Проблемы исламского вероучения

Норман Л. Гай­слер

Ислам озна­чает «покор­ность». После­до­ва­тели этой рели­гии назы­ва­ются мусуль­мане, «покор­ные». Мухам­мед, осно­ва­тель мусуль­ман­ской веры, был араб­ским тор­гов­цем из Мекки, он родился ок. 570 г. по P. X. и умер в 632 г. Мусуль­мане верят, что Мухам­мед стал послед­ним Божиим про­ро­ком, кото­рый пре­вос­хо­дит Христа — про­рока, быв­шего перед ним.

Мусуль­мане верят в покор­ность одному и только одному Богу, Кото­рого назы­вают Аллах. Они кате­го­ри­че­ски про­ти­во­стоят хри­сти­ан­ской вере в три­един­ство Бога (см. Троица). Вера в суще­ство­ва­ние у Бога более чем одной ипо­стаси рас­це­ни­ва­ется как идо­ло­по­клон­ство и бого­хуль­ство.

Абсо­лют­ная един­ствен­ность Бога. Аллах у мусуль­ман опи­сы­ва­ется через несколько Его фун­да­мен­таль­ных атри­бу­тов. Пер­во­ос­но­вой для осталь­ных атри­бу­тов высту­пает атри­бут Его абсо­лют­ной оди­ноч­но­сти. Среди всех атри­бу­тов мусуль­ман­ского Бога самым важным явля­ется Его без­раз­дель­ная един­ствен­ность. Отри­цать ее было бы бого­хуль­ством.

Мусуль­ман­ский Бог — это абсо­лют­ная и без­раз­дель­ная един­ствен­ность. В суре 112 Мухам­мед так опре­де­ляет Бога: «Скажи: Он — Аллах — един, Аллах, вечный; не родил и не был рожден, и не был Ему равным ни один!» (Коран, сура 112:1–4). Данная сура по своему зна­че­нию при­рав­ни­ва­ется едва ли не к трети всего Корана. Семь небес и семь земель дер­жатся на ней. Ислам­ская тра­ди­ция утвер­ждает, что при про­из­не­се­нии этих стихов с чело­века осы­па­ются его грехи, «как будто с осен­него дерева стря­хи­вают его листву» (Cragg, 39).

В Коране для опи­са­ния един­ствен­но­сти Бога упо­треб­ля­ются два слова: ahad и wahid. Слово ahad под­ра­зу­ме­вает отри­ца­ние того, что у Бога есть сото­ва­рищи, есть подоб­ные Ему. В араб­ском языке оно озна­чает отри­ца­ние любого дру­гого числа. Слово wahid может иметь такой же смысл, что и ahad, но может и озна­чать: «Один, тот же Бог для всех». Име­ется в виду, что суще­ствует один Вог для мусуль­ман, и Он же есть Бог для всех осталь­ных наро­дов. Бог един­ствен и непо­вто­рим.

Един­ствен­ность Бога явля­ется настолько фун­да­мен­таль­ным аспек­том ислама, что, как выра­зился один мусуль­ман­ский автор, «ислам, подобно другим рели­гиям до него — в их изна­чаль­ной чистоте и ясно­сти, — пред­став­ляет собой не что иное, как про­воз­гла­ше­ние един­ствен­но­сти Бога, а его про­по­ведь состоит в при­зыве засви­де­тель­ство­вать эту един­ствен­ность» (Mahmud, 20). Другой мусуль­ман­ский автор добав­ляет: «Един­ствен­ность Аллаха — вот отли­чи­тель­ный при­знак ислама. Это самая чистая форма еди­но­бо­жия, то есть покло­не­ния Аллаху, Кото­рый не родил и не был рожден, и не имеет в Своей боже­ствен­но­сти сото­ва­ри­щей. Ислам учит, что это самое одно­знач­ное имя» (Ajijola, 65).

Именно вслед­ствие такой непре­клон­но­сти в про­воз­гла­ше­нии абсо­лют­ной един­ствен­но­сти Бога вели­чай­шим из всех грехов в исламе явля­ется грех shirk, при­да­ние Богу сото­ва­ри­щей. Коран сурово предо­сте­ре­гает: «Поис­тине, Аллах не про­щает, чтобы Ему при­да­вали сото­ва­ри­щей, но про­щает то, что меньше этого, кому Он поже­лает. А кто при­дает Аллаху сото­ва­ри­щей, тот заблу­дился дале­ким заблуж­де­нием» (Коран, сура 4:116).

***

Оценка. Ислам­ский моно­те­изм уязвим для многих кри­ти­че­ских воз­ра­же­ний, в осо­бен­но­сти с хри­сти­ан­ской точки зрения. Клю­че­вым его недо­стат­ком ока­зы­ва­ется непре­клон­ная идея абсо­лют­ного един­ства.

Про­блема абсо­лют­ного един­ства. Ислам­ский моно­те­изм непо­ко­ле­бим и неги­бок. Пред­став­ле­ния о един­ствен­но­сти Бога в нем так жестки, что совер­шенно не допус­ка­ется ника­кого плю­ра­лизма в вопросе о сущ­но­сти Бога. Поэтому отли­чия от мусуль­ман­ского моно­те­изма рас­це­ни­ва­ются уже как три­те­изм (трех­бо­жие), и именно так клас­си­фи­ци­ру­ется хри­сти­ан­ство. Подоб­ное непо­ни­ма­ние обу­слов­лено рядом причин. Прежде всего, речь, как пред­став­ля­ется, должна идти о непо­ни­ма­нии биб­лей­ских тек­стов, гово­ря­щих о Боге (см. Мухам­мед: пред­по­ла­га­е­мые биб­лей­ские про­ри­ца­ния). Для мусуль­ман также харак­терно довольно грубое антро­по­морф­ное пони­ма­ние того утвер­жде­ния, что Хри­стос есть «Сын» Божий. Зача­стую здесь, в соот­вет­ствии с мусуль­ман­ским мыш­ле­нием, усмат­ри­вают ука­за­ние на обя­за­тель­ность неко­его био­ло­ги­че­ского пути вос­про­из­вод­ства потом­ства. Однако слова «Отец» и «Сын» не в боль­шей сте­пени пред­по­ла­гают био­ло­ги­че­ское вос­про­из­вод­ство потом­ства, чем выра­же­ние alma mater под­ра­зу­ме­вает, что окон­чен­ное нами учеб­ное заве­де­ние био­ло­ги­че­ски было нашей мате­рин­ской утро­бой. Отцов­ство можно пони­мать в высшем, нежели чисто био­ло­ги­че­ский, смысле.

Суще­ствует более глу­бо­кая и фун­да­мен­таль­ная фило­соф­ская про­блема. В конеч­ном счете у Бога вообще не ока­зы­ва­ется (позна­ва­е­мой) сущ­но­сти, при­роды, в кото­рой можно было бы раз­ли­чить три Его ипо­стаси, три центра созна­ния (см. Троица). Такая фило­соф­ская пози­ция назы­ва­ется номи­на­лиз­мом. Бог есть абсо­лют­ная воля, а абсо­лют­ная воля должна быть абсо­лютно единой. Мно­же­ствен­ность воли (лич­но­сти) сде­лала бы невоз­мож­ной абсо­лют­ное един­ство. А мусуль­мане убеж­дены, что Бог абсо­лютно един (что сле­дует как из откро­ве­ния, так и из рас­суж­де­ния). Рас­суж­де­ние под­ска­зало Мухам­меду, что еди­нич­ное пред­ше­ствует мно­же­ствен­ному. Как несколь­кими сто­ле­ти­ями раньше сфор­му­ли­ро­вал Плотин (205–270), все мно­же­ствен­ные сущ­но­сти состоят из еди­нич­ных. Еди­нич­ное есть высшее во всем сущем. Такой нео­пла­то­ни­че­ский образ мыслей   логи­че­ски  ведет  к  отри­ца­нию того, что для Бога воз­можна мно­же­ствен­ность Его ипо­ста­сей. Поэтому, в силу самой этой фило­соф­ской при­вер­жен­но­сти той раз­но­вид­но­сти нео­пла­то­низма, кото­рая доми­ни­ро­вала в Сред­не­ве­ко­вье, ислам­ские пред­став­ле­ния о Боге кри­стал­ли­зо­ва­лись в непре­клон­ную идею Его един­ства, не допус­ка­ю­щую каких бы то ни было откло­не­ний в сто­рону учения о Троице.

Такой жест­кий моно­те­изм не  всегда  пол­но­стью сов­ме­стим с соб­ствен­ными мусуль­ман­скими пред­став­ле­ни­ями о раз­гра­ни­че­нии аспек­тов Бога. Ислам­ские ученые, осно­вы­ва­ясь на опре­де­лен­ных утвер­жде­ниях Корана, про­во­дят некие раз­гра­ни­че­ния в един­стве Бога. Напри­мер, мусуль­мане верят, что Коран есть вечное Слово Божие. В суре 85 ска­зано: «[но нет, это пре­слав­ный Коран, запи­сан­ный на скри­жа­лях сохра­ня­ю­щихся! [на небе­сах]]» (Коран, сура 85:21–22). А в суре 43 мы читаем: «Мы сде­лали ее араб­ским Кора­ном, — может быть, вы ура­зу­ме­ете! Он нахо­дится в матери книги у Нас, воз­не­сен, мудр!» (Коран, сура 43:2–3/3–4; ср. сура 13:39/39). Этот суще­ству­ю­щий в веч­но­сти ори­ги­нал книги служит эта­ло­ном для земной книги, кото­рую мы знаем как Коран.

Как наста­и­вают мусуль­мане, истин­ный Коран на небе­сах — несо­тво­рен­ный, он в совер­шен­стве выра­жает мысль Бога. Однако они при­знают, что Коран не тож­де­стве­нен сущ­но­сти Бога. Неко­то­рые мусуль­ман­ские ученые даже про­во­дят парал­лель между Кора­ном и пред­став­ле­ни­ями орто­док­саль­ных хри­стиан о Христе как боже­ствен­ном Слове (Logos) (см. Хри­стос: боже­ствен­ная сущ­ность). Как сказал о Коране про­фес­сор Юсуф К. Ибиш (Ibish), «это не книга в обыч­ном смысле слова, и ее нельзя срав­ни­вать с Биб­лией, будь то с Ветхим или Новым Заве­том. Это выра­же­ние Божией Воли. Если вы захо­тите срав­нить ее с чем- либо в хри­сти­ан­стве, то вы должны срав­ни­вать ее с Самим Хри­стом». Он про­дол­жает: «Хри­стос был выра­же­нием Боже­ства среди людей, откро­ве­нием Божией Воли. Именно это и пред­став­ляет собой Коран» (Waddy, 14).

Орто­док­саль­ный ислам, разъ­яс­няя соот­но­ше­ние между Богом и Кора­ном, ука­зы­вает, что речь есть вечный атри­бут Бога и в тако­вом с воем каче­стве не имеет ни начала, ни пере­рыва, в точ­но­сти, как и Его знание, Его могу­ще­ство и другие харак­те­ри­стики Его инфи­нит­ного суще­ства (см. Golziher, 97). Но коль скоро речь есть вечный атри­бут Бога, кото­рый не тож­де­стве­нен Богу, но каким-то обра­зом от Него отли­ча­ется, то разве тем самым не допус­ка­ется нали­чие той самой мно­же­ствен­но­сти внутри един­ства, кото­рую хри­сти­ане пред­по­ла­гают для Троицы? Итак, пред­став­ля­ется, что мусуль­ман­ская док­трина абсо­лют­ного един­ства Бога, согласно соб­ствен­ным ислам­ским раз­гра­ни­че­ниям Его аспек­тов, не явля­ется абсо­лютно несов­ме­сти­мой с хри­сти­ан­ским уче­нием о Троице. Исход­ный мусуль­ман­ский прин­цип клас­си­фи­ка­ции — либо стро­гий моно­те­изм, либо поли­те­изм — ока­зы­ва­ется несо­сто­я­те­лен. Сами мусуль­мане при­знают, что нечто может быть вечным выра­же­нием Бога, не будучи в точ­но­сти Ему тож­де­ственно. А тогда, при­бе­гая к их соб­ствен­ным фор­му­ли­ров­кам, почему Хри­стос не может быть «вечным выра­же­нием Божией Воли», высту­пая при этом иной ипо­ста­сью, нежели сама эта Божия Воля?

Про­блема волюн­та­ризма. В самой основе ислам­ских пред­став­ле­ний о Боге лежат ради­каль­ный волюн­та­ризм и номи­на­лизм. В тра­ди­ци­он­ном исламе Бог, соб­ственно говоря, не имеет сущ­но­сти, по край­ней мере позна­ва­е­мой сущ­но­сти. Он есть лишь Воля. Верно, что Бога харак­те­ри­зуют через спра­вед­ли­вость и любовь, но ведь эти спра­вед­ли­вость и любовь не выво­дятся из Его сущ­но­сти. И мило­стив Он только потому, что «пред­на­чер­тал для Самого Себя милость» (Коран, сура 6:12). Но поскольку Бог есть Абсо­лют­ная Воля, пред­на­чер­тай Он для Себя другое, Он не был бы мило­стив. В Боге нет той Его сущ­но­сти, той Его при­роды, в соот­вет­ствии с кото­рой Он должен дей­ство­вать.

В связи с ради­каль­ным номи­на­лиз­мом воз­ни­кают две фун­да­мен­таль­ные про­блемы: мета­фи­зи­че­ская и нрав­ствен­ная.

Мета­фи­зи­че­ская про­блема. В орто­док­саль­ной ислам­ской док­трине Бога утвер­жда­ется, как мы видели , что Бог есть абсо­лютно необ­хо­ди­мое Суще­ство. Он само­су­ще­ствует и не может не суще­ство­вать. Но если Бог по Своей при­роде есть Необ­хо­ди­мое Суще­ство, то Его бытие зало­жено в Его сущ­но­сти. Он должен иметь сущ­ность. Орто­док­саль­ные мусуль­мане верят, что у Бога есть и другие сущ­ност­ные атри­буты, такие как само­су­ще­ство­ва­ние, несо­тво­рен­ность и веч­ность. Но если все это — сущ­ност­ные харак­те­ри­стики Бога, то у Бога должна быть сущ­ность. Иначе эти атри­буты не были бы сущ­ност­ными. Ведь по опре­де­ле­нию сущ­ность как раз в этом и состоит, а именно, в сущ­ност­ных атри­бу­тах или харак­те­ри­сти­ках бытия.

Нрав­ствен­ная про­блема. Ислам­ский волюн­та­ризм порож­дает серьез­ную нрав­ствен­ную про­блему. Коль скоро Бог есть только воля, лишен­ная сущ­но­сти, тогда Он не делает какие-то вещи потому, что они пра­вильны; наобо­рот, они пра­вильны, потому что Он их делает. Он по про­из­волу опре­де­ляет, что есть добро и зло. Он не обязан тво­рить добро. Он вообще не обязан любить всех; Он может нена­ви­деть, если пред­по­чтет это. И дей­стви­тельно, в суре 3 мы читаем: «будет любить вас тогда Аллах […] поис­тине, Аллах — про­ща­ю­щий, мило­серд­ный» (Коран, сура 3:29/31). Но уже в сле­ду­ю­щем стихе ска­зано: «Аллах не любит невер­ных!» (Коран, сура 3:29/32). Таким обра­зом, любовь и мило­сер­дие не обу­слов­лены сущ­но­стью Бога. Бог мог бы избрать не быть любя­щим. Именно поэтому мусуль­ман­ские бого­словы испы­ты­вают такие труд­но­сти в вопросе о пред­на­чер­та­ниях Бога.

Про­блемы агно­сти­цизма. Поскольку у Бога нет сущ­но­сти, по край­ней мере такой, кото­рую бы реально опи­сы­вали имена (или атри­буты) Бога, мусуль­ман­ские пред­став­ле­ния о Боге пред­по­ла­гают некую форму агно­сти­цизма. В самом деле, суть ислама не в том, чтобы знать Бога, но в том, чтобы под­чи­няться Ему. Не раз­мыш­лять о Его сущ­но­сти, а поко­ряться Его воле. Как спра­вед­ливо заме­чает о мусуль­ма­нах Пфандер, «если они вообще глу­боко заду­мы­ва­ются, то обна­ру­жи­вают, что не в состо­я­нии познать Бога […] Таким обра­зом, ислам ведет к агно­сти­цизму» (Pfander, 187).

Ислам­ский агно­сти­цизм воз­ни­кает из-за веры мусуль­ман в то, что Бог высту­пает при­чи­ной мира через внеш­нюю при­чин­ность. Дей­стви­тельно, «Божия воля — это высшая сущ­ность, кото­рая недо­сти­жима ни для разу­ме­ния, ни в откро­ве­нии. Тем не менее в Еди­нич­но­сти этой одной воли такие опи­са­ния сосу­ще­ствуют с теми, кото­рые свя­заны с мило­сер­дием, состра­да­нием и славою» (Cragg, 42–43). Бога име­нуют по след­ствиям Его дей­ствий, но ни с одним из них Его нельзя отож­деств­лять. Соот­но­ше­ние между Высшей Пер­во­при­чи­ной (Богом) и Его тво­ре­нием явля­ется внеш­ним, а не внут­рен­ним. То есть Бога назы­вают благим, потому что Он порож­дает благо, но бла­гость, как тако­вая, не входит в Его сущ­ность.

К числу серьез­ных недо­стат­ков, внут­ренне при­су­щих такого рода агно­сти­цизму, сле­дует отне­сти немед­лен­ное воз­ник­но­ве­ние нрав­ствен­ной, фило­соф­ской и рели­ги­оз­ной про­блем.

Во-первых, коль скоро Бог не сущ­ностно благ, а только назы­ва­ется благим, потому что творит благо, почему бы также не назы­вать Бога злым, поскольку Он творит и зло (см. О при­роде зла)? Почему не назы­вать Его гре­хов­ным и невер­ным, поскольку Он побуж­дает людей не верить? Это выгля­дело бы вполне после­до­ва­тель­ным, ведь Бог име­ну­ется по резуль­та­там Его дей­ствий. А если мусуль­мане воз­ра­зят, что в Боге есть некая основа для того, чтобы назы­вать Его благим, но нет ника­кой основы для того, чтобы назы­вать Его злым, то они тем самым при­знают, что имена Бога все-таки инфор­ми­руют нас о Его сущ­но­сти. Фак­ти­че­ски, они тем самым при­знают внут­рен­нюю связь между При­чи­ной (Твор­цом) и след­ствием (тво­ре­нием). Это ведет к мета­фи­зи­че­ской про­блеме, свя­зан­ной с мусуль­ман­скими пред­став­ле­ни­ями о Боге.

Во-вторых, в истоке сред­не­ве­ко­вых пред­став­ле­ний о Боге лежал закос­нев­ший нео­пла­то­низм, вос­хо­дя­щий к Пло­тину. Вера Пло­тина в то, что Высшее (Бог) есть абсо­лютно неде­ли­мое Един­ство, ока­зала силь­ное вли­я­ние на мусуль­ман­ский моно­те­изм. Далее, Плотин считал, что это Един­ство настолько транс­цен­дентно миру (нахо­дится выше и вне всего сущего), что не может быть познано ника­кими сред­ствами, за исклю­че­нием мисти­че­ского духов­ного опыта. Эти идеи повли­яли как на орто­док­саль­ный мусуль­ман­ский агно­сти­цизм, так и на суфий­ский мисти­цизм. Фун­да­мен­таль­ная при­чина, почему не может быть сход­ства между Одним (Богом) и той сущ­но­стью, кото­рая исхо­дит от Него (миром), состоит в том, что Бог — вне бытия и не может быть сход­ства между бытием и тем, что вне бытия.

Фома Аквин­ский дал окон­ча­тель­ный ответ на агно­сти­цизм и мисти­цизм Пло­тина. Фома Аквин­ский указал, что след­ствие должно быть подобно своей при­чине. «Ты не можешь дать то, чего у тебя пот». Поэтому если Бог порож­дает благо, Он должен быть благим. Если Он порож­дает бытие, Он должен суще­ство­вать (Geisler, Thomas Aquinas, chap. 9).

При воз­ра­же­ниях против этой пози­ции обычно сме­ши­вают мате­ри­аль­ную или инстру­мен­таль­ную при­чину с при­чи­ной порож­да­ю­щей. Порож­да­ю­щая при­чина какой- либо сущ­но­сти — это то, что дает ей бытие. Инстру­мен­таль­ная при­чина — это то, через что она полу­чает свое бытие. А мате­ри­аль­ная при­чина — это то, из чего она сде­лана. Мате­ри­аль­ные и инстру­мен­таль­ные при­чины не обя­за­тельно похожи на свои след­ствия, но порож­да­ю­щие при­чины имеют сход­ство. Кар­тина не похожа на кисть худож­ника, но подобна обра­зам в его голове. Кисть есть инстру­мен­таль­ная при­чина, а худож­ник — при­чина порож­да­ю­щая.

Еще одна ошибка заклю­ча­ется в том, что путают мате­ри­аль­ную и порож­да­ю­щую при­чину. Нагре­тая вода оста­ется мягкой, но варя­ще­еся в ней яйцо затвер­деет в силу своих внут­рен­них свойств. Та же самая горя­чая вода раз­мяг­чает воск. Раз­ница обу­слов­лена мате­ри­а­лом, вос­при­ни­ма­ю­щим дей­ствие при­чины. Таким обра­зом, инфи­нит­ный Бог может поро­дить и порож­дает финит­ный мир. Бог не явля­ется финит­ным оттого, что порож­дает финит­ный космос. Не ста­но­вится Он и лишь воз­мож­ным в Своем бытии оттого, что, будучи Необ­хо­ди­мым Суще­ством, порож­дает лишь воз­мож­ную Все­лен­ную. Финит­ность и лишь воз­мож­ность бытия обу­слов­лены самой мате­ри­аль­ной при­ро­дой сотво­рен­ных сущ­но­стей. В этом отно­ше­нии Бог не схож с тво­ре­нием. С другой сто­роны, все сущее имеет бытие, а Бог есть Бытие. Должно суще­ство­вать сход­ство между Бытием и бытием. Бог есть чистая акту­аль­ность, не содер­жа­щая в себе ника­кой потен­ци­аль­но­сти. Все осталь­ное, что суще­ствует, имеет потен­ци­аль­ность не суще­ство­вать. То есть все сотво­рен­ные сущ­но­сти содер­жат в себе акту­аль­ность, так как они акту­ально суще­ствуют, и потен­ци­аль­ность, так как потен­ци­ально они могли бы не суще­ство­вать. Бог подо­бен тво­ре­нию в его акту­аль­но­сти, но не в его потен­ци­аль­но­сти. Именно поэтому мы, ука­зы­вая имена Бога по след­ствиям Его дей­ствий, должны отбра­сы­вать все финит­ное, огра­ни­чен­ное и несо­вер­шен­ное и при­пи­сы­вать Ему только атри­буты чистого совер­шен­ства. По этой же при­чине зло не может быть атри­бу­том Бога, а благо может. Зло под­ра­зу­ме­вает несо­вер­шен­ство, иска­же­ние каких-либо благих свойств. Благо, с другой сто­роны, не под­ра­зу­ме­вает в самом себе каких бы то ни было огра­ни­че­ний или несо­вер­шен­ства. Итак, Бог благ по самой Своей сущ­но­сти, но не может быть злым или тво­рить зло.

В‑третьих, рели­ги­оз­ный духов­ный опыт в моно­те­и­сти­че­ском кон­тек­сте пред­по­ла­гает вза­и­мо­от­но­ше­ния между двумя лич­ност­ными суще­ствами, веру­ю­щим и Богом. Это, как спра­вед­ливо отме­чает Мартин Бубер, отно­ше­ния типа «я — ты». Но как может чело­век покло­няться Тому, о Ком он ничего не знает? Даже в исламе чело­век должен любить Бога. Но как нам полю­бить Того, о Ком мы ничего не знаем? По словам ате­и­ста Людвига Фей­ер­баха, «истинно рели­ги­оз­ный чело­век не может покло­няться чисто нега­тив­ному Суще­ству […] Только тогда, когда чело­век утра­чи­вает вкус к рели­гии […] бытие Бога ста­но­вится суще­ство­ва­нием без качеств, суще­ство­ва­нием непо­зна­ва­е­мого Бога» (Feuerbach, 15).

Неко­то­рые кри­тики пола­гают, что крайне транс­цен­дент­ные мусуль­ман­ские пред­став­ле­ния о Боге при­вели ряд мусуль­ман­ских сект к обо­жеств­ле­нию Мухам­меда. Поскольку пер­спек­тива отно­ше­ний с транс­цен­дент­ным Богом выгля­дит слиш­ком отда­лен­ной, только через Мухам­меда осме­ли­ва­ется чело­век на попытку при­бли­зиться к Божи­ему пре­столу. Бо время qawwalis (попу­ляр­ное куль­тур­ное меро­при­я­тие, рели­ги­оз­ное пение) Мухам­мед про­слав­ля­ется в стихах. Зача­стую это при­ни­мает форму обо­жеств­ле­ния: «Если бы не было Мухам­меда, Сам Бог бы не суще­ство­вал!» Это ссылка на пред­по­ла­га­е­мые тесные вза­и­мо­от­но­ше­ния Мухам­меда с Богом. Мухам­меду нередко при­сва­и­вают такие титулы, как «Спа­си­тель мира» и «Гос­подь все­лен­ной». Попу­ляр­ность обо­жеств­ле­ния Мухам­меда, кото­рый так страстно про­ти­во­стоял подоб­ному идо­ло­по­клон­ству, сви­де­тель­ствует лишь о тео­ло­ги­че­ском банк­рот­стве мусуль­ман­ских пред­став­ле­ний о Боге, настолько отда­лен­ном и непо­зна­ва­е­мом, что веру­ю­щие вынуж­дены искать точку кон­такта в чем – то, что они пони­мают, пусть даже ценой обо­жеств­ле­ния про­рока, осуж­дав­шего идо­ло­по­клон­ство.

Про­блемы ради­каль­ного детер­ми­низма. Поскольку в исламе вза­и­мо­от­но­ше­ния Бога и чело­ве­че­ских существ — это вза­и­мо­от­но­ше­ния Хозя­ина и рабов, Бог явля­ется суве­рен­ным Монар­хом, а люди должны Ему под­чи­няться. Этот подав­ля­ю­щий вели­чием образ Бога в Коране порож­дает для мусуль­ман­ского бого­сло­вия свои труд­но­сти в вопросе об абсо­лют­ной суве­рен­но­сти Бога и чело­ве­че­ской сво­боде воли. Несмотря на все про­те­сты, орто­док­саль­ный ислам учит идее абсо­лют­ной пред­опре­де­лен­но­сти добра и зла, тому, что все наши мысли, слова и дела, как добрые, так и злые, Бог пред­ви­дел, пред­на­чер­тал, пред­опре­де­лил и пред­уста­но­вил от веч­но­сти и что все про­ис­хо­дя­щее соот­вет­ствует тому, что было пред­пи­сано. В суре 6 ска­зано: «Он мощен над всякой вещью» (Коран, сура 6:17). Ком­мен­ти­руя такого рода изре­че­ния Корана, Крэгг ука­зы­вает, что Бог есть Qadar, «пред­опре­де­ле­ние», и что taqdir, под­чи­не­ние Ему, рас­про­стра­ня­ется на всех людей и на всю исто­рию. При­рода, как оду­шев­лен­ная, так и неоду­шев­лён­ная, под­чи­ня­ется Его веле­ниям, и все про­ис­хо­дя­щее — летнее цве­те­ние или дела убийцы, рож­де­ние ребенка или неве­рие греш­ника — все это Его и от Него. Фак­ти­че­ски, если бы «Бог так захо­тел, могло бы не быть тво­ре­ния, могло бы не быть идо­ло­по­клон­ства, могло бы не быть Ада, могло бы не быть спа­се­ния от Ада» (Cragg, 44–45).

В связи с такой стро­жай­шей пред­опре­де­лен­но­стью мира воз­ни­кают четыре фун­да­мен­таль­ные про­блемы: логи­че­ская, мораль­ная, бого­слов­ская и мета­фи­зи­че­ская. Дело в том, что такая пози­ция, соот­вет­ственно: про­ти­во­ре­чива; лишает чело­века нрав­ствен­ной ответ­ствен­но­сти; пре­вра­щает Бога в Творца зла; влечет за собой пан­те­изм.

Логи­че­ская про­блема ислам­ского детер­ми­низма состоит в том, что, как вынуж­дены при­знать даже мусуль­ман­ские ком­мен­та­торы, Бог осу­ществ­ляет про­ти­во­ре­чи­вые дей­ствия. Исла­мист Игнац Гол­ци­хер так опи­сы­вает ситу­а­цию: «Нет, по всей види­мо­сти, дру­гого вопроса веро­уче­ния, для кото­рого из Корана можно было бы выве­сти столь же про­ти­во­ре­чи­вые реше­ния, как для этого» (Golziher, 78). Один ислам­ский ученый отме­чает: «Учение Корана о Пред­на­зна­че­нии вполне ясно, хотя и не слиш­ком логично» (Stanton, 54–55). Напри­мер, Бог — это «Тот, Кто сби­вает с пути», но и «Тот, Кто руко­во­дит». Он — «Тот, Кто нано­сит урон», что делает и сатана. Он— «Пора­жа­ю­щий», «При­нуж­да­ю­щий» или «Тиран», «Над­ме­ва­ю­щий». По отно­ше­нию к чело­веку все эти харак­те­ри­стики имели бы отри­ца­тель­ный смысл.

Мусуль­ман­ские бого­словы иногда пыта­ются при­ми­рить эти про­ти­во­ре­чия, ука­зы­вая, что они не зало­жены в сущ­но­сти Бога (поскольку у Него ее фак­ти­че­ски нет), а суще­ствуют лишь в аспекте Его воли. Это про­ти­во­ре­чия не в Его сущ­но­сти, а в Его дей­ствиях. Однако такое объ­яс­не­ние несо­сто­я­тельно. У Бога есть Его позна­ва­е­мая при­рода, Его сущ­ность. Поэтому мусуль­ман­ским бого­сло­вам не уда­ется избе­жать того про­ти­во­ре­чия, что Богу при­сущи логи­че­ски несов­ме­сти­мые свой­ства, просто пере­ме­щая эти свой­ства из Его сущ­но­сти в таин­ствен­ный аспект Его воли. Далее, всякие дей­ствия выте­кают из сущ­но­сти и отра­жают ее, так что в сущ­но­сти должно содер­жаться то, чему соот­вет­ствуют дей­ствия. Соле­ная вода не течет из чистого ручья.

Другие пыта­ются смяг­чить край­но­сти мусуль­ман­ского детер­ми­низма, про­водя раз­гра­ни­че­ние — не име­ю­щее обос­но­ва­ния в Коране — между тем, что Бог делает, и тем, что Он поз­во­ляет делать Своим созда­ниям в соот­вет­ствии с их сво­бо­дой воли. Это решает про­блему, но лишь ценой отри­ца­ния ясных утвер­жде­ний Корана, тра­ди­ции и сим­вола веры.

Эти утвер­жде­ния можно рас­смот­реть в связи с мораль­ной про­бле­мой ислам­ского детер­ми­низма. Хотя мусуль­ман­ские бого­словы хотели бы сохра­нить нрав­ствен­ную ответ­ствен­ность чело­века, пре­успеть в этом они могут, только пере­ина­чи­вая то, что фак­ти­че­ски ска­зано в Коране. Сура 9 ука­зы­вает: «Скажи: Не постиг­нет нас нико­гда ничто, кроме того, что начер­тал нам Аллах» (Коран, сура 9:51). Сура 7 допол­няет: «Кого ведет Аллах, тот идет по пря­мому пути; а кого Он сби­вает, те — понес­шие убыток. [Воис­тину] Мы сотво­рили для геенны много джин­нов и людей» (Коран, сура 7:177–178/178–179). Сура 36 гласит: «Уже оправ­да­лось слово над боль­шин­ством их, а они не веруют. Мы поме­стили на шее у них оковы до под­бо­родка, и они вынуж­дены под­нять головы. Мы устро­или перед ними пре­граду и позади их пре­граду и закрыли их, и они не видят. И оди­на­ково для них, уве­ща­ешь ты их или не уве­ща­ешь: они не веруют» (Коран, сура 36:6–9/7–10).

Коран откро­венно при­знает, что Бог мог бы спасти всех, но не хочет этого делать. В суре 32 ска­зано: «Если бы Мы поже­лали, Мы бы всякой душе дали прямой путь, но прав­диво было слово Мое: Наполню Я геенну гени­ями и людьми вместе!» (Коран, сура 32:13). Чрез­вы­чайно трудно понять, каким обра­зом при таких взгля­дах можно было бы, оста­ва­ясь после­до­ва­тель­ным, выдви­гать тезис о сохра­не­нии ответ­ствен­но­сти чело­века в любой форме.

Эти жест­кие пред­став­ле­ния о суве­рен­ном пред­на­чер­та­нии Богом всех собы­тий порож­дают также бого­слов­скую про­блему: Бог пре­вра­ща­ется в Творца зла. В пре­да­нии Хадис Мухам­мед гово­рит: «Веле­ния с необ­хо­ди­мо­стью пред­опре­де­ляют все, что хорошо, и все, что сладко, и все, что горько, и таково Мое реше­ние между вами». Согласно одной тра­ди­ции, Мухам­мед хлоп­нул Абу Бекра по плечу и сказал: «О, Абу Бекр, если бы Аллах, Высо­чай­ший, не хотел бы, чтобы была непо­кор­ность, он не создал бы диа­вола». В самом деле, один из самых ува­жа­е­мых мусуль­ман­ских бого­сло­вов всех времен, Газали, откро­венно при­зна­ется, что «Он [Бог] желает также неве­рия неве­ру­ю­щих и без­бо­жия без­бож­ных, и без такой Его­воли не было бы ни неве­рия, ни без­бо­жия. Все, что мы делаем, мы делаем по Его воле: чего Он не хочет, того и не бывает». А если кто-то спро­сит, почему Бог не хочет, чтобы люди уве­ро­вали, Газали отве­чает: «Мы не имеем права вопро­шать, чего Бог хочет или что Он делает. Он абсо­лютно волен хотеть и делать, что Ему угодно. Созда­вая неве­ру­ю­щих, желая, чтобы они оста­ва­лись в этом состо­я­нии […] словом, желая всего, что есть зло, Бог имеет в виду Свои мудрые цели, кото­рые мы совсем необя­за­тельно должны знать» (Haqq, 152).

Что каса­ется мета­фи­зи­че­ской про­блемы ислам­ского детер­ми­низма, такая ради­каль­ная пози­ция выну­дила неко­то­рых мусуль­ман­ских бого­сло­вов прийти к логи­че­скому выводу о том, что во Все­лен­ной, в сущ­но­сти, есть только один субъ­ект дей­ствия — Бог. Один мусуль­ман­ский бого­слов пишет: «Он [Бог] не только может сде­лать все, Он, фак­ти­че­ски, есть Един­ствен­ный, Кто все делает. Когда чело­век пишет, это именно Аллах про­бу­дил в нем жела­ние писать. Аллах в это же время дает спо­соб­ность писать, затем движет рукой и пером и создает след чернил на бумаге. Все осталь­ное пас­сивно, только Аллах акти­вен» (Nehls, 21). Подоб­ный пан­те­изм весьма харак­те­рен для сред­не­ве­ко­вого мыш­ле­ния. Фома Аквин­ский напи­сал свой труд Summa Contra Gentiles, чтобы помочь хри­сти­ан­ским мис­си­о­не­рам, стал­ки­ва­ю­щимся с исла­мом в Испа­нии.

Этот ради­каль­ный детер­ми­низм выра­жен в ислам­ских сим­во­лах веры. Один из них гласит: «Бог, Высо­чай­ший, есть Творец всех дей­ствий Его созда­ний, будь то вера или неве­рие, под­чи­не­ние или непо­кор­ство: все это — по воле Бога, по Его при­го­вору, по Его реше­нию, по Его пред­пи­са­нию» (Cragg, 60–61). Еще в одном сим­воле ска­зано:

Един­ственно воз­мож­ное каче­ство Бога — это Его власть тво­рить добро или зло во всякое время, когда Ему будет угодно; таково Его веле­ние […] И доброе, н злое есть резуль­таты Божи­его веле­ния. Обя­зан­ность каж­дого мусуль­ма­нина — верить в это […] Именно Он при­но­сит вред и благо. А добрые дела одних и злые других есть при­знаки того, что Бог хочет одних нака­зать, а других воз­на­гра­дить. Если Бог захо­чет при­бли­зить кого-то к Себе, то даст ему бла­го­дать, кото­рая побу­дит этого чело­века тво­рить добрые дела. Если Он захо­чет кого-то отверг­нуть и посра­мить, то создаст в нем грех. Бог творит все сущее, доброе и злое. Бог создает как людей, так и их дей­ствия: Аллах создал вас и то, что вы дела­ете (Коран, сура 37:94/96) [Rippin & Knappert, 133; Курсив Н. ГЛ.]

Заклю­че­ние:

Пред­став­ле­ния об абсо­лют­ном кон­троле Бога над каждым аспек­том Его тво­ре­ния ока­зали глу­бо­кое вли­я­ние на мусуль­ман­ское бого­сло­вие и куль­туру. Пер­сид­ский поэт Омар Хайям, выра­жая эту фата­ли­сти­че­скую нотку в мусуль­ман­ском бого­сло­вии, писал:

На клет­ках черно-белых дня и ночи
Ведет свою игру с людьми судьба:
То их берет, то отдает, то бьет, а после
В свою шка­тулку всех подряд кладет.


Биб­лио­гра­фия:

  1. К. Cragg, The Call of the Minaret.
  2. L. Feuerbach, The Essence of Christianity.
  3. N. L. Geisler, Thomas Aquinas: An Evangelical Appraisal, and A. Saleeb, Answering Islam.
  4. I. Golziher, Introduction to Islamic Theology.
  5. Thomas Aquinas, Summa Contra Gentiles.
  6. S. Zwemer, The Moslem Doctrine of God.

***

См. также: Ислам в срав­не­нии с хри­сти­ан­ским моно­те­из­мом. С.А. Сер­геев

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки