Неугасимая лампада — Ширяев Б.Н.

Неугасимая лампада — Ширяев Б.Н.

(77 голосов4.0 из 5)

Оглавление

Часть первая. В сплетении веков
Глава 1. Святые ушкуйники
Глава 2. Первая кровь
Глава 3. Соловки в 1923 году
Глава 4. Без вины виноватые
Часть вторая. Неопалимая Купина
Глава 5. И мы – люди
Глава 6. Последний из могикан
Глава 7. Зарницы с запада
Глава 8. «Хлам»
Глава 9. «Свои»
Глава 10. Под охрану дьявола
Глава 11. Птица-гага и крыса-андатра
Глава 12. «Новые соловки» и «Соловецкие острова»
Глава 13. Как это началось
Часть третья. Летопись мужицкого царства
Глава 14. Фролка Гунявый
Глава 15. Хлебушко «в поте лица»
Глава 16. Царь Петр Алексеевич
Глава 17. Иголка – сто рублев!
Глава 18. Все в воле Господней
Глава 19. Умерли, как жили
Часть четвертая. Сих дней праведники
Глава 20. Преддверие
Глава 21. Приход отца Никодима
Глава 22. «Утешительный поп»
Глава 23. Василек – святая душа
Глава 24. Фрейлина трех императриц
Глава 25. Душу за други положивший
Глава 26. Мужицкий Христос
Глава 27. Сказы камней
Часть пятая. На тропе к Китежу
Глава 28. Самое страшное
Глава 29. Схимник умер
Глава 30. Лампада теплится
Глава 31. Павший на Керженце
Глава 32. Звон Китежа
Глава 33. Седьмой Ангел
Примечания

Посвя­щаю свет­лой памяти худож­ника Миха­ила Васи­лье­вича Несте­рова, ска­зав­шего мне в день полу­че­ния при­го­вора: «Не бой­тесь Солов­ков. Там Хри­стос близко».

Часть первая. В сплетении веков

Глава 1. Святые ушкуйники

Над греб­ными коле­сами при­вез­шего нас на Соловки паро­хода алела полу­кру­гами ясно замет­ная изда­лека над­пись «Глеб Бокий»; но плоха ли была краска или маляру нехва­тило олифы, – при­смот­рев­шись, вблизи можно было про­честь дру­гую, скры­тую под ней, крепко, глу­боко всо­сав­шу­юся в остру­ган­ные еще на мона­стыр­ской верфи доски – «Свя­той Савватий».

Есть годы, скру­чи­ва­ю­щие тугим, нераз­рыв­ным узлом столк­нув­ши­еся во вре­мени века, спле­та­ю­щие в при­чуд­ли­вый до неве­ро­я­тия узор про­шлое с буду­щим, ухо­дя­щее с насту­па­ю­щим. В них то схо­дятся, то рас­хо­дятся, обры­ва­ются и снова воз­ни­кают нити чело­ве­че­ских жиз­ней, раз­вер­ты­ва­ется ткань сомкну­тых поко­ле­ний, но, лишь отойдя на грань поло­жен­ного срока, можно разо­браться в зага­доч­ных изви­вах их узо­ров. Такими я вижу теперь Соловки пер­вой поло­вины два­дца­тых годов, послед­ний мона­стырь – пер­вый конц­ла­герь, в кото­ром про­шлое еще не успело уйти и рас­тво­риться во вре­мени, а пред­сто­я­щее слепо, но упорно про­щу­пы­вало, про­би­вало свой путь в жизнь, в бытие.

Соловки – див­ный ост­ров молит­вен­ного созер­ца­ния, сли­я­ния духа вре­мен­ного, чело­ве­че­ского с Духом веч­ным, Господним.

Тем­ная опушь пяти­сот­лет­них елей напол­зает на блед­ную голу­бизну сту­де­ного моря. Между ними лишь тон­кая белая лента едва замет­ного при­боя. Тишь. Покой. Штормы редки на Полу­ноч­ном море. Тишина царит и в глуби зеле­ных дебрей, где лишь стро­гие чер­ницы-ели пере­шеп­ты­ва­ются с тре­петно-неж­ными – таких неж­ных нигде, кроме Солов­ков, нет – неве­стами-берез­ками. Шел­ко­ви­стые мхи и густые папо­рот­ники кутают их засту­жен­ные дол­гой зимой корни. А гри­бов-то, гри­бов! Каких только нет! Кря­жи­стые, похру­сты­ва­ю­щие грузди, под­осин­ники – щеголи крас­но­го­ло­вые, боро­вики – купцы мос­ков­ские, тугие – не уко­луп­нешь, роб­кие белянки, укрыв­ши­еся под палой, пах­ну­щей сла­ди­мой пре­лью лист­вой, стыд­ли­вые, как неве­сты на выда­нье, а к осени – ватаги рез­вых, озор­ных опе­нок лезут, тол­ка­ясь, на пни и валежник…

Ост­ров неве­лик, дли­ной 22 вер­сты, шири­ной 12, а озер на нем 365, – сколько дней в году. Чистые, ясные, сту­де­ные, бит­ком набиты они ста­ями шуст­рых, игор­ли­вых ершей. Донья – каме­ни­стые; круг­лые, обто­чен­ные веками булыж­ники при­гнаны плотно друг к другу, словно на мос­ков­ской мосто­вой. В пол­день видно всё, что тво­рится на дне, каж­дый каме­шек, каж­дую рыбешку… Дебря Соло­вец­кая мир­ная. Свя­ти­тель Зосима веч­ный пост на нее нало­жил: убо­ины всем тва­рям лес­ным не вку­шать, а вол­кам, что не могут без горя­чей крови живыми быть, путь с ост­рова ука­зал по сво­ему ново­го­род­скому обы­чаю. Волки послу­ша­лись слова свя­ти­теля, посе­дали вес­ной на пло­ву­чие льдины и уплыли к даль­нему Кем­скому берегу. Выли, про­ща­ясь с род­ным при­во­льем. Но закля­тия на них свя­ти­тель не наложил.

– И вы, волки, твари Божие, во грехе рож­ден­ные, во грехе живу­щие. Идите туда, на гре­хов­ную мате­рую землю, там живите, а здесь – место свято! Его покиньте!

С тех пор лишь роб­кие, крот­кие олени да пуг­ли­вые беляки-зайцы живут на свя­том ост­рове, где за четыре века не было про­лито ни капли не только чело­ве­чьей, но и скот­ской горя­чей крови.

Мно­же­ство древ­них ска­зов запи­сано узор­ной вязью древ­него полу­устава на пожел­те­лых листах соло­вец­ких лето­пи­сей, раз­ме­тан­ных нале­тев­шей на Свя­той ост­ров непо­го­дью и снова собран­ных по тем­ным под­кле­тям при­шед­шими в мона­стырь новыми трудниками.

Мно­же­ство чудес­ных былей рас­ска­зы­вали и чер­нецы, остав­ши­еся на Солов­ках по скон­ча­нии мона­стыря. Мно­гое, уже забы­тое на Руси, они еще пом­нили. Неда­ром чутко слу­шав­ший народ­ную молвь поэт писал:

Гос­поду Богу помолимся,
Древ­нюю быль возвестим.
Так в Солов­ках нам рассказывал
Инок чест­ной Питирим…

Теперь иноки эти – рыбаки на службе у лагер­ного управ­ле­ния, а отец Софро­ний даже совет­ский чин имеет: началь­ник рыбо­кон­серв­ного завода. Один лишь он знает ста­ро­дав­нюю тайну засола ред­кост­ной соло­вец­кой сельди. Дру­гой такой в мире нет: жир­ная, неж­ная, во рту тает, не усту­пит ни бело­ры­бице, ни осет­ро­вой тешке. В древ­ние вре­мена обоз такой сельди по пер­во­путку из Кеми в Москву ухо­дил – к самому царю. Жало­вал Тишай­ший мона­стыр­скую рыбицу и вку­шал ее на Филип­повки, а к Вели­кому посту она уже вкус свой теряла, черст­вела. Об этих обо­зах в «кла­до­вых листах» не раз писано, а в «рухоль­ных» – ответ­ные цар­ские дары мечены: зла­то­ткан­ные ризы пар­че­вые, золо­тые пана­гии и чаши, убран­ные само­цве­тами, замор­ского вени­цей­ского мастер­ства, шел­ко­вые платы, покровы и пла­ща­ницы, выши­тые неж­ными пер­стами доче­рей цар­ских, Мос­ков­ских вели­ких княжен.

Кое-что из этого и теперь оста­лось, стоит за стек­лом в быв­ших пала­тах архи­манд­рита – теперь анти­ре­ли­ги­оз­ном музее. Там же и раки с мощами свя­ти­те­лей Зосима и Гер­мана. Открыты у них лишь главы да пер­сты нетлен­ные, а Сав­ва­тий закрыт – нетле­нен весь.

Соло­вец­кие монахи – осо­бен­ные. Дру­гих таких по всей Руси не было: не в молитве, а в труде спа­са­лись. Обы­чай этот древ­ний, от самих свя­ти­те­лей повелся, когда они пер­вый храм Гос­по­ден на Солов­ках воз­дви­гали из валу­нов и палого буре­лома. Храм тот был во славу свя­того Пре­об­ра­же­ния Гос­подня учре­жден и стоял он на том самом месте, где теперь Пре­об­ра­жен­ского собора алтарь. Только намного он тес­нее алтаря был. Более две­на­дцати чер­не­цов в себя не вмещал.

Так в истин­ных древ­него писа­ния Житиях сказано.

Ладья же, на кото­рой свя­ти­тели на ост­ров при­были, в ту же ночь волею Гос­под­ней сама назад к мате­рому берегу уплыла и там на при­чал стала. Таково было дано зна­ме­ние: свя­ти­те­лям на ост­рове оста­ваться и далее на Пол­ночь не идти, новым же труд­ни­кам во имя Гос­подне с Руси на той ладье при­бы­вать и тру­дом души свои обе­ре­гать от бесов­ского мир­ского иску­ше­ния и напастей.

Стр. 1 из 77 Следующая

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

2 комментария

  • Александр, 06.11.2017

    Слава Богу!

    С Бори­сом Ширя­е­вым и “Неуга­си­мой лам­па­дой” не все так про­сто. Начал читать т.к. посо­ве­то­вали на Солов­ках во время палом­ни­че­ства. Потом чув­ствую — какой-то дух не тот. Дальше дошел до места где эку­ме­ни­сти­че­ская молитва на Солов­ках опи­сы­ва­ется (на Рож­де­ство) и пре­под­но­сится как боль­шое дости­же­ние. Начал про­ве­рять — а пра­во­слав­ный ли автор? ( Свя­тые отцы гово­рят, что ино­стран­ных и ере­ти­ков опасно для жизни веч­ной читать).

    Вот что нашел:
    (Если кратко: еще до изда­тель­ства романа автор пере­шел в като­ли­че­ство. Есть доку­мен­таль­ные под­твер­жде­ния пере­хода за 2 года до выхода романа. Све­де­ний об обрат­ном пере­ходе не нашел. В обзоре его про­из­ве­де­ний гово­рится о том, что папизм он опи­сы­вал с сим­па­тией. Посему роман отло­жил, не дочи­тав. Духовно он точно вре­ден, а исто­ри­че­ски… если папи­сты пуб­лично гово­рят неправду о Хри­сте и о Церкви всему миру, то насколько можно дове­рять их исто­ри­че­ским про­из­ве­де­ниям? Боль­шой вопрос).

    «Впер­вые роман был напе­ча­тан в 1954 году нью-йорк­ским «Изда­тель­ством имени Чехова». Вто­рым изда­нием эта книга была репринтно выпу­щена в СССР в 1991 году мос­ков­ским изда­тель­ством «Сто­лица».

    «Ширяев не полу­чил рели­ги­оз­ного вос­пи­та­ния, но на Солов­ках он открыл для себя хри­сти­ан­скую веру, а в Ита­лии пере­шёл к католичеству[8], чтобы не быть выдан­ным совет­ским властям[10]. Он пере­вёл гимн Фран­циска Ассиз­ского. Сбор­ник «Рели­ги­оз­ные мотивы в рус­ской поэ­зии» стал послед­ней кни­гой писателя[1], выпу­щен­ной като­ли­че­ским изда­тель­ством «Жизнь с Богом» после его смерти, после­до­вав­шей 17 апреля 1959 года в Сан-Ремо, где до сих пор сохра­ня­ется его могила[10].»(википедия)

    В 1952 о нем пишут как о като­лике, как мини­мум формальном.

    «По правде ска­зать, “орто­док­саль­ным” он как раз и не был. В начале 50‑х разо­рва­лась бомба: стало известно, что Ширяев при­нял като­ли­че­ство. “Полу­ча­ется как то неважно: “апо­стол” Народ­ной Пра­во­слав­ной Монар­хии – и вдруг – като­лик. Плохо как то”, писал Дуб­ров­ский Соло­не­вичу 9 декабря 1952. “Ширяев видимо лов­чится во все сто­роны и в его като­ли­цизм я не верю ни на копейку. И вообще не люблю людей, меня­ю­щих рели­гию”, отве­чал ему осно­ва­тель “Нашей Страны”, до того счи­тав­ший Ширя­ева “самым выда­ю­щимся пуб­ли­ци­стом пра­вой эми­гра­ции”.» https://profilib.com/chtenie/8933/boris-shiryaev-nikola-russkiy-italiya-bez-kolizeya-sbornik-46.php

    «В Ита­лии, нако­нец, исто­рик сде­лал и выбор веры. Его пере­ход в като­ли­че­ство не раз под­вер­гался кри­тике в его соб­ствен­ном стане. Поэтому на стра­ни­цах пред­ла­га­е­мой книги об этом важ­ней­шем для автора духов­ном собы­тии нет ни еди­ной строчки. Однако, чита­теля дели­катно под­во­дят к обос­но­ва­нию подоб­ного реше­ния. Это опи­са­ние и духов­ных сокро­вищ запад­ной церкви, и гума­низма като­ли­че­ского клира и бла­го­ве­ян­ные образы рус­ских като­ли­ков в Риме. Като­ли­че­ская вера вновь затро­нула и поэ­ти­че­ские струны его души. Спу­стя 40 лет после пер­вых и послед­них сти­хо­тво­ре­ний, он вновь пишет стихи. На сей раз — пере­вод гимна свя­того Фран­циска Ассиз­ского, небес­ного покро­ви­теля Ита­лии. Сбор­ник рели­ги­озно-лите­ра­тур­ных эссе Ширя­ева стал его самой послед­ней, посмерт­ной кни­гой, выпу­щен­ной като­ли­че­ским изда­тель­ством «Жизнь с богом», под назва­нием «Рели­ги­оз­ные мотивы в рус­ской поэ­зии», Брюс­сель, 1960‑й год. В той же, бла­го­сло­вен­ной, по выра­же­нию Ширя­ева, стране, и закон­чился его зем­ной путь. Здесь, 17 апреля 1959 года, в два часа по полу­дни, на улице Борго Опако дом номер 74, в пред­ме­стье города Сан-Ремо, скон­чался писа­тель изгнан­ник. Вновь изда­ва­е­мая книга это не только дань памяти оте­че­ствен­ной эми­гра­ции, но и дань рос­сий­ской любви к Ита­лии, «где люди, в отли­чие от нашей родины, — как гово­рил Ширяев, — умеют легко жить

    Факт кон­фес­си­о­наль­ного пере­хода Ширяев не афи­ши­рует, но как бы под­во­дит чита­теля к его объ­яс­не­нию, с сим­па­тий опи­сы­вая ита­льян­ских като­ли­ков, их обряды и тра­ди­ции. Жаль, конечно — одну главу своей книги он мог бы посвя­тить такому инте­рес­ному собы­тию как обра­ще­ние из пра­во­сла­вия в като­ли­цизм. Но он этого не сде­лал, опа­са­ясь, что отвер­нутся мно­гие чита­тели. И был прав. До сих пор книга Ширя­ева о Солов­ках «Неуга­си­мая лам­пада» выхо­дит в Рос­сии пре­иму­ще­ственно в пра­во­слав­ных изда­тель­ствах. На одном из пере­из­да­ний я даже видел гриф «По бла­го­сло­ве­нию Пат­ри­арха Алек­сия Вто­рого». Понят­ное дело, Пат­ри­арх не бла­го­сло­вил бы книгу рус­ского като­лика. «Впер­вые роман (Неуга­си­мая лам­пада) был напе­ча­тан в 1954 году нью-йорк­ским «Изда­тель­ством имени Чехова». Вто­рым изда­нием эта книга была репринтно выпу­щена в СССР в 1991 году мос­ков­ским изда­тель­ством «Сто­лица».
    svoboda.org/a/376063.html

    «В Сим­фе­ро­поле ему был вру­чен орден­ский знак, учре­ждён­ный Гит­ле­ром для отли­чив­шихся в борьбе с большевизмом[6].»(Википедия)

    Так же есть фото, где «Ширяев (край­ний слева) в форме вла­сов­ской Рус­ской осво­бо­ди­тель­ной армии на про­па­ган­дист­ских кур­сах в Даб­ен­до­рофе. Вот — что за лагерь, о кото­ром так стыд­ливо умал­чи­вали во всех его био­гра­фиях. А слева на груди у него — гит­ле­ров­ский «Знак отли­чия для восточ­ных наро­дов». То есть перед нами не рядо­вой пре­да­тель, а тот, кто отли­чился в пре­да­тель­стве сво­его народа — той самой «неуга­си­мой лам­пады», кото­рая «не потухла, несмотря на то, что ее пыта­лись поту­шить». Поту­шить пыта­лась и совет­ская власть в пер­вые свои годы, пыта­ясь постро­ить без­ре­ли­ги­оз­ное обще­ство, так и немецко-фашист­ские окку­панты, уни­что­жив сам народ. Те самые окку­панты, служа кото­рым Б.Н. Ширяев полу­чил нагруд­ный знак»
    omiliya.org/article/boris-shiryaev-nesostoyavshiysya-prorok-dmitriy-surzhik

    Ответить »
  • Елена, 03.11.2016

    Со вто­рой поло­вины книги слезы,сопли,слюни.… у меня ! Да это срез корот­кого участка вре­мени ! Но нам, сле­ду­ю­щим поко­ле­ниям это нужно про­пу­стить через себя !

    Ответить »
Открыть весь текст
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки