­дать нехо­ро­шие жела­ния и дур­ные привычки.

Всем хорошо известно, что не каж­дое свое жела­ние нам можно испол­нить. Слово «нельзя» сопро­вож­дает нас всю жизнь. С пер­вых лет мать одер­ги­вает ребенка: «Нельзя сни­мать панамку!» «Нельзя гла­дить кошку!» Сна­чала эти запреты свя­заны с охра­ной жизни и здо­ро­вья ребенка. Хочется зажи­гать спички? Нельзя. Хочется идти по про­ез­жей части улицы? Нельзя. Хочется есть немы­тые фрукты? Нельзя. Хочется перед обе­дом раз­вер­нуть кон­фетку? Нельзя.

Позже, когда дитя под­рас­тет, «нельзя» ста­но­вится свя­зано и с поня­тием греха. Хочется взять чужое? Уда­рить сверст­ника? Под­слу­шать, о чем гово­рят роди­тели? Взять сига­рету и заку­рить? Нельзя, нельзя, нельзя. Нельзя — даже если никто об этом не узнает и не нака­жет… Для того, чтобы про­ти­во­сто­ять этим и мно­гим дру­гим гре­хов­ным жела­ниям, ребе­нок дол­жен уметь управ­лять своей волей. А научиться этому он может, сми­ряя ее в том, что кажется порой мело­чами. Прежде всего, в отно­ше­нии к еде, кото­рая зани­мает столь зна­чи­тель­ное место в нашей жизни.

Уви­дев ребенка, кото­рый в при­сут­ствии взрос­лых сам берет из коробки кон­фету или достает из холо­диль­ника яблоко, каж­дый отме­тит про себя, что вос­пи­та­нием этого ребенка не зани­ма­ются и что роди­те­лям вскоре при­дется пожи­нать горь­кие плоды попу­щен­ного ими дет­ского своеволия.

Свя­ти­тель Фео­фан Затвор­ник гово­рит, что дитя, не зна­ю­щее отказа в пище и при­вык­шее в этом отно­ше­нии руко­вод­ство­ваться только сво­ими жела­ни­ями, «при­вы­кает к свое­нра­вию», что, конечно, очень сильно ослож­нит его даль­ней­шую жизнь. «Дитя мно­го­же­ла­тельно; все его зани­мает, все вле­чет к себе и рож­дает жела­ния. Не умея раз­ли­чать доб­рого от злого, оно всего желает и все, что желает, готово выпол­нить. Дитя, предо­став­лен­ное самому себе, дела­ется неукро­тимо свое­воль­ным. Потому роди­те­лям строго должно блю­сти эту отрасль душев­ной дея­тель­но­сти. Самое про­стое сред­ство к заклю­че­нию ее в долж­ные пре­делы состоит в том, чтобы рас­по­ло­жить детей ничего не делать без позволения».

Легко ли роди­тель­скому сердцу усто­ять про­тив дет­ского «кушать хочу»? А ребенку еще труд­нее бывает отли­чить голод от при­хоти, осо­бенно если его пере­карм­ли­вали. Не спра­ши­вать же его: «Ты на самом деле кушать хочешь или тебя бес­по­коит страсть чре­во­уго­дия?» Поэтому роди­тели должны поста­раться твердо и неот­ступно сле­до­вать уста­нов­лен­ному режиму дет­ского питания.

Малыш, при­вык­ший есть не раньше опре­де­лен­ного часа, ничего не полу­чая между тра­пе­зами, научится тер­петь и отка­зы­вать себе. Бла­го­даря этому навыку позже он смо­жет про­ти­во­сто­ять и гре­хов­ным поже­ла­ниям, кото­рые ему при­дется испы­тать в отро­че­ские годы. Ребенка, ни в чем не полу­чав­шего отказа, вырос­шего свое­воль­ным, ждет в жизни много разо­ча­ро­ва­ний, стра­да­ний, нрав­ствен­ных падений.

В виду этой опас­но­сти очень важен пост. Сна­чала соблю­де­ние среды и пят­ницы, затем дли­тель­ные посты, вре­мен­ный отказ от каких-то видов пищи, от лакомств — это уди­ви­тельно дис­ци­пли­ни­рует ребенка, вос­пи­ты­вает его волю. Когда такой ребе­нок пой­дет в школу, попа­дет в дет­ский кол­лек­тив и неиз­бежно столк­нется с гре­хов­ными при­ме­рами, ему очень при­го­дится при­ви­тый постом доб­рый навык воз­дер­жа­ния. Этот навык не даст ему пере­сту­пить гра­ницу доз­во­лен­ного и помо­жет сопро­тив­ляться злу вне и внутри себя.

Пост и телес­ное здоровье

Как мы уже гово­рили, пост не диета, и не здо­ро­вье тела явля­ется его целью.

Вот один слу­чай из жития св. пра­вед­ного Иоанна Крон­штадт­ского. Он, навер­ное, мно­гим известен.

Как-то Вели­ким постом он был серьезно болен, и врачи насто­я­тельно сове­то­вали ему пить молоко для под­дер­жа­ния сил. Отец Иоанн отве­чал, что согла­сится на это только с мате­рин­ского бла­го­сло­ве­ния. Послали письмо в с. Суру Архан­гель­ской губер­нии; по про­ше­ствии вре­мени при­шел ответ. Мать писала, что посы­лает сыну роди­тель­ское бла­го­сло­ве­ние, но раз­ре­шить ему постом есть ско­ром­ное не может. И отец Иоанн не пил молока и поправился.

Такова вера пра­вед­ни­ков, во всем пола­га­ю­щихся на волю Божию. В этом слу­чае хорошо видно: здо­ро­вье — здо­ро­вьем, а пост есть пост. Пост, в отли­чие от раз­ных «голо­да­ний», не только не счи­та­ется под­спо­рьем здо­ро­вью, но может ока­заться (с точки зре­ния меди­цины) и вред­ным для здо­ро­вья телес­ного. Вот это и есть глав­ное: пост свя­зан для хри­сти­а­нина с тем, что важ­нее и здо­ро­вья, и самой жизни. Это спа­се­ние души.

Но при этом разум­ный, без край­но­стей, пост здо­ро­вому чело­веку не вре­дит. Тут можно напом­нить и при­меры из Свя­щен­ного Писа­ния (хотя бы трех отро­ков, кото­рые, пита­ясь в плену Вави­лон­ском одними ово­щами, были силь­нее и здо­ро­вее своих сверст­ни­ков, евших мясо), но еще рази­тель­нее при­меры из жизни свя­тых подвиж­ни­ков Пра­во­слав­ной Церкви, кото­рые истинно явили всему миру, что плоть можно под­чи­нить духу.

Преп. Мака­рий Алек­сан­дрий­ский во время Вели­кого поста вку­шал (хлеб и овощи) только один раз в неделю. Он про­жил 100 лет.

Преп. Симеон Столп­ник в тече­ние Вели­кого поста вообще ничего не ел. Про­жил 103 года.

Преп. Анфим тоже ничего не ел всю свя­тую Четы­ре­де­сят­ницу, и про­жил еще дольше — 110 лет.

Подвиги древ­них отцов настолько пора­зи­тельны, что порой вызы­вали бы наше недо­ве­рие, если бы не были запи­саны весьма авто­ри­тет­ными свидетелями.

Суще­ствует мно­же­ство людей, кото­рые счи­тают, что именно ско­ром­ная пища вре­дит здо­ро­вью. Такой точки зре­ния при­дер­жи­ва­ются, напри­мер, веге­та­ри­анцы, а также сто­рон­ники едва ли не всех «оздо­ро­ви­тель­ных систем».

Они при­во­дят в при­мер тра­во­яд­ных живот­ных, могу­чих и вынос­ли­вых. Они напо­ми­нают, что вся­кое живот­ное «лечится голо­дом». И утвер­ждают, что у живот­ных, не зна­ю­щих, в отли­чие от людей, изыс­кан­ной варе­ной сме­шан­ной пищи, рож­да­ются силь­ные и здо­ро­вые детеныши.

Во мно­гом сто­рон­ники рас­ти­тель­ной диеты, конечно, правы. Рус­ские кре­стьяне, как мы слы­шали, мясо ели обычно только по празд­ни­кам; поме­щики — каж­дый день. Но разве они меньше болели? Дольше жили? Были здо­ро­вее, силь­нее, вынос­ли­вее?.. Очень сомни­тельно. Неда­ром сло­жи­лась посло­вица: «Где пиры, там и немочи».

Еще в про­шлом веке уче­ные инте­ре­со­ва­лись вопро­сом: мяс­ная или рас­ти­тель­ная пища больше под­хо­дит чело­веку. Они стали при­смат­ри­ваться: а на каких живот­ных больше похож чело­век по стро­е­нию сво­его орга­низма — на пло­то­яд­ных или на тра­во­яд­ных? Спе­ци­а­ли­сты по срав­ни­тель­ной ана­то­мии нашли, что ближе мы все-таки к пло­то­яд­ным, за исклю­че­нием неко­то­рых осо­бен­но­стей, каса­ю­щихся как раз пище­ва­ре­ния. Как и тра­во­яд­ные живот­ные, чело­век раз­же­вы­вает пищу, а не гло­тает ее кус­ками, как хищ­ники. Он пьет губами, как тра­во­яд­ные, а не лакает воду язы­ком. У чело­века, как и у тра­во­яд­ных, есть корен­ные зубы, а у пло­то­яд­ных живот­ных их нет. Есть и дру­гие при­знаки. Но самое глав­ное, что Бог не наде­лил чело­века ни быст­ро­той, чтобы догнать добычу, ни ког­тями и клы­ками, чтобы хва­тать и рвать ее на части. Пола­гают, что у чело­века нет при­род­ной склон­но­сти к мясу. Это видно хотя бы из того, что мла­денца при­хо­дится при­учать к нему чуть ли не насильно. Адаму и Еве в раю была назна­чена Богом для пита­ния именно рас­ти­тель­ная пища (Быт. 1,29), и до потопа люди мяса вообще не ели.

Воз­можно, при обиль­ном ско­ром­ном пита­нии «нагу­ли­вают жирок», но что в этом хоро­шего? Рас­ти­тель­ная пища содер­жит все необ­хо­ди­мое для нашего орга­низма, а усва­и­ва­ется куда лучше мяс­ной. Это хорошо знали и наши дале­кие предки. «Лук да капу­ста лихого не попу­стят»,— гово­рили они.

Сто­рон­ники лечеб­ного голо­да­ния гово­рят, что и вовсе не есть, пого­ло­дать какое-то время — очень полезно для здо­ро­вья. И чем меньше ты при­вык есть, тем лучше. Неда­ром тоже гово­рят: «Держи голову в холоде, а живот в голоде».

Совре­мен­ные врачи, зани­ма­ю­щи­еся про­бле­мами дет­ского пита­ния, реко­мен­дуют устра­и­вать детям (начи­ная с мла­ден­че­ства) два т.н. «раз­гру­зоч­ных дня» в неделю, чтобы дет­ский орга­низм отды­хал от живот­ной пищи, тре­бу­ю­щей напря­жен­ной работы кишеч­ника, и полу­чал лег­кую, растительную.

Почему бы роди­те­лям не устра­и­вать этот «отдых» для своих детей в среду и пятницу?..

Напом­ним еще раз, что цель пра­во­слав­ного поста — и не борьба за телес­ное здо­ро­вье, и не само­ис­тя­за­ние. Здо­ро­вье и дол­го­ле­тие часто сопут­ствуют ему. Болезнь же нико­гда не бывает след­ствием пра­виль­ного, устав­ного, разум­ного поста.

Это знали и в древ­но­сти. «Пост и тело сохра­няет в боль­шом здра­вии, — писал преп. Иоанн Лествич­ник. — Не отяг­ча­ясь пищею, оно не при­ни­мает веще­ства болезни, но, ста­но­вясь лег­ким, укрепляется…»

С какого возраста?

Нач­нем с жития Свя­того: «… Между тем мать, а потом и дру­гие стали при­ме­чать в мла­денце нечто необык­но­вен­ное: когда матери слу­ча­лось насы­щать себя мяс­ною пищею, то мла­де­нец не брал сос­цев ея; то же повто­ря­лось, и уже безо вся­кой при­чины, по сре­дам и пят­ни­цам, так что в эти дни мла­де­нец вовсе оста­вался без пищи. И это повто­ря­лось не раз, не два, а посто­янно… Нако­нец обра­тили вни­ма­ние на время, когда мла­де­нец не при­ни­мал сос­цев матерних…»

Это из жития преп. Сер­гия Радо­неж­ского. Слу­чай исклю­чи­тель­ный, чудес­ный: груд­ной мла­де­нец, не раз­ли­ча­ю­щий дней, отка­зы­ва­ется в пост­ные дни от ско­ром­ной пищи, а от мяс­ной (как буду­щий монах) отка­зы­ва­ется все­гда. Может ли это быть иначе как по дей­ствию бла­го­дати Божией?

Таково мла­ден­че­ство избран­ных свя­тых, Божиих угод­ни­ков. Они то знают, когда начи­нать поститься.

А обыч­ные дети? С какого воз­раста при­учать их к посту — так, чтобы пост был мла­ден­цем уже осо­знан, хотя бы отча­сти? Потому что иначе это будет «голо­да­ние», «диета», «выве­де­ние шла­ков» — что угодно, но не пра­во­слав­ный пост.

Неко­то­рые опыт­ные духов­ники назы­вают такой воз­раст: это около двух с поло­ви­ной лет. Мла­де­нец к этому воз­расту уже доста­точно окреп и доста­точно смыс­лит, чтобы можно было ему ска­зать: « Сего­дня это нельзя, сего­дня — пост». И дети, по своей неис­пор­чен­но­сти в этом воз­расте, при­ни­мают такие слова очень серьезно.

Вот слу­чай, рас­ска­зан­ный одним из духов­ных детей старца Алек­сия (из Зоси­мо­вой пустыни):

«Летом 1913 года мы про­во­дили время у тестя в деревне. Сереже нашему было тогда три с поло­ви­ной. Хотя батюшка велел при­учать детей к посту с двух с поло­ви­ной лет, и Сережа наш целый год постился во все пост­ные дни, — мы этим летом под­да­лись уве­ща­ниям тещи и раз­ре­шили Сереже по сре­дам и пят­ни­цам пить молоко, тем более что он у нас худень­кий и блед­нень­кий. Маль­чику мы объ­яс­нили, что поз­во­ляем ему по пост­ным дням молоко «для здо­ро­вья», что это можно. Он стал пить молоко. Одна­жды Сережа, проснув­шись, рас­ска­зал няне, что видел во сне отца Алек­сия, кото­рый его бла­го­сло­вил и ска­зал: «Почему ты не постишься, Сережа?» По-види­мому, Сережа испу­гался этого вопроса, потому что, рас­ска­зы­вая о нем, запла­кал. Няня пере­дала рас­сказ Сережи нам. Когда мы за утрен­ним чаем пере­спро­сили Сережу о сне, он нам его повто­рил, и опять при вос­по­ми­на­нии о вопросе старца слезы пока­за­лись на его гла­зах. Мы с женой после этого решили вос­ста­но­вить для Сережи пост».

Мно­гие совре­мен­ные роди­тели тоже при­учают детей поститься в среду и пят­ницу с мла­ден­че­ского воз­раста (два с поло­ви­ной — три года), и обычно это про­хо­дит без­бо­лез­ненно — без про­те­стов и неудо­воль­ствий со сто­роны детей.

Тяже­лее пере­жить этот момент взрос­лым непо­стя­щимся чле­нам семьи — обычно это бабушки и дедушки. Ведь и в при­ве­ден­ном слу­чае именно «теща насто­яла» на нару­ше­нии поста. Роди­тели хорошо знают, как трудно спо­рить в такой ситу­а­ции, и часто, ради сохра­не­ния мира семей­ного, идут на уступки, за кото­рые их трудно осудить

Пост и сво­бода воли

Одного старца (иеро­мо­наха Фео­дора Уша­кова, в про­шлом веке жив­шего в Санак­сар­ском мона­стыре) некий дво­ря­нин спро­сил: «Если чело­веку запо­ве­дан пост и воз­дер­жа­ние, то для чего на земле сотво­рено Богом столько при­ят­ных, услаж­да­ю­щих нас вещей?» Ста­рец отве­тил: «Если бы Бог не сотво­рил в таком оби­лии благ зем­ных, тогда пост у всех был бы неволь­ный. Нужно думать, что оби­лие благ на земле не для насла­жде­ния, а для совер­шен­ства поста. Бог не вос­хо­тел неволь­ного поста, а вос­хо­тел, чтобы мы, при всем изоби­лии, не воз­дер­жи­ва­лись только поне­воле, но и пости­лись по соб­ствен­ной воле из любви к Нему, как пре­дано сие Свя­той Церкви»…

Таким обра­зом, пост уста­нов­лен Богом и уго­ден Богу, но «Он не вос­хо­тел неволь­ного поста», то есть насиль­ствен­ного лише­ния чело­века того или иного яства. Чело­веку, как и во всем, остав­лена сво­бода воли — сво­бода сле­до­вать или путем спа­си­тель­ного само­огра­ни­че­ния, или гибель­ным путем удо­вле­тво­ре­ния своих при­хо­тей. Только доб­ро­воль­ный пост явля­ется насто­я­щим, бого­угод­ным постом.

Зна­ме­ни­тый подвиж­ник древ­но­сти, преп. Пахо­мий Вели­кий, в одном из осно­ван­ных им мона­сты­рей одна­жды услы­шал жалобу моло­дого монаха на голод. Желая знать при­чину такой ску­до­сти в оби­тели, Пре­по­доб­ный выяс­нил, что при­чи­ной была чрез­мер­ная стро­гость глав­ного повара. Преп. Пахо­мий при­ка­зал повару гото­вить горя­чие куша­нья раз­ных видов, чтобы не насильно застав­лять мона­хов поститься, а давать им воз­мож­ность доб­ро­вольно отка­зы­ваться от яств и учиться таким обра­зом обуз­ды­вать свои желания.

Преп. Пахо­мий явил при­мер истинно муд­рого отно­ше­ния настав­ника к посту своих духов­ных чад. Он, несо­мненно, знал, что не все при новых усло­виях сохра­нят стро­гий пост, но все же пред­по­чел оста­вить своим уче­ни­кам сво­боду выбора. В ней — весь смысл поста.

Попро­буем теперь соот­не­сти ска­зан­ное с про­бле­мой дет­ского поста.

При­ве­ден­ный выше слу­чай про­изо­шел с мона­хами, пусть и немощ­ными, но уже созна­тельно избрав­шими свой путь — путь совер­шен­ных, то есть путь посто­ян­ного отре­че­ния от себя. Можем ли мы ждать такого сво­бод­ного выбора от ребенка? Оче­видно, какая-то доля роди­тель­ского наси­лия все же должна иметь место, иначе в чем же и состоит воспитание.

Не стоит наде­яться, что трех­лет­ний малыш сам, без объ­яс­не­ний и напо­ми­на­ний, возь­мет и нач­нет поститься по при­меру взрос­лых в среду и пят­ницу (если, конечно, оста­вить в сто­роне исклю­чи­тель­ные, чудес­ные случаи).

Свя­щен­ник Алек­сандр Дубинин

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

2 комментария

  • Ирина, 07.12.2016

    Пока ребе­нок мал и в силу этого не может “доб­ро­вольно” при­нять пост, за него этот вопрос решают роди­тели. И дела­ется это для того, чтобы ребе­нок при­об­рел навык пра­виль­ного пове­де­ния к тому вре­мени, когда он сам будет при­ни­мать реше­ния. Ста­нет ли малыш бла­го­че­сти­вее… Вни­ма­тель­нее почи­тайте ста­тью. Там всё сказано.

    Ответить »
  • hmidt, 01.04.2016

    пост это дело доб­ро­воль­ное, соот­вет­ственно зачем натас­ки­вать ребенка на пост, если он НЕ ВЫБИРАЕТ САМ ?? Бла­го­че­сти­вее он от этого точно не ста­нет “Пища не при­бли­жает нас к Богу: ибо, едим ли мы, ничего не при­об­ре­таем; не едим ли, ничего не теряем.”

    Ответить »
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки