<span class=bg_bpub_book_author>Ширяев Б.Н.</span><br>Люди земли Русской: статьи о русской истории

Ширяев Б.Н.
Люди земли Русской: статьи о русской истории

(11 голосов4.4 из 5)

Оглавление
След. глава

Предисловие

Для того, чтобы лучше понять твор­че­ство Б. Н. Ширя­ева, его миро­воз­зре­ние как чело­века, исто­рика и писа­теля, нужно знать хотя бы основ­ные вехи его яркой и насы­щен­ной собы­ти­ями биографии.

Борис Нико­ла­е­вич Ширяев родился в Москве 7 ноября 1889 года, а скон­чался в Сан-Ремо, Ита­лия 17 апреля 1959-го. Он закон­чил исто­рико-фило­ло­ги­че­ский факуль­тет Мос­ков­ского уни­вер­си­тета, затем учился в Гет­тин­ген­ском уни­вер­си­тете в Гер­ма­нии, после чего вер­нулся в Рос­сию и посту­пил в Импе­ра­тор­ское воен­ное учи­лище. В Первую миро­вую войну сра­жался в чине штабс-рот­мистра 17-го Гусар­ского Чер­ни­гов­ского полка.

После рево­лю­ции, про­би­ра­ясь на Дон в Доб­ро­воль­че­скую Армию, был аре­сто­ван боль­ше­ви­ками и при­го­во­рен к смерт­ной казни, но бежал за несколько часов до рас­стрела. После пора­же­ния Белой Армии был интер­ни­ро­ван в Пер­сию. Однако в 1922 году его выдали Сове­там, как он гово­рил, «за десять тума­нов» (офи­ци­аль­ная денеж­ная еди­ница в Пер­сии), и вскоре опять при­го­во­рили к смерт­ной казни, но заме­нили при­го­вор на 10 лет заклю­че­ния в новом кон­цен­тра­ци­он­ном лагере, создан­ном на месте древ­него мона­стыря на Солов­ках. Здесь он рабо­тал на лесо­по­вале и сби­ва­нии пло­тов, а также участ­во­вал в лагер­ном театре и писал в жур­нале «Соло­вец­кие острова».

В 1927 году из-за пере­пол­не­ния лагеря заклю­че­ние было ему заме­нено на пять лет ссылки в Сред­нюю Азию, где он рабо­тал дере­вен­ским сто­ро­жем и кор­ре­спон­ден­том совет­ских газет. По воз­вра­ще­нии в 1932 году в род­ную Москву, Ширяев был снова аре­сто­ван и сослан на три года в Рос­сошь. В 1935–1942 годах Ширяев жил в Став­ро­поле и Чер­кес­ске, пре­по­да­вал там рус­ский язык и литературу.

После окку­па­ции Став­ро­поля гер­ман­скими и румын­скими вой­сками в авгу­сте 1942 года, Борис Ширяев стал редак­то­ром анти­ком­му­ни­сти­че­ской газеты «Став­ро­поль­ское слово», позже пере­име­но­ван­ной в «Утро Кав­каза», рас­про­стра­няв­шейся по всему севе­ро­кав­каз­скому реги­ону. Когда нача­лось отступ­ле­ние немец­ких войск, Ширяев, полу­чив­ший чин капи­тана Рус­ской Осво­бо­ди­тель­ной Армии гене­рала Вла­сова, попал в ее про­па­ганд­ную школе в Даб­ен­дорфе под Бер­ли­ном, а затем изда­вал газету для каза­чьих отря­дов, вошед­ших в состав гер­ман­ской армии из анти­ком­му­ни­сти­че­ских побуж­де­ний. В фев­рале 1945 года, он был коман­ди­ро­ван в Ита­лию, где рас­по­ло­жился Каза­чий Стан белого ата­мана П. Н. Крас­нова. Там он рабо­тал в газете «На каза­чьем посту».

После окон­ча­нии войны и плена, Ширяев остался в Ита­лии, сна­чала – в лагере для пере­ме­щен­ных лиц («Ди-Пи»), добы­вая себе сред­ства для суще­ство­ва­ния раз­лич­ными тру­дами, в част­но­сти, тор­гов­лей кни­гами и куклами.

Помимо монар­хи­че­ской дея­тель­но­сти, писа­тель при­ни­мал уча­стие и в поли­ти­че­ских орга­ни­за­циях вете­ра­нов-анти­ком­му­ни­стов. Сперва в рядах вла­сов­ского «Союза Андре­ев­ского Флага» гене­рала Гла­зе­напа, а затем в «Суво­ров­ском Союзе» быв­шего коман­дира 1‑й Рус­ской Наци­о­наль­ной Армии Хольмстон-Смысловского.

В 1955 году Ширяев пере­ехал в США, где давал пока­за­ния о Катын­ских рас­стре­лах на комис­сии Кон­гресса и нашел работу в извест­ном книж­ном мага­зине Кам­кина. Однако хорошо устро­иться ему не уда­лось. В письме редак­тору газеты «Наша страна» Дуб­ров­скому от 26 фев­раля 1956 года Ширяев сето­вал: «Живу я морально довольно оди­ноко, мате­ри­ально сквер­но­вато». Эту свою неудачу он при­пи­сы­вал поли­ти­че­ским мотивам:

С мень­ше­ви­ками я, не в при­мер про­чим, сразу занял резко отри­ца­тель­ную пози­цию, что и послу­жило при­чи­ной моего неустрой­ства в даль­ней­шем в США. Будь я иной, имел бы сего­дня “джаб” на 400–500 долл, в месяц. Это оче­видно. Дон­ки­хот­ства мною было про­яв­лено более, чем доста­точно, я его счи­таю прин­ци­пи­аль­но­стью. Вообще с людьми я ста­ра­юсь быть честным.

Не при­жив­шись, Ширяев вер­нулся в Ита­лию, где оста­вался до своей кон­чины в 1959 году.

Такова крат­кая био­гра­фия Бориса Ширя­ева. Что же каса­ется его твор­че­ства, то, как писал в номере от 20 мая 1959 года редак­тор изда­вав­ше­гося в Нью-Йорке эми­грант­ского монар­хи­че­ского жур­нала «Знамя Рос­сии» Н. Н. Чухнов:

Буду­щие исто­рики Зару­бе­жья, лите­ра­тур­ные кри­тики и биб­лио­графы оце­нят твор­че­ство неза­бвен­ного Ширя­ева и, веро­ятно, най­дутся изда­тели, кото­рые собе­рут из раз­роз­нен­ных ком­плек­тов вся­ких эми­грант­ских газет и жур­на­лов, вклю­чая и рота­тор­ные, те алмазы, мимо кото­рых мы, в тол­кучке нашей загра­нич­ной жизни, про­хо­дили, почти не заме­чая их. Во вся­ком слу­чае, эти алмазы не обес­пе­чи­вали покой­ному даже снос­ного суще­ство­ва­ния. Ценить своих выда­ю­щихся людей мы нико­гда не научимся.

Ширяев печа­тался (как под своей фами­лией, так и под псев­до­ни­мами А. Алы­мов, Н. Удо­венко и Дрын) в целом ряду бело­эми­грант­ских изда­ний, в том числе, кроме «Зна­мени Рос­сии», в брюс­сель­ском жур­нале «Часо­вой», париж­ском «Воз­рож­де­нии», франк­фурт­ском «Грани», кали­фор­ний­ском «Жар-Птица» и в мюн­хен­ской еже­не­дель­ной газете «Голос народа», органе вла­сов­ского Союза Борьбы за Осво­бож­де­ние Народов

Рос­сии (СБОНР). Однако больше всего Ширяев сотруд­ни­чал в газете «Наша страна» (Буэнос-Айрес), поскольку с ее изда­те­лем, Ива­ном Соло­не­ви­чем, его свя­зы­вала общ­ность поли­ти­че­ского миро­воз­зре­ния: Борис Нико­ла­е­вич был одним из руко­во­ди­те­лей осно­ван­ного Соло­не­ви­чем Народно-монар­хи­че­ского дви­же­ния. Свое кредо Ширяев выра­зил, напри­мер, в ста­тье «Тро­пинки и путь» («Наша страна», № 108 от 9 фев­раля 1951):

Идея Рос­сий­ской Народ­ной Монар­хии – не «экс­порт­ный товар». Она выно­шена всей жиз­нью мно­го­пле­мен­ной рос­сий­ской нации, и я не пред­став­ляю себе ни одного дру­гого народа, спо­соб­ного вос­при­нять и хотя бы частично реа­ли­зо­вать ее. Для этого нужно иметь Дух Рос­сий­ской Нации: ее рели­гию, ее исто­рию, ее вели­чие, ее паде­ние, ее скорби, ее радо­сти – ее тра­ги­че­ски вели­ча­вый путь во вре­мени и про­стран­стве. Доми­нанта Народ­ной Монар­хии есть идея постро­е­ния госу­дар­ства нового типа, чуж­дого в раз­ной мере и сослов­ной сту­пен­ча­то­сти и пар­тийно-пар­ла­мен­тар­ной сослов­но­сти. Она содер­жит в себе рас­кре­по­ще­ние чело­ве­че­ской лич­но­сти от кабалы сослов­ных, эко­но­ми­че­ских и пар­тийно-поли­ти­че­ских групп.

Сие, впро­чем, не озна­чало, что Ширяев стал «народ­ным монар­хи­стом» под вли­я­нием Соло­не­вича. Сам автор «Народ­ной Монар­хии» при­знал это в ста­тье «Сов­па­де­ние идей»:

Когда я – в 1938–1947 гг. рабо­тал над сво­ими кни­гами, у меня было ощу­ще­ние «откры­тия Аме­рики», кото­рое в дан­ном слу­чае сво­ди­лось к попыт­кам поста­вить рус­скую исто­рию «с головы на ноги»… Теперь выяс­ня­ется, что ничего нового в этом взгляде нет: и Б. Баши­лов, и Б. Ширяев, и В. Рудин­ский пишут, соб­ственно, то же, что писал и пишу я. Люди живут в Гер­ма­нии, Фран­ции, Ита­лии. Их, кроме Бориса Баши­лова, я нико­гда и в глаза не видал. И тем не менее, ход мыс­лей ино­гда сов­па­дает до мель­чай­ших дета­лей… Сов­па­де­ние наших идей никак не слу­чай­ное: эти идеи роди­лись из одного и того же источ­ника: из рус­ской земли, насквозь про­пи­тан­ной кровью.

Однако изо всех авто­ров «Нашей страны», и даже изо всех лите­ра­то­ров пра­вой эми­гра­ции, одному Ширя­еву уда­лось выйти за рамки монар­хи­че­ской ауди­то­рии. Его охотно печа­тали и демо­краты, и соци­а­ли­сты, и соли­да­ри­сты: столь под­ку­па­ю­щей была сила его таланта.

Соло­не­вич назы­вал Ширя­ева «самым выда­ю­щимся пуб­ли­ци­стом пра­вой эми­гра­ции» и 25 января 1952 года писал ему: «Я, как и прежде рад вся­кой Вашей строчке в газете – талант­ли­вой, ком­пе­тент­ной, бью­щей в цель. Очень рад, что изда­ние Вашей книги Все­во­лод Кон­стан­ти­но­вич Дуб­ров­ский, кажется, нала­дил – я тут совсем не причем».

Открыл Ширя­ева и издал его пер­вые три книги редак­тор доселе выхо­дя­щей в Буэнос-Айресе «Нашей страны» Все­во­лод Кон­стан­ти­но­вич Дуб­ров­ский. Он влез в долги и за один месяц, начи­ная с 14 июля 1952 года, смог про­ве­сти всю типо­граф­скую работу книги «Ди-Пи в Ита­лии» (пере­из­дана в Рос­сии в 2007 г., изд. «Але­тейя»). При­чем при­шлось самому каж­дый день рабо­тать в типо­гра­фии, соб­ствен­но­ручно делая кор­рек­туру и вер­стая стра­ницы. Но игра сто­ила свеч – книга имела успех, тираж быстро разо­шелся, и на выру­чен­ные деньги Дуб­ров­ский смог издать еще два сбор­ника рас­ска­зов Ширя­ева из ита­льян­ской и совет­ской жизни: «Я – чело­век рус­ский» (1953) и «Све­тиль­ники рус­ской земли» (1953).

Бла­го­даря Ширя­еву, став­шему одним из пер­вых заклю­чен­ных и уце­лев­ших на Солов­ках, в рус­скую лите­ра­туру вошло опи­са­ние жизни тамош­них узни­ков 1922–1927 годов, жизни, кото­рая, несмотря на убий­ствен­ные усло­вия, опре­де­ля­лась рели­ги­оз­ным духом, исхо­дя­щим из мона­стыря и мона­ше­ства. В эту свою книгу «Неуга­си­мая лам­пада» (1954) Ширяев вклю­чил уже опуб­ли­ко­ван­ные прежде про­из­ве­де­ния, изме­нив их назва­ния. Напри­мер, «Горка Гол­гофа» (1953), рас­сказы о подвиге рус­ских муче­ни­ков на Солов­ках, впо­след­ствии, в 1981 году, кано­ни­зи­ро­ван­ных Рус­ской Зару­беж­ной Цер­ко­вью, и «Урен­ский царь» (1950) о малень­ком селе-госу­дар­стве, ока­зав­шем во время Граж­дан­ской войны сопро­тив­ле­ние красным.

Немец­кий лите­ра­ту­ро­вед Вольф­ганг Казак в своем «Энцик­ло­пе­ди­че­ском сло­варе рус­ской лите­ра­туры с 1917 года» под­чер­ки­вает, что Ширяев – писа­тель-реа­лист, пере­ра­ба­ты­ва­ю­щий в своей прозе то, что сам пере­жил или слы­шал. Дей­стви­тельно, все содер­жа­ние его твор­че­ства тесно свя­зано со стран­ство­ва­ни­ями и мытар­ствами самого автора.

Наи­боль­шей заслу­гой Ширя­ева, счи­тает Казак, – явля­ется изоб­ра­же­ние Вто­рой миро­вой войны с точки зре­ния рус­ского пат­ри­ота, кото­рый отвер­гает тота­ли­тар­ную совет­скую систему и из сооб­ра­же­ний о пользе для своей нации готов сотруд­ни­чать с нем­цами. На самом же деле Ширяев, как и подав­ля­ю­щее боль­шин­ство участ­ни­ков Рус­ского Осво­бо­ди­тель­ного Дви­же­ния 1941–1945 годов, стре­ми­лись не сотруд­ни­чать с нем­цами, а исполь­зо­вать их для свер­же­ния совет­ской вла­сти. Они не сомне­ва­лись, что после паде­ния ком­му­низма, немцы не смогли бы долго про­дер­жаться в России.

Сорат­ник Ширя­ева, мно­го­лет­ний сотруд­ник «Нашей страны» Вла­ди­мир Рудин­ский (Даниил Федо­ро­вич Пет­ров) писал в очерке «С какой Гер­ма­нией были в Союзе?» («Наша страна», № 1733 от 8 октября 1983):

Руко­во­дя­щей же линией для всех рос­сий­ских анти­ком­му­ни­стов, рабо­тав­ших с нем­цами, явля­лось, без­условно, жела­ние осво­бо­дить Рос­сию от боль­ше­ви­ков (а потом и от нем­цев; если те, к концу войны, еще оста­нутся на сцене в роли реаль­ной силы), счи­тая, – а разве это не верно? – что именно боль­ше­вики и есть самое худ­шее, самое страш­ное для нашей отчизны (да и для всего чело­ве­че­ства). Счи­тать, что они оши­ба­лись? Но могли ли они рас­суж­дать и посту­пать иначе? Стать на сто­рону союз­ни­ков зна­чило стать на сто­рону Ста­лина! А что полу­чи­лось потом? Запад­ные союз­ники отдали Сове­там Польшу (из-за кото­рой начали войну!); бал­тий­ские госу­дар­ства (кото­рым обе­щали защиту и покро­ви­тель­ство); фак­ти­че­ски, и Фин­лян­дию; цен­траль­ную и восточ­ную Европу; пре­дали и сра­жав­ше­гося за них Михай­ло­вича, и под­дер­жи­вав­шего их юго­слав­ского короля; усту­пили Алба­нию и едва-едва не пода­рили и Гре­цию (да вовремя оду­ма­лись…). А там, потом, – Китай, Индо­ки­тай, Кубу, куски Африки…

Мно­гие пред­ста­ви­тели белого зару­бе­жья и те, кто ока­за­лись на окку­пи­ро­ван­ных тер­ри­то­риях, не питая ника­ких иллю­зий отно­си­тельно «доб­рого Гит­лера», но желая бороться с совет­ским режи­мом и со Ста­ли­ным, кото­рого они счи­тали дья­во­лом, тер­зав­шим их Родину, хотели с ним вое­вать и взяли ору­жие, откуда смогли. Очень мно­гие из них попла­ти­лись жиз­нью за свое реше­ние, прак­ти­че­ски все – сво­бо­дой, выбо­ром места житель­ства и тру­до­устрой­ства. Но боль­шин­ство этих людей, пред­ста­ви­тели, как пер­вой, так и вто­рой волны рус­ской эми­гра­ции, были нрав­ствен­ными людьми и не искали своей выгоды. Для одних это было про­дол­же­ние войны, начав­шейся в 1917 году, дру­гие впер­вые при­со­еди­ни­лись к этой борьбе. Они знали, на что шли, и готовы были ока­заться не поня­тыми совре­мен­ни­ками, но инте­ресы стра­да­ю­щего народа и госу­дар­ства рос­сий­ского ста­вили выше своей судьбы, до послед­него вздоха счи­тали себя пат­ри­о­тами Рос­сии, не при­зна­вая, однако, совет­скую власть, не роп­тали о своей уча­сти и не про­сили мило­сти. Читая про­из­ве­де­ния Ширя­ева и его еди­но­мыш­лен­ни­ков, можно полу­чить «из пер­вых рук» уни­каль­ную инфор­ма­цию об этих людях и их непро­стых судьбах.

Роман «Куде­я­ров дуб» (1957–1958), в кото­ром эта тема раз­би­ра­ется, пред­став­ляет собой про­из­ве­де­ние, суще­ствен­ным обра­зом отли­ча­ю­ще­еся, напри­мер, от романа А. Фаде­ева «Моло­дая Гвар­дия», где рас­ска­зы­ва­ется о собы­тиях, оче­вид­цем кото­рых этот совет­ский писа­тель не был, но под­де­лы­вал их, под­ла­жи­ва­ясь к пар­тий­ной линии. Дей­ствие пове­сти «Ове­чья лужа» (1952) про­ис­хо­дит при­мерно в том же отрезке вре­мени. Там опи­сана, в част­но­сти, судьба одного пре­сле­ду­е­мого рус­ского свя­щен­ника. Для Л. Ржев­ского это про­из­ве­де­ние явля­ется «по своим лите­ра­тур­ным досто­ин­ствам, равно как и по остроте и непре­ре­ка­е­мой важ­но­сти взя­той темы, несо­мнен­ной вер­ши­ной твор­че­ства этого автора… “Ове­чья лужа”, конечно, заслу­жи­вает отдель­ного изда­ния и пере­вода на дру­гие языки».

И «Куде­я­ров дуб», и «Ове­чья лужа», явля­ются частью боль­шой эпо­пеи, состо­я­щей из пяти пове­стей и прак­ти­че­ски не име­ю­щей ана­ло­гов в лите­ра­туре рус­ского зару­бе­жья по широте охвата вре­мени и собы­тий. Начи­на­ется она с опи­са­ния жизни оби­та­те­лей неболь­ших город­ков в Туль­ской обла­сти (откуда взято и назва­ние эпо­пеи – по имени мест­ной реки – «Птань») доре­во­лю­ци­он­ного пери­ода. Их судьбы отсле­жи­ва­ются на про­тя­же­нии несколь­ких деся­ти­ле­тий вплоть до конца Вто­рой миро­вой войны (послед­няя повесть, «Хорун­жий Ваку­ленко», оста­лась незавершенной).

«Птань», а также рас­сказы о жизни в под­со­вет­ской Рос­сии (из сбор­ника «Я – чело­век рус­ский», впер­вые издан­ного в 1953 году изда­тель­ством «Наша страна», а также из пуб­ли­ка­ций в мало­до­ступ­ной в насто­я­щее время прессе рус­ской эми­гра­ции) были недавно пере­из­даны в Рос­сии петер­бург­ским изда­тель­ством «Поли­граф» и теперь доступны оте­че­ствен­ному читателю.

Фило­лог и исто­рик по обра­зо­ва­нию, при­об­рет­ший боль­шой пре­по­да­ва­тель­ский и жур­на­лист­ский опыт в шко­лах и педа­го­ги­че­ских инсти­ту­тах в Став­ро­поле и Чер­кес­ске, и газе­тах и жур­на­лах в Сред­ней Азии, а во время войны в Каза­чьем стане в Ита­лии, Ширяев выра­бо­тал уди­ви­тельно цель­ный и само­сто­я­тель­ный взгляд на рус­скую лите­ра­туру, как доре­во­лю­ци­он­ную, так и эми­грант­скую и под­со­вет­скую. Свое миро­воз­зре­ние он пред­ста­вил в уни­каль­ном посо­бии для ита­льян­ских уни­вер­си­те­тов «Пано­рама совре­мен­ной рус­ской лите­ра­туры» («Panorama della letteratura russa contemporanea», Милан-Вене­ция, изд. Фран­че­ско Мон­ту­оро, 1946), а также в мно­го­чис­лен­ных пуб­ли­ка­циях в эми­грант­ской пери­о­дике. Эти ста­тьи о рус­ской лите­ра­туре Андрей Вла­сенко и Михаил Тала­лай собрали в книге, назван­ной, по одной из ста­тей, «Брил­ли­анты и булыж­ники» (изд-во «Але­тейя», 2016).

Оче­ред­ной сбор­ник, также создан­ный тру­дами А. Вла­сенко и М. Тала­лая, откры­вает чита­телю новую грань твор­че­ства Ширя­ева. В нем автор пред­стает в каче­стве пуб­ли­ци­ста-исто­рика, посвя­щав­шего свои мно­го­чис­лен­ные и яркие пуб­ли­ка­ции роли монар­хии в исто­рии Рос­сии, рус­ской интел­ли­ген­ции, и яростно боров­ше­гося с иска­же­ни­ями всего поло­жи­тель­ного, что было сде­лано на про­тя­же­нии веков монар­хи­че­ского прав­ле­ния в Рос­сии, так назы­ва­е­мой «про­грес­сив­ной» демо­кра­ти­че­ской прес­сой, как в доре­во­лю­ци­он­ной Рос­сии, так и, позд­нее, в рус­ском зару­бе­жье. Боль­шую цен­ность пред­став­ляют отзывы и рецен­зии Ширя­ева на пуб­ли­ка­ции исто­ри­ков-эми­гран­тов и, в первую оче­редь, – сорат­ни­ков по Народно-монар­хи­че­скому дви­же­нию, кото­рых Ширяев осо­бенно ценил и труды кото­рых меч­тал уви­деть доступ­ными оте­че­ствен­ному читателю.

Уже вышло в Рос­сии мно­гое из насле­дия И. Л. Соло­не­вича, неко­то­рые про­из­ве­де­ния («Исто­рия рус­ского масон­ства» и сбор­ник ста­тей «Рус­ская мощь») Бориса Башилова.

Сей­час пере­из­да­ются труды самого Ширя­ева. Даст Бог, дой­дет оче­редь и до дру­гих его сорат­ни­ков и единомышленников.

Нико­лай Казанцев,
редак­тор газеты «Наша страна»,
фев­раль 2017 г., Буэнос-Айрес

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

*

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки