- Предисловие
- Часть I. «О Пюхтица родная, О колыбель моя!»
- Глава 1. Пюхтица и ее блаженные
- Глава 2. Духовник обители и его духовные чада
- Глава 3. Насельницы обители. Пюхтицкие зарисовки
- Часть II. Немного о Печорах
- Часть III. Сто и пятьдесят и три
- Протоиерей Владимир Каменский
- Стих духовным чадам — подарок
- Из дневника о. Владимира
- Заключение
Часть II. Немного о Печорах
Милый монастырь,
Души моей отрада,
Чаруешь всякого незримой красотой
Твоих подвижников Божественного стада,
Их жизнью праведной и славой золотой.
Из стихотворения Святейшего Патриарха Пимена
Ты знаешь ли тот край,
Где Русь сохранена,
Где древностью седой
И благодатью веет,
Где грешник в трепете
Пред схимником немеет,
Где сила дивная
Смиреннейшим дана?
Ты знаешь ли тот край —
Холмы, поля и горы,
Куда я рвусь в тоске?..
Его зовут Печоры.
Ты знаешь ли тот край,
Где монастырь святой,
Где Матерь Божья
Дом Свой основала,
Где чудотворная икона воссияла,
Где обретает дух мятущийся — покой?
Ты знаешь ли тот край —
Холмы, поля и горы,
Куда я рвусь в тоске?..
Его зовут — Печоры.
Из письма, присланного отцу Серафиму (Розенбергу) его духовной дочерью Н. 30 сентября 1967 г.
Тишина спускается в обитель,
Лишь порой вечерней у ворот.
Застучит засовом старый житель,
Провожая до дому народ.
Сгорбленный, с седою бородою,
Звякая ключами по пути,
Жизнь проживший, встретившись с бедою,
Все же продолжает к свету он идти.
Солнце опустилось уж за горы,
Иноки по кельям разошлись,
Ходят монастырские «дозоры»,
Трели соловьины раздались.
Монастырь в цветах весь утопает,
Запах нежный льется по двору,
Здесь душа спокойно отдыхает,
Тянется с усердием к добру.
В тишине и горе улеглось,
Тихо и спокойно стало вдруг!
Словно все исчезло, пронеслось,
Словно это был один испуг!
Ночь спустилась тихо на обитель,
На душе же утро рассвело,
Если б сердце мог ты видеть, зритель,
Как в нем лучезарно и светло!
Из стихотворения Святейшего Патриарха Пимена
Судьбы двух монастырей тесно переплетены. Пюхтицы всегда пользовались поддержкой Псково-Печерского монастыря, хор пюхтицких сестер участвовал в богослужениях, многие печеряне уходили в Пюхтицы по благословению старцев.
Некоторые духовные чада отца Петра были духовными чадами отца Симеона, а сам духовник обители принял постриг по настоянию отца Иоанна (Крестьянкина), приславшего отца Кенсорина для совершения пострига с облачением для батюшки (по настоянию, так как батюшка всегда считал, что «одежда не спасает»).
Поэтому хочется сказать немного о печерских старцах.
«Святость есть не просто праведность, за которую праведники удостаиваются наслаждения блаженства в Царствии Божием, но такая высота праведности, что люди настолько наполняются благодатью Божией, что она от них течет на тех, кто с ними общается. Велико их блаженство, происходящее от лицезрения Славы Божией. Будучи преисполнены и любви к людям, происходящей от любви к Богу, они отзывчивы на людские нужды и на их моления и являются и предстателями за них пред Богом» (свт. Иоанн Шанхайский).
Преподобный старец Симеон
«Радуйся, лампада, о нас неугасимая!»
Из акафиста прп. Симеону Псково-Печерскому
1 апреля 2003 года причислен к лику святых псково-печерский старец Симеон. Этот светильник духа сиял в монастыре на протяжении 64 лет. Батюшка сочетал в себе природную простоту с поистине «старческим богомыслием».
В Псково-Печерский монастырь отец Симеон, тогда Василий Иванович Желнин, поступил послушником в 1896 году, будучи 27 лет от роду. Архимандрит Мефодий (Холмский, † 1906) в то время наместник монастыря, взял его к себе келейником. Кроме того, Василий ходил на общие послушания с братией. Часто работать приходилось с пяти утра до позднего вечера.
В 1900 году он был пострижен в монашество с именем Вассиан, в следующем — рукоположен во иеродиакона, а в 1903 году — во иеромонаха. Затем его отправили восстанавливать Снетогорский монастырь в Пскове, монастырский скит в Мустищево, в 25 км в сторону Латвии. «Было очень много трудностей, — вспоминал потом старец, — из лаптей не вылезал».
Когда дело пошло на лад, батюшка возвратился в родную обитель. Было ему тогда 46 лет. Началась революция. Настоятель обители отец Иоанн (Булин, † 1941) хотел поставить отца Вассиана наместником монастыря, но батюшка чувствовал «внутреннее внушение принять схиму» ив 1927 году, 3 февраля, был пострижен с именем Симеон и назначен духовником братии и паломников монастыря.
Настоятель привел его в убогую, сырую, темную келью, почти пещеру, ископанную в горе рядом с Успенским храмом, и сказал: «Вот тебе келья, здесь и умрешь». Так и вышло. Здесь молитвенный и старческий подвиг иеросхимонаха Симеона продолжался 33 года.
В действительности келья эта представляла собой нечто ужасное: грязная, мрачная, сырая, темная, стены мокрые, воздух сырой — одна комната с одним оконцем. Крыша дырявая, сырость попадала на потолок, а с потолка в келью. Пришлось установить три печки, провести трубы вдоль коридора, чтобы осушить, оштукатурить, побелить, и почти все это — своими руками.
Немало искушений претерпел старец в своей келье от бесов. В первую же ночь, как он поселился в ней, явились ему зримым образом злые духи и наполнили келью, начали на него кричать, дергать и гнать: «Зачем ты пришел? Уходи отсюда, все равно мы не дадим тебе здесь жить», — и многое другое. «Думал я, — рассказывал старец, — что не переживу этой страсти, от которой даже не мог перекреститься, а только говорил: «Господи, прими дух мой». Такие страхи продолжались много раз, но потом не были уже так страшны, как впервые; и я научился с помощью Божией отражать их силою Креста и молитвы».
Отец Серафим (Розенберг) вспоминает: «…тюря, чай с маленьким кусочком сахара — отец Симеон не ел, а вкушал. Перед смертью учил меня смирению: “Будь у всех под ногами”». Он и сам был всегда в труде — до 90 лет; насаждения, пчелы, столбики, иконки. Незадолго до кончины отец Симеон сказал доктору: «Умираю и умереть хочу». Потом: «Ангелы причастили… Ангелы, Ангелы, Ангелы поют на небе… От чего-то ведь и умереть надо».
Краткие заметки о. Серафима, характеризующие личность о. Симеона: «Отец Симеон. Каков его подвиг? Пост. Бдение. Молитва. Молился: “Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешного”, совершая поклоны.
Сосредоточенность. Вседоступен — прост. Осторожен. Говорил: “Нужно идти средним — царским путем”. Трудолюбие. Отец Симеон усиленно трудится — 60–70 лет; говорил, что трудиться полезно. Зная пользу труда, разводил сады фруктовые и другое.
Говорил: “Утомляю плоть, противящуюся духу моему. Как и древние подвижники делали, в свободное время следует трудиться — переплетное дело, ложки, корзины плели, четки вязали, общие послушания”. Ободрял тружеников надеждою будущего вечного воздаяния: “Пот от послушания подобен мученической крови — спасителен”.
Братия некоторая поносила его в лицо — не злобствовал, наслаждался внутренним спокойствием, прощал. У истинных подвижников молчание на явную клевету заменяет словесное оправдание, которому не всегда верили. Искал не земных, а небесных наград. Отец Симеон говорил: “Не люблю похвалы, сам знаю в совести, каков я есть”.
Как просто и живо отец Симеон представляет себе и рассказывает жизнь Христову! Вот — богомыслие».
Вспоминает схимник Феодор (Иртель), бывший валаамский послушник: «Жил он в келье Печерского монастыря — 20 ступеней под землей (вход, ведший сюда из сада со Святой горы). Это была келья очередного духовника братии.
“Не зашибись-то головою”, — говорил он откуда-то из-под земли, когда я, постучав с молитвой Иисусовой в наружную дверь, спускался к нему на исповедь. Он встречал с тонкой восковой свечечкой в руке, садился со мной у угла покрытого темной скатертью стола.
На стене висела большая икона-картина Воскресения Христова — с припавшей к ногам Воскресшего св. Марией Магдалиной.
Говорил отец Симеон просто, с псковским акцентом, — о впадающем в грех послушнике: “Только бы не прилакомился”.
Днем отец Симеон работал в столярной мастерской или на Святой горе с пчелками. До избрания своего на должность духовника братии Печерского монастыря жил он много лет на монастырском хуторе Мустыщево с послушником, братом Константином, в безмолвии и уединении. Вспоминал мне о своем начальном послушании, когда вступил в братство Печерского монастыря, — ламповщика. Он заправлял по монастырю лампы, кроме других работ.
В последние годы (имеется в виду конец 1920-х годов) отец Симеон страдал ревматическими болями от жизни под землей, и потому на уклоне горы, где протекал ручей Каменец, насупротив епископского дома, искусно построил себе деревянную келью для дневного отдыха.
Большой толпой шли к нему печерянки за советами и для исповеди — это походило на старчество…
Отец Симеон был прост, ревнитель безмолвия, старец по дарованию от Бога — в этой простой и суровой внешней оболочке таился дивный огненный цветок любви Божией».
Из воспоминаний о. Нафанаила: «Отец Симеон говорил, что монах должен жить так, чтобы его было не видно и не слышно.
На вопрос, почему не благословляют “Добротолюбие” в наше время читать, старец отвечал: “Ты начитаешься того, что в наше время и в наших условиях не выполнишь, и впадешь в уныние и в отчаяние. Читай лучше Священное Писание, оно написано для всех и на все времена и обстоятельства”.
Если он просил заказать нужные фотографии, то не приказывал, когда заказать и принести, но говорил: “Как тебе можно”.
На вопрос, что я хотел бы жить не втроем, а один в келье, он ответил: “Погоди, скоро будешь жить один”, — что вскоре и исполнилось.
На вопрос, что нас считают отсталыми, отец Симеон ответил: “По какому пути? По пути к вечной гибели? Да, мы от них отстали”.
Когда нас теснили безбожники, старец пожелал: “Чем бы их Бог смирил!”
“Когда рекут мир, тогда внезапно постигнет их пагуба”, — отец Симеон ответил, что эти слова относятся не к нашим годам, когда вели речи о мире, а когда будет одно государство.
За полгода до кончины он молил Бога, чтобы приехали к нему все те, на кого он наложил епитимью, чтобы снять ее. За молитву Бог исполнил: приехали все получившие от него епитимью. И он ее снял с них.
Когда в 1950 году монастырь получил за оградой землю под огород, наместник архимандрит Пимен обратился к отцу Симеону: “Батюшка, на огороде ничего не растет, помолись!” Отец Симеон приходил на огород во время обеденного перерыва, помолился, и овощи стали расти.
Пожаловалась одна посетительница на свою подругу и обиделась, что она выдала ее тайну. Отец Симеон ответил: “Что же ты на нее обижаешься, когда ты сама не удержала свою тайну в себе?”
Весной 1947 года отец Симеон вместе со мной посадил дуб и благословил его, чтобы враг не показал мальчишкам, чтобы они вырвали его. Дуб этот растет рядом с домиком у Михайловского собора столько лет, сколько я в монастыре».
Отец Нафанаил приходил в преподобному со своими казначейскими проблемами. Например, спрашивал, платить или не платить тот или иной из многочисленных налогов. Старец конкретно говорил: «Этот не плати, ничего не будет, а вот этот нужно заплатить».
За великую любовь старца к Богу и людям и за великое смирение его открылись в нем редкие дарования Божии: дар врачевания душ, прозорливости и исцеления душевных и телесных недугов.
О прозорливости
Во время Великой Отечественной войны, когда немцы заняли Печоры, братия молилась о даровании победы русскому воинству. Старец Симеон помог советским разведчикам весной 1944 года, пещеры стали их тайным убежищем. Об этом вспоминал в 1984 году при посещении Псково-Печерской обители работник министерства связи С. Новиков — бывший фронтовой разведчик.
Отец Симеон помог им незаметно уйти через несколько дней. Через несколько месяцев немцы потребовали от монастырского начальства всех насельников эвакуировать в Германию. И тогда братия собралась на молитву в древней Успенской храм перед ракой с мощами преподобномученика Корнилия и перед чудотворной иконой Успения Божией Матери, взывая со слезами о небесном заступничестве за дом Пресвятой Богородицы — родную Печерскую обитель. Возглавил эту длившуюся всю ночь горячую молитву старец Симеон. «Мы никуда не уйдем отсюда; мы прежде всего монахи русского православного монастыря, и хотя погибнем, но не уйдем отсюда, не предадим своей обители».
Один из молитвенников сказал позднее: «Столь неописуемые минуты можно понять только тому, кто был смертником, и потом его вдруг помиловали, — нас спасла любовь к обители и непобедимая помощь неба, ибо Бог не в силе, а в правде». Наутро в монастыре появился военный комендант, но сломить волю иноков не смог. Немецкие машины простояли у ворот три часа, однако из обители так никто и не вышел. Комендант пребывал в растерянности, ибо по плану командования предполагалось всех монахов вывезти, а монастырь взорвать.
Но по молитвам иноков во главе со старцем Симеоном и по непреложному заступничеству неизменной Хранительницы нашей Пресвятой Богородицы Печерской обитель устояла.
Наместнику монастыря архимандриту Пимену (Извекову) старец предсказал, что тот станет Патриархом. Через 10 лет это предсказание исполнилось.
Последние дни перед своим преставлением старец очень ослабел, но людей продолжать принимать. На вопрос духовных чад своих, на кого он их покидает, ответил: «На Матерь Божию». И наставлял всех любить друг друга, прощать все обиды.
Последний урок смирения явил старец даже в своем преставлении ко Господу. По откровению ко Господу он ждал смерти 2/15 января 1960 года.
Вот как об этом рассказывает Ирина Ростовцева, двоюродная племянница композитора Рахманинова, жившая в Петербурге на Московском проспекте и скончавшаяся в 1999 году: «К батюшке в келью пришел отец наместник Алипий и сказал: “Я слышал, что ты хочешь 15 января отойти ко Господу в день Серафима Саровского”. Батюшка ответил: “Я нес его подвиг, и мне сейчас так тяжело. Надо мне уже отходить”.
Но наместник попросил его вымолить у Господа три дня жизни, так как братии очень тяжело и его хоронить, и воду святить. Тогда батюшка сказал: “Хорошо, я твое послушание выполню, но ты мое выполни. Я дам тебе немного денег, — ты отремонтируй Успенскую церковь к празднику Успенской Божией Матери, а Матерь Божия тебе остальное добавит”. Отец Симеон умер через три дня — 18 января, а отец Алипий отремонтировал храм к празднику Успения Божией Матери. Об этом говорил в проповеди отец Алипий в праздник Успения Божией Матери в Успенском храме после поздней литургии.
И в конце проповеди он поднял руки и сказал: “Батюшка! Ты исполнил мое послушание, а я исполнил твое, — отремонтировал храм к празднику, и Божия Матерь мне дала денег не только на ремонт, но и на позолоту!”»
Наместник обители отец архимандрит Алипий зачитал в надгробном слове при отпевании отца Симеона характеристику из его личного дела: «Иеросхимонах Симеон прилежал посещению и утренних, и вечерних богослужений. Стоял в алтаре обособленно в углу за дверью боковой, которая не затворялась. На Великом каноне на каждый тропарь клал три поклона. Неукоснительно выполнял келейное схимническое правило и переживал, что не все выполняли в монастыре келейное правило. Отец Симеон служил не только в воскресные и праздничные дни
в соборном служении литургии, но служил длительное время литургию и в будние дни, когда вся братия была занята на сельскохозяйственных послушаниях братского духовника. Исповедовал и мирян, приходивших в монастырь на исповедь.
“Цель жизни, — говорил отец Симеон, — стяжать Духа Святаго”.
Как духовник отец Симеон ежедневно прилежал поминовению на проскомидии духовных чад и всех просивших его святых молитв. Деньги он сдавал на ремонты монастырских храмов».
Старец скончался на девяносто втором году жизни, прожив в обители около 64 лет. Ныне святые мощи батюшки почивают в Сретенском храме монастыря. В честь прп. Симеона Псково-Печерского 13 ноября 2005 года высокопреосвященейшим Евсевием, архиепископом Псковским и Великолукским, освящен храм на территории Псково-Печерской обители, воздвигнутый трудами наместника обители архимандрита Тихона с братией.
Поучения и наставления
«Всякой малостью, суетой, неведением, слепотой люди омрачают чудо, — говорил старец одному посетителю. — Дивный дар Господень — человеческая жизнь! Не купишь ее, не заработаешь. На, человек, прими награду бесценную!.. Радость, радость, великая радость!..
У нас братия — есть будущие столпники, аскеты, юродивые и сильно юродивые. А есть такие, у которых сплошная любовь к людям.
Есть такая братия, которая несет свое послушание без ропота, со смирением и без гордости. Такая братия спасется.
Есть такая братия, которая всему монастырю крест.
Если борют страсти — в пище воздержись, а если ослабевает тело — пищей подкрепись.
Какой должен быть монах? Нужны твердость настроения и мягкость обращения.
Иноку никак нельзя развлекаться мирской жизнью. Ему нельзя даже и время по радио узнавать — что-нибудь попутное и отвлечет.
Не досадуй, что криво иноческое житие идет, — следует быть искушениям, ты — не Ангел, но учись одолевать страсти и борись с терпением и смирением, за жизнь блаженную вечную, ухитряйся.
При слове “Бог” любовью наполняйся.
Не критикуй других, старайся ужиться с ними, иди им навстречу, потерпи их, будь ласков, приветлив, живи для всех, ближнего делай счастливым, смиряйся, промолчи, будь участлив ради Бога, почтителен.
Главное — каяться в грехах, раскаяние; за всегдашнюю борьбу Господь только помилует, а не за исправность, которой не имеешь и не будешь иметь. А если будешь иметь — возгордишься.
Страшись исповедовать грех без раскаяния, как нечто славное; тогда бесы поругаются над тобой — шуйце покажешь десное дело, жемчуг свиньям.
Юродивые не обращали внимания на мир и были заняты лишь тем, что стояли умом на коленках у Престола Божия. Помни: ближе Бога к нам никого нет.
Тот, кто немного значит в своих глазах, бывает умерен в желаниях своих. Огорчения его мирны и тихи. Без искушений нельзя спастись, ими познаем себя, учимся борьбе и очищаемся.
Ты должен нести как заслуженное ревматизм, подавленность духа, плотскость, головные боли, страсти, хульное движение, мертвость, бесталанность, неповоротливость: все это — твой крест. Болезнь очищает душу претерпевающего ее благодушно.
Не надо разыгрывать в себе добродетельного, когда ты и горд, и зол, и похотлив, и себялюбив, и ленив, и прочее. Имей мужество быть тем, что ты есть. Каков за стеной келии, таков и в народе. Многие пытаются достигать головой неба, не отстав ногами еще от земли. Мужественно неси свой крест — свой характер.
Не думай о том, чтобы духовно обогатиться, но стремись познать нищету свою.
Не ищи быть идеалом умного, красавца, героя, всезнайки, святоши, с самообладанием, хладнокровием, с силой, здоровьем. Это обман все. Будь тем, чем создан — и это требует немалого мужества. Будь прост, открыт, искренен, без задних мыслей. Помощь твоя — вера и надежда на Бога.
Думай: не радостное настроение мне нужно, коего я недостоин, но милость Божия на Суде Христовым. Имея в мыслях непостижимое величие Божие, имей в них и ничтожество и скверну свою.
Глупые шутки, естественная смешливость и плаксивость, страшливость, мечтательность — побеждай в себе сие.
Не ищи приятного, спокойного, мягкого, сладкого и прочего: ты — странник на пути к вечной жизни, самоотверженно по этому пути и шествуй».
Памяти батюшки
Склонясь, как прежде, надо мною
С заботой в старческих очах,
Ты говоришь с моей душою
О всех бесчисленных грехах.
Я слышу шепот твой: «Все время
Я, чадо, около тебя,
Как на земле в былое время,
Тебя отечески любя.
Тобой и здесь руковожу я…
И из обители своей
С любовью отчею слежу я
За всею жизнию твоей.
И как я рад, когда стремишься
Ты вражьи козни победить,
И как скорблю, когда ленишься
За каждым помыслом следить…
Когда к молитве прибегаешь,
Я веселюся всей душой;
Когда же с радостью страдаешь,
Я в этот час всегда с тобой…
Но как мне больно и обидно,
Когда поддашься ты врагу,
И так пред Господом мне стыдно
Плохого вырастить слугу.
О чадо! Вспомни, как трудился
Я над душой твоей всегда
И как ночами я молился,
Чтобы спасти тебя тогда.
Ужель мой труд ты не вспомянешь?
Ужель я зря тебя растил?
Ужель рабой теперь ты стала
Не Бога, а нечистых сил?
Меня ты любишь, говорила —
На деле это докажи
И, как бы сердцем ни остыла,
Ты только Господу служи!
Неизвестный автор
Печерские старцы
Отец Лука — валаамский старец
Родом он из Ярославской губернии, на старом Валааме проходил разные послушания. Десять лет был келейником у наместника монастыря. Впоследствии долгое время был гостинником. Гостиница вмещала до юоо паломников, и отцу Луке приходилось много общаться с людьми, рассказывать историю монастыря паломникам, туристам. При нем было три переводчика, которые помогали отвечать на вопросы приезжающих в обитель.
Во Псково-Печерском монастыре отец Лука был духовником для богомольцев. Был он очень снисходителен к грешным людям и, утешая, говорил: «Вот ведь какой секрет Господь устроил: не дал ключи от Царствия Небесного апостолу Иоанну Богослову, а дал апостолу Петру, который трижды отрекся от Господа. Значит, апостол Петр будет снисходительнее к грешным людям. Так попущено Богом апостолу Петру, чтобы не гордился».
Отцу Луке приходилось отвечать на множество вопросов. Люди приезжали и писали письма, благодарили старца за совет и вразумление. Келейник старца отец Кенсорин в своих воспоминаниях пишет: «Я лично поинтересовался, откуда можно заранее знать и предвидеть все обстоятельства жизни, чтобы дать разумные ответы. Он мне ответил: “Я говорю от большого жизненного опыта”».
Я хочу добавить, что этого мало. Он молился Богу, и Господь ему внушал, как надо поступить, что сказать или написать. Я постоянно скорблю и сожалею, что мне больше не встречалось таких старцев, с которыми можно было бы поделиться, посоветоваться, облегчить свою душу. Может быть, они ушли из этой жизни и нам уже никогда не дойти до их совершенства — нет тех условий, хотя и говорят, что «Христос вчера и днесь Той же и во веки».
Валентина Федоровна, много лет певшая в Александро-Невской Лавре, со своей подружкой в юности навещала отца Луку. Вместе с ними в келье оказалось много детей.
«Батюшка всем раздал листочки со стихами “О дивный остров Валаам” и стал петь своим старческим голосом. Зубов было мало, и он шепелявил. Нам это казалось очень смешным, и мы смеялись».
Прошло много лет, и ей посчастливилось быть на освящении Преображенского собора. Плыли на теплоходе. И вот духовенству
раздали листочки с текстом этого гимна, и все запели. Она очень плакала, вспоминая, как когда-то давно пел этот гимн отец Лука. А они, несмышленые, смеялись.
Отец Афиноген
Схиархимандрит Агапий (Василий Кузьмич Агапов) родился 24 января 1881 года. С 1903 по 1924 год он находился в монастыре прп. Макария Римлянина, где в 1908 году был пострижен в рясофор, а через три года — в мантию с именем Афиноген. В 1917 году отца Афиногена рукоположили в сан иеромонаха. А в 1924 году его арестовали. Много испытаний пришлось ему пережить: неправедный суд, тюрьма, высылки и концлагеря. Был он и на стройке Беломорканала. В годы войны его вывезли в Латвию и даже продали, как раба. Его «купил» один латыш и дал возможность служить в храме, и наконец ю февраля 1945 года отец Афиноген в сане иеромонаха прибыл в Псково-Печерский монастырь после многих испытаний.
Здесь он был удостоен сана игумена, архимандрита, а за два месяца до своего преставления принял постриг в великую схиму с наречением имени Агапий. Когда-то он бывал у батюшки Иоанна Кронштадтского, спрашивал его о том, как ему служить, и св. прав. Иоанн, благословляя его в монастырь, сказал ему: «В свое время ты будешь иеромонахом». Потом он долго медлил, и наконец закончил: «…и архимандритом». Долгое молчание отца Иоанна означало, как понял позже отец Афиноген, что после его возведения в сан игумена пройдут долгиедолгие годы, пока он сподобится сана архимандрита.
В конце своей жизни, когда ему было уже 98 лет, он очень болел. Стали появляться гнойнички по всему телу, они лопались и причиняли сильную боль. У него в келье висела большая икона св. Пантелеймона Целителя, и батюшка все время просил его: «Исцели меня!» И однажды, в тонком сне, целитель пришел к нему и сказал: «Отче, мне тебя так жалко, я бы тебя давно исцелил, но Господь сказал: “Пусть потерпит”». За всю жизнь батюшка ничем не болел, только уставал. Об этом случае он сам рассказал своим духовным чадам.
Духовным чадом отца Афиногена был отец Рафаил (Огородников), он знал, что погибнет. Однажды батюшка сказал ему: «Твоя смерть будет от машины».
Отец Рафаил увидел в бане, как старец (отец Афиноген) был поднят на воздух, как будто его кто-то хотел бросить. Но потом он плавно опустился на пол. Отец Рафаил ужаснулся было, но отец Афиноген ему сказал: «Молчи, дурак, не говори никому».
Великие были старцы в Печорах! Недаром отец Иоанн (Крестьянкин) говорил о себе: «Какой я старец? Если бы видели старцев, вы бы меня не называли старцем!»
Интересно воспоминание жительницы Санкт-Петербурга Киры Федоровны Ивановой. После смерти отца Симеона, духовной дочерью которого она была, Кира Федоровна много слез пролила, прежде чем стала обращаться к отцу Афиногену: «О смерти батюшки (отца Симеона) я была чудесно извещена во время сна, а вскоре пришло сообщение об этом от келейницы старца.
…Приехать на похороны батюшки я не могла, а приехала во время отпуска, сразу пошла в пещеры и стала там на панихиду. А когда выходила из пещеры, остановилась у мощей прп. Вассы и так рыдала, что меня никак не могли успокоить.
На третий день я заказала службу по батюшке в пещерном храме. Перед службой я пошла опять к батюшке. Когда все ушли и я осталась одна, я стала на колени, положила руку на батюшкин гроб и говорю ему: “Батюшка, ну что ты со мной сделал! Ну, я не знаю… Говорят, что ты живой, а я этого не понимаю, потому что ты умер, как ты можешь молиться за нас?” И пошла на службу. Когда священник сказал “Святая Святым!” и все встали на колени, я подняла голову и — в дверях алтаря стоял батюшка. Живой! Такой, как он всегда ходил и смотрел строго на всех своих духовных детей, переводил глаза. А я ему сказала: “Батюшка, ты как живой! И ты за нас молишься?” Батюшка тогда поднял правую руку и перекрестил, и ушел обратно, как бы во гроб. Это произошло в Покровском храме».
Приехала она в отпуск в Псково-Печерскую обитель, и вот как она рассказывает: «Сразу утром я пошла к батюшке в пещеры и стала ему исповедоваться. Я сказала все свои грехи, и говорю ему:
— Не пойду я вечером исповедоваться к отцу Афиногену, потому что, батюшка, я встану на колени около аналоя, — он молчит, и я молчу… Не так, как у тебя! Ты мне всегда скажешь: “Вот в этом ты грешна?” А я говорила: “Грешна, батюшка”, — и все мои грехи всегда скажешь. Давай мы с тобой договоримся, что я пойду на исповедь в Успенскую церковь за раннюю. И там, когда выйдет на общую исповедь священник, скажу, что я каюсь делом, словом, помышлением. А когда, батюшка, он мне будет отпускать грехи, то я буду чувствовать, что это ты отпускаешь своими руками мне всё.
И я на следующий день пошла на исповедь к ранней. Стою около креста, и вдруг вижу, выходит отец Афиноген, идет к раке преподобного Корнилия, кладет крест и Евангелие, и так рукой мне помахал и говорит: “Кира, иди-ка сюда”. Я подхожу к нему… (Да, я еще в тот раз в пещерах жаловалась батюшке: “Разве сейчас так?.. Раньше ты мне всегда скажешь: “Приходи ко мне после причастия, чайку попьешь”. Но отец Афиноген…”) Я встала на колени около прп. Корнилия. Батюшка Афиноген накрыл меня епитрахилью и стал мне все говорить грехи, которые я говорила батюшке (у его гроба) в пещерах… Я так рыдала, только успела сказать: “Каюсь, батюшка, каюсь!” Потом, когда он отпустил мне грехи, сказал: “Целуй крест и Евангелие”. Я поцеловала, и он сказал: “Вот служба кончится, приходи ко мне, чайку попьем”. И когда я пришла к батюшке Афиногену, я ему все это рассказала.
Когда я все рассказывала отцу Афиногену о своей исповеди в пещерах, у него слезы текли…»
С 1960 года отца Афиногена назначили братским духовником, а по благословению старца Симеона он принял на себя и послушание по отчитыванию одержимых от духов нечистых и нес это послушание до глубокой старости. Преставился отец Агапий 24 июля 1979 года.
Архимандрит Никита (Чесноков)
Архимандрит Никита прожил около 90 лет и преставился ко Господу в 1962 году. С детства он болел ногами, а простаивал долгие службы. От великой любви к Богу не замечал боли. Обращался со всеми как любвеобильный отец. В сороковые годы прошлого столетия волна репрессий коснулась и отца Никиты, тогда еще отца Петра Чеснокова. В ссылке он находился вместе с отцом Владимиром Шамониным, который в своих стихах описывает их пребывание там.
В два зарешеченных окна,
Как и в отверстие для стула,
Вливалась холода волна
Да властный окрик караула.
Страстные службы наизусть
Справлял с другими каждый день я.
Великолепных чтений грусть
Проникла в наше настроенье.
Был очень ценен Константин —
Его феноменальна память:
Он наизусть из всех один
Любую службу может править.
И Петр прекрасно дополнял
Наш хор солидным мягким басом.
(Мне вспомнилось, как он читал
Канон перед иконостасом.)
Пасха
Всю ночь находился
Один во дворе;
Казалось — молился
В своем алтаре!
И вот, возвращаясь
В палатку к утру,
Смотрю, наслаждаюсь,
На солнца игру…
Навстречу мне скачет
Пронырливый шкет;
За пазухой прячет
Какой-то пакет.
«Без боя и таски —
Гляди — повезло!
Пируй ради Пасхи
Начальству назло!»
Копченая рыбка,
Свинины кусок,
«Холодного» глыбка
И масла брусок.
«Без боя» — не верю!
Боюсь и не взять:
Противиться зверю —
Неладно опять!
«Прошу тебя, дядя:
Пускай я — холуй,
Но Праздника ради
Меня поцелуй!»
Я выполнил это,
Зайдя за барак.
Он, вместо ответа,
Заплакал в кулак…
Куда же я спрячу?
Но тут же решил
Такую задачу —
На всех разделил.
«Как это прекрасно!»
Сказал Христофор,
С улыбкою ясной
Взглянувши в упор.
«Великая сила, —
Сказал Константин,
Его осенило:
— Из всех ведь один!»
И Петр прослезился:
«Разбойник, бандит —
К Христу обратился!
Не будет забыт…»
«Прославимте Бога! —
Воззвал Христофор. —
Споемте немного».
И грянул наш хор.
Священную Пасху —
Тропарь и кондак,
Почти без опаски
И весело так…
Вдруг урки-мальчишки
Мне громко кричат:
«Твои побренчишки?
Бери их назад:
Нам женка и дочки
Заявят протест!»
Смотрю — на цепочке
Пропавший мой крест!..
На сердце — веселье,
В душе — благодать…
В таком окруженьи
Так Пасху справлять?!
Накануне кончины отец Никита радостно рассказывал: «Захожу после литургии в пещеру, и встречает меня прп. Марк (уже 500 лет мощи его покоятся при входе в пещеры). Думаю, я — архимандрит, а он просто схимонах, как же мне у него брать благословение?» Преподобный Марк на его мысли и отвечает: «Там все равны». Через месяц вышел на Святую гору, ступил несколько шагов, оступился и упал с обрыва на камни. Через сутки скончался. У него как при жизни всегда было живое общение с загробным миром, так и при кончине.
Духовное чадо старцев
Наталья Степановна Тихонова приехала в Псково-Печерский монастырь после войны, в начале 50-х годов.
Ее родители погибли во время войны: отец на фронте, а мать от голода в блокадном Ленинграде. Когда ее мама была маленькой, отец возил ее к отцу Иоанну Кронштадтскому. Батюшка ласково погладил ее по головке: «Полюшка!», благословил и подарил на память маленькую иконку, до сих пор сохранившуюся у родственников.
В скором времени после смерти матери Наталья была эвакуирована на «большую землю». Приехала в чужой город, идти было некуда, есть нечего. Пришла в церковь и плакала перед иконой Божией Матери: «Матерь Божия, мама сказала, что Ты будешь мне мамой. Помоги мне, я не знаю, как дальше жить». Служба уже отошла, в церкви почти никого не было. Из алтаря вышел владыка и направился к выходу, но, увидев перед иконой плачущего человека, подошел: «Деточка, что ты плачешь?» — «Я не знаю, что мне делать, мамочка умерла и сказала, что теперь Матерь Божия будет мне Мамой». Владыка дал ей белого хлеба, денег на обустройство и направил к своим духовным чадам.
В скором времени она устроилась на работу, но владыка не оставлял ее своим попечением. После войны вернулась в Ленинград, жила в общежитии, работала в регистратуре поликлиники.
В своей жизни Наталья Степановна встретила множество святых людей и была свидетелем важных событий. В 1946 году Господь сподобил ее присутствовать в соборе св. равноап. кн. Владимира, когда туда приезжал митрополит Гор Ливанских Илия, слушать его проповедь, с которой он обратился к прихожанам. Владыка привез венец на Казанскую икону Божией Матери, находившуюся здесь в то время.
По предсказанию отца Серафима Вырицкого, которого неоднократно посещала, Наталья попала на открытие Алекеандро-Невской Лавры после дней безбожия.
После войны Господь привел ее к Ольге Васильевне Барии, блаженной старице, и рядом с ней она не чувствовала своего сиротства. Однажды во сне Наталья увидала какойто монастырь, в котором находятся мощи прп. Корнилия. Запомнился блаженный старец, которого она увидела там. Свой сон она рассказала Ольге Васильевне. Стали выяснять, что же это за монастырь. Наконец в каком-то журнале отец Михаил Гундяев, приходивший причащать блаженную старицу, нашел сведения о Псково-Печерском монастыре, где хранятся мощи прп. Корнилия. В то время о нем мало кто знал.
Дали хлеба на дорогу, и Наталья отправилась в Печоры. Приехала, приложилась к прп. Корнилию и стала спрашивать, где тут блаженный старец. Ее отвели к отцу Симеону. С тех пор она стала его духовной дочерью до самой его кончины.
Впервые посетив отца Симеона в его келье, она, увидев кровать с высокими подушками, подумала: «Вот схимники на каких перинах спят!» Батюшка прочитал ее мысли: «Наташенька, подай мне вон тот мешочек!» Мешочек висел над кроватью, и чтобы достать, нужно встать на кровать. Она встала на кровать, а там доски… — «Батюшка, простите!» — «Вот, Наташенька, на каких перинах схимники спят».
В то время во Псково-Печерском монастыре жили валаамские старцы: отец Михаил, отец Лука, отец Николай. Всех она посетила и была ими утешена.
Когда пришла к слепенькому отцу Николаю, он сразу назвал ее по имени. Однажды она принесла ему целую кружку малины из монастырского сада. Отец Николай сказал: «Ешь, Наташенька, я никогда их не пробовал».
Посещала она отца Серафима (Розенберга), отца Никиту (Чеснокова), владыку Вениамина, находившегося на покое в Печорах, отца Иоанна (Крестьянкина), с которым была знакома еще до его жизни в Печорах, отца Александра (Васильева), с которым несла дежурство у Ольги Васильевны Бари.
Однажды ей довелось быть на службе в Никольской церкви в четыре часа утра. Отец Симеон и отец Александр (Васильев) служили, отец Николай пел, а Наталья стояла в конце, у печки.
Что же это была за служба! Вокруг отца Николая весь пол был мокрым от слез, у Натальи слезы лились рекой, такая благодать разливалась вокруг и переполняла сердца. Служили заказную заупокойную службу по Иоанну Кронштадтскому, тогда еще не прославленному.
После этого каждый год она заказывала по нему заупокойную службу.
Наталья Степановна была человеком искренним. Отец Симеон иногда просил ее обличить кого-то из насельников. Она отказывалась: «Вы что, разве я могу это делать?» — «Наталья, тебе можно, а мне нельзя, обидятся», — говорил батюшка.
В монастыре в то золотое время было очень просто, монахи часто шутили и чудили. Однажды Наталья подходит на всенощной к елеопомазанию. Служил эконом обители отец Ириней. «Помазуется питерская барыня». — «Я не барыня, а раба Божия», — отвечает она. И таких случаев было много.
Знакомые часто звали Наталью съездить в Пюхтицы. Но батюшка Симеон говорил: «Наташенька, не езди. Ты наша». И побывала она в Пюхтицах только после его кончины.
В течение многих лет все отпуска они с Шурочкой проводили в Печорах, в домике у Матрены Сергеевны. Когда Наталья с Шурочкой спускались к Успенскому храму по «кровавой дорожке», все невольно улыбались: две старушки, одного роста, очень похожие друг на друга, одна хромает на одну сторону, другая на другую.
Время было хрущевское, время гонений, все «под колпаком» у властей, время безбожия, но и время духовного подъема. Часто бывали облавы в монастыре; проверки документов. Несмотря ни на что, жизнь была насыщенной, благодатной и интересной.
В последние годы жизни Наталья Степановна была прихожанкой открывшегося Валаамского подворья, рядом с которым жила.
Когда ее настигла болезнь, нужен был постоянный уход. Отец Александр, в то время насельник Валаамского подворья, организовал круглосуточное дежурство своих духовных чад. Приходили отцы Валаамского подворья ее причащать: отец Феофан, отец Геронтий, отец Антоний, отец Александр, который и отпевал ее на подворье.
Вечная память тебе, незабвенная наша старушка!
Валаамские старцы
Валаамские старцы прибыли в Псково-Печерский монастырь в 1957 году.
Отец Николай, в миру Василий, родился в 1876 году и происходил из купеческого рода. С детских лет он мечтал о Валааме, Господь хранил и укреплял его. Детство его было сиротское, он мыкался по чужим углам при живых родителях. Наконец в 1900 году Василий приехал на Валаам, и игумен Гавриил принял его. «На душе было так легко и весело, точно вылетел из клетки», — вспоминал отец Николай.
В монастыре он трудился на разных послушаниях: в саду, каменщиком, будильщиком, на кухне, общих послушаниях, жил на монастырском подворье в Москве. Когда он жил на подворье в Москве, явлена была ему чудотворная икона Божией Матери «Споручница грешных», с которой он не расставался до конца жизни.
10 сентября 1925 года на Валааме было разделение из-за старого и нового стиля, и монахов стали принуждать переходить на новый стиль. Отец Николай стал усердно молиться перед иконой и получил откровение: «Если хочешь спастись, держи предание святых апостолов и святых отцов, а не сих мудрецов». Это повторилось трижды. Так по молитвам Божией Матери Господь указал ему путь спасения.
В1939 году всем, кто не захотел принимать новый стиль, было приказано выехать с Валаама. Всю ночь отец Николай не спал и молился Божией Матери: «Мати Божия, я всегда совершал по старому стилю службу в келии пред Твоею иконою, всю службу церковную. Теперь все оставляю, и книги служебные. Нам объявили с Валаама уезжать, что мне теперь делать?! Благослови, Мати Божия, и научи меня ко спасению». И слышит он внутренний голос, говорящий: «Теперь будешь творить непрестанную молитву (то есть «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя»), 500 молитв в сутки по четкам, и так спасешься». Он в восторге и радости сказал:
«Мати Божия, Царица Небесная, Пресвятая Богородица, юоо раз молитву совершу!» И услышал голос: «Довольно 500 молитв, а потом непрестанно твори ее».
Отец Николай благодарил Господа за милосердие и Царицу Небесную, и еще попросил у Божией Матери теплую рубашку. Вдруг стучат в келью. Он отворил дверь, — это было к ночи, стучавший говорит: «Вот тебе посылка», — и тотчас уходит. Отец Николай развернул пакет — в нем была одна теплая рубашка. Он благодарил Господа и Матерь Божию. А в шесть часов утра они уехали с Валаама внутрь Финляндии (20 декабря 1939 года). В это время была война финнов с Россией.
В 1957 году отец Николай вместе со схиигуменом Лукой, иероехимонахом Михаилом и еще четырьмя братиями приехали в Псково-Печерскую обитель. Отец Николай, отец Лука и отец Михаил были помещены в Лазаревском корпусе.
По благословению наместника архимандрита Алипия в 1962 году на послушание к старцам поступил отец Кенсорин: «Назначение это было промыслительно. До поступления моего к старцам жила в монастыре блаженная старица монахиня Пелагея из дер. Лавры, которую я посещал каждый день. Она сказала: “Я спокойно помру, когда ты будешь у старцев. Я об этом усердно молюсь”. И вот чудо: она умерла в ту ночь, когда я был назначен ухаживать за старцами. Ее отпевали собором в монастыре, а погребена она в Лаврах».
«По поступлении моем на это святое послушание, — продолжает о. Кенсорин, — мне пришлось ухаживать за тремя великими святыми старцами: отцом Михаилом, отцом Лукой и отцом Николаем. Все они с юного возраста жили сначала на старом Валааме, затем в Новом, а в 1957 году, как раз в год поступления моего в Псково-Печерский монастырь, приехали сюда и эти старцы».
С отцом Николаем отец Кенсорин жил в одной келье. День и ночь он сидел и молился перед чудотворной иконой «Споручница грешных». «Раз я был в великом расслаблении, — рассказывает отец Кенсорин, — даже не мог нести послушание. Увидев в саду отца Николая, я радостно побежал к нему и рассказал свое горе. Он меня крепко обнял, прижал к себе — и тут же я получил исцеление от его прикосновения. Поэтому, находясь у него, я постоянно чувствовал, что это святой человек. Отец Николай имел дар непрестанной молитвы. Особенно он молился ночью. С и часов садился в кресло и всю ночь до пяти утра сидел и молился. Так продолжалось четыре года на моих глазах, пока старца не оставили силы.
Постоянно живя с ним, я чувствовал, как небесный свет озарял келью во время молитвы, душа моя также наполнялась неизреченной радостью. После полунощницы и церковной службы, напоив старца чаем, я уходил на послушание в пекарню, на просфорню или на общие работы, а он продолжал молиться за обитель, за братий, трудящихся во святой обители, и обо всем мире. Тот же молитвенный дух я постоянно чувствовал и на послушании.
Встречал он меня с великою радостию, как ребенок любящую мать. В нем было много детского: простота, смирение, послушание и необыкновенная, непостижимая любовь. Он часто говорил:
— Мне Господь сказал: “Под старость ты будешь как дитя”.
Даже его лицо подтверждало это.
Мне приходилось часто служить в церкви седмицу иеродиаконом, а позднее иеромонахом по вечерам и литургию по утрам, и удивительно: когда старцу нужна была моя помощь, он просил Господа, чтобы прислал меня к нему. Я это чувствовал и приходил как раз в тот момент, когда я ему был срочно нужен. Он был ю лет совершенно слепым и, конечно, нуждался в постоянной помощи. Но все же, забывая свою нужду, он отпускал меня на богослужения и послушания. Часто я видел его сияющим неземной радостью: в эти моменты он был посещен небесными жителями. Раз, придя из церкви, я увидел его, обливающегося слезами; он сказал: “Меня посетил Господь”.
Он очень заботился об обители, часто спрашивал про наместника архимандрита Алипия, которого очень любил. Особенно эта радость усугублялась, когда тот посещал его один или же вместе с владыкой, архиепископом Иоанном. Он всегда пел им “Многая лета”. Голос его был удивительно приятный и громкий до самой смерти.
Посещающую братию и паломников принимал с великой радостью. Даже многим целовал руки. Всех поучал смирению, послушанию, любви. Поучал заниматься Иисусовой молитвой. Братию поучал подчиняться наместнику, да и всем вышестоящим подчиняться с великим смирением и любовью. Учил жить в мире, любви и согласии. “Бог есть любовь. Без любви нет спасения”. Сам он имел такое удивительное смирение, что трудно передать. Раз я говорю своей маме, которая также помогала мне, живя у старцев после смерти отца: “Вот посмотри на смирение старца!” Я строго сказал: “Отец Николай, зачем ты обидел мою маму?” Старцу было 92 года. Он тут же упал на колени со словами: “Зинаида, прости меня, грешника”. Я еле поднял его снова в кресло. Это ли не является для нас примером? Вот скажи каждому из нас слово — мы сто слов скажем в свое оправдание.
Эти великие старцы путем непрестанных трудов, подвига молитвы, поста и послушания приобрели Образ Божий, поэтому они и находятся со святыми в райских обителях. Вот поэтому отец Николай часто говорил: “Я буду помощником у прп. Корнилия”. Как бы Корнилий его избрал себе помощником, это значит, молитвенником на том свете за обитель и за братию.
Так прошло семь лет моего пребывания со старцами. Отцу Николаю было уже 93 года, силы телесные его оставили, и он почил о Господе 7 мая 1969 года. Он хотел умереть на Пасху — так Господь и сподобил преставиться в день Преполовения. 40 дней было ему в день памяти Всех святых, в земле Российской просиявших. Так что можно с уверенностью сказать, что он находится в лике святых, молится о нас, грешных.
Вечная ему память. Помолись, отче Николае, за нас грешных, обремененных страстями и грехами многими. Ты стоишь и зришь Лице Божие вместе с Ангелами, Херувимами и Серафимами. Не забуди и нас, немощных!
Отпевание совершил митрополит Иоанн с братиею. Погребен в пещерах с отцом Михаилом, отцом Иоанном, отцом Никитой и отцом Германом».
Наш краткий рассказ о Псково-Печерском монастыре и его старцах завершим вдохновенным словом проповеди архимандрита Иоанна (Крестьянкина): «Пусть звонят в Печерской обители колокола! Пусть не меркнут над н ашими храмами сияющие золотые кресты! Пусть высятся они к небу и напоминают о нем! Пусть неустанно здесь возносится молитва! Пусть, как солнце среди туч, сияет обитель подвигом духовным!»
Комментировать