Евангельские поучения. Часть I

игумен Авраам (Рейдман)

Евангельские поучения. Часть I

СодержаниеПолный текст Пред. главаСлед. глава 

Неделя 7-я по Пасхе, святых отцов 1 Вселенского собора

(Ин., 56 зач., XVII, 1-13)

После сих слов Иисус возвел очи Свои на небо и сказал: Отче! пришел час, прославь Сына Твоего, да и Сын Твой прославит Тебя, так как Ты дал Ему власть над всякою плотью, да всему, что Ты дал Ему, даст Он жизнь вечную. Сия же есть жизнь вечная, да знают Тебя, единого истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа. Я прославил Тебя на земле, совершил дело, которое Ты поручил Мне исполнить. И ныне прославь Меня Ты, Отче, у Тебя Самого славою, которую Я имел у Тебя прежде бытия мира. Я открыл имя Твое человекам, которых Ты дал Мне от мира; они были Твои, и Ты дал их Мне, и они сохранили слово Твое. Ныне уразумели они, что все, что Ты дал Мне, от Тебя есть, ибо слова, которые Ты дал Мне, Я передал им, и они приняли, и уразумели истинно, что Я исшел от Тебя, и уверовали, что Ты послал Меня. Я о них молю: не о всем мире молю, но о тех, которых Ты дал Мне, потому что они Твои. И все Мое Твое, и Твое Мое; и Я прославился в них. Я уже не в мире, но они в мире, а Я к Тебе иду. Отче Святый! соблюди их во имя Твое, тех, которых Ты Мне дал, чтобы они были едино, как и Мы. Когда Я был с ними в мире, Я соблюдал их во имя Твое; тех, которых Ты дал Мне, Я сохранил, и никто из них не погиб, кроме сына погибели, да сбудется Писание. Ныне же к Тебе иду, и сие говорю в мире, чтобы они имели в себе радость Мою совершенную.

О важности знания догматического учения Церкви

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!
Сегодня мы совершаем память святых отцов I Вселенского собора, что, я думаю, не случайно, как неслучайно и все в Уставе Православной Церкви. Потому что перед тем, как праздновать День Святой Троицы, подобает вспомнить и о тех людях, которые боролись за правильное вероучение, которые, собственно, и отстояли учение о Пресвятой Троице.
Когда император Константин Великий издал свой указ о веротерпимости и гонение на христиан прекратилось, когда в Церкви Христовой уже как будто бы воцарился мир, тогда диавол, навсегда избравший для себя путь бунта против Бога и постоянного делания зла, вновь восстал на Церковь Христову. Внешние гонения, воздвигнутые им прежде, не смогли ее уничтожить, а в каком-то смысле даже усилили, поскольку мобилизовали все мужество и ревность христиан первых трех столетий. Тогда диавол воздвигает новое гонение, имеющее вид христианства, на самом же деле отрицающее его сущность. Это были различные ереси: в III веке, например, ересь Савеллия, который смешивал три Ипостаси Пресвятой Троицы, утверждая, что они представляют Собой лишь проявления единого Бога, и таким образом искажая учение о Боге. Однако самой страшной в то время, в четвертом столетии, была арианская ересь, изобретенная пресвитером Арием из Александрийской церкви.
Арий славился перед своей паствой как хороший проповедник, вел безбрачный, подвижнический образ жизни. Во время выборов епископа на вдовствующую кафедру Александрии он стал одним из претендентов. Когда же на кафедру избрали епископа Александра, Арий начал поднимать смуту. Следовательно, кроме умственных заблуждений у него был личный мотив к тому, чтобы в особенности противиться новому епископу и преподавать учение, отличное от традиционного православного. Арий говорил, что слова «Сын Божий», которыми в Священном Писании именуется Господь Иисус Христос, нужно понимать в переносном смысле. Он учил, что Иисус не есть предвечный Сын Божий, как мы сейчас это понимаем и как было само собой разумеющимся для христиан всех времен, начиная с апостольских, но Он за Свои личные заслуги, за Свою праведную подвижническую жизнь был усыновлен Богу. Это лжеучение Ария в корне подрывало сущность христианства. Почему? Потому что если Иисус был только человек, пусть и великий, необыкновенный, а не Бог, значит, искупительная жертва не могла совершиться. Во-первых, невозможно было, чтобы человек, пусть даже и безгрешный, воспринял на себя грехи всего человечества; во-вторых, кровь человека, хотя и праведного, не может искупить грехов всех людей от сотворения и до кончины мира. Это должна была быть кровь Божия, жертва должна была быть неизмеримо выше того, ради чего она приносилась. Но поскольку Бог Сам Себя принести в жертву, конечно же, не мог, ибо Бог есть существо совершенно бесстрастное и неизмеримо превосходящее все сотворенное Им, то был применен, если можно так выразиться, следующий способ: Бог облекся в человеческое естество. Страдал Он как человек, но поскольку Его человечество было соединено с Божеством, со вторым Лицом Пресвятой Троицы, то каждое Его страдание, каждая капля Его крови приобретала безграничную цену, ибо это была кровь Божия. Умирал на Кресте Бог, но умирал не как Бог, а как человек. И этими Своими человеческими страданиями, освященными действием Божества, Он искупал весь человеческий род. Поэтому если мы будем отрицать, что Иисус есть Сын Божий, значит, будем отрицать и действенность крестной жертвы. Это станет отрицанием всего христианства, которое превратится лишь в одну из множества религий, а Иисус — в одного из многих учителей. Много есть разных лжерелигий и лжеучителей, последователи которых весьма их почитают, но никто из этих последователей не смеет утверждать, что основатель их религии есть непосредственно Бог. Например, буддисты очень превозносят своего учителя принца Гаутаму, говорят, что он просветленный, блаженный, но никто не дерзнет сказать, что он Бог. Магометане также чрезвычайно почитают своего учителя Магомета, называют его величайшим из пророков, но не смеют говорить, что он Бог. И только христиане дерзновенно утверждают, что Иисус есть не просто величайший Учитель, но — Сын Божий. Поэтому Его учение, дела и, в особенности, Крестная Жертва приобретают безграничную цену. Учение Господа Иисуса Христа является совершенно непогрешимым, величайшим, потому что оно провозглашено Богом, Который никак не мог оговориться или допустить какую-то неточность. Жизнь Его является самым прекрасным, идеальным примером для людей, желающих жить праведно. И жертва его является жертвой всеобъемлющей, охватывающей в своей благости всех людей, даже самых падших, — и тех, которые жили до Спасителя, и тех, которые жили и будут жить после Него до кончины мира.
Сегодняшнее евангельское чтение также неслучайно. Оно содержит слова, объясняющие значение догматического учения Церкви о Пресвятой Троице и показывающие, что это не просто какое-то отвлеченное, философское учение, почти не имеющее никакого влияния на жизнь человека. Так часто бывает у людей, увлеченных теми или иными философами и их доктринами: жизнь жизнью, а чтение книг само по себе. Но учение Церкви о Пресвятой Троице имеет прямое влияние на жизнь христианина.
«Иисус возвел очи Свои на небо и сказал: Отче! пришел час, прославь Сына Твоего, да и Сын Твой прославит Тебя, так как Ты дал Ему власть над всякою плотью, да всему, что Ты дал Ему, даст Он жизнь вечную. Сия же есть жизнь вечная, да знают Тебя, единого истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа» (ст. 1-3). Итак, жизнь вечная состоит в том, чтобы мы правильно почитали Бога. Если мы не будем правильно почитать Бога и Господа Иисуса Христа, посланного Отцом в мир, значит, жизни вечной мы не наследуем, какими бы мы ни были безупречными по видимости. Слова «посланного Тобою Иисуса Христа» нужно понимать не в том смысле, что Сын был на небесах, а потом, оставив их, сошел на землю. Это выражение условное, посредством которого делается попытка объяснить нам неизъяснимый предмет: каким образом Сын Божий, единосущный Богу Отцу и равно Ему и Духу Святому вездесущий и Собой все наполняющий, облекся в человеческое естество. Поскольку люди, став плотью, удалились от Бога до такой степени, что уже не способны были общаться с Ним как с Богом, и едва-едва осознавали, а возможно и вовсе не осознавали, что существует духовный мир, то необходимо было Богу заговорить с ними так, чтобы они могли слышать. Бог стал говорить с ними как человек, и они услышали Его, но уже не духом, не умом, как слышат люди праведные и святые, но своим слухом, отчего даже самый грешный и опустившийся человек слышал Его. Со дня пришествия в мир Спасителя прошло уже почти две тысячи лет, и мы, конечно, не слышим человеческую речь Господа в буквальном смысле слова, ибо это был удел только его современников. Тем не менее Священное Писание донесло до нас события Его человеческой жизни и речь, обращенную к людям того времени, — обычную человеческую речь, однако наполненную необыкновенным смыслом. И, в сущности, мы не имеем никакого недостатка перед теми, кто слышал проповедь Спасителя своими ушами. «Сия же есть жизнь вечная, да знают Тебя, единого истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа. Я прославил Тебя на земле, совершил дело, которое Ты поручил Мне исполнить» (ст. 3-4). Слова «которое Ты поручил Мне исполнить» также нужно понимать условно. Бог Отец ничего не поручал Богу Сыну в том смысле, в каком мы друг другу что-либо поручаем, ибо у Них единая воля, единый разум, единое действие и Они ни в чем не разделимы, кроме образа бытия. Но Спаситель и молитву эту произносит вслух (ведь Сам Он не нуждался в гласной молитве), и говорит так ради того, чтобы преподать апостолам и всем Его последователям до скончания века откровение о том, насколько Он близок к Богу, насколько Он является исполнителем воли Божией.
«И ныне прославь Меня Ты, Отче, у Тебя Самого славою, которую Я имел у Тебя прежде бытия мира (ст. 5). Выражение как будто бы парадоксальное: «славою, которую Я имел у Тебя прежде бытия мира». Зачем же прославлять Того, Кто уже имел славу прежде бытия мира? Здесь речь идет о прославлении человеческого естества Господа, прославлении Его как человека той славой, которую Он имел как Сын Божий, прежде чем был сотворен мир. В этих словах содержится утверждение православного учения о Богосыновстве Господа Иисуса Христа. Ведь если Христос был прежде бытия мира, значит, Он уже не просто человек и даже не какое-то особенное существо. «Прежде бытия мира» означает «прежде всего сотворенного», поскольку под миром в данном случае подразумевается не только наш видимый материальный мир, но и мир Ангелов. Поэтому славой, которую имел Спаситель прежде бытия мира, была слава Божеская.
«Я открыл имя Твое человекам, которых Ты дал Мне от мира; они были Твои, и Ты дал их Мне, и они сохранили слово Твое» (ст. 6). «Они были Твои» — то есть Божий; из этих слов не следует заключать, что апостолы раньше принадлежали Отцу, а потом стали принадлежать Сыну. Поскольку они были искренними служителями и последователями Божиими, желавшими узнать полноту истины, то Бог внушил им послушаться воплотившегося Сына — Господа Иисуса Христа. Своих последователей Бог передал Ему как человеку, внушив им, чтобы они, духовно немощные, неспособные постигнуть все Божественные истины, обратились к Господу Иисусу Христу и из Его человеческих уст услышали во всей полноте учение, необходимое для спасения.
«Ныне уразумели они, что все, что Ты дал Мне, от Тебя есть, ибо слова, которые Ты дал Мне, Я передал им, и они приняли, и уразумели истинно, что Я исшел от Тебя, и уверовали, что Ты послал Меня» (ст. 7-8). Спаситель говорит, что Его ближайшие ученики, апостолы, уже уразумели: все, что имеет Бог Отец, Он передал Сыну. Ничего своего, то есть человеческого, земного, Господь не высказывает, а преподает только Божественные истины. Таким образом, они уверовали, что Господь Иисус Христос исшел от Бога Отца, и осознали, что Он действительно не обыкновенный лишь человек, который исполняет свое собственное, пусть самое доброе и праведное, желание, но во всяком Своем действии и наставлении следует воле Божией. «Я о них молю: не о всем мире молю, но о тех, которых Ты дал Мне, потому что они Твои» (ст. 9). Спаситель молится не о целом мире не потому, что Он не любит всего мира, но потому, что, как всеведущий Бог, знает: Его учение примут сравнительно немногие люди. И вот о них-то — об апостолах и о всех их последователях — Он и молится.
«И все Мое Твое, и Твое Мое; и Я прославился в них» (ст. 10). В этих как будто бы простых и несколько странных словах заключено глубочайшее богословие. Не только слова, поступки Спасителя полностью соответствуют воле Божией, но и все Его существо принадлежит Богу Отцу, как и все существо Отца принадлежит Сыну. Ибо Бог имеет единое существо и три Ипостаси. Если сказать точнее, Бог Отец передал все Свое естество Богу Сыну и Богу Духу Святому и подобен Им во всем, кроме Своего безначалия. Так и Бог Сын во всем, кроме рождения, подобен Отцу и Духу Святому. И Бог Дух Святой, кроме исхождения, во всем подобен Отцу и Сыну. Поэтому слово «все» означает не только то внешнее, что мы видим, но и то, к чему человеческим умом едва возможно прикоснуться — все существо Божие. Как это происходит, для нас непостижимо. Для нас достаточно благоговейно остановиться перед этой тайной, принять ее и поверить ей. Безначальный Бог Отец передал Свое естество через рождение Богу Сыну, а через исхождение — Богу Духу Святому. Но поскольку естество Отца, Сына и Святого Духа одно и то же, тождественно до полного совпадения, то и получается, что Бог един в Своем существе.
Истины эти едва доступны для рассуждения, и лучше нам, слегка прикоснувшись к ним умом, несколько уяснив для себя, далее не углубляться. Ибо люди, не имеющие благодати, не имеющие мудрости, которая дарована именно от Бога, а не есть человеческая, и дерзающие рассуждать об этих предметах, часто погрешают и впадают в различные ереси. Бывают даже случаи умопомешательства, когда человек самонадеянно думает, что он может это все исследовать самостоятельно. Самый лучший способ исследования — изучать писания святых отцов, а не пытаться дерзновенно объяснить Божественные истины по-своему, как это делают некоторые неразумные ревнители. Они проповедуют христианство своим друзьям, знакомым и родственникам, но, не имея соответствующих знаний, чтобы правильно все объяснить, начинают сами что-то изобретать. Таким образом, эти «ревнители» проповедуют не истинное христианство, а свое собственное, выдуманное. Сами запутываются и людей вводят в заблуждение. Если ты чувствуешь, что человек может принять слово Божие, и хочешь ему помочь, это хорошо и помочь необходимо. Но нужно делать это так, как учат святые отцы, а не изобретать собственные догматы. Иногда послушаешь, как кто-нибудь рассуждает о Боге, — и стыдно становится, хочется убежать. Есть еще и другой грех, касающийся «богословия» людей малообразованных, так сказать, «народного богословия»: когда люди, сидя за столом, например в праздник, едят, пьют и начинают рассуждать о Боге или, другой пример, едут в троллейбусе и разглагольствуют на богословские темы. Это есть именно то, что запрещено в Священном Писании: «Не поминай имени Бога твоего всуе» (см. Исх.20:7; Втор.5:11). Еще Григорий Богослов увещевал православных христиан своего времени не дерзать даже и касаться тех предметов, о которых они не имеют права говорить по своей малодуховности, да еще в местах неподобающих. (Во времена Григория Богослова, когда шла жесткая борьба с арианской ересью, многие обсуждали догматические вопросы где угодно, даже на базаре и в бане.) Так и нам нужно с большой осторожностью касаться подобных предметов. Я призываю не к тому, чтобы пренебрегать богословием вообще, но к тому, чтобы, во-первых, не изобретать собственного богословия, а во-вторых, если появится нужда, говорить на такие темы в подобающее время и не от себя.
«Я уже не в мире, но они в мире, а Я к Тебе иду. Отче Святый! соблюди их во имя Твое, тех, которых Ты Мне дал, чтобы они были едино, как и Мы» (ст. 11). Вот в чем сущность богословия, вот для чего нужны правильные догматы, вот почему столь большое значение святые отцы придавали правильному учению и за будто бы ничтожное, как казалось некоторым, искажение готовы были и кровь пролить! Если мы правильно исповедуем Святую Троицу, иначе говоря правильно верим в Бога, значит, мы будем «едино», все вместе соединимся в Православной Церкви в некое единое многоипостасное человечество, как рассуждают некоторые богословы. Нас разделяют между собою и делают как бы отдельными существами, часто враждующими друг с другом, различные случайности: прежде всего грехи происходящее от него своеволие, затем — воспитание, те или иные человеческие предрассудки, разные земные вещи, греховные и по видимости не имеющие в себе греха. Если же мы будем хранить правильное исповедание, будем иметь любовь друг к другу, наподобие той, какую имеют Лица Пресвятой Троицы, то мы составим единый организм: многоипостасную единоприродную человеческую Церковь, во главе которой — Сам Христос. Недаром апостол Павел называет. Церковь телом Христовым, глава которой — Христос (см. 1 Кор.12:17; Еф.5:23). В сущности, мы и есть одно тело, так как ничем особенным друг от друга не отличаемся, все наши отличия случайны и ничтожны. По благодати Божией не только национальности не имеют одна перед другой никакого преимущества или недостатка, но даже различие полов, мужского и женского, по словам апостола Павла (см. Гал.3:28), также не является принципиально значимым. Потому что и оно случайно, так как возникло в связи с грехопадением: не было бы грехопадения, не было бы и разделения полов. И человек уделяет внимание этому различию тоже по случайной причине. Приведу такой пример. У двух людей разнятся черты лица, — для нас это не имеет никакого значения. Но вдруг объявляют, что люди, у которых, скажем, широкие скулы и носы определенной формы, получают преимущество, а те, у которых форма лица другая, — будут умалены. Случайная причина, на которую мы раньше не обращали внимания, вдруг становится очень весомой. А не было бы нужды разделять людей на более красивых и некрасивых или, например, по расовому признаку, то мы бы никакой разницы и не замечали. Так же и в отношении различия полов: до грехопадения на него не обращали внимания, а по падении оно приобрело значение едва не первостепенное. Когда же человек исполняется Божественной благодати, это различие для него также нивелируется и перестает быть хоть сколько-то значимым.
Итак, люди правоверующие, подражающие в своей земной жизни бытию Божественному, исполненному неизъяснимой и непостижимой для нас любви, соединяются воедино. Те же, которые неправильно верят в Троицу, таким образом искажают тот Божественный пример, который нам дан через откровение о бытии Божием, и никакого единства у них быть не может.
«Когда Я был с ними в мире, Я соблюдал их во имя Твое; тех, которых Ты дал Мне, Я сохранил, и никто из них не погиб, кроме сына погибели, да сбудется Писание» (ст. 12). Господь Иисус Христос сохраняет всех, кто предназначен для спасения и стремится к нему, а предназначен тот, кто искренно стремится. Не спасаются — не по вине Спасителя, а по своей собственной — только те, которые являются сынами погибели. Во времена Спасителя это был Иуда Искариотский, а во времена святых отцов I Вселенского собора — Арий. Между прочим, и смерть их была сходна. Про Иуду известно, что он повесился, чрево его расселось и внутренности выпали (см. Деян.1:18); с Арием произошло нечто подобное. Когда Арий обманом внушил императору, что является православным, и тот повелел принять его в церковное общение, тогда епископ Константинопольский, который не имел возможности, а может быть и силы духа, воспротивиться этому открыто, начал молить Бога не допустить этого. В назначенный день Арий с большой свитой в торжественной процессии приближался к храму, как вдруг у него заболел живот. Он зашел в отхожее место, долго не выходил, а когда за ним пришли, то увидели, что Арий лежит мертвый: чрево его расселось, и внутренности излились. Господь показал, что хула Ария на Спасителя, отрицание того, что Иисус есть Сын Божий, была достойна того же наказания, что и предательство Иуды Искариотского. Поэтому не будем думать, что возможно праведно жить, нарочито пренебрегая Церковными догматами или находясь вне Православной Церкви. Можно извинить, если человек случайно, по невежеству, по своей простоте чего-то не понимает. Но если он сознательно имеет какое-то собственное мнение, отличное от учения Церкви, то пусть устрашится, ибо Господь наказывает Своих врагов, как наказал Иуду и Ария. И столь страшное наказание постигло их для того, чтобы люди не следовали этим родоначальникам, изобретателям греха, не подражали им.
«Когда Я был с ними в мире, Я соблюдал их во имя Твое; тех, которых Ты дал Мне, Я сохранил, и никто из них не погиб». Мы не знаем в точности, кто принадлежит Господу, а кто нет. Много людей посещает храм, но кто из них входит в число тех, которых Бог Отец дал Сыну и которых Сын сохранит, нам неизвестно. Но, я думаю, никто из нас, если он искренний человек, узнав о том, что он должен погибнуть, не примирится с этим и не станет говорить: вот, мол, я не являюсь тем самым человеком, которого Господь Иисус Христос сохранит, я сын погибели. Всякий из нас возропщет и вознегодует, ибо всякий хочет жить. А поскольку мы верим в вечную жизнь, то в особенности должны заботиться о своей вечной участи; если мы дорожим жизнью временной, то тем паче должны дорожить жизнью вечной. И поэтому каждый обязан изо всех сил трудиться и стараться. Я думаю, что если бы кто-то из нас был даже предназначен для погибели, но проявил крайнее усердие, принес покаяние, то и он сподобился бы войти в число спасаемых. Хотя предопределение и существует, но отсюда не следует, что мы не имеем собственной воли и наше спасение от нас самих никак не зависит. Лучше нам об этой тайне не думать, а изо всех сил подвизаться, чтобы наследовать вечную жизнь. Еще раз повторю: если мы и своей краткой временной жизнью дорожим, то насколько страшно потерять жизнь вечную. Мы сейчас вспоминаем наше детство, юность как почти не бывшее, а ведь наступит такое время, когда мы, находясь уже в вечности, будем так же вспоминать и нашу временную жизнь. Помню, например, как я переживал, когда мне в школе ставили плохие оценки, боясь, что родители будут меня ругать, а сейчас мне это кажется смешным. Подобным образом нам будет если не смешно, то странно, зачем мы так сильно переживали о каких-то ничтожных земных неудачах и совершенно не заботились о самом главном — о вечном блаженстве.
«Ныне же к Тебе иду, и сие говорю в мире, чтобы они имели в себе радость Мою совершенную» (ст. 13). Спаситель говорит эту молитву вслух не потому, чтобы Он в том нуждался. Мы знаем, что люди, преуспевшие в молитвенном подвиге, обычно молятся про себя, внутренне, умственно, и такая молитва бывает гораздо более внимательной. Господь наш Иисус Христос эту молитву произносит вслух для того, чтобы в ней преподать учение о правильном богопочитании и о том, насколько Сын близок Богу Отцу и какое имеет перед Ним дерзновение. Если мы будем право верить в Пресвятую Троицу, исповедуя Божество Сына и Духа Святого, то и мы будем иметь в себе «радость совершенную».
Интересно следующее высказывание святого праведного Иоанна Кронштадтского: «После Причащения я чувствую в своей душе, в сердце Пресвятую Троицу». Почему? Тело и Кровь Христовы, которых мы приобщаемся, есть Сам Христос с душою разумною и с телом, Христос, единосущный Отцу и Духу Святому. Он преподается нам таинственным образом под видом хлеба и вина, входит в наше сердце, в наш дух. Поэтому человек, правильно все ощущающий и имеющий благодать, после Причащения, естественно, должен чувствовать единение с Пресвятой Троицей. Когда мы внимательно молимся Иисусовой молитвой, то также приобщаемся к бытию Пресвятой Троицы, насколько это возможно для сотворенного существа. Ведь общаясь с Сыном Божиим, нельзя не вступить в общение с Отцом и Духом Святым. Один афонский подвижник с учениками ночью совершал бдение, как говорят монахи, тянул четку. Все молились Иисусовой молитвой. Вдруг подвижник тот воскликнул: «Пресвятая Троица, слава Тебе!» И опять замолчал. Они имели обычай молиться до рассвета. Наступил рассвет — он продолжает сидеть. Ученики стали покашливать, чтобы обратить на себя внимание, — он не отвечает. Подходят к нему — а он сидит с открытыми глазами, словно в оцепенении, погруженный, судя по его восклицанию, в созерцание Пресвятой Троицы. Тогда ученики опять сели молиться и стали ждать; когда же он зашевелился, они снова подошли к нему, сделав вид, что не заметили его состояния.
Итак, если человек правильно исповедует Сына Божия, значит, он правильно, жизненно, действенно исповедует и Пресвятую Троицу. Кто не общается с Сыном Божиим через молитву Иисусову, через Покаяние и Причащение Святых Христовых Тайн, тот не может правильно поклоняться Богу. С одной стороны, необходимо правильное умственное понятие о Боге, чтобы и молиться правильно (с этой «веры от слышания» (Рим.10:17) все и начинается). С другой — нужно молиться и подвизаться доступными для нас средствами. Каждый на своем месте и подходящим для его звания образом должен трудиться над тем, чтобы опытно познать Бога, иначе вера в нем начнет умаляться. У подвизающегося же она будет усиливаться, проясняться, охватит всю его жизнь, так что он самые обычные дела, в семье или на заводе — где угодно, станет делать уже во славу Божию. Все можно делать во славу Божию, если ты сам живешь ради Бога и в Боге.
Таким образом, борьба святых отцов за правильное исповедание не была суетной. Не думайте, что они из-за одного своего упрямства не хотели согласиться в мелочах. Император Константин, созывая собор, имел намерение примирить враждующие партии. Некоторые люди, близкие к императору, но не вполне добросовестные, внушили ему, будто спор идет из-за мелочей. Значит, надо просто примирить противостоящие стороны, и таким образом вражда в Церкви прекратится. Мнение этих людей Константин уважал и потому стал увещевать святых отцов примириться. Но некий епископ вразумил его следующим образом. Когда Константин Великий восседал на троне вместе со своим сыном, епископ подошел, почтительно поклонился Константину, воздал ему честь, подобающую царю, а потом небрежно потрепал по щеке его сына. Император возмутился таким отношением. Тогда епископ сказал ему: «Видишь, когда я оказываю тебе честь, но не оказываю чести сыну твоему, ты возмущаешься, а как же, ты думаешь, Бог Отец не прогневается на тех, которые не воздают честь Его Сыну?» Такой простой пример подействовал на Константина Великого, он понял, что различие учений, из-за которого шли споры, не мелочь, не пустяк.
Те, кто отстаивал Православие, в большинстве своем были людьми высокой духовной жизни, которые знали, Кто есть Бог, не из книг (хотя, безусловно, многие из них имели и образование), а опытно. И отречься от своего опытного знания в угоду людям фантазирующим, философствующим по собственному произволу, они никак не могли. Для них это значило бы отречься от того Живого Бога, Которого они знают. Те же, которые, не имели опытного знания о Боге, хотя умом, может быть, и признавали правильность православного учения, зачастую не могли выдержать таких испытаний. Вспомним в качестве примера о знаменитом Флорентийском соборе, на котором была заключена уния православных с католиками. Практически все греческие епископы, приехавшие на собор и вступившие в диспут с католическими богословами, прекрасно осознавали, что православное учение превосходит католическое и является истинным. Но когда католики начали применять различные хитрости, оказывать давление и пытаться всеми возможными способами сломить православных, то лишь один митрополит Марк Ефесский остался непреклонным, потому что он, в отличие от других иерархов, был подвижник, молитвенник, а не просто умный человек. Остальные же епископы и император, хотя все прекрасно понимали, тем не менее испытания не выдержали.
Важны две вещи: следование православному Преданию и жизнь, соответствующая ему. Если мы будем только умом знать наше Предание, то уподобимся книжникам, описанным в Евангелии: они все понимали, однако же стали врагами Спасителя, поскольку ничего не делали. Если мы будем жить праведной, как нам кажется, жизнью без руководства Священного Предания, то также можем заблудиться, уклониться от правильного пути, потому что Предание содержит в себе учение и о праведной жизни. Что такое аскетические книги святых отцов, как не Предание о правильной христианской жизни? Итак, необходимо и то, и другое: и жизнь, и знания. И не просто какие-то отвлеченные знания, но знание апостольского Предания, ибо в нем заключается наша вера, и мы обязаны его знать хотя бы в минимальном объеме, для того чтобы ориентироваться во всех лжеучениях нашего времени, уметь отличить Православие от не-Пра-вославия. Ведь среди нас есть такие невежественные, совершенно несведущие в вопросах веры христиане, которые не могут отличить баптистов от православных. И как наша вера должна быть просвещена светом Предания, так и жизнь наша должна проходить в соответствии с Преданием святых отцов, а не под руководством наших понятий о святости. И тогда мы поистине станем «едино», как едины лица Пресвятой Троицы, преисполненные взаимной любви, смирения друг перед другом, и все мы ощутим благодать Божию. Ибо, как сказал Антоний Великий, «наш ближний — это наша жизнь и смерть». Аминь.

26 мая 1996 года

О пастырстве истинном и ложном

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!
Сегодня мы празднуем память святых отцов I Вселенского собора. Эти святые отцы собрались в городе Никее в то время, когда при императоре Константине Великом уже прекратилось гонение язычников на христианство, для того чтобы противостать другому его гонителю — не внешнему, а внутреннему, идейному, каковым был еретик Арий. Он изобрел новое учение о том, что Господь Иисус Христос есть не Единородный Сын Божий, а особое совершенное создание, через которое были созданы все прочие творения. Против этого учения восстал сначала Александрийский патриарх Александр. Однако Арию удалось путем всевозможных интриг и пропаганды своих воззрений распространить эту ересь и за пределы Александрийского Патриархата и смутить ею даже императора Константина, который, не поняв вначале принципиальности высказываемого Арием учения, счел его незначительным частным мнением, не стоящим того, чтобы из-за него нарушать церковный мир. Поэтому первоначальной целью созыва I Вселенского собора была, скорее всего, защита Ария и примирение враждующих сторон. Иначе говоря, участники собора намеревались показать, что учение Ария не представляет собой угрозы для Церкви — главное, чтобы в ней сохранялся мир. Под предлогом сохранения мира Арий и патриарх Александр должны были примириться.
Собор составили триста восемнадцать епископов со всей вселенной, то есть со всей Римской империи, и даже из стран, находящихся за ее пределами, например из Персии. Во время заседаний этого великого собора выяснилось, что речь идет не о каком-то не имеющем значения человеческом разногласии, но о таком заблуждении, которое грозит самому существованию христианства, делая его из богооткровенной, истинной религии, имеющей всю полноту Богом данного знания, лишь нравственным человеческим учением. И тогда уже сам император Константин настоял на принятии богословского термина, который стал точным определением православного догмата. Этого термина нет в Священном Писании, отчего еретики говорили, что его нельзя употреблять в догматических определениях. Но хотя этого слова там нет, смысл его, безусловно, соответствует Откровению, данному нам в Священном Писании, в особенности в Божественном Евангелии. Это слово — «единосущный», которым святые отцы определили полное единство и тождество бытия Сына Божия и Бога Отца и то, что Господь Иисус Христос есть воистину Единородный Сын Божий.
Сейчас мы пользуемся не тем Символом Веры, который был принят в Никее, а тем, который утвержден на II Вселенском соборе. Он представляет собой тот же Никейский символ, лишь несколько измененный по форме (но, конечно же, не по сути) и дополненный учением о Святом Духе и Церкви.
Сегодня, в день памяти святых отцов I Вселенского собора, нам весьма уместно вспомнить о том единстве, которое должны сохранять православные христиане и благодаря которому, собственно, и существует Церковь. На чем это единство держится, чем укрепляется, какова его основа — об этом повествует сегодняшнее Евангелие. Учил этому и апостол Павел, предупреждая верующих о ересях и разделениях, которые должны были впоследствии возникнуть.
Господь наш Иисус Христос «возвел очи Свои на небо и сказал: Отче! пришел час, прославь Сына Твоего, да и Сын Твой прославит Тебя» (ст. 1). Этими словами для нас нарочито подчеркивается, что Иисус есть именно истинный Сын Божий. Если мы будем признавать и принимать ту славу, которой Бог Отец прославил Своего Сына, тогда и в нас прославится имя Бога Отца и мы сможем истинно, всей душой воспринять веру в Бога. Иначе наша вера будет не живой, сердечной, спасительной верой, а просто умственным рассуждением о Боге.
«Так как Ты дал Ему власть над всякою плотью, да всему, что Ты дал Ему, даст Он жизнь вечную. Сия же есть жизнь вечная, да знают Тебя, единого истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа» (ст. 2-3). Спаситель прославляется здесь как Податель вечной жизни, которую не может даровать существо сотворенное. И эта вечная жизнь состоит в познании Бога Отца и познании Его Сына. Кто не знает Бога Сына, тот не может познать и Бога Отца. Кто отрицает Божество воплотившегося Господа Иисуса Христа, тот знает Бога Отца лишь отвлеченно, теоретически и не может иметь никакого общения с Богом и опытного знания Его.
«Я прославил Тебя на земле, совершил дело, которое Ты поручил Мне исполнить. И ныне прославь Меня Ты, Отче, у Тебя Самого славою, которую я имел у Тебя прежде бытия мира» (ст. 4-5). Эти слова опять подчеркивают Божество и предвечное бытие Господа Иисуса Христа и, конечно же, говорят о том, что Он не сотворен. Все сотворенное здесь называется миром, и если бы Спаситель был создан, пусть даже и прежде всего остального творения, то и Он являлся бы частью, хотя и начальной, этого мира. Например, в Книге Бытия говорится: «В начале сотворил Бог небо и землю» (Быт.1:1), — небо и землю можно назвать первыми творениями, но это не значит, что они какие-то особые. И если Бог сотворил свет в первый день (см. Быт.1:3-5), то отсюда не следует, будто свет совершеннее, чем все, что было Богом сотворено впоследствии. Наоборот, более поздние создания оказываются и более совершенными — то есть животные, а в особенности человек. Господь Иисус Христос молился о том, чтобы Ему быть прославленным славой, которую Он имел «прежде бытия мира», но нельзя эти слова понимать так, что слава сначала была присуща Господу Иисусу Христу, потом Он ее утерял, а сейчас молит о ее возвращении. Нет, Он просит Отца прославить Его в душах человеческих той славой, какую имел у Бога прежде бытия мира как Единородный Сын Божий, как Бог от Бога, по выражению Символа Веры.
«Я открыл имя Твое человекам, которых Ты дал Мне от мира; они были Твои, и Ты дал их Мне, и они сохранили слово Твое. Ныне уразумели они, что все, что Ты дал Мне, от Тебя есть» (ст. 6-7). «Все, что Ты дал» — это не только сами чудеса или учение, но и вся та слава, которой Спаситель наш Сам Себя прославил, сотворив великие чудеса: воскрешение из мертвых, хождение по водам, управление стихиями, укрощение бури, власть над демонами, которых Господь изгонял, и они не смели противиться Ему. Всем этим Спаситель показал Свое Божество, Свое всемогущество и великую силу, которые от Бога. То есть слава Отчая есть слава Сына Божия, Отчая сила — сила и всемогущество Сына Божия. Все Божественные свойства равно присущи и Отцу, и Сыну.
«Ибо слова, которые Ты дал Мне, Я передал им, и они приняли, и уразумели истинно, что Я исшел от Тебя, и уверовали, что Ты послал Меня» (ст. 8). Слова «исшел от Тебя» нужно понимать не только в том смысле, что Сын Божий воплотился, приняв на Себя человеческое естество, и стал подобным нам человеком, но и в том, что Сын исходит от Отца, как слово исходит из ума. Не может быть, чтобы ум не имел слова, и слово должно обязательно иметь своим источником ум. Это постоянное предвечное рождение (в отличие от образа бытия Духа Святого) называется в Евангелии исшествием. Способ исшествия — рождение. Если Бог Сын исходит от Отца подобно рождающемуся в уме слову, то Дух Святой исходит от Отца наподобие дыхания человеческого, — таково сравнение преподобного Иоанна Дамаскина. Хотя, конечно же, это только образ, приблизительно, туманно, гадательно описывающий то, что ограниченному человеческому уму постичь невозможно. Некоторые из великих преподобных отцов или апостолов созерцали эту тайну своим духом, но описать ее человеческим языком едва «Я о них молю: не о всем мире молю, но о тех, которых Ты дал Мне, потому что они Твои. И все Мое Твое, и Твое Мое» (ст. 9-10). Под словами «и Твое Мое» подразумевается не только то, что апостолы и все вообще ученики Христовы равно принадлежат и Господу Иисусу Христу, и Отцу, но и то, что Лицам Пресвятой Троицы одинаково принадлежат все свойства Божества за исключением свойств, определяющих Их ипостасное бытие. Ибо безначалие свойственно только Богу Отцу, рождение свойственно лишь Сыну, а исхождение присуще Третьему Лицу Пресвятой Троицы — Святому Духу. Все остальные Божеские свойства: всемогущество, премудрость, безначалие (то есть предвечное существование), благость, любовь — все это общие свойства Божества, равно принадлежащие единосущному естеству Лиц Пресвятой Троицы. Представим себе три солнца, заполняющие собой все пространство, и нет такого места, где не было бы каждого из этих светил, — очевидно, что они совершенно единосущны друг другу. Если вездесущи и Бог Отец, и Сын, и Дух Святой, то, значит, нет такого места, где не было бы Их полного единения и тождества, за исключением этих трех, отличительных свойств, определяющих Их бытие: безначалия, рождения и исхождения.
«И Я прославился в них. Я уже не в мире» (ст. 10-11). Господь Иисус Христос говорит так потому, что эта беседа происходит во время Тайной вечери, перед Его страданиями и необыкновенным отшествием через эти страдания, Воскресение и Вознесение к Богу Отцу. «Я уже не в мире, но они в мире, а Я к Тебе иду. Отче Святый! соблюди их во имя Твое, тех, которых Ты Мне дал, чтобы они были едино, как и Мы» (ст. 11). Итак, Церковь уподобляется образу Божественного бытия: как в Боге присутствует единство в Трех Лицах, так и в Церкви должно быть совершенное единство всех людей между собой. Да, каждый из нас сохраняет свое отдельное бытие, но все мы призваны жить совершенно единодушно и, если так можно выразиться, однообразно, в хорошем смысле этого слова, то есть жить по Евангелию и приобретать одни и те же евангельские «свойства». Как Божеские свойства общи для всех Трех Лиц Пресвятой Троицы, так и христианские, евангельские заповеди должны стать нашими общими свойствами. В этом смысле мы все должны быть едины, должны иметь одну волю, одно устремление, одну любовь — вот в чем состоит единство Церкви и вот на чем она основывает свое бытие: «Чтобы они были едины, как и Мы».
Конечно, нельзя одним свойством любви охарактеризовать жизнь Пресвятой Троицы, непостижимую, неописуемую, превосходящую всяческое разумение — и человеческое, и вообще какого-либо сотворенного существа, даже высших Ангелов. Тем не менее надо сказать, что любовь есть то свойство, которое изначально исходит от Пресвятой Троицы. Из Евангелия мы знаем, как Бог Отец говорит о Сыне во время Крещения, что в Нем Его благоволение, и называет Его возлюбленным Своим Сыном: «Сей есть Сын Мой возлюбленный» (Мф.3:17; см. Мк.1:11; см. Лк.3:22). У нас чувство любви усиливается и ослабевает, появляется и пропадает. Бывает, что мы сначала не знали какого-то человека, а потом узнали его и полюбили. Но Лица Пресвятой Троицы соединены в Себе изначальным, извечным свойством любви, которое не является чем-то случайным. И потому мы должны в своей среде (православных христиан) это Божеское свойство — любовь — также всячески сохранять, развивать, дорожить им. Ведь мы уподобляемся единству Лиц Пресвятой Троицы именно во внутреннем единстве этого чувства любви, а не в том, что составляем одну организацию. Тогда мы бываем, как говорят некоторые богословы, единосущными человеческими ипостасями, подобно тому как единосущны Ипостаси Божества.
«Когда Я был с ними в мире, Я соблюдал их во имя Твое; тех, которых Ты дал Мне, Я сохранил, и никто из них не погиб, кроме сына погибели, да сбудется Писание» (ст. 12). Господь говорит здесь о том, что Он сохраняет свою Церковь, но препоручает ее Богу Отцу по отшествии Своем на небо. Говорит Он так, конечно, не потому, что Бог Отец не хотел воспринять Церковь или не знал о необходимости сделать это, но ради Своих учеников: и присутствовавших там апостолов, и ради всех нас, чтобы мы понимали, что единство Церкви сохраняет Сам Бог. Среди двенадцати учеников был «сын погибели», как бы заранее предназначенный к ней по своим душевным свойствам, по своему произвольному душевному стремлению. И сейчас мы тоже видим «детей погибели» — тех, которые, несмотря на всю неизреченную, безграничную благодать, действующую в Православной Церкви, тем не менее не прибегают к ней, отпадают «Ныне же к Тебе иду, и сие говорю в мире, чтобы они имели в себе радость Мою совершенную» (ст. 13). «Вот для чего это сказано — не для того, чтобы передать Тебе нечто, чего Ты ранее не знал, и не для того, чтобы попытаться Тебя умолить и упросить и услышать в ответ Твое согласие или отказ, а для того, чтобы Мои ученики имели в себе радость и знали, что они предназначались к ней заранее и что Ты их не оставишь и сохранишь».
«Я передал им слово Твое; и мир возненавидел их, потому что они не от мира, как и Я не от мира. Не молю, чтобы Ты взял их из мира, но чтобы сохранил их от зла» (Ин.17:14-15). Мы остаемся в мире и будем претерпевать искушения. Мы не можем удалиться от него в буквальном смысле слова, так как это означало бы, что всякий обратившийся в христианство должен сразу умереть — иначе от мира удалиться невозможно. Даже если мы будем пребывать в пустыне — все равно это мир, и там нас настигают человеческие страсти, потому что мы приносим их с собой в своей душе. Мир пытается вторгнуться внутрь самой Церкви и там также ведет борьбу против истинных чад Божиих.
«Они не от мира, как и Я не от мира. Освяти их истиною Твоею; слово Твое есть истина» (Ин.17:16-17). Слово Божие, слово Отчее, которое открыл нам Господь Иисус Христос, есть истина. И отступать от нее никто и никак, ни под каким предлогом не имеет права. Тем не менее в течение почти двух тысяч лет существования христианства множество людей восставали на истину и пытались слово Божие исказить. Об этом еще в глубокой древности предупреждал апостол Павел, знавший, что, несмотря на великую благодать, действующую в Церкви, диавол не прекратит попыток уничтожить Церковь или по крайней мере отторгнуть от нее некоторых ее членов. Вот как говорится об этом в Священном Писании: «Павлу рассудилось миновать Ефес, чтобы не замедлить ему в Асии; потому что он поспешал, если можно, в день Пятидесятницы быть в Иерусалиме. Из Милита же послав в Ефес, он призвал пресвитеров церкви, и, когда они пришли к нему, он сказал им: вы знаете, как я с первого дня, в который пришел в Асию, все время был с вами» (Деян.20:16-18). Кого нужно подразумевать под словом «пресвитеры»? Сейчас священнослужители делятся на епископов, пресвитеров и диаконов, в древности такое деление также существовало, но людей, носивших священный сан, именовали иначе. Пресвитер — значит, собственно, «старец», поэтому пресвитерами часто называли и епископов. Надо полагать, что апостол Павел призвал либо епископов, либо всех священнослужителей города Ефеса: не только епископов, но и священников. «Итак внимайте себе и всему стаду, в котором Дух Святый поставил вас блюстителями» (Деян.20:28). В русском переводе поставлено слово «блюститель», по-славянски же это место переведено так: «в немже вас Дух Святый постави епископы». Слово «епископ» в переводе с греческого обозначает «страж», «надзиратель» или «блюститель». Здесь подтверждается догадка о том, что слова «пресвитер» и «епископ» в древности были синонимами. Из самого значения слова следует, что епископы и священники являются хранителями стада Христова — не господами, которые могут распоряжаться им по своему усмотрению и как угодно, но теми, кто должен охранять это стадо, чтобы его вера и нравственность не подвергались опасности.
«Пасти Церковь Господа и Бога, которую Он приобрел Себе Кровию Своею» (Деян.20:28). Апостол Павел говорит «Кровию Своею» для того, чтобы мы все понимали, какой великой ценой приобретена Церковь, а пастыри, будь то епископы или священники, ревностно исполняли свой долг. «Ибо я знаю, что, по отшествии моем, войдут к вам лютые волки, не щадящие стада» (Деян.20:29), — так апостол Павел предупреждает своих учеников. Не нужно удивляться тому, что внутри Церкви есть враги — волки, не заботящиеся о сохранении стада, а думающие только о насыщении своей утробы, о своей корысти, стремящиеся насытить свои страсти: сребролюбие, тщеславие, гордость. «И из вас самих восстанут люди, которые будут говорить превратно, дабы увлечь учеников за собою» (Деян.20:30). Не только посторонние, чужие люди будут губить стадо Христово, но и «из вас самих», слушающих меня, восстанут те, которые ради своей гордости, ради своей славы будут готовы губить людей и начнут превратно говорить, дабы увлечь за собой учеников. Они захотят учить своему, а не тому, чему учили апостолы, чему учил Сам Христос. Слова Спасителя «не называйте себя учителями, ибо один у вас Учитель — Христос» (см. Мф.23:8) нужно понимать не в буквальном смысле — как запрет употреблять слово «учитель», но так, что нельзя считать себя учителем. Единственный наш истинный Учитель — Христос. Если мы учим тому, чему учил Он, то мы исполняем эту евангельскую заповедь. Можно называться и учителем, и наставником, и отцом, лишь бы только мы понимали, что истинный Отец для всех нас — и духовных чад, и духовных отцов — есть Отец Небесный. Истинный Учитель и Наставник для всех — и учителей, и наставляемых — есть Господь Иисус Христос. Но кто, пожелав славы человеческой, об этом забудет, тот начнет учить превратно, искажая богооткровенное учение, преподанное через апостолов, — и об этом нас предупреждает апостол Павел.
«Посему бодрствуйте, памятуя, что я три года день и ночь непрестанно со слезами учил каждого из вас. И ныне предаю вас, братия, Богу и слову благодати Его, могущему назидать вас более и дать вам наследие со всеми освященными» (Деян.20:31-32). Посмотрите, как говорит апостол Павел: «Уже я с вами не буду. Но кто же будет вас охранять? Бог и слово благодати». Это слово благодати заключается в Священном Писании и в устном Предании Православной Церкви, которое в течение последующих столетий было записано святыми отцами и стало для нас теперь Преданием святоотеческим. Это слово благодати может нас «назидать» и даровать нам «наследие со всеми освященными». Вот принцип, которого мы должны держаться: слушать слово благодати, а не слово человека, говорящего красноречиво, или даже творящего чудеса, или по виду отличающегося какой-нибудь необыкновенной кротостью (необходимо остерегаться «волков в овечьей шкуре», то есть прикрывающихся видом кротости и любви). Это слово благодати и есть наш учитель с того времени, как апостолы покинули нас.
Всякий епископ, пресвитер, монах, даже простой мирянин, преподающий слово благодати, учит не своему, но тому, чему учили и апостолы, и потому является стражем Церкви. Напротив, и епископ может оказаться ее врагом, если учит в противность этому слову благодати, как мы знаем и из истории I Вселенского собора. Хотя сам Арий был пресвитером, у него было много последователей из епископского сана. Им, правда, было неловко признать, что они — ученики священника, но, тем не менее, его заблуждения они приняли, проповедовали их и отстаивали. При помощи интриг впоследствии им удалось повлиять даже на императора Константина Великого, так что по его повелению они отправляли в ссылки и смещали с кафедр истинных ревнителей благочестия и совершали прочие беззакония.
Итак, истинный наставник, какой бы сан он ни имел, хранит слово благодати и может преподать его другим. И наоборот, врагом Церкви — «волком» — является тот, кто думает единственно о насыщении своей утробы, об удовлетворении своих страстей, чаще всего тщеславия, гордости. Самый первый и самый страшный враг христианства — один из двенадцати учеников Спасителя. И из истории Церкви мы знаем, что наиболее страшными ее врагами были священнослужители: пресвитер Арий, патриарх Несторий, епископ Македонии и многие другие. Страшно, когда человек, стоящий во главе Церкви, имеющий огромное влияние на паству, использует дарованную ему Богом власть не для сохранения стада, а для его расхищения и уничтожения. Изумляться тому, что так бывает, не нужно. Если же мы окажемся чересчур раболепными и будем слушаться начальство только потому, что оно наше начальство, а не потому, что оно проповедует истину Христову, то, пожалуй, когда придет антихрист, мы и его примем, потому что нам прикажет сделать это наше начальство, будь то государственная власть или власть Церкви.
Многие не знают, как святые отцы толкуют пророчество о пришествии антихриста. Об этом грядущем событии есть два мнения, которые имеют равное право на существование, и мы не можем отрицать второе, потому что первое нам нравится больше. Некоторые святые отцы говорят, что пришедший антихрист воссядет в восстановленном Иерусалимском храме, храме Соломоновом. Другое мнение, которое принадлежит не менее авторитетным святым отцам, — что он на малое время воссядет во Вселенской Церкви, то есть в Церкви Православной. Мы будем ждать, когда восстановят храм Соломона, а его никто восстанавливать и не собирается. Но именно путем обмана, лести, всевозможных интриг антихрист воссядет в Православной Церкви и заставит православных ему повиноваться, принимать его лживое учение. И кто знает, что с нами может тогда произойти, если мы не приобретем самостоятельного, твердого знания святоотеческого учения, если мы будем раболепствовать перед сильными мира сего? Кто знает, в каком виде антихрист придет в Церковь, — может быть, он воссядет в ней как епископ, или пророк, или патриарх? Меня никто не упрекнет в том, что я преподаю какое-то антииерархическое учение, потому что из истории Церкви известно множество случаев, когда самые страшные ее враги были облечены высоким духовным саном. Кто низверг патриарха Нестория и первым выразил недовольство против его еретического учения? Константинопольский народ и священники! Константинопольские священники первыми стали негодовать, когда с кафедры начал проповедовать ересь сначала ближайший ученик Нестория, а потом и он сам. Этот его ученик, пресвитер Анастасий, отказываясь признавать Божество Спасителя, называл Божию Матерь, Богородицу, человекородицей, но Несторий выдумал слово, которое, как ему казалось, подойдет всем, — Христородица (так сказать, нечто промежуточное между Богородицей и человекородицей). Константинопольский народ восстал против этой ереси. Кто первым выступил против ереси иконоборцев, начавших низвергать иконы в Константинополе? Простые верующие женщины, которых потом убили. Не нужно думать, что народ должен всегда молчать и во всем слушаться пастырей, даже если они ведут людей к погибели. На Украине во время унии Православие отстаивали священники и народ: дворяне, казачество, — а все епископы, за исключением одного, предали Православную веру.
Поэтому мы должны быть внимательны. Конечно, следует почитать священный сан, прежде всего епископский. Но в то же время нужно повиноваться епископу, священнику, настоятелю монастыря или прихода только тогда, когда в догматическом и нравственном отношении они учат по святым отцам, а не так, как им заблагорассудится. Иначе зачем было бы апостолу Павлу предупреждать нас: «По отшествии моем, войдут к вам лютые волки, не щадящие стада; и из вас самих восстанут люди, которые будут говорить превратно, дабы увлечь учеников за собою. Посему бодрствуйте, памятуя, что я три года день и ночь непрестанно со слезами учил каждого из вас»? Зачем он стал бы это говорить, если бы мы должны были без всякого рассуждения слушаться любого священника или епископа и от одного этого послушания уже спасались бы?
«Ни серебра, ни золота, ни одежды я ни от кого не пожелал: сами знаете, что нуждам моим и нуждам бывших при мне послужили руки мои сии. Во всем показал я вам, что, так трудясь, надобно поддерживать слабых и памятовать слова Господа Иисуса, ибо Он Сам сказал: «блаженнее давать, нежели принимать». Сказав это, он преклонил колени свои и со всеми ими помолился» (Деян.20:33-36). Апостол Павел является самым ярким примером бескорыстного пастырского служения. Редкий из людей может исполнить то, что сделал он. Кроме проповеди он еще и трудился собственными руками, чтобы содержать себя и своих спутников. Я думаю, ему, наверное, и спать почти не приходилось, поскольку днем он проповедовал, а ночью трудился над рукоделием. Но подражать апостолу Павлу в бескорыстии обязан всякий пастырь, и признак истинного пастыря — бескорыстие как в отношении материальном, так и в отношении человеческой славы. Кто ищет славы Божией, а не материальной корысти, тот истинный проповедник и учитель.
Итак, в словах апостола Павла мы можем найти два основных признака истинного проповедника. Первый — он учит слову благодати, то есть хранит учение, преподанное апостолами, а от себя ничего не говорит; и второй признак — его бескорыстие. Вот таким-то людям мы должны верить, таких должны слушаться, за такими следовать. Но и при этом никто и никогда нас не освободит от необходимости рассуждать в меру своих сил, самостоятельно изучать Священное Писание и творения святых отцов, насыщать себя их поучениями и ими же проверять те наставления, которые нам преподают наши пастыри. Это не означает, что мы должны подвергать сомнению каждое слово своих духовных руководителей; просто нам необходимо все время помнить: если нас учат по святым отцам, значит, учат правильно, если учат от себя — в этом случае возможна ошибка.
Святые отцы I Вселенского собора вначале, конечно же, не понимали, и только впоследствии некоторых из них осенила необыкновенная догадка, что число триста восемнадцать (именно столько отцов присутствовало на соборе) отнюдь не случайно. Четырнадцатая глава Книги Бытия повествует о том, что праведный Авраам, когда бросился в погоню за царями, пленившими его племянника Лота, взял с собой триста восемнадцать человек. Это удивительное совпадение подсказало преподобным отцам, что Вселенский собор имел столь великое значение, что о нем было предсказано самым величайшим из пророков — пророком Моисеем, написавшим Книгу Бытия. Война Авраама за освобождение Лота явилась прообразом Вселенского собора, который освободил христиан от власти еретиков, отстоял Православие и положил начало догматической борьбе с врагами Церкви. Врагами теперь уже не физическими, а идейными, которые, может быть, страшнее того, кто пытается уничтожить Церковь извне. Это сейчас мы говорим: «Ариане — враги Церкви», а в те времена это были внешне те же самые христиане: епископы, священники, миряне, монахи. Борьба православных с арианами в то время воспринималась именно как борьба внутри самой Церкви, и только потом, по прошествии многих десятков лет, а то и нескольких столетий эти исторические события стали пониматься как борьба православных с еретиками.
Итак, мы должны быть бдительными. Мы принадлежим Церкви тогда, когда ей принадлежит наша душа, а не когда мы просто ходим в тот или иной храм. Если мы правильно исповедуем Православие, нравственно живем по апостольскому и святоотеческому Преданию, тогда мы действительно являемся православными. Мы должны дорожить не формальной принадлежностью к Церкви, без внутреннего единства, а внутренним, истинным Православием, которое только и делает нас ее членами. Иначе это была бы уже не Церковь, не единосущное общество многих человеческих ипостасей, бытие которого подобно бытию Пресвятой Троицы, а просто организация отдельных, совершенно независимых и потому чужих друг другу людей. Мы часто употребляем такое правильное выражение: «Кому Церковь не Мать, тому Бог не Отец», но при этом не должно забывать, что Церковь, как говорил Святейший Патриарх Никон, — не храмы и стены, а догматы и каноны. Аминь.

8 июня 1997 года

О том, что Православие должно исповедовать своей жизнью

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!
Сегодня, в первое воскресенье после Вознесения Господня, мы совершаем память святых отцов I Вселенского собора. Праздник Вознесения в наибольшей степени напоминает нам о единстве в Господе Иисусе Христе Божеского и человеческого естеств, соединенных в единую Ипостась. И поэтому память святых отцов, отстаивавших на этом соборе истинность Божества Спасителя, уместно совершать после воспоминания о Вознесении. Ведь ученики Спасителя, созерцая такое небывалое и непостижимое чудо, собственными глазами видели доказательство Божественности Господа Иисуса Христа.
Апостол Павел, как вы слышали в сегодняшнем чтении Деяний апостольских, сказал: «Я знаю, что по моем отшествии войдут к вам лютые волки, не щадящие стада; и из вас самих восстанут некоторые, которые будут увлекать людей вслед себя» (см. Деян.20:29-30), то есть предсказал, что в Церкви будут происходить разногласия, и притом по вопросам первостепенным. О таких разногласиях апостол говорит: «Надлежит быть и разномыслиям между вами, дабы открылись между вами искусные» (1 Кор.11:19). Но когда появляется некое новое мнение, пытающееся вытеснить или затмить истины, переданные нам святыми апостолами, тогда необходимо отстаивать эти истины даже ценой собственной жизни, что и делали святые отцы.
Мы не должны изумляться: «Как же так? В богооткровенной религии, основанной не каким-то простым человеком и даже не пророком, а Самим Сыном Божиим, вдруг возникают разногласия, появляются разные течения и секты? Кто же из всех этих людей, утверждающих, что именно они знают истину, прав?» В наше время существует некая, если так можно выразиться, мода: не утверждать, что ты являешься носителем истины, поскольку этим ты якобы проявляешь свою гордость, а придерживаться принципов плюрализма, то есть многообразия истин, когда у каждого человека своя истина и каждый молится своему богу. Всякий человек имеет некоторый духовный опыт (который мы не отрицаем, но рассматриваем, конечно, с определенной точки зрения), и, независимо от того, какую религию он исповедует и в какой секте находится, он якобы спасается уже только потому, что молится своему личному богу.
Но как мы можем ошибаться при постижении окружающего нас вещественного мира, например, приняв одну вещь за другую или неправильно объяснив ее значение, так можем заблуждаться и в области предметов духовных. Человек, испытывающий какие-либо духовные переживания, совсем не обязательно общается с Богом. Существует известное вам понятие — прелесть. Прельщенными могут быть не только люди, хотя и находящиеся в лоне Православной Церкви, но неправильно подвизающиеся и в сильной степени подверженные гордости, — ими могут быть и различные сектанты, и те, которые не исповедуют Христа. Всякий человек является существом духовным и, в широком смысле этого слова, ведет духовную жизнь. Даже если он отрицает существование в себе души, дух его живет в нем, и человек испытывает определенные духовные переживания. Правильны они или нет — это уже другой вопрос. Прельщенные, переживая некоторый экстраординарный опыт, что, в узком смысле слова, называется духовной жизнью, совсем не обязательно испытывают нечто истинное. Да, мы признаем, что они действительно что-то переживают. Но каково содержание их переживаний? На самом ли деле человек вступил в общение с Богом и Его святыми? Или же он обманут демонами и, увлекаясь мечтами, принимает телесные, нервные движения за действие благодати? Здесь необходимо тонкое и внимательное рассуждение.
Не думайте, что сказанное мною не имеет никакого отношения к учению Церкви о Божестве Господа Иисуса Христа. Всякий догмат, истинный или ложный, основан на духовном опыте. Истинный догмат основан на опыте истинном. Апостолы, передавшие нам богооткровенное учение, которое мы храним и на котором держится Церковь, в большинстве своем были людьми чрезвычайно простыми и учили исключительно на основе собственного опыта богообщения, опыта пребывания с Господом Иисусом Христом. После того как Дух Святой сошел на них в День Пятидесятницы, они начали проповедовать не потому, что путем правильных умозаключений сами додумались до тех истин, которые затем преподавали верующим, но потому, что Бог открыл им все Своим неизъяснимым действием. Таким образом, все наше православное вероучение есть духовный опыт. Опыт апостолов, пророков, святых отцов. И когда появляется нечто новое по отношению к учению Церкви, необходимо проверить, соответствует ли это новшество апостольскому и святоотеческому опыту или нарушает его, то есть нарушает то Предание, в котором мы безусловно уверены, ибо оно исходит не от простых людей, но от избранников Божиих, от тех, кто непосредственно общался со Спасителем. Если рассматривать православное вероучение изнутри, то всякое новшество в нем является подозрительным и, по большей части, еретическим, так как нарушает апостольское Предание; внутри нашего учения не должно появляться ничего нового. А если рассматривать его «снаружи» — с точки зрения мира, чуждого истины, то оно само является безусловной новизной, ибо мы учим не так, как учит мир, проповедуем такие вещи, принять которые мир не может, поскольку они не вмещаются в человеческое понятие о здравом смысле; и вот эта новизна не должна быть потеряна.
Кто пытается примирить непримиримое — эту необыкновенную новизну (само слово «Евангелие» означает «благая весть», «добрая новость»), эти непостижимые для человеческого разума истины, содержащиеся в Благовестии, примирить со здравым смыслом (понятие о котором менялось в ту или иную историческую эпоху в зависимости от различных культурных и других причин), тот, умаляя новизну Благовестил, вносит новшество внутрь самого Благовестия.
Нечто подобное совершил безумный Арий, проклятый на I Вселенском соборе и Самим Господом наказанный в назидание всем. При помощи интриг, лести и коварства, притворившись раскаявшимся, хотя всем было понятно, что это плохо скрываемая ложь, еретик добился, чтобы его согласились принять в Церковное общение. Патриарх Константинопольский не имел сил противостоять такому мнимому воссоединению Ария с Церковью и только молился, чтобы этого не произошло. Когда Арий торжественно шел со своими сторонниками в храм, где должно было произойти его присоединение к Православию, у него вдруг заболел живот. Он вошел в отхожее место и надолго там задержался. Когда пришли узнать, почему он так долго не выходит, то нашли его мертвым. У него расселось чрево и вывалились внутренности, как это произошло и с Иудой Искариотским, о котором в Священном Писании сказано: «Излияся вся утроба его» (Деян.1:18). Арий был наказан унизительной и мучительной смертью.
Непосредственное отношение к I Вселенскому собору, на котором христиане восстали против лжи и победили ее, имеет сегодняшнее евангельское чтение. Это молитва, произнесенная Спасителем по окончании Тайной вечери. В ней необыкновенно мудро и тонко раскрывается та истина, которую святые отцы отстояли на соборе. Каждый стих этого чтения можно было бы истолковывать подробно, извлекая необыкновенную пользу из беспредельной глубины слов Господа Иисуса Христа. Но мы вынуждены будем сократить толкование и говорить о самом главном — о том, что имеет непосредственное отношение к событию, вспоминаемому нами сегодня.
«После сих слов Иисус возвел очи Свои на небо и сказал: Отче! пришел час, прославь Сына Твоего, да и Сын Твой прославит Тебя, так как Ты дал Ему власть над всякою плотью, да всему, что Ты дал Ему, даст Он жизнь вечную. Сия же есть жизнь вечная, да знают Тебя, единого истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа» (ст. 1-3). Жизнь вечную человек получает не тогда, когда верит только потому, что принимает чужие слова и доверяет им, но когда он знает Единого Истинного Бога. И если человек знает Его, то, конечно, знает и посланного Им Иисуса Христа. Иначе и быть не может, ибо, как сказал Сам Спаситель, никто не может прийти к Отцу иначе, как только через Сына (см. Ин.14:6). Святые отцы, исповедовавшие на соборе догмат о единосущии Сына Божия Безначальному Богу Отцу, как раз и знали Истинного Бога и потому не могли отречься от своего знания ради сохранения в Церкви какой-то видимости мира. А именно этого требовал от христиан равноапостольный царь Константин, вначале не разобравшийся в сущности событий. Он хотел церковного мира, не понимая, что если бы истина примирилась с ложью, то она перестала бы являться истиной, в мире прекратилась бы апостольская проповедь и Церковь перестала бы существовать.
Знать посланного Богом Иисуса Христа — значит понимать Его Божественное происхождение. Если мы молимся Господу Иисусу Христу и предполагаем, что Он только человек, тогда мы молимся Ему лишь как одному из святых. Когда же мы молимся с доверием, с предварительной, если так можно выразиться, верой в то, что Он — Сын Божий, тогда в конечном счете постигаем это и на собственном опыте. Самый удобный, хотя и не единственный, способ достичь богообщения — непрестанное повторение молитвы Иисусовой. Через эту молитву мы приходим к тому, что в имени Иисуса Христа созерцаем Божество и чувствуем, как через Спасителя соединяемся с Божеством Пресвятой Троицы.
«Я прославил Тебя на земле, совершил дело, которое Ты поручил Мне исполнить. И ныне прославь Меня Ты, Отче, у Тебя Самого славою, которую Я имел у Тебя прежде бытия мира» (ст. 4-5). Какая же это слава? Слава Божественная, такая же, какую имел и всегда имеет Бог Отец. Спаситель просит прославить Его не потому, что Он будто бы не имел славы раньше. Нет, Он просит прославить Его в глазах и сердцах человеческих той славой, которая у Него была всегда. Конечно, если бы Спаситель был только человеком, родившимся в определенное время, то Он не имел бы славы, которая пребывала с Ним прежде сотворения мира.
«Я открыл имя Твое человекам, которых Ты дал Мне от мира; они были Твои, и Ты дал их Мне, и они сохранили слово Твое» (ст. 6). Как апостолы взяты от мира и вручены Господу Иисусу Христу, став основанием Его Церкви, так и святые отцы, хотя непосредственно не знали Спасителя, также были Его учениками и основанием Его Церкви именно потому, что сохранили слово Божие.
«Ныне уразумели они, что все, что Ты дал Мне, от Тебя есть, ибо слова, которые Ты дал Мне, Я передал им, и они приняли, и уразумели истинно, что Я исшел от Тебя, и уверовали, что Ты послал Меня. Я о них молю: не о всем мире молю, но о тех, которых Ты дал Мне, потому что они Твои» (ст. 7-9). Господь молится, конечно, не только об апостолах, но и о всей Церкви — о тех, которые принадлежат Богу. Ведь много людей по видимости приходят в Церковь, но по сути ей не принадлежат. Господь делает такое замечание: «Соблюди тех, которых Ты Мне дал», — потому что есть и такие, которые внешне исповедуют Христа, однако знание о Нем получили не от Бога и к Церкви примкнули по какой-либо человеческой причине. Среди этих людей мы должны назвать в первую очередь Иуду Искариотского, но и в последующие времена были подобные ему. Когда Господь далее будет говорить об Иуде, то его слова можно также отнести и к Арию, и к Македонию, и к Несторию, и к Евтихию, и ко многим другим еретикам. Они мнили, что проповедуют истину, а на самом деле извращали ее и тем самым показали, что не являются избранниками Божиими.
«Отче Святый! соблюди их во имя Твое, тех, которых Ты Мне дал, чтобы они были едино, как и Мы» (ст. 11). В этих словах содержится истина и догматическая, и нравственная. Слова «тех, которых Ты Мне дал, чтобы они были едино, как и Мы» проповедуют единосущие Отца и Сына. И как единосущны Отец и Сын, так должны быть едины и люди в Церкви, потому что все мы имеем одинаковую природу. Мы должны уподобиться единству Пресвятой Троицы в своем единодушном служении Богу, в исполнении единой Божественной воли, которая всех соединяет, а не разъединяет, и должны соединиться в истине. Человек не может иметь любовь к ближнему, своим собратьям и сестрам во Христе, если он не исповедует истину. Не может быть соединения в любви, если нет соединения в правильном исповедании веры.
«Когда Я был с ними в мире, Я соблюдал их во имя Твое; тех, которых Ты дал Мне, Я сохранил, и никто из них не погиб, кроме, сына погибели, да сбудется Писание» (ст. 12). «Сыном погибели» здесь назван Иуда Искариотский, но эти слова, как я сказал, можно отнести и к Арию, осужденному на I Вселенском соборе, и к другим еретикам, бывшим до и после собора. Есть люди, которые до определенного времени кажутся нам истинными христианами, но внезапно обнаруживается, что они — «сыновья погибели». И они погибают, потому что с самого начала устремлялись к погибели, тогда как нам, взирающим на внешнею сторону явлений, они казались добрыми христианами.
«Ныне же к Тебе иду, и сие говорю в мире, чтобы они имели в себе радость Мою совершенную» (ст. 13). Итак, несмотря на все разногласия и борения в Церкви, несмотря на то, что некоторые прельщаются, восстают на истину, оказываются «сыновьями погибели», нам необходимо иметь в себе совершенную радость и понимать, что всему этому надлежит быть. Но что значит «иметь совершенную радость»? Это не означает, что мы будем жить беззаботно и беспечально. Вспомним, к примеру, как развивались события после I Вселенского собора. Не нужно думать, что после того, как святые отцы утвердили истину, все повиновались их определению и наступило беспечальное и беззаботное время. Наоборот, именно после собора и разгорелась самая страшная борьба. Начались интриги, многие сторонники арианского учения были возвращены из ссылок. Сам Арий вначале был осужден и сослан, но потом благодаря интригам своих приверженцев также вернулся. Если бы не казнь Божия, то, скорее всего, он продолжал бы свою церковную карьеру и искал бы возвышения. Ведь борьбу с Православием Арий начал из-за личных амбиций, из-за уязвленной гордости после того, как его не избрали патриархом Александрийским. В то же самое время сторонники Никейского Символа Веры смещались с кафедр и изгонялись. Так пострадал ревнитель Православия Афанасий Великий и многие другие. Епископские кафедры замещались еретиками, которые явно или скрыто исповедовали ересь Ария в различных ее направлениях.
Суть данной ереси состояла в отрицании Божества Христа. Но свое учение ариане излагали разнообразно — одни из них учили, что Христос — просто человек, другие говорили, что Он — некое особенное создание Божие, сотворенное прежде всякого творения; были и другие мнения. Для нас же важно одно: ариане, отрицая Божество Господа нашего Иисуса Христа, отрицали саму сущность нашей веры. И вот когда начались преследования православных, то наступил такой момент, что казалось — Православие на всем Востоке почти погибло. В западной части Римской империи, в которую входили Северная Африка, Италия, Галлия (нынешняя Франция), Британия, Испания, в этом отношении все складывалось более благополучно, хотя и там еретики также пытались укрепить свои позиции. А на Востоке Православная Церковь перешла фактически в подполье — кафедры занимали еретики, и, если православному епископу удавалось на время занять кафедру, его тут же изгоняли. Например, в Александрии все храмы были отданы еретикам, а православные выходили за город и молились в открытом поле, но и там их преследовали. Казалось, все погибло и надо было бы из соображений здравого смысла пойти на какие-то компромиссы, но ревнители Православия этого не делали. Святитель Афанасий Великий управлял Александрийской Церковью около сорока пяти лет и из них примерно двадцать лет провел в изгнании и ссылках. Такие люди, как он, не могли отречься от истинной Православной Церкви ради каких-то человеческих выгод, но они боролись за истину даже до крови.
И ценой крови лишь спустя несколько десятков лет, только ко II Вселенскому собору, наметилось некоторое благоприятное изменение — Церковь начала постепенно восстанавливать свои позиции, еретики стали изгоняться при помощи государственной власти, а православные вновь занимали утерянные кафедры. Православие торжествовало, но арианство, тем не менее, изживалось еще многие и многие десятки лет.
Борьба была жестокой и страшной. И святые отцы понимали, что в такой ситуации совершенно неуместно думать о мире в Церкви: мире с ложью, ересью, прелестью. Потому и мы, братья и сестры, должны также исповедовать истину и не поддаваться чело-векоугодию по каким-то, как нам кажется, здравым причинам, например, ради сохранения добрых отношений с людьми или своего благополучия. Не всегда уместно вступать в спор, но никогда не нужно отказываться от исповедания истины. И таким должен быть наш духовный настрой. Конечно, он должен выражаться не только в том, что мы на словах будем защищать Православие, тем паче, что многие из нас, к сожалению, плохо знают православное вероучение (и этот пробел надо восполнять). Нет, истину Православия нужно исповедовать еще и своей жизнью. Не так, чтобы мы формально исповедовали Иисуса Сыном Божиим, а реально пренебрегали общением с Ним, но так, чтобы эта истина стала для нас действительностью.
Представьте себе, что победила бы арианская ересь. Конечно, это невозможно, ибо сказано: Церковь «врата ада не одолеют» (Мф.16:18). Но если бы это произошло, то мы не могли бы произносить молитву Иисусову, так как в ней содержится православное исповедание Божества Христова — и не только в самих словах «Сыне Божий». Когда мы говорим «Господи», то этим исповедуем, что Иисус есть такой же Бог, Господь, Вседержитель, как и Бог Отец. И если мы по-настоящему молимся Иисусовой молитвой, значит, изгоняем из себя неверие и бесчувствие, поистине ощущаем и переживаем, что Иисус есть Сын Божий. Можно сказать, что мы изгоняем из себя дух арианской ереси.
Всякое человеческое рассуждение исходит из определенного душевного или духовного состояния, правильного или неправильного. Как апостол Павел сказал о сребролюбии, что оно «есть идолослужение» (Кол.3:5), таким же образом можно сказать и про другие страсти: блудник — идолопоклонник, потому что поклоняется Венере, гневливый человек — идолослужитель, потому что поклоняется Марсу. А про ересь можно говорить так: если у нас неправильное душевное состояние, то, по сути, в нас живет еретический дух, хотя умом мы ересь отрицаем.
Если мы, например, молимся Иисусовой молитвой без всякого к ней сочувствия, не ощущая Божества Христова, а просто механически повторяя ее слова, еще и тяготясь ею или совсем ее оставляя, значит, мы поддались арианской ереси и нам безразлично, что Иисус есть Сын Божий. Если мы в своей жизни разделяем человеческие дела и Божеские, то есть одно для нас — молитва и совсем другое — повседневная жизнь, то, значит, в каком-то смысле в нас действует дух несторианской ереси. Несториане отделяли в Господе Иисусе Христе Божество от человечества и считали, что в Нем было две личности, поскольку Сын Божий по согласию на некоторое время соединился с человеком Иисусом. Если же мы предаемся неразумной ревности: не хотим совершать добрых дел, не хотим иметь любви к ближнему и углубляемся в чрезмерный мистицизм и экзальтацию, — то можно сказать, что мы подвержены ереси монофизитской, утверждавшей в Христе единую Божественную природу, поглотившую и растворившую в себе природу человеческую.
Так можно было бы провести и другие аналогии между нашим духовным состоянием и различными еретическими учениями. Может быть, они не совсем точные, но по сути справедливые. Подобную мысль высказывает великий русский философ-славянофил Алексей Степанович Хомяков в своей книге «Записки о всемирной истории». В этом труде он доказывает важность периода Вселенских соборов и говорит, что ереси происходят от тех или иных душевных страстей. Очевидно, что прежде всего от гордости, но при более тонком рассмотрении можно найти в нашей греховности и другие основания для ереси.
Будем православными христианами на деле, а не на словах. Не только умом будем исповедовать те или иные отвлеченные истины, но самим делом, то есть внимательной, истовой Иисусовой молитвой, исповедуем Божество Спасителя нашего. Эту истину — что Господь Иисус Христос есть Сын Божий — мы обязательно должны пережить сами, хотя бы в малой степени, хотя бы только прикоснувшись к ней своим умом, своей душой. Иначе мы действительно не будем чувствовать никакой разницы между православными и еретиками или сектантами. Нам будет казаться, что раз они придерживаются таких же нравственных принципов, как и мы, значит все остальные различия совершенно неважны и можно не придавать им никакого существенного значения. Но если начать размышлять еще более широко, то выйдет, что и буддисты учат милосердию, и в Коране содержатся мудрые и справедливые вещи… А для нас не будет никакой разницы между религиями, потому что мы не имеем духовного опыта. Чем более глубоким опытом обладает человек, тем с большей ясностью он видит громадное различие между истиной и ложью, между Православием и всеми другими вероисповеданиями и религиями. И так называемый плюрализм возникает именно из-за отсутствия опыта духовной жизни, когда каждый молится своему богу и мнит, что получает от этого душевную пользу, не отличая истинное духовное переживание от ложного. Столь поверхностный взгляд отрицает все внутреннее, духовное как совершенно несущественное.
Вот к чему приводит отсутствие духовного опыта, вот к чему приводит наша холодность — к мнимой любви, человекоугодию, примиряет с ложью, заблуждениями, а в конечном счете и с погибелью, потому что делает нас безразличными к спасению или гибели других людей. Поэтому будем придерживаться Православия прежде всего своей жизнью. Не многие из нас могут проповедовать, не многие знают православное вероучение, но каждый обязан следовать этому учению в своей внутренней жизни. Духовная жизнь не есть нечто дополнительное и необязательное для христианина. Духовная жизнь — это спасение. И где ее нет, там нет и спасения. Аминь.

16 июня 2002 года

Пред. страница К оглавлениюСлед. страница

Другие проповеди

Комментировать

Пожертвовать