Победитель — Андрей Волос

Победитель — Андрей Волос

(7 голосов4.4 из 5)

Оглав­ле­ние

Глава 1. Ключ
Москва, июль 1979 г.
Палец
Куз­не­цов
Твор­че­ские будни
Бое­вые будни
Герат­ские писцы
Кабул, июль 1979 г.
Искус­ство рикошета
Москва, август 1979 г.
Птицы небес­ные
Москва, июнь 1928 г.
Глава 2. Встреча
Кабул, август 1979 г.
Бал­лада о тяже­лых ботинках
Мятеж
День тан­ки­ста
Вот же морока, Господи!
Москва, 5 сен­тября 1979 г.
Тур­ке­стан
Таш­кент, апрель 1929 г.
Базар­ные отношения
Кабул, начало сен­тября 1979 г.
Арбузы сахар­ные
Пре­ду­пре­жден — вооружен!
Москва, 11 сен­тября 1979 г.
Глава 3. Осо­бый режим
Таш­кент, апрель 1929 г.
Пози­ция
Кабул, 11 сен­тября 1979 г.
Двор­цо­вое происшествие
Пред­обе­ден­ные хлопоты
Москва, 16 сен­тября 1979 г.
Кабул, сере­дина сен­тября 1979 г.
Ящик для министра
Судьба писа­теля
Кабул, 8 октября 1979 г.
Глава 4. Дела семейные
Москва, октябрь 1979 г.
Попут­чик
Немота
Вер­ный ленинец
Москва, 10 декабря 1979 г.
При­каз
Аван­гард
План взя­тия Парижа
Авиа­база «Баг­рам», начало декабря 1979 г.
Степь, осве­щен­ная луной
Ж/Д разъ­езд близ стан­ции Тер­мез, апрель 1929 г.
Пере­се­ле­ние в Тадж-Бек
Авиа­база «Баг­рам», 17 декабря 1979 г.
Житуха
Дво­рец Тадж-Бек, 26 декабря 1979 г., 20 часов 45 минут
Глава 5. Вот так все славно устроилось!
Москва, декабрь 1979 г.
Парал­лель­ный мир
Дво­рец Тадж-Бек, 27 декабря 1979 г., 10 часов 20 минут
Дво­рец Тадж-Бек, 27 декабря 1979 г., 15 часов 30 минут
Начало
Дво­рец Тадж-Бек, 27 декабря 1979 г., 18 часов 10 минут

Глава 1. Ключ

Участ­ко­вый мили­ци­о­нер Гусев мощно жал на педали. Виляя между кол­до­би­нами, его вело­си­пед под­пры­ги­вал и позорно дребезжал.

А маль­чишка бежал со всех пяток.

— Стой! Стой, пара­зит! — кри­чал Гусь.

Голос был гул­ким и рас­ка­ти­стым. Левой рукой участ­ко­вый при­дер­жи­вал фор­мен­ную фуражку.

Море уже сияло впе­реди огром­ной зеле­ной лин­зой. Баг­ро­вое солнце выле­зало справа.

Слева дымила тру­бой боль­шая само­ход­ная баржа. Мат­рос дер­жал швар­то­вый конец.

По сто­ро­нам дороги про­но­си­лись пыль­ные буды­лья полыни и чер­то­по­лоха. Но спицы в вело­си­пед­ных коле­сах мель­кали еще быстрее.

— Стой! Я кому сказал!

Время стало замед­ляться. Каж­дый удар сердца теперь был дол­гим и протяжным.

Нога неловко сту­пила на булыж­ник, реме­шок лоп­нул, пра­вый сан­да­лет поле­тел впе­ред само­сто­я­тельно. Маль­чик отпу­стил подол майки. Яблоки пока­ти­лись. Реме­шок вто­рого не под­да­вался. Огля­нув­шись, он уви­дел рас­па­лен­ное и зло­рад­ное лицо Гуся совсем близко.

— Сто-о-о-ой!

Пыль под ногами ока­за­лась теп­лой. Стре­ми­тельно обо­гнул пак­гауз. Доски при­чала были прохладными.

Море неудер­жимо нава­ли­ва­лось. Мел­кая зыбь играла с кло­чьями водо­рос­лей, плав­ни­ком и кре­ня­щи­мися бутылками.

Гусь схва­тил руль обе­ими руками и стал тор­мо­зить. Вело­си­пед занесло на влаж­ных дос­ках. Фуражка сле­тела-таки с круг­лой стри­же­ной головы.

— Ах, сучок!!!

Но маль­чишка уже оттолк­нулся ногами от края.

И летел ласточ­кой, вытя­нув руки, в одной из кото­рых дер­жал свои сандалеты.

Воз­дух при­нял тон­кое тело, забот­ливо под­хва­тил и помог под­няться, а потом плавно понес к воде.

Вода послушно расступилась.

Зеле­ное стекло стру­и­лось и ласкало.

Маль­чишка уже не слы­шал тре­вож­ного гудка баржи. И не видел, как мат­рос, пере­гнув­шись через пору­чень, тупо смот­рел в воду. Гусь стоял у края при­чала и тоже недо­уменно смот­рел в воду, держа вело­си­пед обе­ими руками за рога.

Щель между при­ча­лом и бор­том быстро смыкалась.

А он сколь­зил в бес­ко­неч­ной сине-зеле­ной линзе, опус­ка­ясь все глубже.

Он не боялся воды. Он любил воду. Вода была дру­гом. А сего­дня — еще и спа­си­тель­ни­цей. Трусы и майка обле­пили тело. Длин­ные свет­лые волосы струились.

Вот он схва­тился за пере­кла­дину, соеди­няв­шую сваи причала.

Выпу­стил из груди немного воз­духа и посмот­рел вверх.

Вода на про­свет была ярко-зеле­ной. Диск солнца похо­дил на жел­ток. И вдруг огром­ная тень закрыла его.

Воз­дух уно­сился вверх боль­шими сереб­ря­ными пузырями.

Он испу­гался.

Отпу­стил пере­кла­дину и начал всплывать.

И руки упер­лись в плос­кое днище, не пус­кав­шее его к воз­духу и солнцу.

Он пони­мал, что ничто не может быть важ­нее солнца и воз­духа! — но думал почему-то только о сан­да­ле­тах. Сан­да­леты! Не выпу­стить бы сандалеты!

Маль­чик видел себя как бы со сто­роны. Сереб­ря­ные пузыри изо рта. Иска­жен­ное лицо, выта­ра­щен­ные глаза. Волосы колеб­лются. Должно быть, так же колеб­лются волосы утоп­лен­ни­ков. Вода колых­нет их — а кажется, что это чело­век по своей воле кач­нул головой.

Он заме­тался.

Руки судо­рожно шарили по осклиз­лому, зарос­шему ракуш­ками и зеле­нью железу.

Пузыри изо рта. Пузыри. Как хочется вдох­нуть! Где же?!

Он снова и снова бес­по­мощно тыкался в рав­но­душ­ную и непо­дат­ли­вую преграду.

Потом раз­жал пальцы.

Сан­да­леты стали мед­ленно тонуть, мало-помалу рас­тво­ря­ясь в черно-зеле­ной глубине…

— А!

Плет­нев рыв­ком сел на постели и оглянулся.

Москва, июль 1979 г.

Пере­вел дух.

Стрелки будиль­ника пока­зы­вали пять сорок шесть. Четыре минуты до звонка. Нажал кнопку, чтоб не дре­без­жал понапрасну.

Минуту поси­дел на постели, мас­си­руя лицо и шею.

Все! Вско­чил, щелк­нул кла­ви­шей магнитофона.

Поли­лась бод­рая песня Антонова:

Но любовь, но любовь — золо­тая лестница,
Золо­тая лест­ница без перил!..

Под такую песню хорошо бок­си­ро­вать с тенью. Да хоть бы даже и не с тенью! Под такую песню хорошо быть русо­во­ло­сым, коротко стри­жен­ным, под­жа­рым, муску­ли­стым, рез­ким в дви­же­ниях! Ах, как хорошо!..

Он махал ган­те­лями, отжи­мался, вста­вал на руки…

Конечно, для такой мощ­ной зарядки эта ком­ната была тес­но­вата. Хотя и мебели-то всего ничего.

Пла­тя­ной шкаф. «Хельга». Теле­ви­зор. Холо­диль­ник «Сара­тов» у бал­кон­ной двери. Пара полок с книж­ками. Совер­шенно стан­дарт­ная обста­новка… Правда, верх полок укра­шают спор­тив­ные кубки. А с полок сви­сают на лен­тах медали. Это не у каж­дого. Вот еще такое, что не у всех: фото­гра­фия в рамке — в кимоно, одежде дзю­до­и­ста, с бле­стя­щей меда­лью на груди он стоит на пье­де­стале, победно вски­нув кубок. А про­чее — как у всех. Пись­мен­ный стол в углу. Гитара на шкафу. Солнце лупит сквозь давно не мытые стекла. Бал­кон­ная дверь открыта. На веревке треп­лется рубашка.

Без два­дцати семь. Тело нали­лось бод­ро­стью. Теперь душ, чтобы оно нали­лось свежестью!

Хорошо, когда холод­ная вода хле­щет в запро­ки­ну­тое лицо!

Время начи­нало под­жи­мать. Быст­ренько! Одеться, застег­нуться. Посмот­реться в зер­кало. Нормально.

Снова взгля­нув на часы, вынул из холо­диль­ника мас­ленку, свер­ток с кол­ба­сой. Поспешно сде­лал бутер­брод. Отку­сил сразу половину.

Невнятно мыча — «Но любовь, но любовь — золо­тая лест­ница!..»  — и доже­вы­вая, он, пере­хва­ты­вая над­ку­шен­ный бутер­брод из руки в руку, надел пиджак и взял со стола ключи.

Пора.

И огля­нулся с видом чело­века, кото­рый через секунду шаг­нет за порог.

Может быть, ему было бы лучше не огля­ды­ваться. Ну висела бы себе эта рубашка на бал­коне до вечера, хоть и давно высохла. Ничего страш­ного. Потре­пал бы ее вете­рок… поду­ма­ешь!.. Зато все сло­жи­лось бы совер­шенно иначе. Правда, неиз­вестно — лучше? хуже?

Чер­тых­нув­шись, он мет­нулся к бал­кон­ной двери.

Утро было ясным, сол­неч­ным, свежим.

Отсюда, с девя­того этажа дома, недавно воз­ве­ден­ного побли­зо­сти от метро «Ново­сло­бод­ская», Москва откры­ва­лась вся сразу — откры­ва­лась щедро, про­сторно и при­вет­ливо. Гудки машин пере­кли­ка­лись с трам­вай­ными звон­ками, смут­ный гул авто­мо­биль­ного дви­же­ния и шум лет­ней листвы под вет­ром допол­няли музы­каль­ное зву­ча­ние огром­ного города. Крыши, антенны, трубы, улицы…

Стр. 1 из 112 Следующая

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Открыть весь текст
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки