Евангельские поучения. Часть I

игумен Авраам (Рейдман)

Евангельские поучения. Часть I

СодержаниеПолный текст Пред. главаСлед. глава 

Неделя 3-я по Пасхе, святых Жен-мироносиц

(Мк., 69 зач., XV, 43 — XVI, 8)

Пришел Иосиф из Аримафеи, знаменитый член совета, который и сам ожидал Царствия Божия, осмелился войти к Пилату, и просил тела Иисусова. Пилат удивился, что Он уже умер, и, призвав сотника, спросил его, давно ли умер? И, узнав от сотника, отдал тело Иосифу. Он, купив плащаницу и сняв Его, обвил плащаницею, и положил Его во гробе, который был высечен в скале, и привалил камень к двери гроба. Мария же Магдалина и Мария Иосиева смотрели, где Его полагали. По прошествии субботы Мария Магдалина и Мария Иаковлева и Саломия купили ароматы, чтобы идти помазать Его. И весьма рано, в первый день недели, приходят ко гробу, при восходе солнца, и говорят между собою: кто отвалит нам камень от двери гроба? И, взглянув, видят, что камень отвален; а он был весьма велик. И, войдя во гроб, увидели юношу, сидящего на правой стороне, облеченного в белую одежду; и ужаснулись. Он же говорит им: не ужасайтесь. Иисуса ищете Назарянина, распятого; Он воскрес, Его нет здесь. Вот место, где Он был положен. Но идите, скажите ученикам Его и Петру, что Он предваряет вас в Галилее; там Его увидите, как Он сказал вам. И, выйдя, побежали от гроба; их объял трепет и ужас, и никому ничего не сказали, потому что боялись.

О подлинном мужестве

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!
Сегодня, во второе воскресенье после Пасхи (или в третье, если считать Светлое Христово Воскресение первым воскресным днем по Пасхе), мы совершаем память святых жен-мироносиц: Марии Магдалины, Марии Клеоповой, Саломии, Иоанны, Марфы, Марии, Сусанны и иных, имена которых нам точно не известны, а также праведных Иосифа Аримафейского и Никодима — то есть тех святых жен и мужей, которые приняли участие в погребении Спасителя. Жены-мироносицы впоследствии явились первыми свидетелями и первыми вестницами Воскресения Христова.
Когда Господь наш Иисус Христос в страданиях на Кресте отдал за нас Свою жизнь, все Его ученики (я имею в виду мужчин), за исключением Иоанна Богослова, из страха бежали, а апостол Петр даже трижды отрекся. Один из учеников был объят таким страхом, что, когда его схватили, оставил в руках воинов одежду и бежал нагим. Можно себе представить, какой страх овладел человеком, если он так поступил. И только те, которых впоследствии назвали женами-мироносицами — потому что рано утром в воскресенье они понесли миро, чтобы помазать тело своего Учителя, — остались верными до конца. Эти женщины стояли у Креста вместе с Божией Матерью. Они не имели права голоса (по закону Дева Мария не могла даже прикасаться к телу Своего умершего Сына), а потому, стоя в стороне, могли лишь наблюдать за происходящим.
Господь Иисус Христос был не только Богом, но и Человеком и потому нуждался и в человеческой поддержке, иначе в Гефсиманском саду Он бы не просил учеников: «Бодрствуйте и молитесь со Мною, ибо душа Моя скорбит смертельно» (см. Мф.26:38; Мк.14:34). Можно предположить, что, умирая на Кресте, Он, как Человек, тем паче нуждался в сочувствии. Молчаливо стоя у Креста (ибо что можно было сказать в таких обстоятельствах?), жены-мироносицы пребывали со своим Учителем до самого конца, до последней минуты и проявили мужество, которого не оказалось у мужчин.
Божия Матерь, не имевшая права прикасаться к телу Спасителя, не могла, конечно, и совершать погребение — это должны были делать мужчины. И вот в это время пришли Иосиф с Никодимом — два старца, то есть также люди немощные. Из предания Иерусалимской Церкви известно, что, когда они помазывали тело Спасителя, неподалеку стояла Божия Матерь с женами-мироносицами и взирала на происходящее (сейчас это место принадлежит армянской Церкви; там, внутри храма Воскресения Господня, поставлена небольшая часовенка). Так слабые женщины показали мужество, а мужчины (хотя у слов «мужчина» и «мужество» один корень) бежали. Люди, телесно немощные по возрасту, как Иосиф и Никодим, или по самой своей природе, как женщины, — проявили твердость, как бы подтверждая сказанное впоследствии Спасителем апостолу Павлу: «Сила Моя в немощи совершается» (см. 2 Кор.12:9).
Сейчас это евангельское повествование, как и многие другие, нам хорошо известно, его события кажутся нам само собой разумеющимися. Но нужно трезво взглянуть на ситуацию, которая в нем описывается. Господь Иисус Христос убит, и учение Его, казалось бы, уничтожено. Его ученики ожидают преследований и потому скрываются. Было известно, что у Спасителя много учеников не только среди мужчин, но и среди женщин. Может быть, многие даже знали этих женщин в лицо. После дня Пятидесятницы высшие начальствующие из иудеев узнали апостолов Петра и Иоанна и вспомнили, что эти люди были с Иисусом (см. Деян.4:13). Лица апостолов, так сказать, уже примелькались. То же самое, наверное, можно сказать и о женах-мироносицах, и тем паче о Божией Матери, однако женщины не побоялись присутствовать у Креста до конца. Еще большее мужество проявил Иосиф, дерзнувший явиться к самому Пилату и таким образом обнаружить, что он ученик Спасителя, в то время как все апостолы скрывали это и прятались, сидя при запертых дверях.
Такое поведение женщин и старцев смирило учеников, думавших о себе, что они пламенно любят Спасителя и готовы за Него сражаться. Вспомним: апостол Петр даже выхватил меч и отсек ухо рабу, но спустя немного времени трижды отрекся от Господа Иисуса Христа. Прочие ученики также изъявляли желание умереть за Господа, — и, может быть, они действительно готовы были проявить мужество человеческое, мужество воинов, но мужество христианское, соединенное со смирением и терпением, им было незнакомо. На примере немощных жен и старцев Господь показал апостолам, что христианское мужество отличается от мужества земного. Именно об этом повествуется нам в сегодняшнем евангельском чтении. Евангелист Марк опускает ту подробность, что в погребении Спасителя участвовал еще и Никодим — тот, который ранее приходил к Господу Иисусу Христу ночью, потому что боялся за это преследований от иудеев, и скрывал даже свой интерес к Его учению. И этот же человек в трудную минуту, когда неоткуда было ждать помощи, не побоялся объявить себя учеником Господа Иисуса Христа. Когда Спаситель был славен среди иудеев и можно было надеяться, что иудейские власти Его признают или Он каким-нибудь образом станет царем (иудеи ожидали, что Мессия будет земным царем, понимая пророчества о Нем буквально), тогда Никодим таился. Когда же Господь наш Иисус Христос был убит и Его ученики ожидали, что их будут преследовать, тогда Никодим проявил мужество, объявив себя учеником Спасителя.
Итак, вот что говорит Евангелие от Марка: «Пришел Иосиф из Аримафеи, знаменитый член совета, который и сам ожидал Царствия Божия» (ст. 43). «Знаменитый» означает «знатный, уважаемый», а не «известный», как мы сейчас говорим (например: «знаменитый писатель»). «Который и сам ожидал Царствия Божия» — эти слова свидетельствуют о том, что у Иосифа была вера. Ожидая Царствия Божия, он, видимо, думал, что нашел в Господе Иисусе Христе Того Человека — Мессию, Который и принес Царствие Божие на землю, где в то время (как и сейчас) жили многие люди, совершенно ничего от Бога не ожидая, надеясь только на свои силы, занимаясь и интересуясь единственно земными вещами.
«Осмелился войти к Пилату, и просил тела Иисусова» (ст. 43). Иосиф не только объявил себя последователем Спасителя, но и пришел к Пилату — к тому человеку, который приговорил Самого Господа Иисуса Христа к смертной казни и от которого естественно было ожидать преследования всех учеников Господа. Но Иосиф не побоялся и дерзнул войти к Пилату, ибо чувство долга перевесило в нем все остальное. Он знал, что нужно делать, и делал. Люди молодые часто в своих поступках руководствуются сиюминутными чувствами и убеждениями, иногда даже случайными причинами, а среди пожилых людей нередко встречаются те, кто следует именно чувству долга. Это чувство заставило Иосифа преодолеть все опасения и прийти к Пилату.
«Пилат удивился, что Он (то есть Господь Иисус Христос. — Игум. А.) уже умер, и, призвав сотника, спросил его, давно ли умер?» (ст. 44). Почему Пилат так спросил? Люди, приговоренные к смертной казни через распятие, подчас мучались на кресте несколько суток. Это была жестокая, страшная казнь: человек умирал от удушья, и агония длилась несколько дней. И вдруг Пилат узнает, что Господь Иисус Христос умер уже через несколько часов. Он удивился и решил проверить, так ли это, — что было свойственно вообще римлянам и в особенности римским чиновникам. Пилат поступил, так сказать, аккуратно.
«И, призвав сотника, спросил его, давно ли умер? И, узнав от сотника, отдал тело Иосифу» (ст. 44-45). Здесь опять опущена одна подробность, о которой говорится в Евангелии от Иоанна: когда увидели, что Спаситель умер, Его ребра пронзили копьем, то есть через ребра ударили в сердце для того, чтобы окончательно удостовериться в Его смерти. Поэтому утверждения, что Господь Иисус Христос не воскрес, а пребывал в состоянии летаргического сна или просто, как сильно израненный человек, был без сознания и потом очнулся, не соответствуют ни действительности, ни здравому смыслу.
«И, узнав от сотника, отдал тело Иосифу. Он, купив плащаницу и сняв Его, обвил плащаницею, и положил Его во гробе, который был высечен в скале, и привалил камень к двери гроба» (ст. 45-46). Гроб Спасителя известен и в настоящее время. Это так называемая кувуклия, о которой вы, без сомнения, знаете по рассказам побывавших на Святой Земле или по фильмам. Ее вид, конечно, изменился: в древности это была просто скала, в которой находилась пещера. Впоследствии при постройке часовни — ку-вуклии — скалу рассекли, облицевали камнями и украсили. Под облицовкой же природная скала сохранилась. По правую сторону от входа в кувуклию находится ложе, на котором некогда покоилось тело Спасителя, а прямо — небольшая икона Божией Матери. Она прикреплена на петлях и открывается как дверь. За ней виден настоящий камень пещеры, к которому нельзя приложиться головой — он глубоко, но рукой прикоснуться можно. Именно в этой скале была высечена пещера, где Иосиф сам хотел быть погребенным. Почему он хотел этого? Иудеи считают Иерусалим святым городом и мечтают быть похороненными возле него, полагая, что близость к святым местам повлияет на их загробную участь и Господь будет к ним милостив в день Страшного Суда. Впрочем, такой обычай есть и у нас. Во-первых, все христиане хотят, чтобы их предали земле на христианском кладбище и по христианскому обряду. Во-вторых, особенно почетным считается быть похороненным возле храма. Раньше там и хоронили наиболее благочестивых людей: священников и особо послуживших Церкви мирян. Бывали случаи, когда людей выдающейся духовной жизни погребали внутри храма, таких примеров довольно много. Тем паче иудеи мечтали быть похороненными возле Иерусалима, а в христианское время некоторые люди переезжали туда, чтобы быть погребенными в Святом Городе, и платили большие деньги за место на христианском кладбище.
Свой гроб (не в том смысле, в каком мы сейчас понимаем это слово, — скорее, эту пещеру можно назвать склепом) Иосиф уступил Господу Иисусу Христу. Старец, который сам в скором времени ожидал смерти, уступил его Человеку молодому — не будем забывать, что Спасителю, когда Он умер на Кресте, было тридцать три с половиной года. Голгофа находилась недалеко от городской стены, и Иосиф, как только получил разрешение от Пилата, успел купить плащаницу и необходимые для погребения ароматы и поспешил вернуться к телу Спасителя. Господа Иисуса Христа нужно было предать погребению до темноты, и потому совершили его не по полному обряду, так как на это не было времени, а сокращенно, что допускалось иудейским законом. Тело Спасителя не обернули пеленами, как при погребении, например, Лазаря Четверодневного (на иконе можно видеть, что он вышел из пещеры весь как бы спеленутый, был обернут каждый член его тела). При погребении Спасителя использовали просто большой кусок ткани, который полностью покрывал тело спереди и сзади; на лице был так называемый сударь, которым подвязывалась челюсть. В таком виде тело Спасителя, помазанное смирной и алоэ, положили во гробе — в пещере — и привалили ко входу большой камень. Все это делалось, конечно, с молитвой, благоговением, плачем, но в то же время быстро. Надо полагать, что люди старые сделали все это ловчее, чем получилось бы у молодых, которые с этим еще не сталкивались. Вот где пригодился жизненный опыт Иосифа и Никодима: наверное, им пришлось погребать не одного человека, ведь у иудеев считалось особенной добродетелью оказать какую-то милость умершему, в особенности если он не имел родных или знакомых.
«И привалил камень к двери гроба». Сейчас этот камень рассечен на части. Одна из них вмонтирована в престол, находящийся в так называемом приделе Ангела (как бы преддверии, притворе входа в Гроб Господень), и покрыта органическим стеклом, через которое можно видеть камень. Другие части этого камня находятся в разных местах Палестины и, наверное, в других странах. Вероятно, размеры этого камня были огромны: его смогли привалить двое мужчин, и женщины, пришедшие ко гробу, боялись, что не смогут его сдвинуть.
« Мария же Магдалина и Мария Иосиева смотрели, где Его полагали» (ст. 47). Судя по этим словам, не все жены-мироносицы присутствовали до конца погребения. Может быть, одни остались смотреть на этот обряд, а другие провожали Божию Матерь. Они увели Ее из этого места и старались если не утешить, то, по крайней мере, быть с ней рядом.
«По прошествии субботы Мария Магдалина и Мария Иаковлева и Саломия купили ароматы, чтобы идти помазать Его» (ст. 1). Они купили ароматы, чтобы совершить обряд полностью, не сокращенно: прочитать все положенные молитвы, совершить над телом Господа Иисуса Христа все, что требовалось по закону. Несмотря на то, что в это время они разуверились в Божественности Спасителя и в том, что Он является Мессией, у них, может быть, сохранилась вера в Него как в Пророка, или просто человеческое чувство любви и привязанности заставило их прийти ко гробу Господа Иисуса Христа и сделать все, что было можно и что было в их силах для того, чтобы послужить своему Учителю. Но когда жены-мироносицы пришли ко гробу с ароматами, они оказались уже не нужны. Сам Господь Иисус Христос перед Своими страданиями, когда в доме Лазаря сестра его Мария помазала ноги Господа миром и отерла их своими волосами, сказал: «Таким образом она приготовила Меня к погребению» (см. Мф.26:12), — то есть предсказал, что помазывать Его миром больше не придется.
«И весьма рано, в первый день недели, приходят ко гробу, при восходе солнца, и говорят между собою: кто отвалит нам камень от двери гроба? И, взглянув, видят, что камень отвален; а он был весьма велик» (ст. 2-4). Евангелисты — Матфей, Марк, Лука, Иоанн — повествуют о Воскресении Спасителя с различными подробностями, но противоречия в этом нет — они рассказывают то, что каждый из них слышал или даже видел своими глазами, как, допустим, Иоанн Богослов, прибежавший ко гробу. Один упоминает одну подробность, другой — другую. Никто из евангелистов не пытался подтасовывать факты, и человек непредубежденный, вникая в эти подробности, будет ими услаждаться: каждая мелочь евангельского повествования дорога сердцу христианина, любящего Господа Иисуса Христа. Например, мы бережно храним в памяти подробности встреч и разговоров с нашими близкими, особенно если они уже умерли, ушли из этого мира. Тем более для каждого истинного христианина дороги подробности жизни, смерти, погребения и Воскресения Спасителя, и он будет с вниманием вникать в детали, дорожить ими и не станет искать противоречий в повествованиях евангелистов.
«И, взглянув, видят, что камень отвален; а он был весьма велик». Видимо, стражников при гробе уже не было: они были испуганы явлением Ангела. Как об этом повествует евангелист Матфей, вид его был «как молния», и от его вида стражники стали «как мертвые» (см. Мф.28:3-4), — а пришедши в себя, бежали. Может быть, именно в это время и пришли жены-мироносицы, а может, они приходили ко гробу несколько раз: сначала Мария Магдалина, потом вместе с ней прибежали Петр и Иоанн, потом — другие жены, можно сделать различные предположения. Еще раз говорю: честный человек не будет искать противоречий. Их ищут уже после того, когда разуверились, потеряли веру, — чтобы оправдать свое неверие. А человек простой — я имею в виду не образование, а характер — будет с неподдельным интересом читать Евангелие и размышлять над ним. Для нас важно, что было Воскресение из мертвых и что при этом было множество свидетелей, а разница между теми или иными подробностями не настолько принципиальна и существенна, чтобы лишить нас веры в величайшее чудо Воскресения.
«И, войдя во гроб, увидели юношу, сидящего на правой стороне, облеченного в белую одежду; и ужаснулись» (ст. 5). Безусловно, это был Ангел. Если речь идет непосредственно о гробе Господнем, то надо думать, что Ангел находился на правой стороне, на ложе Спасителя. «Облеченного в белую одежду» — эти слова не означают, что Ангелы носят такую же одежду, как и люди, прикрывая свою наготу. Одежда Ангелов — образ той великой благодати, в которую все они облечены. Одежда белая или огненная (цвета молнии) — это символ той силы и чистоты, которую дает сотворенному существу — человеку ли, Ангелу ли — Божественная благодать.
«Он же говорит им: не ужасайтесь. Иисуса ищете Назарянина, распятого; Он воскрес, Его нет здесь. Вот место, где Он был положен» (ст. 6). Действительно, не может быть большего доказательства истинности Воскресения, чем пустой гроб, и никакой здравомыслящий человек не будет утверждать, что ученики похитили тело Спасителя, а потом выдали Его за воскресшего. Если бы это было так, то они оказались бы лицемерами и шарлатанами. А если бы они были лицемеры, откуда бы они взяли силы, чтобы идти по всему миру, проповедовать воскресшего Христа, страдать за это и терпеть множество лишений? Большинство из них умерло за Христа в муках. Может лицемер так жить и так умирать? Конечно, нет.
«Он же говорит им: не ужасайтесь. Иисуса ищете Назарянина, распятого; Он воскрес, Его нет здесь. Вот место, где Он был положен». Что значит «воскрес»? Это слово, славянского происхождения. Во многих языках нет слов и выражений, которые могли бы объяснить истины мира духовного, и поэтому их иногда приходится заимствовать из других языков — еврейского, греческого. В данном случае русский язык обращается к славянскому языку. Слово «крещение» означает погружение, низведение вниз, а «воскресение» означает восстание. Воскрес — значит восстал. «Он воскрес, Его нет здесь. Вот место, где Он был положен». По-славянски так и звучит: «Иисуса ищете Назарянина распятого; восста, несть зде».
«Но идите, скажите ученикам Его и Петру, что Он предваряет вас в Галилее; там Его увидите, как Он сказал вам» (ст. 7). Апостол Петр, который, как известно, более всех любил Господа Иисуса Христа (по крайней мере, любовь его проявлялась самым открытым образом, он наиболее горячо выражал ее), невыносимо страдал из-за своего трехкратного отречения. И потому Господь, будучи Самим Милосердием, непостижимым для человека, через Ангела повелел: «Идите, скажите ученикам и Петру», то есть «утешьте Петра, который страдает от своего греха». Он не сказал: «Упрекните Петра, зачем он согрешил», а: «Утешьте его тем, что Я воскрес».
«Но идите, скажите ученикам Его и Петру, что Он предваряет вас в Галилее; там Его увидите, как Он сказал вам». Под Галилеей нужно понимать не собственно Галилею как область Палестины, а то место в окрестностях Иерусалима, называемое Малая Галилея, где останавливались галилеяне, приходившие в Иерусалим поклониться святыням. Собственно, там, в окрестностях Елеонской горы, Господь Иисус Христос впервые явился ученикам по Своем Воскресении.
«И, выйдя, побежали от гроба; их объял трепет и ужас, и никому ничего не сказали, потому что боялись» (ст. 8). Евангелист Марк в основном весьма краток, но если что-то описывает, то делает это подробно и точно — таково свойство его повествования. Так же и здесь: слова «их объял трепет и ужас, и никому ничего не сказали, потому что боялись» очень точно описывают состояние жен-мироносиц. Они боялись, что им не поверят, и потому никому ничего не сказали. Из Евангелия от Луки мы знаем: когда другие из жен-мироносиц объявили ученикам, что видели Ангелов, возвестивших им о Воскресении Христа, то апостолы им не поверили. По-славянски сказано: «Явишася пред ними яко лжа глаголы их» (Лк.24:11), то есть слова мироносиц показались апостолам ложью.
В пасхальные дни мы приветствуем друг друга словами: «Христос воскресе!» и отвечаем: «Воистину воскресе!» Конечно, в большей или меньшей степени мы чувствуем при этом радость, и даже неверующие люди ее чувствуют, хотя и не понимают, почему им радостно, а это — действие благодати. Но у нас нет такой глубокой веры, как у жен-мироносиц. Если бы она была, то мы, может быть, не говорили бы привычное «Христос воскресе!», но, пребывая, как жены-мироносицы, в страхе и трепете, молились Господу. У кого больше веры в Воскресение Христово? У этих женщин, которые молчали, или у нас, говорящих друг другу пасхальное приветствие «Христос воскресе!», но не понимающих и не осознающих, что оно обозначает?
Каждое повествование Божественного Евангелия, безусловно, является для нас уроком, тем паче то, которое читается вслух в воскресный день. Церковь как бы выделяет это место и говорит: «Внимательно выслушайте его и подумайте над ним, ибо вы извлечете из этого пользу». Итак, какие уроки мы можем извлечь из сегодняшнего евангельского чтения? Во-первых, подтверждение изречения апостола о том, что сила Божия совершается в немощи (см. 2 Кор.12:9). Женщины и старики проявили такую силу духа, какой, за исключением Иоанна Богослова, не оказалось ни у одного из учеников Господа Иисуса Христа, как будто бы твердых, мужественных, воинственно настроенных мужчин и юношей. Во-вторых, мы увидели, как проявляется истинная любовь к Господу. Возможно, в тот момент жены-мироносицы потеряли веру — из-за пережитых скорбен все пророчества Спасителя о Его страдании и Воскресении, так сказать, вылетели у них из головы, и это понятно, — но любовь к Господу заставила их исполнять свой долг, долг не перед людьми, а перед Богом, перед своей совестью. Несмотря на колебания, сомнения и душевную бурю, они сохранили любовь к Господу и явились первыми свидетелями Воскресения Христова, первыми уверились в христианских истинах.
Третий урок заключается в том, что мы стали понимать: читая Евангелие, не нужно искать во встречающихся подробностях противоречия, в особенности при описаниях разными евангелистами Воскресения Христова и явления Господа Иисуса Христа Своим ученикам по Воскресении. Это было бы легкомысленно и глупо. Необходимо вникать в каждую подробность, чтобы представить себе, как все происходило на самом деле. Если мы будем внимательно читать Евангелие, перед нами предстанет многообразная, сложная картина. Художник, пишущий, допустим, пейзаж или какую-нибудь жанровую сцену, выделяет бликами или еще какими-либо способами ту или иную деталь изображения, кажущуюся ему наиболее значимой, так и писатели-евангелисты: один обращает внимание на одну подробность, другой — на другую. И из Четвероевангелия, как из четырех картин, создается единая — может быть не такая ясная и четкая, как нам хотелось бы, но цельная — картина.
Митрополит Вениамин (Федченков) говорит, что не нужно бояться тайн, их надо любить, не опасаясь, что для нас что-то остается непонятным. Может быть, непонятность подробностей является символом непостижимости Божества в будущем веке. Мы будем бесконечно стремиться к Нему, бесконечно насыщаться общением с Ним — и вновь испытывать голод духовный, и вновь насыщаться, и от этого насыщения будет возникать в нас еще больший голод. Даже здесь, на земле, человек постоянно стремится к тому, что он любит, это не надоедает ему (хотя в конечном счете и так может произойти), а в будущей жизни общение с Богом не надоест никогда. Непостижимость Евангелия, бездна премудрости, заключенная в нем — как в нравственном учении, так и в подробностях жизни Спасителя, — является образом той бездны богопознания и того Божественного наслаждения, которые ждут нас в жизни будущей. Аминь.

28 апреля 1996 года

О страхе человеческом и страхе Божием

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!
Братья и сестры, сегодня, в Неделю о мироносицах, мы вспоминаем подвиг, совершенный женами-мироносицами и праведными старцами Иосифом и Никодимом, — подвиг тех, кто участвовал в погребении Спасителя. Мы вспоминаем всех, кто проявил мужество в те дни, самые трудные и опасные для всех близких ко Христу. Большинство учеников Спасителя, даже из числа наиболее преданных, горячих, ревностных, в это время скрывались «страха ради иудейского», как сказано в Евангелии. А люди, которым, по человеческим представлениям, свойственно проявлять немощь, напротив — проявили силу духа. Кто остался возле Креста Спасителя? Юноша Иоанн Богослов и женщины. Кто пришел снять с Креста тело Господа? Старики Иосиф и Никодим. Воистину это соответствует словам апостола Павла: «Сила Божия в немощи совершается» (см. 2 Кор.12:9). Те, которые, по человеческому разумению, являются людьми, стоящими, так сказать, на втором плане жизни, во время испытаний проявляют веру, ревность и преданность Богу, тем самым как бы упрекая тех, которые, опять же по человеческому рассуждению, являются людьми, находящимися на переднем крае жизни.
Поэтому не будем пенять на то, что мы немощные, ничего не значащие люди и потому от нас мало что зависит. Не нужно думать о великих делах и событиях, считая, что при нашем положении в обществе мы ничего изменить не можем. Будем думать о своей душе, о своем спасении. И, как знать, может быть, кто-то из нас промыслительно (по воле Божией, а не по своему желанию и пониманию) совершит поступки, которые принесут пользу не только ему самому, но и многим другим людям. Думали ли Иосиф и Никодим, какое дело они совершают, когда погребали Спасителя? Скорее всего, и они тогда, как и прочие ученики Спасителя, потеряли веру в Господа Иисуса Христа именно как во Христа, Мессию. Но, действуя более по влечению сердца, чем по указанию разума, они проявили человеческую преданность, верность своему Учителю. Они сохранили к Нему любовь, хотя и разочаровались в Нем как в Мессии и посланнике Божием. Совершив этот поступок, идущий от сердца, а не от ума, они, сами того не понимая, сделали великое дело. Не будем и мы оправдывать себя тем, что мы немощны и ничтожны, но понудим себя к тому, к чему нас обязывает совесть.
Божественное Евангелие повествует о погребении Спасителя так: «Пришел Иосиф из Аримафеи, знаменитый член совета, который и сам ожидал Царствия Божия, осмелился войти к Пилату, и просил тела Иисусова» (ст. 43). Заметьте слова: «Осмелился войти к Пилату». В то время когда ученики Господа Иисуса Христа, сбежав, скрывали, что имеют отношение к Нему, а апостол Петр даже трижды от Него отрекся, — Иосиф осмелился войти к Пилату, который одним приказанием мог предать его позору и смерти, к тому, кто приговорил к смертной казни его Учителя. Эти краткие слова говорят о мужестве Иосифа, о его решимости послужить своему Наставнику, чтобы отдать Ему последний долг.
«Пилат удивился, что Он уже умер, и, призвав сотника, спросил его, давно ли умер? И, узнав от сотника, отдал тело Иосифу» (ст. 44-45). Надо полагать, что за то время, пока звали сотника, пока его допрашивали (пусть кратко, как это было свойственно римлянам), прошла не одна минута и не несколько мгновений. Все это время, до тех пор пока не прозвучало приказание отдать тело, Иосиф не знал, что с ним будет, — ведь он не мог предположить, что скажет Пилат. Он был только свидетелем этого допроса и по-человечески мог опасаться, что за этим последует другое указание: не только не отдавать тело Иисуса, а еще и подвергнуть Иосифа аресту. Но он не убоялся и проявил твердость.
В это время Никодим, другой участник погребения (о нем упоминается в Евангелии от Иоанна), также пришедший для снятия с Креста тела Спасителя, должен был купить плащаницу и ароматы. Времени у Иосифа и Никодима было мало. Когда Господь умер на Кресте, солнце еще не зашло (после затмения оно появилось вновь), но до наступления темноты оставалось всего несколько часов, а с приходом ночи начинался субботний день, в который нельзя было совершать погребение. И за это короткое время Иосиф должен был успеть прийти к Пилату и испросить у него тело Спасителя, а Никодим — купить погребальные пелены и необходимые для быстрого, сокращенного обряда погребения благовония: смирну и алоэ. Все это они сделали: купили плащаницу, сняли Господа с Креста, обвили плащаницей, положили во гробе, который был высечен в скале, и привалили камень к входу в гробницу. Эта гробница принадлежала Иосифу и находилась недалеко от места казни Спасителя — Голгофы. Сейчас и место казни, и гробница Спасителя находятся в храме Гроба Господня. От Голгофы до кувуклии, то есть часовни, воздвигнутой над Гробом Господним, приблизительно сто метров. Примерно посередине находится камень помазания — место, где тело Спасителя обвивали плащаницей с ароматами. В Евангелии сказано: «Привалил камень к двери гроба» (ст. 46). Это был огромный камень; обычно вытачивались специальные желоба, столкнуть по которым камень было легко, а вот открыть вход в гроб — чрезвычайно трудно. Сейчас мы назвали бы такую гробницу не гробом, а склепом. Обычно в качестве склепов иудеи использовали природные пещеры, расширяя их, если требовалось, или высекали новые ниши. В Иудее, скалистой местности, это было общепринято. Даже дома высекались в скалах, по крайней мере, нижние этажи.
Гроб, в котором Иосиф намеревался положить тело Спасителя, был новый. Такое примечание сделано в Евангелии не случайно. Гробы использовались, как правило, для нескольких поколений, являясь семейными усыпальницами. Тела усопших клали на специально приготовленные, высеченные вдоль стен гробницы ложа, и, когда в роду вновь кто-то умирал, тела клали либо на свободные ложа, либо поверх кого-нибудь из умерших родственников. Поэтому в Евангелии и отмечено, что гроб был новый — в нем еще никого не хоронили. Иосиф приготовил этот гроб для себя, потому что он, как и многие иудеи, желал быть погребенным в Иерусалиме, считая это особенной милостью Божией. Так иудеи считают и по сей день. Предки Иосифа не имели такой возможности, а он смог приобрести себе место в Иерусалиме и устроить гробницу, сделав все необходимые приготовления: высек внутри ложе, приготовил камень. Он никак не думал, что его Учитель, Который был в сущности молодым человеком, будет положен там, где хотел быть погребен он, старец.
«Мария же Магдалина и Мария Иосиева смотрели, где Его полагали» (ст. 47) — обычно мы эти слова не замечаем, просто пробегаем глазами, а на самом деле это очень важный момент для понимания происходящего. Жены действительно не знали, где будет погребен Спаситель, и наблюдали, в какую же гробницу его положат. Место для погребения не было приготовлено заранее — все случилось совершенно неожиданно для всех, кроме, конечно, самого Господа, Который как всеведущий знал, где будет погребен. Мы знаем из истории, что Голгофа находилась за городом и, как это обычно бывает, за стенами города располагалось кладбище. Может быть, женщины предполагали, что где-то здесь можно совершить погребение Спасителя, и поэтому внимательно смотрели, где Его положат.
«По прошествии субботы Мария Магдалина и Мария Иаковлева и Саломия купили ароматы, чтобы идти помазать Его» (ст. 1). Удостоверившись, в какую гробницу положили Спасителя, и увидев, как привалили камень, жены решили по прошествии субботы совершить обряд погребения полностью. Иосиф с Никодимом вынуждены были его сократить, торопясь закончить все до наступления темноты, то есть до начала субботы, в которую уже ничего нельзя было делать, в том числе и погребать усопших. Жены-мироносицы купили все необходимое для полного совершения обряда, чтобы воздать своему Учителю должную честь, ту, какой, по их мнению, Он был достоин. Они совершенно не представляли, что Он должен воскреснуть, иначе не несли бы не пригодившиеся им ароматы. Мироносицы направились к пещере весьма рано — «в первый день недели», который мы сейчас называем воскресеньем (именно воскресенье — первый день недели, а суббота — последний), когда только-только рассветало, то есть почти ночью, и тем самым проявили мужество, в то время когда ученики прятались, боясь преследования со стороны иудеев и римских властей. Женщины пошли к гробнице ночью, пренебрегая любыми человеческими соображениями, например тем, что приставлена стража, повинуясь только велению своего любящего сердца, именно сердца, а не ума, потому что в уме их было если не неверие, то смятение — буря разных помыслов, но сердце влекло их к возлюбленному Учителю.
Когда они шли, то говорили между собой: «Кто отвалит нам камень от двери гроба?» (ст. 3). В этих словах опять видна их порывистость, их преданность Спасителю. Конечно, женщины не могли отвалить камень: гробницы устраивались так, что привалить камень могли несколько мужчин, а чтобы отвалить его, понадобилось бы почти два десятка человек — так крепко он въезжал в пазы и плотно приникал к устью пещеры. Я излагаю вам не свои догадки, а научные исторические сведения, факты библейской археологии о погребении у иудеев во времена Спасителя.
Когда мироносицы подошли, они вдруг увидели, «что камень отвален; а он был весьма велик» (ст. 4). Я не берусь сопоставлять повествования разных евангелистов о Воскресении Спасителя, для этого нужен особый навык, особое знание Евангелия, именно историческое, даже хронологическое. Но можно догадаться, что стража в это время уже разбежалась, испугавшись явления Ангела, потому что здесь никак о ней не упоминается и говорится, что камень был уже отвален.
«И, войдя во гроб, увидели юношу, сидящего на правой стороне, облеченного в белую одежду; и ужаснулись» (ст. 5). Конечно, этим юношей был Ангел. Неизвестно, были ли у него крылья, как обычно изображается на иконах. Из Священного Писания можно сделать вывод, что не всегда Ангелы являются так, чтобы сразу стало понятно, кто они. Часто Ангелы предстают в виде мужей, юношей. Такой признак ангельского чина, как крылья, которые изображаются на иконах, видимо, часто бывает скрыт. То же самое, я думаю, было и здесь, раз об этом ничего не говорится. Женщины ужаснулись и потому, что этот юноша находился в гробу, и потому, что от него исходила благодать, Божественная слава. Здесь говорится, что он был облечен в белую одежду, а в Евангелии от Матфея сказано еще, что лицо его было «как молния» (Мф.28:3) (может, это было другое явление Ангела, но, думаю, эти явления подобны друг другу). Необыкновенный, неземной свет, слава и сила исходили от Ангела. «Он же говорит им: не ужасайтесь» (ст. 6). При сверхъестественном явлении, например явлении Ангелов, в первое мгновение люди испытывают страх, но вслед за этим следует и Божественное утешение. Это отличает такие явления от прелестных, бесовских, где страх только усугубляется и приводит сердце человека не в блаженное, сладостное и мирное состояние, а в смущение и тоску, вселяющую чувство пустоты. Здесь же показан признак, который сопровождает истинное Божественное явление: сначала страх, а потом страх сменяется необыкновенным чувством блаженства и мира.
«…Не ужасайтесь. Иисуса ищете Назарянина, распятого; Он воскрес, Его нет здесь. Вот место, где Он был положен» (ст. 6). Представьте себе, в каком необыкновенном состоянии смятения и одновременно радости находились эти преданные ученицы Спасителя, увидевшие пустое ложе гробницы: «Он воскрес, Его нет здесь». И в наше время все православные христиане, которые имеют возможность посетить Святой Град Иерусалим, так же спешат ко гробу Господню, как эти жены-мироносицы, для того чтобы убедиться, что гроб Иисуса пуст, — Спаситель воскрес. Созерцая пустой гроб — место, где Он был положен, — мы лично удостоверяемся, что произошло Воскресение из мертвых Господа нашего Иисуса Христа.
«Но идите (продолжал Ангел. — Игум. А.), скажите ученикам Его и Петру, что Он предваряет вас в Галилее; там Его увидите, как Он сказал вам» (ст. 7). Как полагают многие толкователи, под Галилеей здесь имеется в виду не область Палестины, а так называемая Малая Галилея — место в районе Елеонской горы, получившее такое название потому, что там обычно останавливались богомольцы, пришедшие в Иерусалим из Галилеи. Именно там впервые явился ученикам Господь Иисус Христос.
«И, выйдя, побежали от гроба; их объял трепет и ужас, и никому ничего не сказали, потому что боялись» (ст. 8). В разных Евангелиях по-разному говорится о том, как жены-мироносицы реагировали на необыкновенное явление Ангела. Здесь — что они от трепета и ужаса никому ничего не сказали, в других же — что пошли и рассказали ученикам с радостью и страхом. Как понимать эти будто бы противоречия? В каком-то смысле и сама жизнь полна противоречий. Нельзя все со всем согласовать: одни и те же события один человек видит под одним углом зрения, другой — под другим. Если взгляды и сходятся в основном, то где-нибудь люди все же приводят разные подробности, а это говорит только о том, что каждый из них воспринимал события непосредственно и рассказал о них независимо от других. А отдельные подробности, иногда по видимости противоречащие друг другу, на самом деле указывают на разные стороны одних и тех же событий или на разное их восприятие. Люди, желающие согласовать повествования евангелистов и представить их единообразно, подобны тем, кто желает видеть жизнь однообразной и простой, — а она от этого становится скучной. Представьте себе деревья, у которых все ветки и листья абсолютно одинаковы… Где природа более красивая? Там, где все деревья и кусты подстрижены, или там, где она дикая и естественная? Разве эта многообразная и как будто бы стихийная и неупорядоченная красота на самом деле не несет в себе некий высший Божественный порядок, сложный и для нас непостижимый? Так и Евангелие является самой жизнью, и, может быть, в нем даже больше жизни, чем в нашей повседневной суете, поэтому не нужно стараться все в нем согласовывать, не нужно бояться кажущихся несоответствий. Но если бы все-таки кто-нибудь захотел это сделать, то он нашел бы, что на самом деле различные моменты и подробности явления Самого Спасителя и Ангела, возвещавшего женам-мироносицам о Его Воскресении, — это либо разные стороны одного и того же события, либо разные явления Ангелов. В Евангелии повествуется о том, что сначала пришли одни жены, например Мария Магдалина, потом другие, затем третьи, — их было весьма много; потом появились у гроба апостолы. Мы можем сами в этом разобраться или воспользоваться теми согласованиями, которые уже существуют в толкованиях Евангелия у Феофилакта Болгарского или у Б.И. Гладкова, более близкого к нам по времени автора, который основывался на святоотеческих толкованиях.
Однако все евангелисты упоминают о том необыкновенном чувстве, которое испытали жены-мироносицы. Евангелист Матфей говорит, что они бежали возвестить ученикам «со страхом и радостью великою» (Мф.28:8). Евангелист Марк — что «их объял трепет и ужас». Мы видим, что та пасхальная радость, которую и мы сейчас, хотя и в малой степени, ощущаем, сопровождалась необыкновенно сильными благоговением, верой, трепетом, страхом и ужасом, потому что мироносицы до самой глубины сердца, до «самой последней точки» своего существа поняли, что Христос воскрес. Это и исполняло их радостным трепетом — ужасом и великой радостью. Если бы мы, пусть в малой степени, осознавали и чувствовали то, что чувствовали свидетели Воскресения Христова, то и нас наполнял бы трепет — страх, соединенный с радостью. Божественный страх так привлекателен, так вожделен, что человек, испытавший этот благодатный страх, все более и более к нему стремится. В нем есть некоторое мучение, но есть и утешение, столь великое, неземное и ни с чем не сравнимое, что человек не променяет этот страх ни на какое спокойствие. Это страх веры. В той степени, в какой мы будем того достойны, Господь откроет истину Воскресения Христова и нам, если мы, быть может наперекор доводам разума, повинуясь своему сердцу и совести, будем подражать в мужестве и преданности Господу этим слабым, незначительным по положению людям. Мы тоже испытаем ту пасхальную радость, ту силу веры, с которой передавали друг другу весть о Воскресении Господа нашего Иисуса Христа Его живые свидетели, говорившие простые слова: «Христос Воскресе!» — и отвечавшие с радостью, верой и страхом: «Воистину Воскресе!» Аминь.

3 мая 1998 года

О пасхальном приветствии

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!
Сегодня, в день памяти святых жен-мироносиц, читается одно из евангельских повествований о том, как ученикам и ученицам Господа нашего Иисуса Христа было возвещено о Его Воскресении из мертвых. Изложение этих событий у разных евангелистов в отдельных мелочах и тонкостях не совпадает, но в самом главном и существенном они согласны. Одинаково повествуется не только о самом факте Воскресения, но и о тех чувствах, которые испытали его свидетели. Такое совпадение в существенном и различие во второстепенных подробностях равно свидетельствуют о подлинности величайшего чуда — Воскресения из мертвых Господа нашего Иисуса Христа. Почему и то и другое является доказательством истинности Воскресения? Существование небольших разногласий между евангелистами является следствием того, что каждый из них воспринимал события Воскресения Христова по-своему и описывал их, может быть с некоторыми неточностями, так, как ему запомнилось. Это указывает скорее на непредвзятость и искренность повествователей. На протяжении двух тысячелетий существования христианской Церкви никто не пытался изменить текст Евангелия, для того чтобы согласовать повествование, потому что несущественные различия не являются препятствием к тому, чтобы обрести истинную веру в Господа Иисуса Христа и Его Воскресение.
Евангелист Марк так говорит о благовестии Воскресения Христова женам-мироносицам: «Пришел Иосиф из Аримафеи, знаменитый член совета, который и сам ожидал Царствия Божия, осмелился войти к Пилату, и просил тела Иисусова. Пилат удивился, что Он уже умер, и, призвав сотника, спросил его, давно ли умер? И, узнав от сотника, отдал тело Иосифу. Он, купив плащаницу и сняв Его, обвил плащаницею, и положил Его во гробе, который был высечен в скале, и привалил камень к двери гроба. Мария же Магдалина и Мария Иосиева смотрели, где Его полагали» (ст. 43-47). Повествуется прежде об Иосифе и женах, чтобы показать, как во время всеобщего малодушия апостолов старец проявляет мужество, превозмогая немощь своего старческого естества, а мироносицы совершают подвиг последнего служения своему умершему Учителю, преодолев свойственную женщинам робость. Такое предисловие было необходимо перед повествованием о благовестии Воскресения и для того, чтобы стало понятно, что жены-мироносицы знали место погребения Спасителя. Они пребывали с Ним во время Его страданий и погребения и осмелились прийти ко Гробу, когда там была выставлена стража, тогда как все прочие ученики опасались преследований.
«По прошествии субботы Мария Магдалина и Мария Иаковлева и Саломия купили ароматы, чтобы идти помазать Его. И весьма рано, в первый день недели, приходят ко гробу, при восходе солнца» (ст. 1-2). Обыкновенно первым днем недели считают понедельник, но у нас, христиан, остается библейское восприятие чередования дней. Повествование Книги Бытия о сотворении мира свидетельствует о том, что еще с древнейших времен неделя начиналась с воскресенья и заканчивалась субботой. В первый день недели, тот самый, в который Господь сказал: «Да будет свет» (Быт.1:3), воссиял свет Воскресения Христова. «И весьма рано, в первый день недели, приходят ко гробу, при восходе солнца». Возможно, они вышли, когда было еще темно, и восход солнца застал их на пути ко гробу. Но это глубоко символично — восход солнца в тот самый день, в который Бог сказал: «Да будет свет», и «отделил свет от тьмы», и «назвал свет днем, а тьму ночью», и был «день един» (см. Быт.1:3-5). И вот наступил этот единый день, прообразовательно предсказанный пророком Моисеем в Книге Бытия. Восходит Солнце, и наступает истинный день, который никогда не кончится, — день Воскресения Христова. Воссияло солнце и осветило все вещественным светом. А из гроба взошло Солнце невещественное, Солнце духовное, воскресший Господь наш Иисус Христос.
«И говорят между собою: кто отвалит нам камень от двери гроба? И, взглянув, видят, что камень отвален; а он был весьма велик» (ст. 3-4). Древние иудеи либо высекали гробницы в скалах, которых в Иудее чрезвычайно много, ибо она находится в гористой местности, либо использовали естественные пещеры, несколько обработав их. Пещера, послужившая гробом Спасителю, была искусственно высечена в скале и представляла собой что-то вроде склепа. Устье пещеры было устроено таким образом, чтобы вход закрывал плотно прилегавший камень, поэтому не только женщина, но и мужчина в одиночку не смогли бы отвалить каменную глыбу от гроба — для этого было необходимо несколько человек. Однако женщины, движимые чувством сердца, поторопились ко гробу, не думая о том, как они отвалят камень. К тому же им не у кого было искать помощи: ученики Спасителя в страхе сидели взаперти, боясь иудеев — «страха ради иудейска», как говорится по-славянски. Может быть, жены-мироносицы только в дороге вспомнили о том, что к гробнице привален огромный камень. Но когда они подошли ко гробу, беспокоясь, не напрасно ли пришли, то увидели, что камень уже отвален.
«И, взглянув, видят, что камень отвален; а он был весьма велик. И, войдя во гроб, увидели юношу, сидящего на правой стороне, облеченного в белую одежду; и ужаснулись» (ст. 4-5). Что значит «сидящего на правой стороне»? Если вы видели фотографии с изображением кувуклии — часовни, построенной на месте гроба Господня, — то знаете, что каменное ложе, на котором лежало тело Спасителя, расположено с правой стороны. Сейчас ложе Господа отделано мрамором, а тогда это был просто грубо отесанный камень. Когда жены вошли во гроб, то увидели, что на правой стороне ложа сидит юноша, а тела Спасителя там нет. Далее сказано, что юноша был облечен в белую одежду. Евангелист Марк говорит, что когда Господь преобразился на Фаворе, то «одежды Его сделались блистающими, весьма белыми, как снег, как на земле белилыцик не может выбелить» (Мк.9:3). И здесь имеется в виду одежда не просто белая, а какой-то ослепительной, неземной белизны. Для иудеев само сравнение «белая, как снег» очень выразительное, потому что снег у них бывает чрезвычайно редко и постоянно лежит только на одной горе Ермон. Он всегда ослепительно белый и является для них символом неземной чистоты.
«И, войдя во гроб, увидели юношу, сидящего на правой стороне, облеченного в белую одежду; и ужаснулись». Евангелист Матфей добавляет, что лицо его было как молния, то есть как бы огненное. При сверхъестественном явлении человек не может оставаться спокойным, он всегда испытывает некое потрясение. Даже когда мы видим просто нечто необычное, то сначала испытываем страх, а потом уже начинаем разбираться, что же происходит. Нечто подобное было и с женами-мироносицами, тем более, что им было явление из горнего мира.
«Он же говорит им: не ужасайтесь. Иисуса ищете Назарянина, распятого; Он воскрес, Его нет здесь. Вот место, где Он был положен» (ст. 6). Ангел успокаивает жен-мироносиц, призывая их радоваться, а не ужасаться. Это не значит, что у них совсем прошел благоговейный ужас, но, потрясенные сверхъестественным видением и словами Ангела, который возвестил им чудо Воскресения Христова, они испытывали одновременно и ужас, и радость. Такое смешанное чувство есть истинное свойство всякого возвышенного духовного переживания. Только человек, достигший высочайшего преуспеяния, испытывает не страх, а лишь безграничную любовь.
«Он воскрес, Его нет здесь». Слово «воскрес» для нас является привычным и само собой разумеющимся, но из Евангелия мы помним, что когда Господь наш Иисус Христос предсказывал Свое Воскресение, то ученики не понимали, о чем идет речь. Это слово обозначает восстание. Славянским словом «крещение» переводится греческое слово «погружение», а «воскресение» означает восстание. Совершаемое нами Крещение с троекратным погружением и восстанием из воды символизирует наше духовное воскресение. Только после слов Ангела женам-мироносицам стало вполне понятно, что значит то «восстание», о котором говорил Спаситель, в особенности на протяжении последнего года Своего пребывания с учениками. «Он воскрес, Его нет здесь» — это простые, как кажется, обыкновенные слова. Мы пробегаем их глазами, как-то им сочувствуем, но не вполне осознаем всю силу их воздействия на непосредственных свидетельниц описываемого события — жен-мироносиц. Они пришли ко гробу, чтобы отдать последний долг своему возлюбленному Учителю — помазать миром Его тело. Вдруг им говорят такие слова: «Он воскрес, Его нет здесь». Произошло великое чудо: мертвого нет в гробу, Он воскрес — Христа нет среди мертвых, как говорится в песнопении: «Что ищите Живаго с мертвыми?»
Пустой Гроб Спасителя является немым и одновременно красноречивым свидетельством подлинности Воскресения Христова. Один искренний христианин рассказывал мне, что когда он увидел пустой гроб Спасителя, то был совершенно потрясен. Для него это послужило доказательством Воскресения, хотя тогда он уже был верующим человеком. Обычно воздают особенную честь именно могилам и праху знаменитых, чем-то отличившихся людей, например основателей различных религиозных или философских течений. А здесь мы видим пустой гроб. И это является для нас психологическим подтверждением подлинности Воскресения Христова, самого необыкновенного события из всех когда-либо происходивших на земле. Нужно хотя бы в некоторой степени ощутить, что почувствовали ученицы Господа, когда услышали слова: «Он воскрес, Его нет здесь». В качестве простого, но очень могущественного доказательства Ангел указал им место, где он сидел, и сказал: «Вот место, где Он был положен». И, действительно, жены-мироносицы видят, что там, где на их глазах положили Господа, теперь Его нет. Иосиф и Никодим совершали обряд погребения очень поспешно, но ничто не мешало женам понаблюдать, как тело Господа было внесено во гроб и там положено. Конечно, для них пустой гроб был сильнейшим и самым убедительным доказательством Воскресения. Ангелы, являвшиеся разным людям на гробе Господнем и свидетельствовавшие им о Воскресении, говорили очень кратко, потому что в таком случае неуместны ни доводы в пользу его возможности, ни даже пророчества. Эти краткие слова действовали на людей могущественнее и сильнее, чем самые изощрённы! логические доказательства, потому что являлись непосредственным свидетельство?, Воскресения.
«Он воскрес, Его нет здесь. Вот место, где Он был положен. Но идите, скажите ученикам Его и Петру, что Он предваряет вас в Галилее; там Его увидите, как Он сказа; вам» (ст. 6-7). Евангелие от Марка ничего не говорит о том, сказали ли мироносиц апостолам, что им явился Ангел. Но существуют некоторые древние списки с вариантами евангельских повествований. Эти тексты не обязательно подлинные, но, несомненно, они достойны уважения, потому что отражают мнение первых христиан. Там сказано, что жены-мироносицы пошли к ученикам и Петру и кратко рассказали им обе всем, что пережили. Когда же в следующем стихе Евангелия говорится, что они никому ничего не сказали, то имеется в виду, что они не сказали посторонним людям, а ближайшим ученикам, конечно, возвестили обо всем произошедшем.
«И, выйдя, побежали от гроба; их объял трепет и ужас, и никому ничего не сказали, потому что боялись» (ст. 8). Это краткое, но необыкновенно точное описание переживаний жен-мироносиц непонятно для нас из-за нашей невнимательности и формального отношения к чтению Евангелия. «И, выйдя, побежали» — от избытка чувств они не могли идти спокойно, но побежали. Представьте себе, что вы услышали нечто необыкновенное и торопитесь рассказать об этом своим близким. Вы не можете терпеть ни одного мгновения и бежите изо всех сил, не думая ни об усталости, ни о своем здоровье. В качестве примера можно привести историю возникновения марафонского бега, одного из видов соревнований на Олимпийских играх. Когда афиняне одержали победу над персами в судьбоносной для их государства Марафонской битве, то один из воинов был послан, чтобы возвестить о победе. Этот воин был утомлен после длительного рукопашного боя, но пробежал сорок с лишним километров. Достигнув города, он сообщил о победе и мгновенно умер от истощения сил. Отсюда видно, как люди торопятся поделиться не только скорбными, но и радостными известиями. Жены-мироносицы тоже, наверное, бежали от гроба, вообще не думая ни о каком сохранении сил, потому что «их объял трепет и ужас». Слово «трепет» в буквальном переводе с греческого означает «дрожь» — человек от сильного переживания дрожит всем телом. Жены-мироносицы трепетали одновременно и от страха, и от радости. Их чувства были столь сильными, что они никому ничего не сказали, но не потому, что опасались преследований, а из боязни, что им не поверят. Они поделились радостной вестью о Воскресении Христовом только с ближайшими учениками Спасителя. Мы не знаем, какими точно словами жены-мироносицы сказали апостолам о Воскресении Христа, но можно предположить, что их слова были похожи на наше краткое пасхальное приветствие. Ведь у них не было сил подробно все объяснять: они прибежали запыхавшиеся, дрожа от ужаса. Конечно, впоследствии они рассказали, что видели Ангела, который возвестил им о Воскресении, иначе и апостол Марк не мог бы об этом узнать. Но первые их слова были, наверное, самыми простыми: «Христос Воскресе!»
Эти слова вмещали в себя не только радость, но и ужас, который испытывали жены-мироносицы. Евангелист описывает их глубокое переживание, трепет, дрожь и этот неудержимый бег, с которым они устремились возвестить ближайшим ученикам всерадостную, непостижимую весть о Воскресении Спасителя. Мы с вами обычно испытываем радостные чувства и какое-то всеобщее воодушевление на Пасху уже потому только, что находимся в христианской среде и передаем друг другу чувство приближающегося праздника. Но и мы также должны вникнуть не только умом, но и всем сердцем в то, что Христос воистину воскрес.
Нужно размышлять над этими чувствами и понимать, что слова пасхального приветствия не становятся какими-то малозначащими и неискренними, если мы повторяем их на протяжении сорока дней. Ведь искренность — это наше собственное состояние. И одно дело искренность, другое — лицемерие, а третье — понуждение. Когда мы понуждаем себя к искренности, в этом нет никакого лицемерия.
У меня был один знакомый, умный и способный человек, который занимался, так сказать, религиозным поиском. Он увлекался различными религиозными течениями, особенно, как это бывает среди молодых интеллигентных людей, восточной мистикой. Интересовался он и Православием. Ему казалось, что молитва «Отче наш» неискренняя. Эту молитву мы повторяем много раз в день, очень торжественно она произносится во время Божественной литургии перед духовной Трапезой — вкушением Тела и Крови Христовых. Но он полагал, что невозможно искренне обращаться к Богу, называя Его Отцом. Ему больше нравилась молитва восточного мистика, который обращался к Богу как к какому-то неведомому существу и провозглашал: «Я не знаю, кто Ты, что Ты» и так далее. Человеку, который сам не знает Бога, близки такие чувства и выражения. На самом деле искренность — это наше собственное чувство. Можно искренне заблуждаться или исповедовать истину, искренне говорить какую-нибудь глупость или возвышенные вещи. Для истинного православного христианина молитва «Отче наш» не может быть неискренна, потому что он искренне, всей душой называет и исповедует Бога своим Отцом. Так и пасхальное приветствие мы произносим либо формально и поверхностно, либо от всей души. Ведь так можно сказать, что и Иисусову молитву, которую мы непрестанно повторяем, мы произносим неискренне, потому что якобы возможно только один раз сказать от всей души, а потом уже получается формально. Но от нас зависит, чтобы Иисусова молитва была искренним исповеданием нашей веры, искренним покаянием и благодарением Богу за то, что воплотившийся Сын Божий избавил нас от смерти и мучений. Иначе эти слова действительно будут формальностью, пустым звуком, ведь и демоны говорили: «Ты Христос, Сын Божий», а Господь им запрещал (см. Лк.4:41).
Итак, мы должны понуждать себя к тому, чтобы искренне и, как это ни покажется странным, — внимательно, то есть с полным осознанием, произносить пасхальное приветствие. Недаром Церковь установила обычай приветствовать друг друга словами «Христос Воскресе!» на протяжении сорока дней: мы глубже осознаем истину Воскресения Христова, если постоянно себе о ней напоминаем. Для того чтобы нам было легче прочувствовать то, что заключено в словах «Христос Воскресе!» и «Воистину Воскресе!», мы должны вспоминать Евангелие и все, что испытали святые апостолы и святые жены-мироносицы. Это были страдания, мучения, сомнения и, наконец, обретение подлинной веры в Воскресение Христово. Нужно произносить: «Христос Воскресе!» хотя бы в какой-то степени так, как это делали жены-мироносицы. Представим себе, как они прибежали к ученикам Спасителя и Петру в страхе и трепете, утомившись и дрожа всем телом, едва переводя сбивающееся от бега дыхание, и воскликнули от всей души: «Христос Воскресе!» Аминь.

19 мая 2002 года

Пред. страница К оглавлениюСлед. страница

Другие проповеди

Комментировать

Пожертвовать