- Сильно разбавленная «вода из Ганга»
- Продавцы карма-колы
- Принципиальная адогматичность и безструктурность индуизма
- Пантеизм и сосредоточенность на собственном сознании
- Предложение посюсторонних благ
- Молитва – это не мантра
- Христос принес нам жизнь вечную и блаженную
Сильно разбавленная «вода из Ганга»
На днях на фестивале «День Индии» в Москве желающих приглашали «принять участие в индийском традиционном праздничном обряде и очиститься от негативных эмоций водой из реки Ганг».
Некая Адимата Кири, ученица махараджа Шри Гуру Свами Вишнудевананда Гири, объясняла, что «в определенном месте в Ганге и в определенное время при благоприятном положении планет … люди могут очистить свои негативные качества, свои грехи», а сила реки Ганг такая мощная, что даже разбавленная вода избавляет от негативных эмоций и качеств человека».
Продавцы карма-колы
Предложение воспользоваться предполагаемой магической силой воды из Ганга – но очень, очень сильно разбавленной – это отражение того, что обычно происходит с индийской культурой или, по крайней мере, ее презентацией вне Индии. Из нее сделали то, что еще в 1970-тые годы получило ироническое название «Карма-Колы», легкого, общедоступного и коммерческого варианта древней индуистской традиции.
Это можно сравнить с поп-обработками классической индийской музыки в исполнении белокожих музыкантов, которые увлеклись даже не индийской культурой как таковой, а ее попсовым New Age изводом.
Непосредственными агентами «Карма-Колы» стали многочисленные «гуру», которые с конца 1960-тых потянулись на Запад приобщать благодарную аудиторию древней духовности Востока.
Эпоха «Битлз» и хиппи очень располагала к поискам «новой духовности», и мистическим открытиям, вызванным особыми техниками медитации или даже просто наркотиками. Многие молодые люди на Западе переживали (особенно на фоне вьетнамской войны) разочарование в «белой» христианской цивилизации, а вот мир восточной духовности казался таким завораживающим.
Люди видели грехи и проблемы своего общества – а вот гораздо более острые проблемы индийского субконтинента были им неизвестны.
«Гуру» в этой атмосфере оказались очень ко двору. Экзотическая внешность, белые тюрбаны, густые бороды, загадочные взгляды и многозначительные речи приобрели им восторженных поклонников.
«Ашрамы», духовные центры, которые можно было бы (весьма отдаленно) сравнить с монастырями, пополнялись американцами и европейцами, ищущими «просветления», многие ехали в саму Индию, чтобы, так сказать, прикоснуться к корням.
Некоторые из этих гуру попадали в безобразные скандалы и привлекали неблагожелательное внимание властей, как, например, Ошо, в «Ашраме» которого поощрялся свальный грех, а его вооруженные адепты всерьез готовились сражаться с национальной гвардией США – чего едва удалось избежать, а то бы дело кончилось как с «Храмом народов» или «Ветвью Давидовой».
Впрочем, как сказал поэт, «не счесть алмазов в каменных пещерах, не счесть жемчужин в море полунощном, в далекой Индии чудес» – как не счесть и желающих припасть к древней мудрости, в том числе, и в нашей стране. Центры йоги есть в любом районе, и занятия ей почти обязательны для любого продвинутого и современного человека.
С Православием на Западе так не произошло – хотя оно часто и воспринимается как что-то экзотическое, привлекающее тех, кто разочаровался в западном христианстве. Однако никакой «Исихазм-Колы» не возникло.
И слава Богу. Не хватало нам еще православного монастыря в стиле Ошо или инструкторов, набирающих группы обучения Иисусовой молитве. Да и в попсовых перепевах Литургии было бы тоже что-то не то.
Но почему? Почему на основе Индуизма можно создать поп-религию, вернее, целый куст поп-религий, а на основе Православия – нет?
Этому можно усмотреть несколько причин.
Принципиальная адогматичность и безструктурность индуизма
Один из аспектов неоиндуизма, который делает его более рыночно успешным – это отсутствие четких догматических границ, возможность развивать в его рамках довольно разные в вероучительном (и даже нравственном) отношении школы.
Не существует и какой-то единой иерархической структуры, которая могла бы решать, кто тут настоящий индуист, а кто просто водит легковерных жителей Запада за нос.
Авторитетные тексты существуют, но объем их огромен, а толкования разнообразны.
В этом отношении христианство гораздо более единообразно – Библия оставляет гораздо меньше пространства для фантазий. Околобиблейские секты, продвигавшие (как и Ошо) свальный грех, были – но всеми остальными христианами они немедленно опознавались как несомненно еретические. В Индуизме же нет самого понятия «ереси».
Православие же в особенности – это Церковь, сообщество, у которого есть понятные границы. Обычно довольно нетрудно провести границу – вот это православные, а вот это – нет. Поэтому любой самодеятельный «старец», который отрастит длинную бороду и станет проводить семинары по Иисусовой молитве, как якобы способствующей здоровью и богатству, будет разоблачен как чуждый Церкви.
Пантеизм и сосредоточенность на собственном сознании
Но есть и, видимо, более фундаментальная причина. Дело в том, что Индуизм (при всем его внутреннем разнообразии) носит преимущественно пантеистический характер – высшей реальностью признается безличный абсолют, Брахман, который порождает все феномены (богов, людей и т.д.) подобно тому, как океан порождает волны. Волны поднимаются из океана и ниспадают в него, они, по сути, являются его частью, разделяют его природу.
Самая известная мантра Индуизма, «Тат твам аси», «Ты то еси», утверждает тождество атмана (личной души) и Брахмана (души мировой).
В этой системе воззрений каждый человек, в сущности, божественен, вечен, и блажен – его беда только в «авидье», невежестве, погруженности в иллюзии.
Цель духовной практики – осознание своей божественности, достижение сознания единства с абсолютом, по словам адептов, в высшей степени отрадное.
Такие представления о духовной реальности порождают духовные практики, ориентированные на работу с собственным сознанием. Мантра – это не молитва, не попытка войти в общение с кем-то другим, это способ прийти в измененное состояние сознания.
Эти практики носят высокотехничный характер; им можно научить, как учат, скажем, единоборствам. Результат потребует усилий, но он, в целом, в руках самого адепта.
Такие техники управления сознанием (как правило, в адаптированном виде) оказываются очень востребованы в современной западной, особенно корпоративной культуре.
Предложение посюсторонних благ
Люди хотят стать более спокойными, более сосредоточенными, более продуктивными. У них есть запрос на «тренировку сознания», которая позволила бы им быстро и эффективно решать творческие задачи, отсекать беспокоящий шум, преодолевать уныние и тревогу, и вообще использовать свой мозг наиболее эффективным образом.
При этом их может мало привлекать, собственно, индуистское вероучение. Люди, которые берут классы йоги, обычно интересуются, прежде всего, возможностью улучшить свое здоровье и повысить общий уровень благополучия.
Конечно, первоначально в самой Индии практики йоги, медитации и тому подобного возникали именно в религиозном контексте и ставили перед собой религиозные цели.
Но та дверь, через которую входят индуистские представления в сознание человека Запада – это предложение вполне посюсторонних преимуществ. Физического и психологического здоровья, ярких и захватывающих мистических переживаний, успеха в бизнесе и в отношениях.
Иногда в индуистской упаковке людям предлагают довольно грубую и примитивную магию, астрологию и другие техники, которые должны сделать вас здоровым и богатым.
При этом уже прицепом, «в нагрузку» люди получают индуистскую картину мира – против которой, впрочем, по общей мировоззренческой индифферентности, не возражают.
Молитва – это не мантра
Православие не то, чтобы совершенно лишено «технической» стороны – но она развита гораздо меньше и имеет меньшее значение.
Наша вера исходит из совсем другой картины реальности. Мы не порождены безличным, «океаническим» абсолютом. Мы сотворены личностным Богом, Отцом, Сыном и Святым Духом, который привел нас из небытия в бытие. Мы вовсе не божественны по природе; мы призваны обрести жизнь вечную и блаженную не в себе, а в Боге.
Приписывать себе божественность, для православного, есть самый горестный и бедственный самообман. Мы – творения, и мы сделаны не из абсолюта, мы сделаны из ничего.
Мы – творения падшие, мы отпали от Бога в грех. Мы нуждаемся в спасении – в том, чтобы Бог вернул нас к той жизни вечной и блаженной, для которой Он нас создал.
Мы находим эту жизнь в нашем Спасителе, Иисусе Христе.
Самая известная православная молитва – «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня, грешного» – по своему содержанию противоположна мантре.
Молитва обращена не на собственное сознание. Она обращена к Богу. Богом невозможно манипулировать. Какие-то технические приемы возможны, чтобы сосредоточиться, прийти в тишину – но эта тишина нужна для того, чтобы создать пространство встречи, в которой может произойти встреча Бога и человека.
Измененное состояние сознания вполне возможно вызвать технически – и в восточных религиях такие техники разработаны. Бога, напротив, нельзя «вызвать». Встречи с Ним можно только искать в смиренной молитве.
Такая молитва всегда связана с покаянием – осознанием своего падшего состояния, стремлением исправить свою жизнь по заповедям Божиим, поиском Божиего прощения и помощи.
Побочным эффектом нравственного исправления жизни может стать то, что человек станет здоровее (отказавшись от греховных привычек) и спокойнее (прощение грехов приносит мир душе). Его отношения с другими людьми могут значительно улучшиться, когда он приобретет навык обращать внимание на нужды других и просить прощения за свои провалы. Он может стать профессионально успешнее, если станет видеть в своей работе служение Богу и относиться к ней более добросовестно.
Но это именно признаки того, что человек находится на верном пути к цели, а не сама цель. Никому в голову не приходит обучать православной молитве как оздоровительному средству. Никто не утверждает, что она сделает вас более успешным в корпоративном мире.
Христос принес нам жизнь вечную и блаженную
Цель православной веры лежит за пределами этого мира. Христос принес нам не техники, которые могли бы сделать нас более здоровыми и успешными – но жизнь вечную и блаженную.
Чтобы стать православным, вы должны поверить, что воскресение мертвых и жизнь будущего века – это реальность; мы заблудились в этом мире, но можем найти путь в дом Отца.
Это делает «рыночные» перспективы Православия гораздо более скромными. Представить себе, чтобы на корпоративных тренингах обучали молитве Иисусовой довольно трудно.
Впрочем, скажем еще раз, оно и к лучшему.
Комментировать