Евангельские поучения. Часть I

игумен Авраам (Рейдман)

Евангельские поучения. Часть I

СодержаниеПолный текст Пред. главаСлед. глава 

День Святого Духа

(Мф., 75 зач., XVIII, 10-20)

Смотрите, не презирайте ни одного из малых сих; ибо говорю вам, что Ангелы их на небесах всегда видят лице Отца Моего Небесного. Ибо Сьш Человеческий пришел взыскать и спасти погибшее. Как вам кажется? Если бы у кого было сто овец, и одна из них заблудилась, то не оставит ли он девяносто девять в горах и не пойдет ли искать заблудившуюся? и если случится найти ее, то, истинно говорю вам, он радуется о ней более, нежели о девяноста девяти незаблудившихся. Тик, нет воли Отца вашего Небесного, чтобы погиб один из малых сих. Если же согрешит против тебя брат твой, пойди и обличи его между тобою и им одним; если послушает тебя, то приобрел ты брата твоего; если же не послушает, возьми с собою еще одного или двух, дабы устами двух или трех свидетелей подтвердилось всякое слово; если же не послушает их, скажи церкви; а если и церкви не послушает, то да будет он тебе, как язычник и мытарь. Истинно говорю вам: что вы свяжете на земле, то будет связано на небе; и что разрешите на земле, то будет разрешено на небе. Истинно также говорю вам, что если двое из вас согласятся на земле просить о всяком деле, то, чего бы ни попросили, будет им от Отца Моего Небесного, ибо, где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них.

О евангельском отношении к ближним

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!
Спаситель, обращаясь к Своим ученикам, сказал: «Смотрите, не презирайте ни одного из малых сих; ибо говорю вам, что Ангелы их на небесах всегда видят лице Отца Моего Небесного» (ст. 10). Слова эти, записанные апостолом Матфеем, относятся, конечно, не только к апостолам, которые слышали их от Самого Господа, но и ко всем нам. Они очень важны, потому что иначе не были бы приведены в Евангелии.
Основой духовной жизни является смирение перед ближними, любовное, уважительное отношение к ним — вот чему учит нас духовный опыт. Кто же такие эти «малые»? Это люди, которые выглядят ничтожными, малыми в наших глазах, и неважно, по какой причине. Может быть, человек занимает скромное положение в обществе или кажется нам ничего не достигшим в духовной жизни. Заповедь Спасителя состоит в том, чтобы не презирать никого, потому что Ангел любого «ничтожного» человека, предстоя пред Богом, молится о нем. Получается, что видимое не соответствует невидимому и очевидное для нас совершенно не таково в духовном отношении.
Мы считаем человека малым, а его Ангел предстоит пред Богом и молится о нем Господу, ибо «Сын Человеческий пришел взыскать и спасти погибшее» (ст. 11). Погибшее — это то, что кажется нам уже совершенно ненужным, потерянным. Действительно, люди не обращают внимания на падшего, будто бы уже осужденного человека, но Спаситель пришел именно для того, чтобы этого погибшего, «перечеркнутого» в наших глазах взыскать и спасти.
«Как вам кажется? Если бы у кого было сто овец, и одна из них заблудилась, то не оставит ли он девяносто девять в горах и не пойдет ли искать заблудившуюся? и если случится найти ее, то, истинно говорю вам, он радуется о ней более, нежели о девяноста девяти незаблудившихся. Так нет воли Отца вашего Небесного, чтобы погиб один из малых сих» (ст. 12-14). Эта притча взывает к нашему здравому смыслу. Действительно, если бы пастух потерял одну из ста своих овец, он думал бы о ней больше, чем о тех, которые не потерялись, и беспокоился бы до тех пор, пока ее не нашел.
В Евангелии от Луки есть притча, которая более понятна нам, жителям городским: о том, как женщина потеряла одну из своих десяти золотых монет и прилежно ее искала (см. Лк.15:8-9). Действительно, мы знаем по себе, что если мы потеряем какую-нибудь сумму денег, то, зная, что она лежит где-нибудь дома, мы не успокоимся, пока ее не найдем. Допустим, положили куда-то деньги и забыли куда. Мы не думаем о том, что все остальное имущество на месте, а думаем именно о том, что потеряли (хотя, может быть, могли бы прожить без потерянного). Если мы, люди, так заботимся о своем имуществе, то тем паче Бог заботится о человеке, который представляет собой неповторимый образ Божий. В очах Божиих самый ничтожный, падший, опустившийся, по нашему мнению, человек — бесценен. Вот ради такого самого последнего, но бесценного человека Господь и пришел в мир. Другое дело, что не всякий отзывается на этот любвеобильный призыв Божий, не всякий принимает Крестную жертву Спасителя, принесенную за каждого из нас в отдельности и в целом за все человечество.
Необходимо трезво оценивать свои силы, чтобы после этой проповеди или после прочтения Евангелия вы не подумали, что надо бросаться на помощь всякому погибающему человеку. Это будет безрассудством, потому что сами мы весьма и весьма немощны. Приведете вы к себе домой какого-нибудь нищего, а он вас обворует. Человек этот пал настолько, что на добро отвечает злом, поэтому добро нужно делать с осторожностью, так, чтобы не погибнуть самому. Если бы мы могли спокойно перенести воровство, не осудить, не прогневаться, то, может быть, могли бы так поступать, но ведь мы будем сердиться, негодовать… Таким образом, мы не сможем понести искушения и человек, которому мы хотели помочь, введет нас в грех. Не всем дано быть орудиями Божиими в деле спасения падших, опустившихся людей, но вот не осуждать, не презирать их — обязанность каждого христианина. Если мы будем презирать ближнего, то лишимся всякой благодати и наши труды пойдут прахом. Можно даже сказать так: если человек не научится относиться к ближним с уважением, то он никогда не преуспеет духовно.
«Если же согрешит против тебя брат твой, пойди и обличи его между тобою и им одним; если послушает тебя, то приобрел ты брата твоего» (ст. 15). Акцент нужно делать не на слове «обличи», а на словах «приобрел ты брата твоего», то есть понимать эти слова Спасителя с учетом предыдущих. Обличать нужно не потому, что ты на человека гневаешься, а потому, что ты его не презираешь. Если я кого-то презираю, то мне нет дела до того, спасается он или погибает. И наоборот, если я отношусь к человеку с уважением, с любовью, то совесть понуждает меня пойти и сказать ему слово обличения (хотя бы он его и не принял) ради того, чтобы помочь человеку опомниться. Вот в таком духе — любви и уважения — должно быть обличение, только тогда мы имеем право обличать. Мы же часто поступаем не по совести и только из-за желания покоя не говорим нашим близким слово вразумления: не буду его трогать, чтобы и он меня не трогал.
Преподобный Исаак Сирин говорит, что обличать ближнего можно только тогда, когда во время молитвы ты проливаешь о нем слезы. Обличать мы должны потому, что уважаем человека, ценим его и осознаем его ценность в очах Божиих. Рассудим трезво: имеем ли мы такую любовь к ближнему, которая оправдывала бы, может быть, иногда и резкое слово в его адрес, или же такой любви у нас нет? Если нет, то лучше будем молчать, потому что в таком случае обличение является признаком не любви, не уважения, не смирения перед ближним, а ненависти или равнодушия, безразличия.
«Если же согрешит против тебя брат твой, пойди и обличи его между тобою и им одним». Нужно обратить внимание на слова «между тобою и им одним». Это значит: обличи человека наедине, то есть не опозорь его, сделай так, чтобы другие не заметили его оплошности, и тогда ему, возможно, будет легче исправиться. В таком случае, даже обличая, человек проявляет снисхождение и любовь к ближнему. У нас же бывает так: едва нам не понравится какой-нибудь поступок человека, мы тут же, при всех начинаем на него кричать. Это тоже один из признаков того, что наше обличение — от действия страстей, а не благодати. Ясно, что никакой любви в таком обличении нет.
«Если же не послушает, возьми с собой еще одного или двух, дабы устами двух или трех свидетелей подтвердилось всякое слово» (ст. 16). Брать с собой двух или трех свидетелей заповедуется не для того, чтобы человеку было стыдно, а чтобы его убедить. Мы говорим человеку: «Ты сделал неправильно то-то и то-то». Если ему это кажется несправедливым, то для того, чтобы он убедился, что он виноват, мы приглашаем людей, согласных с нашим мнением. Если человек увидит, что не только обличающий его так думает, но и кто-то еще, тогда он прислушается к общему мнению и исправится.
«Если же не послушает их, скажи церкви» (ст. 17). Под Церковью понимается собрание верующих. В настоящее время, к сожалению, нет на приходах между нами такого общения друг с другом, чтобы можно было собрание верующих назвать единой духовной семьей. Если бы подобное общение было, то мы могли бы исполнить эту заповедь Спасителя буквально. Поэтому нам необходимо все соизмерять с обстоятельствами действительности. Думаю, что сейчас заповедь Спасителя «скажи Церкви» мы можем исполнить, рассказав о согрешении человека тому священнику, к которому он обычно ходит на исповедь. А священник скажет ему от лица Церкви: «Ты, брат, заблуждаешься в том и том, более этого не делай». И священнику мы говорим не с целью оклеветать ближнего, не для того, чтобы духовник стал плохо к нему относиться, но ради исправления человека, желая ему только добра. Обличать мы должны — и наедине, и при свидетелях, и через священника — только ради блага ближнего, а не ради мести и наказания своего собрата.
«А если и церкви не послушает, то да будет он тебе, как язычник и мытарь» (ст. 17). Известно, что язычников и мытарей евреи презирали. Общение с язычниками было запрещено Моисеевым законом, а мытарей чуждались и презирали как вымогателей и истязателей родного народа, поэтому Спаситель и приводит такое сравнение: «Пусть он будет тебе, как язычник и мытарь», то есть если этот человек не желает каяться и исправляться, то и не общайся с ним, пусть он будет для тебя чужим. Мы пренебрегаем этими словами, хотя они очень важны. Близко общаясь с нераскаянным грешником, человек, даже если бы он этого и не хотел, несомненно, перенимает от него дурные привычки, вообще его отношение к жизни, добру и злу. Поэтому лучше близко не общаться с тем, кто остается нераскаянным, не повинуется Церкви. Никакого греха в этом нет, наоборот, это исполнение заповеди Спасителя. Мы же, самонадеянно пытаясь призвать к покаянию какого-либо человека (пусть даже нашего друга или члена семьи), тем самым нарушаем заповедь Спасителя. Вразумляя человека всеми силами, всеми правдами и неправдами, мы ничего не добиваемся, а только сами грешим и падаем.
«Истинно говорю вам, что вы свяжете на земле, то будет связано на небе; и что разрешите на земле, то будет разрешено на небе» (ст. 18). Эти слова Спасителя призывают нас к ответственности за ближних, и относятся они не только к священникам или епископам, имеющим власть разрешать и связывать грехи, но и ко всем людям. Как бы ни казалось странным, но если мы будем держать на человека обиду за какое-то зло, которое он нам причинил, то за это зло ему придется отвечать пред Богом (за исключением, конечно, тех случаев, когда он вовсе не виноват). И наоборот, если мы человека прощаем, то и перед Богом ему гораздо легче заслужить прощение. Поэтому, даже если человек нас не слушается, не желает откликаться на призывы к покаянию, не желает перед нами смиряться, мы, прощая его, все же содействуем спасению его души.
«Истинно также говорю вам, что если двое из вас согласятся на земле просить о всяком деле, то, чего бы ни попросили, будет им от Отца Моего Небесного, ибо, где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них» (ст. 19-20). Если бы мы вдвоем или втроем, простив ближнего, решились бескорыстно, ради Бога молиться о прощении его грехов, то имели бы столь великое дерзновение, что, безусловно, наша просьба была бы удовлетворена. Вот сколь велика наша ответственность перед ближними.
Итак, скажу кратко. Во-первых, необходимо бояться презирать ближнего. Во-вторых, если есть необходимость, то из любви к ближнему (не по страсти!) нужно его обличить или самим, или прибегнув к помощи других людей, к помощи Церкви — как угодно, лишь бы принести ближнему пользу. В-третьих, надо бояться осудить человека, даже если он не покаялся, ибо что мы свяжем на земле, то будет связано и на небе. Страшно то, что от нас зависит вечная участь человека. И, наконец, если есть необходимость молить Бога о каком-либо деле, то будем знать, что мы можем дерзнуть на это только тогда, когда просим во имя Божие и когда понимаем, что мы несем ответственность за свою молитву.
Известен такой случай. Некий каменотес на свой дневной заработок кормил нищих. Об этом узнал подвижник и стал молиться, чтобы Бог послал каменотесу богатство. Господь в откровении предупредил подвижника, что он не знает, о чем просит. Он же дерзновенно говорил: «Пусть его грех будет на мне, лишь бы Ты исполнил то, что я прошу». Тогда Господь его просьбу исполнил. Каменотес разбогател, но если раньше он кормил подобных ему бедняков, то теперь он стал общаться и пировать с такими же, как он, богачами и — погибал. Через некоторое время подвижник, вновь оказавшись в тех местах, увидел, как этот человек развратился, и ужаснулся. Он стал молиться о том, чтобы Господь вернул разбогатевшего каменотеса в прежнее состояние. По его молитве тот разорился и стал, как прежде, делиться с бедными, нищими и странниками своим дневным пропитанием.
Этот случай показывает, как страшно молиться Богу, не зная, угодно ли Ему то, о чем ты просишь. Поэтому, прежде чем дерзновенно взывать к Богу и требовать, чтобы по Его обетованию наша просьба была исполнена, мы должны вспомнить о следующих словах Спасителя: «Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них». То есть наше прошение должно быть во имя Господа Иисуса Христа, мы должны просить не ради своей земной корысти, но ради имени Божия, и только тогда можем молиться с дерзновением, ожидая выполнения просимого. Вот с какой ответственностью мы должны подходить к нашей молитве и как внимательно мы должны относиться к ближним. Аминь.

3 июня 1996 года

О необходимости искреннего исповедания Господа нашего Иисуса Христа

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!
Сегодня второй день праздника Пресвятой Троицы, который называется Днем Святого Духа. В православной церковной традиции на второй день праздника принято вспоминать тех лиц, благодаря которым совершилось то или иное знаменательное событие. Например, на второй день Крещения празднуется Собор Иоанна Крестителя, на второй день Благовещения — Собор Архангела Гавриила. На второй день великого праздника Троицы мы вспоминаем Божественное Лицо Пресвятой Троицы — Святого Духа, благодаря Которому, собственно, и произошло великое освящение начатка Церкви (в лице апостолов и ближайших учеников Спасителя), а затем и всего народа Божия, всех призванных в лоно Православной Церкви. Святой Дух сошел на апостолов в виде огненных языков, принес им великую благодать и открыл тайну Пресвятой Троицы. Именно благодаря этому наитию Святого Духа людям открылось, Кто есть Бог, каково бытие Бо-жие, — не только то, что Бог существует, но и то, каков Он и как Он существует.
В сегодняшнем евангельском чтении говорится о том, что мы не должны презирать никого из наших ближних, даже если он кажется нам самым ничтожным человеком, потому что его не презирает Бог.
«Смотрите, не презирайте ни одного из малых сих; ибо говорю вам, что Ангелы их на небесах всегда видят лице Отца Моего Небесного. Ибо Сын Человеческий пришел взыскать и спасти погибшее. Как вам кажется? Если бы у кого было сто овец, и одна из них заблудилась, то не оставит ли он девяносто девять в горах и не пойдет ли искать заблудившуюся? и если случится найти ее, то, истинно говорю вам, он радуется о ней более, нежели о девяноста девяти незаблудившихся. Так, нет воли Отца вашего Небесного, чтобы погиб один из малых сих» (ст. 10-14). В этой притче говорится о существах праведных, не павших — о святых Ангелах. Девяносто девять овец — это ангельские чины, и некоторые отцы понимают эти слова совершенно буквально, то есть говорят, что существует девяносто девять ангельских миров и один — наш, земной, падший, ради которого Господь Иисус Христос, образно говоря, и спустился на землю, то есть воплотился. Но даже если отказаться от буквального понимания, то несомненно, что в притче под девяносто девятью овцами имеются в виду святые Ангелы, которые не пали, но остались в прежнем своем достоинстве. А вот человеческий мир в лице двух первых людей пал, и поскольку от этих двух людей произошли все человеческие поколения, постольку все люди находятся в падшем состоянии.
Господь Иисус Христос, Сын Божий, не презрел падший человеческий род, не презрел никого: ни тех, кто в Него верит, ни тех, кто не верит. Он сошел на землю и стал искать «заблудшую овцу» — каждого из нас. Как понимать выражение «сошел на землю»? Оно не означает, что когда Бог пребывал на небесах, то Его не было на земле, а в какой-то момент с небес Он сошел на землю. В таком случае можно было бы подумать, что теперь Его нет на небе. Конечно, это не так. Здесь употреблено образное выражение, делается попытка при помощи привычных для нас понятий и образов показать ограниченному человеческому разуму, как произошли все эти неизъяснимые события. Господь Иисус Христос до воплощения соприсносущно пребывал со Отцем и Святым Духом. Как Бог, Он был вездесущим: присутствовал и на небе, и на земле, и в преисподней, и в том, что постижимо нами, — в видимом мире, и неизмеримо превосходя видимый мир.
Как же Бог сошел на землю? Конечно, не буквально. Поскольку люди духом своим от Бога удалились, постольку Ему нужно было к ним приблизиться и говорить с ними так, чтобы они могли Его слышать. Они стали неспособны слышать Его духовно (как Его слышали, скажем, Адам и Ева в Раю до падения и избранные пророки, беседовавшие с Богом), поэтому Господь решил говорить с людьми, открывая им истину о Себе как Человек. Он воспринял на Себя человеческое естество и так общался со всеми нами (в первую очередь, конечно же, со Своими современниками). Апостолы донесли повествование о проповеди и жизни Спасителя и до нас.
Само человеческое имя Иисус и, так сказать, звание — Христос (слово «Христос» означает «Помазанник») являются признаками Его воплощения. Именование «Христос» показывает, что Он — Единственное, Непостижимое, Неповторимое Существо — Богочеловек, Которого никогда не было и более не будет, Бог, сделавшийся Человеком и не переставший быть Богом, Божеством Своим помазавший Свое человечество на царство над всем миром.
Так сошел на землю и явился в мир Господь Иисус Христос. Он совершил дело нашего спасения через проповедь, страдания, Крестную смерть, погребение и Воскресение. Как Бог Он всегда имел ту же самую волю, что и Отец, но как Человек подчинил Себя воле Бога Отца: был, как говорит апостол Павел, «послушлив даже до смерти» (см. Флп.2:8), и ради этого необыкновенного послушания по человечеству Он, несмотря на наше падение, всякому признающему Его действительным Сыном Божиим и Помазанником — Христом дает благодать Святого Духа.
В день «Пятидесятый» Он послал это Божественное действие, действие благодати Святого Духа, на Своих учеников, которые через веру приобщились к Его подвигам, совершенным по человечеству. Поэтому в этот день мы вспоминаем, как сошел на землю «иной Утешитель» — Дух Святой. Спаситель сказал: «Когда Я уйду от вас, Я пошлю к вам иного Утешителя» (см. Ин.14:16). Говоря об «ином Утешителе», Он подразумевает, что первым Утешителем был Он Сам. Действительно, Он пребывал с учениками, проповедовал и, общаясь с ними, утешал их неизъяснимым духовным утешением. Утешитель «иной» — это Святой Дух.
Господь Иисус Христос сошел в мир, воспринял человечество и явился как Человек, общаясь с людьми через Свое человеческое естество, а Дух Святой сошел к нам Своим действием, или, выражаясь богословским языком, энергией (это слово греческого происхождения). Вот эта Божественная энергия, это Божественное действие и явилось на учениках в виде огненных языков. Почему Дух Святой явился именно в виде огненных языков? У святых отцов есть разные мнения на этот счет. Иные говорят, что ученикам нужна была огненная ревность, иные — что апостолам необходим был прежде всего дар проповеди и поэтому на каждом из них почил Дух Святой в виде огненного языка. Но можно предположить и то, что существуют определенные духовные законы, законы Богоявления, и Дух Святой явился так, как Ему свойственно. Хотя такой благодати, какую получили святые апостолы, сподобились немногие угодники Божий, но из церковной истории мы знаем, что бывали случаи, когда некоторые видели сошедший на них Дух Святой так же, как апостолы. Некоторые это скрывали, а некоторые об этом рассказывали. Из рассказа одного из величайших святых Православной Церкви, преподобного Симеона Нового Богослова, мы знаем, что на него сошел Дух Святой в виде огненного языка, который почил на его голове и объял ее. Преподобный Симеон оставил более подробное, чем в Деяниях, описание сошествия Святого Духа, исходя из которого мы можем предположить, что испытывали апостолы. Преподобный чувствовал, как ни странно и удивительно об этом слышать, как бы запах сожигаемой плоти. Видимо, благодать Святого Духа очищала его ум не только в духовном отношении, но и от чего-то в самом буквальном смысле слова плотского, от того, что было ему вредно, может быть, от какой-нибудь болезни.
Нам, людям почти что не знающим вкуса благодати (или, может быть, знающим лишь в малой мере), понять это трудно, для нас это непостижимо. Но как написано, так написано, по пословице — «Что написано пером, то не вырубишь топором». Советую вам прочитать «Божественные гимны» преподобного Симеона, только ни в коем случае не пытайтесь подражать описанному в них, ибо там изображено высочайшее духовное состояние, подобное тому, какое переживали апостолы. Когда преподобного рукополагали в сан пресвитера, он увидел, что весь алтарь наполнился светом. Он изумился и в душе своей сказал: «Господи, что это?» И в душе же услышал ответ: «Я — Господь Бог Дух Святой, Я всегда так сходил на апостолов, пророков и на всех Божиих рабов». С тех пор преподобный всегда совершал литургию в таком Божественном свете.
Для нас все это как бы не существует, но не потому, что этого нет в действительности. Не существует это для нас так же, как для слепца не существует всей видимой глазом красоты, для глухого — прекрасной музыки. С той только разницей, что каждый из нас имеет возможность избавиться от своей слепоты, глухоты и уродства, препятствующих нам общаться с Богом так, как общались апостолы, пророки и богоносные отцы Православной Церкви.
Господь Иисус Христос сошел в мир как Человек, Дух Святой явился в мире Своим действием. Но является Он не там, где хотим мы, а где хочет Он; не там, где мы предполагаем, а только где Ему быть должно, — там, где существует истинное исповедание Господа нашего Иисуса Христа. А оно есть в Православной Церкви. К сожалению, не у всех нас оно есть в полной мере: иные, быть может, и вовсе его не имеют, исповедуя Христа только формально. Из-за того, что мы не исповедуем Его всем своим сердцем, всею душою, всей своей жизнью, мы и ощущаем благодать, то есть Божественное действие, совершаемое Святым Духом в Церкви, в малой, ничтожной степени.
По словам святителя Игнатия (Брянчанинова), Предание Православной Церкви учит нас тому, что ради призывания Господа Иисуса Христа в Иисусовой молитве на нас сходит Дух Святой. Конечно же, Он сходит не только в результате одной этой молитвы. Однако именно в ней в особенности ясно и откровенно исповедуется Иисус Христос. Повторяя эту молитву, человек постоянно исповедует Иисуса Христа, и ради понуждения к такому непрестанному исповеданию благодать Святого Духа в особенности является в человеке. Например, о преподобном Симеоне Новом Богослове мы знаем, что он был делателем Иисусовой молитвы. Знаем об этом как из его жизнеописания, так и на основании того, что он оставил об этой молитве особенные поучения, какие оставили немногие отцы. Нам известно, что святитель Григорий Палама также был делателем Иисусовой молитвы и, подобно апостолам, сподоблялся явления Божественного света.
Отсюда мы можем сделать простой вывод: если более близкие к нам по времени святые, после которых остались подробные описания их духовного опыта, призывая Господа Иисуса Христа, испытывали такую же благодать, как апостолы, то, конечно же, и апостолы призывали Господа постоянно. Да и как они могли не вспоминать Его непрестанно, если, общавшись с Ним три с половиной года, прилепившись к Нему всей своей душой, возлюбив Его всем сердцем, вдруг с Ним разлучились? О любимых нами людях мы вспоминаем по несколько раз в день, иногда думаем о них целыми днями. Какую же любовь должны были испытывать (и испытывали) апостолы к Господу Иисусу Христу! Его нельзя сравнить ни с кем, Он бесконечно превосходит любого, самого замечательного человека. Поэтому апостолы, конечно, не могли не призывать Его непрестанно, повторяя Его прекрасное имя. Я думаю, что после того, как Он явился им в первый раз по Своем Воскресении, а потом являлся на протяжении сорока дней и вознесся на небеса, души их были переполнены памятованием и размышлением о Господе Иисусе Христе и непрестанной молитвой к Нему. Мне даже кажется — просто по аналогии, — что они ни о чем более и не могли помышлять.
Ради такого преискреннейшего исповедания Господа Иисуса Христа и сошел на апостолов в виде огненных языков Божественным Своим действием Дух Святой, исполнив их неизъяснимой благодати, которую, пусть в малой степени, испытываем иногда и мы. Действительно, мы ощущаем ее, например, во время праздничного богослужения или получив некоторое облегчение после исповеди, но в особенности после того, как с благоговением и сердечным сокрушением причастимся Святых Тайн. Порой и при молитве вдруг появляется в душе какая-то теплота, мир, любовь к ближним. Это благодатное чувство, посещающее нас временами, отчасти знакомо и нам, апостолы же знали его в полной мере.
Так явился в мир Господь Иисус Христос, и так явился в мир Господь Бог Дух Святой.
Если мы будем жить, всячески понуждая себя к преискреннейшему исповеданию Господа Иисуса Христа, то Дух Святой посетит и нас. Он нам уже дарован, но пребывает в нас как некая скрытая возможность, и от нас зависит — станет она реальностью или так и останется нереализованной. И если мы в настоящей жизни эту возможность не реализуем, то в будущей жизни она от нас отнимется, и мы будем ввержены во тьму кромешную, то есть останемся вне познания Бога, вне Божественного света. Уже одно это, не говоря обо всем остальном, — страшная мука.
В традиции Православной Церкви молитвой, благодаря которой наиболее удобно можно привлечь действие Святого Духа, считается молитва Иисусова. Для сравнения можно сказать, что у католиков, например, нет учения о непрестанной молитве в буквальном смысле, хотя нечто подобное (какие-то упражнения в молитве) существуют и у них. Некоторые из католических так называемых святых учили, что нужно молиться Святому Духу. Мы тоже, конечно, призываем Святого Духа, но лишь в каких-то отдельных молитвах: более всего Святой Дух подается ради Иисусовой молитвы. Католики же взывают к Самому Святому Духу. В этом моменте видно психологическое искажение духовного опыта западных христиан: с одной стороны, они как будто бы чрезвычайно много говорят и размышляют о Христе, с другой стороны, когда желают получить благодать, они о Нем словно забывают. В то время как мы «забываем» о Святом Духе, каясь, почитая себя недостойными и полагая, что необходимы лишь вера и покаяние, — и в этом смирении нам и дается благодать Святого Духа.
Еще один пример — секта так называемых пятидесятников, которые мнят, что на них сходит Святой Дух, и потому они «говорят» на различных языках. На самом же деле отчасти это психофизическое явление, а отчасти просто беснование. Когда они просят о том, чтоб на них сошел Святой Дух, они сначала импровизируют, молятся своими словами (весьма неуклюже), а потом у них все сливается в одно слово, они просто кричат: «Дай! Дай! Дай!» И больше ничего. Словом «дай!» они просят Бога дать им Святого Духа. Они кричат это «дай!» подолгу — до тех пор, пока, наконец, у них не начинается беснование. Это еще один пример ложного духовного опыта, духовного искажения, гордости, в которой человек почитает себя достойным великой Божественной силы, Божественного действия. Мы же находим себя достойными только покаяния. Мы должны верить в Бога и каяться, и ради этого благодать Святого Духа, которая уже дарована нам в Таинствах Крещения и Миропомазания, начнет в нас действовать. Аминь.

16 июня 1997 года

Пред. страница К оглавлениюСлед. страница

Другие проповеди

Комментировать

Пожертвовать