Собрание сочинений Андерсена в 4-х томах. Том 1

Бузинная матушка

Один маленький мальчик раз простудился; где он промочил себе ноги — никто и понять не мог: погода стояла совсем сухая. Мать раздела его, уложила в постель и велела принести самовар[26], чтобы заварить бузинного чая, — отличное потогонное! В это самое время в комнату вошел славный, веселый старичок, живший в верхнем этаже того же дома. Он был совсем одинок, не было у него ни жены, ни деток, а он так любил детей, умел рассказывать им такие чудесные сказки и истории, что просто чудо.

— Ну, вот, выпьешь свой чай, а потом, может быть, услышишь сказку! — сказала мать.

— То-то вот, если б знал какую-нибудь новенькую! — отвечал старичок, ласково кивая головой. — Но где же это наш мальчуган промочил себе ноги?

— Да, вот, где? — сказала мать. — Никто и понять не может!

— А сказка будет? — спросил мальчик.

— Сначала мне нужно знать, глубока ли водосточная канавка в переулке, где ваше училище? Можешь ты мне сказать это?

— Как раз мне по голенище! — отвечал мальчик. — Но это в самом глубоком месте!

— Вот отчего у нас и мокрые ноги! — сказал старичок. — Теперь следовало бы рассказать тебе сказку, да ни одной новой не знаю!

— Вы сейчас же можете сочинить ее! — сказал мальчик. — Мама говорит, что вы, на что ни взглянете, до чего ни дотронетесь, из всего у вас выходит сказка или история.

— Да, но такие сказки и истории никуда не годятся. Настоящие, те приходят сами! Придут и постучатся мне в лоб: «вот я!»

— А скоро какая-нибудь постучится? — спросил мальчик.

Мать засмеялась, засыпала в чайник бузинного чая и заварила.

— Ну, расскажите же! Расскажите какую-нибудь!

— Да вот, если бы пришла сама! Но они важные, приходят только, когда им самим вздумается! Стой! — сказал он вдруг. — Вот она!.. Гляди на чайник!

Мальчик посмотрел; крышка чайника начала приподыматься, и из-под нее выглянули свежие беленькие цветочки бузины, затем выросли и длинные зеленые ветви. Они росли даже из носика чайника, и скоро образовался целый куст; ветви доходили до самой постели и раздвинули занавески. Как славно цвела и благоухала бузина! Из зелени ее выглядывало ласковое, славное лицо старушки, одетой в какое-то удивительное платье, зеленое, как листья бузины и все усеянное белыми цветочками. Сразу даже не разобрать было — платье ли это, или просто зелень и живые цветочки бузины.

— Что это за старушка? — спросил мальчик.

— Римляне и греки звали ее Дриадой! — сказал старичок. — Но для нас это слишком мудреное имя, и в «Новой слободке» ей дали прозвище получше: «Бузинная матушка». Смотри же на нее хорошенько, да слушай, что я буду рассказывать!

Такой же точно большой, покрытый цветами, куст рос в углу одного бедного дворика в «Новой слободке». Под кустом сидели в послеобеденный час и грелись на солнышке старичок со старушкой; старый отставной матрос и его жена. Старички были богаты детьми, внуками и правнуками и скоро должны были отпраздновать свою золотую свадьбу, да только, не помнили хорошенько дня и числа. Из зелени глядела на них Бузинная матушка, такая же славная и приветливая, как вот эта, и говорила: «Я-то знаю день вашей золотой свадьбы!» Но старики были заняты разговором, — они вспоминали старину — и не слышали ее.

— Да, помнишь, — сказал старый матрос: — как мы бегали и играли с тобой детьми! Вот тут, на этом самом дворе, мы разводили себе садик! Помнишь, втыкали в землю прутики и веточки?

— Да, да! — подхватила старушка. — Помню, помню! Мы усердно поливали эти веточки; одна из них была бузинная, пустила корни, ростки и вот как разрослась! Мы, старички, можем теперь сидеть в ее тени!

— Правда! — продолжал муж. — А вон в том углу стоял чан с водою. Там мы спускали в воду мой кораблик, который я сам вырезал из дерева. Как он плавал! А скоро мне пришлось пуститься и:в настоящее плаванье.

— Да, но прежде еще мы ходили в школу и кое-чему научились! — перебила старушка. — Наконец, нас конфирмовали. Мы оба прослезились, тогда!.. А потом взялись за руки, и пошли осматривать «Круглую башню», взбирались на самый верх и любовались оттуда городом и морем. После же мы отправились в Фредериксберг и смотрели, как катались по каналам в своей великолепной лодке король с королевой.

— Да, и скоро мне пришлось пуститься в настоящее плавание! Много, много лет провел я вдали от родины!

— Сколько слез я пролила! Мне уж думалось, что ты умер и лежишь на дне морском! Сколько раз вставала я по ночам посмотреть, вертится ли флюгер. Флюгер-то вертелся, а ты все не приезжал! Я отлично помню, как раз, в самый ливень, во двор к нам приехал мусорщик. Я жила там в прислугах и вышла с мусорным ящиком, да остановилась в дверях. Вот погода-то была! В это самое время пришел почтальон и подал мне письмо от тебя! Пришлось же этому письму прогуляться по белу-свету! Как я схватила его!.. И сейчас же принялась читать. Я смеялась и плакала зараз… Я была так рада! В письме говорилось, что ты теперь в теплых краях, где растет кофе! Вот-то, должно быть, благословенная страна! Ты много еще о чем рассказывал в своем письме, и я все это словно видела перед собою. Дождь так и поливал, а я все стояла в дверях с мусорным ящиком. Вдруг, кто-то обнял меня за талию…

— Да, и ты закатила ему такую звонкую пощечину, что любо!

— Ведь, я же не знала, что это ты! Ты догнал свое письмо! Какой ты был бравый, красивый, да ты и теперь все такой же! Из кармана у тебя торчал желтый шелковый платок, а на голове красовалась клеенчатая шляпа. Такой щеголь! Но что за погодка стояла, и на что была похожа наша улица!

— Потом мы женились! — продолжал старый матрос. Помнишь? А там дошли у нас детки: первый мальчуган, потом Мария, Нильс, Петр и Ганс-Христиан!

— Как они все повыросли и какими стали славными людьми! Все их любят!

— Теперь уж и у их детей есть дети! — сказал старичок. — И какие крепыши наши правнучки!.. Сдается мне, что наша свадьба была как раз в эту пору.

— Как раз сегодня! — сказала Бузинная матушка и просунула голову между старичками, но те подумали, что это кивает им головой соседка. Они сидели рука в руку и любовно смотрели друг на друга. Немного погодя, пришли к ним дети и внучата. Они-то отлично знали, что сегодня день золотой свадьбы стариков и уже поздравляли их утром, но старички успели позабыть об этом, хотя отлично помнили все, что случилось много, много лет тому назад. Бузина так и благоухала, солнышко садилось и светило на прощанье старичкам прямо в лицо, разрумянивая их щеки. Младший из внуков плясал вокруг дедушки с бабушкой и радостно кричал, что сегодня вечером у них будет пир: за ужином подадут горячий картофель! Бузинная матушка кивала головой и кричала «ура!» вместе со всеми.

— Да, ведь, это вовсе не сказка! — сказал мальчуган, когда рассказчик остановился.

— Это ты говоришь, — отвечал старичок, — а вот спросим-ка Бузинную матушку!

— Это не сказка! — отвечала Бузинная матушка. — Но сейчас начнется и сказка! Из действительности-то и вырастают чудеснейшие сказки. Иначе бы мой благоухающий куст не вырос из чайника.

С этими словами она взяла мальчика к себе на руки; ветви бузины, покрытые цветами, вдруг сдвинулись, и мальчик со старушкой очутились словно в густой беседке, которая понеслась с ними по воздуху. Вот было хорошо! Бузинная матушка превратилась в маленькую, прелестную девочку, но платьице на ней осталось то же — зеленое, все усеянное белыми цветочками. На груди девочки красовался живой бузинный цветочек, а на светло-русых кудрях — целый венок из тех же цветов. Глаза у нее были большие, голубые. Ах, она была такая хорошенькая, что просто загляденье! Мальчик поцеловался с девочкой, и оба стали одного возраста, одних мыслей и чувств.

Рука об руку вышли они из беседки и очутились в саду перед домом. На зеленой лужайке стояла прислоненная к дереву тросточка отца. Для детей и тросточка была живая; они уселись на нее верхом — блестящий набалдашник стал великолепною лошадиною головой, с длинною, развевающеюся гривой; затем выросли четыре тонкие, крепкие ноги, и горячий конь помчал детей вокруг лужайки. Эх ты ну!

— Теперь мы поскачем далеко-далеко! — сказал мальчик. — В барскую усадьбу, где мы раз были!

И дети скакали вокруг лужайки, а девочка, — мы, ведь, внаем, что это была сама Бузинная матушка — приговаривала:

— Ну, вот мы и за городом! Видишь крестьянские домики? Огромные хлебные печи выступают из стен, словно какие-то исполинские яйца! Над домиками раскинула свои ветви бузина. Вон бродит по двору петух! Знай себе разгребает сор и выискивает для кур червячков! Гляди, как он важно выступает!.. А вот мы и на высоком холме, у церкви! Какие славные, развесистые дубы растут вокруг нее! Один из них наполовину вылез из земли с корнями!.. Вот мы у кузницы! Гляди, как ярко пылает огонь, как работают тяжелыми молотами полунагие люди! Искры сыплются дождем!.. Но дальше, дальше, в барскую усадьбу!

И все, что ни называла девочка, сидевшая верхом на. палке позади мальчика, мелькало перед их глазами. Мальчик видел все это, а между тем, они только кружились по лужайке. Потом они отправились в боковую аллею и стали там устраивать себе маленький садик. Девочка вынула из своего венка один бузинный цветочек и посадила его в. землю; он пустил корни и ростки, й скоро вырос большой куст бузины, точь-в-точь, как у старичков в «Новой слободке», когда они были еще детьми. Мальчик с девочкой взялись за руки и тоже пошли гулять, но отправились не на. Круглую башню и не в Фредериксбергский сад; нет, девочка, крепко обняла мальчика, поднялась с ним на воздух, и они облетели всю Данию. Весна сменялась летом, лето — осенью и осень — зимою; тысячи картин отражались в глазах и запечатлевались в сердце мальчика, а девочка все приговаривала:

— Этого ты не забудешь никогда!

А бузина благоухала так сладко, так чудно! Мальчик вдыхал и аромат роз, и запах свежих буков, но бузина, пахла всего сильнее, — ее цветочки красовались, ведь, у девочки на груди, а к ней он так часто склонялся головою.

— Как чудесно здесь весною! — говорила девочка, и — они очутились в свежем, зеленом буковом лесу; у их ног благоухала белая буквица, из травки выглядывали прелестные бледно-розовые анемоны. — О, если бы вечно царила весна в. благоухающих датских лесах!

— Как хорошо здесь летом! — продолжала она затем, и — они проносились мимо старой барской усадьбы с древним рыцарским замком; красные стены и фронтоны отражались в прудах; по ним плавали лебеди, заглядывая в темные, прохладные аллеи сада. Хлебные нивы волновались от ветра, точно море, во рвах пестрели красненькие и желтенькие полевые цветочки, по изгородям вился дикий хмель и. цветущий вьюнок. Вечером же на небе всплыл круглый, ясный месяц, а с лугов понесся сладкий аромат свежего сена! — Это не забудется никогда!

— Как чудно здесь осенью! — снова говорила девочка, и — свод небесный вдруг стал вдвое выше и синее. Леса запестрели красноватыми, желтыми и еще зелеными листьями. Охотничьи собаки вырвались на волю! Целые стаи дичи с криком полетели над курганами, где лежат старые камни, обросшие ежевикой. На темно-синем море забелели паруса, а риги были битком набиты старухами, девушками и детьми: все они чистили хмель и бросали его в большие чаны. Молодежь распевала старинные песни, а старухи рассказывали сказки про троллей и домовых. — Лучше не может быть нигде!

— А как хорошо здесь зимою! — говорила она затем, и — все деревья покрылись инеем; ветви их превратились в белые кораллы. Снег захрустел под ногами, точно у всех были надеты новые сапоги, а с неба посыпались, одна за другою, падучие звездочки. В домах зажглись елки, обвешанные подарками; все люди радовались и веселились. В деревнях, в крестьянских домиках, не умолкали скрипки, летели в воздух яблочные пышки[27]. Даже беднейшие дети говорили: «Как хорошо у нас зимою!»

Да, хорошо! Девочка показывала все это мальчику, и повсюду благоухала бузина, повсюду развевался красный флаг с белым крестом[28], флаг, под которым плавал старый матрос из «Новой слободки». И вот, мальчик стал юношей, и ему тоже пришлось отправиться в дальнее плавание в теплые края, где растет кофе. На прощанье девочка дала ему цветок со своей груди, и он спрятал его в псалтирь. Часто вспоминал он на чужбине свою родину и раскрывал книгу — всегда на том самом месте, где лежал цветочек, данный ему на память! И чем больше юноша смотрел на цветок, тем свежее тот становился и сильнее пахнул, а юноше казалось, что до него доносится аромат датских лесов. В лепестках же цветка ему чудилось личико голубоглазой девочки; он как будто слышал ее шепот: «Как хорошо тут весною, летом, осенью и зимою!» И сотни картин проносились в его памяти.

Так прошло много лет; он состарился и сидел со своею старушкой-женой под цветущим кустом бузины. Они сидели рука в руку и говорили о былых днях и о своей золотой свадьбе, точь-в-точь, как прадед и прабабушка, из «Новой слободки». Голубоглазая девочка с бузинными цветочками в волосах и на груди сидела в ветвях бузины, кивала им головой и говорила: «Сегодня ваша золотая свадьба!» Потом она вынула из своего венка два цветочка, поцеловала их, и они заблестели сначала как серебряные, а потом как золотые. Когда же девочка возложила их на головы старичков, цветы превратились в короны, и муж с женой сидели под цветущим, благоухающим кустом, словно король с королевой.

И вот, старик пересказал жене историю о Бузинной матушке, как сам слышал ее в детстве, и обоим казалось, что в той истории было так много похожего на историю их собственной жизни. И как раз то, что было в. ней похожего, больше всего, и нравилось им.

— Да, так-то! — сказала девочка, сидевшая в зелени. — Кто зовет, меня Бузинной матушкой, кто Дриадой, а настоящее то мое имя Воспоминание. Я сижу на дереве, которое все растет и растет; я помню все и умею рассказывать обо всем! Покажи-ка, цел ли еще у тебя мой цветок!

И старик раскрыл псалтирь: бузинный цветочек лежал, такой свежий, точно его сейчас только вложили туда! Воспоминание дружески кивало старичкам, а те оба сидели в золотых коронах, освещенные пурпурным вечерним солнцем. Глаза их закрылись и, и… да тут и сказке конец!

Мальчик лежал в постели и сам не знал, видел ли он все это во сне или только слышал в сказке. Чайник, стоял на столе, но из него не росло никакого куста, а старичок уже собирался уходить, и скоро ушел.

— Какая прелесть! — сказал мальчик. — Мама, я побывал в теплых краях!

— Верю, верю! — сказала мать. — После двух таких чашек крепкого бузинного чая не мудрено побывать в теплых краях! — И она хорошенько укутала его, чтобы он не простудился. — Ты таки славно поспал, пока мы со старичком, сидели, да спорили о том, сказка это или быль!

— А где же Бузинная матушка? — спросил мальчик.

— В чайнике! — ответила мать. — И пусть себе там останется!