На полюсе, противоположном страсти гнева, находится добродетель кротости, или, как ее еще называют святые отцы, безгневие. Многие люди воспринимают кротость как робость, но это понимание является грубой ошибкой, поскольку, согласно библейскому и святоотеческому пониманию, кротость является непременным условием истинной храбрости.
Определение и основные характеристики кротости
Добродетель кротости по своему содержанию очень близка смирению. Часто они и упоминаются рядом или употребляются как синонимы. К примеру, святитель Дмитрий Ростовский пишет в толковании на Мф.5:5: «Кроткие суть те же, что и нищие духом»[1]. Между тем, «нищету духовную» все святые отцы толкуют как смирение: «Что значит: нищие духом? Смиренные и сокрушенные сердцем»[2]. Соседство это, доходящее до взаимозаменяемости, неслучайно. Смирение и кротость очень близки по своему содержанию. Греческие термины ταπεινός и πραΰς в разных случаях могут переводиться и как «смиренный» и как «кроткий»[3]. Тем не менее, различие между этими понятиями существует.
Если смирение в большей степени относится к внутреннему состоянию человека, то кротость по преимуществу выражается в отношении к внешним раздражителям в виде трудностей, скорбей, унижений и тому подобному. По определению святителя Филарета (Дроздова), «кротость – тихое расположение духа, соединенное с осторожностью никого не раздражать и ничем не раздражаться»[4].
Кроткий человек сдержан в своих реакциях, он скромен в выражении чувств и более настроен на восприятие, чем на поучения и отстаивание своего мнения. Такой человек живет по апостольскому завету: Итак, братия мои возлюбленные, всякий человек да будет скор на слышание, медлен на слова, медлен на гнев (Иак.1:19). Преподобный Иоанн Лествичник в своем определении кротости выделяет именно внутреннее благоустройство, позволяющее христианину оставаться в покое при меняющихся внешних обстоятельствах: «Кротость есть недвижимое устроение души, в бесчестии и в чести пребывающее одинаковым»[5].
Как противоположная страсти гнева, добродетель кротости имеет и другое название – «безгневие». Важно, а для современного человека еще и просто удивительно, что отличительной чертой кротости-безгневия является не только спокойное перенесение оскорблений, но именно – перенесение их с радостью: «Безгневие есть ненасытное желание бесчестий, как в тщеславных людях бывает бесконечное желание похвалы»[6].
То есть, как для человека обычного мирского склада свойственно желать почестей и прославления от людей, так для человека кроткого естественно избегать мирской славы и радоваться унижениям. Это вполне соответствует Христову учению о широком и узком путях (Мф.7:13-14). Явно, что святые люди, испытав это учение на деле, искренне радовались оскорблениям и унижениям, зная, что терпение временных земных неприятностей готовит им венцы небесные и вечные.
В виде иллюстрации можно вспомнить эпизод из жития преподобного Сергия, игумена Радонежского. Когда один крестьянин пришел издалека, чтобы увидеть великого игумена земли Русской, то он долго не мог поверить, что скромный монах-огородник в поношенной рясе и есть преподобный Сергий: «Пришел взглянуть на великого угодника и надеялся увидеть его в большой почести и славе – и вот теперь вижу какого-то простого, бедного старца». Когда же крестьянин понял свою ошибку, святой Сергий не только не попрекнул его, но и кротко утешал: «Чадо, не скорби, ибо ты один верно думал о мне, говоря, что я простой человек, все же прочие ошибаются, полагая, что я велик!»[7]
Примеры кротости из Священного Писания
Любой термин становится более понятным, когда объясняется на примерах. На страницах Священного Писания мы находим множество примеров кротости. В Ветхом Завете это конечно же пророк Моисей и царь Давид.
О пророке Моисее в книге Чисел сказано: Моисей же был кротчайший из людей (Числ.12:3). На примере библейского пророка нам будет особенно удобно понять, что есть кротость и чем она отличается от забитости, боязливости и лености. Дело в том, что Моисей был не только вождем народа, призванного к завоеванию обетованной земли, но и ревнитель верности Богу и Его заповедям, что проявлялось порой в пролитии крови и умерщвлении тех, кто противился Божественной воле.
Образ пророка многим может показаться несоответствующим нашему представлению о кротости. Святитель Иоанн Златоуст, предваряя подобные недоумения, озвучивал возможные противоречия следующим образом: «Но некоторые из еретиков, осуждая его поведение и сказанные слова, говорят: что говоришь ты? Ужели был самым кротким тот, кто напал на египтянина и убил его, кто пролил столько крови иудеев и произвел между ними столько войн, кто позволил родственникам убивать родственников, кто молитвою разверз землю, низвел огонь свыше и одних потопил, других сжег? Если такой человек был кроток, то кто же гневлив и жесток?»[8]
Таковым Златоуст отвечает: «Перестань, не говори пустого. Я утверждаю и не перестану утверждать, что он был кроток и даже самый кроткий из всех людей»[9]. В речи Святителя добродетель кротости предстает перед нами в виде мужественного владения собой, что позволяет человеку спокойно относиться к разного рода унижениям по отношению к себе и проявлять силу, когда необходимо защитить слабых: «Поражать еще не значит быть суровым, и щадить не значит быть кротким; кроток тот, кто и может переносить нанесенные ему самому оскорбления, и защищает несправедливо обижаемых и сильно восстает против обижающих; напротив, кто не таков, тот беспечен, сонлив, нисколько не лучше мертвого, а не кроток, не скромен. Не обращать внимания на обижаемых, не соболезновать несправедливо страждущим, не гневаться на обижающих, – это не добродетель, а порок, не кротость, а беспечность»[10].
Поэтому кротость не мешает и даже способствует борьбе за Божественные постановления и верность воле Всевышнего: «Ужели нужно было оставить без внимания попрание священства, нарушение законов Божиих, разрушение того, чем держится все, т.е. священного сана, сделать недоступное доступным для всех, и чрез слабость к этим людям дозволить всем желающим попирать священную ограду и ниспровергнуть все? Но было бы делом вовсе не кротости, а бесчеловечия и жестокости, оставить без внимания распространение такого зла и, пощадив двести человек, погубить столько тысяч»[11].
Другой известный библейский пример – царь и пророк Давид, также может представляться кому-то далеким от кротости. Между тем, в Псалтири мы читаем: Помяни, Господи, Давида и всю кротость его (Пс.131:1). К царю Давиду мы можем отнести все то, что сказано выше о пророке Моисее – равнодушие к личным оскорблениям и ревность о славе Божией. Он не только терпел оскорбления (2Цар.16:6-10), но даже в случаях смертельной опасности не смел поднять руки на помазанника Божия, царя Саула, который все свои силы направлял, чтобы умертвить Давида (1Цар.24:1-23; 26:1-25).
Но в случаях, когда кто-либо дерзал унижать имя Бога Израилева, Давид не оставался в бездействии. Именно так и было в его хрестоматийном поединке с Голиафом. Когда будущий царь услышал, как язычник поносит воинство Бога Живаго (1Цар.17:26), он, несмотря на свое малолетство и неопытность в ратном деле, с именем Божиим на устах вышел навстречу иноплеменному великану-гордецу и поразил филистимлянина (1Цар.17:50).
В Новом Завете, конечно же, безусловным и безупречным образцом кротости для нас является воплотившийся Сын Божий Господь наш Иисус Христос, Который и призывает всех: Научитесь от меня, яко кроток есть и смирен сердцем (Мф.11:29). В Нем мы в совершенной мере находим все те же признаки кротости, что и у ветхозаветных пророков: личное незлобие, отсутствие мстительности и ревность о предметах божественных.
Господь не только по слову пророка как агнец пред стригущим его безгласен, так Он не отверзал уст Своих (Ис.53:7), но и молился о распинающих Его: «Отче, прости им, ибо они не ведают, что творят!» (Лк.23:34). Когда же Христос нашел нечестие в Иерусалимском храме, то не остановился перед самыми решительными действиями: И вошел Иисус в храм Божий и выгнал всех продающих и покупающих в храме, и опрокинул столы меновщиков и скамьи продающих голубей, и говорил им: написано, – дом Мой домом молитвы наречется; а вы сделали его вертепом разбойников (Мф.21:12-13).
Из сказанного можно сделать вывод, что в христианском понимании кротость ничуть не похожа на робость и боязливость, но является формой истинных мужества, стойкости и решимости.
[1] Свт. Дмитрий Ростовский. Зерцало православного исповедания. О надежде.
[2] Свт. Иоанн Златоуст. Беседы на Евангелие от Матфея. Беседа 15-я.
[3] https://manuscript-bible.ru/S/D/7072.htm#%u03C0%u03C1%u03B1%u03B0%u03C2
https://manuscript-bible.ru/S/D/7461.htm#%u03C4%u03B1%u03C0%u03B5%u03B9%u03BD%u03CC%u03C2
[4] Филарет (Дроздов), свт. Пространный христианский Катехизис Православной Кафолической Восточной Церкви. Вопрос 447.
[5] Иоанн Лествичник, прп. Лествица. Слово 8. О безгневии и кротости.
[6] Иоанн Лествичник, прп. Лествица. Слово 8. О безгневии и кротости.
[7] Димитрий Ростовский, свт. Житие и чудеса преподобного и богоносного отца нашего Сергия, Радонежского чудотворца.
[8] Свт. Иоанн Златоуст. Беседы на Псалмы. Беседа 41 на псалом 131.
[9] Там же.
[10] Там же.
[11] Там же.
Комментировать