Гоголь. Соловьев. Достоевский

• Духовный путь Гоголя
• 1. Предисловие
• 2. Детство
• 3. Лицей
• 4. Петербург (1829–1836)
• 5. За границей и в России (1836–1842)
• 6. Снова за границей (1842–1847)
• 7. «Выбранные места из переписки с друзьями»
• 8. Религиозный кризис (1847–1848)
• 9. Духовное просветление (1848–1851)
• 10. Смерть
• 11. Заключение
• Владимир Соловьев. Жизнь и учение
• Предисловие
• 1. Детство и отрочество (1853–1869)
• 2 Студенческие годы. Религиозное обращение (1869–1874)
• 3. «Кризис западной философии» (1874)
• 4 Путешествие в Лондон и Египет (1875–1876)
• 5. Речь «Три силы». «Философские начала цельного знания» (1877)
• 6. Учение о Богочеловечестве и о Софии (1878)
• 7. «Критика отвлеченных начал» (1877–1880)
• 8. Перелом в жизни Соловьева: речь о смертной казни (1881)
• 9. Церковно-общественная работа. Разрыв с славянофилами. Национальный и еврейский вопрос
• 10. Литературные знакомства (К. Леонтьев, Н. Федоров, А. Фет). «Духовные основы жизни» (1882–1884)
• 11. Теократия (1884–1889)
• 12. Борьба за теократию (1889–1891)
• 13. Эротика (1892—1894)
• 14 Полемика с Розановым. Акт 18 февраля 1896 г. Соловьев в девяностые годы (1893—1896)
• 15. Перестройка философской системы (1897—1899)
• 16. Эстетика
• 17. Эсхатология: «Три разговора» и «Повесть об Антихристе» (1899—1900)
• 18. Смерть
• Достоевский. Жизнь и творчество
• Предисловие
• Глава 1. Детство и юность
• Глава 2. «Бедные люди»
• Глава 3. «Двойник». «Господин Прохарчин»
• Глава 4. Произведения 1847 и 1848 годов
• Глава 5. Первый опыт романа: "Неточка Незванова "
• Глава 6. Достоевский революционер
• Глава 7. Крепость и каторга
• Глава 8. Ссылка. Первая женитьба. «Дядюшкин сон». «Село Степанчиково»
• Глава 9. «Записки из мертвого дома»
• Глава 10. «Униженные и оскорбленные»
• Глава 11. Журнал «Время» (1861–1863). «Зимние заметки о летних впечатлениях». Роман с А. Сусловой
• Глава 12. Журнал "Эпоха". "Записки из подполья"
• Глава 13. «Преступление и наказание»
• Глава 14. «Игрок». Вторая женитьба. Жизнь за границей (1866—1868)
• Глава 15. «Идиот»
• Глава 16. Флоренция и Дрезден. «Вечный муж» и «Житие великого грешника»
• Глава 17. Работа над романом «Бесы»
• Глава 18. «Бесы»
• Глава 19. Эпоха «Гражданина». «Дневник писателя» за 1873 год
• Глава 20. «Подросток»
• Глава 21. «Дневник писателя» (1876—1877)
• Глава 22. Последние годы. История создания «Братьев Карамазовых»
• Глава 23. «Братья Карамазовы»
• Глава 24. Пушкинская речь. Смерть
• Заключение
• Приложение

Владимир Соловьев. Жизнь и учение

Предисловие

Вл. Соловьев учил о целостности человеческой природы: человек есть живое духовное единство, воплощенный дух и одухотворенная плоть. Только исходя из центра его существа, можно понять смысл его судьбы, историю его жизни и ценность его творчества.

Между тем по отношению к самому Соловьеву этот синтетический метод никогда не применялся; его философия обычно излагалась отдельно от жизни, идеи отвлекались от переживаний, учение — от личности. В результате его умозрительные построения приобретали вид схем и абстракций, а биография превращалась в перечисление малозначащих фактов.

В основе настоящей работы лежит изучение личности философа. Необходимо восстановить внешнюю историю его жизни, проследить пути его душевного развития, подойти к проблеме его духовного сознания. Мы располагаем разнородными и нередко противоречивыми материалами: письмами, стихами, философскими сочинениями, критическими и полемическими статьями, свидетельствами современников. При пользовании ими нужна большая осторожность. Соловьев не любил и не умел «высказывать» себя, а современники плохо его понимали. Он был человеком «закрытым»: окруженный друзьями, учениками, почитателями, он прожил беспредельно одинокую жизнь. Во всей русской литературе нет личности более загадочной; его можно сравнить только с Гоголем. У Соловьева было множество ликов, но настоящее лицо его почти неуловимо. О самом святом для него он предпочитал говорить в шутливой форме, любил издеваться над собой и мистифицировать друзей. Был ли он самим собой в своей философии, в своей церковно-общественной деятельности, в своей поэзии? В «Альбоме признаний» Т. Л. Сухотиной сохранился его ответ на вопрос: кем желали бы вы быть?» — «Собою, вывороченным налицо». И может быть, все десятитомное собрание его сочинений — только его «изнанка».

Кем же был Соловьев?

Нам кажется, что нельзя проникнуть в его «тайну», не поверив в подлинность его мистического опыта. С детских лет Соловьев жил «в видениях и грезах» и эти видения считал «самым значительным» в своей жизни. Он был мистиком, обладал реальным ощущением сверхчувственного, видел лицом к лицу «божественную основу» мира, встречался с таинственной «Подругой Вечной». Конечно, можно отвергнуть прозрения и пророческие предчувствия Соловьева как соблазн и субъективную иллюзию, но тогда придется отвергнуть и все его религиозно-философское творчество, ибо все оно, как из зерна, вырастает из первоначальной мистической интуиции. Только в свете видений Подруги Вечной раскрывается смысл его учения о «положительном всеединстве», о Софии и о Бого-человечестве, становится понятной его идея свободной теократии и проповедь соединения церквей.

Но мистический опыт вовсе не означает святости, и было бы совершенно неправильно сравнивать созерцания философа с опытом святых. У Соловьева нередко «духовное» находилось в мучительном разладе с «душевным»; в его прозрениях бывали «подмены»; небесная лазурь заволакивалась иногда астральными туманами, и мистическое искажалось оккультными примесями. Его природа была глубоко эротической, и «злое пламя земного огня» постоянно врывалось в его религиозное сознание. Его этика, эстетика и теория любви окрашены эротически. И только в конце жизни, после тяжких испытаний и разочарований, он преодолел наконец этот соблазн, и его благоговейное почитание Вечной Женственности очистилось от «эротических вихрей».

Первоначальная интуиция всеединства лежит в основе вдохновенного учения Соловьева о Софии Премудрости Божией. Он первый указал путь к построению православной космологии и антропологии, и русская богословская и философская мысль пошла по проложенной им дороге.

Вершина его творчества — гениальное учение о Богочеловечестве, о божественности человека и человечности Бога, о смысле мировой истории, как процесса богочеловеческого. Раскрывая в философских понятиях величайшую истину православия, заключенную в Халкидонском догмате, Соловьев делает из нее практические, церковно-общественные выводы. Он начертывает план «христианской политики» и проповедует вселенское христианство. Один из первых в России, он говорит об экуменизме и социальной миссии церкви.

«Лучшие годы» философа посвящены служению идее свободной теократии и проповеди соединения церквей. На этом пути ждут его самые горькие разочарования. К концу жизни он отказывается от «внешних замыслов» и признает свою теократию утопией.

«Теократический» период сменяется «эсхатологическим». С юных лет интуиция всеединства и софийности мира сочеталась в его душе с напряженным предчувствием надвигающегося конца. Он верил, что исторический процесс приближается к своему завершению, и ждал Страшного Суда над историей. В молодости он думал, что преображение мира произойдет эволюционным путем, что Царство Божие осуществится в земных формах, в виде свободной теократии. Перед смертью конец мира представлялся ему катастрофическим: до Второго Пришествия будет царство Антихриста и только небольшая горсточка христиан останется верной Христу. Историо-софические построения Соловьева завершаются потрясающим финалом «Повести об Антихристе».

В статье «Жизненная драма Платона» Соловьев изображает творчество греческого философа как жизненную трагедию, главным героем которой является он сам. Между судьбою Платона и судьбой его русского ученика существует тайное сходство. И у Соловьева было острое чувство неправды этого мира, стремление построить иной идеальный мир, где правда живет, теория Эроса, попытка преображения вселенной и, после крушения ее, замысел реформировать общество.

Показать творчество Соловьева в его внутреннем единстве как жизненную драму «автора» — такова задача нашей работы.

Вопрос о влиянии философа на русскую культуру мог бы быть предметом особого исследования. Соловьев подготовил блестящий русский Ренессанс конца XIX и начала XX века; он был предтечей возрождения религиозного сознания и философской мысли, вдохновил своими идеями целое поколение богословов, мыслителей, общественных деятелей, писателей и поэтов. Самые замечательные наши богословы, Бухарев, о. Павел Флоренский, о. С. Булгаков, духовно с ним связаны. Философия братьев Сергея и Евгения Трубецких, Лосского, Франка, Эрна, отчасти Л. Лопатина и Н. Бердяева восходит к его учению о цельном знании и о Богочеловечестве. Его мистические стихи и эстетические теории определили пути русского символизма, «теургию» Вячеслава Иванова, поэтику Андрея Белого, поэзию Александра Блока.

Еще сильнее и глубже было непосредственное воздействие его личности. От Соловьева исходила таинственная притягательная сила, необъяснимое обаяние, которое одинаково захватывало столь различных людей, как Константин Леонтьев и Александр Блок. Образ «Философа» поражал воображение. Его удивительная судьба окружалась легендой. Он был знаменем, вокруг которого объединялись и за которое боролись.