Повести покойного Ивана Петровича Белкина — Александр Пушкин

Повести покойного Ивана Петровича Белкина — Александр Пушкин

(39 голосов4.1 из 5)

Г‑жа Про­ста­кова.
То, мой батюшка, он еще сыз­мала к исто­риям охотник.
Ско­ти­нин.
Мит­ро­фан по мне.

Недо­росль

От издателя

Взяв­шись хло­по­тать об изда­нии Пове­стей И. П. Бел­кина, пред­ла­га­е­мых ныне пуб­лике, мы желали к оным при­со­во­ку­пить хотя крат­кое жиз­не­опи­са­ние покой­ного автора и тем отча­сти удо­вле­тво­рить спра­вед­ли­вому любо­пыт­ству люби­те­лей оте­че­ствен­ной сло­вес­но­сти. Для сего обра­ти­лись было мы к Марье Алек­се­евне Тра­фи­ли­ной, бли­жай­шей род­ствен­нице и наслед­нице Ивана Пет­ро­вича Бел­кина; но, к сожа­ле­нию, ей невоз­можно было нам доста­вить ника­кого о нем изве­стия, ибо покой­ник вовсе не был ей зна­ком. Она сове­то­вала нам отне­стись по сему пред­мету к одному почтен­ному мужу, быв­шему дру­гом Ивану Пет­ро­вичу. Мы после­до­вали сему совету, и на письмо наше полу­чили ниже­сле­ду­ю­щий жела­е­мый ответ. Поме­щаем его безо вся­ких пере­мен и при­ме­ча­ний, как дра­го­цен­ный памят­ник бла­го­род­ного образа мне­ний и тро­га­тель­ного дру­же­ства, а вме­сте с тем, как и весьма доста­точ­ное био­гра­фи­че­ское известие.

Мило­сти­вый Госу­дарь мой ****!

Почтен­ней­шее письмо ваше от 15-го сего месяца полу­чить имел я честь 23 сего же месяца, в коем вы изъ­яв­ля­ете мне свое жела­ние иметь подроб­ное изве­стие о вре­мени рож­де­ния и смерти, о службе, о домаш­них обсто­я­тель­ствах, также и о заня­тиях и нраве покой­ного Ивана Пет­ро­вича Бел­кина, быв­шего моего искрен­него друга и соседа по поме­стьям. С вели­ким моим удо­воль­ствием испол­няю сие ваше жела­ние и пре­про­вож­даю к вам, мило­сти­вый госу­дарь мой, все, что из его раз­го­во­ров, а также из соб­ствен­ных моих наблю­де­ний запом­нить могу.

Иван Пет­ро­вич Бел­кин родился от чест­ных и бла­го­род­ных роди­те­лей в 1798 году в селе Горю­хине. Покой­ный отец его, секунд-майор Петр Ива­но­вич Бел­кин, был женат на девице Пела­гее Гав­ри­ловне из дому Тра­фи­ли­ных. Он был чело­век не бога­тый, но уме­рен­ный, и по части хозяй­ства весьма смыш­ле­ный. Сын их полу­чил пер­во­на­чаль­ное обра­зо­ва­ние от дере­вен­ского дьячка. Сему-то почтен­ному мужу был он, кажется, обя­зан охо­тою к чте­нию и заня­тиям по части рус­ской сло­вес­но­сти. В 1815 году всту­пил он в службу в пехот­ный егер­ский полк (чис­лом не упомню), в коем и нахо­дился до самого 1823 года. Смерть его роди­те­лей, почти в одно время при­клю­чив­ша­яся, пону­дила его подать в отставку и при­е­хать в село Горю­хино, свою отчину.

Всту­пив в управ­ле­ние име­ния, Иван Пет­ро­вич, по при­чине своей неопыт­но­сти и мяг­ко­сер­дия, в ско­ром вре­мени запу­стил хозяй­ство и осла­бил стро­гий поря­док, заве­ден­ный покой­ным его роди­те­лем. Сме­нив исправ­ного и рас­то­роп­ного ста­ро­сту, коим кре­стьяне его (по их при­вычке) были недо­вольны, пору­чил он управ­ле­ние села ста­рой своей ключ­нице, при­об­рет­шей его дове­рен­ность искус­ством рас­ска­зы­вать исто­рии. Сия глу­пая ста­руха не умела нико­гда раз­ли­чить два­дца­ти­пя­ти­руб­ле­вой ассиг­на­ции от пяти­де­ся­ти­руб­ле­вой; кре­стьяне, коим она всем была кума, ее вовсе не боя­лись; ими выбран­ный ста­ро­ста до того им потвор­ство­вал, плу­туя заодно, что Иван Пет­ро­вич при­нуж­ден был отме­нить бар­щину и учре­дить весьма уме­рен­ный оброк; но и тут кре­стьяне, поль­зу­ясь его сла­бо­стию, на пер­вый год выпро­сили себе наро­чи­тую льготу, а в сле­ду­ю­щие более двух тре­тей оброка пла­тили оре­хами, брус­ни­кою и тому подоб­ным; и тут были недоимки.

Быв при­я­тель покой­ному роди­телю Ивана Пет­ро­вича, я почи­тал дол­гом пред­ла­гать и сыну свои советы и неод­но­кратно вызы­вался вос­ста­но­вить преж­ний, им упу­щен­ный, поря­док. Для сего, при­е­хав одна­жды к нему, потре­бо­вал я хозяй­ствен­ные книги, при­звал плута ста­ро­сту и в при­сут­ствии Ивана Пет­ро­вича занялся рас­смот­ре­нием оных. Моло­дой хозяин сна­чала стал сле­до­вать за мною со все­воз­мож­ным вни­ма­нием и при­леж­но­стию; но как по сче­там ока­за­лось, что в послед­ние два года число кре­стьян умно­жи­лось, число же дво­ро­вых птиц и домаш­него скота наро­чито умень­ши­лось, то Иван Пет­ро­вич доволь­ство­вался сим пер­вым све­де­нием и далее меня не слу­шал, и в ту самую минуту, как я сво­ими разыс­ка­ни­ями и стро­гими допро­сами плута ста­ро­сту в край­нее заме­ша­тель­ство при­вел и к совер­шен­ному без­мол­вию при­ну­дил, с вели­кою моею доса­дою услы­шал я Ивана Пет­ро­вича крепко хра­пя­щего на своем стуле. С тех пор пере­стал я вме­ши­ваться в его хозяй­ствен­ные рас­по­ря­же­ния и пре­дал его дела (как и он сам) рас­по­ря­же­нию всевышнего.

Сие дру­же­ских наших сно­ше­ний нисколько, впро­чем, не рас­стро­ило; ибо я, собо­лез­нуя его сла­бо­сти и пагуб­ному нера­де­нию, общему моло­дым нашим дво­ря­нам, искренно любил Ивана Пет­ро­вича; да нельзя было и не любить моло­дого чело­века столь крот­кого и чест­ного. С своей сто­роны Иван Пет­ро­вич ока­зы­вал ува­же­ние к моим летам и сер­дечно был ко мне при­вер­жен. До самой кон­чины своей он почти каж­дый день со мною виделся, дорожа про­стою моею бесе­дою, хотя ни при­выч­ками, ни обра­зом мыс­лей, ни нра­вом мы боль­шею частию друг с дру­гом не сходствовали.

Иван Пет­ро­вич вел жизнь самую уме­рен­ную, избе­гал вся­кого рода изли­шеств; нико­гда не слу­ча­лось мне видеть его наве­селе (что в краю нашем за неслы­хан­ное чудо почесться может); к жен­скому же полу имел он вели­кую склон­ность, но стыд­ли­вость была в нем истинно деви­че­ская.[1]

Кроме пове­стей, о кото­рых в письме вашем упо­ми­нать изво­лите, Иван Пет­ро­вич оста­вил мно­же­ство руко­пи­сей, кото­рые частию у меня нахо­дятся, частию упо­треб­лены его ключ­ни­цею на раз­ные домаш­ние потребы. Таким обра­зом про­шлою зимою все окна ее фли­геля закле­ены были пер­вою частию романа, кото­рого он не кон­чил. Выше­упо­мя­ну­тые пове­сти были, кажется, пер­вым его опы­том. Они, как ска­зы­вал Иван Пет­ро­вич, боль­шею частию спра­вед­ливы и слы­шаны им от раз­ных особ.[2] Одна­кож имена в них почти все вымыш­лены им самим, а назва­ния сел и дере­вень заим­ство­ваны из нашего око­лодка, отчего и моя деревня где-то упо­мя­нута. Сие про­изо­шло не от злого какого-либо наме­ре­ния, но един­ственно от недо­статка воображения.

Иван Пет­ро­вич осе­нью 1828 года зане­мог про­студ­ною лихо­рад­кою, обра­тив­ше­юся в горячку, и умер, несмотря на неусып­ные ста­ра­ния уезд­ного нашего лекаря, чело­века весьма искус­ного, осо­бенно в лече­нии зако­ре­не­лых болез­ней, как то мозо­лей и тому подоб­ного. Он скон­чался на моих руках на трид­ца­том году от рож­де­ния и похо­ро­нен в церкви села Горю­хина близ покой­ных его родителей.

Иван Пет­ро­вич был росту сред­него, глаза имел серые, волоса русые, нос пря­мой; лицом был бел и худощав.

Вот, мило­сти­вый госу­дарь мой, все, что мог я при­пом­нить каса­тельно образа жизни, заня­тий, нрава и наруж­но­сти покой­ного соседа и при­я­теля моего. Но в слу­чае, если забла­го­рас­су­дите сде­лать из сего моего письма какое-либо упо­треб­ле­ние, все­по­кор­нейше прошу никак имени моего не упо­ми­нать; ибо хотя я весьма ува­жаю и люблю сочи­ни­те­лей, но в сие зва­ние всту­пить пола­гаю излиш­ним и в мои лета непри­лич­ным. С истин­ным моим почте­нием и проч.

1830 году. Ноября 16.
Село Ненарадово

Почи­тая дол­гом ува­жить волю почтен­ного друга автора нашего, при­но­сим ему глу­бо­чай­шую бла­го­дар­ность за достав­лен­ные нам изве­стия и наде­емся, что пуб­лика оце­нит их искрен­ность и добродушие.

А. П.

Стр. 1 из 18 Следующая

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Открыть весь текст
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки