Про­ис­хож­де­ние и исто­рия цер­ков­ного бого­слу­жеб­ного пения

В. Хорец­кая

«Испол­няй­теся духом, гла­го­люще себе во псал­мех и пениих, и песнех духов­ных, вос­пе­ва­юще и поюще в серд­цах ваших Гос­по­деви». (Еф.5:18–19).

Самый есте­ствен­ный, самый древ­ний, а вместе с тем и самый бла­го­род­ный способ выра­же­ния молит­вен­ных чувств есть, без сомне­ния, слово чело­ве­че­ское. Слово дано чело­веку в первую оче­редь для того, чтобы он славил Бога. Мы при­хо­дим в цер­ковь, кото­рая названа Самим Спа­си­те­лем «домом молитвы» (Лк.19:46). Здесь, в доме молитвы, тре­бу­ется от чело­века сосре­до­то­чен­ность, само­углуб­ле­ние и воз­но­ше­ние духа к Богу. Что же более всего к этому рас­по­ла­гает моля­ще­гося?

«В самом деле, — гово­рит свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст, — ничто, ничто так не воз­вы­шает и не окры­ляет душу, не отре­шает ее от земли, не избав­ляет от уз тела, не рас­по­ла­гает любо­мудр­ство­вать и пре­зи­рать все житей­ское, как соглас­ное пение и стройно состав­лен­ная боже­ствен­ная песнь» (из Беседы на 41‑и псалом).

С рели­ги­оз­ной точки зрения спо­соб­ность к пению состав­ляет отли­чи­тель­ное свой­ство только разум­ных существ — анге­лов и людей. Пение, как и речь, служит у тех и у других выра­же­нию высо­ких чувств бого­по­чте­ния. Еще в вет­хо­за­вет­ные вре­мена верили, что ангелы и люди поют одни и те же песни. Люди знали о сход­стве своих хоров с небес­ными хорами анге­лов. Осо­бенно выда­ю­ще­еся пение издревле опре­де­ля­лось как «ангель­ское». В Свя­щен­ном Писа­нии, в явле­ниях святым и пра­вед­ным людям, ангелы пред­став­ля­ются сонмом, раз­де­лен­ным на лики или хоры, поющим хвалу Три­еди­ному Богу. Пророк Исайя видел Сера­фи­мов, окру­жив­ших Пре­стол Божий и взы­ва­ю­щих друг ко другу: «Свят, Свят, Свят Гос­подь Саваоф» (Ис.6:3). Пение анге­лов слышал пророк Иезе­ки­иль. Ново­за­вет­ный тай­но­ви­дец Иоанн в разных местах своего Апо­ка­лип­сиса неод­но­кратно упо­ми­нает о пении бла­жен­ных небо­жи­те­лей. И первое хри­сти­ан­ское пес­но­пе­ние было при­не­сено на землю анге­лами в рож­де­ствен­скую ночь.

Вера в музы­каль­ное един­ство зем­ного и небес­ного опре­де­лила и взгляд на пение в земной церкви: оно есть отзвук пения ангель­ского, язык вос­тор­жен­ного состо­я­ния чело­века, бла­го­дат­ное сред­ство к воз­буж­де­нию и выра­же­нию молит­вен­ных чувств.

Первые два века хри­сти­ан­ского пес­но­твор­че­ства овеяны духом импро­ви­за­ции. Плодом ее стала вдох­но­вен­ная бого­слу­жеб­ная поэзия гимнов и псал­мов, песен хвалы и бла­го­да­ре­ния.

В Древ­ней Церкви во время бого­слу­же­ния музыки не было – было пение. Сам Спа­си­тель со Своими уче­ни­ками закон­чил Тайную Вечерю пением – «… и вос­певше, изы­доша в гору Еле­он­скую» (Мф.26:30). Апо­столы Хри­стовы, выра­жая молит­вен­ные чув­ства свои, «пояху Бога» (Деян.16:25). Даже и вне бого­слу­же­ния, при выра­же­нии обыч­ной житей­ской радо­сти, апо­стол Иаков сове­тует: «Бла­го­ду­ше­ствует ли кто, да поет». (Иак.5:13). Рас­про­стра­няя Хри­стово учение и устрояя Цер­ковь, апо­столы весьма забо­ти­лись о бого­слу­жеб­ном пении. «Егда схо­ди­теся, кийждо в вас псалом имать»,— настав­ляет ап. Павел (1Кор.14:26). В Апо­столь­ских поста­нов­ле­ниях обя­за­тель­ность и даже способ бого­слу­жеб­ного пения уже уза­ко­нены: «… после двух чтений… пусть поют псалмы Давида, а народ да повто­ряет голосно концы стихов» (Кн. II, гл. 57).

На молит­вен­ных собра­ниях и бого­слу­же­ниях первые хри­сти­ане пели кроме псал­мов Давида и вет­хо­за­вет­ные гимны—две песни Моисея «Поим Гос­по­деви» и «Вонми небо»; песнь про­ро­чицы Анны «Утвер­дися сердце мое о Гос­поде»; песни про­ро­ков Авва­кума, Исайи, Ионы. Пелись и ново­за­вет­ные ран­не­хри­сти­ан­ские пес­но­пе­ния — ангель­ское сла­во­сло­вие «Слава в вышних Богу», песнь Бого­ро­дицы «Вели­чит душа Моя Гос­пода», песнь Симеона Бого­при­имца «Ныне отпу­ща­еши». Уже в апо­столь­ские вре­мена были состав­лены и сохра­ни­лись доныне: вели­кое сла­во­сло­вие «Слава в вышних Богу», «Свете тихий», «Да молчит всякая плоть» (из Литур­гии ап. Иакова), «Слава Тебе, Гос­поди, слава Тебе» (пев­ше­еся, как и теперь перед и после Еван­ге­лия), вход­ный гимн «При­и­дите, покло­нимся» и др. И, нако­нец, суще­ство­вали пес­но­пе­ния-импро­ви­за­ции, кото­рые пелись на молит­вен­ных собра­ниях — агапах: «По умо­ве­нии рук и воз­жи­га­нии све­тиль­ни­ков, каждый вызы­ва­ется в сре­дину пес­но­сло­вить Гос­пода, кто как может — от Свя­того Писа­ния или от своего ума» (Тер­тул­лиан, Апо­ло­ге­тика 39,16–18). Воз­мож­ность таких импро­ви­за­ций была тогда даже зако­но­мерна при том подъ­еме духа и горяч­но­сти веры, кото­рая была у первых хри­стиан, непо­сред­ственно общав­шихся с само­вид­цами Гос­пода – апо­сто­лами Его.

Какой же поря­док пения был принят в Древ­ней Церкви? Об этом име­ются сле­ду­ю­щие све­де­ния:

1. Пение было обще­на­род­ное – пели все, собрав­ши­еся на молитву. Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст гово­рит:
«Жены и мужи, старцы и юноши раз­личны полом и воз­рас­тем, но не раз­лич­ных по отно­ше­нию к пению, потому что Дух Святый, соеди­няя голоса каж­дого, из всех устро­яет одну мело­дию».

В Апо­столь­ских поста­нов­ле­ниях ука­зы­ва­ется еще более кон­кретно:
«При обще­ствен­ном бого­слу­же­нии, на воз­гла­ше­ние диа­кона народ… вос­кли­цает: Гос­поди, поми­луй!».

В древ­них литур­гиях (ап. Иакова) на воз­гласы свя­щен­но­слу­жи­теля народу ука­зано отве­чать «аминь», «и духови твоему». А побед­ную песнь «Свят, Свят, Свят» веру­ю­щие при­гла­ша­ются петь осо­бенно гро­мо­гласно.

2. Пение оди­ноч­ное — пел только один певец, а все прочие молча слу­шали. С этой целью была уста­нов­лена особая сте­пень «певцов» в клире. Такое пение было рас­про­стра­нено у еги­пет­ских пустын­ни­ков.

В IV веке Лаоди­кий­ским Собо­ром (365) было уста­нов­лено, чтобы вместо всего собра­ния пели только избран­ные, спо­соб­ные певцы (пра­вило 15‑е). Это объ­яс­ня­лось, веро­ятно, тем, что пение всего собра­ния зву­чало нестройно и небла­го­звучно. Ведь к этому вре­мени число свя­щен­ных песней зна­чи­тельно уве­ли­чи­лось, а люди, между тем, уже не так усердно посе­щали храм, как это было у первых хри­стиан. Многие плохо знали свя­щен­ные пес­но­пе­ния, тем самым мешая уме­ю­щим петь как сле­дует.

Еще один способ пения, широко рас­про­стра­нив­шийся к IV веку, ввел в цер­ков­ное упо­треб­ле­ние свя­щен­но­му­че­ник Игна­тий Бого­но­сец, епи­скоп Антио­хий­ский (+107), по образцу слы­шан­ного им пения анге­лов. Это пение анти­фон­ное, когда пели попе­ре­менно два хора. Этот способ и тогда и доныне упо­треб­ля­ется в высо­ко­тор­же­ствен­ных слу­чаях — на празд­нич­ном слу­же­нии в боль­ших собо­рах и мона­сты­рях.

После пре­кра­ще­ния гоне­ний хри­сти­ан­ское бого­слу­же­ние, совер­ша­е­мое теперь открыто, ста­но­вится более слож­ным, чинным и тор­же­ствен­ным. Есте­ственно, что и цер­ков­ное пение отра­жает эти изме­не­ния. То, что под­ле­жало ранее все­на­род­ному испол­не­нию, пере­хо­дит к спе­ци­ально обу­чен­ным певцам. Стали обра­зо­вы­ваться отдель­ные хоры или лики пра­вого и левого кли­ро­сов. Для пения потре­бо­ва­лись книги – коли­че­ство пес­но­пе­ний посто­янно уве­ли­чи­ва­лось, знать и петь все наизусть стало невоз­можно. Да и само пение укло­ни­лось от былой про­стоты, стало более искус­ным и изыс­кан­ным. Доста­точно уме­рен­ная вна­чале, эта изыс­кан­ность со вре­ме­нем полу­чила отте­нок мир­ской сво­боды и даже теат­раль­но­сти. В цер­ков­ное бого­слу­же­ние мало-помалу стали про­ни­кать и такие мело­дии, кото­рые можно было услы­шать в теат­рах и на зре­ли­щах. Про­ис­хо­дило обмир­ще­ние и порча стиля, утра­чи­ва­лась цело­муд­рен­ная чистота и стро­гость апо­столь­ских времен. Отцы Церкви сурово уко­ряли за это цер­ков­ных певцов. Св. Кли­мент Алек­сан­дрий­ский писал:

«К музыке должно при­бе­гать для укра­ше­ния и обра­зо­ва­ния нравов… Должна быть отверг­нута музыка, над­лам­ли­ва­ю­щая душу, чрез­мер­ная…, неудер­жи­мая и страст­ная… Мело­дии мы должны выби­рать про­ник­ну­тые бес­страст­но­стью и цело­муд­рием…»

Св. Исидор Пелу­сиот:
«Они (певцы) не чув­ствуют уми­ле­ния от боже­ствен­ных песней, но сла­дость пения упо­треб­ляют для воз­буж­де­ния стра­стей».

А св. Иоанн Зла­то­уст с цер­ков­ной кафедры обли­чает нескром­ного певца:
«Несчаст­ный бедняк! Тебе бы над­ле­жало с тре­пе­том и бла­го­го­ве­нием повто­рять ангель­ское пение… Но твой ум омра­чен теат­раль­ными сце­нами, и, что бывает там, ты при­но­сишь в Цер­ковь».

С тече­нием вре­мени суж­де­ния отцов Церкви о бого­слу­жеб­ном пении полу­чили кано­ни­че­ское закреп­ле­ние на вечные вре­мена, 75‑е пра­вило VI Все­лен­ского Собора (680–681) гласит:
«Желаем, чтобы при­хо­дя­щие в цер­ковь для пения, не упо­треб­ляли бес­чин­ных воплей, не вынуж­дали из себя неесте­ствен­ного крика и не вво­дили ничего несо­об­раз­ного и несвой­ствен­ного Церкви…».

К этому же вре­мени окон­ча­тельно опре­де­ли­лось и отно­ше­ние к музы­каль­ным инстру­мен­там, кое-где участ­во­вав­шим в бого­слу­же­ниях. В книге мч. Иустина († 166) «Певец» гово­рится, что «…петь Богу на без­душ­ных инстру­мен­тах… не допу­щено». С этих пор в Восточ­ных пра­во­слав­ных Церк­вах, а равно и в Запад­ных до VIII века, бого­слу­жеб­ное пение было строго вокаль­ным везде и всюду.

Людей к пению, — гласит цер­ков­ная песнь,— воз­глав­ляет бла­го­дать. Согласно с этим и спо­соб­ность к пению при­зна­ется особым даром Божиим. Соста­ви­те­лями цер­ков­ных пес­но­пе­ний были люди, про­си­яв­шие муд­ро­стью, бла­го­че­стием и свя­то­стью жизни:

Свя­щен­но­му­че­ник Игна­тий Бого­но­сец, еп. Антио­хий­ский, уже упо­ми­нав­шийся нами устро­и­тель анти­фон­ного пения.

Свя­ти­тель Кли­мент Алек­сан­дрий­ский – соста­ви­тель мно­же­ства гимнов и песней своего вре­мени, опре­де­лив­ших цер­ков­ный харак­тер пения.

Муче­ник Иустин Фило­соф – автор книги «Певец», где собраны хри­сти­ан­ские гимны и дан поря­док их испол­не­ния.

Свя­ти­тель Афа­на­сий Вели­кий, архиеп. Алек­сан­дрий­ский – уста­но­вил рас­пев­ное чтение при бого­слу­же­нии. Пение в Алек­сан­дрий­ской Церкви при нем про­из­во­дило на совре­мен­ни­ков потря­са­ю­щее впе­чат­ле­ние своею чин­но­стью, строй­но­стью, и вместе с тем душев­но­стью и про­сто­той. Бла­жен­ный Авгу­стин, слушая это пение, плакал: «Тро­га­тель­ные звуки пора­жали мой слух, а истина, заклю­чав­ша­яся в них, про­ни­кала в мое сердце и воз­буж­дала бла­го­во­ние».

Прп. Ефрем Сирин – соста­ви­тель многих пес­но­пе­ний и напе­вов, учре­ди­тель гре­че­ской крю­ко­вой нота­ции.

Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст, архиеп. Кон­стан­ти­но­поль­ский – много потру­дился словом и делом для бла­го­устрой­ства цер­ков­ного пения. Он впер­вые орга­ни­зо­вал насто­я­щий пев­че­ский хор под управ­ле­нием при­двор­ного музы­канта, при­ни­мав­ший уча­стие в литур­гиях и все­нощ­ных.

Прп. Роман Слад­ко­пе­вец, диакон – творец конда­ков, кото­рых он напи­сал до тысячи (среди них – «Дева днесь», «В молит­вах неусы­па­ю­щую», «Душе моя» Прп. Иоанн Дамас­кин – роль кото­рого в исто­рии цер­ков­ного пения заслу­жи­вает отдель­ного рас­сказа. Он соста­ви­тель многих цер­ков­ных пес­но­пе­ний и уста­но­ви­тель в нашей Церкви Осмогласия—основного закона еже­днев­ного бого­слу­жеб­ного пения.

В Запад­ных Церк­вах много забо­ти­лись об устрой­стве пения:

Свя­ти­тель Амвро­сий Медио­лан­ский – памят­ни­ком его трудов оста­лась книга «Анти­фо­на­рий», в кото­рой поло­жены были на ноты состав­лен­ные им гимны (среди них «Тебе Бога хвалим»).

Свя­ти­тель Гри­го­рий Двое­слов – устроил в Риме пев­че­скую школу, про­су­ще­ство­вав­шую около 300 лет, в кото­рой бла­го­го­вейно сохра­ня­лись под­лин­ник его Цер­ков­ного Устава и бич для нака­за­ния певчих.

Суще­ствует немало при­ме­ров того, что цер­ков­ное пение есть дело бого­угод­ное и что люди, над­ле­жаще его упо­треб­ля­ю­щие, поль­зу­ются особым покро­ви­тель­ством Божиим, пре­иму­ще­ственно через Матерь Божию. Так, прп. Роман Слад­ко­пе­вец полу­чил дар пес­но­пе­ния через свиток, данный ему Бого­ма­те­рью. Она же исце­лила отсе­чен­ную руку Иоанна Дамас­кина. Подоб­ного же явле­ния и исце­ле­ния удо­сто­ился афон­ский певец XIV в. Иоанн Куку­зель. По пре­да­нию Матерь Божия яви­лась прп. Косме Маюм­скому, соста­ви­телю «Чест­ней­шей» и «… с весе­лием рекла: “При­ятны Мне те, кото­рые поют духов­ные песни, но нико­гда Я столь близка не бывала к ним, как когда поют они сию новую песнь твою”».

По про­ше­ствии два­дцати веков хри­сти­ан­ской исто­рии цер­ков­ное пение, сливая воедино музыку и слова молитвы, воз­дей­ствует на людей все с той же бла­го­дат­ной силой – воз­вы­шает душу над земным, при­ми­ряет нас с самими собой и с ближ­ним, умень­шает наши немощи, облег­чает наши скорби, при­водя нас в состо­я­ние, так зна­ко­мое каж­дому моля­ще­муся в пра­во­слав­ном храме, когда, по слову поэта:

С души как бремя ска­тится. Сомне­нье далеко. И верится, и пла­чется. И так легко, легко!

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки