<span class=bg_bpub_book_author>Ширяев Б.Н.</span><br>Никола Русский. Италия без Колизея (сборник)

Ширяев Б.Н.
Никола Русский. Италия без Колизея (сборник)

(2 голоса5.0 из 5)

Оглавление

Предисловие

Имя Бориса Нико­ла­е­вича Ширя­ева (1889–1959) стало извест­ным на рубеже XX–XXI вв., когда была пере­из­дана огром­ными тира­жами и раз­ными изда­тель­ствами его книга о пер­вых годах Соло­вец­кого лагеря – «Неуга­си­мая лам­пада». Высо­кий лите­ра­тур­ный слог, тра­ги­че­ская тема­тика, сила «пер­во­сви­де­тель­ства» не могли не впе­чат­лить совре­мен­ного рус­ского чита­теля: авто­ром заин­те­ре­со­ва­лась самая широ­кая публика.

Посте­пенно – и не до конца – стали откры­ваться кон­туры при­кро­вен­ной и про­ти­во­ре­чи­вой био­гра­фии Ширя­ева. О нем начали часто писать лите­ра­ту­ро­веды и исто­рики[1].

Внеш­ние вехи его жизни таковы. Борис Ширяев родился 27 октября 1889 г. по ста­рому стилю, в Москве, где окон­чил гим­на­зию и исто­рико-фило­ло­ги­че­ский факуль­тет (неко­то­рое время он учился и в Гер­ма­нии). Перед талант­ли­вым сту­ден­том, остав­лен­ном при уни­вер­си­тете, откры­ва­лась науч­ная карьера, но нача­лась миро­вая война, и 25-лет­ний фило­лог ушел доб­ро­воль­цем на фронт, в ряды 17-го Чер­ни­гов­ского гусар­ского полка, дослу­жив­шись до офи­цер­ского зва­ния. После раз­вала фронта Ширяев вер­нулся в Москву, став­шую «крас­ной». С нача­лом Граж­дан­ской войны, сде­лав свой поли­ти­че­ский и мораль­ный выбор, он отправ­ля­ется на Юг Рос­сии, в Доб­ро­воль­че­скую армию. Попав в плен к «крас­ным», был при­го­во­рен к смерт­ной казни, однако сумел бежать – в Одессу, а затем в Сред­нюю Азию, где участ­во­вал в анти­боль­ше­вист­ском сопро­тив­ле­нии, а после его пора­же­ния, выдан­ный из Ирана крас­но­ар­мей­цам, рабо­тал над­смотр­щи­ком табу­нов на ази­ат­ских пастбищах.

Ширяев однако меч­тает вер­нуться в Рос­сию и про­би­ра­ется в Москву, но в 1922 г. снова попа­дает под арест с оче­ред­ным смерт­ным при­го­во­ром, заме­нен­ным на десять лет каторги.

Тяж­кий труд в Соло­вец­ком лагере осо­бого назна­че­ния фан­тас­ма­го­ри­че­ским обра­зом соеди­нился у него с тру­дом лите­ра­тур­ным. В стран­ной атмо­сфере начала 20‑х гг. даже в лагере выхо­дил жур­нал «Соло­вец­кие ост­рова», где появи­лись пер­вые про­из­ве­де­ния Ширя­ева: пове­сти «1237 строк» и несколько сти­хо­тво­ре­ний («Соловки», «Диа­лек­тика сего­дня», «Тур­ке­стан­ские стихи» и др.). Вме­сте с соуз­ни­ком лите­ра­то­ром В. Н. Глу­бов­ским он собрал и запи­сал лагер­ный фольк­лор, издан­ный отдель­ным сбор­ни­ком. В 1927 г., при «раз­грузке» лагеря, каторгу заме­нили на ссылку – в Сред­нюю Азию, где писа­тель сотруд­ни­чал в несколь­ких газе­тах, пре­по­да­вал в уни­вер­си­тете (Таш­кент­ском), и со свой­ствен­ным ему фило­ло­ги­че­ским тем­пе­ра­мен­том изу­чал мест­ную куль­туру. Одно свое изыс­ка­ние, «Над­на­ци­о­наль­ное госу­дар­ство на тер­ри­то­рии Евра­зии» ему уда­лось опуб­ли­ко­вать загра­ни­цей, в аль­ма­нахе «Евразий­ская хро­ника», под редак­цией П. Н. Савиц­кого (Париж, 1927, № 7). Дру­гие очерки вышли в СССР, в жур­на­лах «Про­жек­тор», «Ого­нек», «Вокруг Света» и про­чих. Пуб­ли­ко­вал он и бро­шюры, в том числе по ази­ат­скому искус­ству, самой круп­ной из кото­рых стала «Куколь­ный театр в Сред­ней Азии».

По окон­ча­нии срока ссылки лите­ра­тор воз­вра­ща­ется в Москву, но будучи «под кол­па­ком», снова под­вер­га­ется аре­сту и – ссылке на три года в сло­боду Рос­сошь (Воро­неж­ская обл.). По отбы­тии оче­ред­ного срока Ширяев пере­се­ля­ется далее на юг, в Став­ро­поль, где рабо­тает пре­по­да­ва­те­лем педа­го­ги­че­ского инсти­тута и женится на сту­дентке, Нине Ива­новне Капраловой.

Немец­кую окку­па­цию быв­ший каторж­ник и ссыль­ный рас­це­нил как воз­мож­ность легаль­ной борьбы с боль­ше­виз­мом: он ста­но­вится редак­то­ром став­ро­поль­ской газеты «Утро Кав­каза» (она же «Став­ро­поль­ское слово»), а затем сим­фе­ро­поль­ской газеты «Голос Крыма»[2]. Пуб­ли­куя анти­со­вет­ские и про­гер­ман­ские мате­ри­алы, он ведет широ­кую соци­аль­ную работу, доби­ва­ясь осво­бож­де­ния ряда воен­но­плен­ных и помо­гая мно­гим, ино­гда даже рискуя своим поло­же­нием. Позд­нее этот дра­ма­ти­че­ский опыт отра­зился в романе «Куде­я­ров дуб» (1958), где под­ни­ма­ется боль­ная про­блема судьбы рус­ского пат­ри­ота-анти­ком­му­ни­ста, пошед­шего на сотруд­ни­че­ство с немцами.

С наступ­ле­нием Крас­ной Армии лите­ра­тор бежит в Бер­лин, а оттуда – в Бел­град, где в 1944 гг. про­вел несколько меся­цев. В фев­рале 1945 г. вме­сте со своей семьей он пере­прав­ля­ется в Ита­лию. Во Фри­ули, в пред­го­рьях Альп, про­жи­вает при штабе каза­чьей армии гене­рала Дома­нова и в тече­нии несколько меся­цев – до исхода каза­ков в Австрию – выпус­кает газету «Каза­чья земля». При наступ­ле­нии союз­ни­ков, в отли­чие от боль­шин­ства каза­ков, он вме­сте с семьей остался в Италии.

Можно с уве­рен­но­стью ска­зать, что именно в Ита­лии Ширяев окон­ча­тельно сфор­ми­ро­вался как писа­тель. Несмотря на посто­ян­ный страх насиль­ствен­ной репа­три­а­ции и полу­го­лод­ное бежен­ское суще­ство­ва­ние здесь, в колы­бели евро­пей­ской циви­ли­за­ции – а к глу­бо­кому исто­ри­че­скому фону он, фило­лог по обра­зо­ва­нию, был осо­бенно чув­стви­те­лен – быв­ший жур­на­лист ощу­тил и силь­ное лите­ра­тур­ное при­зва­ние, и соб­ствен­ный дар. После пер­вого, чисто фило­ло­ги­че­ского труда, «Обзор совре­мен­ной рус­ской лите­ра­туры», вышед­шего по-ита­льян­ски (Вене­ция, 1946), он пишет свой изна­чаль­ный рас­сказ, «Соло­вец­кая заут­реня», став­ший камер­то­ном после­ду­ю­щей «Неуга­си­мой лампады».

На рубеже 1940–1950‑х гг. в самых раз­лич­ных эми­грант­ских изда­ниях – в «Нашей стране», «Рус­ской мысли», «Часо­вом», «Гра­нях» – выхо­дят худо­же­ствен­ные про­из­ве­де­ния Ширя­ева, сочи­нен­ные им в ита­льян­ских горо­дах и весях.

В 1952 г. выхо­дит его пер­вая боль­шая книга, напи­сан­ная на основе самых све­жих впе­чат­ле­ний – «Ди-Пи в Ита­лии»; в сле­ду­ю­щем году – сбор­ники очер­ков «Я – чело­век рус­ский» и «Све­тиль­ники Рус­ской Земли». Еще через год, в 1954 г., нью-йорк­ское «Изда­тель­ство им. Чехова» выпус­кает его самый важ­ный труд, «Неуга­си­мая лам­пада», при­нес­ший ему посмерт­ную славу[3].

Как Гоголь в Риме создал кар­тины рус­ской про­вин­ции в своей поэме «Мерт­вые души», так и Ширяев, писав­ший эту книгу под Неа­по­лем, вос­кре­сил атмо­сферу соло­вец­кой каторги. Об обсто­я­тель­ствах и вре­мени ее напи­са­ния сооб­щает сам автор: окон­ча­тель­ный текст «Неуга­си­мой лам­пады» появился в конце 1940‑х гг., когда он ока­зался в бежен­ском лагере под Неа­по­лем, в местечке Пагани.

В Ита­лии эми­грант полу­чил ста­тус «Ди-Пи» – от displaced persons, «пере­ме­щен­ные лица» – почти забы­тая ныне аббре­ви­а­тура, в сере­дине про­шлого века став­шая сим­во­лом судьбы мил­ли­о­нов людей, и не только рус­ских: после окон­ча­ния Вто­рой миро­вой войны и победы в стра­нах Восточ­ной Европы режи­мов ста­лин­ского образца «пере­ме­щен­ные лица», а по сути беженцы, пред­по­чли потерю Родины, нежели покор­ность чуж­дому им строю. Кроме того, мно­гие «Ди-Пи», живя прежде на окку­пи­ро­ван­ной нем­цами тер­ри­то­рии, при при­бли­же­нии Крас­ной Армии не без осно­ва­ний опа­са­лись рас­правы за кол­ла­бо­ра­ци­о­низм – доб­ро­воль­ный или вынуж­ден­ный. Выдача этих бежен­цев назад, на плаху и в совет­ские лагеря – тем­ное пятно на «ризах» запад­ных демо­кра­тий. В Европе до сих пор неохотно гово­рят о драме дипий­цев, в осо­бен­но­сти, – в Ита­лии, где в тече­ние почти полу­века в куль­туре доми­ни­ро­вала левая идео­ло­гия, изы­мав­шая из исто­рии циви­ли­за­ции ХХ сто­ле­тия все «реак­ци­он­ные», по ее мне­нию, явления.

Жизнь Ширя­ева в Ита­лии про­те­кала, дей­стви­тельно, не только в атмо­сфере непре­хо­дя­щей угрозы насиль­ствен­ной репа­три­а­ции, но и посто­ян­ной борьбы с мифо­ло­ги­зи­ро­ван­ным созна­нием ита­льян­цев, пред­став­ляв­ших СССР «раем для тру­дя­щихся». Воз­можно, именно поле­мика с левой ита­льян­ской интел­ли­ген­цией, осо­бенно куль­ти­ви­ро­вав­шей тогда миф о Ста­лине и боль­ше­визме, под­толк­нула еще силь­нее Ширя­ева к созда­нию обли­чи­тель­ного (но и высо­ко­ху­до­же­ствен­ного) повест­во­ва­ния – книги о совет­ской конц­ла­гер­ной системе.

Страш­ный соло­вец­кий опыт в целом ста­но­вится точ­кой отсчета его твор­че­ства. Даже сти­хо­твор­ный про­стран­ный эпи­граф к «Ди-Пи в Ита­лии» отсы­лает нас к бело­мор­скому архи­пе­лагу: «И свя­зали вас креп­кие нити / С далью преж­них люби­мых сто­рон, – / Вы с три­буны отважно гро­мите / Погу­бив­ших Рос­сию и Трон. // В эти дни, когда с ревом и сви­стом / Были сорваны славы венки, / Про­тив воли вы стали „тури­стом“, / Посе­тив, напри­мер, Соловки» (так обра­щался к Ширя­еву его кол­лега по «вто­рой волне» Д. С. Тов­дин). С Солов­ками он срав­ни­вает лагерь для «Ди-Пи» на ост­рове Липари близ Сицилии…

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

*

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки