Завтра идем в церковь — Александр Худошин

Завтра идем в церковь — Александр Худошин

(9 голосов4.3 из 5)

В послед­нее время храмы напол­ни­лись не так давно кре­ще­ными людьми. Детьми и взрос­лыми. Но даже те дети, кото­рых водят в храм с дет­ства, не все­гда пони­мают куда же и зачем они, соб­ственно, при­шли? Это слу­ча­ется в тех семьях, где рели­ги­оз­ное вос­пи­та­ние детей либо отсут­ствует, либо пущено на само­тек. И так слу­ча­ется повсе­местно, поскольку у взрос­лых работы и заботы. Да и сами взрос­лые, осо­бенно недавно при­шед­шие в Цер­ковь, не все­гда могут связно объ­яс­нить ее устрой­ство. Для устра­не­ния этого недо­ра­зу­ме­ния и была заду­мана эта книга.

Завтра идем в храм

Короткие и простые рассказы о храме для детей и их родителей

Посмотри: вот стоит цер­ковь. Правда, она кра­са­вица? Всё в ней стройно и ладно, так и хочется ею любо­ваться. Золо­тые купола и кре­сты чудесно бле­стят. А высо­кая коло­кольня воз­но­сится прямо в небо. Вон они, коло­кола, в про­ёме видны. Туда же и белое облачко загля­нуло, ему тоже инте­ресно на них посмот­реть. Вот эти — боль­шие, те — поменьше, а там и совсем малень­кие — для боя, кото­рый назы­ва­ется перезвон.

Бывает на свете осо­бен­ный вид коло­кольни — звон­ница. Это кра­си­вая стена с башен­ками и купо­лоч­ками, и в ней устро­ены про­рези в виде арок, а в арках под­ве­шены коло­кола. Зво­нари стоят в арках звон­ницы, а ино­гда управ­ляют коло­ко­лами прямо с земли, с помо­щью очень длин­ных верё­вок. Много звон­ниц было у нас на Севере, да и сей­час они есть.

Коло­кола нужны для того, чтобы созы­вать веру­ю­щих на службу, радо­ваться празд­нику — бла­го­ве­стить, и напо­ми­нать: вот сей­час в храме настал тор­же­ствен­ный момент. Коло­кола также отби­вали время, как, напри­мер, отби­вают его крем­лёв­ские куранты. В неко­то­рых горо­дах в коло­кола зво­нили, когда вели на казнь пре­ступ­ника, или слу­чался пожар, или уми­рал царь или епископ.

Раньше на Руси коло­коль­ным зво­ном, бывало, сзы­вали людей на собра­ние, кото­рое назы­ва­лось вече, и эту задачу выпол­нял вече­вой коло­кол. Вече­вые коло­кола упо­треб­ля­лись боль­шей частью в Нов­го­роде и Пскове. Граж­дане соби­ра­лись и обсуж­дали что-нибудь очень важ­ное для них: напри­мер, при­зы­вали на кня­же­ние князя, выби­рали посад­ника (так назы­вался градоначальник).

Бывали весто­вые коло­кола, кото­рые пре­ду­пре­ждали о при­бли­же­нии к гра­нице непри­я­тель­ского вой­ска. При напа­де­нии вра­гов коло­кол скли­кал всех на защиту, он как бы гово­рил: «Тре­вога! Бро­сайте все свои дела и бери­тесь за ору­жие». Такой звон назы­вался сто­ро­же­вым, вспо­лош­ным или набат­ным, и было выра­же­ние «бить в набат». Тогда ведь не было радио или теле­ви­зора, чтобы опо­ве­стить о страш­ной опас­но­сти для страны, о войне. И гудел, взы­вал боль­шой коло­кол, а вспуг­ну­тые птицы целой стаей сры­ва­лись с крыш домов и начи­нали чёр­ным кру­го­во­ро­том носиться в воз­духе и кри­чать. И в их крике тоже было: «Тре­вога! Тре­вога! Тре­вога!». И муж­чины брали мечи, луки и стрелы, или крем­нё­вые ружья, и спешно сед­лали коней, и накло­ня­лись с седла обнять своих жён, а те плакали.

Неко­то­рые коло­кола име­но­вали крас­ными, за их «крас­ный», то есть пре­крас­ный, кра­си­вый звук.

Были на Руси, смотря по тому, как упо­треб­ля­лись, ещё коло­кола цар­ские, ссыль­ные, плен­ные. Плен­ные — это те, кото­рые были захва­чены в чужой стране во время бое­вых дей­ствий на её территории.

Коло­кола ино­гда нака­зы­вали — так, словно это были люди. Если власть нахо­дила, что в коло­кол били непра­вильно и вредно для госу­дар­ства, то его секли плетьми, ссы­лали в отда­лён­ные мона­стыри или даже выры­вали язык. Так, у одного коло­кола отняли язык по при­казу царицы Ека­те­рины II — за то, что он при­зы­вал людей к бунту в Москве. Коло­колу-то что — ему не больно, он, что назы­ва­ется, желез­ный, а вот людям, кото­рые узна­вали о таком нака­за­нии, дела­лось обидно, а порой и страшно. Сего­дня высекли и сослали коло­кол, а зав­тра, гля­дишь, и меня, если ослу­ша­юсь цар­ской вла­сти. Да ещё язык вырвут! А что, такое вполне воз­можно — этот жут­кий вид нака­за­ния был тогда в боль­шом ходу.

Коло­кол — непро­стая вещь. Коло­коль­ное литьё знает много сек­ре­тов. Коло­кола отли­ва­лись из меди, бронзы, серебра, чугуна и даже стекла. Ино­гда они дела­лись из дерева, а порой из глины, кото­рая обжи­га­лась и ста­но­ви­лась кера­ми­кой. От этого она начи­нала зве­неть. «Голоса» у коло­ко­лов были раз­ные, у каж­дого свой, осо­бен­ный. Так что можно было без труда отли­чить один от дру­гого, как мы и людей узнаём по одним только голо­сам, даже не видя их. Литей­ные мастера отно­си­лись к коло­колу с любо­вью, он напо­ми­нал им хоро­шего чело­века, друга, а потому отдель­ные части коло­кола они назвали «чело­ве­че­скими» назва­ни­ями. Напри­мер, корона (надо же, совсем как у царя!). Или голова, талия, губа, запле­чики, язык. Язык — очень важ­ная часть коло­кола. Он под­ве­ши­ва­ется изнутри коло­коль­ного купола. Зво­нарь тянет за верёвку, про­де­тую в стремя языка, язык уда­ряет в ниж­нюю часть коло­кола, кото­рая назы­ва­ется зву­ко­вым коль­цом, и вот уже звук плы­вёт в воз­духе: лёг­кий и звон­кий или же густой, кото­рый бывает у боль­ших коло­ко­лов: тяжё­лый и низ­кий — бас. Боммм-м-м-м‑м!

Боль­шим коло­ко­лам обя­за­тельно давали имена. Напри­мер: «Лебедь», «Сысой».

Бывали на Руси коло­кола очень боль­шие, по пять­де­сят и даже сто тонн. Страш­ный вес! Чтобы пере­везти сей­час такую тяжесть, потре­бо­вался бы огром­ный карьер­ный само­свал, колёса кото­рого выше чело­ве­че­ского роста. А тогда их пере­во­зили на бре­вен­ча­тых кат­ках и тянули кана­тами. И стро­или для них даже особо проч­ные коло­кольни. И потом под­ни­мали туда коло­кол спе­ци­аль­ными воро­тами. А народ соби­рался вокруг во мно­же­стве и наблю­дал с вос­тор­гом и стра­хом: как бы не сорвался коло­кол и не рух­нула колокольня.

Коло­кола укра­шали литой вязью рас­ти­тель­ных узо­ров. В верх­ней части ино­гда отли­ва­лись фигуры Иисуса Хри­ста, Божьей Матери, Иоанна Пред­течи. А порою — цар­ству­ю­щей особы — импе­ра­трицы или императора.

На Руси был обы­чай делать на боль­шом коло­коле над­пись по кругу — в один или несколько поя­сов. В ней упо­ми­на­лось назва­ние храма, имя насто­я­теля и имена бла­го­де­те­лей, на чьи сред­ства коло­кол отлит. А также время изго­тов­ле­ния и имя мастера-литейщика.

Вели­кое дело — коло­кол! Вели­кое дело — бого­слу­же­ние! Но разве не вели­кое дело — отпор злому врагу, кото­рый несёт с собой гра­бёж, пожары и убий­ства? И вот, во время войн коло­ко­лами, слу­ча­лось, жерт­во­вали ради победы над непри­я­те­лем — пере­плав­ляли в пушки, когда была нехватка металла. А пока слу­жили без коло­ко­лов. И молили Бога, чтобы даро­вал победу в войне.

Коло­коль­ный звон — осо­бый вид искус­ства, осо­бая музыка. И ему нужно спе­ци­ально обу­чаться, про­сто так дёр­гать за верёвки — ничего не полу­чится. Можно ска­зать, что зво­нарь — это коло­коль­ный музы­кант. Ком­по­зи­торы даже пишут для коло­ко­лов музыку. Сего­дня в кон­церт­ном зале, на сцене, можно порой уви­деть кон­церт­ную звон­ницу — она при­ни­мает уча­стие в оркестре.

На Пасху раз­ре­ша­ется на коло­кольню под­ни­маться всем жела­ю­щим. И зво­нарь даст потя­нуть за верёвки, и коло­кола зазву­чат, пус­кай и враз­но­бой, но всё равно — радость! А под­ни­маться на коло­кольню тяжело. Это как под­ни­маться в жизни от хоро­шего поступка к ещё луч­шему, остав­ляя внизу дур­ные при­вычки, пло­хие дела и недоб­рые чув­ства. Если тебе дове­дётся под­няться наверх, в звон­ницу, поста­райся рас­смот­реть и запом­нить, какие коло­кола в твоей церкви.

Но вот мы минули цер­ков­ные ворота и взо­шли на высо­кое крыльцо, кото­рое назы­ва­ется «паперть». Здесь нередко встре­тишь несчаст­ных нуж­да­ю­щихся людей, кото­рые про­сят пода­я­ния. Неко­то­рые из вхо­дя­щих в храм так рас­суж­дают о нищих: «Вот ведь поби­рушки! Не хотят рабо­тать, лодыри, без­дель­ники!» А мы с тобой так думать не ста­нем. Мы должны знать, что жизнь нелёг­кая штука. Мало ли как сло­жи­лась она у этих бед­няг: лиши­лись они здо­ро­вья, помощи близ­ких, или даже и самих близ­ких — никого у них не оста­лось: ни отца, ни матери, ни детей, — горь­кие сироты они. Можешь ли ты быть уве­рен, что и тебе в твоей судьбе не выпа­дет похо­жая доля? Нет. Вот то-то же. Поэтому-то мы, хри­сти­ане, и должны подать этим людям мило­стыню. Мило­стыня — это слово похоже на «милый», «милость», «поми­ло­ва­ние», «мило­сер­дие». Где мило­стыня — там любовь. А от нас ничего так не тре­бует Хри­стос, как любви.

В свя­той книге Еван­ге­лия опи­сан слу­чай, когда одна бед­ная вдова поло­жила в ящик для пожерт­во­ва­ний две лепты — это очень мел­кие монетки. Дру­гие клали больше, но они были куда богаче. Иисус Хри­стос, кото­рый наблю­дал это, ска­зал: «Вот, погля­дите, эта жен­щина поло­жила всё, что имела, всё своё досто­я­ние». Он имел в виду, что у дру­гих-то ещё много чего оста­лось. Но она по доб­роте своей не заду­ма­лась о том, что, может быть, зав­тра у неё не будет даже куска хлеба. Вот что такое хри­сти­ан­ское мило­сер­дие. То есть милу­ю­щее сердце, жале­ю­щее сердце.

Пере­кре­стив­шись, вой­дём теперь в храм, минуя неболь­шую при­хо­жую, кото­рая назы­ва­ется «при­твор». Ох! Какое же бла­го­ле­пие! Как всё кра­сиво и вели­че­ственно! Прямо над нами — высо­кий купол. Он изоб­ра­жает небо. И хотя, бывает, в рос­писи купола при­сут­ствуют облака, это не то небо, кото­рое мы с тобой при­выкли видеть. Купол церкви дол­жен напо­ми­нать нам о дру­гом небе — тай­ном, не види­мом чело­ве­че­ским гла­зом. О вели­ком, зага­доч­ном про­стран­стве Цар­ства Небес­ного. Ника­кая ракета не смогла бы доле­теть до него.Потому что оно, это небо, не там, где облака и звёзды. А где же оно? Оно начи­на­ется в чело­ве­че­ском сердце и про­сти­ра­ется за пре­делы чело­ве­че­ской жизни. Как чело­век попа­дает в Небес­ное Цар­ство? Только через любовь к Богу и к людям. Только через чест­ную жизнь по запо­ве­дям Иисуса Хри­ста. Через состра­да­ние и молитву. И через рас­ка­я­ние, пока­я­ние в том, что в жизни сде­лано дур­ного. Только в таком слу­чае его, по окон­ча­нии его зем­ных дней, свет­лые Ангелы пере­но­сят, как при­нято гово­рить, в над­мир­ные области.

Откуда же известно о Небес­ном Цар­стве? Может, его и не суще­ствует вовсе? Может, это только сказка? Нет, не сказка. Во-пер­вых, о нём в Еван­ге­лии сви­де­тель­ствует Сам Иисус Хри­стос, Сын Божий. Во вто­рых, свя­тые отцы, бывало, ещё при жизни воз­но­си­лись душою в Цар­ство и видели там неска­зан­ные чудеса. Потом они, воз­вра­ща­ясь, пыта­лись и не могли вполне пере­дать людям кра­соту уви­ден­ного и услы­шан­ного в той див­ной области.

Итак, давай наде­яться, юный друг, что и мы попа­дём туда после нашей зем­ной жизни. Но ведь уже сей­час надо ста­раться жить так, чтобы Гос­подь, Матерь Божия и Ангелы при­няли нас туда, как своих друзей.

Обра­тим теперь взгляд прямо перед собой. Перед нами ико­но­стас. Это высо­кая пере­го­родка с ико­нами, отде­ля­ю­щая от осталь­ного храма осо­бое бого­слу­жеб­ное воз­вы­шен­ное место — алтарь. Почему и зачем отде­ляет? Потому что здесь, внизу, все при­хо­жане, моля­щи­еся. Здесь как бы зем­ной мир. А за ико­но­ста­сом — свя­щен­ники, слуги Божьи, и сам алтарь. Там — словно бы небес­ный мир, кото­рый не может слиться с зем­ным миром. Нам с тобой и ника­кому обыч­ному при­хо­жа­нину нет доступа в алтарь. Как ника­кому чело­веку в его зем­ной жизни нет допуска в Цар­ство Небесное.

Ико­но­стас состав­лен из рядов икон. Эти ряды ещё име­ну­ются яру­сами. На ико­нах изоб­ра­жены те, кто живут на небе: Иисус Хри­стос, Бого­ро­дица и свя­тые. И поэтому, полу­ча­ется, мы с ними стоим лицом к лицу. Там, где вход в алтарь — Цар­ские Врата. В пер­вом ряду, справа от врат — образ Иисуса Хри­ста. Слева — икона Божией Матери.

Во вто­ром ряду обычно иконы, кото­рые рас­ска­зы­вают о вели­ких собы­тиях Еван­гель­ской исто­рии — это иконы две­на­дцати глав­ных цер­ков­ных празд­ни­ков. Поэтому ряд назы­вают праздничным.

В тре­тьем ряду изоб­ра­жены Архан­гелы, а также вели­кие слу­жи­тели Церкви, святители.

В чет­вёр­том ряду — про­роки. То есть свя­тые люди, кото­рые могли видеть буду­щее и про­ре­кать (зара­нее пред­ска­зы­вать) это буду­щее. В том числе, они пред­ви­дели при­ход Иисуса Хри­ста на землю для спа­се­ния чело­ве­че­ства, кото­рое поте­ряло вер­ную дорогу и запу­та­лось в гре­хах. Из про­ро­ков мы хорошо знаем, напри­мер, царя Давида, кото­рый напи­сал заме­ча­тель­ные псалмы; они чита­ются на каж­дом богослужении.

Пятый ряд ико­но­стаса — вели­кие предки изра­иль­ского народа, или пра­отцы. Такие, как Авраам, Иаков, Исаак, Ной.

Не в каж­дой церкви в ико­но­стасе есть все пять рядов. Ино­гда меньше: два, три или четыре.

Ико­но­стасы обычно укра­шают искус­ной резь­бой по дереву, с витыми колон­ками, с лист­вой чудес­ных рас­те­ний и рай­скими птицами.

Резьбу нередко покры­вают позо­ло­той. Бывают ико­но­стасы даже фар­фо­ро­вые. Такой фар­фо­ро­вый ико­но­стас, белый с золо­том, уста­но­вили недавно в городе Туле, в Николо-Зарец­ком храме. Этот храм был забро­шен и запу­щен, в него и войти-то было страшно из-за раз­рухи, а теперь он сияет кра­со­той и ещё вот этим див­ным ико­но­ста­сом. Есть также фар­фо­ро­вые ико­но­стасы и в неко­то­рых дру­гих горо­дах и сёлах нашей страны.

Отчего же на ико­но­стасы наво­дят такую кра­соту? Ответ очень про­стой. Во-пер­вых, ради вели­кого почи­та­ния Гос­пода Иисуса Хри­ста, Бого­ро­дицы, Анге­лов и свя­тых небо­жи­те­лей. А, во-вто­рых, чтобы хоть немного суметь пере­дать недо­ся­га­е­мое вели­ко­ле­пие Цар­ства Небесного.

За ико­но­ста­сом, как за сте­ной, нахо­дится свя­ти­лище — алтарь. В цен­тре ико­но­стаса — Цар­ские врата. А прямо перед ними — воз­вы­шен­ное место — амвон. Справа же и слева — про­ходы в север­ную и южную двери — пра­вая и левая солея.

Теперь, когда мы позна­ко­ми­лись с ико­но­ста­сом и хоро­шенько его рас­смот­рели, погля­дим на стены храма. Мы уви­дим на них мно­же­ство икон. Что такое икона? Ты ска­жешь: икона это кар­тина. И будешь неправ. Конечно, икона пишется совсем как кар­тина, то есть тоже крас­ками и с помо­щью кисти. И она тоже рас­ска­зы­вает о собы­тии или чело­веке. Но, пожа­луй, это и всё сход­ство. Потому что у кар­тины задача пора­до­вать глаз и повол­но­вать душу. А икона при­зы­вает нас к свя­то­сти. Если ты молишься перед ней, а не про­сто на неё смот­ришь, она сооб­щает тебе бла­го­дать. Ты спро­сишь: что такое бла­го­дать? Сло­вами это не опи­шешь. Можно только ска­зать, что от бла­го­дати чело­век чув­ствует уми­ле­ние. И какой-то холо­док в груди. Или, наобо­рот, необык­но­вен­ное, лас­ко­вое тепло. И твоё сердце зами­рает. На молитве перед ико­ной словно обнов­ля­ешься, ста­но­вишься каким-то иным. Дела­ешься лучше и чище. Ино­гда от дей­ствия бла­го­дати, кото­рые пода­ются Свя­тым Духом прямо с небес, начи­на­ешь ощу­щать ужас­ный стыд от дур­ных поступ­ков, кото­рые ты совер­шил нака­нуне или, может, месяц, даже год назад. И на гла­зах наво­ра­чи­ва­ются слёзы. Ты молишься, а икона будто раз­го­ва­ри­вает с тобой без слов. Она неслышно объ­яв­ляет тебе правду чистой жизни по запо­ве­дям Иисуса Хри­ста. И ты гово­ришь себе: «С этого дня я сде­ла­юсь дру­гим. Не буду никому при­чи­нять непри­ят­но­сти, а стану жить для одного добра».

Вот, я вижу икону с изоб­ра­же­нием какого-то старца. Подой­дём поближе! Разве он тебе не зна­ком? Ведь это вели­кий ста­рец, пре­по­доб­ный Сера­фим Саров­ский. Пре­по­доб­ный — зна­чит, похо­жий на Ангела крот­ким и тихим нра­вом. Пре­по­доб­ный — это тот, кто всю жизнь ста­рался быть похо­жим на Самого Иисуса Хри­ста. Подоб­ным Хри­сту. Пре­по­доб­ными при­нято назы­вать мона­хов, уго­див­ших Богу своим слу­же­нием и всей жизнью.

Уди­ви­тель­ные собы­тия были в жизни свя­того Сера­фима! Уже в дет­стве с ним про­изо­шли два чуда. Одна­жды мать взяла его с собой на коло­кольню собора, и маль­чик неча­янно упал вниз с огром­ной высоты на землю. Можно пред­ста­вить себе чув­ства матери, когда она бегом спус­ка­лась по сту­пе­ням витой лест­ницы вниз. Она ожи­дала уви­деть сына погиб­шим. Но он под­нялся без вся­кого вреда для себя. Не иначе, как Ангелы неви­димо под­дер­жали его в воз­духе. И он плавно опу­стился на их кры­льях, как на парашюте.

Вто­рой слу­чай тоже пора­зи­тель­ный. Отрок Про­хор (это было мир­ское имя Сера­фима) жестоко забо­лел, жизнь его была в опас­но­сти, а лекар­ства не помо­гали. В те вре­мена меди­цина вообще была куда сла­бее, чем сей­час. Больше лечили тра­вами, при­моч­ками да пиявками.

И вот, явля­ется во сне маль­чику Сама Божья Матерь и обе­щает посе­тить и исце­лить его. «Как это будет? — поду­мал, наверно, Про­хор, очнув­шись от сна. — Как явится мне Царица Небес­ная? Неужто при­дёт ко мне наяву?» И страшно ему стало, но появи­лась у него вер­ная надежда на выздоровление.

Жили они в Кур­ской губер­нии, где нередко бывали крест­ные ходы. И вот, вскоре после чудес­ного сна, идут по ули­цам Кур­ска люди боль­шим крест­ным ходом, несут хоругви (это цер­ков­ные зна­мёна), поют и молятся. Огром­ное, вели­че­ствен­ное зре­лище! Впе­реди свя­щен­ники несут боль­шую икону Бого­ро­дицы, кото­рая назы­ва­ется «Зна­ме­ние». Мать Про­хора под­хва­тила боль­ного сына на руки, при­бли­зи­лась к иду­щим, и маль­чик при­ло­жился к иконе. С этого дня он стал быстро поправ­ляться и, нако­нец, сде­лался совсем здоров.

После этого мать не пре­пят­ство­вала сыну осу­ще­ствить его мечту — сде­латься монахом.

И когда он был уже послуш­ни­ком, а потом ино­ком, ему были новые вели­кие виде­ния: Божией Матери и Иисуса Христа.

Одна­жды на батюшку Сера­фима, когда он жил в лесу, в келье, уеди­нённо, напали раз­бой­ники. Пре­по­доб­ный Сера­фим был очень силён, у него к тому же в руках был топор, и он мог легко спра­виться с напав­шими. Но он ска­зал им: «Делайте, что вам надобно». Душе­губы жестоко его избили, про­ло­мили голову обу­хом топора, сло­мали несколько рёбер. Они обша­рили всю келью, но не нашли в ней ничего цен­ного и уда­ли­лись восво­яси. Восемь дней болел Сера­фим, и опять яви­лась ему Матерь Божия, и кос­нув­шись его головы, исце­лила его. С тех пор ста­рец остался сог­бен­ным и ходил с палоч­кой в руках. И на ико­нах его часто так и изображают.

Ста­рец жил в лес­ной пустыни и про­во­дил дни и ночи в молитве. Ещё он зани­мался руко­де­лием и тру­дился на ого­ро­дике, кото­рый устроил, чтобы питаться своей зеле­нью и ово­щами. Но ел он мало, а в Вели­кий пост почти совсем ничего. Только зава­ри­вал порой в гор­шочке траву, кото­рая назы­ва­ется «сныть». Если шёл куда-либо по делам, напри­мер в лес за хво­ро­стом, то нёс за пле­чами мешок с тяжё­лыми кам­нями, чтобы уто­мить тело, но зато осво­бо­дить душу для обще­ния с Богом.

Когда он вышел из дол­го­лет­него затвора, то опять стал общаться с людьми и исце­лял их молит­вой. Это делал он по бла­го­дати Божией, кото­рой обильно снаб­дил его Гос­подь за труды, веру и мона­ше­ский подвиг. Сколько спа­си­тель­ных сове­тов подал он людям, кото­рые недо­уме­вали, как им дальше сле­до­вать по жиз­нен­ному пути! Потому что пре­по­доб­ный, про­све­щён­ный Богом, видел сердце каждого.

Нужно ста­раться побольше узнать о тех свя­тых, кото­рые изоб­ра­жены на ико­нах в твоём храме. От этого в твоём сердце будет больше бла­го­го­ве­ния. И ещё полезно знать о работе ико­но­писца. Худож­ник-ико­но­пи­сец исполь­зует краску, кото­рая назы­ва­ется тем­пе­рой. Она дела­ется из цвет­ных порош­ков, заме­шан­ных на яич­ных желт­ках. Пра­вила созда­ния иконы стро­гие. Тут нельзя делать то, что при­дёт в голову. Ико­но­пи­сец исполь­зует ста­рин­ные образцы и при­ёмы. Как должны быть напи­саны фигура, голова, руки свя­того — на всё это есть свой закон, или канон.

Но глав­ное — ико­но­писцу нужно перед нача­лом работы настро­ить свою душу. Так, как музы­кант свой инстру­мент настра­и­вает. Настро­ить на что? На бла­го­го­ве­ние и тре­пет. И на молитву. Да, молит­вен­ное настро­е­ние худож­ника должно чув­ство­ваться в свя­том изоб­ра­же­нии. Оно — как музыка. С той раз­ни­цей, что, когда смот­ришь на икону, эту музыку слы­шишь серд­цем, а не ухом.

В ста­рину ико­но­писцы — а это были в основ­ном монахи — перед тем как при­сту­пить к иконе, очень сурово пости­лись, про­во­дили в молитве дни и ночи, взы­вая ко Гос­поду: «Поми­луй меня, Боже, недо­стой­ного, за то, что я, нахо­дясь в пучине гре­хов, дерз­нул при­сту­пить к Твоей свя­тыне!» Они выста­и­вали службы, испо­ве­до­ва­лись и при­ча­ща­лись, а потом в вели­ком вол­не­нии и страхе гото­вили икон­ную доску, обли­вали её и кисти свя­той водой, и только после этого бра­лись за работу. Даже краски порою свя­той водой раз­бав­ляли. И потому икона, так писан­ная, дей­ство­вала на душу своей тай­ной и бла­го­твор­ной силой. И сияла осо­бен­ным све­том. Этот свет — не свет огня или солнца. Это неза­мет­ный для глаза свет бла­го­дати Свя­того Духа.

Мно­гие из таких икон дела­лись потом чудо­твор­ными. По воле Божьей они полу­чали спо­соб­ность исце­лять неиз­ле­чимо боль­ных или про­го­нять пре­вос­хо­дя­щего врага, уга­шать вне­зап­ные и жесто­кие пожары и даже — под­ни­мать мёртвых!

На Руси было немало пре­крас­ных ико­но­пис­цев. Давай запом­ним хотя бы чет­ве­рых луч­ших. Это Фео­фан Грек, Даниил Чер­ный, Дио­ни­сий и Андрей Руб­лев. Они рас­пи­сы­вали стены мона­сты­рей и церк­вей и писали иконы. Образы, кото­рые они создали, очень воз­вы­шенны, испол­нены Духа. Все эти худож­ники были мона­хами. Самая зна­ме­ни­тая икона Андрея Руб­лёва — «Тро­ица». На ней изоб­ра­жены три Ангела, кото­рые сидят тихо и задум­чиво. Они оли­це­тво­ряют собой Бога еди­ного в Трёх Лицах. То есть Бога Отца, Бога Сына и Бога Свя­того Духа.

Руб­лёв, конечно, не мог напи­сать Бога таким, каков Он на Самом деле: потому что никто не знает, каков Он. Ведь чело­веку Бога видеть невоз­можно. Стоит погля­деть на солнце в яркий лет­ний день, чтобы через несколько секунд ослеп­нуть. А Божие сия­ние, наверно, ярче солнца в мил­лион раз.

О чём же заду­ма­лись Ангелы? Должно быть, они думают о стра­да­ниях и скорби людей. Обо всех оби­жен­ных и оскорб­лён­ных. Но фигуры Анге­лов бла­гост­ные и спо­кой­ные. Потому что Бог-Тро­ица при­го­то­вил чистым и чест­ным людям в Небес­ной жизни мир и покой.

Перед Анге­лами на столе стоит чаша. Что это за чаша? Ведь она явно непростая!

Одни видят в ней ту чашу, кото­рую подал Хри­стос Своим уче­ни­кам на тай­ной вечери. Он запо­ве­дал им пить из неё в Его вос­по­ми­на­ние. Это При­част­ная чаша. Мы из неё под видом вина на При­ча­стии при­ни­маем Кровь Самого Спа­си­теля и полу­чаем силу для веч­ной жизни.

Дру­гие думают, что ико­но­пи­сец имел в виду смерт­ную чашу. Об этой чаше Иисус Хри­стос молил Бога Отца в Геф­си­ман­ском саду: «Отче, да прой­дёт эта чаша мимо меня». То есть, Он про­сил, чтобы не пить Ему смерт­ную чашу и не уми­рать. Но потом доба­вил: пусть будет так, как хочешь Ты, а не Я. Пусть будет Твоя воля. Потому что Хри­стос был сми­рен­ным. Он знал, что для того и при­шёл на землю, чтобы Своей смер­тью и крест­ными стра­да­ни­ями спа­сти людей.

Та «Тро­ица», кото­рую напи­сал Руб­лёв, сей­час нахо­дится в храме при Тре­тья­ков­ской гале­рее, и вся­кий может её уви­деть. Краски на ней заме­ча­тель­ные, очень неж­ные. Так выгля­дят васильки, цве­ту­щий лён, голу­бое небо и золо­ти­стый сол­неч­ный свет на тёп­лой весен­ней земле.

Так выгля­дят лепестки розы и фиалки. Сходи сам — и убедишься.

Впро­чем, в каж­дой церкви есть своя копия, или спи­сок, с «Тро­ицы». Как только будет воз­мож­ность, постой перед этим обра­зом, при­ло­жись к нему.

А мы идём по церкви дальше. Мы под­хо­дим к боль­шому кре­сту, кото­рый изоб­ра­жает рас­пя­тие Иисуса Хри­ста и назы­ва­ется «Гол­гоф­ским кре­стом», или про­сто «Гол­го­фой». Теперь, когда мы, поло­жив крест­ное зна­ме­ние, поце­ло­вали крест, поду­маем, зачем его уста­нав­ли­вают в церкви. Не зами­рает ли твоё сердце от жало­сти, видя рас­пя­того на кре­сте Спа­си­теля? Какие стра­да­ния Он пре­тер­пел! Ведь казнь на кре­сте была страш­ной и мучи­тель­ной. Она была позор­ной и при­ме­ня­лась для нака­за­ния самых отъ­яв­лен­ных раз­бой­ни­ков, душе­гу­бов. Но какое же пре­ступ­ле­ние совер­шил Хри­стос? Ника­кого. Это пора­зи­тельно, но ничего, достой­ного казни, не совер­шил Он. Напро­тив, Он при­нёс людям свет — новые запо­веди, соблю­дая кото­рые, обя­за­тельно сам сде­ла­ешься свет­лым и при­го­тов­лен­ным для жизни в Цар­стве Небес­ном. Напри­мер, ходя по земле Пале­стины, Он учил людей любить своих вра­гов. Как это воз­можно? Мы не пони­маем. Мы готовы нена­ви­деть своих вра­гов, рас­тер­зать их в кло­чья. Но, если ты немного зна­ком с Еван­ге­лием, то дол­жен вспом­нить, что ска­зал Иисус Хри­стос, когда Его рас­пи­нали. Он ска­зал, обра­ща­ясь к Небес­ному Отцу: «Отче! Про­сти им, потому что не знают, что делают». И в самом деле, ни воины, кото­рые рас­пи­нали Его и насме­ха­лись над Ним, ни народ, кото­рый тоже изде­вался и зло­рад­ство­вал, стоя тут же тол­пой, не пони­мали, что тво­рят. Иудей­ские учи­теля рас­пу­стили слух, будто Иисус хочет сде­латься царём вме­сто закон­ного царя. Что он бун­тов­щик и под­стре­ка­тель и хочет сверг­нуть власть. И ещё они гово­рили, будто Он хочет раз­ру­шить ста­рые запо­веди, дан­ные народу про­ро­ком Мои­сеем. Но это была ложь. Ведь что же было в тех запо­ве­дях пло­хого? «Не уби­вай», «Не кради», «Почи­тай своих отца и мать» и так далее. То есть Спа­си­теля нашего оклеветали.

Заметь себе: когда люди хотят при­чи­нить тебе непри­ят­ность или боль, отно­сятся к тебе дурно, они в боль­шин­стве слу­чаев тоже не пони­мают, что делают. В них в это время нет любви, и поэтому они несчаст­ные. Они совер­шают грех, за кото­рый Гос­подь их непре­менно нака­жет. А ты не зара­жайся от них зло­бой, кото­рая отра­вит тебя самого как яд. И уж ни в коем слу­чае не думай им ото­мстить. Суд и отмще­ние — это дело Бога.

Хри­стос учил только добру. Он при­зы­вал людей очи­стить и обно­вить свои души. И мало этого! Он исце­лял без­на­дёжно боль­ных, глу­хим воз­вра­щал слух, а сле­пым зре­ние. Он изле­чи­вал даже стра­дав­ших про­ка­зой — тех, чьё тело было покрыто страш­ными язвами, а лицо — ужас­ными наро­стами. И ещё: он вос­кре­шал мёрт­вых — одним только сло­вом или мано­ве­нием. Ему не нужно было для этого лекарств. Ведь Он — Сын Божий. Сколько радо­сти и надежды при­нёс Он в дома. Сколь­ких обра­тил к истин­ной вере. А Его убили.

Только зря ста­ра­лись жал­кие враги — Хри­стос вос­крес и воз­нёсся на небо. Он муже­ственно и кротко нёс спа­си­тель­ное уче­ние и побе­дил. Две тысячи лет про­шло с тех пор — а мы с тобой Его уче­ники. И ещё мно­гие сотни, тысячи и мил­ли­оны людей. Мы все вме­сте обра­зуем Хри­стову Цер­ковь — сия­ю­щую и побе­до­нос­ную. Какое это счастье!

Итак, Гол­гоф­ский крест уста­нав­ли­вают в храме для почи­та­ния Спа­си­теля и памяти Его крест­ных стра­да­ний за нас. Для того, чтобы в нас воз­бу­дить ещё боль­шую любовь к Нему. И, при­кос­нув­шись к кре­сту, полу­чить частицу бла­го­дати, кото­рая лечит и тело, и душу.

Но я вижу, ты со стра­хом смот­ришь на череп, лежа­щий на груде кам­ней у под­но­жия «Гол­гофы». Не бойся, он нена­сто­я­щий. Это только напо­ми­на­ние. Или ука­за­ние. Или, как ещё гово­рят, сим­вол. Он направ­ляет наши мысли к бед­ствен­ной уча­сти самого пер­вого чело­века на земле — Адама. Адам, вме­сте со своей женой Евой, самой пер­вой зем­ной жен­щи­ной, жили в чудес­ном рай­ском саду. И до тех пор оста­ва­лись бес­смерт­ными, пока ока­зы­вали Богу бес­пре­ко­слов­ное послу­ша­ние. Но явился диа­вол-иску­си­тель, он скры­вался в листве дерева позна­ния добра и зла, с кото­рого Бог запре­тил Адаму есть плоды. Сатана же под­учил его и Еву нару­шить этот запрет. «Вы сами, — про­ши­пел он, — сде­ла­е­тесь богами, нечего тут бояться каких-то запре­тов. Вы съе­дите плод и сразу узна­ете такие неве­ро­ят­ные вещи, кото­рые Бог от вас зачем-то скры­вает. В этих пло­дах вели­кое могу­ще­ство», — так, наверно, — гово­рил ковар­ный змей.

И Адам с Евой под­да­лись ядо­ви­тым речам. И Ева сорвала запрет­ный плод, отку­сила от него и дала попро­бо­вать Адаму тоже. Немед­ленно Бог это уви­дел. Адам испу­гался и спря­тался в кустах. Смешно! Ведь Бог видит всё — от него и самой тол­стой сте­ной не заго­ро­дишься. И Бог спро­сил Адама, где он был, почему пря­чется. А тот стал оправ­ды­ваться, но уже ничего нельзя было попра­вить. И Бог изгнал его вме­сте с Евой из рая, а у ворот поста­вил на страже Ангела с пла­мен­ным мечом, кото­рый вра­щался в его руках с ужас­ной ско­ро­стью. Так Адам и всё чело­ве­че­ское племя, кото­рое от него пошло, сде­ла­лись смерт­ными и греховными.

Вот что озна­чает череп у под­но­жья Гол­гоф­ского кре­ста: смерт­ную судьбу людей на земле. А почему он у ног Хри­ста? Потому что Хри­стос — побе­ди­тель смерти. Хри­ста назы­вают «новым Ада­мом». Он при­шёл на землю и при­нёс запо­веди бес­смер­тия. Испол­няя их, а также при­ни­мая спа­си­тель­ное При­ча­стие — Тело и Кровь Хри­стовы, — мы сде­ла­емся бес­смерт­ными в буду­щей небес­ной жизни.

…Мы про­дол­жаем зна­ко­миться с цер­ко­вью. Мы обя­за­тельно уви­дим в ней икону, на кото­рой изоб­ра­жён зна­ме­ни­тый и почи­та­е­мый всеми хри­сти­а­нами, а осо­бенно у нас на Руси, Нико­лай Чудо­тво­рец. Ты узна­ешь его по архи­ерей­ским лен­там на груди с выши­тыми на них кре­стами. И ещё, бывает, его изоб­ра­жают в высо­кой, круг­лой сверху епи­скоп­ской шапке — митре. Нико­лай был грек из Малой Азии. Он родился в городе Патары, а про­сла­вился в сане архи­епи­скопа в городе Миры, в Ликии, куда ушёл, избе­гая поче­стей. Поэтому его ещё назы­вают Нико­лаем Мир­ли­кий­ским. Он ушёл туда, оста­вив роди­мый дом, ушёл в одежде нищего, тайно и неза­метно. А отчего его зовут чудо­твор­цем? Нетрудно, пожа­луй, дога­даться: ведь чудо­творцы — это те, кто тво­рят чудеса. Свя­ти­тель Нико­лай совер­шил мно­же­ство чудес в своей зем­ной жизни и несмет­ное число — когда пере­се­лился на небо. Об этом мы ещё пого­во­рим. Это был изу­ми­тель­ный угод­ник Божий, силь­ный в слове, кото­рый сво­ими речами посра­мил ере­тика Ария. Ере­тики — такие люди, кото­рые, пере­ина­чи­вают уче­ние Хри­ста. И сочи­няют своё соб­ствен­ное. И выдают его за пра­виль­ное. Они только сму­щают и бала­му­тят людей. И отво­дят их от истин­ной веры. Но что мог нече­сти­вый Арий, выдум­щик и лгун, про­ти­во­по­ста­вить Нико­лаю Чудо­творцу? Ничего. И был раз­бит на осо­бом собра­нии выс­ших цер­ков­ных лиц, или на соборе, что назы­ва­ется, наголову.

Нико­лай был очень сер­деч­ным и любя­щим чело­ве­ком. Узнав одна­жды, что некий знат­ный чело­век разо­рился и впал в бед­ность, он поспе­шил на помощь. Тот чело­век был уже в таком отча­я­нии, что даже собрался трёх своих кра­са­виц-доче­рей про­дать в чужие руки — для уве­се­ле­ния гру­бых муж­чин. Нико­лай же, тайно, ночью, про­крав­шись под окна его дома, бро­сил внутрь мешок с золо­том. И так отец и дочери были спа­сены от позора.

Теперь ска­жем о чудес­ной помощи, кото­рой награж­дает свя­той Нико­лай тех, кто ему молится. Вот, пред­ставь, одной жен­щине плохо дава­лось чте­ние на цер­ков­но­сла­вян­ском языке. И видит она сон, будто нахо­дится в пре­крас­ной часовне. На сте­нах — ста­рин­ные образа, и среди них — образ свя­ти­теля Нико­лая. Вокруг горят свечи, а на под­ставке-ана­лое лежит Биб­лия в сереб­ря­ном окладе. Жен­щина открыла её и стала читать — так легко, как будто знала цер­ков­но­сла­вян­ский язык с дет­ства. Проснув­шись, она не утра­тила это своё уме­ние. Молись и ты свя­тому Нико­лаю — он помощ­ник в учёбе.

Ещё одна жен­щина рас­ска­зы­вала, что когда она была совсем девоч­кой и жила в деревне, то пошла как-то в лес за гри­бами и заблу­ди­лась. Села на пенёк и пла­чет. Вдруг появился седень­кий ста­ри­чок и спрашивает:

— Ты что пла­чешь, голубушка?

— Да вот, дяденька, — отве­чает она, — заплу­тала я, никак дорогу к дому не найду.

— Неве­лика беда, — ска­зал ста­ри­чок. — Сту­пай-ка вот по это тро­почке пря­мё­хонько, никуда не сво­ра­чи­вая, к дому и выйдешь.

Не успела она его побла­го­да­рить, как он исчез. И по тропке, им ука­зан­ной, быстро дошла до самой деревни. А отец, встре­тив её, сказал:

— Я будто чув­ство­вал, что ты заблу­ди­лась. И стал я к обра­зам, и начал молиться Нико­лаю Чудо­творцу. Так что, думаю, тот седой ста­ри­чок и был как раз Нико­лай Угодник.

А вот какая уди­ви­тель­ная исто­рия слу­чи­лась в некой деревне. Сто­яла зима. У одной девочки тяжело забо­лела мать. Так тяжело, что вот-вот умрёт. Девочка, её звали Парас­кева, сидела у окна и горько пла­кала. Вдруг в окно кто-то посту­чал. Девочка про­тёрла рука­вом стекло, покры­тое мороз­ными узо­рами, и видит: стоит на сугробе ста­ри­чок с лен­той через плечо. Он сказал:

— Не плачь, девочка. Твоя мама не умрёт, а будет жить.

И ушёл. А она бро­си­лась к сосе­дям, чтобы рас­ска­зать, что к ним под окна при­хо­дил дедушка и обе­щал, что мама не умрёт.

— Какой дедушка? — спра­ши­вают они.

— Неболь­шого роста, седой, с лен­той через плечо.

— С лен­той, гово­ришь? — уди­ви­лись они. — Ну-ка пойдём!

Подо­шли все вме­сте сна­ружи к дому, а под окном на снегу и сле­дов нет. Тогда они пока­зали той девочке образа у себя дома, в бож­нице, и она узнала того старца на иконе свя­ти­теля Николая.

А сколь­ких наших сол­дат, драв­шихся с фаши­стами, спас Нико­лай Чудо­тво­рец! Неко­то­рые обра­ща­лись к нему тогда, когда вра­же­ский огонь был насто­я­щим шква­лом и выжить каза­лось невоз­мож­ным. Моли­лись неумело, едва под­би­рая слова. Потому что раньше в Бога не верили. И — оста­ва­лись в живых!

Вообще же, всех чудес Нико­лая Угод­ника не перечесть.

Давай теперь подой­дём к иконе свя­того пре­по­доб­ного Сер­гия, игу­мена Радо­неж­ского. Покло­нимся, пере­кре­стимся, поце­луем икону и поста­вим перед ней свечу. Перед ико­нами мы все­гда про­из­но­сим в уме коро­тень­кую молитву. Напри­мер, «Пре­свя­тая Бого­ро­дица, спаси нас». Или, как теперь: «Свя­той угод­ниче Божий Сер­гие, моли Бога о мне, грешном».

Постой-ка, мне пока­за­лось, я вижу на поверх­но­сти иконы какую-то бле­стя­щую каплю. Что это такое? Может быть, это масло попало сюда от лам­пады, кото­рая теп­лится перед обра­зом? Или застыв­шая капелька свеч­ного воска? Или про­сто свет так упал на икон­ную доску, уро­нив на неё блик? А воз­можно, ох, даже вымол­вить страшно, это боже­ствен­ное миро? Я рас­скажу тебе, что такое миро, пока мы стоим перед обра­зом пре­по­доб­ного — об этом чудес­ном явле­нии надо непре­менно знать.

В Церкви миро­то­че­ние, или исте­че­ние от иконы осо­бого веще­ства, мира, хорошо известно. Вдруг, неожи­данно, на неко­то­рых ико­нах появ­ля­ются капли свет­лой мас­ля­ни­стой жид­ко­сти, от кото­рой исхо­дит изу­ми­тель­ный запах, срав­ни­мый разве что с запа­хом наи­луч­ших цве­тов. Бывает, что капельки эти уве­ли­чи­ва­ются, сли­ва­ются друг с дру­гом и начи­нают сте­кать по иконе вниз. Тогда их соби­рают ват­кой, а если мира много, то и в стек­лян­ные сосуды.

Миро вся­кий раз раз­ное. Оно может напо­ми­нать росу, быть жид­ким, а может — вяз­ким и тягу­чим. Оно может быть бес­цвет­ным, а может и золо­ти­стым. Ино­гда же икона словно пла­чет сле­зин­ками, у кото­рых цвет крас­ный, как у крови.

Откуда берётся миро, как оно воз­ни­кает? Ответ пока­жется тебе стран­ным: ниот­куда. То есть, конечно, откуда-то, а именно из таин­ствен­ного Цар­ства Небес­ного, но уж точно не из самой иконы, не от испа­ре­ний земли и не из влаги воз­духа. Люди неве­ру­ю­щие, из числа учё­ных, а также вся­кого рода без­бож­ники, ста­ра­ются объ­яс­нить миро­то­че­ние хит­рым фоку­сом. Одни гово­рят: вы под­во­дите к иконе тонень­кие тру­бочки. Дру­гие утвер­ждают: вы смо­чили икону мас­лом зара­нее, когда никто не видел. Тре­тьи подо­зре­вают ещё какие-нибудь хит­ро­ум­ные устрой­ства. И всё это для того, чтобы заявить: Цер­ковь, свя­щен­ники, про­сто моро­чат нам голову. Но мы не такие про­сто­фили! Нас, дескать, не проведёшь.

Однако миро­то­че­ние суще­ствует, и серьёз­ных и чест­ных учё­ных оно ста­вит в тупик. Ника­кие при­боры ничего не заме­чают в атмо­сфере, а миро есть! И учё­ные гово­рят: «Мы не можем это объ­яс­нить! Мы не можем ничего понять!» Изу­чали миро в своих лабо­ра­то­риях, и ока­за­лось, что это страшно слож­ное веще­ство. И что на земле таких веществ нет.

Ино­гда миро­то­чат иконы муче­ни­ков за веру. Порою от обра­зов исте­кает миро, когда про­ис­хо­дят важ­ные собы­тия в цер­ков­ной жизни. Напри­мер, когда изби­рают нового пат­ри­арха. А бывает, Бог через миро­то­че­ние икон как бы пре­ду­пре­ждает: скоро будут гроз­ные собы­тия — война или эпидемия.

Миро обла­дает целеб­ными сред­ствами. Оно изле­чи­вает даже от тяжё­лых болез­ней. Это про­ис­хо­дит, конечно, только в том слу­чае, если его как лекар­ство упо­треб­ляет чело­век веру­ю­щий. Поэтому миро — веще­ство чудотворное.

Исто­чают миро, бывает, не только иконы. Миро исте­кает и от мощей неко­то­рых свя­тых. Напри­мер, жил когда-то свя­той монах, по имени Нил, кото­рого после его смерти стали назы­вать Миро­то­чи­вым. Потому что от его могилы вниз по скале стали сте­кать целые потоки чудо­твор­ного мира.

Теперь время рас­ска­зать о пре­по­доб­ном Сер­гии, к иконе кото­рого мы при­бли­зи­лись. Сер­гий — его мона­ше­ское имя, а в дет­стве его звали Вар­фо­ло­меем. Уже в самом начале жизни его сопро­вож­дали чудеса. Когда мать носила его ещё в своём животе (или, как ещё гово­рят, — в утробе) и зашла как-то в цер­ковь, ребё­нок три­жды громко вскрик­нул. Люди стали осмат­ри­ваться, где же это в церкви кри­чит ребё­нок, но никого не нашли. А узнав, что мла­де­нец кри­чал из утробы матери, все изу­ми­лись и устрашились.

Когда Вар­фо­ло­мей под­рас­тал, учёба дава­лась ему с тру­дом, уроки плохо запо­ми­на­лись. Он очень горе­вал из-за этого. Тем вре­ме­нем два его брата, Сте­фан и Пётр, быстро овла­дели гра­мо­той. Одна­жды, когда Вар­фо­ло­мей, по пору­че­нию отца, пошёл разыс­ки­вать лоша­дей, то в поле под дубом уви­дел бла­го­об­раз­ного старца, оде­того в мона­ше­ские одежды. Ста­рец пого­во­рил с отро­ком и дал ему просфору. Маль­чик уго­во­рил старца зайти к ним домой. Потом они пошли в часовню, и ста­рец велел Вар­фо­ло­мею читать псалмы. И Вар­фо­ло­мей с удив­ле­нием обна­ру­жил, что читает совер­шенно легко и сво­бодно. Поэтому пре­по­доб­ному Сер­гию часто молятся о подаче разу­ме­ния в учёбе.

Уже юно­шей Вар­фо­ло­мей строго постился, не при­ни­мал уча­стия в играх сверст­ни­ков. Мать боя­лась за его здо­ро­вье и про­сила питаться как все, но он дер­жался сво­его обычая.

Позже Вар­фо­ло­мей постригся в монахи. Его роди­те­лей, тоже став­ших ино­ками, к этому вре­мени уже не было в живых.

После постри­же­ния с име­нем Сер­гий он неко­то­рое время нахо­дился в мона­стыре. А потом попро­сился у насто­я­теля на уеди­нён­ное житель­ство. Ему было в это время всего только 20 лет. Он стал жить в глу­хой лес­ной пустыньке, где на него часто напа­дали бесы. Но он отра­жал их молит­вой. При­хо­дили к нему и звери. Но они ему не угро­жали, а были очень крот­кими. Ведь зверь все­гда чув­ствует, что за чело­век перед ним. При­хо­дил и один мед­ведь. Сер­гий все­гда остав­лял ему кусок хлеба. Эта дружба свя­того с мед­ве­дем про­дол­жа­лась целый год.

Впо­след­ствии пре­по­доб­ный Сер­гий стал игу­ме­ном. С бра­тией он обхо­дился лас­ково, но, когда нужно, то и строго. Сам был скро­мен во всём, и даже одежда на нём была такая ста­рень­кая и вет­хая, что неко­то­рые из при­хо­див­ших в мона­стырь не верили, что перед ними сам игумен.

Свя­той Сер­гий слу­жил в Свято-Тро­иц­кой оби­тели, кото­рую сам осно­вал. Теперь село, где нахо­дится мона­стырь, назы­ва­ется Сер­гиев Посад. Одна­жды во время Литур­гии при­сут­ству­ю­щие заме­тили, что с отцом Сер­гием вме­сте слу­жит какой-то необык­но­венно пре­крас­ный юноша. Он был никому не зна­ком. Пре­по­доб­ный Сер­гий сна­чала не хотел рас­ска­зы­вать, а потом всё же пове­дал, что сослу­жил ему Ангел Божий.

Пре­по­доб­ный совер­шал мно­гие чудеса, исце­лял боль­ных и даже под­ни­мал умер­ших. Слава о нём раз­нес­лась по Руси, и к оби­тели стал ото­всюду сте­каться народ. Пре­по­доб­ный Сер­гий выде­лял из небо­га­тых мона­стыр­ских запа­сов пищу для тех, кто в ней осо­бенно нуждался.

Когда на Москву дви­нулся мон­голо-татар­ский хан Батый, при­был в лавру вели­кий князь Димит­рий. Свя­той Сер­гий бла­го­сло­вил его на битву, отслу­жил моле­бен и дал князю двух мона­хов-схим­ни­ков — Ослябю и Пере­света. На поле боя они вдох­нов­ляли рус­ских бога­ты­рей, сра­жав­шихся про­тив Мамая с его мно­го­чис­лен­ной ордой. Хан был отбро­шен за Оку, а потом наго­лову раз­бит на Дону. Много рус­ских вои­нов пало тогда, пали и Ослябя с Пере­све­том, снис­кав себе славу на Рус­ской земле, но, глав­ное, — славу в Небес­ном Отечестве.

От Свято-Тро­иц­кой оби­тели, как от свя­того источ­ника, стало рас­те­каться потом мона­ше­ство по всей Рус­ской земле.

А пре­по­доб­ного Сер­гия мы чтим теперь, как одного из вели­чай­ших рус­ских святых.

Перед обра­зом свя­того Сер­гия Радо­неж­ского горят на спе­ци­ально под­ставке-свещ­нице свечи. Их пламя колеб­лется как живое. И наша с тобой свеча среди них. Поду­маем, какой осо­бый смысл в том, чтобы ста­вить свечи перед свя­тыми обра­зами? Какой смысл скрыт в самой свече? О, это не так про­сто. Не про­сто — при­шёл, зажёг, поста­вил. Вели­кое всё это имеет значение.

Во-пер­вых, мы свечу купили. А зна­чит, это наше доб­рое и сво­бод­ное пожерт­во­ва­ние для нужд церкви. Наши деньги вме­сте с пожерт­во­ва­ни­ями дру­гих при­хо­жан пой­дут на бла­гие дела. Может быть, на рос­пись стен: мастеру-ико­но­писцу запла­тят за его бла­го­род­ный труд. Может быть, если что-то в храме ещё пока что не достро­ено, то достроят: обно­вят кельи, позо­ло­тят купола. А может, купят новый коло­кол с чудес­ным голо­сом. Или — духов­ные книги. Да мало ли нужд в таком боль­шом хозяй­стве, как Божий храм! При неко­то­рых хра­мах строят дома при­зре­ния, или бога­дельни, где могут отды­хать, питаться и даже жить уста­лые и сирот­ли­вые пожи­лые люди, у кото­рых нет ни детей, ни род­ствен­ни­ков. Вообще, в церк­вах при­нято устра­и­вать по вре­ме­нам тра­пезы (обеды) для бед­ных и нищих, кото­рые волей обсто­я­тельств или по вине недоб­рых людей лиши­лись крыши над голо­вой и средств к существованию.

А о чём ещё гово­рит нам свеча? Обрати вни­ма­ние: она сде­лана из мяг­кого воска. Это зна­чит, что мы должны быть пред Богом как мяг­кий воск. То есть послуш­ными Ему и крот­кими. А слу­шаться Бога — это зна­чит испол­нять Его заповеди.

Что же озна­чает сам огонь свечи? — То, что наше сердце горит любо­вью к Богу. А свет свечи напо­ми­нает нам о Боже­ствен­ном свете, кото­рый про­ни­зы­вает всю Все­лен­ную, все живые существа.

Свет раз­го­няет тьму. Мы все должны ходить в свете Божьей правды и чистоты. Поэтому обя­заны бес­по­ко­иться: нет ли тем­ноты в нас самих? Нет ли в наших поступ­ках и мыс­лях зла? Знать и пом­нить об этом очень важно. И не только пом­нить, но и ста­раться изгнать из себя вся­кий мрак, сде­латься чистыми и светлыми.

Тре­пе­щет свеч­ное пламя, мед­лен­ными капель­ками-сле­зин­ками сте­кает по ней воск. О чём ты пла­чешь, свеча? Не о наших ли гре­хах и заблуж­де­ниях? Не о наших ли некра­си­вых и дур­ных поступ­ках? Конечно, о них. И поэтому свеча — образ плача. Насто­я­щий хри­сти­а­нин все­гда сокру­ша­ется о том, что в нём есть пло­хого. И нередко пла­чет. Эти слёзы не все­гда видны. Потому что они не обя­за­тельно высту­пают на гла­зах. Глав­ное — что тай­ком пла­чет и горюет его душа. Чело­век гово­рит себе: ох, как жаль, что я ещё не заслу­жил у Бога Небес­ного Цар­ства! Я ещё глу­пый, смеш­ной, гру­бый, неотё­сан­ный чело­век. Куда я гожусь! Страшно мне, что, бес­печно живя на земле, натво­рил я несча­стий и бед. И при­чи­нил людям много боли и неудобств. Так, того и гляди, я попаду не на небо, а в тём­ную пре­ис­под­нюю, где дым, огонь и лёд.

Но если мы будем наде­яться на Бога, то не про­па­дём. Если ста­нем слу­шаться Его и любить чест­ную и доб­рую жизнь, то Он нас не оставит.

А как пола­га­ется ста­вить свечи? Когда мы при­хо­дим в храм, то пер­вым делом нужно поста­вить свечу к празд­нику и тому свя­тому, в честь кото­рого построен храм. И потом уже к дру­гим ико­нам. Ходить же по храму нужно тихонько, никого не тол­кая. И, уж тем более, не бегать и не топать ногами, как посту­пают неко­то­рые нера­зум­ные дети.

Ты только вооб­рази себе, какое мно­же­ство Анге­лов неви­димо нахо­дится в церкви! Несмет­ное! И они не выно­сят ника­кого шума и суеты. И от любых бес­чинств уда­ля­ются. Вот теперь я скажу несколько слов об Анге­лах. Что мы о них знаем, какие они? Ангелы — суще­ства Небес­ные. Поэтому нам, людям, известно о них далеко не всё. В Свя­щен­ном Писа­нии, в рас­ска­зах и кни­гах свя­тых людей о них гово­рится, что это созда­ния чистые, све­то­нос­ные (то есть несу­щие с собой свет), сия­ю­щие и свет­лые. А ино­гда даже ска­зано — огнен­ные и мол­ние­вид­ные (как молния).

Как велика чистота Анге­лов? Пред­ста­вим себе кри­сталь­ную, без вся­ких при­ме­сей, клю­че­вую воду. Или снег на гор­ных вер­ши­нах. Или про­зрач­ный мороз­ный воз­дух в сос­но­вом бору. Или лебедя на вод­ной глади. Все эти срав­не­ния только отда­лённо могут пере­дать чистоту ангель­ской души. Ведь Ангелы — послан­ники Божьи. И их души отра­жают свет Божественный.

А огонь и мол­ния? Когда и почему их несут с собой Ангелы? Это — пла­мень нака­за­ния за наши грехи. Очень часто это огонь неви­ди­мый, или, как ещё гово­рят, неве­ще­ствен­ный. Он раз­го­ра­ется в сове­сти чело­ве­че­ской: это огонь стыда за совер­шён­ные дур­ные поступки. И если мы рас­ка­и­ва­емся, то всё нечи­стое в нашей душе он сжи­гает дотла.

Ангелы — духи, у кото­рых есть разум, воля и зна­ние. Они слу­жат Богу, испол­няют Его волю и про­слав­ляют Его.

На небе­сах они вос­пе­вают Гос­пода, а на земле объ­яв­ляют Божьи запо­веди, кото­рые должны испол­нять люди. Само слово «Ангел» озна­чает «вест­ник» или «гла­ша­тай». Не зная сна ни днем, ни ночью, Ангелы все­гда поют Богу сла­во­сло­вия. И вос­кли­цают: «Свят, свят, свят Гос­подь Бог Все­дер­жи­тель, Кото­рый был, есть и грядет».

Что зна­чит — духи? Зна­чит, суще­ства бес­те­лес­ные, или, как ещё гово­рят, бес­плот­ные. Раз у Анге­лов нет тел, то им не нужно ни сна, ни пищи, ни питья, ни одежды, ни крыши над голо­вой. Они не знают забот или печали; не женятся и не выхо­дят замуж. Они не бес­по­ко­ятся о буду­щем, нико­гда не болеют и не боятся смерти — ведь они бес­смертны. И хотя они были созданы раньше чело­века, но с тех пор нисколько не соста­ри­лись, а оста­ются вечно юными, пре­крас­ными и сильными.

У Анге­лов есть раз­де­ле­ние по стар­шин­ству, по важ­но­сти. То есть по чину. Выше Анге­лов стоят Архан­гелы. Из них мы знаем, напри­мер, Архан­гела Миха­ила, кото­рый когда-то сра­зился на небе­сах с гор­дым анге­лом Ден­ни­цей, взбун­то­вав­шимся про­тив Самого Бога. Архан­гел сбро­сил его на землю, и преж­ний свет­лый ангел сде­лался диа­во­лом, или сата­ной. Теперь диа­вол тво­рит людям козни, вну­шает им лжи­вые и бого­про­тив­ные мысли и тол­кает их на вся­кого рода мерз­кие поступки.

На ико­нах Архан­гела Миха­ила часто изоб­ра­жают с Еван­ге­лием и с тру­бой, кото­рой он соби­рает полки небес­ные. Или с мечом в виде пла­мени и щитом. Или с кре­стом и мечом. Или с фини­ко­вой вет­вью в одной руке и белой хоруг­вью с кре­стом — в дру­гой. Всё это знаки мира и знаки непри­ми­ри­мой битвы и победы. Мир Архан­гел несёт людям, а бьётся с сатаной.

Он нередко бывает изоб­ра­жён с кры­льями за спи­ной, и часто — вер­хом на коне: он топ­чет дра­кона-сатану и пора­жает его копьём.

Будем же чаще при­бе­гать к ангель­ской помощи. Ведь они — наши стар­шие бра­тья и одно­вре­менно наши небес­ные слуги.

…Вот храм посте­пенно запол­ня­ется наро­дом. Люди при­шли про­сла­вить Бога и помо­литься Ему. Будут молиться, собрав­шись вме­сте, соборно. Собор­ная молитва очень сильна.

Но что такое вообще молитва? «Я знаю, — ска­жешь ты. — Это когда читают «Отче наш» или «Бого­ро­дице, Дево, радуйся». Или «Сим­вол веры». Да, это конечно, так. Однако нужно знать, что мы молимся не только для того, чтобы читать, или слу­шать, или про­из­но­сить слова молитвы. Вот уди­ви­тельно! А тогда для чего же ещё? Ока­зы­ва­ется, глав­ное, мы молимся для того, чтобы Бог услы­шал внут­рен­ний голос нашего сердца. Поэтому для молитвы нужно осо­бен­ное душев­ное рас­по­ло­же­ние. Или, как гово­рят, душев­ное состояние.

А молит­вен­ное рас­по­ло­же­ние — это вот что:

Во-пер­вых, наша душа должна быть испол­нена веры.

Во-вто­рых, — полна любви к Богу и к людям, а также ко вся­кой твари земной.

В‑третьих, в душе должна быть тишина.

В‑четвёртых, мы должны осво­бо­диться от любых посто­рон­них мыс­лей, иначе они ста­нут пере­би­вать нашу молитву.

В‑пятых, мы должны пред­сто­ять перед Богом с чув­ством стыда за наши дур­ные поступки, а поэтому — с раскаяньем.

В‑шестых, надо созна­вать свою малость перед Богом. Ведь по срав­не­нию с Ним каж­дый из нас ничтож­нее пылинки.

В‑седьмых, если у нас есть просьба к Нему, то она должна быть очень важ­ной. Напри­мер: «Гос­поди, помоги моему забо­лев­шему бра­тику!» или «Спаси и поми­луй ту сгорб­лен­ную бед­ную ста­рушку, кото­рую я видел сего­дня на улице и кото­рая шла с таким трудом!»

Как же нам достичь молит­вен­ного рас­по­ло­же­ния? Как соблю­сти все эти усло­вия? Это сразу не полу­чится. Нужно каж­дый день обра­щаться к Богу и гово­рить Ему «Гос­поди, поми­луй!» или «Гос­поди, про­сти меня!» И про­сить Матерь Божию: «Пре­свя­тая Бого­ро­дице, спаси нас!» И сво­его Ангела: «Ангел мой свя­тый, моли Бога о мне!» Пусть это пре­вра­тится в при­вычку. Вот ты идёшь, а Бог на тебя смот­рит. Вот ты гово­ришь с отцом или мате­рью, а Бог слу­шает, как ты гово­ришь, почти­тельно или же небрежно и вольно, будто с рав­ными. Вот ты дела­ешь уроки, а Бог наблю­дает, как ты ста­ра­ешься. Если ты будешь все­гда ощу­щать рядом с собой при­сут­ствие Бога, то посте­пенно при­дёшь в молит­вен­ное рас­по­ло­же­ние. Тебе уже не захо­чется гово­рить гром­ким голо­сом или хохо­тать во всё горло.

Зна­ешь ли ты ещё, что бывает молитва без слов? Такая молитва ино­гда силь­нее про­из­не­сён­ной. В без­молв­ной молитве ты всем своим суще­ством тянешься к Богу, как цве­ток тянется к солнцу. Да, вот как случается.

А как узнать, слы­шит ли Бог твою молитву? Не все­гда это можно сде­лать. Но ино­гда — можно. Тогда ты чув­ству­ешь, что при­хо­дишь в спо­кой­ное и радост­ное настро­е­ние. Это зна­чит, что Бог посы­лает бла­го­дать в ответ на твою молитву. Этим Он хочет ска­зать: «Я здесь, Я слышу тебя, Я тебе помогу».

Много может молитва угод­ни­ков Божьих. И уж совсем чудеса тво­рит молитва свя­тых. Послу­шай необык­но­вен­ную исто­рию из «Афон­ского отеч­ника», кото­рую рас­ска­зы­вал архи­манд­рит Иоан­ни­кий (Коцо­нис).

Много лет назад в одном месте на горе Афон жил некий бла­го­го­вей­ный ста­рец со своим послуш­ни­ком по имени Спи­ри­дон. Вна­чале Спи­ри­дон был испол­ни­тель­ным и послуш­ным во всём. Но со вре­ме­нем неви­ди­мый червь тще­сла­вия начал разъ­едать его мона­ше­ское житель­ство. (Тще­сла­вие — это когда чело­век хочет похвалы от людей). Спи­ри­дон стал тво­рить чрез­мер­ные подвиги, уве­ли­чил поклоны, коли­че­ство молитв по чёт­кам и бодр­ство­вал дольше, чем назна­чил ему его ста­рец. И на всё это он не брал раз­ре­ше­ния и бла­го­сло­ве­ния сво­его духов­ного отца, что, конечно, ужасно. Довольно скоро он стал счи­тать себя куда выше и лучше про­чих мона­хов. И мало-помалу, творя свою волю, дошёл до того, что неве­ро­ятно возгордился.

Одна­жды ночью послуш­ник Спи­ри­дон услы­шал, как кто-то сту­чится к нему в келью. Он открыл дверь и уви­дел перед собой Ангела. Но это был Ангел лишь по виду, а не по существу.

— Я послан Самим Все­дер­жи­те­лем Богом, — ска­зал фаль­ши­вый ангел, — воз­ве­стить тебе, что Ему угодны мно­гие твои подвиги и доб­ро­де­тели. Поэтому Бог, чтобы воз­на­гра­дить тебя, зовёт тебя взойти сего­дня со мной на вер­шину Афона, куда Он при­дёт с Ангель­скими Воин­ствами и с ликами свя­тых, чтобы ты покло­нился Ему.

Так ска­зал явив­шийся в виде Ангела диа­вол, а Спи­ри­дон, поскольку был ослеп­лён тьмой гор­до­сти, не помо­лив­шись, после­до­вал за ним. В тот же миг бла­го­дать оста­вила его. Дело было зимой, во время обиль­ных сне­го­па­дов. Много часов шли они и, нако­нец, под­ня­лись на вер­шину Афона. Тот, кто пред­став­лялся свет­лым Анге­лом, при­творно-радост­ным голо­сом гово­рит Спиридону:

— Посмотри туда. Видишь, Хри­стос идет?

Спи­ри­дон посмот­рел и уви­дел какой-то крас­ный диск, напо­до­бие сол­неч­ного, в цен­тре кото­рого на троне в архи­ерей­ском обла­че­нии вос­се­дал кто-то, похо­жий на Хри­ста. Вокруг вол­нами дви­га­лись чины Анге­лов и лики свя­тых апо­сто­лов, а также пре­по­доб­ных и пра­вед­ных мужей и жен. Впе­реди же свя­ти­те­лей — свя­той Спи­ри­дон Три­ми­фунт­ский, вид кото­рого осо­бенно при­влёк вни­ма­ние несчаст­ного послушника.

Тем вре­ме­нем бес в образе Ангела стал его торопить:

— Что ты гла­зе­ешь, как послед­ний глу­пец? Не видишь разве, что Сам Хри­стос здесь? Быст­рее иди и покло­нись Ему.

Послуш­ник сде­лал шаг впе­рёд, но засо­мне­вался. Видимо, кто-то молился за него в эту минуту. И тот­час с удив­ле­нием он заме­тил, что свя­ти­тель Спи­ри­дон Три­ми­фунт­ский, воз­глав­ляв­ший ангель­ское шествие, имел на голове ску­фью (шапочку) очень боль­шого раз­мера, в целый метр высо­той. Послуш­нику это было очень странно, потому что на ико­нах его свя­той все­гда изоб­ра­жался в малень­кой ску­фье. Пере­кре­стив­шись, послуш­ник сказал:

— Гос­поди, поми­луй! Такой боль­шой ску­фьи я нико­гда в своей жизни не видывал!

В ту же секунду все эти виде­ния и пред­став­ле­ния исчезли, и послуш­ник ока­зался один перед зия­ю­щей про­па­стью. Одна нога сто­яла на снегу, а дру­гую он уже занёс над страш­ной без­дной, чтобы шаг­нуть туда. Немед­ленно он очнулся, а его про­во­жа­тый, сатана, при­ки­нув­шийся анге­лом, исчез как дым.

Две­на­дцать часов потре­бо­ва­лось бед­ному Спи­ри­дону, чтобы вер­нуться к себе в каливу, где он нашел сво­его старца пла­чу­щим и молящимся.

Так вот оно что! Его ста­рец серд­цем почув­ство­вал беду и стал горячо молиться Гос­поду о том, чтобы Он отвёл её от Спи­ри­дона. И силь­ная молитва свя­того старца помогла.

Вот такая история.

Прой­дём теперь к месту, где водру­жено неболь­шое рас­пя­тие, горят свечи на пря­мо­уголь­ном латун­ном сто­лике, кото­рый назы­ва­ется канун­ным сто­лом, или про­сто кану­ном. Это место поми­но­ве­ния умер­ших, или усоп­ших. Здесь молятся за оста­вив­ших зем­ную жизнь и пере­се­лив­шихся в иной мир. Мы ста­вим тут свечи и молимся Богу, чтобы устроил жизнь наших умер­ших в том, дру­гом мире. У тебя, может быть, это бабушка или дедушка, у меня, раз я старше, и ещё неко­то­рые дру­гие род­ствен­ники и близ­кие. А молимся мы так:

«Упо­кой, Гос­поди, души раб Твоих (тут мы назы­ваем их имена) и всех усоп­ших срод­ни­ков и бла­го­де­те­лей моих, и про­сти им все их согре­ше­ния воль­ные и неволь­ные, и даруй им Цар­ствие Небесное».

Про­чтя эту молитву, давай постоим рядом с теми, о ком мы моли­лись. Вспом­ним их. Погрустим.

Возле канун­ного сто­лика все­гда ещё есть место, где при­хо­жане остав­ляют свои дары для церкви, они назы­ва­ются пожертвованиями.

Кто фрукты оста­вит, кто кон­феты; кто-нибудь пакет крупы, банку кон­сер­вов или буханку хлеба — каж­дый что может. Потом все эти подарки, от души при­не­сён­ные, будут выстав­лены на тра­пезе и роз­даны нуж­да­ю­щимся: бед­ным, боль­ным и без­ра­бот­ным. Поло­жим и мы с тобой что-нибудь. Тут у меня с собой есть боль­шая жёл­тая груша, пой­дёт? Ну, конечно, это совсем неплохо.

Отхо­дим от кануна тихо и бла­го­го­вейно, поло­жив поклоны и осе­нив себя крест­ным знамением.

А сей­час, когда мы обо­шли цер­ковь, поста­вили свечи, пора нам отпра­виться на испо­ведь. Там, я вижу, выстро­и­лась боль­шая оче­редь, поэтому пока давай при­ся­дем на ска­ме­ечку и тихонько побе­се­дуем об исповеди.

Что такое испо­ведь? Она вот что такое. Ты гово­ришь сам себе: я хочу испо­ве­дать свои грехи. То есть пло­хие поступки и мысли. Пони­ма­ешь? Из — пове­дать! Пове­дать, рас­ска­зать, выплес­нуть из самой глу­бины сердца. Испо­ведь — это искрен­ний рас­сказ. Не потому что кто-то застав­ляет, а потому, что я сам хочу! Меня гло­жет и мучит стыд за то, что я натво­рил. Я буду при­зна­ваться в своих гре­хах от всей души. Стану испо­ве­до­ваться не потому, что папа и мама наста­и­вают или батюшка при­ка­зал, а потому что уже не могу оста­ваться с нечи­стой сове­стью. Трудно мне жить с моими про­дел­ками и про­ка­зами. Горько мне, плохо. Хочу всего себя очи­стить, сде­латься словно заново рождённым.

Видишь: испо­ведь — дело доб­ро­воль­ное. А если из-под палки, то это вовсе даже и не испо­ведь. Если ты не каешься, не сожа­ле­ешь, то только обма­ны­ва­ешь себя и дру­гих. Да и Самого Бога хочешь про­ве­сти, а Его не про­ве­дёшь. Он смот­рит на твоё сердце и знает, что там дела­ется. Он читает каж­дую твою мысль. Он видит тебя насквозь!

Чтобы испо­ведь была чест­ной и пра­виль­ной, ты дол­жен изу­чать самого себя. Вгля­ды­ваться в свои поступки. Взве­ши­вать их. А если ты при­шёл к батюшке и про­сто буб­нишь, лишь бы отде­латься: «Я не слу­ша­юсь, я грублю, я ленюсь, забы­ваю молитвы читать», — то от этого ника­кой пользы.

А сей­час поду­маем, какими могут быть про­ступки, как могут набе­до­ку­рить, каких без­об­ра­зий натво­рить дети. Пред­ста­вим, что не ты, а кто-то дру­гой сде­лал всё это. А ты при­ме­ряй к себе и срав­ни­вай. Может, най­дёшь и в своей сове­сти что-то похожее.

Давай при­ду­маем имена этим без­об­раз­ни­кам, этим бед­ным детям, кото­рым так не повезло, что столько гре­хов ско­пи­лось в их душе. Пусть маль­чика зовут Дима, а девочку, напри­мер, Маша. Погля­дим теперь на их, так ска­зать, подвиги.

Дима не сле­дит за своей речью. Он не обуз­ды­вает свой язык. Он не знает, что такое почте­ние к отцу и матери. Это маль­чик, как гово­рят в таких слу­чаях, рас­пу­щен­ный, невос­пи­тан­ный. Он заяв­ляет: «Я уже устал вас слу­шать. Вы мне надо­ели, достали меня! И мне напле­вать, что вы дума­ете о моём поведении!»

Ужасно, правда?

Маша отпра­ви­лась в школу с шоко­лад­кой, кото­рую купила ей мама. Её подруга Лена на пере­менке жад­ными гла­зами смот­рит на шоко­ладку, кото­рую Маша раз­вер­нула и уже под­несла ко рту. Лене про­сто хочется есть. Но вме­сто того, чтобы уго­стить подружку, Маша делает вид, что ничего не заме­тила. Она отво­ра­чи­ва­ется, идёт по кори­дору и на ходу поспешно гры­зёт шоко­лад. Этот грех назы­ва­ется ску­по­стью, или попро­сту жадностью.

Диме отец гово­рит:

— Ты не дол­жен дру­жить с Серё­жей, он руга­ется нехо­ро­шими сло­вами, я сам слы­шал. И я видел, как он с ребя­тами курит.

Но Дима отвечает:

— Дру­жил и буду дру­жить. Это моё дело!

Дима гре­шит гру­бо­стью и упрям­ством.

Маша взяла у подруги почи­тать книжку. Книжка ей так понра­ви­лась, что она оста­вила её себе, а подруге ска­зала, что потеряла.

Во пер­вых, это грех непра­вед­ного при­сво­е­ния. Хри­стос гово­рит: «Не укради!» А Маша,как ни посмотри, украла. Во-вто­рых, она ска­зала неправду. А ложь — вели­кое прегрешение.

Вчера Дима видел, как один маль­чишка осту­пился, упал и рас­шиб себе нос. Как же Дима сме­ялся! Про­сто со смеху пока­ты­вался. А тот пар­нишка встал, и кровь текла у него по под­бо­родку, и капала на белую рубашку.

Дима согре­шил насмеш­кой, зло­рад­ством и пре­зре­нием. Он не почув­ство­вал к бед­няге никапли жало­сти.

Машина подружка сооб­щила ей по сек­рету одну важ­ную вещь.

Но Маша тот­час выбол­тала её осталь­ным, потому что не умеет хра­нить чужую тайну. Она гре­шит любо­пыт­ством и нетер­пе­нием.

Диме роди­тели купили пнев­ма­ти­че­ский писто­лет. И он, выйдя на улицу, под­стре­лил воро­бья. Зна­чит, у Димы нет любви к тво­ре­ниям Божьим. Да ему, напри­мер, раз­да­вить пол­зу­щую гусе­ницу ничего не стоит. Только потому, что кто-то ска­зал, что это — вре­ди­тель садов и огородов.

Маша вчера кри­чала на мать, когда та попро­сила её под­ме­сти пол.

Зна­чит, она ленива и непо­слушна. А также не почи­тает своих роди­те­лей.

Дима под­смат­ри­вал на берегу реки, как одна девочка пере­оде­ва­лась. У него, к сожа­ле­нию, нечи­стые мысли.

Маша крив­ля­лась перед зер­ка­лом, наце­пив мамины укра­ше­ния. Зна­чит, она гре­шит себя­лю­бием, любит себя больше всех на свете.

Дима вчера без умолку бол­тал целых два часа. И было бы о чём! О каких-то глу­пых комик­сах. Дима согре­шил празд­но­сло­вием — празд­ными, то есть пустыми словами.

Ну вот, теперь ты хорошо пред­став­ля­ешь, как это всё про­ис­хо­дит в жизни. Как мы осту­па­емся. Как гре­шим перед Богом и людьми.

А я тебе пере­числю и ещё кое-что, чего ни в коем слу­чае не сле­дует делать. Бывает, что дети:

+ про­кли­нают;

+ посы­лают «к чёрту»;

+ пере­драз­ни­вают товарищей;

+ гор­дятся (вот я каков);

+ хва­стают сво­ими достижениями;

+ отни­мают силой у дру­гих ребят вещи и игрушки или выма­ни­вают их нерав­ным обменом;

+ тайно играют с огнём;

+ отлу­ча­ются из дому без спросу;

+ не воз­вра­ща­ются домой в назна­чен­ный час;

+ оправ­ды­ва­ются изо всех сил, даже если бес­спорно вино­ваты, и сва­ли­вают вину на других;

+ сме­ются над мало­рос­лыми, хро­мыми, глу­хими, кар­та­выми, и вообще над инва­ли­дами, вме­сто того, чтобы им помогать;

+ бьют това­ри­щей и подруг;

+ раз­вле­ка­ются, бро­сая кам­нями, снеж­ками и кус­ками льда в про­хо­дя­щие машины или поезда;

+ не мирятся с тем, кого оби­дели. А ведь Гос­подь велел мириться даже с теми, кто оби­дел тебя;

+ вся­че­ски ста­ра­ются выде­литься среди дру­зей, любят коман­до­вать. Ждут похвал.

+ гор­дятся успе­хами в учёбе или каким-нибудь иным дости­же­нием, а также, напри­мер, богат­ством своих родителей;

+ никого, кроме самих себя, не любят, хотя Гос­подь велит любить бра­тьев и сестёр, да и каж­дого чело­века, любить так же, как ты сам себя любишь и жалеешь!

+ ссо­рятся.

Но я нена­долго пре­рву пере­чёт мно­гих и мно­гих гре­хов и пре­гре­ше­ний, а ты послу­шай одну исто­рию — как раз про ссору:

Слу­чи­лось как-то, что в неком мона­стыре один монах оби­дел дру­гого. Не нарочно, а неча­янно. Оби­дел, а сам и не дога­ды­ва­ется. Он с ним не стал­ки­вался целый день, а поэтому и не видел, что тот сде­лался мрач­ным как туча. Нако­нец, к вечеру, он узнаёт, что брат его во Хри­сте чуть не пла­чет. «Ах! — думает. — Надо попро­сить поско­рее про­ще­ния». И побе­жал к това­рищу. Но — о, ужас! — оби­жен­ный ему даже дверь не открыл.

— Открой, брат! — я мириться пришёл.

Ника­кого ответа. «Тук-тук-тук!» — сту­чит монах. «Может, там никого нет?». Однако слы­шит, кто-то внутри кельи зашевелился.

— Это я! — гово­рит монах. — Хочу про­ще­ния попросить.

— Сту­пай себе, я занят, — отве­чает нако­нец оби­жен­ный, глу­хим таким голо­сом, как сова из дупла.

Делать нечего. Поплёлся монах опе­ча­лен­ный, а потом решил спро­сить совета у старца, кото­рый жил у них в мона­стыре. Ста­рец был очень опыт­ный в духов­ном деле, то есть в раз­мыш­ле­нии и в молитве. И что же отве­тил ему ста­рец? Слова его были про­сто удивительными:

— Загляни, — ска­зал он, — в своё сердце. Ты вот идёшь мириться, а сам, наверно, дума­ешь, что ничего страш­ного не натво­рил. Дума­ешь, небось, что брат, кото­рого ты оби­дел, про­сто от при­роды такой обид­чи­вый. Так что ты на сло­вах-то готов изви­ниться, а на самом деле себя оправ­ды­ва­ешь. Ведь так?

— Ох, может, и так, отец, — отве­чал монах.

— Вот-вот, — ска­зал ста­рец. — А Бог видит, что у тебя на душе. Он знает, с каким настро­е­нием ты ходил мириться — так, лишь бы ссоры не было. Поэтому и не вышло ничего.

Нет, ты всё сде­лай от всей души. Ведь оби­дел? Оби­дел. При­знай честно, а потом иди к брату, и Бог вло­жит в его сердце жела­ние про­стить тебя и при­ми­риться с тобой. Сми­рись. Будь сми­рен­ным. Пусть в самом тебе будет мир.

Монах так и посту­пил. Он почув­ство­вал, что довольно грубо посту­пил с бра­том, и теперь рас­ка­и­вался. И вот он снова отпра­вился к нему в келью и посту­чался. И — вот чудо! Тот сразу отво­рил ему и бро­сился к нему в объ­я­тия. Они обня­лись, опу­сти­лись на колени и пла­кали от сча­стья. И снова стали дру­жить, как прежде. А любили теперь друг дружку ещё больше, чем раньше. И ста­ра­лись быть сми­рен­ными, то есть поско­рее при­зна­вать соб­ствен­ную вину.

Так должны посту­пать и все мы.

Но пора вер­нуться к тому, что делают ино­гда нера­зум­ные дети.

Слу­ча­ется, что неко­то­рые из них:

+ забы­вают бла­го­да­рить тех, кто сде­лал им добро;

+ выпра­ши­вают подарки и покупки у родителей;

+ ленятся учиться и не про­сят Бога помочь им в учёбе;

+ ленятся читать те книги, над кото­рыми при­хо­дится думать, рабо­тать голо­вой. Ленятся читать вообще;

+ любят лакомства;

+ все­гда наста­и­вают на своём;

+ пере­би­вают гово­ря­щих, в том числе взрослых;

+ имеют при­вычку скры­вать что-нибудь от родителей;

+ дру­жат с нехо­ро­шими ребя­тами и девоч­ками только потому, что те «силь­ные и смелые».

Это стоит обсу­дить. Потому что очень часто их сила и сме­лость про­яв­ля­ются в дерз­ких, отча­ян­ных и наг­лых поступ­ках. Захо­тел — украл. Захо­тел — нама­ле­вал что-нибудь на стене дома или раз­бил кам­нем вит­рину. Сила при­вле­кает. Но запомни хоро­шенько, что дерз­кие и не зна­ю­щие управы порой вырас­тают пре­ступ­ни­ками. Если же ты под­чи­ня­ешься такому негод­нику и даже вос­хи­ща­ешься им, то каков ты сам? Того и гляди, под­ра­жая ему, ста­нешь делать то же самое, что и он. Во вся­кой ком­па­нии, группе ребят есть кто-то глав­ный, или, как ещё гово­рят, авто­ри­тет­ный. Уве­рен­ный в себе. Ино­гда злой, а порой без­жа­лост­ный. Он знает и то, и это. Обо всём судит. Неко­то­рых пре­зи­рает. Над дру­гими под­тру­ни­вает, насмеш­ни­чает. Ты смотри, смотри вни­ма­тельно, что это за маль­чик, что за дев­чонка. Сове­туйся с отцом и мате­рью — у них боль­шой жиз­нен­ный опыт. И у них есть опыт духов­ный: их Сам Бог научает оце­ни­вать людей и собы­тия правильно.

А вот что ещё совер­шают дурно вос­пи­тан­ные, забы­ва­ю­щие Бога дети:

+ не ува­жают учи­те­лей и при­ду­мы­вают им оскор­би­тель­ные прозвища;

+ не помо­гают роди­те­лям по дому;

+ любят праздно про­во­дить время, сидя перед теле­ви­зо­ром или компьютером.

Осо­бенно надо поду­мать нам о ком­пью­тере. Сколько ребят сидят за бес­ко­неч­ными играми — «стре­лял­ками» и «летал­ками», уни­что­жая там и сям появ­ля­ю­щихся вра­гов! При­чём сидят не только днём, но и вече­ром, и ночью, а назав­тра дела­ются как сон­ные мухи, ничего не видят и не слы­шат. Какая тут школа, какие уроки! В голове сум­бур и вче­раш­ние ком­пью­тер­ные «мон­стры» и непри­я­тель­ские «воины». Вот-вот, поду­май хоро­шенько: ты отни­ма­ешь жизнь у «вра­гов», а ком­пью­тер уби­вает твою соб­ствен­ную жизнь. Он час за часом и день за днём пожи­рает твою насто­я­щую, непри­ду­ман­ную жизнь. Эти дни, часы, недели и месяцы, про­ве­дён­ные за «стрель­бой», уже не вер­нёшь. Ты не полу­чил от ком­пью­тера ника­кой пользы, ты не при­нёс пользы окру­жа­ю­щим — ты вообще не жил! Если воз­ра­зишь, что, дескать, за это время научился стре­лять, то я отвечу: нет, заблуж­да­ешься! Стре­лок на стрель­бище или сол­дат в бою дви­га­ются и дей­ствуют не так, как игрок перед ком­пью­те­ром. Они полу­чают совер­шенно дру­гие навыки. Так что «игрушка» бойцу совер­шенно бесполезна.

Мно­гие учё­ные сей­час оза­бо­чены: ком­пью­тер стал насто­я­щим убий­цей юных судеб, сде­лался болез­нью. Дети стали ком­пью­тер­ными алко­го­ли­ками и наркоманами.

Чем ещё согре­шают дети?

+ Они смот­рят взрос­лое кино с непри­лич­ными сце­нами, с убий­ствами и наси­лием, и тем пач­кают свои души и раз­ру­шают веру в Бога;

+ берут тай­ком деньги роди­те­лей, то есть попро­сту крадут;

+ осуж­дают других.

+ ябед­ни­чают;

+ зави­дуют;

+ берут без спросу чужие вещи;

+ нару­шают свои обе­ща­ния, не дер­жат слова;

+ зата­и­вают в душе непри­язнь или даже злобу. Желают отомстить;

+ пере­ска­зы­вают анек­доты и непри­лич­ные истории;

+ чув­ствуют досаду, когда хва­лят их сверстников;

+ под­смат­ри­вают, подслушивают;

+ само­воль­ни­чают: берут то, чего нельзя, и ходят туда, куда не следует;

+ каприз­ни­чают и ноют: того не хочу, этого не желаю;

+ про­яв­ляют нетер­пе­ние. А ведь тер­пе­ние — одна из вели­чай­ших хри­сти­ан­ских добродетелей;

+ плохо и неохотно молятся.

Когда у нас всё хорошо, мы должны гово­рить: «Слава Богу, Бог помо­гает нам!» А когда дела идут неважно и чего-то недо­стаёт, то мы должны гово­рить: «Дай, Гос­поди, помоги, Гос­поди!» Молитву сына или дочери, напри­мер, о здо­ро­вье папы и мамы, дедушки и бабушки и о Цар­ствии Небес­ном, при­мет Гос­подь Иисус Хри­стос, потому что Он любит детей.

+ нако­нец, неко­то­рые дети ведут себя несдер­жанно не только дома, но и в церкви: бегают по храму, тол­ка­ются, шумят, сме­ются, болтают.

Итак, испо­ведь — это когда чело­век сам осо­знаёт что-то нехо­ро­шее и недоб­рое в себе, что-то пло­хое и гряз­ное. Он этому очень не рад. Ему трудно ска­зать об этом Богу, но он знает, что необходимо.

Ты ска­жешь: а что же мне испо­ве­до­вать, когда я не лгу, не краду, не руга­юсь, слу­ша­юсь отца с мате­рью, не вожу ни с кем дур­ной ком­па­нии, при­лежно учусь, за ком­пью­те­ром только пол­ча­сика в день, и то когда сде­лаю все уроки, при­лежно читаю молитвы и духов­ные книжки, с това­ри­щами спо­коен и честен, не кричу, не дерусь, и так далее? Тогда я задам тебе труд­ный вопрос:

А дела­ешь ли ты доб­рые дела? При­чём не по под­сказке, а по жела­нию соб­ствен­ного сердца? Если нет, то в тебе недо­ста­точно любви и ты ещё не насто­я­щий хри­сти­а­нин. Иди к батюшке и испо­ве­дуй это.

Ещё ты спро­сишь: как мне быть, если у меня повто­ря­ются одни и те же недо­статки и про­махи: забы­ваю утром засте­лить постель; забы­ваю запи­сы­вать домаш­ние зада­ния, не могу удер­жаться от слад­кого? Отцы Церкви на это гово­рят: «Упал — снова вста­вай». И так сто и тысячу раз. Понуж­дай себя и добьёшься мно­гого. Изго­нишь сла­бо­сти. Испра­вишь недо­статки. Проси помощи у Бога. Не избе­гай посе­щать цер­ковь. Потому что много теряют те, кото­рые редко посе­щают храм Божий.

Чье уче­ние про­по­ве­ду­ется в церкви? Уче­ние про­ро­ков и апо­сто­лов, гово­рив­ших по вну­ше­нию Духа Свя­того, уче­ние Самого Спа­си­теля. А Он — это истин­ная Муд­рость, истин­ная Жизнь, истин­ный Путь, истин­ный Свет, про­све­ща­ю­щий вся­кого чело­века, при­хо­дя­щего в мир.

Чему учится хри­сти­а­нин в церкви? Небес­ной муд­ро­сти, кото­рая при­не­сена на землю Сыном Божиим — Иису­сом Хри­стом! Тут узнаёт он и подроб­но­сти жизни Спа­си­теля, зна­ко­мится с житием и поуче­ни­ями угод­ни­ков Божиих, при­ни­мает уча­стие в молитве цер­ков­ной. А собор­ная молитва веру­ю­щих, как мы уже знаем, — вели­кая сила!

Пища духов­ная так же необ­хо­дима чело­ве­че­ской душе, как пища для под­дер­жа­ния телес­ных сил. А где же хри­сти­а­нин услы­шит слово Божие, как не в храме, там, где Сам Гос­подь неви­димо настав­ляет собрав­шихся во имя Его?

Но вот мы при­шли на испо­ведь. Как себя вести? Во-пер­вых, стой скромно, не вер­тись, не раз­ма­хи­вай руками. Говори не громко и не шёпо­том, а впол­го­лоса, чтобы батюшка хорошо тебя слы­шал. Ни в коем слу­чае не оправ­ды­вайся, вроде: «Мы с моим дру­гом поссо­ри­лись, и я толк­нул его. Но ведь он пер­вый начал». Такая испо­ведь не имеет ника­кой цены, и Бог её не при­мет. Тут уж одно из двух. Или ты вино­ват и чув­ству­ешь свою вину, или хочешь сва­лить её на дру­гих. Тогда уж лучше помолчи. Ты можешь обма­нуть батюшку, но Бога-то ведь не обма­нешь. У свя­щен­ника очень важ­ная задача: он по воле Божьей отпус­кает нам грехи. А про­щает не он, а Бог. Ты сто­ишь на испо­веди, а Бог смот­рит на тебя и слу­шает тебя. Ника­кие увёртки перед Ним не помо­гут. Так что надо быть на испо­веди муже­ствен­ным и чест­ным. Ино­гда батюшка, выслу­шав испо­ведь, что-то посо­ве­тует. Тогда слу­шай его вни­ма­тельно, запо­ми­най каж­дое слово. Это помо­жет тебе потом не повто­рять преж­них пре­гре­ше­ний. И не совер­шать необ­ду­ман­ных поступ­ков. Ведь батюшка — не про­сто опыт­ный в жизни чело­век. Он чело­век, про­све­щён­ный Духом Свя­тым. Ино­гда, когда он в затруд­не­нии, то помо­лится поти­хоньку, неза­метно для нас, и полу­чает ответ прямо с небес. Поэтому его советы — насто­я­щая дра­го­цен­ность, кото­рую он полу­чает от Самого Бога.

Ты можешь спро­сить: «А что делать, если я всё-таки ну никак не нахожу у себя ника­ких гре­хов?» Ответ на это про­стой: «Зна­чит, ты не наблю­да­ешь за собой».

Думай почаще о Боге, о добре, о любви к людям и ко вся­кой твари земной.

Читай и слу­шай книжки об угод­ни­ках Божьих и о святых.

Спра­ши­вай себя: «Пра­вильно ли то, что я делаю? Не оби­жаю ли кого? Забо­чусь ли о родных?»

Полюби тишину больше крика.

Не при­да­вай зна­че­ния соб­ствен­ной персоне.

Нико­гда не говори: «Зато я могу то и это, могу лучше Мак­симки и Димы, лучше Кати и Оли». Не хвались.

Вообще поста­райся поменьше гово­рить «я» и «моё». Лучше повто­ряй: «всё хоро­шее, что могу и умею, — это от Бога, а всё пло­хое во мне — моё собственное».

Научись про­сить про­ще­ния. Про­из­носи про­сто и прямо: «Про­сти меня». Или: «Я во всём вино­ват, и мне стыдно».

Но вот, нако­нец, батюшка отпу­стил тебе твои грехи и ты воз­вра­ща­ешься на место в храме, где сто­ишь обычно.

Пока мы были с тобой на испо­веди, в храме читали так назы­ва­е­мые часы. Они состоят из трёх псал­мов, несколь­ких сти­хов и молитв.

Теперь батюшка выхо­дит с кади­лом в руках и начи­нает кадить храм. От ладана в кадиле под­ни­ма­ется бла­го­вон­ный дым. Этот дым, это бла­го­уха­ние озна­чают молитву вер­ных, нашу молитву. Как дым под­ни­ма­ется к небу, так наша молитва под­ни­ма­ется к Богу и при­ятна Ему. Ещё вос­хо­дя­щий дым ладана озна­чает угод­ный Богу подвиг Иисуса Хри­ста, Кото­рый ради нашего спа­се­ния доб­ро­вольно при­нял крест­ную смерть. Он знал, что гото­вят ему иудей­ские пер­во­свя­щен­ники, знал зара­нее. Но не стал спа­саться бег­ством. Потому что для этого подвига Он и при­шёл на землю.

Каж­де­ние обла­дает очень боль­шой духов­ной силой. Иеро­мо­нах Сре­тен­ского мона­стыря Иов (Гуме­ров) рас­ска­зал вот что:

«Как-то я освя­щал квар­тиру. В ней нахо­ди­лась пожи­лая жен­щина, кото­рая уже много лет стра­дала от все­лив­ше­гося в неё демона. Она могла молиться, даже при­ча­щаться, но изба­виться от беса не могла. Меня о её одер­жи­мо­сти не пре­ду­пре­дили. Но только она заговорила:

— Спа­сибо, батюшка, что при­шли…, — как гру­бый голос где-то внутри неё про­из­нёс, обра­ща­ясь ко мне:

— Зачем при­шел? Уходи прочь!

Я знал, что в таких слу­чаях нельзя всту­пать в обще­ние с бесом, спо­рить с ним или обли­чать. Нужно не обра­щать на него ника­кого вни­ма­ния, а только делать своё дело, поло­жив­шись на волю Божью.

Пока я не молился, демон мол­чал. Но во время моей молитвы он начи­нал что-нибудь выкри­ки­вать, чтобы пере­бить и поме­шать. Когда я стал окроп­лять квар­тиру свя­той водой, бес стал громко кричать:

— О! Гонят меня, гонят! Сам уйду, сам уйду! Через два с поло­ви­ной часа уйду.

А когда я при­нялся кадить квар­тиру, бес стал так вопить, что его крики слы­шали все соседи. Неда­ром народ сло­жил посло­вицу: «Бежит, как чёрт от ладана».

Каж­де­ние закон­чи­лось. Сей­час нам пред­стоит молит­вен­ный труд, потому что вот-вот нач­нётся служба, кото­рая назы­ва­ется Литур­гией, а более про­сто — обед­ней. Стоим тихо, бла­го­го­вейно. Литур­гия — это самое важ­ное бого­слу­же­ние, во время кото­рого совер­ша­ется Таин­ство При­ча­ще­ния. Таин­ство уста­но­вил Сам Иисус Хри­стос. В чет­верг, нака­нуне Своих крест­ных стра­да­ний, он тайно собрал апо­сто­лов на вечерю (вечер­нюю тра­пезу). Там он бла­го­сло­вил хлеб, пре­ло­мил его и, пода­вая апо­сто­лам, сказал:

— При­мите и вку­сите, это тело Моё, пре­да­ва­е­мое за Вас на смерть. (По-сла­вян­ски это зву­чит так: при­и­мите, ядите: сие есть Тело Мое, яже за вы ломимое).

Потом Он взял чашу с вино­град­ным вином, также бла­го­сло­вил её и подал апо­сто­лам, говоря:

— Пейте из неё все, это кровь Моя Нового Завета, кото­рая за вас и за мно­гих про­ли­ва­ется ради остав­ле­ния гре­хов. (По-сла­вян­ски: Пийти от нея вcu: сия есть Кровь Моя Новаго Завета, яже за вы и за мно­гия изли­ва­е­мая во остав­ле­ние грехов).

И, при­ча­стив их, дал запо­ведь совер­шать это Таин­ство в Его память.

Сего­дня, при­ни­мая в себя под видом хлеба и вина Самого Хри­ста, мы освя­ща­емся Его силой и Боже­ствен­ным разу­мом. При­ча­стие очи­щает нас, обнов­ляет и вдох­нов­ляет на дела веры. Про­све­щает нас Боже­ствен­ным све­том. Мы дела­емся род­ствен­ными Богу и Его Анге­лам. Мы ста­но­вимся участ­ни­ками Боже­ствен­ной жизни. Вот почему так важно причащаться.

Литур­гия состоит из трёх частей: из про­ско­ми­дии, Литур­гии огла­шен­ных и Литур­гии верных.

На про­ско­ми­дии при­го­тов­ляют хлеб и вино для Причащения.

Хлеб для При­ча­стия назы­ва­ется просфорой.

Просфора это чистый пше­нич­ный хлеб, кото­рый состоит из двух поло­ви­нок. Необыч­ная форма! Но она имеет осо­бый смысл. Эти две поло­винки озна­чают две при­роды Иисуса Хри­ста. Одна Его при­рода — Боже­ствен­ная. Дру­гая — чело­ве­че­ская. На верх­ней поло­винке ста­вится печать: крест и над­пись: ИС.ХС. НИ.КА. Это рас­шиф­ро­вы­ва­ется как Иисус Хри­стос Победитель.

Для того чтобы совер­шать Литур­гию, нужно пять просфор. Так Цер­ковь вспо­ми­нает о том, как Иисус Хри­стос накор­мил пятью хле­бами пять тысяч чело­век. Мы можем про­честь об этом чудес­ном собы­тии в Евангелии.

А для При­ча­стия упо­треб­ля­ется одна боль­шая просфора. Потому что все веру­ю­щие — это как бы одно тело. И они при­ни­мают в себя Еди­ного Христа.

Вино для При­ча­стия должно быть чисто вино­град­ным, крас­ного, как кровь, цвета.

На про­ско­ми­дии, в алтаре, свя­щен­ник берёт одну просфору и выре­зает из неё осо­бым ножом (копием) квад­рат­ную частицу, кото­рая назы­ва­ется Агнец. Эта частица изоб­ра­жает Иисуса Хри­ста, чистого и без­греш­ного, как агнец, то есть ягнё­нок. Ведь Хри­стос кротко шёл на крест­ную смерть. Он шёл так, как идёт тихий ягнё­нок на закла­ние, не сопро­тив­ля­ется, под­чи­ня­ется тем, кто его должны убить.

Потом свя­щен­ник над­ре­зает Агнца кре­сто­об­разно — пока­зы­вая тем, что Хри­стос умер на кре­сте. Затем вон­зает копие в частицу справа и вли­вает в чашу вино с водой. Этим обо­зна­ча­ется тот момент, когда воин прон­зил копьём ребро Спа­си­теля, и истекла кровь и вода.

Вот, ты видишь теперь, что каж­дое дей­ствие свя­щен­ника полно таин­ствен­ного значения!

Из вто­рой просфоры он выре­зает тре­уголь­ную частицу в честь Пре­свя­той Богородицы.

Из тре­тьей просфоры выни­ма­ются девять частей в честь святых:

Иоанна Пред­течи,
пророков,
апостолов,
святителей,
мучеников,
преподобных,

бес­среб­ре­ни­ков, то есть тех, кто не копили денег, а щедро раз­да­вали их нуждающимся,

пра­вед­ных Иоакима и Анны,

свя­тых Иоанна Зла­то­уста или Васи­лия Вели­кого, в зави­си­мо­сти от того состав­лен­ная кем из них слу­жи­лась Литургия.

Из чет­вёр­той просфоры свя­щен­ник выре­зает две частицы о здра­вии и спа­се­нии живу­щих ныне людей, а из пятой — те, кото­рые будут поданы верующим.

Все частицы кла­дутся на осо­бое малень­кое блюдо, дис­кос. Дис­кос озна­чает собой ясли, в кото­рые был поло­жен родив­шийся Богом­ла­де­нец Иисус. Всё это покры­ва­ется белой тка­нью. Она назы­ва­ется покров и напо­ми­нает о пла­ща­нице, кото­рой был покрыт Хри­стос при погребении.

Перед При­ча­стием все частицы погру­жа­ются в вино. Оно налито в чашу — в память о той чаше, кото­рую подал Иисус своим уче­ни­кам на тай­ной вечери.

После про­ско­ми­дии начи­на­ется Литур­гия огла­шен­ных. В древ­но­сти огла­шен­ными назы­ва­лись люди, кото­рые заявили, что хотят быть хри­сти­а­нами. И их «огла­сили», про­воз­гла­сили уче­ни­ками, кото­рые пока что при­смат­ри­ва­ются к хри­сти­ан­ству, соби­ра­ются изу­чать его и гото­виться к нему. Огла­шен­ный пред­ва­ри­тельно ходил в цер­ковь ино­гда по нескольку лет, и только потом кре­стился. Его зано­сили в осо­бый спи­сок, и хри­сти­ан­ская община начи­нала о нём молиться. Он нахо­дился под наблю­де­нием настав­ника и поль­зо­вался его сове­тами. Вот как строго всё было! Вот как трудно было заслу­жить свет­лое зва­ние хри­сти­а­нина! Сна­чала нужно было дока­зать своим усер­дием, своей жиз­нью, что ты достоин име­но­ваться после­до­ва­те­лем Иисуса Христа.

Итак, вот нача­лась Литур­гия. Диа­кон выхо­дит на амвон, под­ни­мает руку, в кото­рой зажат конец осо­бой ленты, она назы­вется «орарь», и про­из­но­сит нараспев:

— Бла­го­слови, владыко!

Так он обра­ща­ется к свя­щен­нику. И свя­щен­ник тот­час тор­же­ственно возглашает:

— Бла­го­сло­венно Цар­ство Отца и Сына и Свя­таго Духа, ныне и присно и во веки веков.

Так он про­слав­ляет Еди­ного Бога-Троицу.

Потом чита­ется вели­кая екте­ния. «Екте­ния» в пере­воде на рус­ский язык озна­чает «про­ше­ние».

О чём же и о ком про­сит Цер­ковь? Когда диа­кон гово­рит «миром Гос­поду помо­лимся» — что это зна­чит? Неко­то­рые думают, что, мол, «давайте помо­лимся Гос­поду всем миром, сообща». Это непра­вильно. «Миром» — по цер­ков­но­сла­вян­ски озна­чает: в мир­ном настро­е­нии, в спо­кой­ствии и тишине души. То есть без вол­не­ния и тре­воги, без посто­рон­них мыс­лей, а с любо­вью и вни­ма­нием помолимся.

Потом идёт про­ше­ние о «свыш­нем мире» и «спа­се­нии душ наших». Это просьба о том, чтобы Гос­подь помог нам соеди­ниться с Ним и Его небес­ным миром. Чтобы нам оста­вить суету, а думать о вели­ком и бессмертном.

В тре­тьем про­ше­нии есть слова о «мире всего мира» и «бла­го­сто­я­нии свя­тых Божьих церк­вей» — то есть чтобы всем нам жить в дружбе, без нена­ви­сти и раз­до­ров. А чтобы церкви Божьи укра­ша­лись, про­цве­тали и напол­ня­лись верующими.

Так же бла­го­родны, воз­вы­шенны и испол­нены любви осталь­ные про­ше­ния ектении.

Напри­мер, о путе­ше­ству­ю­щих, об избав­ле­нии от скор­бей и болез­ней, обо всех страж­ду­щих и несчаст­ных, о свя­тей­шем пат­ри­архе, о храме и городе, в кото­рых идёт богослужение…

Закан­чи­ва­ется екте­ния про­слав­ле­нием Пре­свя­той Богородицы.

После этого поётся пса­лом «Бла­го­слови, душе моя, Гос­пода», про­из­но­сится малая екте­ния и ещё один пса­лом «Хвали, душе моя, Господа».

Эти два псалма назы­ва­ются изоб­ра­зи­тель­ными.

Почему? Потому что они изоб­ра­жают бла­го­де­я­ния Божьи. Он ведёт нас к правде, Он нико­гда не остав­ляет веру­ю­щих, помо­гает им в труде и облег­чает их болезни. Кор­мит нищих, рас­тит детей умными и чест­ными, пожи­лых под­дер­жи­вает в старости.

Потом идёт вто­рая малая екте­ния и поются запо­веди блаженств.

В них рас­ска­зы­ва­ется, кому при­го­тов­лено бла­жен­ство от Господа.

Запо­веди бла­женств взяты из Еван­ге­лия. Иисус Хри­стос дал их народу в Своей про­по­веди, кото­рая носит назва­ние «Нагор­ной».

Потом совер­ша­ется малый вход.

Из левой двери, она назы­ва­ется север­ной, выхо­дит шествие.

Впе­реди идёт слу­жи­тель с высо­кой све­чой, за ним диа­кон с Еван­ге­лием, а тре­тьим свя­щен­ник. Свя­щен­ник оста­нав­ли­ва­ется на амвоне, перед цар­скими вра­тами, бла­го­слов­ляет вход и целует Еван­ге­лие. А диа­кон под­ни­мает Еван­ге­лие, стоя в Цар­ских вра­тах, и про­из­но­сит:

— Пре­муд­рость, про­сти. (То есть, давайте при­мем пре­муд­рость с про­стым настро­е­нием души, как про­стые, совсем не гор­дые, чисто­сер­деч­ные люди).

Надо нам знать, что служба Литур­гии посвя­щена жизни Иисуса Хри­ста и глав­ным её собы­тиям. И вот, малый вход озна­чает, что Иисус Хри­стос вышел на про­по­ведь в мир после Сво­его крещения.

Еван­ге­лие, кото­рое несёт и под­ни­мает вверх диа­кон — это сама про­по­ведь. Ведь именно в Еван­ге­лии запи­саны слова веч­ной жизни, кото­рые при­нёс на землю Спа­си­тель. Диа­кон воз­но­сит Еван­ге­лие над голо­вами всех, при­сут­ству­ю­щих в церкви. И это зна­чит, что уче­ние Хри­ста выше вся­кого чело­ве­че­ского уче­ния. Выше, лучше и важ­нее любых книг, напи­сан­ных людьми.

Поэтому тот­час поётся тор­же­ствен­ную песнь, в кото­рой Цер­ковь при­зы­вает нас покло­ниться Ему:

— При­и­дите покло­нимся и при­па­дем ко Христу…

А почему же свя­щен­ник выхо­дит к нам не Цар­скими вра­тами, а через скром­ную и малень­кую север­ную дверь? Потому что Хри­стос — обра­зец сми­ре­ния. Иудеи хотели сде­лать Его царём, одеть в цар­ские одежды и поса­дить на дра­го­цен­ный пре­стол, а Он при­шёл к людям в самом про­стом виде, как слуга, а не вла­сте­лин. Он никому ничего не при­ка­зы­вал, никого не карал, никого не судил. Он только учил, но зато какое это было уче­ние! Дороже вся­ких драгоценностей!

А что озна­чает высо­кая свеча, кото­рую впе­реди шествия несёт цер­ков­ный слу­жи­тель? Эта горя­щая свеча озна­чает Иоанна Кре­сти­теля, кото­рого Сам Хри­стос назвал све­тиль­ни­ком горящим.

Иоанн вышел на про­по­ведь к людям раньше, чем при­шёл Хри­стос. Почему? Потому что он дол­жен был при­го­то­вить их к при­ше­ствию Сына Божьего. И при­звал их пока­яться в соде­ян­ных гре­хах. И кре­стил их кре­ще­нием пока­я­ния. И вот только тогда, когда они сде­ла­лись спо­собны вос­при­ни­мать новое, необык­но­вен­ное уче­ние, явился Христос.

И снова мы заме­чаем, что вся­кое дей­ствие Литур­гии имеет свой осо­бен­ный смысл.

А служба идёт своим чередом.

Вскоре можно будет услы­шать, как поётся:

— Свя­тый Боже, Свя­тый Креп­кий, Свя­тый Бес­смерт­ный, поми­луй нас!

Эта песнь назы­ва­ется Три­свя­той. Её стали петь после одного очень древ­него собы­тия. В те вре­мена в городе Кон­стан­ти­но­поле пра­вил гре­че­ский импе­ра­тор Фео­до­сий Вто­рой. А пат­ри­ар­хом, гла­вой Церкви, был тогда Прокл. Одна­жды в городе слу­чи­лось вели­кое зем­ле­тря­се­ние, почва содро­га­лась, дома руши­лись. И те, кто были в это время в храме, и те, кто сна­ружи него, стали уси­ленно молиться Богу о помиловании.

Вдруг один отрок, нахо­див­шийся на пло­щади, был под­нят на воз­дух вих­рем и исчез из глаз. Люди при­шли в ужас и сочли маль­чика погиб­шим. Но он через неко­то­рое время спу­стился снова, совер­шенно невре­ди­мый, и пове­дал, что слы­шал там, наверху, уди­ви­тель­ную песнь Анге­лов: «Свя­тый Боже, Свя­тый Креп­кий, Свя­тый Бес­смерт­ный». Людей это вдох­но­вило и обра­до­вало. Народ стал повто­рять ангель­ские слова, с добав­ле­нием «поми­луй нас». Можно себе пред­ста­вить эту кар­тину: город­ские зда­ния ходят ходу­ном, вниз летят кир­пичи и чере­пица, по земле идут тре­щины, а в клу­бах пыли и дыма стоят веру­ю­щие и поют Три­свя­тую песнь! Вне­запно коле­ба­ния почвы стали меньше и зем­ле­тря­се­ние прекратилось

С тех пор Три­свя­тую песнь ввели во все бого­слу­же­ния хри­сти­ан­ской Церкви.

На каж­дое «Свя­тый Боже…» нужно пола­гать крест­ное зна­ме­ние и пояс­ной поклон.

После пения Три­свя­той песни чита­ются Апо­стол, то есть собра­ние посла­ний и писем свя­тых Апо­сто­лов, и Евангелие.

В пер­вом содер­жится уче­ние Апо­сто­лов, а в Еван­ге­лии, как мы уже знаем, — уче­ние Самого Иисуса Христа.

И Апо­стол, и Еван­ге­лие нужно слу­шать с боль­шим вни­ма­нием. Так, как будто мы видим и слы­шим самих Апо­сто­лов и Самого Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста. Помни, что ска­зал Гос­подь: «Не хле­бом одним будет жить чело­век, но вся­ким сло­вом, исхо­дя­щим из уст Божиих». Обрати вни­ма­ние, что в это время в церкви всё зами­рает. Даже те, кто ходили и ста­вили свечи перед ико­нами или пере­хо­дили с места на место, оста­нав­ли­ва­ются как вко­пан­ные. За свеч­ным ящи­ком матушка пере­стаёт при­ни­мать записки и что-либо про­да­вать, а только стоит и молча молится. Так и ты: замри, пре­вра­тись в камен­ный стол­бик, в ствол дерева, натя­нись, как струна. Потому что про­из­но­сятся слова веч­ной жизни.

После Еван­ге­лия воз­но­сится ещё одно про­ше­ние к Богу, кото­рое назы­ва­ется сугу­бой екте­нией. Что зна­чит «сугу­бая»? Это зна­чит — уси­лен­ная, от всей души про­из­но­си­мая. Сугубо — зна­чит осо­бенно, очень при­лежно и сосре­до­то­ченно. В сугу­бой екте­нии мы про­сим о земле Рус­ской, о Пат­ри­архе и архи­ереях. Про­сим обо всех тех, кто уже оста­вили зем­люи пере­се­ли­лись в иной, луч­ший мир. Гово­рится же так: о прежде почив­ших отцах и бра­тиях. Также сугубо мы про­сим Гос­пода о бла­го­де­те­лях храма, то есть о тех, кто помо­гает ему сво­ими сред­ствами и силами; о пев­цах и всех, нахо­дя­щихся в храме.

Потом идёт екте­ния, то есть просьба, об огла­шен­ных. Не все службы могли посе­щать огла­шен­ные. Поэтому когда перед Литур­гией вер­ных диа­кон про­из­но­сит: «Огла­шен­ные изы­дите», то это сохра­ни­лось от древ­него порядка службы. В те дав­ние вре­мена огла­шен­ные, услы­шав «изы­дите», поспешно поки­дали храм. Вот откуда воз­никло выра­же­ние: «Что ты носишься, как оглашенный?»

Мы уже гово­рили, кого назы­вали огла­шен­ными в древ­но­сти. А в наше время огла­шен­ные — это те, кто ещё не ходят в цер­ковь, а только, может быть, мину­то­чек на десять забе­гают в неё, чтобы поста­вить свечку. Они не прочь, пожа­луй, кре­стится. Они чув­ствуют, что Бог на свете есть, но вот ещё как сле­дуют не пони­мают, что без цер­ков­ных служб, без молитв и При­ча­стия чело­век не может Его познать. И мы про­сим за них Бога.

Мы про­сим, чтобы Гос­подь про­све­тил их, чтобы огла­сил их сло­вом истины. Чтобы помог им на пути к правде и при­со­еди­нил к свя­той Своей Церкви. Это очень бла­го­родно — про­сить за людей. Это пре­крас­ное, угод­ное Богу заня­тие. Так ты науча­ешься любить не только отца с мате­рью, бра­тишку или сест­рёнку, не только дру­зей и това­ри­щей, но и тех, кого даже не зна­ешь как сле­дует. Про­сто ты жела­ешь им добра, жела­ешь им веры во Хри­ста. При этом твоя соб­ствен­ная душа ста­но­вится лучше и чище. Потому что любовь есть неви­ди­мый свет. И она согре­вает тебя изнутри и изго­няет из тебя всё дур­ное, недоброе.

Нако­нец, после слов: «огла­шен­ные, изы­дите!», начи­на­ется Литур­гия верных.

Если чело­век по каким-то при­чи­нам задер­жался и не мог придти на Литур­гию огла­шен­ных, то уж на Литур­гии вер­ных обя­зан побы­вать. Ведь это она и для него тоже слу­жится, для вер­ного! Но какой же он вер­ный, если поду­мал: «а, ничего страш­ного. Сей­час у меня много дел, я устал, в сле­ду­ю­щий раз как-нибудь приду». Нет, так думать нельзя. Да и сам посмотри: сгорб­лен­ные, хро­мые бабушки, опи­ра­ясь на палочку, стоят на Литур­гии вер­ных. Мно­гие из них при­е­хали изда­лека. У них так мало сил, они так больны! Но с каким муже­ством они стоят в храме и молятся. Уж они-то лучше нас с тобой знают, как важно молиться Богу. И разве у них нет дома дел? Они уха­жи­вают за вну­ками, хло­по­чут по хозяй­ству. Однако теперь, в этот тор­же­ствен­ный час, они собра­лись здесь, перед лицом Божьим.

На Литур­гии вер­ных раз­ре­ша­ется при­сут­ство­вать только кре­щё­ным. На этой части службы изоб­ра­жа­ются Тай­ная вечеря Гос­пода, Его стра­да­ния и смерть, вос­кре­се­ние из мёрт­вых, воз­не­се­ние на небо и вто­рое при­ше­ствие на землю.

Свя­щен­ник в алтаре тайно и тихо молится, чтобы Бог бла­го­сло­вил его достойно пре­по­дать веру­ю­щим Свя­тые Дары. То есть При­ча­стие. Он молится и за нас, чтобы мы также достойно при­няли Тело и Кровь Хри­стовы. Он наде­ется, что мы хорошо под­го­то­ви­лись к При­ча­стию, пости­лись как поло­жено и честно испо­ве­дали перед Гос­по­дом свои грехи, ничего не утаив.

И вот откры­ва­ются Цар­ские врата и хор поёт «Херу­вим­скую песнь». Она была состав­лена очень давно, и ни одна Литур­гия без неё невоз­можна. Мы стоим и бла­го­го­вейно слушаем.

Хор поёт:

«Иже Херу­вимы, тайно обра­зу­юще и Живо­тво­ря­щей Тро­ице Три­свя­тую песнь припевающе…»

«Иже Херу­вимы» пере­во­дится на рус­ский язык «Как Херу­вимы, совсем как Херу­вимы, подобно Херу­ви­мам». А что зна­чит «тайно обра­зу­юще»? Это озна­чает, что, стоя в церкви, мы в эти минуты изоб­ра­жаем собой свя­тых небес­ных слу­жи­те­лей — самих Херу­ви­мов. Хотя бы так нена­долго побыть Херу­ви­мом — разве это не чудесно? Конечно, мы сла­бее их, мы не так разумны и могу­ще­ственны, но Цер­ковь пору­чает нам на неко­то­рое время такую роль — побыть в Ангель­ском образе. Тут уж тоже не шеве­лись, не вер­тись и не бегай, а веди себя как насто­я­щий Херу­вим: вели­че­ственно, серьёзно и благоговейно.

Ещё ты услы­шишь немного стран­ные слова: «дори­но­сима чинми». «Дори­но­ше­ние» — озна­чает ноше­ние на копьях. В древ­ние вре­мена воины под­ни­мали на свои плечи копья, пости­лали на них ковёр, клали сверху бар­хат­ные подушки, на кото­рых и вос­се­дал царь. Они же тор­же­ственно шество­вали с ним на виду вос­хи­щён­ного народа. Поэтому хор и поёт: «Царя всех поды­мем, Ангель­скими неви­димо дори­но­сима чинми». Чинми — зна­чит, чинами. Нас при­зы­вают идти мыс­ленно вме­сте с Анге­лами, кото­рые неви­димо несут на своих пле­чах Небес­ного Царя — Иисуса Хри­ста, «Царя всех». То есть все­об­щего царя. Ведь Он дей­стви­тельно Царь всех, даже тех, кто не знают о Нём, не при­знают Его и Ему не хотят под­чи­няться. Всё равно они в Его власти.

Хор поёт «Алли­луия», как бы повто­ряя это слово за Анге­лами. Ведь они посто­янно вос­пе­вают «Алли­луия», что озна­чает «хва­лите Гос­пода». Ангелы все­гда Его хва­лят. И мы, под­ра­жая им, тоже должны Его хва­лить и славить.

На Херу­вим­ской, как спо­до­би­лись видеть неко­то­рые свя­тые отцы, в храм с небес сле­та­ется мно­же­ство Ангелов.

В сере­дине Херу­вим­ской песни Свя­тые Дары, внутри, в алтаре, пере­но­сят с жерт­вен­ника на пре­стол, и совер­ша­ется Вели­кий вход.

Свя­щен­ник выхо­дит через север­ные двери на амвон. В руках он дер­жит Чашу с Дарами. Она ещё назы­ва­ется «потир». Диа­кон же выхо­дит с дис­ко­сом и осо­бым снежно-белом покро­вом на левом плече (им была накрыта Чаша).

Свя­щен­ник, оста­но­вив­шись перед наро­дом, поми­нает пра­вя­щего пат­ри­арха, и всю нашу Рос­сий­скую страну, и всех нас, хри­стиан, а также рус­ское пра­ви­тель­ство, и воин­ство, и всех бла­го­вер­ных людей.

Потом свя­щен­ник и диа­кон вхо­дят в алтарь.

Во время вели­кого входа все сто­я­щие в храме скло­няют головы и молят Гос­пода о том, чтобы Он помя­нул их в Цар­стве Своем.

Что озна­чает вели­кий вход? Ведь мы уже знаем, что всё, что совер­ша­ется на Литур­гии, имеет отно­ше­ние к жизни Иисуса Христа.

Вели­кий вход изоб­ра­жает шествие Иисуса Хри­ста в Иеру­са­лим, на доб­ро­воль­ные стра­да­ния. Если ты пом­нишь, Он ехал вер­хом на ослике, а народ по обеим сто­ро­нам дороги громко кри­чал: «Осанна Сыну Дави­дову!» Слово «осанна» пере­во­дится как «спаси же!» И мно­гие люди сре­зали паль­мо­вые ветви и пости­лали по пути Гос­пода. А дру­гие целой тол­пой шли за Ним и тоже кри­чали «Осанна!». И ещё вели­кий вход озна­чает стра­да­ния Гос­пода, Его смерть и погребение.

Потом Цар­ские врата закры­ва­ются. Закры­тые врата озна­чают ночь, кото­рая насту­пила вслед за рас­пя­тием Хри­ста, и Его погре­бе­ние. И ещё они напо­ми­нают о том, что у гроба была постав­лена угрю­мая и без­молв­ная стража, не поз­во­ляв­шая никому при­бли­зиться к месту погребения.

После вели­кого входа чита­ются две екте­нии (про­ше­ния).

Одна — чтобы Гос­подь освя­тил при­го­тов­лен­ные для при­ча­стия Дары: хлеб и вино.

Во вто­рой екте­нии Цер­ковь про­сит Бога о всех нас, нахо­дя­щихся в храме. Про­сит, чтобы Он очи­стил нас от гре­хов. И помог в даль­ней­шем жить чисто и без­грешно, под покро­вом Ангела Хра­ни­теля. И чтобы после зем­ной жизни, на Страш­ном суде при­нял нас в Своё Царство.

Потом чита­ются молитвы о брат­ской любви и еди­но­мыс­лии. Это зна­чит, что все хри­сти­ане должны быть как бра­тья и сёстры, как одна семья. А еди­но­мыс­лие? Оно озна­чает, что у нас должны быть одни, еди­ные, мысли, когда мы думаем о Боге и вере. Это мысли о чистой и чест­ной жизни. И ещё о тер­пе­нии, когда при­хо­дят неудачи и испы­та­ния. И о послу­ша­нии стар­шим. И о послу­ша­нии Богу и Его запо­ве­дям. Мы должны быть доб­рыми и спра­вед­ли­выми. И жалеть несчаст­ных. Стра­дать, видя, как стра­дают они. Это назы­ва­ется состраданием.

После екте­ний диа­кон воз­гла­шает: «Двери, двери! Пре­муд­ро­стию вон­мем!» «Вон­мем» — зна­чит: услы­шим, обра­тим вни­ма­ние, внем­лем. Обост­рим наш слух, зре­ние и настроим наше сердце. А двери? В этот момент не только раз­дви­га­ется завеса и рас­па­хи­ва­ются створки Цар­ских врат, но и неви­ди­мые дверцы наших сер­дец. И одно­вре­менно свя­щен­ник в алтаре сни­мает покров с Чаши. Наша вера, словно сквозь откры­тые двери, выры­ва­ется, выплёс­ки­ва­ется в мир. Все поют песнь, кото­рая назы­ва­ется Сим­во­лом веры. В ней мы испо­ве­дуем и вос­пе­ваем Бога Отца, Иисуса Хри­ста, Марию Деву, то есть Матерь Божию, и Духа Свя­того живо­тво­ря­щего, без кото­рого ничто на земле не могло бы жить: дви­гаться, дышать и расти.

При пении Сим­вола веры свя­щен­ник в алтаре под­ни­мает, опус­кает и вол­нует покров над Свя­тыми Дарами. Этот покров ещё назы­ва­ется «воз­дух». Каков же смысл этих дей­ствий? — Так изоб­ра­жа­ется не одно, а даже два события.

Во-пер­вых, воз­дух колеб­лется в знак зем­ле­тря­се­ния, кото­рое про­изо­шло при вос­кре­се­нии Иисуса Христа.

Во-вто­рых, — в знак соше­ствия Свя­того Духа на Апо­сто­лов, когда вдруг воз­никло бур­ное дыха­ние ветра.

С этой минуты ни в коем слу­чае нельзя выхо­дить из храма. Иначе мы пока­жем себя нече­сти­выми людьми, для кото­рых нет ничего святого.

Потом диа­кон при­зы­вает нас, чтобы мы встали «добре» (тор­же­ственно и спо­койно), а также «со стра­хом», потому что свя­тое воз­но­ше­ние в мире приносится.

А хор поёт про то, что все мы готовы при­не­сти «милость мира, жертву хва­ле­ния». Жертва, кото­рую мы при­но­сим Богу — это Свя­тые Дары.

Милость мира — это наша любовь и милость, кото­рую мы ока­зы­ваем ближ­ним, то есть всем людям мира.

Затем свя­щен­ник желает нам Божьего бла­го­сло­ве­ния. Он говорит:

— Бла­го­дать Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста и любы (то есть любовь) Бога и Отца, и при­ча­стие Свя­таго Духа буди (пусть будут) со всеми вами.

Вот какой радо­сти, каких благ желает нам батюшка! Бла­го­дати и любви Божией. И чтобы во время при­ча­стия нас осе­нил Свя­той Дух.

А что озна­чает воз­глас свя­щен­ника «Горе имеем сердца!»? Какая гора име­ется в виду? В сла­вян­ском языке «горе» озна­чало «кверху», «вверх». Зна­чит, мы должны устре­миться всем нашим серд­цем вверх, к небе­сам. Как бы ото­рваться от земли, забыть всё, что на ней. И думать только о Боге и Его святости.

Потом поётся бла­го­дар­ствен­ная песнь. Она зву­чит так:

«Достойно и пра­ведно есть покла­ня­тися Отцу и Сыну и Свя­тому Духу, Тро­ице еди­но­сущ­ней и нераздельней».

В самом деле, что может быть достой­нее и чище такого покло­не­ния? В это время мы должны мыс­ленно бла­го­да­рить Бога за все Его благодеяния.

Затем хор поёт «Свят, свят, свят Гос­подь Саваоф» и «Осанна в выш­них! Бла­го­сло­вен гря­дый (то есть гря­ду­щий) во имя Гос­подне!» «Осанна» — это те воз­гласы, с кото­рыми люди встре­чали Гос­пода на Его пути в Иерусалим.

Потом Цер­ковь вспо­ми­нает Тай­ную вечерю, на кото­рой Гос­подь уста­но­вил Таин­ство свя­того при­ча­ще­ния. Тогда, нака­нуне стра­да­ний Иисуса Хри­ста, в свет­лой и про­стор­ной гор­нице за боль­шим сто­лом собра­лись Он и Его уче­ники — две­на­дцать Апо­сто­лов. И Гос­подь пре­ло­мил хлеб и подал им. А также и чашу с вином. И оста­вил им запо­ведь поми­нать Его и соеди­няться с Ним в Таин­стве причащения.

Поэтому свя­щен­ник говорит:

— При­и­мите, ядите (вку­шайте): сие есть тело Мое, еже за вы ломи­мое во остав­ле­ние гре­хов (кото­рое пре­лом­ля­ется — отда­ётся на смерть за вас). И ещё:

— Пийте от нея вси (пейте все из этой чаши): сия есть кровь Моя Новаго Завета, яже за вы и за мно­гия изли­ва­е­мая во остав­ле­ние гре­хов (то есть, кото­рую Я про­ли­ваю за вас и за мно­гих, во избав­ле­ние от грехов).

В этот момент мы как бы слы­шим слова Самого Иисуса Хри­ста, кото­рый обра­ща­ется к нам.

А когда хор начи­нает про­тяжно петь: «Тебе (т.е. Тебя) поем, Тебе бла­го­сло­вим, Тебе бла­го­да­рим, Гос­поди, и молим­тися, Боже наш!», то свя­щен­ник в алтаре призывает

Свя­того Духа на Дары — на чашу с хле­бом и вином. Он молится, чтобы Бог Отец пре­тво­рил (пре­об­ра­зил) хлеб в чест­ное Тело Хри­ста, а вино — в чест­ную Кровь Христову.

Это пора­зи­тель­ная, чудес­ная минута! В эти мгно­ве­ния на хлеб и вино неви­димо схо­дит Свя­той Дух, и они пере­стают быть про­сто чело­ве­че­ской пищей. Они дела­ются Свя­тым Причастием.

В это самое время зво­нарь на коло­кольне берётся за верёвки, и все, кто нахо­дятся сна­ружи церкви, напри­мер про­хо­жие на улице, слы­шат тор­же­ствен­ный звон коло­ко­лов — осо­бый бла­го­вест, кото­рый воз­ве­щает миру о вели­ком чуде пре­тво­ре­ния хлеба и вина в Тело и Кровь Христовы.

Потом свя­щен­ник при­зы­вает всех нас воз­бла­го­да­рить Бого­ро­дицу, Матерь Иисуса Хри­ста, а хор поёт песнь «Достойно есть…»

Исто­рия этой молитвы совер­шенно уди­ви­тель­ная. Когда-то, тысячу лет назад, в одной пещере на горе Афон под­ви­за­лись некий ста­рец-свя­щен­но­и­нок с послуш­ни­ком. Как-то раз под вос­кре­се­нье ста­рец отпра­вился в мона­стырь на все­нощ­ное бде­ние, а послуш­ник остался дома. Поздно ночью в келью посту­чался неиз­вест­ный инок. Послуш­ник этому не уди­вился — оби­те­лей на Афоне много, неко­то­рые отшель­ники живут и в горах, порой спус­ка­ясь к своим собра­тьям. Покло­нился послуш­ник незна­комцу, дал испить воды с дороги, пред­ло­жил отдох­нуть в келье. Вме­сте с гостем они стали петь псалмы и молитвы. Однако во время пения слов «Чест­ней­шую Херу­вим» таин­ствен­ный гость неожи­данно заме­тил, что в их местах эту песнь поют по-иному, добав­ляя перед «Чест­ней­шую» слова «Достойно есть, яко воис­тину бла­жити Тя, Бого­ро­дицу, Прис­нобла­жен­ную и Пре­не­по­роч­ную, и Матерь Бога нашего». И когда инок начал петь эти слова, то икона Божией Матери «Милу­ю­щая», сто­яв­шая в келье, вне­запно вос­си­яла таин­ствен­ным све­том. Послуш­ник ощу­тил вдруг осо­бую радость и зары­дал от уми­ле­ния. Он попро­сил гостя запи­сать див­ные слова. Тогда при­шед­ший начер­тал их пер­стом на камен­ной плите, при этом камень про­дав­ли­вался под его рукой, словно мяг­кий воск. После этого гость, назвав­ший себя сми­рен­ным Гав­ри­и­лом, сде­лался неви­ди­мым, а икона еще неко­то­рое время про­дол­жала излу­чать чудес­ный свет. Потря­сён­ный, послуш­ник дождался старца, пове­дал ему о таин­ствен­ном незна­комце и пока­зал камен­ную плиту со сло­вами молитвы. Духовно опыт­ный ста­рец сразу же понял, что в келию при­хо­дил Архан­гел Гав­риил, послан­ный на землю, чтобы воз­ве­стить хри­сти­а­нам див­ную песнь во имя Божьей Матери.

Когда поют «Достойно есть», то свя­щен­ник тайно молится как об умер­ших с верой во Хри­ста, так и о живых христианах.

Для пер­вых он про­сит у Гос­пода веч­ного упо­ко­е­ния. А для вто­рых — бла­гой хри­сти­ан­ской жизни.

Потом, уже вслух, молит Бога, чтобы Он помя­нул свя­тей­шего пат­ри­арха и дал ему здра­вие, дол­гие годы, твёр­дое и вер­ное управ­ле­ние Церковью.

А хор поёт в при­бав­ле­ние к тому: «и всех, и вся». То есть про­сит, чтобы Гос­подь помя­нул всю страну и всех нас, пра­во­слав­ных христиан.

И вот, все в храме поют молитву «Отче наш».

Эта молитва перед При­ча­стием очень важна. Потому что в ней мы не только про­слав­ляем Бога, но и про­сим Его, чтобы Он про­стил нам наши долги (то есть прегрешения).

Мы очень наде­емся, что Гос­подь нам про­стит наши грехи, оста­вит нам «наши долги». Ведь мы же, поётся в молитве, про­щаем грехи «долж­ни­кам нашим». То есть нашим обид­чи­кам, кото­рые с нами посту­пили несправедливо.

А если мы, идя в цер­ковь, не про­стили оскор­бив­ших нас? Как мы тогда можем про­сить Бога о мило­сти к нам самим? Мы ведь ещё несём в сердце зло и тре­вогу. И на душе у нас от этого темно. И с этой тём­ной душой мы соби­ра­емся при­ча­щаться? Нет, так не пой­дёт. Ничего хоро­шего из этого не вый­дет. Напрасно мы тогда гото­ви­лись к при­ча­стию. При­ча­стие — это как чистая род­ни­ко­вая вода. И Бог не вольёт её в осквер­нён­ный зло­бой и оби­дой сосуд нашего сердца. Он не захо­чет этого сде­лать. Потому что любит чистоту и святость.

Поэтому когда вскоре после Гос­под­ней молитвы свя­щен­ник воз­гла­шает: «Свя­тая свя­тым!», то это зна­чит, что свя­тых Даров — Тела и Крови Хри­ста — достойны только свя­тые и очи­стив­ши­еся от гре­хов покаянием.

Нако­нец, откры­ва­ются Цар­ские врата, и диа­кон провозглашает:

— Со стра­хом Божиим и верою приступите.

Открыв­ши­еся Цар­ские врата напо­ми­нают всем сто­я­щим в храме о том, что от гроба — пещеры, в кото­рой был погре­бён Иисус Хри­стос, был отва­лен огром­ный камень. А диа­кон как бы изоб­ра­жает Ангела, отва­лив­шего этот камень.

Вос­крес­ший же Хри­стос изоб­ра­жа­ется самой чашей с Дарами. Вот Он вос­крес, и при­шёл к нам. Свя­щен­ник, при­няв из рук диа­кона при­част­ную Чашу, под­ни­мает её и про­из­но­сит молитву, кото­рую все при­част­ники должны за ним повторять:

— Верую, Гос­поди, и испо­ве­дую, яко Ты еси воис­тину Хри­стос, Сын Бога Живаго, при­ше­дый в мир греш­ныя спа­сти, от них же пер­вый есмь аз. (Это озна­чает: «верую, Гос­поди, что ты дей­стви­тельно, на самом деле, Хри­стос, Сын Бога Живого, Кото­рый при­шёл в мир, чтобы спа­сти греш­ни­ков, среди кото­рых самый греш­ный — это я»).

И дальше мы повто­ряем слово за сло­вом всю молитву, не одними губами и язы­ком, а всем своим суще­ством, всей душой.

Потом начи­на­ется при­ча­стие, и мы под­хо­дим к Чаше, сло­жив на груди руки кре­сто­об­разно — в честь и вос­по­ми­на­ние Кре­ста Христова.

А хор в это время поёт:

— Тело Хри­стово при­и­мите, источ­ника бес­смерт­наго вкусите.

Вот к какому Источ­нику мы при­па­даем, вку­шая из Чаши, — к бес­смерт­ному. Вера, а также Тело и Кровь Хри­ста, при­ни­ма­е­мые нами под видом хлеба и вина, при­ве­дут нас в буду­щем к жизни бес­смерт­ной и бла­жен­ной. Только нам при этом все­гда надо жить свято и бла­го­родно, быть мило­серд­ными и смиренными.

Мы должны при­ча­ститься достойно. То есть, под­ходя к Чаше, чув­ство­вать тре­пет и бла­го­го­ве­ние. И созна­вать, какую вели­кую милость Бог нам ока­зы­вает, пред­ла­гая в пищу Самого Себя. И пони­мать, как мы малы и грешны перед Ним.

После при­ча­стия свя­щен­ник бла­го­слов­ляет веру­ю­щих, а хор бла­го­да­рит и сла­вит Бога за милость при­ча­ще­ния. На кли­росе поют:

— Мы видели свет истин­ный, при­няли Духа небес­ного, обрели веру истин­ную, нераз­дель­ной Тро­ице покло­ня­емся: Она спасла нас.

А батюшка, обра­ща­ясь ко всем, произносит:

— Все­гда, ныне и присно, и во веки веков.

Этим он даёт понять, что Хри­стос все­гда нахо­дится вме­сте с нами.

Пою­щие в хоре бла­го­да­рят Гос­пода за при­ня­тие Свя­тых и Живо­тво­ря­щих Таин и про­сят Бога, чтобы помо­гал при­ча­стив­шимся и дальше оста­ваться в свя­то­сти и каж­дый день учиться Его правде.

Потом свя­щен­ник говорит:

— С миром изыдем!

Это зна­чит: «Вый­дем из храма тихо, со спо­кой­ной и уми­ро­тво­рён­ной душой».

И дальше он про­из­но­сит «отпуст», то есть про­воз­гла­шает окон­ча­ние службы. И поми­нает апо­сто­лов и самых зна­ме­ни­тых отцов Церкви, пере­чис­ляя их имена. И гово­рит, что Хри­стос спа­сёт и поми­лует их свя­тыми молит­вами всех нас.

Закон­чи­лась Литур­гия. Теперь батюшка про­из­но­сит про­по­ведь. Надо ста­раться в это время встать поближе, чтобы услы­шать каж­дое слово. Свя­щен­ник вспо­ми­нает про­чи­тан­ное сего­дня место Еван­ге­лия, объ­яс­няет его и пока­зы­вает, как можно этот при­мер взять нам для нашей обыч­ной жизни. Еван­ге­лие содер­жит много свя­тых сове­тов, как посту­пать и жить. И вот это-то и объ­яс­няет нам батюшка в проповеди.

В конце бого­слу­же­ния обычно бывает цело­ва­ние кре­ста, кото­рый свя­щен­ник выно­сит из алтаря. Под­хо­дить ко кре­сту тоже надо спо­койно и без суеты, никого не тол­кая, не ста­ра­ясь про­браться вперёд.

Потом мы полу­чаем анти­дор. Нам раз­дают остатки той просфоры, из кото­рой был вынут Агнец. Анти­дор даётся для того, чтобы освя­щён­ный хлеб могли вку­сить и те, кото­рые не при­ни­мали Свя­тых Даров. Поэтому слово «анти­дор» пере­во­дится как «вме­сто дара», вме­сто Даров.

Выйдя из церкви, мы кла­ня­емся и крестимся.

Сего­дня мы мно­гое узнали, познакомились:

+ с коло­ко­лами и коло­коль­ным звоном;

+ с внут­рен­но­стью и устрой­ством церкви;

+ с ико­нами неко­то­рых свя­тых угод­ни­ков Божиих;

+ с миро­то­че­нием неко­то­рых икон;

+ с рабо­той иконописцев;

+ с кре­стом, назы­ва­е­мом Голгофским;

+ с цер­ков­ными свечами,

+ кто такие Ангелы.

И пого­во­рили:

+ о молитве и молит­вен­ном рас­по­ло­же­нии души;

+ об испо­веди и грехах;

+ о каждении;

и, нако­нец, —

+ о самой важ­ной цер­ков­ной службе — Литур­гии, кото­рая завер­ша­ется При­ча­стием. При­ни­мая При­ча­стие, мы неви­димо соеди­ня­емся с Самим Иису­сом Хри­стом — Спа­си­те­лем и Пода­те­лем жизни бессмертной.

Полюби Цер­ковь, пойми важ­ность цер­ков­ной службы, а не только домаш­ней молитвы. Без неудо­воль­ствия и лени ходи в храм Божий. Ино­гда не хочется, тянет подольше поспать, поско­рее усесться за зав­трак. Но пре­одо­лей себя, будь муже­ствен­ным. И Ангелы на небе­сах запи­шут твоё усер­дие и твоё имя в Книгу Жизни.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки