Евангельские поучения. Часть I

игумен Авраам (Рейдман)

Евангельские поучения. Часть I

СодержаниеПолный текст Пред. главаСлед. глава 

Неделя 4-я по Пасхе, о расслабленном

(Ин., 14 зач., V, 1-15)

После сего был праздник Иудейский, и пришел Иисус в Иерусалим. Есть же в Иерусалиме у Овечьих ворот купальня, называемая по-еврейски Вифезда, при которой было пять крытых ходов. В них лежало великое множество больных, слепых, хромых, иссохших, ожидающих движения воды, ибо Ангел Господень по временам сходил в купальню и возмущал воду, и кто первый входил в нее по возмущении воды, тот выздоравливал, какою бы ни был одержим болезнью. Тут был человек, находившийся в болезни тридцать восемь лет. Иисус, увидев его лежащего и узнав, что он лежит уже долгое время, говорит ему: хочешь ли быть здоров? Больной отвечал Ему: так, Господи; но не имею человека, который опустил бы меня в купальню, когда возмутится вода; когда же я прихожу, другой уже сходит прежде меня. Иисус говорит ему: встань, возьми постель твою и ходи. И он тотчас выздоровел, и взял постель свою и пошел. Было же это в день субботний. Посему Иудеи говорили исцеленному: сегодня суббота; не должно тебе брать постели. Он отвечал им: Кто меня исцелил, Тот мне сказал: возьми постель твою и ходи. Его спросили: кто Тот Человек, Который сказал тебе: возьми постель твою и ходи? Исцеленный же не знал, кто Он, ибо Иисус скрылся в народе, бывшем на том месте. Потом Иисус встретил его в храме и сказал ему: вот, ты выздоровел; не греши больше, чтобы не случилось с тобою чего хуже. Человек сей пошел и объявил Иудеям, что исцеливший его есть Иисус.

О самопонуждении и смирении

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!
Сегодня мы вспоминаем чудо о расслабленном, сотворенное Господом нашим Иисусом Христом задолго до Его страданий и Воскресения. Церковь напоминает нам об этом чуде не только ради нашего укрепления в вере, ибо Спаситель творил множество и более великих чудес, например воскрешал мертвых, но и ради символического значения этого события, которое должен понимать каждый из нас. Все мы духовно расслабленные люди. Пребывая в этом духовном расслаблении, может быть, многие и многие годы, мы уже потеряли всякую надежду обрести духовное здоровье, как и евангельский расслабленный уже не надеялся когда-нибудь жить обычной человеческой жизнью. Мы теряем надежду на то, что сможем совершать добродетели, что будем иметь крепость в наших «духовных членах». Будучи духовно парализованными, мы многие годы пытаемся восстать из этого паралича — из духовной, нравственной бездеятельности — и уже теряем надежду, не ожидая ни от кого помощи.
Часто люди уповают на своих духовных руководителей, думают, что духовник может их всему научить, что с его помощью они поднимутся. Иногда они даже полагают, что духовник не просто поможет, но как бы обязан, должен и может их восставить. Но такое наше упование неразумно. Прежде всего потому, что в наше время людей духовно крепких и сильных очень мало, едва-едва найдется такой духовник, который силою своих молитв и духовного рассуждения может нам помочь. Но если бы и нашелся такой мудрый, обладающий молитвенным дерзновением пред Богом духовный человек (конечно же, духовно опытные люди не оскудеют до кончины века; они, хотя и уменьшатся числом, но не иссякнут окончательно), то и он без нашей помощи не смог бы нас восставить. Когда к великому старцу Варсонофию обратился некий монах с просьбой помочь ему своими молитвами в его духовной жизни, с тем чтобы Господь сделал его настоящим, истинным подвижником, то Варсонофий ответил ему: «Я почти все за тебя отдам, но хотя бы малую часть ты потрудись сам». Богу важно наше собственное произволение, наше собственное усилие, может быть, незначительное по интенсивности, однако же искреннее и полное. Пусть у нас мало сил, но мы их полностью напрягаем по заповеди: «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всем разумением твоим, и всею крепостию твоею» (Мк.12:30). Мы должны возлюбить Бога «всею», пусть малою, но «всею» нашею «крепостию». Видя нашу искренность даже при нашем малом напряжении сил, Господь поможет нам так же, как не забыл Он о расслабленном, который тридцать восемь лет пребывал в расслаблении и тщетно ожидал помощи от людей, не один год лежа у Овчей купели.
Даже если у нас нет никакого духовного руководителя, никакого молитвенника о нас, — мы имеем своим Учителем и Спасителем не человека, а Господа Иисуса Христа, Сына Божия. Вот на Кого всякий из нас должен уповать! И если мы, пребывая в нравственном расслаблении, может быть, долгие годы, не устанем взывать к Богу и надеяться, то обязательно дождемся от Него помощи. Он сам знает, когда прийти и помочь нам, но придет только при том условии, если мы будем трудиться, напрягая всю свою крепость. К иному Он приходит в молодости, к иному в средние годы, а иному помогает справиться со своими пороками и немощами уже в старости, чтобы человек перешел в вечную жизнь с надеждою на милость Божию. Некоторым людям и неполезно получить духовное исцеление в раннем возрасте, потому что это послужило бы для них поводом к гордости — страшнейшему и губительнейшему пороку, уподобляющему человека демонам. Трудно спастись тому, кто одержим гордостью, поэтому Господь смиряет его многими годами нравственного унижения и расслабления. И только спустя долгое время, когда человек почти потеряет надежду и смирится со своим расслабленным состоянием, однако же в глубине души не будет удовлетворен и по-прежнему будет хотеть лучшего, уже не только на себя не надеясь, но и ни от кого из людей не ожидая помощи, тогда Господь придет и восставит его, как восставил евангельского расслабленного.
Евангелие говорит, что Овчая купель, называемая по-еврейски Вифезда, имела «пять притвор», или по-русски «пять крытых ходов». В наше время произведены раскопки и действительно обнаружена эта купель, имеющая пять отделений. Правда, воды там сейчас нет, но к самой купели можно подойти и осмотреть ее. Так евангельские слова подтвердились спустя две тысячи лет, и мы получили доказательство точности, натуралистичности евангельского повествования, — все, что в нем описано, взято из жизни. Все это конкретные места и конкретные события, происходившие именно на той земле.
«Есть же в Иерусалиме у Овечьих ворот купальня, называемая по-еврейски Вифезда, при которой было пять крытых ходов. В них лежало великое множество больных, слепых, хромых, иссохших, ожидающих движения воды, ибо Ангел Господень по временам сходил в купальню и возмущал воду, и кто первый входил в нее по возмущении воды, тот выздоравливал, какою бы ни был одержим болезнью» (ст. 2-4). Как здесь сказано о лежащих при купели «больных, слепых, хромых, иссохших, ожидающих движения воды», так можно сказать и про нас, потому что в нравственном отношении мы имеем весьма разнообразные болезни. Есть слепые, которые вовсе не понимают и не видят ничего духовного, не знают, что оно вообще существует. Это худший вид духовной болезни, потому что человек даже не знает, что существует здоровье, не знает, что существует истина, существует иная жизнь, жизнь духовная, отличная от той темной, в которую он весь погружен. Хромые — это те люди, которые хотя видят и понимают, но почти ничего не могут сделать. Как хромой не может нормально передвигаться, так и эти люди не могут совершать свой духовный путь как должно: с быстротой, стремительностью и бодростью, которые необходимы для духовной жизни. Иссохшие — это те, кто живет духовной жизнью, но из-за гордости, осуждения или других каких-либо пороков как бы иссыхают, лишаются действия благодати и не имеют всех тех жизненных сил, которые, казалось бы, должен иметь духовный человек. И все эти люди ожидают движения воды, то есть действия благодати. Но иногда нам приходится ждать долгие, долгие годы, как сказано в повествовании про расслабленного.
«Тут был человек, находившийся в болезни тридцать восемь лет. Иисус, увидев его лежащего и узнав, что он лежит уже долгое время, говорит ему: хочешь ли быть здоров?» (ст. 5-6). На этот вопрос, конечно, любой бы ответил: «Хочу!» Со стороны Спасителя это был лишь повод вступить с расслабленным в разговор, чтобы он перед всеми и перед самим собой признался, что он практически не имеет возможности получить исцеление ни от кого, кроме как от Спасителя. Теоретически куда проще: нужно только взять человека, отнести его в эту купель, и он исцелится, а на деле помочь было некому. Так и у нас в жизни бывает: нас окружает множество людей, которые как будто бы нас любят, но не имеют возможности нам помочь. Теоретически все как будто бы хорошо, а на деле — выхода нет.
«Иисус, увидев его лежащего и узнав, что он лежит уже долгое время, говорит ему: хочешь ли быть здоров? Больной отвечал Ему: так, Господи; но не имею человека, который опустил бы меня в купальню, когда возмутится вода; когда же я прихожу, другой уже сходит прежде меня» (ст. 6-7). Поскольку исцелялся только первый, то естественно, что, пока расслабленный, которому никто не помогал, с трудом ползком добирался до купальни, его уже кто-нибудь опережал, например тот же хромой или другой больной, способный к передвижению и не нуждавшийся в помощнике, или, может быть, богатый человек, которому могли помочь родственники, друзья или слуги. Таким образом, находясь рядом с источником исцеления, расслабленный никак не мог исцелиться.
«Иисус говорит ему: встань, возьми постель твою и ходи. И он тотчас выздоровел, и взял постель свою и пошел. Было же это в день субботний» (ст. 8-9). Когда Господь заставил расслабленного признаться, что он уже долгие годы не получает ни от кого помощи и никогда не сможет исцелиться, хотя исцеление как будто бы совсем близко, тогда показывает ему, что благодать Божия действует помимо ожиданий, с той стороны, откуда ее, может быть, никто не ждет, если только человек не потерял надежду и остался истинно верующим. Расслабленный, парализованный человек стал совершенно здоровым — не так, как это бывает с людьми, которые, оправившись после тяжелой болезни, чувствуют еще некоторую слабость и нуждаются в восстановлении сил, но здоровым настолько, что смог взять свою постель и пойти. Он приобрел такую крепость в теле, которой просто не могло быть у человека, лежавшего в течение долгих лет. Вот каково действие благодати Божией! Если Господь исцеляет, то для Него нет никаких препятствий. Правда, бывают такие случаи, когда духовное и физическое ис-т целение совершается не полностью, но это не потому, что Господь бессилен, а потому, что для нас полное исцеление неполезно, прежде всего из-за нашей гордости. Если кто-то в одно мгновение получит от всемогущего Бога, Которому, конечно, все возможно, совершенное нравственное исцеление, то, скорее всего, он загордится и станет считать себя неуязвимым человеком, забывая о том, что самомнение — это страшнейшая и опаснейшая, злейшая, как говорит Григорий Синаит, из страстей. Ради этого Господь исцеляет нас не сразу, а постепенно. Если человек усиленно молится против какой-нибудь страсти, допустим блудной, которой страдает долгие годы, но не унывает и надеется на помощь Божию, то вдруг чувствует некоторое облегчение, чувствует, что он, по крайней мере, уже владеет собой. Если же он ищет еще большей чистоты и ему не дает покоя то, что ему приходят нечистые помыслы, что он испытывает похоть, хотя и не поддается ей, и если он продолжает молиться, то вдруг обнаруживает некое чудо: все прошло. Если и на этом человек не успокаивается и продолжает дальше подвизаться, то после долгого подвига вдруг опять происходит какое-то внутреннее чудо — и человек может достигнуть полного бесстрастия. Это касается не только блудной страсти, но и всех прочих страстей, допустим гнева. Например, поначалу человек не может даже удержать свои руки, когда в нем вспыхивает гнев, но постепенно, как бы некими, если можно так выразиться, рывками, человек исцеляется. С одной стороны, такое исцеление свидетельствует о действии благодати Божией, потому что исцеление, хотя и не полное, относительное, произошло мгновенно, а с другой — дает нам повод смириться оставляя действие в нас этой страсти в некоторой степени, чтобы мы не впали в худшую, гордость, и не погубили себя.
Но если бы мы были совершенно смиренными людьми, то, конечно, Господь мог бы исцелить нас от нашего душевного расслабления и в один миг. И примеры этому есть в житиях святых. Вспомним Павла Препростого, который ушел в пустыню шестидесяти лет от роду, будучи человеком уже со сформировавшимся характером и своими слабостями. Ради необыкновенной детской простоты, за которую он получил прозвище Препростый и которая всегда бывает признаком или даже причиной смирения, Павел достиг бесстрастия всего за несколько месяцев подвига. Причем он достиг такой чистоты, бесстрастия и веры, что по его молитвам изгонялись демоны, князи бесовские, которых не мог изгнать даже его наставник, «отец отцов», Антоний Великий. Вот как велика сила смирения! То же можно сказать о многих мучениках (допустим, о целителе Пантелеймоне), которые, обратившись ко Христу, сразу же творили великие чудеса, тогда как у человека, не имеющего смирения, дара чудотворения быть не может. Если есть смирение, тогда Господь быстро дарует человеку духовное здравие, крепость духовных членов, так что он может совершать свой духовный подвиг с полною бодростью. Если же смирения нет, необходимо время, чтобы в духовных борениях, иногда в нравственном мучении, человек смирился. По мере нашего смирения и благодаря молитве, исполненной надежды, нам даруется духовное исцеление и укрепление.
«Было же это в день субботний. Посему Иудеи говорили исцеленному: сегодня суббота; не должно тебе брать постели. Он отвечал им: Кто меня исцелил, Тот мне сказал: возьми постель твою и ходи. Его спросили: кто Тот Человек, Который сказал тебе: возьми постель твою и ходи?» (ст. 9-12). Когда Господь исцелил расслабленного, то иудеи (имея поверхностный взгляд на духовную жизнь, а в худшем случае еще и нарочно ища, к чему бы придраться) обвинили Господа Иисуса Христа в нарушении субботнего дня, хотя само чудо показывало, что Человек, сотворивший его, не мог быть нарушителем субботы и имел право делать такие дела и в субботу. Да и какое нарушение заповеди было в том, что расслабленный взял свою постель? По мнению иудеев, Спаситель отдал приказание, нарушающее Моисеев закон, но разве закон мог предусмотреть такой случай? Наверное, закон имеет в виду самые обыкновенные события, происходящие каждый день, а не такие исключительные, когда вдруг встает человек, тридцать восемь лет лежавший в параличе. Неужели ему в эту минуту нужно было думать об исполнении закона? Неужели это не чудо, а ординарная ситуация, к которой приложима заповедь о соблюдении субботнего дня? Нет, конечно. Фарисеи просто искали, к чему придраться. Представьте себе расслабленного: несмотря на субботний день, ему, конечно, хочется исцелиться мгновенно, сейчас же. Неужели нужно было ему сказать: «Подожди еще день-два?» Разве фарисеи, оказавшись на месте расслабленного, от радости не нарушили бы все что угодно?
Так же бывает и в духовной жизни. Некоторые люди, которые формально все соблюдают, но не имеют благодати Божией и не знают, что такое «закон совершенный, закон свободы» (Иак.1:25), о котором говорит апостол Иаков, и не помнят слов апостола Павла: «К свободе призваны вы, братия» (Гал.5:13) и «Где Дух Господень, там свобода» (2 Кор.3:17), начинают упрекать других за какие-то внешние нарушения, потому что сами живут только внешним. У них нет никакой благодати, никаких внутренних перемен, а есть только уставы, обычаи, законы. Они не видят, что скрыто за этими уставами и обычаями, не понимают, что они являются только средством, сосудом, в котором должна быть благодать Божия. Не познав на собственном опыте, что такое благодать, они уповают на исполнение всевозможных уставов и обвиняют в нарушении закона человека, который немного отступает от общепринятого, потому что в нем действует Божественная благодать, которая учит его, как ему жить. Даже если очевидно, что человек на их глазах духовно выздоровел, стал бесстрастным, святым, преисполненным любви и смирения, они все равно его судят. Мне пришлось наблюдать такое явление: человека святой жизни, который, может быть, и имел некоторые малые человеческие слабости, но был исполнен настоящей христианской любви, простоты и смирения, его же собратья осуждали, считая каким-то дурачком. На него смотрели с презрением и осуждением, иногда даже обвиняли в ереси, смеялись над ним. Вот что делает с людьми фарисейство и лицемерие! Вот что делает с людьми упование только на внешнее при полном презрении внутреннего, духовного, главного!
«Посему иудеи говорили исцеленному: сегодня суббота; не должно тебе брать постели. Он отвечал им: Кто меня исцелил, Тот мне сказал: возьми постель твою и ходи». Слова исцеленного можно понимать так: «Зачем вы говорите, что мне не нужно этого делать, когда Господь Иисус Христос, исцеливший меня от расслабления, повелел мне это? Как вы можете меня учить? Неужели вы выше Того, Кто исцелил меня? Неужели вы выше Господа Иисуса Христа?» Мысленно удивляются духовные люди, когда слышат нелепые упреки в нарушении каких-то внешних предписаний.
«Его спросили: кто Тот Человек, Который сказал тебе: возьми постель твою и ходи?» Как тогда иудеи не знали Господа Иисуса Христа, так же и ныне бездуховные люди — те же самые фарисеи, формалисты и законники, в плохом смысле слова, — в недоумении спрашивают: «Кто мог тебя исцелить? Кто Тот Человек, Который сказал тебе это сделать? Разве есть такая сила? Почему мы не знаем ее?» Потому вы не знаете ее, что не ищете. Потому вы не знаете Господа Иисуса Христа, что уповаете только на внешнее, не ищете Его в своих сердцах. Если вы так будете жить и дальше, то не познаете Его никогда: ни в этой жизни, ни, что самое страшное, в будущей.
«Исцеленный же не знал, кто Он, ибо Иисус скрылся в народе, бывшем на том месте. Потом Иисус встретил его в храме и сказал ему: вот, ты выздоровел; не греши больше, чтобы не случилось с тобою чего хуже. Человек сей пошел и объявил Иудеям, что исцеливший его есть Иисус» (ст. 13-15). Бывает, что благодать коснется нашего духа, нашего ума, исцелит нас от некоторых страстей, от расслабления и тут же на некоторое время скрывается «в народе» — как бы в толпе помыслов. Получив исцеление, мы, однако же, не стяжали еще Господа в полной мере, нам еще нужно потрудиться, чтобы усвоить себе благодать Божию и сделать ее своей сожительницей, постоянно присущей нашему сердцу и духу. И если мы надеемся познать и усвоить себе эту благодать Божию, благодать Господа нашего Иисуса Христа, если мы ищем ее, потеряв на некоторое время, то Господь вновь неожиданно находит нас, но уже не у купели, где мы лежали, как расслабленные, а в храме, то есть там, где молятся. Это значит, что человек, восстав от расслабления, должен прежде всего усиленно молиться и тогда он вновь встретится с Божественной благодатью, вновь Господь Иисус Христос явится его уму и сердцу, и человек в полной мере познает, кто такой Господь Иисус Христос. Он уже не будет бояться потерять Божественную благодать и поэтому уже сможет кому угодно проповедовать, имея на это полное право. «Потом Иисус встретил его в храме и сказал ему: вот, ты выздоровел; не греши больше, чтобы не случилось с тобою чего хуже. Человек сей пошел и объявил Иудеям, что исцеливший его есть Иисус». Обь; вил он это, конечно, не потому, что желал предать Христа, как некоторые преврати понимают, а потому, что хотел заставить иудеев понять, что Иисус — такой праведны и святой человек — не мог сделать зла и поэтому нарушение субботы, в котором он Его обвиняли, не является грехом. Но мы знаем из дальнейшего повествования Ева гелия, что на иудеев это никак не подействовало, напротив, только озлобило.
Господь сказал бывшему расслабленному: «Вот, ты выздоровел; не греши больше, чтс бы не случилось с тобою чего хуже». Если человек, пребывающий в таком здоровом духоі ном состоянии, будет грешить, то с ним случится еще худшее, чем то, что было до исцеления. Человек, познавший благодать и имеющий ее, но пренебрегающий ею, не прибегая помощи благодати во время искушения, испытания, скорби, потеряет ее, и с ним буде нечто гораздо худшее, чем было до того, как он покаялся, до его духовного исцеления. И жизни угодников Божиих мы знаем такие случаи. Например, преподобный Иаков Отшельник, имевший дар чудотворения, впал в блуд и убийство, потому что посчитал, что уже не способен падать. Можно привести много других примеров. Иаков Отшельник согреши, делом, а один другой подвижник, имевший великую благодать, потерял ее, сказав слов» осуждения. Он подвизался в одной местности, а потом переселился в другую. Однажды по прошествии долгого времени, к нему пришел монах из той местности, где он жил раньше. Подвижник стал расспрашивать его, как живут братья, известные ему, и, узнав об од ном из них, что тот оставил монашество и женился, сказал пришедшему: «Худо он сделал» За эти слова Божественная благодать оставила его, и он потом десятки лет проводил І подвиге, чтобы вернуть ее. Вот и другой случай: два родных брата подвизались в пустыне Один из них наблюдал за другим из окна своей кельи и увидел, что тот, как будто заметишь что-то вдали от кельи, вдруг перепугался, перекрестился, быстро забежал в свою келью закрылся. Первый брат решил посмотреть, что же его напугало, и обнаружил кучу золота «Зачем он убежал, — подумал брат, — нехорошо он поступил, ведь можно было взять это золото и на него построить монастырь, много добра сделать, раздать милостыню». Он взял золото, и тогда благодать Божия его оставила, и ему было откровение: «За то, что ты осудил своего брата, ты более в земной жизни не увидишь его, и тебе понадобится много лет. чтобы вернуть прежнюю благодать. А брат твой как нестяжательный монах поступил совершенно правильно». И подвижник этот многие годы жестоко подвизался, чтобы вернуть себе благодать, которую он потерял за осуждение родного брата. Вот как бывает с людьми уже духовными, если они впадают в такие грехи, как гордость и презрение ближних. Иногда делом, иногда мыслью, но они обязательно падают.
Поэтому Господь и предупредил расслабленного: «Вот, ты выздоровел; не греши больше, чтобы не случилось с тобою чего хуже». Даже достигнув высочайшего духовного преуспеяния, полного укрепления своих «духовных членов», постоянного пребывания в духовном храме, то есть в своем сердце, мы не должны гордиться, но говорить себе: «Как бы с нами еще чего худшего не случилось, если мы согрешим». Мы должны всячески усиливаться, понуждать себя к исполнению заповедей, понимая, что, пока мы не перейдем из этой жизни в будущую, всякий из нас может пасть. Поэтому будем иметь надежду на Бога и одновременно смирение. Тогда благодать Божия рано или поздно придет к нам, исцелит нас от расслабления и сделает способными к истинно христианской духовной жизни, а не только формальной и внешней. Аминь.

5 мая 1996 года

О ревности и ложном смирении

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!
Сегодня мы вспоминаем чудо, сотворенное Господом задолго до Его страданий и Воскресения из мертвых. Вспоминаем не только для утверждения нашей веры, не только для того, чтобы через сверхъестественные дела Господа Иисуса Христа познать, что Он — Сын Божий и Бог, могущий нарушать естественные законы, ибо Сам является их Законодателем и Сам превыше всякого закона, но и по той причине, что это евангельское событие имеет некое символическое значение именно для нас. Ведь каждого из нас святая Церковь сравнивает с душевно расслабленным человеком, который многие годы, не получая ни от кого помощи, в совершенном безнадежии все-таки ждет, не найдется ли какой-нибудь человек, который его помилует, который ему поможет; но в таком состоянии ожидания проходят многие-многие годы.
«После сего был праздник Иудейский, и пришел Иисус в Иерусалим. Есть же в Иерусалиме у Овечьих ворот купальня, называемая по-еврейски Вифезда, при которой было пять крытых ходов (по-славянски: «пять притвор имущи». — Игум. Л.)» (ст. 1-2). Эта общая купель предназначалась для омовения жертвенных животных перед жертвоприношением. И сейчас еще сохранились ее руины, по которым мы можем судить о том, что в ней действительно существовало пять притворов, или, если можно так их назвать, бассейнов. В купальне этой время от времени происходило великое чудо. Из евангельского повествования неясно, случалось ли оно раз в год в какое-то определенное время или происходило совершенно неожиданно, так что никто не знал, когда точно оно произойдет (ведь если бы оно происходило в определенное время, тогда на остальное время года люди покидали бы это место)
«В них лежало великое множество больных, слепых, хромых, иссохших, ожидающих движения воды» (ст. 3). Под притворами можно понимать не только пять бассейнов, но и окружавшие их крытые галереи. Если мы сравним это упоминание о притворах с тем эпизодом из Деяний апостольских, где говорится, что ученики Спасителя по Воскресении Его собирались в притворе Соломоновом (см. Деян.5:12), то можно будет сделать вывод: притвором называется некая пристройка возле храма, то есть галерея или какое-то крытое помещение, в котором находившиеся в храме люди скрывались от непогоды. Потому это место и называлось притвор, как находящееся рядом, при храме. Храм иудейский, как вы знаете, представлял из себя несколько огороженных открытых площадей: для священников, для мужчин, для женщин, для пришельцев — и только то, что мы сейчас назвали бы алтарем, находилось в самом здании храма, разделенном на Святая Святых, куда раз в год входил первосвященник, и Святая, куда время от времени входил священник для молитвы и жертвоприношения. Итак, под притвором нужно понимать постройку, имеющую некую вспомогательную функцию. Слова «пять притвор имущи» сказанные про купальню у Овчих ворот, были переведены на русский язык как «было пять крытых ходов», потому что галерея, окруженная колоннами и, как правило, не имевшая стен, являлась одновременно и помещением, и ходом.
«В них лежало великое множество больных, слепых, хромых, иссохших, ожидающих движения воды, ибо Ангел Господень по временам сходил в купальню и возмущал воду, и кто первый входил в нее по возмущении воды, тот выздоравливал, какою бы ни был одержим болезнью» (ст. 3-4). Из этих слов можно сделать вывод о том, что чудо происходило именно время от времени и неожиданно. По-славянски сказано: «Ангел бо Господень на всяко лето схождаше в купель». «На всяко лето» можно понимать и как «каждый год», и как «на всякое время». Я думаю, это случалось не раз в год, главное все-таки то, что это происходило всегда совершенно неожиданно. Ведь если бы чудо происходило лишь раз в год, то в этом прослеживалась бы некая регулярность, и люди хотя бы приблизительно знали, когда оно должно произойти вновь.
Как говорит Церковное Предание (в Священном Писании об этом ничего не сказано), такое чудо происходило в Овчей купели по той причине, что там находилось Древо Креста Господня — то самое Древо, которое извлекли перед страданиями Спасителя и сделали из него Крест для распятия Господа. По преданию, это дерево выросло из трех посохов, которые оставили праотцу Аврааму явившиеся ему в виде странников Ангелы; и посохи эти были из кипариса, певга и кедра. Племянник Авраама Лот, согрешивший, хотя и в неведении, тяжким грехом кровосмешения, должен был, по указанию своего праведного дяди, поливать эти посаженные в землю посохи: если они прорастут, это будет знамением того, что Бог простил Лоту его тяжкий грех. И Лот совершил подвиг покаяния — посохи проросли. Из них выросло, как говорится в богослужебных текстах, сохранивших это древнее предание, «триплетенное древо», то есть дерево, не принадлежавшее в точности ни к одной из пород деревьев, а бывшее одновременно и кипарисом, и певгом (разновидность сосны), и кедром. Это дерево потом хотели применить при строительстве храма Соломона, поскольку для обшивки храма использовали «вечное дерево» — кедр, который считали не подверженным гниению. Храм был выстроен из нетесаных камней, так как нельзя было строить алтарь Господень из камней, к которым прикасалась рука человека, а потому для благообразия каменные стены обшивали деревом. Когда захотели использовать дерево, чудесным образом выращенное Лотом, то, как ни пытались его приспособить в строительстве, — ничего не получалось. Оно или оказывалось длины большей, чем необходимо, или, наоборот, было слишком коротким. Конечно же, это происходило по смотрению Божию, чтобы дерево это, выращенное как древо покаяния, впоследствии послужило тем необыкновенным жертвенником, на котором принес Себя в жертву Господь наш Иисус Христос. Итак, не найдя дереву применения в строительстве, его бросили в купель, которая к тому времени, вероятно, уже была выстроена. Вполне можно предположить, что купель, поскольку она предназначалась для омовения жертвенных животных и таким образом представляла собой вспомогательное строение, была сооружена раньше самого храма, для постройки которого требовалось гораздо больше труда, забот и времени. Дерево было брошено в воду купели. Для того чтобы оно не сгнило, время от времени в воду сходил Ангел Господень, через которого благодать Божия действовала таким образом, что дерево это обновлялось и, находясь столь долгое время в воде, не гнило. Так говорит Священное Предание.
«Тут был человек, находившийся в болезни тридцать восемь лет» (ст. 5). Мы не знаем, в каком возрасте он заболел: в детстве ли, в юношестве или в зрелом возрасте. Но даже если он заболел в детстве, значит, в момент встречи с Иисусом ему было, по крайней мере, более сорока лет. Если в юношестве — следовательно, около шестидесяти, а если в зрелом возрасте — и того более. Отсюда мы видим, что человек этот не только был болен тридцать восемь лет, но еще и находился в преклонном возрасте, что также имело большое значение. Кроме того, находясь тридцать восемь лет в параличе, он, конечно же, имел недоразвитые, слабые, не способные ни к какой деятельности мышцы, поскольку расслабление сделалось для него уже естественным состоянием, в котором он провел большую часть своей жизни.
«Иисус, увидев его лежащего и узнав, что он лежит уже долгое время, говорит ему: хочешь ли быть здоров?» (ст. 6). Ясно, что вопрос был задан не потому, что больной, может быть, не хотел стать здоровым, — ведь, пребывая у купели, он, конечно, надеялся на исцеление, — но Господь Иисус Христос как бы призвал расслабленного рассказать перед всеми о своей болезни, о том, что он уже много лет здесь находится. Таким образом, впоследствии стало очевидным совершенное Господом чудо, и никто уже не мог сказать, будто человек этот заболел совсем недавно или вообще оказался у купели без какой-то особенной нужды, так сказать, нечаянно.
«Больной отвечал Ему: так, Господи; но не имею человека, который опустил бы меня в купальню, когда возмутится вода; когда же я прихожу, другой уже сходит прежде меня» (ст. 7). Можно представить себе, какое это было зрелище, когда вдруг неожиданно для всех начинала вскипать вода и все устремлялись, расталкивая друг друга, к купели, чтобы броситься в воду, потому что исцелялся только первый погрузившийся в нее. И конечно же, тем, у кого были заботившиеся о них слуги или родственники, было более вероятно войти в купель первыми. Мы можем представить себе происходившее там даже на основании того, что порой видим в церкви. В храмах у нас часто происходят такие возмущения и беспорядки, когда люди толкаются, чтобы без очереди получить, например, святую воду. Даже в храме Гроба Господня в Иерусалиме во время раздачи Благодатного Огня все забывают о каком бы то ни было приличии и благоговении, поскольку душевный восторг побеждает эти обычные для христиан чувства, которые должны всегда действовать в них в таком святом месте, как храм, тем паче храм Гроба Господня. Движимые этим восторгом, люди расталкивают друг друга, чтобы получить Огонь первыми. Основываясь на этом, мы можем себе представить, какой беспорядок происходил тогда у Овчей купели: более сильные и ловкие, то есть не тяжело больные люди, оказывались в воде первыми. Расслабленный же, не имея ни собственных сил, ни родственников или знакомых, могущих оказать ему помощь, всегда опаздывал, и всегда его попытки достичь купели первым оказывались неудачными.
Мы не знаем точно, сколько лет он находился близ купели, но из слов евангелиста «он лежит уже долгое время» можем предположить, что он находился там уже не один год. Сам расслабленный говорит: «Не имею человека, который опустил бы меня в купальню, когда возмутится вода; когда же я прихожу, другой уже сходит прежде меня», — то есть, видимо, он сам являлся свидетелем многих чудесных случаев исцеления. Несмотря на свои неудачи, надежды он, однако, не терял и всякий раз пытался что-то сделать, хотя сам еле-еле доползал до воды, но все дожидался, что появится некий добрый человек, который ему поможет. Потому, когда Господь спросил его: «Хочешь ли быть здоров?» — он подумал, что это и есть тот самый добрый, участливый человек, который останется с ним или, может быть, распорядится, чтобы кто-то из бывших < Ним людей остался и помог ему, опередив других, первым войти в купель, когда оі действия благодати начнется возмущение воды.
Но вдруг, неожиданно для самого расслабленного, «Иисус говорит ему: встань возьми постель твою и ходи. И он тотчас выздоровел, и взял постель свою и пошел Было же это в день субботний» (ст. 8-9). Не понадобился не только какой-либо посторонний человек, но и сама купель не понадобилась. Ведь в купели Ангел лишь возмущал воду действием благодати, а здесь присутствовал сам источник благодати, подающий ее Своим Ангелам.
Спаситель сказал: «Встань, возьми постель твою и ходи». Парализованному человеку даже просто встать чрезвычайно трудно, а порой и невозможно. Представьте себе такой житейский случай: кто-то сломал ногу и долгое время, может быть несколько месяцев, вынужден лежать в гипсе, пока кость не срастется. После выздоровления ему бывает трудно встать и приходится долго разрабатывать мышцы, постепенно приучать свою ногу и вообще все свое тело к обычной нагрузке. Подобное, как правило, происходит и со всеми людьми, которые долго лежат в болезни. Они отвыкают от самой элементарной нагрузки, не могут свободно даже передвигаться. Здесь же Господь Иисус Христос приказал расслабленному не только встать, но еще и взять свой одр, то есть постель. По-славянски говорится: «возьми одр твой», а по-русски — «постель». Постель — это то, что постилают на кровать, а одр — нечто вроде самой кровати или носилок, которые, несомненно, были нужны расслабленному, так как он ожидал, что кто-то возьмет его и на этих носилках отнесет к купели с кипящей благодатной водой.
«И он тотчас выздоровел, и взял постель свою, и пошел», — сам поднял свой одр и пошел, то есть он полностью выздоровел, его телесные силы полностью восстановились.
«Было же это в день субботний» — это примечание евангелист Иоанн Богослов делает намеренно, желая далее показать неразумие фарисеев, осуждавших исцеленного за то, что он якобы нарушил субботу. Для чего Господь Иисус Христос велел исцеленному взять свой одр? Это было некой иллюстрацией его полного выздоровления, полного восстановления сил. Иудеи же нашли в этом предлог для обвинения: якобы несение одра является нарушением субботы, работой, которая запрещена иудеям по закону Моисееву в субботние дни, поскольку эти дни они должны посвящать Богу. Но разве совершенное чудо, разве повиновение парализованного исцелившему его Господу Иисусу Христу и демонстрация полного выздоровления не были высочайшим и самым совершенным посвящением Богу? Разве оно не выше той нерадивой, невнимательной и формальной молитвы, которой, как можно предполагать, предавались фарисеи в субботу?
«Было же это в день субботний. Посему Иудеи говорили исцеленному: сегодня суббота; не должно тебе брать постели. Он отвечал им: Кто меня исцелил, Тот мне сказал: возьми постель твою и ходи» (ст. 9-11). Это не какое-то оправдание, как можно было бы подумать: я, мол, не виноват, мне дали такое приказание, — но это твердое послушание Господу Иисусу Христу. «Кого я должен слушать? — спрашивает исцеленный. — Вас ли, которые не могли мне помочь даже найти человека, который бы отнес меня в купель для исцеления? Вам дела до меня не было, когда я лежал здесь долгое время., Или мне слушаться Того, Кто меня исцелил? Конечно же, Его». Вполне может быть, что апостол Иоанн лишь сокращенно привел в своем Евангелии беседу исцеленного расслабленного с фарисеями, которые хотя и были людьми как будто бы верующими, но, с одной стороны, показали свое безразличие к расслабленному, а с другой — еще и зависть к Господу Иисусу Христу. Диалог этот, вероятно, был более пространным, однако евангелисты, в отличие от писателей, измышляющих события, не могли обо всем рассказать подробно, но излагали события кратко — лишь бы только передать суть дела. Они излагали существенные вещи, а второстепенные подробности вынуждены были опускать, иначе Евангелия были бы огромными книгами, сложными для понимания и неудобочитаемыми.
«Он отвечал им: Кто меня исцелил, Тот мне сказал: возьми постель твою и ходи». Фарисеи не могли ничего возразить на этот совершенно справедливый упрек. Суть его такова: «Мало того, что вы люди безразличные и равнодушные, так вы еще и завистливы; почему же я должен вас слушать?»
«Его спросили: кто Тот Человек, Который сказал тебе: возьми постель твою и ходи? Исцеленный же не знал, кто Он, ибо Иисус скрылся в народе, бывшем на том месте» (ст. 12-13). Фарисеи, увидев, что не могут обвинить исцеленного, решили перенести обвинение на Того, Кто исцелил, на Господа Иисуса Христа, не зная еще, что это сделал Он. «Исцеленный же не знал, кто Он, ибо Иисус скрылся в народе, бывшем на том месте», — видимо, когда исцеленный встал и взял свой одр, то к нему сбежалась толпа народа, все стали смотреть на него и расспрашивать, а Господь в это время скрылся, так что исцеленный даже не успел узнать Его имя. «Потом Иисус встретил его в храме и сказал ему: вот, ты выздоровел; не греши больше, чтобы не случилось с тобою чего хуже» (ст. 14). Мы видим, что исцеленный правильно отнесся к своему выздоровлению: он не стал пировать с друзьями и родственниками, не предался суетным делам, но находился в храме, благодарил Бога и молился. И именно во время молитвы Бог вразумил его, показав, в чем заключалась причина его болезни, и научил, что нужно делать, чтобы вновь не подвергнуться какой-либо напасти: «Не греши больше, чтобы не случилось с тобою чего хуже». Здесь Господь Иисус Христос вкратце преподал ему нравственное учение, объяснив, что к этой болезни его привели соделанные им грехи. Отсюда, между прочим, можно сделать вывод, что человек этот заболел по меньшей мере в юношеском возрасте, ведь едва ли кто станет обвинять в согрешениях отрока.
Спаситель совершил два великих дела: во-первых, сотворил явное чудо — восставил расслабленного от многолетней болезни, во-вторых, показал, что Он не противник нравственности, не противник закону Моисееву, но, наоборот, Ревнитель этого закона. Ведь в кратких словах «не греши» содержится ясное указание на то, что нужно соблюдать закон. «Не греши», по мнению иудеев, означало «не убий, не прелюбодействуй, почитай отца твоего и мать твою», «возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим» и соблюдай все прочие заповеди, составляющие так называемое десятословие. Исцеленный, может быть, не имел еще полной веры в то, что Иисус есть Сын Божий, но, окончательно убедившись в том, что Он послан от Бога, поскольку и исцелил его, и научил соблюдать закон, идет к иудеям с надеждой, что теперь-то они покаются, с радостью примут совершенное чудо и поверят, что Иисус — Посланник Божий. Он отнюдь не желал предать Христа, как по невнимательности и из-за поверхностного восприятия думают некоторые, но пришел к фарисеям, чтобы убедить всех, что совершившееся над ним чудо исцеления — от Бога, Сотворивший чудо — Посланник Божий. «Человек сей пошел и объявил Иудеям, что исцеливший его есть Иисус» (ст. 15).
На этом сегодняшнее евангельское чтение заканчивается, а апостол Иоанн продолжает свое повествование: «И стали Иудеи гнать Иисуса и искали убить Его за то, что Он делал такие дела в субботу» (Ин.5:16). Значит, чудо не послужило вразумлением для иудеев, но, наоборот, явилось для них соблазном, и виноват в этом отнюдь не расслабленный, а их собственное лукавство. Они все воспринимали превратно, не желали смириться, не желали поверить, повиновались действию своих страстей: равнодушию; зависти, злобе, — для того чтобы сохранить свою власть над народом и духовное влияние на него. Ведь если бы фарисеи вели себя честно, то не смогли бы удержать свою власть после того, как народ увидел, с одной стороны, их безразличие, а с другой — чудо, сотворенное Христом без всякой корысти или платы, которую фарисеи взимали с людей за свои молитвы в качестве жертвоприношения. Естественно, они понимали, что их влияние на народ все более и более ослабевает, ибо они учат добру, а сами и перстом не хотят пошевелить для исполнения тех добрых дел, которым учат. Учат, что нужно любить ближнего, а сами, видя, что больной много лет лежит близ купальни и у него нет родственников и друзей, не подумали помочь ему. Неужели нельзя было кому-нибудь приказать, чтобы находились возле него и помогли ему первым окунуться в благодатные воды? Это не такая уж невозможная вещь.
Таково сегодняшнее повествование о чудесном исцелении расслабленного. И хотя нам следует быть осторожными, пытаясь буквальные, действительные события Священного Писания истолковывать в таинственном смысле, однако же сама Церковь как бы намекает нам на некий таинственный смысл, заключенный в сегодняшнем евангельском чтении. Конечно, и само по себе это событие имело значение, особенно для исцеленного человека, а не просто служило неким намеком для нас, однако мы должны извлечь из него нравственный урок, ибо и мы подобно тому человеку расслабленны, только — в духовном отношении. Мы действительно бываем расслабленны, причем на протяжении многих и многих лет, мы так же ни от кого не ожидаем помощи, никто и не может помочь нам. И даже не потому, что нет желающих, а потому, что это зависит не столько от людей, сколько от Бога. Но мы не должны отходить от «купели», то есть от того делания, которое может нас очистить и обновить — будет ли это Иисусова молитва, послушание или чтение Священного Писания и исполнение евангельских заповедей. В особенности, как мне кажется, такой «купелью» служит молитва: время от времени при исполнении правила или при ином молитвенном делании вдруг словно бы вскипает в душе благодать, но мы не успеваем погрузиться в нее так, чтобы очиститься, и так же неожиданно все проходит, а мы остаемся прежними. Но если мы проявим терпение, если будем трудиться, то, хотя бы и тридцать восемь лет прошло, хотя бы и многие-многие годы прошли, вдруг в душе нашей явится Иисус, явится таинственным образом, непостижимо, необъяснимо для рассудка, незнакомого с духовным опытом и духовными явлениями, и скажет: «Встань, возьми одр твой и ходи». Тогда мы окажемся полностью исцеленными и утвердившимися, так что не только способны будем ходить по пути заповедей Господних, но сможем и трудиться, исполнять какой-либо полезный для окружающих нас людей труд (я имею в виду труд спасительный, труд духовный). Мы должны терпеливо ждать, но не просто ждать, а именно совершать духовное делание, умное дело, или, как объясняет эти слова святитель Феофан Затворник, умную работу, потому что «делание» значит «работа». И, когда мы будем так терпеливо трудиться, неожиданно придет наше избавление.
Однако нужно быть благоразумными, чтобы не принять безразличие и равнодушие за смирение, ибо некоторые в этом отношении как бы «перегибают палку» и становятся даже чрезмерно терпеливы и вовсе теряют ревность. Молятся, но с холодком, и холодок этот, это свое безразличие к молитве и вообще к духовному подвигу объясняют мнимым смирением: мы, мол, должны смиряться и терпеть, а Господь когда-нибудь подаст нам благодать. Но Он не подаст ее тому, кто не просит, не подаст тому, кто не проявляет истинного терпения — терпения в трудах, а не в безделии. Терпение должно быть в усиленном труде. И тогда, если мы сохраним надежду, не отойдем от источника благодати — от молитвы, с нами произойдет чудо, подобное исцелению расслабленного. Мы должны, с одной стороны, смиряться, а с другой — сохранять ревность, не уклоняясь ни в ту, ни в другую крайность, чтобы под видом смирения к нам не вкралось безразличие, а под видом ревности не стала действовать гордость. Нам нужно держаться «золотой середины» и, пребывая в трудах, ожидать помощи Божией, несмотря на то, что никакой надежды уже как будто бы нет, никто нам не может помочь, никто не может «ввергнуть в купель». В умном делании, действительно, никто не может нам помочь. В борьбе со страстями можно оказать помощь каким-то советом, можно дать епитимью, которая тоже является неким пособием из-за нашей немощи и лени. Но собственно в приобретении Господа помочь нам не может никто. Совет — это не столько помощь, сколько подсказка, что необходимо делать. Делать должны уже мы сами, не ожидая того, что совет вдруг чудесным образом сделает нас благодатными. Совет помогает тогда, когда мы его исполняем, мы же хотим услышать некое магическое слово, которое вдруг преобразило бы нас. Такого не будет, потому что не совет исцеляет духовное расслабление человека, но Сам Господь Иисус Христос. Советы лишь помогают, но не исцеляют. Не будем оправдывать себя тем, что нам дают плохие советы. Даже если бы никто никаких советов нам не давал, то и это не освободило бы нас от необходимости постоянно работать над собой, в особенности упражняться в умном делании, в умной работе. Ведь только в таком случае и произойдет исцеление нашего расслабления — ради нашего терпения в духовных трудах, ради нашего пребывания в умном делании, в делании Иисусовой молитвы, подобного терпеливому пребыванию евангельского расслабленного возле Овчей купели. Аминь.

2 мая 1999 года

О нашем душевном расслаблении

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!
Сегодня мы вспоминаем исцеление Господом Иисусом Христом расслабленного, то есть парализованного человека, который находился в таком состоянии многие годы. Это чудо произошло в действительности, но для нас оно имеет значение прежде всего как событие, символизирующее наше внутреннее состояние — наше духовное расслабление. Ему мы предаемся подчас на протяжении всей своей жизни, не в силах нигде найти помощи.
Люди, среди которых были и такие, кто искренне искали истину, изобрели много разных нравственных учений, философских доктрин, религий. Но эти люди понадеялись на свои силы, разум, естественные способности и потому уклонились от правильного пути. Одному они обучают мудро, а в другом, подчас в самом главном, заблуждаются. Иные как будто бы искренне следовали путем поиска истины, но по действию бесовскому прельстились и стали изобретателями или последователями ложных религий. Их опыт общения с духовным миром был действительным, реальным, но в то же самое время ошибочным: не все то, что мы реально ощущаем, является истиной.
Все эти многочисленные учителя, основатели различных учений и их последователи, из которых иные были даже выдающимися мыслителями, пытались найти, так сказать, лекарство от душевного расслабления. Но одни из них, будучи людьми откровенными, в конце концов признавались, что для них это невозможно, — как Сократ, который говорил о себе, во-первых, что он знает только то, что ничего не знает, и, во-вторых, что внутри он исполнен разнообразными пороками и только сдерживается, чтобы не проявлять их вовне. Другие, не умея найти исцеление от страстей, начинали оправдывать себя. Эти люди, лукаво изворачиваясь и оправдываясь, выдавали страсти и пороки, против которых свидетельствует нам наша совесть, за нечто естественное, допустимое и даже похвальное. Например, религия магометан допускает многоженство и, следовательно, не только никак не пытается бороться с блудной страстью, но и потворствует ей. Иные религии и учения чрезвычайно развивают гордость, иные вместо бесстрастия, то есть чистоты чувств, проповедуют полное бесчувствие и равнодушие — например, буддизм, который отчаяние выдает за величайшую добродетель и потому справедливо называется «религией отчаяния». Все эти лжеучения разными способами оправдывают невозможность исцелиться от духовного расслабления. Развивая в человеке до крайности какую-либо одну страсть (чаще всего гордость), так что она подавляет все прочие страсти, они выдают это состояние за некое бесстрастие.
И только одно христианство признает в человеке тьмочисленное множество страстей и говорит, что мы всецело поражены грехом. Пророк Исайя говорит, что все тело наше изъязвлено ранами и нет ни пластыря, ни елея, ни «обязания», чтобы исцелить его (см. Ис.1:6). Так аллегорически изображается наше душевное состояние. Признавая человека погруженным в грех, как бы насквозь пропитанным грехом, израненным в нравственном отношении с головы до пят, христианство в то же самое время предъявляет к нему самые высокие требования. Они полностью соответствуют естественному голосу совести в человеке и подчас призывают даже к тому, к чему не смеет призвать и сама совесть, может быть, из-за того, что она в нас несколько угасла, ослепла и потому не способна видеть все тонкости нашего нравственного состояния. Итак, Евангелие многого от нас требует, ко многому нас призывает и считает, что для человека исполнение этих необыкновенно строгих и возвышенных заповедей не просто желательно, но и необходимо. Читая Евангелие, мы иногда приходим в уныние от того, что нам так много нужно исполнить, что требования к нашей нравственной и духовной жизни столь строгие. Тем не менее Спаситель говорит о возможности исполнения этих требований и дает человеку силы восстать из его нравственного падения.
Сегодняшнее евангельское чтение, повествуя о событии действительно произошедшем телесном исцелении Господом расслабленного человека, который многие годы находился в плачевном, отчаянном состоянии, — показывает нам, что Господь Иисус Христос может исцелить, конечно же, и нашу душу. Чудеса исцелений, сотворенные Спасителем, хотя и касаются земного, телесного благополучия человека, но по большей части являются проповедью о том, что человек нуждается прежде всего в спасении души. Избавление же от телесных болезней — это лишь мера, необходимая для того, чтобы мы поверили в возможность нашего душевного восстановления.
«Был праздник Иудейский, и пришел Иисус в Иерусалим. Есть же в Иерусалиме у Овечьих ворот купальня, называемая по-еврейски Вифезда, при которой было пять крытых ходов. В них лежало великое множество больных, слепых, хромых, иссохших, ожидающих движения воды, ибо Ангел Господень по временам сходил в купальню и возмущал воду, и кто первый входил в нее по возмущении воды, тот выздоравливал, какою бы ни был одержим болезнью» (ст. 1-4). То есть каким бы ни был этот недуг, пусть, с точки зрения медицины того времени, даже неисцелимым, тем не менее человек, погружаясь в воду, исцелялся. Но с некоторым условием: исцелялся тот, кто входил в водоем первым. Только на него действовала благодать воды, возмущаемой Ангелом. Остальные же, не успевшие в нее погрузиться, оставались в прежнем состоянии.
«Тут был человек, находившийся в болезни тридцать восемь лет. Иисус, увидев его лежащего и узнав, что он лежит уже долгое время, говорит ему: хочешь ли быть здоров?» (ст. 5-6). Конечно, этот вопрос был задан для того, чтобы человек перед всеми объявил о своей болезни и невозможности исцелиться из-за того, что у него не было помощников. Господь Иисус Христос как Всеведущий, то есть Всезнающий, не нуждался в ответе, но Он часто задавал подобные вопросы для того, чтобы последующее чудо стало явным для всех присутствующих и сила Божия, явившаяся в нем, укрепила в людях веру.
«Больной отвечал Ему: так, Господи; но не имею человека, который опустил бы меня в купальню, когда возмутится вода; когда же я прихожу, другой уже сходит прежде меня» (ст. 7). Этот человек даже не подумал, что Спаситель может его исцелить; видимо, он видел Его в первый раз и не знал, что уже по всей Иудее распространилась слава о Нем как о пророке и чудотворце. И из последующего повествования видно, что Господь не был известен расслабленному, он не знал даже Его имени. Вероятно, он решил, что этот милостивый Человек, то есть Господь Иисус Христос, сжалится над ним и либо Сам будет за ним смотреть, чтобы, когда возмутится вода, помочь ему первым спуститься в купель, либо попросит об этом кого-нибудь из Своих друзей или родственников. Но совершенно неожиданно этот незнакомый ему Человек говорит: «Встань, возьми постель твою и ходи» (ст. 8). И расслабленный без всякой помощи — человеческой или чудесной, получаемой от возмущения воды, — тотчас стал здоровым. Сказано в Евангелии: «И он тотчас выздоровел, и взял постель свою и пошел» (ст. 9). Может быть, он даже нарочно стал ходить здесь же, пробовал собственные силы и, удивляясь своему чудесному исцелению, как бы невольно объявлял о нем всем.
«Было же это в день субботний, — примечает евангелист. — Посему Иудеи говорили исцеленному: сегодня суббота; не должно тебе брать постели» (ст. 9-10). Этим они показали формальное до нелепости отношение к исполнению заповеди о субботе. Собственно, заповедь состояла в том, что человек должен был в субботу все делать не для себя, а для Бога. И вот в таком совершенно исключительном случае иудеи расценили как нарушение субботы пустяк — то, что человек взял свою постель. Рассудим о случившемся без всякого богословия, а просто по-человечески: что должен был делать этот человек — бросить свое имущество, свою постель, уйти и ждать следующего дня, чтобы прийти и забрать ее? Из того, что он тридцать восемь лет лежал в расслаблении и не имел никаких родственников и друзей, которые бы ему помогли, можно сделать вывод, что он, скорее всего, был нищим и питался подаянием. Неужели свое малое имущество, постель, он должен был бросить только ради того, чтобы формально исполнить заповедь, которая в том случае не имела никакого значения?
Этот человек, видимо простой и искренний, ответил иудеям: «Кто меня исцелил, Тот мне сказал: возьми постель твою и ходи» (ст. 11). Он говорит так: «Почему я должен вас слушать? Человек, исцеливший меня, — чудотворец, Он явно угодник Божий, потому что Бог послушал Его и сотворил со мной чудо. Он сказал мне: «Возьми постель твою и ходи». Почему же я должен нарушить Его приказание и повиноваться вам? Ведь вы для меня ничего не сделали: не только чуда не смогли сотворить или своими молитвами мне помочь, но даже не нашли возможности оказать мне обыкновенную помощь, например, приставить человека, чтобы он погрузил меня в купель, когда Ангел сходит в воду. Должен ли я слушать вас — тех, которые сами нарушают заповедь о любви к ближнему, а от меня требуют исполнения заповеди о субботе? Не Того ли мне послушать, Кто ко мне, совершенно незнакомому и чужому человеку, проявил такую любовь и вдобавок чудесным исцелением показал, что Он близок к Богу и Бог слышит Его молитвы? Конечно, я послушаю Его». Почему мы можем предположить, что расслабленный имел такие мысли? Потому что в последующем евангельском повествовании нигде не сказано, чтобы он отказался выполнить приказание Спасителя и по повелению иудеев оставил свою постель. Напротив, он возражает им и, значит, делает так, как повелел ему Иисус.
«Он отвечал им: Кто меня исцелил, Тот мне сказал: возьми постель твою и ходи. Его спросили: кто Тот Человек, Который сказал тебе: возьми постель твою и ходи?» (ст. 11-12). Иудеи даже упоминать не хотят о том, что Господь исцелил расслабленного. Они не спрашивают: «Кто Тот Человек, Который тебя исцелил?» Они говорят: «Кто Тот Человек, Который сказал тебе: возьми постель твою и ходи?» Чудесное исцеление является доказательством правоты Спасителя и обличением их собственного лукавства, и потому иудеи обходят молчанием это важное событие.
«Исцеленный же не знал, кто Он» (ст. 13). Вот доказательство того, что расслабленный прежде ничего не слышал о Спасителе, не знал даже Его имени. Если бы до него дошли хотя бы слухи о некоем Иисусе Назорее, знаменитом пророке, то он, безусловно, узнал бы в спросившем Того, о Ком ему рассказывали раньше. Здесь нет ничего удивительного, потому что расслабленный хотя и находился постоянно на людях, но в то же самое время не имел никаких знакомых и друзей и жил как бы в некой изоляции из-за того, что им все пренебрегали.
«Исцеленный же не знал, кто Он, ибо Иисус скрылся в народе, бывшем на том месте. Потом Иисус встретил его в храме и сказал ему: вот, ты выздоровел; не греши больше, чтобы не случилось с тобою чего хуже» (ст. 13-14). Мы видим, что человек этот был искренним, имел добрые намерения, потому что после исцеления Спаситель нашел его в храме. Он не пошел домой, не стал как-то по-человечески радоваться своему выздоровлению, а нашел для себя естественным прийти в храм и там молиться и благодарить Бога. Своим здоровьем он воспользовался прежде всего для молитвы. Итак, этот человек сначала проявил твердость и послушание Господу, когда не послушался фарисеев и не оставил своей постели, а затем пошел в храм и там возблагодарил Бога. После этого уже стало уместно его вразумить и показать ему истинную причину его болезни, которая заключалась в его прошлых грехах, неизвестных нам, но известных ему самому и Всеведущему Господу. Спаситель напоминает ему: «Вот, ты выздоровел», — то есть эта болезнь была, видимо, наказанием за какие-то тяжкие грехи. «Чтобы не случилось с тобой чего хуже» — так бывает в духовной жизни: исцеленный Господом от многолетнего расслабления человек не должен больше грешить. Пока люди находятся вне Церкви и совершенно чужды ей, они пребывают в тяжелом духовном расслаблении, не имея ни сил, ни возможностей справиться со своими пороками. Если совесть еще живет и говорит в них, то они только печалятся, что никто не может им помочь, и вновь и вновь впадают в отчаяние, потому что грешат даже поневоле, не имея сил справиться со своими страстями.
Господь призывает нас в Церковь, дарует нам Свою благодать через Таинства, исцеляет нас, мы становимся здоровыми и, по словам Спасителя, не должны больше грешить, а должны понуждать себя к борьбе с грехом, чтобы не случилось с нами «чего хуже». Мы духовно здоровы тогда, когда в нас живет благодать. Когда же благодать за наши грехи нас оставляет, в нас вновь начинают действовать пороки. И в какой степени оставляет благодать, в такой оживают и пороки. Если же совсем оставит благодать, то мы вновь впадем в прежнюю греховную жизнь и, может быть, о чем не хочется и говорить, в самые страшные, смертные грехи. Вот каким образом с нами может случиться нечто еще более худшее.
Когда человек борется с грехом, пусть неудачно и неумело, но искренне, и ждет, может быть смутно, бессознательно, какой-то сверхъестественной помощи, то в конце концов он обретает ее в Православной Церкви. Если же он вновь падает и вновь лишается благодати, то с ним может произойти страшная трагедия: он может приобрести цинизм и разувериться — и тогда ему уже неоткуда и нечего больше ждать. Кроме того, существует такой духовный закон: к немощному и невежественному человеку Господь снисходит, потому что тот не имеет благодати, и подчас помогает ему, когда он даже почти не трудится над своим исправлением. Когда же человек получит благодать и начинает ею пренебрегать, она от него отходит, а во второй раз обрести ее и встать после падения бывает гораздо тяжелее. И поэтому нужно помнить, что когда мы становимся духовно, нравственно здоровыми, то больше не должны грешить, а должны понуждать себя к добродетели изо всех сил, всей своей крепостью, как сказал Спаситель (см. Мк.12:30; Лк.10:27), чтобы не случилось с нами «чего хуже».
«Человек сей пошел и объявил Иудеям, что исцеливший его есть Иисус» (ст. 15). Мы судим по себе, и по нашей страстности и предвзятости нам кажется, что исцеленный пошел и донес на Спасителя. Но этого не может быть. Во-первых, он спорил с иудеями и не уступил им, не оставил свою постель, чтобы формально исполнить заповедь о субботе, потому что верил, что Чудотворец, исцеливший его, лучше, чем иудеи, понимает, в чем состоит исполнение воли Божией. Расслабленный послушался Спасителя, а не этих лицемеров. Во-вторых, свое здоровье он употребил прежде всего для молитвы, а не для наслаждения обычными земными благами, как, к сожалению, часто бывает у нас. Он пошел не к своим друзьям и знакомым хвалиться перед ними тем, что он стал таким же, как они, но пошел в храм и считал необходимым там благодарить Бога. И после того как Спаситель, видя его доброе душевное расположение, вразумил его, сказав: «Не греши больше, чтобы не случилось с тобою чего хуже», человек, конечно же, не мог все милости Божий, в том числе и духовное вразумление, использовать на то, чтобы совершить подлое предательство, чтобы оказаться столь неблагодарным. Напротив, расслабленный надеялся, что иудеи, узнав, что Исцеливший его — Иисус, убедятся в том, что Он — Праведник, и тоже поверят в Него.
Вот такое повествование предлагает нам сегодня Церковь, для того чтобы мы поняли, что исцелить нас может только Господь Иисус Христос. Немного ранее я говорил о том, что лишь в Православной Церкви человек находит себе помощь и лишь Православная Церковь через свои Таинства может восставить его от нравственной немощи, от нравственного расслабления. Казалось бы, здесь противоречие: кто же исцеляет нас — Церковь или Господь? Но противоречие это поверхностное, потому что Церковь есть Тело Христово, глава которого — Сам Господь наш Иисус Христос. Спаситель — это Лоза, а мы все — розги, то есть ветви, привитые к этой Лозе, и потому все то, что мы получаем в Православной Церкви, мы получаем от Иисуса Христа, и через Иисуса Христа, и в Нем Самом. Как Он Сам об этом сказал: «Кто пребывает во Мне, и Я в нем, тот приносит много плода» (Ин.15:5).
Мы должны помнить, что к исцелению, которое дает нам Господь, может быть пока еще частичному и неполному, относиться нужно с чрезвычайной осторожностью. Надо дорожить им и беречься от греха, ибо иначе с нами может произойти нечто худшее. И это не пустые слова, потому что мы можем вернуться не только в прежнее, но и в гораздо более страшное греховное состояние. Если этот расслабленный человек мог заболеть еще какой-нибудь страшной болезнью — именно об этом говорил ему Спаситель, — то тем паче и с нами может такое случиться. Слова Спасителя: «Вот, ты выздоровел; не греши больше, чтобы не случилось с тобою чего хуже» можно понимать и в другом смысле. Нечто худшее — это не телесная болезнь, а душевное охлаждение, разложение, неверие, отпадение от Господа Иисуса Христа.
Поэтому, получая что-либо от Бога (телесное здоровье или, что самое главное, душевную крепость, душевное здравие, душевную силу для исполнения заповедей Божиих), мы должны пребывать в трезвении, в страхе за себя и быть бдительными. Преподобный Нил Сорский говорил: «Когда ты находишься в душевном покое и благодать Божия покрывает тебя, не впадай в беспечность, а когда у тебя бывает брань, не впадай в отчаяние». Аминь.

21 мая 2000 года

Пред. страница К оглавлениюСлед. страница

Другие проповеди

Комментировать

Пожертвовать