- Предисловие
- От автора
- Организация расследования
- Глава I. Ставка в дни переворота. Арест государя
- Царское в дни переворота
- Арест Государыни. Прибытие Государя. Их встреча
- Глава II. Мотивы ареста Государя и Государыни
- Инструкция Керенского для царской семьи. Режим
- Глава III. Жизнь заключенной семьи в Царском. Эксцессы революционной среды
- Царская семья и приближенные
- Должностные лица: дворцовые коменданты Коцебу и Коровиченко, военный министр Гучков, министр юстиции Керенский
- Глава IV. Причины перевоза царской семьи из Царского в Тобольск
- Отъезд из Царского. Прибытие в Тобольск
- Глава V. Тобольский дом
- Жизнь семьи в Тобольске
- Комиссар Временного правительства Панкратов и его помощник Никольский
- Тобольский отряд. Солдаты и офицеры. Полковник Кобылинский
- Денежный вопрос
- Первые меры большевиков по адресу семьи
- Глава VI. Последние дни в Тобольске перед увозом Государя
- Комиссар Яковлев
- Отъезд Государя, Государыни и Великой княжны Марии Николаевны из Тобольска
- Попытка Яковлева прорваться с ними в Европейскую Россию
- Личность комиссара Яковлева
- Глава VII. Цель увоза Государя из Тобольска. Оценка ее Государем и основной лозунг революции
- Царская семья
- Императрица и ее «немецкие симпатии». Ее болезнь и ее отношение к Распутину
- Расследование Чрезвычайной следственной комиссии об «измене» Государя и Государыни
- Распутин
- Глава VIII. Политическая обстановка в Тобольске
- Глава IX. Преемник Распутина – Соловьев
- Глава Х. Попытка русских людей спасти царскую семью
- Глава XI. Перевоз детей из Тобольска
- Глава XII. Задержание Государя, Государыни и Великой княжны Марии Николаевны в Екатеринбурге. Переезд их и остальных детей в дом Ипатьева
- Глава XIII. Дом Ипатьева
- Глава XIV. Стража. Система постов. Режим в доме Ипатьева
- Глава XV. Окружение царской семьи чекистами
- Глава XVI. Царская семья была в доме Ипатьева до ночи на 17 июля
- Глава XVII. Верхний этаж дома Ипатьева в описании судебного следователя Наметкина
- Глава XVIII. Научная экспертиза частей стен и пола в доме Ипатьева для определения характера их разрушения
- Глава XIX. Вещи царской семьи, обнаруженные в Екатеринбурге и его окрестностях
- Глава XX. Рудник в урочище Четырех Братьев
- Глава XXI. Грузовой автомобиль на руднике. Серная кислота, бензин
- Глава XXII. Вещи царской семьи, найденные на руднике. Выводы
- Глава XXIII. Показания свидетелей и объяснения обвиняемых об убийстве царской семьи
- Примечания
Организация расследования
25 июля 1918 года[2] г. Екатеринбург, где содержалась в заключении царская семья, был взят от большевиков войсками Сибирской армии и чехами.
30 июля того же года началось судебное расследование. Оно возникло у судебного следователя по важнейшим делам Екатеринбургского окружного суда Наметкина[3] в обычном законном порядке: в силу предложения, данного прокурором суда 30 июля за № 131.
7 августа 1918 года Екатеринбургский окружной суд в общем собрании своих отделений поставил освободить Наметкина от дальнейшей работы по делу и возложить ее на члена суда Сергеева.
Такая передача была вызвана, с одной стороны, поведением самого Наметкина, с другой – обстановкой того времени.
Пред лицом фактов, указывавших на убийство, если не всей царской семьи, то по крайней мере самого Императора, военная власть, единственно обеспечивавшая порядок в первые дни взятия Екатеринбурга, предъявила Наметкину, как следователю по важнейшим делам, решительное требование начать немедленно расследование.
Опираясь на букву закона, Наметкин заявил военной власти, что он не имеет права начинать следствия и не начнет его, пока не получит предложения от прокурора суда, каковой в первые дни освобождения Екатеринбурга отсутствовал.
Поведение Наметкина вызвало большое негодование по его адресу и в военной среде, и в обществе. В чистоту его беспредельного уважения к закону не верили. Одни обвиняли его в трусости перед большевиками, продолжавшими грозить Екатеринбургу, другие шли в своих подозрениях дальше.
Естественным выходом из создавшегося положения была бы передача дела судебному следователю по особо важным делам, в участок которого входил Екатеринбург, но Казань, где проживал этот следователь, была отрезана от Екатеринбурга большевиками.
По предложению прокурора суд передал дело члену суда Сергееву, что в некоторых случаях разрешалось специальным законом.
В первые месяцы, когда Сергеев вел свою работу, вся свободная от большевиков территория России от Волги до океана представляла собой конгломерат правительств, еще не объединившихся в одно целое. Такое объединение произошло 23 сентября 1918 года в Уфе, где для всей этой территории возникло одно правительство в лице директории из пяти лиц.
18 ноября 1918 года верховная власть сосредоточилась в руках Верховного правителя адмирала Колчака.
17 января 1919 года за № 36 адмирал дал повеление генералу Дитерихсу, бывшему главнокомандующему фронтом, представить ему все найденные вещи царской семьи и все материалы следствия.
Постановлением от 25 января 1919 года член суда Сергеев, в силу повеления Верховного правителя как специального закона, выдал Дитерихсу подлинное следственное производство и все вещественные доказательства.
Передача была совершена в строго юридическом порядке в присутствии прокурора суда В. Ф. Иорданского.
В первых числах февраля месяца генерал Дитерихс доставил все материалы в г. Омск в распоряжение Верховного правителя.
Высшей власти представлялось опасным оставлять дело в общей категории местных «екатеринбургских» дел, хотя бы уже по одним стратегическим соображениям. Казалось необходимым принятие особых мер для охраны исторических документов.
Кроме того, дальнейшее нахождение дела у члена суда не оправдывалось уже задачами работы, выяснилась необходимость допросов весьма многих лиц, рассеянных по всей территории Сибири и дальше, а член суда прикован к своему суду.
Наконец, самая передача дела Сергееву, являвшаяся компромиссом, противоречила основному закону, возлагавшему производство предварительных следствий на особый технический аппарат судебных следователей.
5 февраля меня вызвал к себе адмирал. Я был приглашен им как следователь по особо важным делам при Омском окружном суде. Он приказал мне ознакомиться с материалами следствия и представить ему мои соображения о дальнейшем порядке расследования.
6 февраля я защищал перед адмиралом следующий порядок:
1. Расследование должно быть построено на началах закона, как это делалось и до сего момента: устава уголовного судопроизводства.
2. К нему должны быть привлечены в достаточном количестве судебные следователи, ибо оно недоступно физическим силам одного лица.
3. Во главе расследования должна стоять не коллегиальная, а единоличная авторитетная власть. Она представлялась мне в лице сенатора с опытом в следственной технике.
Но суровая действительность была жестока к нам. В далекую Сибирь не пришли такие сенаторы. Отсутствовали и рядовые техники, так как Сибирь почти не знала института судебных следователей. Иные боялись связать свою судьбу с опасным делом.
При вторичном свидании в тот же день 6 февраля адмирал сказал мне, что он решил сохранить обычный порядок расследования и возложить его на меня.
7 февраля я получил предложение министра юстиции о производстве предварительного следствия и в тот же день принял от генерала Дитерихса все акты следствия и вещественные доказательства.
3 марта, перед моим отъездом к фронту, адмирал нашел необходимым оградить свободу моих действий особым актом. Он принял лично на себя моральную заботу о деле и указал в этом акте, что следствие, порученное мне в законном порядке, имеет источником его волю. Эту заботу он проявлял до самого конца.
После его гибели я прибыл в Европу, где моя работа заключалась в допросах некоторых свидетелей.
Я указал в главных чертах основание, на котором было построено судебное расследование, имея в виду укоренившееся в обществе ошибочное представление об этой стороне дела и, в частности, о роли в нем генерала Дитерихса.
К моему прискорбию, он и сам не удержался на высоте исторического беспристрастия и в своем труде объявил себя высшим «руководителем» следствия.
Это неправда. Генерал Дитерихс, пользовавшийся в военной среде уважением и авторитетом, оберегал работу судебного следователя более, чем кто-либо. Ему более, чем кому-либо, обязана истина. Но ее искала не военная, а судебная власть, имевшая своим источником волю Верховного правителя. И, конечно, генерал Дитерихс работой судебного следователя никогда не руководил и не мог руководить, хотя бы по той простой причине, что дело следователя, как его столь правильно определил великий Достоевский, есть свободное творчество.
Я излагаю результаты преемственного судебного расследования. В основе его лежит закон, совесть судьи и требования науки права.
[2] Даты везде указываются по новому стилю. Там же, где употреблен старый стиль, это оговаривается.
[3] В России было три категории судебных следователей: 1) «участковый», 2) «по важнейшим делам» и 3) «по особо важным делам», делившиеся по степени важности самых дел. Эта «важность» определялась прокурорским надзором, и следствия у следователя по важнейшим делам возникали по предложениям прокурора суда, у следователя по особо важным делам – по предложениям прокурора суда, прокурора палаты или министра юстиции, как генерал-прокурора.
Комментировать