Пасха – Воскресенье Христово. Антология

Пасха – Воскресенье Христово. Антология

 

Петр Малков

«Праздников праздник»: святоотеческие пасхальные проповеди

Ночной путь

Все начи­на­ется с ожи­да­ния. Молит­вен­ного ожи­да­ния чуда. Пона­чалу духо­вен­ство раз­ме­ренно читает канон перед свя­той пла­ща­ни­цей; по окон­ча­нии канона ее уно­сят в алтарь, пола­гают на пре­стол. Вслед за этим затво­ря­ются цар­ские врата, гас­нет свет. И тогда весь храм, да и все миро­зда­ние, зами­рает в тре­пет­ном мол­ча­нии. А затем из алтаря до бла­го­го­вейно при­тих­шей перед лицом насту­па­ю­щего чуда все­лен­ной доно­сится пение. Напев пона­чалу зву­чит очень тихо, потом все яснее и настой­чи­вей: «Вос­кре­се­ние Твое, Хри­сте Спасе, ангели поют на небе­сех, и нас на земли спо­доби чистым серд­цем Тебе сла­вити». И вот уже мягко и тор­же­ственно отвер­за­ются цар­ские врата, из полу­тьмы алтаря высту­пает мер­ца­ю­щий свет све­чей и выплы­вает клу­бя­щийся туман кадиль­ного дыма: начи­на­ется крест­ный ход – путе­ше­ствие навстречу пас­халь­ной радо­сти. Радость эта уже почти насту­пила, но все же не совсем здесь: она впе­реди. Ведь пока что еще не про­зву­чало – громко и властно – испо­ве­да­ние Вос­кре­се­ния Спа­си­теля. Это слу­чится чуть позже: когда по окон­ча­нии крест­ного хода возле затво­рен­ных хра­мо­вых две­рей раз­дастся побе­до­нос­ное «Хри­стос Вос­кресе!». А пока что мы выхо­дим из храма в ночь.

Пасха. Вос­кре­се­ние Хри­стово. Анто­ло­гия свя­то­оте­че­ских проповедей

Каково же духов­ное зна­че­ние пас­халь­ного крест­ного хода? Ради чего мы в нем участ­вуем? Упо­доб­ля­ясь еван­гель­ским женам-миро­но­си­цам, мы пере­сту­паем порог и устрем­ля­емся в обсту­па­ю­щую храм холод­ную тем­ноту весен­ней ночи, чтобы отыс­кать на этом пути вос­крес­шего Хри­ста. Правда, в отли­чие от нас, миро­но­сицы не дога­ды­ва­лись о том, что должно было с ними сей­час слу­читься. Они шли горе­вать и пла­кать, а совсем не радо­ваться и весе­литься; они ощу­щали лишь тяжесть утраты, а отнюдь не окры­ля­ю­щую и празд­нич­ную лег­кость бли­зя­щейся встречи с Гос­по­дом. И все же оба шествия – путь жен-миро­но­сиц на гроб Хри­стов и наш пас­халь­ный крест­ный ход – ока­зы­ва­ются во мно­гом очень похожи! Ведь та иеру­са­лим­ская ночь была точно такой же тем­ной, как и наша ночь пас­халь­ная; и тогда све­тиль­ники миро­но­сиц точно так же упорно пре­одо­ле­вали обсту­пав­ший их мрак, как изго­ня­ется он и сего­дня – силой пла­ме­не­ю­щих све­чей пас­халь­ного крест­ного хода…

Итак, идя на гроб Гос­пода, миро­но­сицы вышли из своих домов в пред­рас­свет­ную иеру­са­лим­скую ночь. Перед этим они при­го­то­вили аро­маты, потеп­лее оде­лись и затем пере­шаг­нули через порог в холод­ную тьму ран­ней весны. Рас­свет уже бли­зился, но еще не насту­пил, и даже вряд ли уга­ды­вался розо­ва­той полос­кой на восточ­ной сто­роне небосклона.

Миро­но­сицы устрем­ля­лись за пре­делы город­ских стен, почти не ощу­щая при­бли­же­ния утрен­него рас­света и не пред­по­ла­гая, что в этой непро­гляд­ной мгле наста­вал еще и новый вос­ход духов­ного Солнца правды (ср. Мал.4:2) – Хри­ста. Вгля­ды­ва­ясь в сумрак обсту­пав­ших их со всех сто­рон ноч­ных теней, они отыс­ки­вали пра­виль­ный путь по трудно узна­ва­е­мым – в отсут­ствие днев­ного света – ули­цам Иеру­са­лима. Сто­рож! сколько ночи? – При­бли­жа­ется утро, но еще ночь (Ис.21:11, 12).

А впе­реди их ждал пре­граж­ден­ный кам­нем и плохо раз­ли­чи­мый – в сумраке зани­мав­ше­гося рас­света – вход в пещеру. Этот вход дол­жен был теперь вне­запно осве­титься Небес­ным све­том… Впе­реди были и дрожь тре­пе­щу­щей от чуда Вос­кре­се­ния земли, и отпа­де­ние камня, и рас­кры­тие входа в теперь уже пустую гроб­ницу, и сви­де­тель­ство небес­ного вест­ника: Его нет здесь – Он вос­крес (Мф.28:6).

«Вос­кре­се­ние Твое, Хри­сте Спасе, ангели поют на небе­сех, и нас на земли спо­доби чистым серд­цем Тебе сла­вити»… Мы тоже при­бли­жа­емся ко входу. Правда, не в пещеру, а к хра­мо­вым две­рям. Но как и тогда, в момент при­хода миро­но­сиц к запе­ча­тан­ной пещере, вход в храм – по суще­ству­ю­щему бого­слу­жеб­ному обы­чаю – еще затво­рен. Однако перед ним уже ясно белеют в ночи ризы духо­вен­ства, подоб­ные бли­ста­ю­щим ризам небес­ного ангела, воз­ве­стив­шего о Вос­кре­се­нии. А это зна­чит, что, как и тогда, на окра­ине Иеру­са­лима, этот вход скоро отво­рится перед нами – под радост­ные воз­гласы «Хри­стос Вос­кресе» – и мы смо­жем всту­пить в про­стран­ство церкви…

Подой­дите, посмот­рите место, где лежал Гос­подь (Мф.28:6), – слы­шат от ангела миро­но­сицы и вхо­дят в тес­ную полу­тьму Хри­стова гроба. Но там – лишь белеет опу­стев­шее погре­баль­ное ложе и уга­ды­ва­ются раз­мы­тым серым пят­ном бро­шен­ные погре­баль­ные пелены…

Мы тоже, как и миро­но­сицы, пере­сту­паем порог. Правда, в отли­чие от жен-миро­но­сиц, тот­час же поки­нув­ших пустую гроб­ницу, для того чтобы встре­тить сна­ружи Хри­ста и услы­шать от Него Радуй­тесь! (Мф.28:9), мы вхо­дим в храм, чтобы найти Гос­пода именно здесь – в пас­халь­ной литур­гии, в Евха­ри­стии, в соеди­не­нии с Ним через при­ча­ще­ние Его Телу и Крови. И если жены-миро­но­сицы в то утро Вос­кре­се­ния лишь при­пали к Его ногам, то мы дер­заем ныне совер­шить гораздо боль­шее: при­нять Гос­пода внутрь себя…

Цер­ков­ные двери рас­пах­нуты, и крест­ный ход стре­ми­тель­ным пото­ком вли­ва­ется в храм. Вся цер­ковь ярко осве­щена. Зву­чат пес­но­пе­ния пас­халь­ной заут­рени. Там, за пре­де­лами хра­мо­вых стен – по-преж­нему холод­ная ноч­ная тем­нота. Но здесь, в церкви, для нее уже нет места. Ночь про­шла, а день при­бли­зился (Рим.13:12)…

Хри­стос Вос­кресе! Воис­тину Воскресе!

Великая Суббота: «во гробе плотски, во аде же с душею яко Бог…»

В Вели­кую Суб­боту вспо­ми­на­ется погре­бе­ние Гос­пода, постав­ле­ние рим­ской воин­ской стражи у гроба Иисуса, а также соше­ствие Хри­ста во ад, над кото­рым Он ныне одер­жал победу и откуда вывел души уве­ро­вав­ших в Него умер­ших. Но глав­ное, день Вели­кой Суб­боты – это время явного пред­ощу­ще­ния бли­зя­ще­гося Вос­кре­се­ния Иисуса.

Итак, сня­тое с Кре­ста тело Гос­пода было погре­бено вер­ными Ему уче­ни­ками Иоси­фом и Нико­ди­мом в пещере, нахо­див­шейся посреди сада – непо­да­леку от места Рас­пя­тия. К двери гроба был при­ва­лен огром­ный камень. Вот как об этом гово­рится в Еван­ге­лии: Итак они взяли тело Иисуса и обвили его пеле­нами с бла­го­во­ни­ями, как обык­но­венно погре­бают Иудеи. На том месте, где Он рас­пят, был сад, и в саду гроб новый, в кото­ром еще никто не был поло­жен (Ин.19:40–41). …И, взяв тело, Иосиф обвил его чистою пла­ща­ни­цею и поло­жил его в новом своем гробе, кото­рый высек он в скале; и, при­ва­лив боль­шой камень к двери гроба, уда­лился (Мф.27:59–60).

В это время пер­во­свя­щен­ники и фари­сеи при­шли к Пилату. Они пом­нили о пред­ска­за­нии Гос­пода вос­крес­нуть в тре­тий день и, счи­тая, что гото­вится обман – похи­ще­ние апо­сто­лами тела Хри­ста и попытка рас­про­стра­нить лож­ное изве­стие о вос­ста­нии Иисуса из гроба, – попро­сили про­ку­ра­тора Иудеи опе­ча­тать пещеру погре­бе­ния и при­ста­вить к ней стражу. Он согла­сился. На дру­гой день, кото­рый сле­дует за пят­ни­цею, собра­лись пер­во­свя­щен­ники и фари­сеи к Пилату и гово­рили: гос­по­дин! Мы вспом­нили, что обман­щик тот, еще будучи в живых, ска­зал: после трех дней вос­кресну; итак при­кажи охра­нять гроб до тре­тьего дня, чтобы уче­ники Его, придя ночью, не украли Его и не ска­зали народу: вос­крес из мерт­вых; и будет послед­ний обман хуже пер­вого. Пилат ска­зал им: име­ете стражу; пой­дите, охра­няйте, как зна­ете. Они пошли и поста­вили у гроба стражу, и при­ло­жили к камню печать (Мф.27:62–66).

Когда тело Спа­си­теля пре­бы­вало во гробе, Его чело­ве­че­ская душа сошла во ад, чтобы испол­нить Боже­ствен­ное обе­то­ва­ние о Спа­се­нии всех людей – в том числе и преж­них умер­ших поко­ле­ний пра­вед­ни­ков: всех тех, кто жил на земле еще до Бого­во­пло­ще­ния. Тем самым испол­ни­лось древ­нее про­ро­че­ство псал­мо­певца царя Давида о соше­ствии души Гос­пода во ад: Все­гда видел я пред собою Гос­пода, ибо Он одес­ную меня; не поко­леб­люсь. От того воз­ра­до­ва­лось сердце мое и воз­ве­се­лился язык мой; даже и плоть моя успо­ко­ится в упо­ва­нии, ибо Ты не оста­вишь души моей в аде и не дашь свя­тому Тво­ему уви­деть тле­ние, Ты ука­жешь мне путь жизни: пол­нота радо­стей пред лицем Твоим, бла­жен­ство в дес­нице Твоей вовек (Пс.15:8–11).

Ад ока­зался повер­жен, его прежде надеж­ные запоры были сло­маны, креп­кие двери – раз­биты. Ныне сюда властно ворва­лась реаль­ность Бого­при­сут­ствия, своим небес­ным све­том рас­се­яв­шая и уни­что­жив­шая непро­гляд­ную тьму пре­ис­под­ней. Диа­вол, ранее власт­во­вав­ший над всем пре­бы­вав­шим во грехе чело­ве­че­ским родом, теперь эту власть утра­тил и обес­си­лел. Смерть поте­ряла преж­ний образ суще­ство­ва­ния: быв­шая ранее непре­хо­дя­щей и бес­про­буд­ной, она сде­ла­лась лишь вре­мен­ной, подоб­ной недол­гому сну, обре­чен­ной исчез­нуть в гря­ду­щем все­об­щем вос­кре­се­нии. Именно зало­гом и нача­лом этого буду­щего все­об­щего вос­ста­ния из мерт­вых и должно было стать бли­зив­ше­еся вслед за соше­ствием во ад Вос­кре­се­ние Сына Божия, Кото­рый, по слову апо­стола Павла, есть… нача­ток, пер­ве­нец из мерт­вых, дабы иметь Ему во всем пер­вен­ство (Кол.1:18).

О собы­тии совер­шив­ше­гося в Вели­кую Суб­боту соше­ствия Хри­ста во ад и о Его победе над диа­во­лом и смер­тью мы по пре­иму­ще­ству узнаем из цер­ков­ного Пре­да­ния, а также из пра­во­слав­ных бого­слу­жеб­ных тек­стов. Так, напри­мер, в вос­крес­ной сти­хире на «Гос­поди, воз­звах» 2‑го гласа Окто­иха радостно поется: «Отвер­зо­шася Тебе, Гос­поди, стра­хом врата смерт­ная, врат­ницы же адовы видевше Тя, убо­я­шася: врата бо мед­ная сокру­шил еси, и вереи желез­ныя стерл еси, и извел еси нас от тмы и сени смерт­ныя, и узы наша рас­тер­зал еси».

Здесь, пожа­луй, сле­дует чуть подроб­нее оста­но­виться на глу­бо­ком бого­слов­ском содер­жа­нии одного из цер­ков­ных пес­но­пе­ний, каса­ю­ще­гося собы­тия Смерти Гос­пода и соше­ствия Его души во ад. В тро­паре 1‑й песни вос­крес­ного канона 4‑го гласа Окто­иха гово­рится, что соеди­не­ние Боже­ствен­ной и чело­ве­че­ской при­род в Гос­поде было столь тес­ным, нераз­рыв­ным и непре­хо­дя­щим (по пра­во­слав­ной дог­ма­ти­че­ской фор­му­ли­ровке IV Все­лен­ского Собора – «нераз­дель­ным» и «нераз­луч­ным»), что даже в состо­я­нии смерти Его Боже­ство не отде­ли­лось ни от лежав­шего во гробе тела, ни от схо­дя­щей во ад души: «Во гробе плот­ски, во аде же с душею яко Бог». Да, в миг смерти Хри­ста Его тело и душа, как и у вся­кого дру­гого уми­ра­ю­щего чело­века, друг от друга отде­ли­лись. Но вме­сте с тем Его Боже­ствен­ная при­рода оста­лась соеди­нен­ной и с пло­тью и с душой Спа­си­теля. И потому-то Он сошел во ад не только как Чело­век, но и как Бог, пре­одо­лев и побе­див – Сво­ими Боже­ствен­ной силой и вла­стью – пре­дель­ную и непо­бе­ди­мую, каза­лось бы, мощь пре­ис­под­ней, уни­что­жив дол­гую и безыс­ход­ную власть смерти над всеми умершими.

Однако сви­де­тель­ства об этом собы­тии содер­жатся не только в вет­хо­за­вет­ных про­ро­че­ствах и цер­ков­ных пес­но­пе­ниях, но и в Новом Завете. Так, апо­стол Павел пишет к ефе­ся­нам, ука­зы­вая на обсто­я­тель­ства нис­ше­ствия Гос­пода во ад: посему и ска­зано: вос­шед на высоту, пле­нил плен и дал дары чело­ве­кам. А «вос­шел» что озна­чает, как не то, что Он и нис­хо­дил прежде в пре­ис­под­ние места земли? Нис­шед­ший, Он же есть и вос­шед­ший пре­выше всех небес, дабы напол­нить все (Еф.4:8–10).

А вот что гово­рит о соше­ствии Хри­ста во ад апо­стол Петр: Хри­стос, чтобы при­ве­сти нас к Богу, одна­жды постра­дал за грехи наши, пра­вед­ник за непра­вед­ных, быв умерщ­влен по плоти, но ожив духом, кото­рым Он и нахо­дя­щимся в тем­нице духам, сойдя, про­по­ве­дал, неко­гда непо­кор­ным ожи­дав­шему их Божию дол­го­тер­пе­нию, во дни Ноя, во время стро­е­ния ков­чега, в кото­ром немно­гие, то есть восемь душ, спас­лись от воды (1Пет.3:18–20). В сло­вах апо­стола Петра содер­жится важ­ное сви­де­тель­ство: Хри­стос вывел из ада не всех людей, а лишь тех, кто под­линно услы­шал обра­щен­ное Хри­стом к умер­шим слово про­по­веди о Нем, как о Сыне Божием и об их Спа­си­теле. Он осво­бо­дил из пре­ис­под­ней только тех, кто при­няли Его сви­де­тель­ство о еван­гель­ской истине; равно как и во дни Ноя спас­лись только те, кто вошли в ков­чег, все же осталь­ные, не поже­лав при­слу­шаться к сви­де­тель­ству пра­вед­ника о ско­ром смер­то­нос­ном потопе, погибли. Тем самым Цер­ковь пара­док­саль­ным обра­зом, с одной сто­роны, сви­де­тель­ствует о том, что в день соше­ствия Гос­пода во ад его без­дны опу­стели (как гово­рится в бого­слу­жеб­ных пес­но­пе­ниях – «исто­щи­лись»), а с дру­гой сто­роны, устами апо­стола Петра утвер­ждает, что Гос­подь спас из пре­ис­под­ней далеко не всех. И как во дни Ноя спас­лись от потопа лишь немно­гие, ибо абсо­лют­ное боль­шин­ство живу­щих попро­сту не захо­тело услы­шать про­по­ведь Ноя о гро­зя­щей им гибели, не пове­рило ему, так и теперь те умер­шие греш­ники, что укре­пи­лись и уко­ре­ни­лись в бого­про­тив­ле­нии, в гре­хов­ной вражде про­тив Гос­пода, не поже­лали услы­шать Его спа­си­тель­ное слово даже в аду. Бог вообще никого не спа­сает насильно и потому в ответ на Свое наме­ре­ние нас с Собою соеди­нить все­гда ожи­дает нашего встреч­ного сво­бод­ного стрем­ле­ния и реше­ния: это же про­изо­шло и тогда – в Вели­кую Суб­боту в аду, во время про­по­веди Хри­ста душам умер­ших. Как гово­рит в «Тол­ко­ва­нии на 1‑е Посла­ние апо­стола Петра» свя­ти­тель Кирилл Алек­сан­дрий­ский, Спа­си­тель про­по­ве­до­вал в аду, чтобы осво­бо­дить именно тех, «кото­рые должны были уве­ро­вать». Хри­стос вывел из ада души вет­хо­за­вет­ных пра­вед­ни­ков, про­ро­ков, тре­петно и с надеж­дой ожи­дав­ших – по даро­ван­ным им Боже­ствен­ным обе­то­ва­ниям – при­ше­ствия в мир Хри­ста. Но, воз­можно, среди них также были и дру­гие. Ведь мно­гие из жив­ших на земле еще до явле­ния в мире Хри­ста – в эпоху вла­сти над чело­ве­че­ским родом греха – могли быть внут­ренне готовы при­нять Спа­си­теля и Его слово Истины, однако не ока­за­лись совре­мен­ни­ками Бого­во­пло­ще­ния; не были они и обла­да­те­лями вет­хо­за­вет­ного откро­ве­ния, ибо при­над­ле­жали к язы­че­ским наро­дам. И вот теперь Сам Хри­стос про­по­ве­дует им Себя в аду – как если бы они были еще живы. Свя­ти­тель Кирилл пишет: «Еди­но­род­ный воз­ве­щал страж­ду­щим душам как власть име­ю­щий в соот­вет­ствии со сло­вом Домо­стро­и­тель­ства, говоря: „Вы, что в узах, выхо­дите! Вы, что во тьме, про­зрейте!“ Таким обра­зом, Он и в аду про­по­ве­до­вал, чтобы осво­бо­дить тех, кото­рые должны были уве­ро­вать, как если [бы] Он при­шел к ним, вопло­тив­шись во время их жизни. Ибо они и в аду в совер­шен­стве познали Его… Как всем на земле Хри­стос воз­ве­щал через при­ше­ствие пло­тью и уве­ро­вав­шие полу­чили пользу, так и через соше­ствие в ад Он осво­бо­дил от уз смерти уве­ро­вав­ших и познав­ших Его».

Однако в аду нашлись и такие греш­ники, кото­рые в ответ на слово про­по­веди Спа­си­теля могли ска­зать Ему: «А мы не желаем ни Тво­его рая, ни спа­се­ния, ни веч­ного бла­жен­ства! Да, пре­бы­вать в аду – мучи­тельно. Но еще более мучи­тель­ным для нас ока­жется соеди­не­ние с Тобой, ибо бла­го­дать Божия нам чужда и нена­вистна, она будет тер­зать нас еще силь­нее, чем любая – самая страш­ная – пре­ис­под­няя мука!» Здесь ярко про­яв­ляет себя обрат­ная сто­рона дара чело­ве­че­ской сво­боды, кото­рым были наде­лены Богом люди при сотво­ре­нии. Ведь это не только сво­бода устрем­лен­но­сти к спа­се­нию, к стя­жа­нию дара обо­же­ния, но и сво­бода к вражде и бунту про­тив сво­его соб­ствен­ного Созда­теля… Ранее такая бого­про­тив­ная сво­бода страш­ным обра­зом явила себя в раю – в миг вку­ше­ния пер­выми людьми запрет­ного плода от древа позна­ния добра и зла. Но, веро­ятно, не менее зримо про­явила она себя и в аду, когда в ответ на Хри­стову жажду того, чтобы вся­кий чело­век ока­зался спа­сен, в ответ на слова про­по­веди Гос­пода, гово­рив­шего: не хочу смерти греш­ника, но чтобы греш­ник обра­тился от пути сво­его и жив был (Иез.33:11), Он услы­шал от мно­гих: «Ты – не наш Бог. Ибо для нас – нет Бога (Пс.13:1)». Прежде, еще живя на земле, греш­ники крепко-накрепко утвер­дили эту лжи­вую мысль внутри себя – в сердце своем; теперь же, встре­тив­шись лицом к Лицу с Самим Богом, они вызы­ва­юще и громко изрекли перед Ним эту дерз­кую кле­вету: «вот Ты – перед нами, но для нас Ты не суще­ству­ешь. Для нас – нет Бога»… И потому-то Гос­подь – не только перед иудей­скими ста­рей­ши­нами, не только перед лицом рас­пи­на­те­лей-рим­лян, но даже и в глу­би­нах ада – может про­из­не­сти: отвсюду окру­жают меня сло­вами нена­ви­сти, воору­жа­ются про­тив меня без при­чины; за любовь мою они враж­дуют на меня (Пс.108:3–4). Эту любовь Хри­стову теперь рас­пи­нают не только те, кто при­бил Его к дере­вян­ному Кре­сту, но и те, кто даже в аду дер­зает ска­зать Ему в ответ на Его жерт­вен­ное нис­хож­де­ние в тем­ную без­дну: у нас нет и не может быть иного царя, кроме кесаря этой под­зем­ной без­дны – сатаны (Ин.19:15). Тем самым, не при­няв Хри­ста, они под­линно стали, по слову Книги Пре­муд­ро­сти, – теперь уже навсе­гда – позо­ром между умер­шими навек (Прем.4:19).

И все же, вме­сте с соше­ствием во ад Хри­ста и с исхо­дом из него, как из нового Египта, всех спа­са­е­мых, пре­ис­под­няя пол­но­стью пустеет. Не потому, что в ней вообще никого не оста­лось – греш­ники по-преж­нему здесь. Но даже вме­сте с ними ад оста­ется пуст, ибо в нем отныне пре­бы­вают лишь те, кто сами пол­но­стью духовно пусты: только те сыны чело­ве­че­ские, кото­рые, по слову Псал­тири, – только суета; сыны мужей – ложь; если поло­жить их на весы, все они вме­сте легче пустоты (Пс.61:10).

А из ада, остав­ляя позади преж­ние тьму и безыс­ход­ность пре­ис­под­ней, устрем­ля­ется ввысь – во Хри­сте – к жизни рай­ской сонм вет­хо­за­вет­ных пра­вед­ни­ков и про­ро­ков, а также иных, при­няв­ших Гос­пода, пове­рив­ших Ему и в Него, душ, вос­хо­дя­щих ныне в гор­няя, к неза­хо­ди­мому свету…

Воскресение Христово: «праздников праздник» и «торжество из торжеств»

Гос­подь Иисус Хри­стос вос­крес на тре­тий день после Сво­его Рас­пя­тия, после Крест­ной Смерти. Поло­жен­ный во гроб и погре­бен­ный, Он вос­стал из мерт­вых, как обе­щал и Сам – еще прежде Сво­его погре­бе­ния, говоря: Сыну Чело­ве­че­скому над­ле­жит быть пре­дану в руки чело­ве­ков греш­ни­ков, и быть рас­пяту, и в тре­тий день вос­крес­нуть (Лк.24:7). Это Вос­кре­се­ние совер­ши­лось Его Соб­ствен­ной Боже­ствен­ной силой. Об этом Гос­подь также сви­де­тель­ство­вал перед иуде­ями, говоря раз­рушьте храм сей, и Я в три дня воз­двигну его (Ин.2:19), при этом, конечно же, под­ра­зу­ме­вая храм тела Сво­его (ср. Ин.2:21).

Вос­кре­се­ние Хри­ста из мерт­вых стало вели­чай­шим зна­ме­нием Его Боже­ствен­ной славы. Ибо, по мысли свя­ти­теля Кирилла Иеру­са­лим­ского («14‑е Огла­си­тель­ное слово»), ныне «вос­крес Тот мерт­вый, Кото­рый среди мерт­вых сво­бо­ден (Пс.87:6 по LXX[1]), и Осво­бо­ди­тель мерт­вых, на Кото­рого [прежде] в пору­га­ние, по дол­го­тер­пе­нию Его, воз­ло­жен был венец тер­но­вый… Вос­крес­нув теперь, [Он] увен­чался диа­де­мой победы над смертью».

В чем же заклю­ча­ется залог такой уве­рен­но­сти Гос­пода в неиз­беж­но­сти Соб­ствен­ного Вос­кре­се­ния? Почему Хри­стос дол­жен был обя­за­тельно вос­крес­нуть? Цер­ковь пред­ла­гает нам свой глу­бо­кий бого­слов­ский ответ. Как уже гово­ри­лось ранее, с момента Бого­во­пло­ще­ния во Хри­сте Его Боже­ствен­ная и чело­ве­че­ская при­роды ока­за­лись соеди­нены нераз­дельно и нераз­лучно. Чело­ве­че­ское есте­ство в Нем, в Его Ипо­стаси, уже нико­гда не могло отде­литься от Его Боже­ства, а Боже­ство – от Чело­ве­че­ства. Поэтому даже в состо­я­нии смерти, в кото­ром чело­ве­че­ская душа Гос­пода отде­ли­лась от Его тела, и когда Его тело сде­ла­лось мерт­вым, Боже­ствен­ная при­рода Гос­пода по-преж­нему нераз­дельно и нераз­лучно пре­бы­вала и с Его душой, нис­хо­див­шей во ад, и с его телом, лежав­шим во гробе. Подоб­ная нераз­луч­ность Боже­ствен­ного есте­ства Гос­пода с Его умер­шим чело­ве­че­ским есте­ством стала надеж­ным зало­гом и Его после­до­вав­шего на тре­тий день Вос­кре­се­ния из мерт­вых. Более того: именно это и сде­лало Вос­кре­се­ние Хри­ста неиз­беж­ным. Ибо Его чело­ве­че­ская при­рода даже в состо­я­нии смерти была нераз­дельно и нераз­лучно соеди­нена в Нем с Его Боже­ством, именно как с самим абсо­лют­ным и совер­шен­ным Нача­лом Жизни: ведь Бог и есть Сама Жизнь. Сын Божий – Кото­рый Сам есть путь и истина и жизнь (Ин.14:6) – по опре­де­ле­нию не мог надолго оста­ваться во вла­сти смерти. Его Соб­ствен­ное – усво­ен­ное Им в Вопло­ще­нии и умер­шее на Кре­сте – чело­ве­че­ское есте­ство неиз­бежно должно было быть вос­кре­шено этой Боже­ствен­ной Жиз­нью, что и совер­ши­лось на тре­тий день: Хри­стос хотя и мог на время уме­реть, но не мог не воскреснуть.

Собы­тие Вос­кре­се­ния Хри­стова изоб­ра­жено у всех четы­рех еван­ге­ли­стов, но самый момент вос­ста­ния из гроба Хри­ста не опи­сан никем из них. Ведь образ Вос­кре­се­ния Иисуса, тот спо­соб, кото­рым оно совер­ши­лось, – по убеж­де­нию цер­ков­ных тол­ко­ва­те­лей – тайна, не доступ­ная чело­ве­че­скому разу­ме­нию. Рас­сказы еван­ге­ли­стов о явле­ниях Хри­ста по вос­ста­нии из мерт­вых, а также о сви­де­тель­ствах анге­лов, бла­го­вест­ву­ю­щих о Вос­кре­се­нии близ­ким Ему людям – Бого­ма­тери, апо­сто­лам, женам-миро­но­си­цам, – сви­де­тель­ствуют лишь о том, что Вос­кре­се­ние Гос­пода под­линно совер­ши­лось, но каким обра­зом оно совер­ши­лось – нам не откры­вают. Вот как, напри­мер, гово­рит о собы­тии Вос­кре­се­ния Хри­стова еван­ге­лист Мат­фей: По про­ше­ствии же суб­боты, на рас­свете пер­вого дня недели, при­шла Мария Маг­да­лина и дру­гая Мария посмот­реть гроб. И вот, сде­ла­лось вели­кое зем­ле­тря­се­ние, ибо Ангел Гос­по­день, сошед­ший с небес, при­сту­пив, отва­лил камень от двери гроба и сидел на нем; вид его был, как мол­ния, и одежда его бела, как снег; устра­шив­шись его, сте­ре­гу­щие при­шли в тре­пет и стали, как мерт­вые; Ангел же, обра­тив речь к жен­щи­нам, ска­зал: не бой­тесь, ибо знаю, что вы ищете Иисуса рас­пя­того; Его нет здесь – Он вос­крес, как ска­зал. Подой­дите, посмот­рите место, где лежал Гос­подь, и пой­дите ско­рее, ска­жите уче­ни­кам Его, что Он вос­крес из мерт­вых и пред­ва­ряет вас в Гали­лее; там Его уви­дите. Вот, я ска­зал вам. И, выйдя поспешно из гроба, они со стра­хом и радо­стью вели­кою побе­жали воз­ве­стить уче­ни­кам Его. Когда же шли они воз­ве­стить уче­ни­кам Его, и се Иисус встре­тил их и ска­зал: радуй­тесь! И они, при­сту­пив, ухва­ти­лись за ноги Его и покло­ни­лись Ему. Тогда гово­рит им Иисус: не бой­тесь; пой­дите, воз­ве­стите бра­тьям Моим, чтобы шли в Гали­лею, и там они уви­дят Меня (Мф.28:1–10).

В собы­тии Вос­кре­се­ния больше зага­док, чем раз­га­док. Вос­став­ший из мерт­вых Иисус – в изоб­ра­же­нии еван­ге­ли­стов – сильно изме­нился после Вос­кре­се­ния, но вме­сте с тем это все тот же доро­гой их сердцу Гос­подь. Любя­щие уче­ники то не могут Его узнать – глаза их были удер­жаны, так что они не узнали Его (Лк.24:16), то вдруг радостно откры­вают, Кто пред­стает перед ними, – откры­лись у них глаза, и они узнали Его. Но Он стал неви­дим для них (Лк.24:31). Вос­крес­ший Иисус про­хо­дит затво­рен­ными две­рями, не под­чи­ня­ясь более есте­ствен­ным про­стран­ствен­ным зако­нам: при­шел Иисус, когда двери были заперты, стал посреди них и ска­зал: мир вам! (Ин.20:26). Но, в то же время, апо­стол Фома может ощу­пать Его раны: потом гово­рит Фоме: подай перст твой сюда и посмотри руки Мои; подай руку твою и вложи в ребра Мои; и не будь неве­ру­ю­щим, но веру­ю­щим. Фома ска­зал Ему в ответ: Гос­подь мой и Бог мой! (Ин.20:27–28).

Ново­за­вет­ная хри­сти­ан­ская Пасха – важ­ней­ший из пра­во­слав­ных празд­ни­ков, при­об­ща­ю­щий веру­ю­щих к Смерти и Вос­кре­се­нию Гос­пода. Подоб­ное при­об­ще­ние дарует им залог буду­щей при­част­но­сти тому нетлен­ному и пре­об­ра­жа­ю­щему чело­ве­че­ское есте­ство бес­смер­тию, той веч­ной и бла­го­дат­ной жизни в Боге, к кото­рым при­званы все люди. Но этот залог – не только устрем­лен­ность в буду­щее, надежда на гря­ду­щее, он еще и некое «обла­да­ние прежде обла­да­ния», дар, кото­рым хри­сти­а­нин при­зван поль­зо­ваться, хотя бы отча­сти, уже сего­дня, прежде кон­чины и задолго до общего вос­кре­се­ния в Суд­ный день.

Бла­го­даря смерти Хри­ста совер­ша­ется Его победа над адом, куда, по Пре­да­нию Церкви, Он сошел после Сво­его Рас­пя­тия. Бла­го­даря Вос­кре­се­нию Спа­си­теля в Нем под­линно вос­кре­сает весь чело­ве­че­ский род, начи­на­ю­щий совер­шенно новую жизнь – жизнь во Хри­сте. Ибо Хри­стос для того и умер, и вос­крес, и ожил, чтобы вла­ды­че­ство­вать и над мерт­выми и над живыми (Рим.14:9). Хри­стос Сам сде­лался нашим вос­кре­се­нием. Гос­подь сви­де­тель­ствует об этом, говоря: Я есмь вос­кре­се­ние и жизнь; веру­ю­щий в Меня, если и умрет, ожи­вет (Ин.11:25). В этом смысле Гос­подь ста­но­вится для люд­ского рода его новым Родо­на­чаль­ни­ком, Новым Ада­мом. Неко­гда древ­ний Адам, пра­ро­ди­тель всех живу­щих в мире пад­ших людей, ока­зался при­чи­ной и осно­во­по­лож­ни­ком все­об­щей смерти. Теперь же Новый Адам, Хри­стос, как Пра­ро­ди­тель всего спа­са­е­мого чело­ве­че­ского рода, дела­ется Родо­на­чаль­ни­ком и Пер­вен­цем веч­ной жизни, побеж­да­ю­щей Им и в Нем силу смерти. Пер­вый чело­век Адам стал душею живу­щею; а послед­ний Адам есть дух живо­тво­ря­щий… Пер­вый чело­век – из земли, перст­ный; вто­рой чело­век – Гос­подь с неба (1Кор.15:45, 47). Ибо как в Адаме все уми­рают, так во Хри­сте все ожи­вут, каж­дый в своем порядке: пер­ве­нец Хри­стос, потом Хри­стовы, в при­ше­ствие Его (1Кор.15:22–23).

Тем самым пра­во­слав­ное уче­ние о Вос­кре­се­нии Хри­сто­вом – важ­ней­шая сто­рона хри­сти­ан­ской веры, дару­ю­щая твер­дую надежду на подоб­ное этому Вос­кре­се­нию гря­ду­щее все­об­щее вос­кре­се­ние умер­ших. Как утвер­ждает апо­стол Павел, под­чер­ки­вая исклю­чи­тель­ное зна­че­ние дог­мата Вос­кре­се­ния Хри­стова в ряду пра­во­слав­ных веро­учи­тель­ных истин, если Хри­стос не вос­крес, то и про­по­ведь наша тщетна, тщетна и вера ваша (1Кор.15:14).

Итак, Цер­ковь неда­ром убеж­дена в том, что Пасха – вели­чай­ший из всех наших празд­ни­ков, что она, по слову свя­ти­теля Гри­го­рия Бого­слова, – «празд­ни­ков празд­ник и тор­же­ство тор­жеств». Вот как воз­вы­шенно про­слав­ляет Вос­кре­се­ние Хри­стово в «Слове Тре­тьем на све­то­нос­ный день» визан­тий­ский монах Иосиф Ври­ен­ний (1359–1438): «Пасха – пере­ход от мрака к свету; Пасха – исхож­де­ние из ада на землю; Пасха – вос­хож­де­ние от земли к небес­ному; Пасха – пере­ход от смерти к жизни; Пасха – вос­кре­се­ние пад­ших смерт­ных; Пасха – воз­зва­ние изгнан­ных из Эдема; Пасха – осво­бож­де­ние пле­нен­ных тле­нием; Пасха – под­лин­ная жизнь вер­ных; Пасха – насла­жде­ние всего мира; Пасха – почи­та­ние Боже­ствен­ной Тро­ицы. Име­но­ва­ние Пасхи не пре­сы­щает, потому что мно­го­раз­лична изъ­яв­ля­е­мая через него бла­го­дать: оно и отдох­но­ве­ние душ, оно – радость умов, оно – облег­че­ние тел, оно – про­све­ще­ние очей, оно – услаж­де­ние уст, оно – удо­воль­ствие, оно – теп­лота, оно – мир, оно – радость»…

Мы видим: по убеж­де­нию древ­них цер­ков­ных писа­те­лей, с Вос­кре­се­нием Хри­сто­вым людям вновь откры­ва­ется утра­чен­ный в гре­хо­па­де­нии путь к соеди­не­нию с Богом, дорога к испол­не­нию соб­ствен­ного пред­на­зна­че­ния – дости­же­ния бого­по­до­бия. Вновь изли­ва­ется на чело­ве­че­ский род море Боже­ствен­ной бла­го­дати. Нам вновь открыт путь на Небеса.

Именно такой пас­халь­ной радо­стью пре­ис­пол­нены бого­слу­жеб­ные тек­сты Пасхи, прежде всего – ее канон и сти­хиры. При­пом­ним же неко­то­рые из них и почув­ствуем те уди­ви­тель­ные вели­чие и тор­же­ство празд­ника, кото­рыми сияют эти пре­крас­ные песнопения:

«Вос­кре­се­ния день, про­све­тимся, людие. Пасха, Гос­подня Пасха: от смерти бо к жизни и от земли к небеси Хри­стос Бог нас пре­веде, побед­ную пою­щия» (ирмос 1‑й песни Пас­халь­ного канона).

«Ныне вся испол­ни­шася света, небо же и земля и пре­ис­под­няя: да празд­нует убо вся тварь воста­ние Хри­стово, в немже утвер­жда­ется» (1‑й тро­парь 1‑й песни Пас­халь­ного канона).

«Смерти празд­нуем умерщ­вле­ние, адово раз­ру­ше­ние, иного жития веч­наго начало, и игра­юще поем Винов­наго, Еди­наго бла­го­сло­вен­наго отцев Бога и пре­п­ро­слав­лен­наго» (2‑й тро­парь 7‑й песни Пас­халь­ного канона).

«Яко воис­тинну свя­щен­ная, и все­праздн­ствен­ная сия спа­си­тель­ная нощь, и све­то­зар­ная, све­то­нос­наго дне, воста­ния сущи про­воз­вест­ница: в нейже без­лет­ный Свет из гроба плот­ски всем воз­сия» (3‑й тро­парь 7‑й песни Пас­халь­ного канона).

«О Пасха велия и свя­щен­ней­шая, Хри­сте! О муд­ро­сте, и Слове Божий, и сило! Пода­вай нам истее Тебе при­ча­ща­тися, в неве­чер­нем дни Цар­ствия Тво­его» (2‑й тро­парь 9‑й песни Пас­халь­ного канона).

«Пло­тию уснув, яко мертв, Царю и Гос­поди, трид­не­вен вос­кресл еси, Адама воз­двиг от тли, и упразд­нив смерть: Пасха нетле­ния, мира спа­се­ние» (екса­по­сти­ла­рий Пасхи).

«Пасха свя­щен­ная нам днесь пока­зася; Пасха нова свя­тая; Пасха таин­ствен­ная; Пасха все­чест­ная. Пасха Хри­стос Изба­ви­тель; Пасха непо­роч­ная; Пасха вели­кая; Пасха вер­ных. Пасха, двери рай­ския нам отвер­за­ю­щая. Пасха, всех освя­ща­ю­щая вер­ных» (1‑я сти­хира Пасхи).

«Вос­кре­се­ния день, и про­све­тимся тор­же­ством, и друг друга обы­мем. Рцем бра­тие, и нена­ви­дя­щим нас про­стим вся Вос­кре­се­нием, и тако возо­пиим: Хри­стос вос­кресе из мерт­вых, смер­тию смерть поправ и сущим во гро­бех живот даро­вав» (сти­хира Пасхи на «Слава, и ныне»)…

Христианская Пасха: связь с событиями священной истории Ветхого Завета

Исто­рия воз­ник­но­ве­ния празд­ника хри­сти­ан­ской Пасхи напря­мую свя­зана с иной пас­хой – вет­хо­за­вет­ной, слу­жив­шей, в пони­ма­нии пра­во­слав­ных тол­ко­ва­те­лей, про­об­ра­зом важ­ней­шего тор­же­ства ново­за­вет­ной эпохи.

Вет­хо­за­вет­ная пасха – празд­ник, учре­жден­ный в память об осво­бож­де­нии еврей­ского народа из еги­пет­ского плена, где он нахо­дился в раб­стве, будучи при­тес­няем и испол­няя самую тяже­лую физи­че­скую работу.

Само слово «пасха» – еврей­ского про­ис­хож­де­ния и озна­чает «про­хож­де­ние мимо». Такое, на пер­вый взгляд стран­ное, зна­че­ние этого слова дела­ется понят­ным, когда мы обра­ща­емся к книге Исход (см. Исх.1–14). Вет­хо­за­вет­ный про­рок и пра­вед­ник Мои­сей, мно­гие годы про­жив­ший в Египте, а затем полу­чив­ший пове­ле­ние от Бога выве­сти свой народ из плена, потре­бо­вал раз­ре­ше­ния на такой «исход» евреев у еги­пет­ского фара­она. Фараон отве­тил отка­зом, и тогда Сам Гос­подь наслал на Еги­пет десять «каз­ней» – вели­ких бед­ствий, при­зван­ных вра­зу­мить пра­ви­теля и заста­вить его отпу­стить еврей­ский народ. Послед­ней из каз­ней было уни­что­же­ние всех еги­пет­ских мла­ден­цев-пер­вен­цев (стар­ших сыновей).

В одну ночь ангел про­шел по Египту и пора­зил всех пер­вен­цев – от чело­века до скота (Исх.12:12). Он про­шел мимо (Исх.12:27) (отсюда и поня­тие «пасха») лишь тех домов, на две­рях кото­рых – по ука­за­нию Божию – евреи сде­лали осо­бый знак. Гос­подь пове­лел им выбрать для каж­дой семьи одно­лет­него ягненка, зако­лоть его, испечь, а затем есть с прес­ным хле­бом и горь­кими тра­вами, не ломая при этом его костей. Кро­вью ягненка, «агнца», и над­ле­жало пома­зать косяки и пере­кла­дины дверей.

После гибели еги­пет­ских пер­вен­цев фараон был вынуж­ден отпу­стить еврей­ский народ из раб­ства. Правда, затем он рас­ка­ялся в своем поступке и стал его пре­сле­до­вать. Однако вой­ско фара­она погибло в пучине Крас­ного моря: воды моря рас­сту­пи­лись, про­пу­стив Мои­сея и его народ, а затем сомкну­лись и погло­тили егип­тян (см. Исх.14).

День осво­бож­де­ния из раб­ства евреи много сто­ле­тий празд­но­вали с име­но­ва­нием «пасхи». Каж­дый год в один и тот же день – 14 авива, или нисана – в еврей­ских семьях при­го­тав­ли­вался жерт­вен­ный агнец, съе­дав­шийся с прес­ным хле­бом, горь­кими тра­вами, слад­ким фрук­то­вым сала­том и вином. При этом чита­лись псалмы и осо­бые бла­го­дар­ствен­ные молитвы, а стар­ший член семьи рас­ска­зы­вал млад­шим об исходе из Египта. Тот же обы­чай был испол­нен и Хри­стом вме­сте с уче­ни­ками-апо­сто­лами: извест­ная Тай­ная Вечеря была именно такой вет­хо­за­вет­ной пас­халь­ной тра­пе­зой, но вос­пол­нен­ной Спа­си­те­лем уста­нов­ле­нием на ней таин­ства Евхаристии.

По еврей­скому обы­чаю празд­но­ва­ние пасхи про­дол­жа­лось в тече­ние семи дней.

Все важ­ней­шие черты вет­хо­за­вет­ного тор­же­ства пони­ма­ются ново­за­вет­ными тол­ко­ва­те­лями как про­об­разы собы­тий, испол­нив­шихся с Вопло­ще­нием Хри­ста. Так, пас­халь­ный агнец, кро­вью кото­рого еврей­ские пер­венцы ока­за­лись избав­лены от смерти, про­об­ра­зо­вы­вал Самого Хри­ста, Агнца Божьего, беру­щего на Себя грехи мира; кро­вью этого нового Агнца – Сына Божьего – все веру­ю­щие в Него подоб­ным же обра­зом избав­ля­ются от веч­ной смерти. Кости еврей­ского пас­халь­ного агнца не поз­во­ля­лось ломать – точно так же не были пере­биты рим­скими вои­нами и голени Спа­си­теля, умер­шего прежде, чем сол­даты могли это сде­лать (пре­ло­мив голени рас­пя­того на кре­сте, можно было уско­рить его кон­чину – см. Ин.19:31–37). Нако­нец, хлеб и вино еврей­ской пасхи про­об­ра­зо­вали собою евха­ри­сти­че­ские Хлеб и Вино. Сама же еврей­ская пасха в целом стала про­об­ра­зом Пасхи ново­за­вет­ной – как избав­ле­ния всего мира от раб­ства греху и смерти: как неко­гда смерть мино­вала еврей­ские жилища в Египте, а сами евреи полу­чили дол­го­ждан­ную сво­боду, так и Вос­кре­се­ние Хри­стово (ново­за­вет­ная Пасха) осво­бо­дило людей от раб­ства злу, ибо веч­ная смерть мино­вала и ока­за­лась повер­жена Веч­ной Жиз­нью – Христом.

Иисус умер на Кре­сте в тот самый день, когда евреи тра­ди­ци­онно зака­лы­вали сво­его пас­халь­ного агнца, а вос­крес, когда пер­вый и важ­ней­ший день празд­но­ва­ния пасхи уже мино­вал: именно поэтому хри­сти­ан­ская Пасха – по реше­нию цер­ков­ных собо­ров – не должна сов­па­дать с днем еврей­ской пасхи, а соот­не­сена с пер­вым вос­крес­ным днем после весен­него полнолуния.

Церковное празднование Великой Субботы и Воскресения Христова

Празд­ник Вос­кре­се­ния Хри­стова зани­мает цен­траль­ное место как в ряду годич­ных Гос­под­ских празд­ни­ков, так и всех празд­ни­ков годо­вого круга в целом.

Изна­чально в Древ­ней Церкви празд­но­ва­ние Пасхи было посвя­щено сразу и про­слав­ле­нию Стра­стей Гос­пода, и Его погре­бе­нию, и радо­сти о Его Вос­кре­се­нии. Затем Цер­ковь уста­но­вила нака­нуне дня Вос­кре­се­ния Хри­стова бого­слу­жеб­ное вос­по­ми­на­ние еван­гель­ских собы­тий Вели­кой Субботы.

В древ­но­сти хри­сти­ан­ская Пасха празд­но­ва­лась раз­лич­ными Помест­ными Церк­вами в раз­ные дни, что стало при­чи­ной напря­жен­ных спо­ров и дис­кус­сий. По мало­азий­ской тра­ди­ции (при­ня­той пона­чалу у всех хри­стиан пра­во­слав­ного Востока) Пасха была при­вя­зана к посто­ян­ной дате – 14 нисана, дню пасхи иудей­ской, когда, как это сле­дует из рас­сказа еван­ге­ли­ста Иоанна, и про­изо­шла Смерть Спа­си­теля. Начи­ная со II века празд­ник как бы «раз­де­лился» на два, каж­дый из кото­рых име­но­вался Пас­хой: Пасха Стра­стей и Пасха Вос­кре­се­ния. Пер­вая Пасха про­во­ди­лась в скорби и стро­гом посте, вто­рая – в радо­сти. Пер­вая Пасха и вто­рая (празд­но­вав­ша­яся пять­де­сят дней, вклю­чав­шая в себя Воз­не­се­ние и закан­чи­вав­ша­яся вос­по­ми­на­нием схож­де­ния Свя­того Духа на апо­сто­лов, почему и име­но­ва­лась пер­во­на­чально Пяти­де­сят­ни­цей) вме­сте обра­зо­вы­вали целый цикл празд­неств и торжеств.

Вскоре после того, как было уста­нов­лено вос­по­ми­на­ние собы­тия Вос­кре­се­ния Хри­стова, воз­никло сомне­ние в воз­мож­но­сти празд­но­вать Пасху в один день с иуде­ями. С конца II и в тече­ние всего III века идут «пас­халь­ные споры» между мало­азий­скими епи­ско­пами и Римом, где Пасха празд­но­ва­лась в пер­вый после пол­но­лу­ния вос­крес­ный день. На I Все­лен­ском Соборе в Никее в 325 году было поста­нов­лено повсе­местно празд­но­вать Пасху непре­менно раз­дельно с иуде­ями и обя­за­тельно в вос­крес­ный день, сле­ду­ю­щий за пол­но­лу­нием. При­мерно в это время Пасха Стра­стей и Пасха Вос­кре­се­ния вновь обра­зуют еди­ный цикл. Вме­сте с тем име­но­ва­ние Пасхи теперь начи­нает отно­ситься лишь к празд­нику Вос­кре­се­ния Хри­стова. С каж­дым веком этот празд­ник отме­чался все более и более торжественно.

Непре­мен­ным усло­вием празд­но­ва­ния Пасхи издревле счи­та­лось все­нощ­ное бде­ние – бого­слу­же­ние, про­дол­жав­ше­еся всю ночь. Такой обы­чай был свя­зан с пред­став­ле­нием, что Вто­рое При­ше­ствие Хри­стово может совер­шиться именно в свя­тую пас­халь­ную ночь. Ночь, в кото­рую Гос­подь вос­крес после Своих стра­да­ний, в ран­не­хри­сти­ан­ском созна­нии соеди­ня­лась с ночью, когда Хри­стос дол­жен был воца­риться во все­лен­ной. Посте­пенно подоб­ное эсха­то­ло­ги­че­ское (свя­зан­ное с ожи­да­нием Вто­рого При­ше­ствия) ощу­ще­ние содер­жа­ния празд­ника утра­ти­лось, однако сама форма все­нощ­ного бде­ния сохра­ни­лась. И ныне пас­халь­ная служба – это, прежде всего, ноч­ная служба.

Пона­чалу именно в пас­халь­ную ночь совер­ша­лось мас­со­вое кре­ще­ние огла­ша­е­мых, соеди­няв­ше­еся с чином пас­халь­ной Боже­ствен­ной литур­гии. Однако посте­пенно прак­тика мас­со­вого кре­ще­ния сме­сти­лась с пас­халь­ной ночи на бого­слу­же­ние Вели­кой Суб­боты. В Древ­ней Церкви с III века этот обы­чай прак­ти­ко­вался уже в Риме и в Север­ной Африке, с IV века – в Иеру­са­лиме, позд­нее – в Кон­стан­ти­но­поле. Напри­мер, в Кон­стан­ти­но­поле мас­со­вое кре­ще­ние в Вели­кую Суб­боту совер­ша­лось самим пат­ри­ар­хом в спе­ци­аль­ном сакраль­ном поме­ще­нии – бап­ти­сте­рии, в то время как веру­ю­щие в храме выслу­ши­вали пят­на­дцать про­дол­жи­тель­ных паре­мий­ных чте­ний из Вет­хого Завета (они зву­чат в наших хра­мах и сего­дня за бого­слу­же­нием Вели­кой Суб­боты). Во время пят­на­дца­той паре­мии пат­ри­арх с ново­кре­ще­ными – с пением «Елицы во Хри­ста кре­сти­стеся..» – при­хо­дили к хра­мо­вым две­рям, где совер­ша­лось миро­по­ма­за­ние, после чего новые хри­сти­ане вхо­дили в цер­ковь, участ­во­вали в Боже­ствен­ной литур­гии и впер­вые при­ча­ща­лись Свя­тых Хри­сто­вых Таин…

Важ­ней­шими бого­слу­жеб­ными тек­стами цер­ков­ных служб Вели­кой Суб­боты и Пасхи явля­ются их тро­пари и кондаки.

В бого­слу­же­нии Вели­кой Суб­боты при­сут­ствуют три ее тропаря.

Пер­вый тро­парь Вели­кой Суб­боты: «Бла­го­об­раз­ный Иосиф, с Древа снем Пре­чи­стое тело Твое, пла­ща­ни­цею чистою обвив и вонями во гробе нове покрыв, положи». Его пере­вод: «Бла­го­об­раз­ный Иосиф, сняв с Кре­ста пре­чи­стое Твое Тело, обвил пла­ща­ни­цей и, бла­го­уха­ни­ями ума­стив, поло­жил в новом гробе».

Вто­рой тро­парь Вели­кой Суб­боты: «Егда сниз­шел еси к смерти, Животе Без­смерт­ный, тогда ад умерт­вил еси блист­нием Боже­ства. Егда же и умер­шия от пре­ис­под­них вос­кре­сил еси, вся силы небес­ныя взы­ваху: Жиз­но­да­вче Хри­сте Боже наш, слава Тебе». Его пере­вод: «Когда Ты вку­сил смерти, о Жизнь бес­смерт­ная, тогда Ты Своим Боже­ствен­ным све­том умерт­вил ад. Когда же Ты вос­кре­сил мерт­вых в пре­ис­под­ней, все небес­ные силы воз­звали: Жиз­но­да­вец Хри­сте Боже наш, слава Тебе!»

Тре­тий тро­парь Вели­кой Суб­боты: «Миро­но­си­цам женам при гробе пред­став ангел вопи­яше: мира мерт­вым суть при­лична, Хри­стос же истле­ния явися чужд». Его пере­вод: «Ангел, пред­став женам-миро­но­си­цам у гроба, вос­клик­нул: миро тре­бу­ется мерт­вым, а Хри­стос не под­вергся тлению».

Кондак Вели­кой Суб­боты: «Без­дну Заклю­чи­вый мертв зрится и, смир­ною и пла­ща­ни­цею обви­вся, во гробе пола­га­ется, яко смерт­ный, Без­смерт­ный, жены же при­и­доша пома­зати Его миром, пла­чу­щия горько и вопи­ю­щия: сия суб­бота есть пре­бла­го­сло­вен­ная, в нейже Хри­стос уснув, вос­крес­нет трид­не­вен». Его пере­вод: «Без­дну Заклю­чив­ший лежит пред нами мерт­вым и, полот­ном со смир­ною обви­тый, в гроб­нице пола­га­ется как смерт­ный – Бес­смерт­ный. Жены же при­шли пома­зать Его миром, плача горько и взы­вая: эта суб­бота – пре­бла­го­сло­венна, та самая, когда Хри­стос уснул, чтобы на тре­тий день воскреснуть».

Тро­парь празд­ника Пасхи: «Хри­стос вос­кресе из мерт­вых, смер­тию смерть поправ и сущим во гро­бех живот даро­вав». Его пере­вод: «Хри­стос вос­крес из мерт­вых, смер­тью побе­дил смерть и нахо­дя­щимся в гро­бах даро­вал жизнь».

Кондак празд­ника Пасхи: «Аще и во гроб сниз­шел еси, Без­смертне, но адову раз­ру­шил еси силу и вос­кресл еси яко побе­ди­тель, Хри­сте Боже, женам миро­но­си­цам веща­вый: радуй­теся, и Твоим апо­сто­лам мир даруяй, пад­шим подаяй вос­кре­се­ние». Пере­вод кондака: «Хотя Ты, Бес­смерт­ный, и сошел во гроб, но уни­что­жил силу ада и вос­крес побе­ди­те­лем, Хри­сте Боже, ска­зав женам-миро­но­си­цам: радуй­тесь, и Твоим апо­сто­лам даро­вал мир; пад­шим [во грехи] пода­ешь воскресение».

Самым заме­ча­тель­ным бого­слу­жеб­ным тек­стом Вели­кой Суб­боты, без­условно, явля­ется чита­е­мый на утрене зна­ме­ни­тый канон «Вол­ною мор­скою…» – тво­ре­ние Косьмы Маюм­ского (VII–VIII века), Марка, епи­скопа Идрунт­ского (VIII век), и ино­кини Кас­сии (IX век); основ­ное содер­жа­ние канона – те скорбь и ужас, кото­рыми было охва­чено все тво­ре­ние при виде умер­шего Сына Божия.

Отмечу, что уди­ви­тельно радост­ные и свет­лые пас­халь­ные пес­но­пе­ния ноч­ной службы Вос­кре­се­ния Хри­стова по боль­шей части при­над­ле­жат перу пре­по­доб­ного Иоанна Дамас­кина (VIII век).

Святоотеческие проповеди на Великую Субботу и на Воскресение Христово

Вполне оче­видно, что оба собы­тия свя­щен­ной исто­рии – свер­шив­ше­еся нака­нуне Пасхи соше­ствие Хри­ста во ад и Его Вос­кре­се­ние из мерт­вых – друг с дру­гом нераз­рывно вза­и­мо­свя­заны. Именно поэтому в этой книге пуб­ли­ку­ются не только соб­ственно пас­халь­ные свя­то­оте­че­ские про­по­веди, посвя­щен­ные собы­тию Вос­кре­се­ния Гос­пода, но также и несколько гомилий на Вели­кую Суб­боту. Тем более что и в пас­халь­ных гомилиях тема победы Гос­пода над диа­во­лом, смер­тью и адом, совер­шив­шейся в свя­щен­ной исто­рии именно в Вели­кую Суб­боту, явля­ется одной из цен­траль­ных, быть может, не менее обсуж­да­е­мой, чем после­до­вав­шие за Вос­ста­нием Хри­ста из мерт­вых Его явле­ния апо­сто­лам и женам-миро­но­си­цам. Свя­то­оте­че­ские про­по­веди помо­гают нам постичь под­лин­ное спа­си­тель­ное зна­че­ние для чело­ве­че­ского рода Иску­пи­тель­ной Жертвы Хри­сто­вой, Его Крест­ной Смерти, нис­хож­де­ния во ад, совер­шив­шейся здесь победы над диа­во­лом, гре­хом и смер­тью, осво­бож­де­ния из пре­ис­под­ней душ пра­вед­ни­ков, а также трех­днев­ного Вос­ста­ния Сына Божия из гроба к жизни.

Среди ска­зан­ных в Вели­кую Суб­боту свя­то­оте­че­ских про­по­ве­дей, пожа­луй, наи­бо­лее известны и инте­ресны гомилии свя­ти­теля Амфи­ло­хия Ико­ний­ского (про­из­не­сена во вто­рой поло­вине IV сто­ле­тия), пре­по­доб­ного Иоанна Дамас­кина (пер­вая поло­вина VIII века), свя­ти­теля Фотия, пат­ри­арха Кон­стан­ти­но­поль­ского (867 год), свя­ти­теля Гри­го­рия Паламы (1351–1357 годы; по сути – бого­слов­ский трак­тат о смысле совер­шен­ного Хри­стом Искуп­ле­ния), а также визан­тий­ская гомилия, при­пи­сы­ва­е­мая автор­ству свя­ти­теля Епи­фа­ния Кипр­ского (создана в конце VII–VIII столетии).

Свя­то­оте­че­ские про­по­веди на саму Пасху неве­ро­ятно мно­го­чис­ленны. Назову лишь неко­то­рых из авто­ров наи­бо­лее зна­чи­мых гомилий: свя­ти­тели Мели­тон Сард­ский (его пас­халь­ная гомилия про­из­не­сена во II веке), Гри­го­рий Бого­слов («Пер­вое слово на Пасху», веро­ятно, про­зву­чало в 362 году, а «Сорок пятое слово на Пасху» – после 381 года), Гри­го­рий Нис­ский (послед­няя чет­верть IV сто­ле­тия), Амфи­ло­хий Ико­ний­ский (послед­няя чет­верть IV сто­ле­тия), Иоанн Зла­то­уст (пуб­ли­ку­е­мое «Слово на Свя­тую Пасху» ска­зано между 386 и 397 годами), бла­жен­ный Авгу­стин (конец IV – пер­вая чет­верть V сто­ле­тия), пре­по­доб­ный Иси­хий Иеру­са­лим­ский (начало V века), свя­ти­тели Мак­сим Турин­ский (конец IV – пер­вая чет­верть V века), Прокл Кон­стан­ти­но­поль­ский (вто­рая чет­верть V сто­ле­тия), Лев Вели­кий (сере­дина V сто­ле­тия), Петр Хри­со­лог (вто­рая чет­верть V сто­ле­тия), пре­по­доб­ные Фео­дор Сту­дит (пер­вая чет­верть IX века) и Симеон Новый Бого­слов (конец X – начало XI сто­ле­тия). Нельзя не упо­мя­нуть и рус­ских свя­тых отцов – авто­ров заме­ча­тель­ных про­по­ве­дей на Свя­тую Пасху: свя­ти­теля Кирилла Туров­ского (про­из­не­сена в тре­тьей чет­верти XII сто­ле­тия), свя­ти­теля Фила­рета Мос­ков­ского (пуб­ли­ку­е­мая здесь про­по­ведь про­зву­чала в 1822 году), свя­того пра­вед­ного Иоанна Крон­штадт­ского (90‑е годы XIX сто­ле­тия) и свя­ти­теля Луку Крым­ского (печа­та­е­мая пас­халь­ная про­по­ведь ска­зана в 1945 году).

Конечно же, в этой книге собраны далеко не все из выда­ю­щихся свя­то­оте­че­ских про­по­ве­дей на Вели­кую Суб­боту и на Пасху. Огра­ни­чен­ный объем этой анто­ло­гии про­сто не поз­во­лил бы осу­ще­ствить подоб­ное. Кроме того, мно­гие из инте­рес­ных и ярких гомилий еще не пере­ве­дены на рус­ский язык, а потому и не доступны для пуб­ли­ка­ции. Однако чита­тель этой книги все равно, без­условно, откроет для себя уди­ви­тель­ную сокро­вищ­ницу хри­сти­ан­ского духов­ного опыта. Он смо­жет ощу­тить – при посред­стве живого и бого­слов­ски глу­бо­кого свя­то­оте­че­ского слова – реаль­ные и спа­си­тель­ные плоды свя­той Крест­ной Жертвы Хри­сто­вой, познать глу­бин­ную суть победы Сына Божия над смер­тью и адом, лично пере­жить, как бы со-вос­ста­вая со Хри­стом и во Хри­сте из гроба, вели­чие и живо­тво­ря­щую силу Его Пасхи…

Куда ведет нас любой зем­ной путь? Конечно же – «вдаль» и «впе­ред». И все­гда – лишь по лицу земли, по ее поверх­но­сти. Кого-то эта дорога жизни про­сто вле­чет впе­ред и впе­ред – по одно­об­раз­ной рав­нине, к той или иной наме­чен­ной вполне обы­ден­ной цели. Для кого-то она ухо­дит ощу­тимо вниз: в овраги и топи бес­цель­ного суще­ство­ва­ния, безыс­ход­но­сти и греха. А кого-то, пусть зме­ясь и пет­ляя по пере­се­чен­ной мест­но­сти, напро­тив, воз­во­дит на холм хри­сти­ан­ского подвига или даже на гору бого­при­част­но­сти, подоб­ную Фавор­ской. Но и вос­хож­де­ние на духов­ную воз­вы­шен­ность есть для нас все тот же путь «по лицу земли». Однако на свете суще­ствует путь, на кото­ром дей­ствуют совсем иные законы: не впе­ред и впе­ред, а ввысь и ввысь. Путь Пасхи ведет веру­ю­щих во Хри­ста не по лицу земли, но воз­во­дит пря­ми­ком на Небеса. Древ­ний запад­ный свя­той отец свя­ти­тель Мак­сим Турин­ский (умер между 408 и 423 годами), говоря о собы­тии Пасхи, под­чер­ки­вает, что и сам празд­ник, и все его собы­тия и участ­ники дви­жутся не по обы­ден­ной гори­зон­таль­ной плос­ко­сти, но устрем­ля­ются в гор­няя. Это совер­ша­ется по дару воз­но­ся­ще­гося к жизни из бездн ада Хри­ста, а также бла­го­дат­ной силой Свя­того Духа, Кото­рый, пре­бы­вая на высоте Небес­ного Цар­ства, при­зы­вает и вле­чет к Себе спа­са­е­мых и при­ни­мает их в гор­них оби­те­лях. Из самых глу­бин пре­ис­под­ней, из под­зем­ных гро­бов, из про­па­сти греха, отча­я­ния и безыс­ход­но­сти – к высоте рай­ского бла­жен­ства в Боге… Вот он – путь Пасхи, вот – ее стезя, вот – ее вос­хож­де­ние. Свя­ти­тель Мак­сим в «Слове на Пасху» гово­рит: «Хри­стос вос­крес! Он рас­пах­нул врата ада и поз­во­лил мерт­вым выйти на сво­боду. Он обно­вил землю чле­нами Своей Церкви, рож­ден­ными ныне в Кре­ще­нии, и сде­лал ее цве­ту­щей людьми, вер­нув­ши­мися к жизни. Его Свя­той Дух отверз рай­ские двери, кото­рые оста­ются откры­тыми, чтобы при­ни­мать тех, кто вос­хо­дит от земли. Потому что Вос­кре­се­нием Хри­сто­вым раз­бой­ник воз­но­сится в рай, тела бла­жен­ных вхо­дят во свя­той град и мерт­вые воз­вра­ща­ются в сооб­ще­ство живых. Во всем тво­ре­нии видно дви­же­ние ввысь, каж­дый эле­мент его под­ни­ма­ется к чему-то выс­шему. Мы видим ад раз­ру­шен­ным, а его узни­ков под­ни­ма­ю­щи­мися в выс­шие обла­сти, видим землю, посы­ла­ю­щую погре­бен­ных в ней мерт­ве­цов на Небо, и видим Небеса, пред­став­ля­ю­щие новые явле­ния Гос­пода. В один момент стра­да­ние нашего Спа­си­теля воз­во­дит людей из глу­бин, под­ни­мает их с земли и поме­щает в вышних».

Сего­дня, в пас­халь­ные дни, этот путь на Небеса – и наш путь. Ведь Вос­кре­се­ние Хри­стово – и наше вос­кре­се­ние. Ведь образ вос­хож­де­ния в рай бла­го­ра­зум­ного раз­бой­ника – и наша сего­дняш­няя цель: «Раз­бой­ника бла­го­ра­зум­наго во еди­ном часе раеви спо­до­бил еси, Гос­поди, и мене Дре­вом Крест­ным про­свети и спаси мя» (екса­по­сти­ла­рий Вели­кой Пят­ницы). Ведь совос­хож­де­ние со Хри­стом к Небес­ному Отцу и сопре­бы­ва­ние со Спа­си­те­лем одес­ную Боже­ствен­ного Пре­стола – акту­аль­ная задача для вся­кого хри­сти­а­нина, по слову апо­стола: Бог, бога­тый мило­стью, по Своей вели­кой любви, кото­рою воз­лю­бил нас, и нас, мерт­вых по пре­ступ­ле­ниям, ожи­во­тво­рил со Хри­стом, – бла­го­да­тью вы спа­сены, – и вос­кре­сил с Ним, и поса­дил на небе­сах во Хри­сте Иисусе, дабы явить в гря­ду­щих веках пре­и­зобиль­ное богат­ство бла­го­дати Своей в бла­го­сти к нам во Хри­сте Иисусе (Еф.2:4–7).

Дорогу к такому вос­хож­де­нию, как к совоз­не­се­нию с вос­крес­шим Гос­по­дом, и ука­зы­вает нам Цер­ков­ное Пре­да­ние в пре­крас­ных пас­халь­ных про­по­ве­дях хри­сти­ан­ских свя­тых, кото­рые этот путь познали и сами по нему прошли.

Святые отцы о величии Пасхи

Пасха – вели­чай­шее из всех суще­ству­ю­щих на земле тор­жеств. Она – прежде тем­ная ночь, вдруг пре­тво­рив­ша­яся в нескон­ча­е­мый Боже­ствен­ный свет. Она – ныне начав­шийся и не име­ю­щий конца веч­ный день жизни в Боге. Она – вели­чай­шая из всех доступ­ных для чело­века и миро­зда­ния радо­стей. Она – соеди­не­ние зем­ных людей и небес­ных анге­лов в про­слав­ля­ю­щий Созда­теля еди­ный и строй­ный хор. Она – зна­ме­ние пол­ной и окон­ча­тель­ной победы над, каза­лось бы, неодо­ли­мой вла­стью диа­вола, смерти и ада.

Все эти воз­вы­шен­ные мысли о зна­че­нии и вели­чии Пасхи доно­сят до нас в своих гомилиях свя­тые отцы. Так, свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов име­нует Пасху пре­вос­хо­дя­щим любые – и зем­ные и небес­ные – тор­же­ства «празд­ни­ком празд­ни­ков и тор­же­ством тор­жеств». Она настолько выше любой иной воз­мож­ной радо­сти, любого самого уди­ви­тель­ного и пре­крас­ного собы­тия, насколько яркий днев­ной свет солнца пре­вос­хо­дит сла­бое и дале­кое мер­ца­ние ноч­ных звезд.

Свя­ти­тель Гри­го­рий Нис­ский име­нует Пасху «све­то­зар­ной ночью». Эту ночь осве­щает и мер­ца­ние лам­пад, и зани­ма­ю­ща­яся на гори­зонте во время празд­нич­ного бого­слу­же­ния заря нового утра. Однако нынеш­ний глав­ный свет, под­лин­ное сия­ние Пасхи – свет Боже­ствен­ный, небес­ный. Автор пас­халь­ной гомилии, при­пи­сы­ва­е­мой свя­ти­телю Епи­фа­нию Кипр­скому, гово­рит, что ярче всего в эту пас­халь­ную ночь сияет для нас именно «свет Вос­кре­се­ния – знак выс­шей Божией любви к нам». Об этом вели­чай­шем сия­нии все­по­беж­да­ю­щего света Хри­стова, изли­ва­ю­щемся посреди пас­халь­ной ночи и рас­се­и­ва­ю­щем ее тем­ноту, пре­красно гово­рит в своем «Слове на Пасху» и свя­ти­тель Мак­сим Турин­ский. Впро­чем, здесь он в первую оче­редь имеет в виду не обы­ден­ную тем­ноту ноч­ного вре­мени суток, но пре­одо­ле­ва­е­мую сия­нием Пасхи духов­ную ночь – как тьму порока и греха: «Свет Хри­стов – это нескон­ча­е­мый день, кото­рый не знает ночи. Хри­стос Сам есть сей день, гово­рит апо­стол, ибо таково зна­че­ние слов ночь про­шла, а день при­бли­зился (Рим.13:12). Он гово­рит, что ночь почти про­шла, а не то, что она вот-вот насту­пит. Через это мы должны понять, что при­ше­ствие света Хри­стова изго­няет сата­нин­скую тьму, не остав­ляя ника­кого места для гре­хов­ной тени. Его веч­ное сия­ние рас­се­и­вает тем­ные тучи про­шлого и пре­пят­ствует скры­тому росту порока. Об этом дне ска­зал про­рок: народу, сидя­щему в тени смерт­ной, вос­сиял свет (ср.: Ис.9:2; Мф.4:16)».

Итак, духов­ная тьма вме­сте с наступ­ле­нием пас­халь­ной радо­сти Вос­кре­се­ния Хри­стова побеж­да­ется, рас­се­и­ва­ется, исче­зает. И с ней ухо­дит то чув­ство безыс­ход­ного и, каза­лось бы, непре­одо­ли­мого отча­я­ния, кото­рым было охва­чено чело­ве­че­ство, прежде пре­бы­вав­шее в состо­я­нии раб­ства диа­волу, обре­чен­ное на смерть и ад. «Ныне пре­кра­щен плач смерт­ных», – радостно вос­кли­цает автор визан­тий­ской гомилии, при­пи­сы­ва­е­мой свя­ти­телю Епи­фа­нию. «Сего­дня нис­про­верг­нута власть диа­вола, сего­дня раз­ру­шены узы смерти, уни­что­жена победа ада…» – пояс­няет свя­ти­тель Иоанн Златоуст.

Ныне отча­я­нию уже нет места. Лишь радость про­слав­ле­ния Бога: бла­го­да­ре­ние за Его Жертву, кото­рая сде­ла­лась Источ­ни­ком все­об­щего Спа­се­ния, вос­пе­ва­ние Его побе­до­нос­ной Смерти, кото­рой Он попрал саму смерть, а также лико­ва­ние о Его Вос­кре­се­нии, кото­рым Он нас ожи­во­тво­рил. Эту радость сего­дня вос­пе­вает все миро­зда­ние, еди­ный небес­ный и зем­ной, ангель­ский и люд­ской хор, обра­зу­ю­щий строй­ную и целост­ную гар­мо­нию гор­них и доль­них голо­сов, бла­го­даря тому, что раз­ру­шены все пре­пят­ствия и пре­грады между выш­ним и ниж­ним твар­ным бытием. Как гово­рит о новом един­стве анге­лов и людей свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст, «сего­дня люди соеди­ни­лись с анге­лами, и обле­чен­ные телом вме­сте с бес­те­лес­ными силами теперь воз­но­сят песнопения».

Грехопадение и смерть первых людей: святоотеческое понимание

Но еще совсем недавно все было не так. Путь к этой радо­сти, к этому вели­чию лежал через пре­ступ­ле­ние, грех, бунт и вражду про­тив Бога, через власть сатаны над пад­шим чело­ве­ком, через без­гра­нич­ное все­вла­стие над людьми закона смерти, через отча­я­ние и мрак, в кото­ром почти что не оста­ва­лось места даже для сла­бого луча надежды на Спасение…

Сего­дня, в век Церкви Хри­сто­вой, – радость, тогда – горе; сего­дня – лико­ва­ние, тогда – отча­я­ние; сего­дня – свя­тость, тогда – грех; сего­дня – жизнь, тогда – смерть; сего­дня – Небо, а тогда – ад.

Свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов в «Сорок пятом слове на Пасху» и пре­по­доб­ный Иоанн Дамас­кин (2‑я поло­вина VII века – около 750 года) в «Слове на свя­тую Вели­кую Суб­боту» ярко рисуют перед нами кар­тину тех обсто­я­тельств гре­хо­па­де­ния пер­вых людей – Адама и Евы, что повлекли за собой раб­ство сатане, греху и смерти всех их потомков.

Неко­гда пер­вые люди при­сту­пили к рай­скому древу, плоды кото­рого Адаму и Еве запре­тил вку­шать Сам Бог. По мысли пре­по­доб­ного Иоанна Дамас­кина, «это древо было насаж­дено» Твор­цом «для испы­та­ния послу­ша­ния или пре­слу­ша­ния» чело­века и «потому зва­лось дре­вом позна­ния добра и зла». По убеж­де­нию свя­ти­теля Гри­го­рия Бого­слова, Ева ока­за­лась пер­вой винов­ни­цей греха, ибо была по своей жен­ской при­роде сла­бее Адама и потому легче под­да­лась иску­ше­нию; однако вина за пра­ро­ди­тель­ский грех цели­ком лежит и на Адаме, ибо он «забыл дан­ную ему запо­ведь» и, так же как Ева, ока­зался «побеж­ден горь­ким вку­ше­нием» запрет­ного плода.

Именно с этой минуты в мире и появи­лась смерть.

По убеж­де­нию свя­ти­теля Иоанна Зла­то­уста, а также свя­ти­теля Гри­го­рия Бого­слова, смерть стала для чело­века одно­вре­менно и нака­за­нием, и неким, как это ни пара­док­сально про­зву­чит, Божиим даром. Разу­ме­ется, смерть не есте­ственна ни для кого. Она – нару­ше­ние «нор­маль­ного» строя суще­ство­ва­ния всего миро­зда­ния, и прежде всего – есте­ствен­ного бытия чело­века. Она лежит тяже­лым про­кля­тием на люд­ском роде. Ведь чело­век пред­на­зна­чен самим Боже­ствен­ным замыс­лом отнюдь не к смерти, но к бес­смер­тию. И все же, по сло­вам свя­ти­теля Иоанна Зла­то­уста, про­зву­чав­шим в его «31‑й гомилии на Еван­ге­лие от Мат­фея», «смерть – бла­го­де­я­ние» Божие чело­веку. Почему же это так? Пара­докс объ­яс­няет свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов: бла­го­даря появ­ле­нию в люд­ском суще­ство­ва­нии смерти, чело­век даже «и здесь при­об­ре­тает нечто» поло­жи­тель­ное; ведь «смерть» пода­ется ему Самим Богом «именно… в пре­се­че­ние греха, чтобы зло не стало бес­смерт­ным. Таким обра­зом, само нака­за­ние дела­ется чело­ве­ко­лю­бием, ибо [только] так, в чем я уве­рен, Бог и наказывает».

Что имеет в виду свя­ти­тель Гри­го­рий? Чело­век, по уче­нию Церкви, может гре­шить (точно так же, как спо­со­бен и каяться) лишь пока жив. Ведь грех (как и рас­ка­я­ние) все­гда затра­ги­вает чело­века в его цело­куп­но­сти – дей­ствуя и в теле, и в душе и изме­няя их парал­лельно, одно­вре­менно. После смерти – с рас­тор­же­нием физи­че­ской и духов­ной при­род умер­шего, с раз­ру­ше­нием его тела – целост­ность лич­но­сти нару­ша­ется. При этом люди, конечно же, по-преж­нему обла­дают лич­ным само­со­зна­нием, неуми­ра­ю­щим лич­ным нача­лом. Однако в миг смерти в них про­ис­хо­дит рас­кол еди­ного духовно-физи­че­ского суще­ства, раз­де­ле­ние их при­роды на «составы», – рас­кол, отни­ма­ю­щий прежде доступ­ную для «целост­ного» чело­века спо­соб­ность гре­шить. Именно поэтому – отныне и до ожи­да­е­мого Цер­ко­вью все­об­щего вос­кре­се­ния из мерт­вых, до дня Страш­ного Суда, – он вдруг ока­зы­ва­ется («бла­го­даря» смерти) сво­бо­ден от власт­ву­ю­щей над ним непре­одо­ли­мой тяги ко греху, от гре­хов­ной болезни, что прежде вла­дела всем его есте­ством. Таким обра­зом, попус­кая суще­ство­ва­ние физи­че­ской смерти, Гос­подь спа­сает чело­века от иной, куда боль­шей, опас­но­сти: избав­ляет от духов­ной гибели, смерти души.

Именно таково свя­то­оте­че­ское пони­ма­ние смерти. С одной сто­роны, она – нака­за­ние, про­кля­тие, неесте­ствен­ное для чело­ве­че­ской при­роды состо­я­ние рас­ко­ло­то­сти тела и души. Потому пре­по­доб­ный Иоанн Дамас­кин в «Слове на свя­тую Вели­кую Суб­боту» с печа­лью гово­рит о вла­сти смерти, под кото­рую под­пал чело­ве­че­ский род после гре­хо­па­де­ния Адама: «теперь грех начи­нает вла­ды­че­ство­вать, пора­бо­щает меня, несчаст­ного, про­из­во­дит во мне вся­кого рода зло и… пре­дает смерти». А с дру­гой сто­роны, она, по выра­же­нию свя­ти­теля Кирилла Алек­сан­дрий­ского, «чело­ве­ко­лю­би­вое нака­за­ние» – дар, дан­ный Богом, чтобы оста­но­вить бес­ко­неч­ное умно­же­ние в нас греха, гибельно упо­доб­ля­ю­щее чело­века не Богу, а сатане.

Разу­ме­ется, попус­кая смерть, Бог отнюдь не отме­няет изна­чаль­ное пред­на­зна­че­ние чело­века: его обру­че­ние бес­смер­тию. Изме­нился лишь путь, бла­го­даря кото­рому бес­смер­тие может быть достиг­нуто. Отныне он про­хо­дит через все­об­щее вос­кре­се­ние, став­шее доступ­ным для каж­дого после Крест­ной Смерти и Вос­кре­се­ния Хри­ста. Именно через осу­ществ­лен­ный Хри­стом подвиг Искуп­ле­ния царив­шая до той поры в мире смерть ока­за­лась побеж­дена Спа­си­те­лем и нис­про­верг­нута с ее вре­мен­ного трона. Кос­нув­шись Того, Кто есть Сама Жизнь, она ока­за­лась обо­жжена и попа­лена этим прикосновением.

Свя­тые отцы также обра­щают вни­ма­ние на то, что сама смерть ока­за­лась глав­ней­шим ору­жием Гос­пода в Его победе над сата­ной. Ведь власть диа­вола, сила греха, безыс­ход­ность пре­ис­под­ней были побеж­дены Хри­стом именно посред­ством Его Смерти, ибо Он «Смер­тию смерть попрал». Каза­лось бы явля­ясь лишь зна­ме­нием Его пре­дель­ного уни­чи­же­ния, ума­ле­ния, бес­си­лия, без­движ­ного мерт­вен­ного пре­бы­ва­ния во гробе, Смерть Хри­ста ока­за­лась и вели­чай­шей, мощ­ней­шей силой в деле Его тор­же­ства над диа­во­лом. Тем самым, как это ни пара­док­сально зву­чит, смерть неко­гда появи­лась в мире именно как зара­нее при­го­тов­лен­ное Самим Богом ору­жие для победы Гря­ду­щего Иску­пи­теля и Спа­си­теля над адом, над грехом.

Кроме того, Смерть Хри­ста стала источ­ни­ком вос­кре­се­ния и для всех тех, кто, сде­лав­шись чле­нами Церкви Хри­сто­вой, тем самым со-вос­стали и духовно со-ожили вме­сте с Ним. По слову Зла­то­уста, именно «та смерть», что «под­вергла осуж­де­нию всех живу­щих… после Адама», – но, однако, теперь уже как Смерть Самого Хри­ста – «поис­тине вос­кре­сила всех, жив­ших и прежде». По этой при­чине пре­по­доб­ный Фео­дор Сту­дит при­ме­няет к Смерти Гос­пода пара­док­саль­ное выра­же­ние: «живо­тво­ря­щая Смерть». Ведь «Хри­стос Своей живо­тво­ря­щей Смер­тью упразд­нил смерть, и все во аде раз­ре­ши­лись от уз; Хри­стос открыл рай и всем сде­лал его доступным».

Итак, уста­но­вив в древ­но­сти – после гре­хо­па­де­ния пер­вых людей – закон смерти, Гос­подь пред­опре­де­лил, что в гря­ду­щем сама эта смерть ока­жется важ­ней­шим инстру­мен­том в деле нашего Спа­се­ния, в Искуп­ле­нии Хри­стом чело­ве­че­ского рода. Да, смерть неесте­ственна, губи­тельна, под­линно зла. Но ведь Бог – посред­ством Сво­его Про­мысла – умеет уди­ви­тель­ным обра­зом исполь­зо­вать во благо даже то, что пред­став­ля­ется нам самым страш­ным злом: в том числе и Смерть на Кре­сте Сына Божия, посред­ством кото­рой был спа­сен чело­ве­че­ский род…

Однако от пад­ших гре­хом Адама и Евы это вто­рое – спа­си­тель­ное для люд­ского рода – зна­че­ние смерти было пока еще сокрыто. Смерть виде­лась им лишь в одном своем обли­чии: как Боже­ствен­ное нака­за­ние, про­кля­тие, горь­кий и неиз­беж­ный исход вся­кой души в адскую бездну.

Сама эта адская без­дна, пре­ис­под­няя, назы­ва­е­мая в вет­хо­за­вет­ной тра­ди­ции «шеол», была местом посмерт­ного суще­ство­ва­ния душ всех умер­ших древ­них людей, где они нахо­ди­лись после гре­хо­па­де­ния Адама и до при­ше­ствия в мир Спа­си­теля Хри­ста. До момента соше­ствия сюда Гос­пода греш­ники мучи­лись, вет­хо­за­вет­ные же пра­вед­ники нахо­ди­лись в осо­бой обла­сти пре­ис­под­ней – на лоне Авра­амо­вом (см. Лк.16:22), с надеж­дой ожи­дая там сво­его Спа­си­теля. Шеол, или ад, и был именно тем местом, куда нис­шел по Своей Крест­ной Смерти Гос­подь и откуда Он вывел души всех пра­вед­ни­ков, воз­ведя их в рай.

Итак, Адам и Ева вку­сили запрет­ный плод от древа позна­ния добра и зла – нару­шили волю Божию, лишили себя радо­сти бого­об­ще­ния, отри­нули любовь сво­его Творца, впали в гор­де­ли­вое само­пре­воз­но­ше­ние. Тем самым они обрекли на смерть не только себя, но и свое мно­го­чис­лен­ное потом­ство. Все поко­ле­ния людей уна­сле­до­вали от Адама и Евы состо­я­ние раб­ства греху и неспо­соб­ность не гре­шить. Об этом ярко гово­рится в пас­халь­ной про­по­веди, при­пи­сы­ва­е­мой свя­ти­телю Амвро­сию Медио­лан­скому: Адам «в самом начале, воз­же­лав – не по неве­де­нию, но по зави­сти – сде­латься, вопреки своей при­роде, выше, нежели чем то, каким по бла­го­дати Божией был сотво­рен, лишился бла­го­дати, кото­рую даро­вала ему любовь Творца. И, пре­ступ­ник за вожде­ле­ние того, чем его обо­льщал диа­вол, тот­час под­верг­шись осуж­де­нию на смерть, рас­про­стра­нил его (осуж­де­ние) и на имев­шее про­изойти от него потом­ство, так что в этом слу­чае цели­ком испол­ни­лось Боже­ствен­ное изре­че­ние: зави­стью диа­вола вошла в мир смерть (Прем.2:24). Таким обра­зом, по при­чине гре­хо­па­де­ния, диа­вол полу­чил дер­жаву смерти над всеми греш­ни­ками и овла­дел всеми уда­лив­ши­мися от Бога, свя­зав их узами греха и заклю­чив в тем­нице смрад­ного тартара»…

Ветхий и Новый Завет: от пасхи к Пасхе

После гре­хо­па­де­ния Адама для чело­ве­че­ского рода начался дол­гий и тяже­лый путь к спа­се­нию, ко встрече с гря­ду­щим вопло­титься Богом. К этой встрече люд­ской род вел Сам Бог, помо­гая избран­ным Им древним пра­вед­ни­кам постичь – посред­ством вет­хо­за­вет­ных про­об­ра­зов и про­ро­честв – спа­си­тель­ное зна­че­ние буду­щего вхож­де­ния Слова во все­лен­ную, Воче­ло­ве­че­ния Сына Божия. Подоб­ным же спо­со­бом – посред­ством про­об­ра­зов и про­ро­честв – Гос­подь пре­ду­ка­зал в Вет­хом Завете на Свое гря­ду­щее Рас­пя­тие, погре­бе­ние и Воскресение.

Свя­тые отцы в гомилиях на Вели­кую Суб­боту и на Пасху посто­янно гово­рят о вет­хо­за­вет­ных про­об­ра­зах Смерти и Вос­кре­се­ния Хри­ста. Так, свя­ти­тель Амфи­ло­хий Ико­ний­ский под­чер­ки­вает, что в тот момент, когда Авраам гото­вился при­не­сти в жертву Богу сво­его сына, Исаак явился обра­зом всего пад­шего чело­ве­че­ского рода, обре­чен­ного на смерть в резуль­тате гре­хо­па­де­ния. Однако вме­сто Иса­ака умер даро­ван­ный Богом и ука­зан­ный Анге­лом Гос­под­ним агнец, про­об­ра­зо­вав­ший собой Хри­ста, ибо и Гос­подь, чистый Агнец, при­несся в Жертву за людей, уме­рев за нас и вме­сто нас.

На вет­хо­за­вет­ные про­об­разы Жертвы Хри­сто­вой ука­зы­вает и свя­той Иоанн Дамас­кин, при­водя в том числе при­мер пра­вед­ного Ноя, заклю­чен­ного во время потопа в ков­чеге – как будто во гробе, и тем про­об­ра­зо­вав­шего погре­бен­ного Гос­пода. Кроме того, ков­чег Ноя был построен из дерева: но ведь и мы также были спа­сены посред­ством Крест­ного Древа. При­по­ми­нает пре­по­доб­ный Иоанн и то, что Ной (а семья Ноя пред­став­ляла тогда весь чело­ве­че­ский род), выйдя из ков­чега, как будто из гроба, обрел новую жизнь на обнов­лен­ной земле; но ведь и исшед­ший в Своем Вос­кре­се­нии из гроба Хри­стос «сде­лался Началь­ни­ком новой жизни и нового порядка» бытия мироздания.

Назы­вает пре­по­доб­ный Иоанн в каче­стве вет­хо­за­вет­ных про­об­ра­зов Хри­ста все то же несо­сто­яв­ше­еся жерт­во­при­но­ше­ние Авра­амом Иса­ака. При­по­ми­нает заклю­чен­ного во рву, будто во гробе, с при­став­лен­ной к нему стра­жей, Иосифа. Ука­зы­вает и на шед­шего по обна­жив­ше­муся дну моря, как будто по самим глу­би­нам ада, Мои­сея. Дамас­кин пола­гает, что уто­нув­ший тогда, по молитве Мои­сея, в мор­ской глу­бине вме­сте со своим вой­ском еги­пет­ский фараон был про­об­ра­зом диа­вола, повер­жен­ного сошед­шим в глу­бины пре­ис­под­ней Хри­стом. Упо­ми­нает пре­по­доб­ный Иоанн и Иону во чреве кита, на кото­рого Сам Гос­подь ука­зал как на Соб­ствен­ный про­об­раз в Еван­ге­лии: ибо как Иона был во чреве кита три дня и три ночи, так и Сын Чело­ве­че­ский будет в сердце земли три дня и три ночи (Мф.12:40).

Поэ­тич­ней же всего о вет­хо­за­вет­ных про­об­ра­зах Жертвы и Стра­да­ний Гос­пода гово­рит в древ­ней­шей из дошед­ших до нас пас­халь­ных гомилий свя­ти­тель Мели­тон Сард­ский. Име­нуя Пас­хой Самого Хри­ста, он восклицает:

«Сей есть Пасха Спа­се­ния нашего.
Сей есть во мно­гих много претерпевший.
Сей есть в Авеле убитый,
в Иса­аке же связанный,
в Иакове же изгнанный,
в Иосифе же проданный,
в Мои­сее же оставленный,
в агнце же закланный,
в Давиде же был преследуем,
в про­ро­ках же – бесчестим»…

Свя­тые отцы гово­рят в пас­халь­ных гомилиях о духов­ном, сим­во­ли­че­ском и про­об­ра­зо­ва­тель­ном зна­че­нии обря­до­вого уста­нов­ле­ния вет­хо­за­вет­ной пасхи, сопо­став­ляя ее роль в исто­рии Спа­се­ния чело­ве­че­ского рода со зна­че­нием Пасхи ново­за­вет­ной. Парал­лельно они изъ­яс­няют смысл самого поня­тия «пасха» – как в отно­ше­нии его вет­хо­за­вет­ного, так и его ново­за­вет­ного содер­жа­ния. Свя­тые отцы уга­ды­вают в этом поня­тии (напом­ним, что «пасха» в пере­воде с еврей­ского – «пре­хож­де­ние», «про­хож­де­ние мимо») не один, но мно­же­ство духов­ных смыслов.

Напри­мер, свя­ти­тель Кирилл Туров­ский гово­рит, что этот день назы­вался в Вет­хом Завете «пас­хой» ради име­но­вав­шихся так жерт­вен­ных агн­цев, кро­вью кото­рых были пома­заны в Египте двер­ные косяки евреев, чтобы ангел-губи­тель не умерт­вил их пер­вен­цев; по его убеж­де­нию, этот вет­хо­за­вет­ный смысл поня­тия «пасха» тес­ней­шим обра­зом свя­зан со спа­си­тель­ным ново­за­вет­ным зна­че­нием празд­ника, ибо и Гос­подь Иисус Хри­стос, подобно тем древним невин­ным агн­цам, жерт­венно про­лил Свою Кровь. Однако этой излив­шейся Кро­вью нового Пас­халь­ного Агнца теперь уже не пома­зу­ются двери домов. Кровь Гос­пода каса­ется совсем иных вхо­дов – наших телес­ных уст как две­рей хри­сти­ан­ской души. Это совер­ша­ется в пас­халь­ную ночь, во время празд­нич­ной литур­гии, когда мы ока­зы­ва­емся при­част­ни­ками Крови Хри­сто­вой, вхо­дя­щей внутрь нас посред­ством свя­того Евха­ри­сти­че­ского При­об­ще­ния. И теперь уже ника­кой губи­тель – даже сам сатана – не может при­бли­зиться и повре­дить нам, ибо мы имеем внутри себя надеж­ную защиту и неодо­ли­мую мощь пре­бы­ва­ю­щего в нас Христа.

Свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов пред­ла­гает двой­ное пони­ма­ние духов­ного зна­че­ния «вет­хо­за­вет­ной пасхи»: име­но­ва­ние «пасха» обо­зна­чает само собы­тие древ­него исхода как «пере­хода» евреев из Египта в землю обе­то­ван­ную, а также может пони­маться и как «пере­ход», вос­хож­де­ние евреев от зем­ного образа их суще­ство­ва­ния к гор­нему – к заклю­чен­ному на Синае Вет­хому Завету с Богом. Кроме того, говоря о ново­за­вет­ном смысле поня­тия «пасха», свя­ти­тель Гри­го­рий напо­ми­нает о том, что слово πάσχω («пасхо») в гре­че­ском языке озна­чает «стра­да­ние», и потому ясно ука­зы­вает на сами Крест­ные стра­да­ния Спа­си­теля Христа.

Автор двух латин­ских пас­халь­ных про­по­ве­дей, при­пи­сы­ва­е­мых Амвро­сию Медио­лан­скому, ука­зы­вает, что в апо­столь­ских посла­ниях «Пас­хой» име­ну­ется Сам Хри­стос: ибо Пасха наша, Хри­стос, заклан за нас (1Кор.5:7). Потому-то автор гомилий, остав­ляя в сто­роне вет­хо­за­вет­ные смыслы поня­тия «пасха», в основ­ном обра­ща­ется к его ново­за­вет­ному зна­че­нию. Ведь празд­ник Пасхи назы­ва­ется так «в Ново­за­вет­ной Церкви в озна­ме­но­ва­ние того, что Сам Сын Божий, через Вос­кре­се­ние из мерт­вых, пере­шел от сего мира к Небес­ному Отцу, от земли на Небо, осво­бо­див и нас от веч­ной смерти и раб­ства врагу и даро­вав нам власть быть чадами Божи­ими (Ин.1:12)». И еще – поскольку хри­сти­ане при­званы пре­бы­вать в един­стве со Хри­стом, как с нашим Небес­ным Гла­вой, они также должны, подобно Ему, посто­янно совер­шать в Нем некую соб­ствен­ную «пасху» – в пре­хож­де­нии «от гре­хов­ной жизни к доб­ро­де­тель­ной» – ради «уча­стия и в бла­жен­стве Господа».

Итак, вет­хо­за­вет­ная пасха сво­ди­лась к жерт­во­при­но­ше­нию, кото­рое было про­об­ра­зом Пасхи ново­за­вет­ной – как Крест­ной Жертвы Хри­ста. Тогда – в Вет­хом Завете – она пони­ма­лась прежде всего как пас­халь­ная жертва Гос­поду, Кото­рый про­шел мимо домов сынов Изра­и­ле­вых в Египте, когда пора­жал Егип­тян, и домы наши изба­вил (Исх.12:27). По убеж­де­нию свя­тых отцов, в част­но­сти свя­ти­теля Гри­го­рия Бого­слова, все эти мно­го­чис­лен­ные при­но­си­мые вет­хо­за­вет­ные жертвы были несо­вер­шенны и не могли очи­стить людей от вла­сти греха. Лишь про­ли­тая на Кре­сте Кровь Хри­ста, как нового и совер­шен­ного Агнца, яви­лась под­лин­ным и «веч­ным… очи­ще­нием целого мира».

Автор при­пи­сы­ва­е­мого свя­ти­телю Епи­фа­нию Кипр­скому «Слова на Свя­тую и Вели­кую Суб­боту» гово­рит, что вет­хо­за­вет­ная иудей­ская пас­халь­ная жертва была вре­мен­ным и пре­хо­дя­щим уста­нов­ле­нием, явля­ясь лишь сла­бым про­об­ра­зом ново­за­вет­ной Пасхи. По его яркой фор­му­ли­ровке, пас­халь­ное при­но­ше­ние евреев заклю­ча­лось лишь в «ско­то­жерт­вен­ном», в то время как Жертва, при­не­сен­ная за всех нас Хри­стом, была «Бого­плот­ной»: ведь на Кре­сте рас­пя­лась Плоть Самого Бога.

Гос­подь при­нес эту новую Пас­халь­ную Жертву и за вся­кого отдель­ного чело­века, и за весь люд­ской род в целом. По мысли автора визан­тий­ской гомилии на Пасху, также при­пи­сы­ва­е­мой свя­ти­телю Епи­фа­нию Кипр­скому, Хри­стос отдает ради нас – посред­ством этой Жертвы – все, чем Он обла­дает как чело­век. При этом на Кре­сте в Нем вра­чу­ется и исце­ля­ется вся пол­нота нашей повре­жден­ной гре­хом при­роды, а также все сто­роны нашего тлен­ного – по при­чине гре­хо­па­де­ния – образа суще­ство­ва­ния. За нашу душу Хри­стос отдает Свою Душу, ради нашего тела уми­рает Его Тело, ради уни­что­же­ния в чело­веке вла­сти тле­ния Спа­си­тель пре­дает Себя тле­нию посред­ством мучи­тель­ных стра­да­ний, ради победы над власт­ву­ю­щей над людьми смер­тью Гос­подь пре­тер­пе­вает Смерть на Кресте…

Итак, Сам Хри­стос ока­зы­ва­ется той Новой Пас­хой, в Кото­рой испол­ня­ется и реа­ли­зу­ется смысл всех вет­хо­за­вет­ных жертв, про­об­ра­зов и про­ро­честв. И здесь – в этой спа­си­тель­ной реаль­но­сти Новой Пасхи – уже не оста­ется места ни для сим­во­лов, ни для теней. Ибо Сама под­лин­ная Пасха – Хри­стос – совер­шает и дарует вер­ным реаль­ное и истин­ное спа­се­ние, при­но­сит Искуп­ле­ние и исце­ле­ние, воз­во­дит от смерти – в жизнь, из ада – в рай, из без­дны бого­остав­лен­но­сти – к бла­жен­ству бого­при­част­но­сти и обожения…

Боговоплощение – начало Спасения и путь к Пасхе: святоотеческое учение

В вет­хо­за­вет­ную эпоху, до при­ше­ствия в мир вопло­щен­ного Сына Божия, чело­ве­че­ский род не подо­зре­вал о при­уго­то­ван­ном ему Богом бла­жен­стве. Он жил совсем иной жиз­нью, ведал дру­гую реаль­ность. Свя­ти­тель Гри­го­рий Вели­кий (Двое­слов) (около 540–604) в своей «Беседе 21‑й в день Свя­той Пасхи» гово­рит о том, что в исто­рии чело­ве­че­ского рода было две совер­шенно раз­лич­ных жизни, две вза­и­мо­ис­клю­ча­ю­щих реаль­но­сти: одна – несу­щая на себе послед­ствия гре­хо­па­де­ния, а дру­гая – явля­ю­щая бытие в согла­сии с пер­во­на­чаль­ным и веч­ным Боже­ствен­ным замыс­лом о чело­веке. Тогда, в вет­хо­за­вет­ную эпоху, люди не знали этой вто­рой – под­лин­ной – жизни и даже не дога­ды­ва­лись о ее воз­мож­но­сти в гря­ду­щем. Свя­ти­тель Гри­го­рий учит: «ибо две было жизни, из кото­рых одну мы знали, а дру­гой не знали. Потому что одна смерт­ная, дру­гая – бес­смерт­ная; одна [жизнь] повре­жде­ния, дру­гая – невре­ди­мо­сти; одна – смерти, дру­гая – вос­кре­се­ния». Когда Сын Божий при­шел в мир, стал Чело­ве­ком, Он сна­чала вос­при­нял именно ту первую жизнь, кото­рой жило тогда все пад­шее гре­хом чело­ве­че­ство. Правда, Он не вос­при­нял сам грех, однако взял на Себя и усвоил его послед­ствия: прежде всего, тлен­ность – как спо­соб­ность уста­вать, голо­дать, испы­ты­вать боль, нако­нец, уме­реть. Однако Сын Божий при­нял ту первую жизнь лишь ради того, чтобы в Себе ее исце­лить и пре­об­ра­зить в жизнь вто­рую. Он совер­шил увра­че­ва­ние нашей чело­ве­че­ской при­роды посред­ством ее соеди­не­ния в Соб­ствен­ном Лице с Его при­ро­дой Боже­ствен­ной. Кроме того, Он, силой Своих Смерти и Вос­кре­се­ния, воз­вел в Себе Самом это повре­жден­ное послед­стви­ями гре­хо­па­де­ния чело­ве­че­ское есте­ство – сквозь узкие врата гроба – к новому нетле­нию и бес­смер­тию. Как гово­рит свя­ти­тель Гри­го­рий Вели­кий, в мир явился истин­ный «Посред­ник Бога и чело­ве­ков – Чело­век Хри­стос Иисус», Кото­рый вос­при­нял «одну», то есть первую, тлен­ную, «смерт­ную и повре­жден­ную» люд­скую жизнь, чтобы затем «открыть» в Себе и во всех нас вто­рую, «дру­гую» жизнь – нетлен­ную и бес­смерт­ную. Сын Божий в Вопло­ще­нии «вос­при­ни­мает одну… откры­вает же дру­гую. Бытие одной Он окон­чил [Соб­ствен­ной] Смер­тью, а дру­гую пока­зал [Своим] Воскресением».

Для свя­тых отцов очень важно пока­зать и сам образ, харак­тер такого исправ­ле­ния чело­ве­че­ской при­роды во Хри­сте. Ведь Гос­подь сде­лался – в отно­ше­нии всех спа­са­е­мых – новым Родо­на­чаль­ни­ком, как бы Вто­рым и Новым Ада­мом. Потому-то и все изме­не­ния, кото­рые про­изо­шли – вме­сте с Его Рас­пя­тием, Смер­тью и Вос­кре­се­нием – в образе суще­ство­ва­ния чело­ве­че­ской при­роды Самого Спа­си­теля, прямо отра­зи­лись на образе бытия при­роды всех искуп­лен­ных Им и в Нем людей.

Важ­ней­ший духов­ный образ, исполь­зу­е­мый свя­тыми отцами для опи­са­ния этого исправ­ле­ния нашей чело­ве­че­ской при­роды во Хри­сте, – осу­ществ­ля­е­мое Им и в Нем ее увра­че­ва­ние, исце­ле­ние. Сила Хри­ста, как под­лин­ного Вра­че­ва­теля забо­лев­шей гре­хом люд­ской при­роды, прежде всего исце­лила наше чело­ве­че­ское есте­ство в Нем Самом; ибо и в чело­ве­че­ской при­роде Гос­пода, так же как и во всех людях, при­сут­ство­вала повре­жден­ность гре­хом Адама, суще­ство­вали послед­ствия гре­хо­па­де­ния пер­вых людей: болезнь тлен­но­сти и смерт­но­сти. При этом Гос­подь, конечно же, был цели­ком и пол­но­стью сво­бо­ден от вла­сти самого пер­во­род­ного греха, а также от лич­ных гре­хов. Говоря об этом, свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов настой­чиво под­чер­ки­вает, что Сын Божий в Вопло­ще­нии «дела­ется чело­ве­ком по всему, кроме греха».

Кроме того, для свя­тых отцов также важно под­черк­нуть, что Сын Божий стал именно истин­ным и совер­шен­ным чело­ве­ком, что Он вос­при­нял всю пол­ноту нашей твар­ной при­роды. Вот что гово­рит в «Слове на свя­тую Вели­кую Суб­боту» пре­по­доб­ный Иоанн Дамас­кин: «Несо­еди­ни­мое соеди­ня­ется; пре­вы­ша­ю­щее при­роду осу­ществ­ля­ется; чего око не видело, ухо не слы­шало, что и на сердце чело­веку не при­хо­дило, то ныне видят и слы­шат, о том гово­рят, тому веруют! Что же это такое? Сын Божий и Бог дела­ется Сыном Чело­ве­че­ским, Посред­ни­ком между Богом и людьми! Не пере­стает Он быть Богом, потому что Он неиз­ме­нен, и не по види­мо­сти только ста­но­вится чело­ве­ком, потому что Он не лжив и вся­кое ковар­ство и ложь совер­шенно чужды откры­того бла­го­во­ле­ния, но истинно и по при­роде Он дела­ется чело­ве­ком, без вся­кого изме­не­ния и сли­я­ния, дабы истинно даро­вать нашей при­роде спасение».

Итак, Гос­подь ста­но­вится истин­ным и совер­шен­ным Чело­ве­ком, чтобы исце­лить в Себе силой Боже­ства нашу люд­скую при­роду. Свя­тые отцы под­чер­ки­вают: если бы Сын Божий при Воче­ло­ве­че­нии не вос­при­нял хоть одну, даже самую малую из при­род­ных состав­ля­ю­щих люд­ского есте­ства, то Он бы и не исце­лил ее в Себе, а зна­чит – мы не были бы спа­сены. Ведь чело­век не может ока­заться спа­сен от вла­сти греха и смерти лишь некоей частью своей при­роды! Чело­век по при­роде бывает или же цели­ком свят, или же пол­но­стью пре­бы­вает в раб­стве греха. Он или духовно жив, или духовно мертв. Тре­тьего не дано. И потому-то свя­тые отцы так настой­чиво повто­ряют зна­ме­ни­тую дог­ма­ти­че­скую фор­му­ли­ровку из бого­слов­ского «Посла­ния к Кле­до­нию» свя­ти­теля Гри­го­рия Бого­слова: «чтó не вос­при­нято» во Хри­сте, то «и не увра­че­вано, но что соеди­ни­лось с Богом, то и спа­са­ется». Вот как об этом гово­рит вслед за свя­ти­те­лем Гри­го­рием в «Слове на свя­тую Вели­кую Суб­боту» пре­по­доб­ный Иоанн Дамас­кин: Хри­стос «есть совер­шен­ный Бог, потому что в Нем оби­тает вся пол­нота Боже­ства телесно (Кол.2:9), и совер­шен­ный Чело­век, дабы мог спа­сти всего чело­века, ибо что́ не вос­при­нято, то и не исцелено»…

Свя­тые отцы не устают удив­ляться чуду Бого­во­пло­ще­ния. Чудо это пре­ис­пол­нено раз­лич­ными пара­док­сами. Небес­ный Бог дела­ется зем­ным чело­ве­ком, Бес­ко­неч­ный огра­ни­чи­ва­ется зако­нами про­стран­ства и вре­мени, Неви­ди­мый дела­ется зри­мым для чело­ве­че­ских глаз, Все­мо­гу­щий доб­ро­вольно при­ни­мает люд­ские сла­бость и бес­си­лие, Вели­кий – ума­ля­ется, Бес­страст­ный – стра­дает, Бес­смерт­ный – уми­рает, Веч­ная Жизнь – вос­кре­сает. Свя­ти­тель Мели­тон Сард­ский поражается:

«Пове­сив­ший землю – повешен.
Рас­про­стер­ший небеса – распростерт.
Утвер­див­ший все – утвер­жден на Древе.
Вла­дыка – оскорблен.
Бог – убит…»

Автор пас­халь­ной гомилии, при­пи­сы­ва­е­мой свя­ти­телю Епи­фа­нию, говоря о пара­доксе Смерти на Кре­сте Самого Бога, также удив­ленно вос­кли­цает: «Бес­смерт­ный – уми­рает… О, новое таин­ство и непо­сти­жи­мое чудо! Осуж­ден Судия, свя­зан Раз­ре­шив­ший узни­ков, на Крест воз­ве­ден Утвер­див­ший землю, пове­шен Пове­сив­ший все­лен­ную, осуж­ден Изме­рив­ший небеса, напоен жел­чью Жиз­но­да­вец, умер Тво­рец жизни…» А свя­ти­тель Гри­го­рий Нис­ский в «Слове вто­ром на Свя­тую Пасху, о вос­кре­се­нии» пора­жа­ется тому, что Бес­смерт­ный Бог может не только уми­рать, но и вос­кре­сать: «днесь вос­крес Хри­стос, Бог бес­страст­ный и бессмертный»…

Христос – Спаситель и Искупитель: святоотеческое учение

Итак, Сын Божий, Гос­подь Иисус Хри­стос, при­шел в мир и в нем вопло­тился, воче­ло­ве­чился, как наш Спа­си­тель и Иску­пи­тель. Про­слав­ляя за это Хри­ста, автор пас­халь­ной про­по­веди, при­пи­сы­ва­е­мой свя­ти­телю Амвро­сию Медио­лан­скому, радостно вос­кли­цает: «именно Гос­подь есть Винов­ник вос­ста­нов­ле­ния, Искуп­ле­ния и веч­ной жизни, Гос­подь Иисус Христос».

Как же свя­тые отцы объ­яс­няют в своих пас­халь­ных про­по­ве­дях смысл и зна­че­ние совер­шен­ного Хри­стом Искупления?

Прежде всего они раз­мыш­ляют о тех пло­дах, кото­рые это Искуп­ле­ние нам при­несло. Как гово­рит свя­той пра­вед­ный Иоанн Крон­штадт­ский, «Хри­стос Гос­подь, Спа­си­тель наш, Сам по чело­ве­че­ству испол­нив­ший за нас и для нас вся­кую правду, дал нам и все­гда подает в Церкви Своей бла­го­дать и силу к избав­ле­нию от гре­хов и к соде­я­нию вся­кой правды и добродетели…».

Конечно же, цен­траль­ное место в деле Искуп­ле­ния зани­мают Крест­ные Стра­да­ния и Смерть Сына Божия, избав­ля­ю­щие от смерти чело­ве­че­ский род и дару­ю­щие ему духов­ное воз­рож­де­ние. Как гово­рит пре­по­доб­ный Фео­дор Сту­дит, «будучи Еди­но­род­ным Богом, Он бла­го­во­лил сде­латься чело­ве­ком ради нас и был послуш­ным даже до смерти (Флп.2:8), чтобы изба­вить нас от смерти веч­ной». А в пас­халь­ной гомилии, при­пи­сы­ва­е­мой свя­ти­телю Епи­фа­нию, сви­де­тель­ству­ется о том, что Сын Божий «не только создал нас во Адаме, но еще воз­ро­дил духом в Своем стра­да­нии». Раз­ви­вая эту мысль, автор пас­халь­ной про­по­веди, дошед­шей до нас под име­нем свя­ти­теля Амвро­сия, пояс­няет: «стра­да­ние Спа­си­теля есть Спа­се­ние чело­ве­че­ской жизни. Ибо Он для того вос­хо­тел уме­реть за нас, чтобы мы, веруя в Него, жили вечно; для того Он вос­хо­тел быть на время тем, что мы, чтобы мы, полу­чив обе­щан­ную Им веч­ность, вечно с Ним пребывали».

Говоря о пло­дах Искуп­ле­ния, свя­тые отцы вме­сте с этим зада­ются и вопро­сом о том, что же такое сама Иску­пи­тель­ная Жертва Хри­ста? Как и ради чего она была совер­шена Господом?

Иску­пи­тель­ная Жертва Хри­ста была без­условно необ­хо­дима для нашего Спа­се­ния. Вме­сте с тем свя­тые отцы настой­чиво гово­рят о том, что она была при­не­сена Сыном Божиим отнюдь не ради удо­вле­тво­ре­ния Боже­ствен­ного гнева, но ради победы над гре­хом, а также для бла­го­дат­ного исце­ле­ния, духов­ного увра­че­ва­ния несу­щей на себе послед­ствия гре­хо­па­де­ния чело­ве­че­ской природы.

Прежде всего здесь осу­ще­стви­лось тор­же­ство Гос­пода над пер­во­род­ным гре­хом. Ведь, по слову апо­стола Петра, Он грехи наши Сам воз­нес телом Своим на древо, дабы мы, изба­вив­шись от гре­хов, жили для правды: ранами Его вы исце­ли­лись (1Пет.2:24). Тем самым, как гово­рит свя­ти­тель Прокл Кон­стан­ти­но­поль­ский, Сын Божий Своей Иску­пи­тель­ной Жерт­вой «на Кре­сте вос­тор­же­ство­вал над общим грехом».

Вме­сте с тем свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов под­чер­ки­вает, что Богу Отцу эта Иску­пи­тель­ная Жертва была не нужна, что она не могла быть для Него желанна: «кровь Еди­но­род­ного» не могла быть «при­ятна Отцу». Бог из любви к пад­шему чело­ве­че­ству «при­ем­лет Жертву, не потому что Он ее тре­бо­вал или имел в ней нужду, но по Домо­стро­и­тель­ству» Спа­се­ния чело­ве­че­ского рода – то есть именно потому, что она была необ­хо­дима нам. По мысли свя­ти­теля Гри­го­рия, не Сам Бог, но как раз «мы возы­мели нужду в Боге вопло­тив­шемся и умерщ­влен­ном, чтобы нам ожить».

Как гово­рит далее свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов, эта Жертва при­но­сится Хри­стом по Его чело­ве­че­ству и при­ни­ма­ется Богом, «потому что чело­веку нужно было освя­титься чело­ве­че­ством Бога». В Своем Вопло­ще­нии Сын Божий ока­зался еди­но­су­щен нам по Сво­ему чело­ве­че­ству. Теперь же Сын Божий жерт­вует Собой, при­но­сит в Жертву это Свое чело­ве­че­ство, для освя­ще­ния всех нас, ради обо­же­ния нашего общего с Ним люд­ского есте­ства. Такое бла­го­дат­ное «освя­ще­ние чело­ве­че­ством Бога» веру­ю­щих, о кото­ром гово­рит свя­ти­тель Гри­го­рий, как раз и про­ис­хо­дит ныне в Церкви – как в истин­ном чело­ве­че­ском Теле Сына Божия, в Теле Хри­сто­вом. Под­лин­ная духов­ная вер­шина такого спа­си­тель­ного при­об­ще­ния хри­стиан «чело­ве­че­ству Бога» – таин­ство Евха­ри­стии, где вку­ша­ются обо­жи­ва­ю­щие нас чело­ве­че­ские Плоть и Кровь Сына Божия, Вто­рого Лица Пре­свя­той Троицы.

С точки зре­ния свя­ти­теля Гри­го­рия Бого­слова, еще одна важ­ней­шая при­чина, ради чего Гос­подь умер на Кре­сте, при­неся Себя в Иску­пи­тель­ную Жертву за мир, – победа Хри­ста над адом и сата­ной. Если бы Он не умер на Кре­сте, то и не сошел бы во ад, не побе­дил бы диа­вола и смерть. Тем самым Сын Божий при­нес эту Жертву, чтобы, уме­рев и сни­зойдя в пре­ис­под­нюю, «Самому изба­вить нас» от этой вла­сти и, «пре­одо­лев мучи­теля силой… воз­ве­сти нас к Себе».

Цен­траль­ными собы­ти­ями Иску­пи­тель­ного подвига Хри­ста ока­зы­ва­ются Его Крест­ная Смерть, а также соше­ствие во ад и Вос­кре­се­ние. Свя­тые отцы сви­де­тель­ствуют об этом настой­чиво и посто­янно. Так, говоря об осно­во­по­ла­га­ю­щем спа­си­тель­ном и иску­пи­тель­ном зна­че­нии трех собы­тий – Смерти, погре­бе­ния и Вос­кре­се­ния Гос­пода, свя­ти­тель Иоанн (Мак­си­мо­вич) вос­кли­цает: «чтобы в Себе Самом побе­дить смерть и нам, людям, рас­крыть врата веч­ной жизни, приял Он смерть и погре­бе­ние, и, вос­кресши из мерт­вых, стал Побе­ди­те­лем смерти».

Сви­де­тель­ствуя о спо­собе, кото­рым совер­ши­лось Искуп­ле­ние чело­ве­че­ского рода, свя­тые отцы в первую оче­редь ука­зы­вают на его глав­ней­шее ору­дие – Крест Хри­стов, на кото­ром Сын Божий при­нес Себя в Жертву для Спа­се­ния мира. Так, про­слав­ляя спа­си­тель­ную силу Кре­ста, свя­ти­тель Амфи­ло­хий Ико­ний­ский вос­кли­цает: «Водру­жен парус Кре­ста на корабле мира, и мир оста­ется невре­ди­мым, и бла­го­даря этому парусу Кре­ста пла­ва­ю­щий не ведает кру­ше­ния, то есть смерти, но плы­вет на Небеса».

При этом, однако, само дело Искуп­ле­ния, по убеж­де­нию свя­тых отцов, не может быть огра­ни­чено лишь тремя его цен­траль­ными собы­ти­ями – Крест­ной Жерт­вой, соше­ствием во ад и Вос­кре­се­нием. И весь зем­ной путь Хри­ста – от Его без­муж­ного Зача­тия, Вопло­ще­ния до Его Воз­не­се­ния на Небо – также явля­ется целост­ным делом Искуп­ле­ния как исце­ле­ния повре­жден­ного Ада­мо­вым гре­хом образа нашего зем­ного суще­ство­ва­ния. Так, свя­ти­тель Гри­го­рий Нис­ский в одном из своих писем отме­чает, что вся­кий чело­век про­хо­дит на зем­ном пути через два важ­ней­ших рубежа, «пре­дела» – рож­де­ние и смерть. В связи с этим он гово­рит: «поскольку суще­ствуют два пре­дела чело­ве­че­ской жизни: один, с кото­рого начи­наем – рож­де­ние, и дру­гой, когда пере­стаем жить – смерть, то необ­хо­димо было Вра­чу­ю­щему всю нашу жизнь [Хри­сту] обнять нас в этих двух пре­де­лах, чтобы, вос­при­няв наши [зем­ные] начало и конец, с той и дру­гой сто­роны воз­не­сти горе́ долу лежа­щего» чело­века. Тем самым Хри­стос, придя в мир и про­жив целост­ную чело­ве­че­скую жизнь, освя­тил и исце­лил Своим Бого­че­ло­ве­че­ством от власт­во­вав­ших здесь послед­ствий гре­хо­па­де­ния весь наш зем­ной путь. Он освя­тил все важ­ней­шие состав­ля­ю­щие нашего зем­ного суще­ство­ва­ния: наши зача­тие и рож­де­ние – Сво­ими без­муж­ным Зача­тием и Рож­де­ством от Девы; нашу кон­чину – Своей без­вин­ной Крест­ной Смертью.

Посред­ством Сво­его Вопло­ще­ния Сын Божий ста­но­вится Одним из людей, про­хо­дит чело­ве­че­ский зем­ной жиз­нен­ный путь, уми­рает и, нако­нец, Своей Смер­тью попи­рает и побеж­дает саму смерть, выры­ва­ясь из ее «объ­я­тий» – в Соб­ствен­ном Вос­кре­се­нии. Как непод­власт­ный греху по Сво­ему Боже­ствен­ному досто­ин­ству, Он одер­жи­вает победу над адом; рав­ный людям во всем по Своей чело­ве­че­ской при­роде, обла­да­ю­щий такими же, как и у всех нас, телом и душой, Он про­ла­гает для нас путь от смерти и тле­ния – к веч­ной жизни. Он – «пер­во­про­хо­дец» всего чело­ве­че­ства, откры­ва­ю­щий нам путь к победе над смер­тью и гре­хом. Будучи Богом, Он не может согре­шить, будучи вме­сте с тем истин­ным чело­ве­ком, Он про­жи­вает точно такую же жизнь, что и мы, исправ­ляя в Себе – Сво­ими поступ­ками, мыс­лями, реше­ни­ями – каж­дую ее чер­точку, каж­дое ее обсто­я­тель­ство, от Рож­де­ства до Крест­ной Смерти. Всем этим Он как бы изгла­жи­вает из книги жизни нашего мира обли­чи­тель­ную запись о вине пер­вых людей, согре­шив­ших неко­гда в раю по своей гордости…

Говоря о пони­ма­нии свя­тыми отцами смысла и зна­че­ния поня­тия «Искуп­ле­ние», не сле­дует забы­вать, что, по их убеж­де­нию, к Искуп­ле­нию в конеч­ном итоге при­ло­жимо даже не име­но­ва­ние «что», но «Кто». Ведь наше Искуп­ле­ние – это Сам Хри­стос. По слову апо­стола Павла, как раз Он – Иисус Хри­стос – и стал нашим Искуп­ле­нием: сде­лался для нас пре­муд­ро­стью от Бога, пра­вед­но­стью и освя­ще­нием и искуп­ле­нием (1Кор.1:30). Это поз­во­ляет свя­ти­телю Мели­тону Сард­скому, прямо име­ну­ю­щему Самого Гос­пода «Искуп­ле­нием», про­воз­гла­сить как бы от лица при­зы­ва­ю­щего нас к Себе Христа:

«Итак, при­и­дите все семей­ства людей, запят­нан­ные грехами,
и полу­чите отпу­ще­ние грехов.
Ибо Я есмь ваше отпущение,
Я – Пасха спасения,
Я – Агнец, заклан­ный за вас,
Я – Искуп­ле­ние ваше,
Я – Жизнь ваша,
Я – Вос­кре­се­ние ваше,
Я – Свет ваш,
Я – Спа­се­ние ваше,
Я – Царь ваш.
Я вас воз­веду на небес­ные высоты.
Я вам покажу пре­веч­ного Отца.
Я вас вос­ставлю Моею десницей…»

Распятие и положение во гроб: святоотеческое понимание событий

Про­слав­ля­е­мые в дни Свя­той Пасхи собы­тия соше­ствия во ад и Вос­кре­се­ния Хри­стова очень тесно свя­заны в исто­рии нашего Спа­се­ния с Его Рас­пя­тием и погребением.

Говоря об испол­нив­шемся на Кре­сте таин­стве нашего Искуп­ле­ния, свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст под­чер­ки­вает: именно в миг Хри­стова Рас­пя­тия были зер­кально пре­одо­лены три пагуб­ных для чело­ве­че­ского рода обсто­я­тель­ства, свя­зан­ных с неко­гда совер­шив­шимся в раю гре­хо­па­де­нием. Это – иску­ше­ние жены Евы, вку­ше­ние пра­ро­ди­те­лями плода от запрет­ного древа, а также насту­пив­шая, по при­чине их греха, абсо­лют­ная власть над чело­ве­че­ством смерти и раб­ства диа­вола. Но ведь во время рас­пя­тия Гос­пода на Кре­сте мы также видим Деву, Древо и Смерть. Дева – чистая и свя­тая Бого­ма­терь, тихо и молит­венно пред­сто­яв­шая Сво­ему страж­ду­щему Сыну. Древо – дере­вян­ный Крест, на кото­ром совер­ши­лось Спа­се­ние чело­ве­че­ского рода. Нако­нец, Смерть – это уми­ра­ние рас­пя­того Сына Божия, обла­дав­шее для всех нас живо­тво­ря­щей и иску­пи­тель­ной силой. То, что было зна­ме­нием греха и духов­ной гибели для чело­ве­че­ского рода в день гре­хо­па­де­ния, стало для нас в день Крест­ной Жертвы Хри­сто­вой источ­ни­ком свя­то­сти и духов­ного исце­ле­ния: Дева, Древо и Смерть. Вот что гово­рит об этом свя­ти­тель Иоанн: «и чем побе­дил нас диа­вол, тем же пре­одо­лел его Хри­стос; Он при­нял те же самые ору­жия и ими пора­зил диа­вола; а как – послу­шай. Дева, древо и смерть были зна­ками нашего пора­же­ния; девой была Ева, потому что она еще не познала мужа, когда под­верг­лась иску­ше­нию; дре­вом было древо позна­ния добра и зла; смер­тью было нака­за­ние Адаму. Видишь ли, как дева, древо и смерть были зна­ками нашего пора­же­ния? Посмотри же, как потом они же сде­ла­лись ору­ди­ями победы. Вме­сто Евы – Мария, вме­сто древа позна­ния добра и зла – Древо Кре­ста, вме­сто смерти Адама – Смерть Гос­пода. Видишь ли, что чем диа­вол побе­дил, тем же он и побеж­ден? Дре­вом побе­дил Адама диа­вол, Кре­стом пора­зил диа­вола Хри­стос. То древо низ­ри­нуло чело­века во ад, а это Древо, Древо Кре­ста, и низ­ри­ну­тых туда опять извлекло из ада; то заста­вило пора­жен­ного скрыться, как плен­ного и нагого, а это пока­зало всем Побе­ди­теля обна­женно при­гвож­ден­ным на высоте ко Кре­сту. Та смерть под­вергла осуж­де­нию всех живу­щих и после Адама, а Смерть Хри­ста поис­тине вос­кре­сила всех, жив­ших и прежде Него».

На Кре­сте Гос­подь рас­ки­нул, рас­про­стер Свои руки, при­би­тые к пере­кла­дине. Свя­тым авто­рам пас­халь­ных про­по­ве­дей в этом, пусть вынуж­ден­ном, болез­нен­ном и мучи­тель­ном жесте видится важ­ней­шее зна­ме­ние: дви­же­ние рас­про­сти­ра­е­мых навстречу нам объ­я­тий Хри­ста, в кото­рые Он теперь, при­неся Себя в Жертву за мир, готов при­нять всю спа­са­е­мую Им на Кре­сте все­лен­ную. Как гово­рит об этом пре­по­доб­ный Иси­хий Иеру­са­лим­ский, «здесь же наш Вла­дыка, про­сти­рая руки, спас вся­че­ская». Свя­ти­тель Афа­на­сий Вели­кий в «Слове о Вопло­ще­нии Бога Слова» также под­чер­ки­вает: «потому Гос­поду при­лично было и Крест пре­тер­петь, и рас­про­сте­реть на нем руки, чтобы одной рукой при­влечь к Себе вет­хий [еврей­ский] народ, а дру­гой – при­зван­ных из языч­ни­ков, соеди­нив в Себе тех и дру­гих». Как сви­де­тель­ствует о том же в «Слове о Хри­сте и анти­хри­сте» свя­щен­но­му­че­ник Иппо­лит Рим­ский, «рас­про­стерши руки Свои свя­тые на Древе [Кре­ста], Хри­стос рас­ки­нул два крыла, пра­вое и левое, при­зы­вая к себе веру­ю­щих и при­кры­вая их, как птен­цов Своих». Более того: эти объ­я­тия пред­на­зна­чены не только для тех, кто, пред­стоя ныне Рас­пя­тому Хри­сту, пла­чет и болез­нует о Нем, верен Ему, любит Его, испо­ве­дует Гос­пода Сыном Божиим и Спа­си­те­лем. Эти рас­про­стер­тые Хри­стом на Кре­сте объ­я­тия, по убеж­де­нию свя­ти­теля Прокла Кон­стан­ти­но­поль­ского, пред­на­зна­чены даже для тех, кто Его нена­ви­дит, – для Его рас­пи­на­те­лей: Он «через спа­си­тель­ный Крест и уби­ва­ю­щих обнял». Он любит всех без изъ­я­тия – и пра­вед­ни­ков и греш­ни­ков, и свя­тых и враж­ду­ю­щих про­тив Гос­пода, и вер­ных Ему и тех, кто Его нена­ви­дит. Бог любит всех оди­на­ково – как Соб­ствен­ное дра­го­цен­ное тво­ре­ние, создан­ное по Его образу. Он равно желает спа­се­ния всем – лишь бы и мы поже­лали того же. Руки Хри­ста все­гда рас­ки­нуты на Кре­сте при­зы­ва­ю­щим объ­я­тием, рас­кры­тым для каж­дого. И теперь уже от самого чело­века зави­сит: отклик­нется ли он сво­ими верой и пока­я­нием на этот зри­мый знак любви, на Хри­стово сви­де­тель­ство о готов­но­сти про­стить и при­нять греш­ника, или же оста­нется в числе рас­пи­на­те­лей Сына Божия, вновь и вновь умерщ­вляя Его сво­ими грехами…

О любви, явлен­ной Хри­стом на Кре­сте даже к Своим убий­цам, выра­зив­шейся в молитве об их про­ще­нии, ярко сви­де­тель­ствует и свя­ти­тель Амфи­ло­хий Ико­ний­ский: «Стра­дав­ший так молился за рас­пи­нав­ших, говоря: Отче! про­сти им, ибо не знают, что делают (Лк.23:34). Он бла­го­стью побеж­дает злобу, хода­тай­ствует за хри­сто­убийц, тем самым улав­ли­вая их к Спа­се­нию. Он осво­бож­дает их от обви­не­ния и обви­няет неве­де­ние. Не гне­ва­ется, хотя Сам стал посме­ши­щем их бес­чин­ства. Пере­но­сит их буй­ство и по чело­ве­ко­лю­бию при­зы­вает к покаянию».

Итак, на Кре­сте – ложно казав­шемся сви­де­те­лям Рас­пя­тия всего лишь зна­ком бес­си­лия, позора и пору­га­ния Гос­пода – осу­ществ­ля­ется Искуп­ле­ние чело­ве­че­ского рода, Спа­се­ние все­лен­ной. Сам сатана, гос­по­дин и отец греха, враг всех живу­щих, прежде могу­чий вла­сти­тель над пад­шим чело­ве­ком, ныне обес­си­ли­ва­ется и теряет свою былую губи­тель­ную мощь. Как образно гово­рит о совер­шив­шейся силой Кре­ста победе Гос­пода над сата­ной пре­по­доб­ный Фео­дор Сту­дит, «итак, если кто-либо… ска­жет тебе: „для чего рас­пят Хри­стос?“, – скажи ему: „чтобы рас­пять диа­вола“». А как сви­де­тель­ствует свя­ти­тель Гри­го­рий Нис­ский, Своим Рас­пя­тием Хри­стос «сокру­шил силу врага и водру­зил для нас побед­ное зна­ме­ние Кре­ста, пора­зив про­тив­ника» – сатану.

Каж­дое утро над нами – на высоту небо­свода – вос­хо­дит солнце, чтобы осве­тить сво­ими лучами землю, радо­вать нас своим теп­лом, дарить свет всей все­лен­ной. Но и Хри­стос, Кото­рый, по слову про­рока Мала­хии, есть духов­ное Солнце Правды, также взо­шел в день Сво­его Рас­пя­тия на высоту – на Крест. Прежде сту­пав­ший только по земле, Спа­си­тель, подобно неко­ему духов­ному солнцу, вос­хо­дит на под­не­бес­ную высоту Своей Крест­ной муки, согре­вая и про­све­щая с вер­шины Кре­ста – силой Иску­пи­тель­ной Жертвы – всю все­лен­ную. Как гово­рит пре­по­доб­ный Иси­хий Иеру­са­лим­ский, «Солнце Правды (Мал.4:2), Гос­подь наш Иисус Хри­стос, оза­рило и насто­я­щий день по всему кругу все­лен­ной, взо­шло через Крест, спасло верных»…

А затем, вслед за насту­пив­шей Смер­тью Гос­пода, сле­дует сня­тие Его Тела с Кре­ста и поло­же­ние во гроб. Люди хоро­нят в тес­ной гроб­нице Бога, Сына Божия: Того, Кого не может вме­стить – как Бес­ко­неч­ного и Неогра­ни­чи­мого – вся огром­ная все­лен­ная. Этому пара­доксу пора­жа­ется свя­ти­тель Амфи­ло­хий: «они заклю­чают во гробе Того, Кото­рого ничто из суще­ству­ю­щего не вмещает».

Иосиф, Нико­дим и жены-миро­но­сицы заво­ра­чи­вают Тело Гос­пода в погре­баль­ные пелены и пола­гают во гроб. По убеж­де­нию автора «Слова на Свя­тую и Вели­кую Суб­боту», при­пи­сы­ва­е­мого свя­ти­телю Епи­фа­нию Кипр­скому, все это сильно напо­ми­нает обсто­я­тель­ства Рож­де­ства Гос­пода. Он родился ночью в Виф­ле­еме, но и здесь над Сио­ном также царит ночь. Тогда Его, ново­рож­ден­ного Мла­денца, обвили пеле­нами и поло­жили в тес­ные ясли – теперь Хри­ста заво­ра­чи­вают в пелены погре­баль­ные и кла­дут во гроб как в колы­бель. Тогда волхвы при­несли ново­рож­ден­ному Гос­поду в дар смирну – ныне смир­ной ума­щают Его мерт­вое Тело. Тогда во время Рож­де­ства при­хо­дя­щему в мир Сыну Божию пред­стоял Иосиф Обруч­ник – сего­дня Спа­си­теля пре­дает земле тоже Иосиф, муж из города Ари­ма­феи. Круг замы­ка­ется… И ста­но­вится осо­бенно ясно, что весь зем­ной путь Гос­пода, с самого пер­вого мига Его зем­ного суще­ство­ва­ния, с Рож­де­ства, вел Его к мучи­тель­ной и спа­си­тель­ной Смерти за чело­ве­че­ский род. Что Он для того и при­шел на землю, чтобы уме­реть. Что Его Рож­де­ние в Виф­ле­еме стало пер­вым шагом на Крест. Потому обсто­я­тель­ства Рож­де­ства Гос­пода были напол­нены про­ро­че­скими ука­за­ни­ями на собы­тия, свя­зан­ные с Его погре­бе­нием. Само Рож­де­ние Хри­ста стало в тот день вер­ным и ясным зна­ме­нием гря­ду­щей Смерти Спа­си­теля. Радость при­хода в мир Иску­пи­теля уже тогда была напол­нена пред­чув­ствием скорби.

Но Смерть и погре­бе­ние Иску­пи­теля – напро­тив – пре­ис­пол­нены ощу­ще­нием и пред­чув­ствием насту­па­ю­щей радо­сти Вос­кре­се­ния и Спа­се­ния чело­ве­че­ского рода от греха и смерти. В Рож­де­стве радость пре­ду­ка­зы­вала на скорбь, в Смерти же и поло­же­нии во гроб – скорбь явля­ется пред­две­рием вели­кой радо­сти. Свя­ти­тель Амфи­ло­хий Ико­ний­ский обра­ща­ется к слу­ша­ю­щим его про­по­ведь с очень неожи­дан­ными сло­вами: «Сего­дня мы празд­нуем погре­бе­ние нашего Спа­си­теля». Как можно празд­но­вать погре­бе­ние? Разве можно лико­вать о смерти? Разве можно про­слав­лять плач и горе? Можно, ибо эти смерть и погре­бе­ние – послед­ний шаг навстречу Вос­кре­се­нию и Спа­се­нию! Ведь Хри­стос, по сло­вам свя­ти­теля Прокла Кон­стан­ти­но­поль­ского, «пока­зал три­днев­ный гроб вра­тами [Сво­его] Вос­кре­се­ния». И не только Сво­его Вос­кре­се­ния, но и вос­кре­се­ния от вла­сти смерти и греха всего чело­ве­че­ского рода. Ныне почив­ший Гос­подь, по слову пре­по­доб­ного Иоанна Дамас­кина, «пеле­нами обви­ва­ется, дабы чело­века, умерщ­влен­ного гре­хом и опу­тан­ного сетями его, раз­ре­шить от уз [смерти] и отпу­стить на свободу».

Итак, Гос­подь лежит во гробе. И мир тре­пе­щет от страха, видя смерть сво­его Бога. Но вся все­лен­ная также ясно ощу­щает и бли­зя­щу­юся радость Его Вос­кре­се­ния. Горе и надежда, плач и тре­пет­ное ожи­да­ние чуда тесно – как нико­гда прежде – сосед­ствуют друг с дру­гом в эти часы пре­бы­ва­ния Хри­ста в пещере погре­бе­ния. Вот как гово­рит об этом автор «Слова на Свя­тую и Вели­кую Суб­боту», при­пи­сы­ва­е­мого свя­ти­телю Епи­фа­нию: «Что это? Отчего ныне такое глу­бо­кое мол­ча­ние на земле и такая тишина? – Оттого глу­бо­кое мол­ча­ние, что почи­вает Царь. Земля стихла от страха, потому что Гос­подь уснул пло­тью, и вос­кре­сил усоп­ших от века. Гос­подь умер пло­тью, и ад востре­пе­тал. Уснул Гос­подь на крат­кое время, и про­бу­дил от века спав­ших во аде»…

В это время Сын Божий нахо­дился во Гробе не только как чело­век – Своей умер­шей пло­тью, но и как Бог – Соб­ствен­ной Боже­ствен­ной при­ро­дой. По слову свя­ти­теля Льва Вели­кого, даже во гробе Его «Боже­ство не отсту­пило… от… вос­при­ня­того чело­ве­че­ства». Но пре­бы­вая Боже­ством во гробе, Сын Божий также про­дол­жал пре­бы­вать как Бог и на Небе­сах – вме­сте со Своим Отцом. Как гово­рит об этом свя­ти­тель Прокл, «все ангелы бла­го­го­веют таин­ству, все силы тре­пе­щут пред чудом: Пре­стол не остав­лен, и мир спасся; от небес не отсту­пил и землю осво­бо­дил; Оте­че­ские недра не обна­жил и ад раз­гра­бил…» Сын Божий даже и во гробе ни на миг не пре­кра­тил про­мыш­лять о все­лен­ной, забо­титься о вели­ком и малом в ней, вести миро­зда­ние к пред­на­зна­чен­ным ему Созда­те­лем спа­си­тель­ным целям. Ведь, по слову свя­ти­теля Петра Хри­со­лога, лежа мерт­вым по Сво­ему чело­ве­че­ству в пещере погре­бе­ния, Сын Божий «везде пре­бы­вает [как Бог], не огра­ни­чи­ва­е­мый ника­ким пространством».

Сошествие во ад: святоотеческое понимание

Нис­ходя во ад, но в то же время вечно пре­бы­вая на Небе­сах одес­ную Бога Отца, Сын Божий низ­во­дит вме­сте с Собой эту небес­ную реаль­ность даже и в пре­ис­под­нюю, пара­док­саль­ным обра­зом делая Небом сам ад. Ведь Небо нахо­дится там, где при­сут­ствует Небес­ный Бог. И если Он сни­зо­шел в пре­ис­под­нюю, зна­чит, она – как место Его все­мо­гу­щего, свя­того и бла­го­дат­ного при­сут­ствия – сама ста­но­вится теперь Небом. И пока Созда­тель спа­си­тельно дей­ствует здесь, осво­бож­дая от вла­сти смерти и греха души пра­вед­ни­ков, этот шеол и есть Его Небес­ное Цар­ство. Потому-то – вме­сте с власт­ным нис­хож­де­нием Сына Божия в пре­ис­под­нюю – враж­деб­ные Ему адские запоры и басти­оны тот­час бес­сильно рушатся, а тьма отсту­пает. Пре­по­доб­ный Иоанн Дамас­кин сви­де­тель­ствует: «ныне ад дела­ется Небом, пре­ис­под­няя напол­ня­ется све­том, про­го­ня­ется мрак, дотоле оби­тав­ший там».

Как гово­рится в Пер­вом посла­нии апо­стола Иоанна Бого­слова, Бог есть свет, и нет в Нем ника­кой тьмы (1 Ин.1:5). Сын Божий посто­янно име­ну­ется Све­том и в Еван­ге­лии от Иоанна. Здесь Он про­воз­гла­шает Сам: Я свет миру (Ин.8:12;9:5), Я свет при­шел в мир (Ин.12:46). Итак, придя в Вопло­ще­нии в мир, этот Свет – Сын Божий – теперь схо­дит в духов­ную тьму пре­ис­под­ней. Как сви­де­тель­ствует о пре­свет­лом нис­хож­де­нии в глу­бины ада Солнца Правды – Хри­ста – автор гомилии на Вели­кую Суб­боту, при­пи­сы­ва­е­мой свя­ти­телю Епи­фа­нию, «Бог, Солнце, Хри­стос зашел под землю и оста­вил иудеев в посто­ян­ном мраке. Ныне живу­щим на земле и нахо­див­шимся от века в пре­ис­под­ней вос­си­яло Спа­се­ние. Ныне вос­си­яло Спа­се­ние миру види­мому и невидимому».

Что про­ис­хо­дит с тем­но­той, когда мы зажи­гаем свет? Она рас­се­и­ва­ется, пере­стает суще­ство­вать. И вот, когда Сын Божий, кото­рый Сам есть Боже­ствен­ный Свет, схо­дит во ад, всту­пает в бес­про­свет­ную тьму пре­ис­под­ней, ее мрак не про­сто отсту­пает, но пол­но­стью рас­се­и­ва­ется – перед Ним как перед Все­по­беж­да­ю­щим Све­том – вплоть до самых отда­лен­ных угол­ков шеола. Его Свет сего­дня властно сияет здесь, и в аду не оста­ется места для тьмы. Вот что гово­рит об этом в «Слове на Свя­тую Пасху, и о три­днев­ном сроке Вос­кре­се­ния Хри­стова» свя­ти­тель Гри­го­рий Нис­ский: «одно [лишь] про­стое и непо­сти­жи­мое при­ше­ствие Жизни и при­сут­ствие Света для сидя­щих во тьме и тени смерт­ной, [само по себе] про­из­вело пол­ное исчез­но­ве­ние и уни­что­же­ние тьмы и смерти». Итак, с соше­ствием Гос­пода в пре­ис­под­нюю тьма обра­ти­лась в свет, мрак – в сия­ние, грех отсту­пил перед бла­го­да­тью и ад стал Небом – ибо здесь ныне пре­бы­вал Сам Бог…

Свя­тые отцы зада­ются и еще одним вопро­сом: как же сатана вообще мог допу­стить схож­де­ние Хри­ста во ад? Обра­тим вни­ма­ние: сатана, упорно воюя про­тив Хри­ста и доби­ва­ясь, посред­ством зем­ных вра­гов Спа­си­теля, смерти Сына Божия, тем самым настой­чиво и дея­тельно при­бли­жал соше­ствие во ад непо­бе­ди­мого и все­мо­гу­щего Бога, а зна­чит – обре­кал себя на неиз­беж­ное пора­же­ние на соб­ствен­ной тер­ри­то­рии. Неужели же он не пони­мал, чем это должно было для него закон­читься? Неужели же диа­вол был столь глуп? Но ведь мы знаем, что сатана хитер и коварен…

Свя­тые отцы пояс­няют в гомилиях на Вели­кую Суб­боту и на Пасху, что дело здесь отнюдь не в глу­по­сти сатаны, а в его неве­де­нии. Диа­вол – на про­тя­же­нии всей зем­ной жизни Гос­пода – попро­сту не знал, Кто же Такой на самом деле Хри­стос. Диа­вол заблуж­дался в отно­ше­нии Боже­ствен­ного досто­ин­ства Спа­си­теля и по этой при­чине потер­пел пора­же­ние. Сатана видел во Хри­сте лишь вели­кого пра­вед­ника, чудо­творца, но даже не дога­ды­вался, что перед ним – Сын Божий, истин­ный Бог. Потому-то он, наблю­дая всю меру чело­ве­че­ского совер­шен­ства Хри­ста, так жаж­дал завла­деть душой Гос­пода, низ­ве­сти ее во ад, власт­во­вать над ней. Он зрел лишь телес­ность Хри­ста, но не уга­ды­вал в Нем при­сут­ствия Его Боже­ства, скры­того за заве­сой плоти. Сатана напал на Гос­пода как на обыч­ного чело­века, одного из нас, и неожи­данно ока­зался побеж­ден Хри­стом как Истин­ным Богом. Сатана понял тогда, насколько заблуж­дался в отно­ше­нии Гос­пода, но было уже слиш­ком поздно. Эту ошибку можно образно срав­нить с тем, как обма­ны­ва­ются хищ­ные рыбы, пой­ман­ные на удочку рыба­ком: известно, что они попа­да­ются на крю­чок, спря­тан­ный под желан­ной для них нажив­кой. Подоб­ной «нажив­кой» для диа­вола – разу­ме­ется, в духов­ном смысле – ока­зался сам образ при­ше­ствия в мир вопло­тив­ше­гося Сына Божия. Диа­вол, не ведая, Кто перед ним, рас­счи­ты­вал схва­тить про­стого чело­века, но столк­нулся с Богом, ока­зав­шись при этом «прон­зен», повер­жен Боже­ством Сына. Говоря об этом, свя­ти­тель Амфи­ло­хий Ико­ний­ский даже образно и дерз­но­венно срав­ни­вает здесь Хри­ста с такой исполь­зу­е­мой рыба­ками при ловле рыбы при­ман­кой, как «червь». При этом он при­по­ми­нает слова из Псал­тири Я же червь, а не чело­век (Пс.21:7), относя их к Спа­си­телю: Хри­стос – «Червь, ибо гово­рит: Я же червь, а не чело­век, потому что Он сокрыл бли­ста­ю­щее Боже­ство, словно крю­чок, в нашем теле, как в черве, и опу­стил этот крю­чок в глу­бину житей­ского моря, и, как хоро­ший рыбак, выта­щил на берег змия – [диа­вола], чтобы испол­нить напи­сан­ное: Можешь ли удою выта­щить змея (Иов40:20 по LXX)?». О том же самом рас­суж­дает в своем «Слове на Свя­тую Пасху, и о три­днев­ном сроке Вос­кре­се­ния Хри­стова» и свя­ти­тель Гри­го­рий Нис­ский. Раз­мыш­ляя о таин­ствен­ных собы­тиях, свя­зан­ных со Смер­тью Хри­ста, свя­ти­тель Гри­го­рий гово­рит, что умер­ший Гос­подь схо­дит в сердце земли и одер­жи­вает победу над сокры­тым там злом. В Соб­ствен­ной Смерти Он побеж­дает тот «вели­кий ум», что име­ну­ется у Исаии еще и «кня­зем Асси­рий­ским» (см. Ис.10:12). Хри­стос одо­ле­вает сатану не в откры­той борьбе, не в некоем про­ти­во­бор­стве, а без вся­ких уси­лий, как бы «хит­ро­стью». «Вели­кий ум» попался на тот образ­ный рыбо­лов­ный крю­чок, кото­рым для него ока­за­лась смерт­ная плоть Спа­си­теля, загло­тил эту при­манку и был обма­нут, очу­тился в ловушке, потер­пел пора­же­ние. Таким обра­зом, по сло­вам свя­ти­теля Гри­го­рия, «сей змий был извле­чен уди­цей (ср. Иов40:20). Для того истин­ная Пре­муд­рость и посе­щает веле­ре­чи­вое сердце земли, чтобы уни­что­жить в ней вели­кий во зле ум и про­све­тить тьму, – чтобы смерт­ное было погло­щено жиз­нью, а зло обра­ти­лось в ничто­же­ство, по истреб­ле­нии послед­него врага, кото­рый есть смерть (ср. 1 Кор.15:26)».

Тем самым диа­вол, а также смерть и ад (кото­рые в цер­ков­ной тра­ди­ции неожи­дан­ным обра­зом пер­со­ни­фи­ци­ру­ются и высту­пают в каче­стве пол­но­цен­ных дей­ству­ю­щих лиц собы­тия соше­ствия Гос­пода в пре­ис­под­нюю) ранее обма­ну­лись, посчи­тав Хри­ста обыч­ным чело­ве­ком, а не Сыном Божиим. Теперь же для них насту­пает час горь­кой рас­платы. Об этом ярко пишет в своем «Точ­ном изло­же­нии пра­во­слав­ной веры» пре­по­доб­ный Иоанн Дамас­кин: «Итак, смерть при­сту­пает и, погло­тив тело [Гос­подне как] при­манку, прон­за­ется Боже­ством как бы крюч­ком удочки, и, вку­сив без­греш­ного и живо­тво­ря­щего Тела, поги­бает и отдает назад всех, коих неко­гда погло­тила». Эта мысль пре­по­доб­ного Иоанна цели­ком созвучна сло­вам свя­ти­теля Амфи­ло­хия Ико­ний­ского, кото­рый гово­рит, что совер­шен­ная смер­тью ошибка при­вела к непо­пра­ви­мым для нее послед­ствиям: погло­тив Одного – душу Сына Божия – и ока­зав­шись не в силах Его удер­жать, ад и смерть отдали вме­сте с вос­хо­дя­щим из глу­бин пре­ис­под­ней и вос­кре­са­ю­щим Хри­стом и души мно­же­ства спа­са­е­мых Им пра­вед­ни­ков, неко­то­рые из кото­рых даже вос­кресли и, выйдя из гро­бов по вос­кре­се­нии Его, вошли во свя­тый град и яви­лись мно­гим (Мф.27:52–53).

Как под­чер­ки­вает автор гомилии на Вели­кую Суб­боту, при­пи­сы­ва­е­мой свя­ти­телю Епи­фа­нию, весь спа­си­тель­ный путь, прой­ден­ный Гос­по­дом в Его Вопло­ще­нии, был для Него посто­ян­ным нис­хож­де­нием, само­ума­ле­нием: с Неба на землю, а с земли – в глу­бины пре­ис­под­ней. И дно ада, ока­зав­ше­еся для Хри­ста пре­де­лом такого нис­хож­де­ния, стало пере­лом­ной точ­кой, с кото­рой нача­лось Его побе­до­нос­ное тор­же­ство над диа­во­лом и гре­хом. Тем самым именно глу­бина ада ока­за­лась местом пре­дель­ного явле­ния Его все­мо­гу­щей спа­си­тель­ной славы, воз­во­дя­щей к вос­кре­се­нию и к Небу чело­ве­че­ский род. Потому так раду­ются соше­ствию Гос­пода во ад свя­тые отцы, авторы пас­халь­ных гомилий. Как гово­рит свя­ти­тель Амфи­ло­хий Ико­ний­ский, Хри­стос «в пре­ис­под­ней осво­бож­дает мерт­ве­цов от уз смерти, испол­няя ад све­том, и про­буж­дает от сна усоп­ших. Мы на земле ликуем, пред­став­ляя Его Вос­кре­се­ние, и не боимся, что тле­ние побе­дит нетление».

Здесь, в без­дне пре­ис­под­ней, властно зву­чат слова про­по­веди Хри­ста, при­зы­ва­ю­щие после­до­вать за Ним ввысь, к Небу и к веч­ной жизни. До этого, нахо­дясь на земле, Он про­по­ве­до­вал живым, теперь же нис­хо­дит со сло­вом истины к мерт­вым. Ведь, по мысли автора гомилии на Вели­кую Суб­боту, при­пи­сы­ва­е­мой свя­ти­телю Епи­фа­нию, «все­ми­ло­серд­ный Гос­подь Хри­стос… не счел спра­вед­ли­вым сде­лать при­част­ни­ками Сво­его чело­ве­ко­лю­бия только тех, кото­рые жили во время Его пре­бы­ва­ния на земле и после кото­рого жить будут, но и тех, кото­рые содер­жа­лись во аде прежде Его при­ше­ствия и сидели во тьме и тени смерт­ной. Поэтому-то людей, нахо­дя­щихся во плоти, Он посе­тил с оду­шев­лен­ной пло­тью, а душам, раз­лу­чив­шимся с телами, явился с Боже­ствен­ной и пре­чи­стой душою, кото­рая, раз­лу­чив­шись с телом, не раз­лу­чи­лась с Божеством».

Нис­хож­де­ние Хри­ста во ад видится автору этой гомилии как сопро­вож­да­е­мое мно­же­ством спус­ка­ю­щихся с небес в пре­ис­под­нюю ангель­ских сил. Хри­сту не нужно их содей­ствие, их помощь в победе над адом, Гос­подь одо­ле­вает мрач­ную силу пре­ис­под­ней лишь Соб­ствен­ной все­силь­ной бла­го­дат­ной мощью. Ангелы нис­хо­дят сюда вме­сте со Хри­стом лишь для того, чтобы радо­ваться Его победе, стать бла­го­дар­ными зри­те­лями и сви­де­те­лями тор­же­ства Бога над небы­тием. Вот что гово­рит автор гомилии: Сын Божий «ныне с Боже­ствен­ною вла­стью, как Побе­ди­тель и Вла­дыка, схо­дит даже до ада и смерти, в сопро­вож­де­нии бес­плот­ных воинств и неви­ди­мых чинов, не две­на­дцати леги­о­нов (ср. Мф.26:53), но ста тысяч и тысячи тысяч анге­лов, вла­стей, пре­сто­лов, шесто­кры­ла­тых и мно­го­очи­тых, чтобы уни­что­жить через смерть тирана. Эти чины сопут­ство­вали Ему не как содей­ству­ю­щие, но сопро­вож­дали Его с бла­го­го­ве­нием, как Гос­пода и Царя, потому что все­силь­ный Хри­стос не нуж­да­ется в содействии».

Ныне диа­вол ока­зы­ва­ется пол­но­стью повер­жен Хри­стом и люд­ская при­рода, прежде нахо­див­ша­яся в раб­стве греха, удо­бо­пре­клон­ная ко греху и не спо­соб­ная не гре­шить, вос­ста­нав­ли­ва­ется в своем преж­нем, ранее утра­чен­ном вме­сте с гре­хо­па­де­нием, досто­ин­стве. Как гово­рит свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст, «ныне Хри­стос воз­вел в преж­нее досто­ин­ство чело­ве­че­скую при­роду, осво­бо­див ее от вла­сти диавола».

Гос­подь схо­дит во ад, сокру­шая запоры его прежде непри­ступ­ных две­рей и уни­что­жая сами врата пре­ис­под­ней, ранее надежно заклю­чен­ные и никого не выпус­кав­шие за свои пре­делы. Как гово­рит свя­ти­тель Кирилл Туров­ский, «врата ада сокру­ши­лись Его Сло­вом, и были до осно­ва­ния сло­маны столбы [пре­ис­под­ней]. Сам Гос­подь сошел во ад и попрал бесов­ское цар­ство Кре­стом и умерт­вил смерть».

Раду­ясь победе Гос­пода, свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов вос­кли­цает вслед за апо­сто­лом Пав­лом: «Смерть! где твое жало? Ад! где твоя победа? (1Кор.15:55; ср. Ос.13:14). Ты низ­ло­жен Кре­стом, умерщ­влен Живо­то­дав­цем, без­ды­ха­нен, мертв, недви­жим, без­дей­ствен, и хотя сохра­ня­ешь образ змия, но пре­дан позору на высоте!» А вот как, при­по­ми­ная те же слова апо­стола Павла, воз­вы­шенно ликует об этой победе Гос­пода над адом и смер­тью автор зна­ме­ни­того «Огла­си­тель­ного слова», зву­ча­щего в наших хра­мах за бого­слу­же­нием в пас­халь­ную ночь: «никто не стра­шись смерти, ибо осво­бо­дила всех нас Смерть Спа­си­теля! Объ­ятый смер­тью, Он истре­бил смерть; сошед­ший во ад, Он рас­хи­тил ад и огор­чил того, кто кос­нулся плоти Его. Пред­ви­дел это и Исаия, взы­вав­ший: Ад огор­чился, встре­тив Тебя в пре­ис­под­ней (Ис.14:9 по LXX). Он огор­чился, ибо упразд­нился. Огор­чился, ибо был пору­ган. Огор­чился, ибо умерт­вился. Огор­чился, ибо низ­ло­жился. Огор­чился, ибо был свя­зан. Огор­чился, ибо взял тело, а нашел Бога; взял землю, а встре­тил Небо; взял то, что видел, а под­вергся тому, чего не видел. Смерть! где твое жало? ад! где твоя победа?»

Итак, по слову автора пас­халь­ной гомилии, при­пи­сы­ва­е­мой свя­ти­телю Епи­фа­нию, как только Сын Божий всту­пил в про­стран­ство пре­ис­под­ней, «смерть тот­час поверг­лась к ногам Иису­со­вым; ад пле­нен с тор­же­ством, и все силы его отсту­пили, лишь только услы­шали голос Хри­стов. Ад отверзся, мед­ные врата его стер­лись, вереи желез­ные сокру­ши­лись, и души свя­тых востекли за Хри­стом, лишь только Он воз­звал к душам, свя­зан­ным в сени смерт­ной, чтобы они вышли, лишь только воз­ве­стил им жизнь». Автор гомилии даже при­во­дит те слова про­по­веди, с кото­рыми мог обра­титься Хри­стос к нахо­див­шимся в адской без­дне: «Итак, вос­станьте, вый­дем отсюда: из смерти в жизнь, из тле­ния в нетле­ние, из тьмы в веч­ный свет. Вос­станьте, вый­дем отсюда: из скорби в радость, из раб­ства на сво­боду, из плена в рай­ское насла­жде­ние, от земли на Небо – ибо Я для того и умер и вос­крес, чтобы обла­дать и живыми и мерт­выми. Вос­станьте, вый­дем отсюда: ибо Мой небес­ный Отец ожи­дает погиб­шую овцу. Девя­но­сто девять овец, то есть анге­лов, ожи­дают со-раба сво­его Адама: когда же он вос­крес­нет, когда вос­ста­нет и взой­дет к Богу? Херу­вим­ский пре­стол для тебя уго­то­ван». При этом автор гомилии под­чер­ки­вает, что, хотя про­по­ведь Сына Божия была обра­щена ко всем без исклю­че­ния душам тех, кто нахо­дился тогда в аду, при­няли ее далеко не все. По праву чело­ве­че­ской сво­боды, кото­рая может быть направ­лена как к соеди­не­нию с Богом, так и к гор­де­ли­вому бунту про­тив Него, к бого­про­тив­ле­нию, мно­гие не поже­лали при­нять слово Спа­си­теля и после­до­вать за Ним на Небеса. Поэтому автор гомилии зада­ется вопро­сом и сам же на него отве­чает: «Что же? Ужели Бог, сойдя во ад, спа­сает всех без раз­бора? Нет. Он и там спа­сает одних уверовавших».

По мысли свя­ти­теля Иоанна (Мак­си­мо­вича), соше­ствие Гос­пода во ад дела­ется вели­чай­шей побе­дой над ним, раз­ру­ше­нием пре­ис­под­ней, умерщ­вле­нием самой смерти и нача­лом веч­ной жизни для всех, кто вос­крес­нет во Хри­сте. Смерть Гос­пода, соше­ствие Хри­ста во ад ока­зы­ва­ется под­лин­ным умерщ­вле­нием смерти. Так свя­ти­тель Амфи­ло­хий Ико­ний­ский вос­кли­цает: «О, Смерть Хри­стова, ты – Смерть смерти, поскольку в гор­чай­шей смерти исто­чила слад­кую жизнь!»

Впро­чем, по убеж­де­нию свя­ти­теля Иоанна Зла­то­уста, смерть все же не пол­но­стью уми­рает, но ско­рее – меня­ется и пре­об­ра­жа­ется. Отныне смерть для хри­сти­а­нина име­ну­ется иначе – успе­нием. Прежде быв­шая веч­ной и бес­про­буд­ной, смерть ста­но­вится лишь вре­мен­ным сном, от кото­рого мы про­бу­димся в день все­об­щего вос­ста­ния из мерт­вых. Вот что гово­рит об этом свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст: «Сего­дня наш Вла­дыка Хри­стос мед­ные двери сокру­шил и запоры желез­ные сло­мал (Ис.45:2) и пора­зил самое лицо смерти. Что я говорю – лицо? Самое имя ее Он изме­нил, потому что она уже не назы­ва­ется смер­тью, но успо­ко­е­нием и сном. Прежде при­ше­ствия Хри­стова и Крест­ного Домо­стро­и­тель­ства [нашего Спа­се­ния] само назва­ние смерти было страшно… Когда же Хри­стос Бог наш при­не­сен был в Жертву и совер­ши­лось Вос­кре­се­ние, то чело­ве­ко­лю­би­вый Вла­дыка отме­нил эти назва­ния и ввел в нашу жизнь новое див­ное устрой­ство: пере­се­ле­ние отсюда уже назы­ва­ется вме­сто смерти успо­ко­е­нием и сном. Откуда это видно? Послу­шай самого Хри­ста, кото­рый гово­рил: Лазарь, друг наш, уснул; но Я иду раз­бу­дить его (Ин.11:11). Как для нас легко про­бу­дить и под­нять спя­щего, так для общего всех нас Вла­дыки легко вос­кре­сить… Видишь ли, что смерть везде назы­ва­ется успо­ко­е­нием и сном и что она, прежде имев­шая лицо страш­ное, теперь, после Вос­кре­се­ния, сде­ла­лась презираемой?»

Итак, вме­сте с раз­ру­ше­нием твер­дынь ада, с сокру­ше­нием его две­рей и запо­ров начи­на­ется все­об­щий исход из пре­ис­под­ней тех, кто ожи­дал нис­хож­де­ния сюда Спа­си­теля, а также при­нял ныне слово Его про­по­веди. По сло­вам автора гомилии на Вели­кую Суб­боту, при­пи­сы­ва­е­мой свя­ти­телю Епи­фа­нию, Гос­подь снис­хо­дит во ад «с силой и вла­стью для того, чтобы выве­сти [из ада] пле­нен­ных от начала вре­мен; и чтобы тех, кото­рых горь­кая и нена­сыт­ная смерть погло­тила и отлу­чила от Бога, при­чис­лить к небо­жи­те­лям»… Свя­ти­тель Кирилл Туров­ский гово­рит об этом так: «сидя­щие во тьме уви­дели свет, и свя­зан­ные нище­той и желе­зом ока­за­лись осво­бож­дены; Он похи­тил сокро­вища у ада и теперь вышел из него в силе Божией и в славе свя­тых анге­лов. Пора­бо­щен­ные души чело­ве­че­ские были тогда осво­бож­дены и вве­дены в рай, про­слав­ляя имя Христово».

Среди тех, кого Гос­подь вывел из ада, конечно же, нахо­ди­лись Адам и Ева – пер­вые жив­шие на земле люди, а также самые пер­вые в исто­рии чело­ве­че­ского рода греш­ники. По мысли пре­по­доб­ного Иоанна Дамас­кина, ныне Сам сотво­рив­ший Адама Гос­подь, Сын Божий, «вдох­нув­ший в него» неко­гда «дыха­ние жизни и Сотво­рив­ший его душею живою (Быт.2:7)», нис­ходя во ад, вновь его сози­дает – уже для духов­ной и небес­ной жизни – воз­водя из пре­ис­под­ней в Небес­ный рай.

Автор гомилии на Вели­кую Суб­боту, при­пи­сы­ва­е­мой свя­ти­телю Епи­фа­нию, в связи с этим при­по­ми­нает зна­ме­ни­тую еван­гель­скую притчу о заблуд­шей овце, где доб­рый и забот­ли­вый пас­тух, имея сто овец и поте­ряв одну из них, остав­ляет девя­но­сто девять и идет на поиски про­пав­шей. Отыс­кав эту овцу, пас­тух с радо­стью берет ее на плечи и несет домой, а затем созы­вает в гости дру­зей и близ­ких, чтобы и они вме­сте с ним пора­до­ва­лись (ср. Лк.15:4–6). По убеж­де­нию визан­тий­ского автора гомилии, древ­ний Адам как раз и был такой поте­ряв­шейся и даже погиб­шей овцой, на поиски кото­рой отпра­вился в даль­ний путь – в самые глу­бины ада – лишив­шийся ее Пас­тырь: «Он идет отыс­кать пер­во­здан­ного [чело­века], как погиб­шую овцу». Ныне Адам ока­зался очень далеко от сво­его преж­него дома, уйдя в пустыню греха и смерти. Однако Гос­подь нашел его даже здесь: в без­дне пре­ис­под­ней. И теперь Он берет пер­во­здан­ного чело­века и воз­но­сит – как бы на Своих пле­чах – на высоту Небес­ного рая. И там об Адаме, по слову Еван­ге­лия, более радо­сти будет как о греш­нике каю­щемся, нежели о девя­но­ста девяти пра­вед­ни­ках, не име­ю­щих нужды в пока­я­нии (Лк.15:7). Но для того, чтобы Адам смог после­до­вать за Хри­стом, он дол­жен был сво­бодно при­нять Гос­пода и поже­лать отпра­виться с Ним в этот спа­си­тель­ный путь. Вот как воз­вы­шенно опи­сы­вает эту встречу Хри­ста с душой Адама и изла­гает слова обра­щен­ной к пер­во­здан­ному чело­веку про­по­веди Сына Божия автор гомилии: «Между тем Гос­подь при­бли­зился к самой адской пре­ис­под­ней, где был осо­бенно охра­няем в узах пер­во­со­здан­ный Адам, кото­рого Гос­подь, взяв за руку, вос­ста­вил, ска­зав: „Встань, спя­щий, и вос­кресни из мерт­вых, и осве­тит тебя Хри­стос (Еф.5:14). Я Бог твой и со вла­стью пове­ле­ваю узни­кам выйти, нахо­дя­щимся во тьме про­све­титься, умер­шим вос­крес­нуть. Поэтому и тебе при­ка­зы­ваю: встань, спя­щий, потому что Я не для того тебя создал, чтобы ты содер­жался во аде. Вос­кресни из мерт­вых – Я Жизнь мерт­вых. Вос­кресни, подо­бие Мое, сотво­рен­ное по образу Моему. Встань, вый­дем отсюда. Ты во Мне, и Я в тебе состав­ляем нераз­дель­ное лицо. Для тебя, о Адам, Я, Бог твой, сде­лался сыном твоим. Для тебя Я, Гос­подь твой, при­нял образ раба. Для тебя Я, пре­выс­ший небес, сошел на землю и в пре­ис­под­нюю“»… Адам, чаяв­ший от века сво­его избав­ле­ния из ада, с лико­ва­нием при­нял слова Гос­пода и после­до­вал за Ним. Вме­сте с Ада­мом из ада также вышла и радостно встре­тив­шая Хри­ста в глу­би­нах пре­ис­под­ней Ева. Более того: как счи­тает автор гомилии, и Адам и Ева ока­за­лись в числе именно тех вос­кре­шен­ных, что вос­стали из гро­бов в миг Вос­кре­се­ния Хри­ста и яви­лись в Иеру­са­лиме в каче­стве живых сви­де­те­лей соше­ствия души Гос­пода в пре­ис­под­нюю, а также Его Вос­ста­ния (см. Мф.27:52–53). Он пишет: «соеди­нен­ный со Хри­стом Адам вос­кре­сает – с Ним и в Нем; вос­кре­сает и Ева. И мно­гие дру­гие тела, верою от века усоп­шие, вос­кресли тогда, про­по­ве­дуя три­днев­ное Вос­кре­се­ние Гос­подне». Однако вос­кре­ше­ние Адама и Евы про­изо­шло уже после того, как их души ока­за­лись воз­ве­дены Хри­стом на Небеса…

Это вос­хож­де­ние Адама и Евы из без­дны ада в Небес­ный рай воз­вело к новой жизни и весь про­изо­шед­ший от них чело­ве­че­ский род. Свя­ти­тель Амфи­ло­хий вос­кли­цает: «вот, Адам обнов­лен, ибо уни­что­жено древ­нее пре­гре­ше­ние, теперь все новое (2 Кор.5:17). Вос­поем новую песню, ибо, вот, Адам обнов­лен, и Ева на Небеса воз­не­сена, и диа­вол низ­вер­жен в огонь».

Итак, вме­сте с исхо­дя­щей из ада и спа­сен­ной от греха душой Адама, как нашего пра­ро­ди­теля, под­линно духовно воз­рож­да­ется, осво­бож­да­ется от вла­сти греха и смерти люд­ской род. Впро­чем, помимо этого древ­него пра­ро­ди­теля, у нас теперь уже есть Новый Родо­на­чаль­ник, Новый Пра­ро­ди­тель, Новый Адам – одно­вре­менно и истин­ный Бог, и истин­ный Чело­век – Иисус Хри­стос. Прежде всего именно во Хри­сте, а не в вет­хом Адаме и вос­кре­саем мы все. Как гово­рит об этом пре­по­доб­ный Иси­хий Иеру­са­лим­ский, «сей день есть бла­го­ве­ще­ние радо­сти, в сей день вос­стал Гос­подь, совос­кре­сив с Собой род Адама, ибо Он был рож­ден для чело­века и вос­крес с чело­ве­ком. Сего­дня бла­го­даря этому Вос­крес­шему отво­ря­ется рай и воз­рож­да­ется Адам, уте­ша­ется Ева…».

Свя­тые отцы сви­де­тель­ствуют, что и соб­ствен­ный грех Адама, и лич­ный грех Евы ока­за­лись равно упразд­нены Жерт­вой Хри­сто­вой. Однако исправ­ле­нию Хри­стом греха Евы пред­ше­ство­вало одно важ­ное обсто­я­тель­ство: явлен­ное Богу послу­ша­ние Новой Евы – Бого­ма­тери. Ее сми­рен­ное се, Раба Гос­подня; да будет Мне по слову тво­ему (Лк.1:38) исце­лило и упразд­нило древ­нее непо­слу­ша­ние и гор­дыню вет­хой Евы. Как гово­рит об этом свя­ти­тель Амфи­ло­хий Ико­ний­ский, ныне «Ева уже не боится упрека Адама, потому что ее грех исправ­лен в Марии; Адам уже не боится змия, ибо Хри­стос стер главу дракона…».

Воскресение Христово: святоотеческое понимание

Итак, настает миг Вос­кре­се­ния Хри­стова. Гос­подь вос­стает из мерт­вых. Смерть ока­зы­ва­ется побеж­дена силой Вос­кре­се­ния, Жизнь тор­же­ствует над смер­тью, Свет – над тьмой, нетле­ние – над тле­нием, Боже­ствен­ная Свя­тость – над чело­ве­че­ским гре­хом. Гос­подь исхо­дит из гроба как Пер­ве­нец все­об­щего вос­кре­се­ния люд­ского рода: и духов­ного – ныне, и телес­ного – в конце времен.

Свя­тые отцы радостно и тор­же­ственно про­слав­ляют собы­тие Вос­кре­се­ния Хри­ста в своих пас­халь­ных про­по­ве­дях и сви­де­тель­ствуют о его спа­си­тель­ном зна­че­нии для всего мироздания.

Совсем недавно, во время Крест­ной муки Гос­пода, вся все­лен­ная, пред­чув­ствуя Его насту­па­ю­щую кон­чину, а также гото­вя­ще­еся Спа­се­ние всего миро­зда­ния, содрог­ну­лась в страхе и тре­пете. Как гово­рит об этом свя­ти­тель Петр Хри­со­лог, «во время стра­да­ния [Гос­пода] нам откры­лась глу­бо­кая и совер­шен­ная набож­ность всего сотво­рен­ного, ибо вся тварь состра­дала сво­ему Творцу. И какая плоть не содрог­ну­лась тогда вме­сте со слу­чив­шимся зем­ле­тря­се­нием? Кто [из живу­щих] не поте­рял разума, когда – прежде вре­мени – зашло солнце и погас свет?». Тогда – в миг Рас­пя­тия и Крест­ной Смерти Гос­пода – все­лен­ная тре­пе­тала именно потому, что, по слову свя­ти­теля Гри­го­рия Бого­слова, про­ли­тые здесь Хри­стом «немно­гие капли Крови вос­со­зи­дали целый мир».

Теперь же, при Вос­ста­нии из гроба Гос­пода, вся все­лен­ная вновь бла­го­го­вейно тре­пе­щет – но уже не от ужаса, а от радо­сти. Ведь ныне вме­сте со Хри­стом и вся все­лен­ная воз­рож­да­ется к жизни в Боге, вос­кре­сает для бла­го­дат­ной бого­при­част­но­сти. Как гово­рит об этом свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст, «Гос­подь… вос­крес и вос­кре­сил вме­сте с Собой все­лен­ную». По слову же свя­ти­теля Гри­го­рия Бого­слова, в день Пасхи мы «празд­нуем само Вос­кре­се­ние… уже совер­шив­ше­еся и при­ми­ря­ю­щее собой весь мир»…

Но, конечно же, Вос­кре­се­ние Хри­стово стало прежде всего осу­ществ­ле­нием при­ми­ре­ния с Богом чело­века. Сде­ла­лось оно и нача­лом и твер­дым зало­гом гря­ду­щего все­об­щего вос­кре­се­ния из мерт­вых – по образу ныне вос­крес­шего из гроба Хри­ста. Потому-то радостно вос­кли­цает свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов: «Ныне Спа­се­ние миру, миру види­мому и миру неви­ди­мому! Хри­стос из мерт­вых – вос­станьте с Ним и вы; Хри­стос во славе Своей – вос­хо­дите и вы; Хри­стос из гроба – осво­бож­дай­тесь от уз греха; отвер­за­ются врата ада, истреб­ля­ется смерть, отла­га­ется вет­хий Адам, совер­ша­ется новый: кто во Хри­сте, [тот] новая тварь (2 Кор.5:17); обнов­ляй­тесь».

Гос­подь дела­ется как бы Пер­во­про­ход­цем, по сто­пам Кото­рого в конце вре­мен вый­дут из своих гро­бов и вос­ста­нут для веч­ной жизни в Боге и все свя­тые: те, кто имеет залог гря­ду­щей нескон­ча­е­мой жизни во Хри­сте – в един­стве с Ним. Автор пас­халь­ной про­по­веди, при­пи­сы­ва­е­мой свя­ти­телю Амвро­сию Медио­лан­скому, сви­де­тель­ствует: «апо­стол… гово­рит, что нача­ток (Кол.1:18), пер­ве­нец (1Кор.15:23), то есть Винов­ник вос­кре­се­ния и жизни – Хри­стос, потом же [вслед за Ним] – Хри­стовы (1Кор.15:23): то есть те, кото­рые, под­ра­жая в жизни чистоте Его, достиг­нут надежды Вос­кре­се­ния Его, чтобы полу­чить с Ним обе­то­ван­ную небес­ную славу». По сло­вам же свя­того пра­вед­ного Иоанна Крон­штадт­ского, Хри­стос «Своим Вос­кре­се­нием поло­жил начало вос­кре­се­нию всего чело­ве­че­ского рода, име­ю­щему совер­шиться в послед­ний день… И Его Сло­вом все­мощ­ным в свое время вос­крес­нут все человеки…».

Здесь – в Вос­кре­се­нии Хри­сто­вом – уже при­сут­ствует дей­стви­тель­ное начало и под­лин­ный залог нашего вос­кре­се­ния. С одной сто­роны, это все­об­щее вос­кре­се­ние еще очень далеко – в конце вре­мен; однако с дру­гой – для нас во Хри­сте оно уже осу­ще­стви­лось и совер­ши­лось. Именно поэтому свя­ти­тель Лев Вели­кий так убеж­денно гово­рит о все­об­щем вос­кре­се­нии из мерт­вых чело­ве­че­ского рода, как об уже испол­нив­шемся: «Итак, воз­люб­лен­ные… мы рас­пя­лись во Хри­сте, мы умерли, погре­бены и в Нем в тре­тий день воскресли».

Осо­зна­ние нашего неиз­беж­ного гря­ду­щего вос­кре­се­ния делает отныне испол­нен­ным надежды даже смерт­ный час хри­сти­а­нина. Ведь веру­ю­щие уми­рают, зная, что лишь совер­шают еще один шаг по направ­ле­нию к веч­ной жизни – во все­об­щем вос­кре­се­нии из мерт­вых. Смерть явля­ется для них не мерт­вя­щей, но живо­тво­ря­щей, ибо через нис­хож­де­ние в гроб она при­ве­дет к гря­ду­щему вос­ста­нию в новом, обнов­лен­ном и пре­об­ра­жен­ном состо­я­нии бес­смерт­ной телес­но­сти. Как гово­рит свя­ти­тель Иоанн (Мак­си­мо­вич), «весе­лятся отшед­шие в иной мир отцы и бра­тия наши, зря свет Вос­кре­се­ния и пред­вку­шая свое вос­кре­се­ние, когда еще больше будут насы­щаться Боже­ствен­ной сла­вой… Подобно Хри­сту, лишь на малое время вку­сив­шему смерть, уми­рают ныне люди, чтобы вос­крес­нуть из мерт­вых и быть с Ним в Его Царстве…».

Чьей же вла­стью и мощью совер­ши­лось в пас­халь­ную ночь Вос­кре­се­ние Гос­пода? Свя­тые отцы отве­чают: Его Соб­ствен­ной Боже­ствен­ной силой. Как гово­рит свя­ти­тель Иоанн (Мак­си­мо­вич), Хри­стос, «Своей Боже­ствен­ной силой Сам Себя вос­кре­сив, всем иду­щим к Нему и за Ним дарует веч­ную жизнь и бес­смер­тие». При этом, однако, Его Боже­ствен­ная сила есть также еди­ная и общая бла­го­дать всей Пре­свя­той Тро­ицы – Отца, Сына и Свя­того Духа. Быть может, именно в трех­днев­ном Вос­кре­се­нии Хри­ста как раз и содер­жится ука­за­ние на тайну Пре­свя­той Тро­ицы, на Ее общет­ро­ич­ную бла­го­дат­ную власть и мощь… Как гово­рит о духов­ном и бого­слов­ско-сим­во­ли­че­ском зна­че­нии трех­днев­ного Вос­кре­се­ния Хри­ста автор визан­тий­ской гомилии, при­пи­сы­ва­е­мой свя­ти­телю Епи­фа­нию, «Гос­подь вос­крес в тре­тий день, научая нас покло­няться в Тро­ице Еди­нице». Итак, Он Сам вос­кре­шает Себя как Бог – вме­сте с Отцом и Духом.

Свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов обра­щает вни­ма­ние, что в Свя­щен­ном Писа­нии Нового Завета ино­гда гово­рится, что Гос­подь вос­кре­сил Себя Сам, ино­гда же, напро­тив, что Он был вос­кре­шен Богом Отцом. По убеж­де­нию свя­ти­теля Гри­го­рия, это свя­зано с тем, что Хри­стос был одно­вре­менно и Богом и чело­ве­ком. Он вос­кре­сил Себя как Бог, но при этом как чело­век вос­крес не Соб­ствен­ной чело­ве­че­ской при­род­ной силой, но воз­дей­ство­вав­шей на Его люд­ское есте­ство бла­го­да­тью Божественной.

Вме­сте с тем свя­ти­тель Петр Хри­со­лог под­чер­ки­вает, что Гос­подь для Сво­его Вос­кре­се­ния не нуж­дался в какой-либо помощи извне. Так, явле­ние на гроб­нице вос­крес­шего Хри­ста ангела вовсе не озна­чало, что этот ангел явился сюда в каче­стве неко­его помощ­ника в деле Вос­кре­се­ния Спа­си­теля. Ангел был про­сто тем небес­ным сви­де­те­лем этого собы­тия, кото­рый дол­жен был воз­ве­стить о Вос­ста­нии Гос­пода из гроба женам-миро­но­си­цам. Вот что гово­рит об этом свя­ти­тель Петр, сна­чала при­водя слова Еван­ге­лия, а затем их ком­мен­ти­руя: «Ангел Гос­по­день, сошед­ший с небес, при­сту­пив, отва­лил камень от двери гроба и сидел на нем (Мф.28:2). Это совсем не озна­чало, что ангел этим дей­ствием даро­вал Вос­кре­се­ние Хри­сту: но [он посту­пил так,] чтобы открыть совер­шив­ше­еся Вос­кре­се­ние дру­гим; ведь и Гос­подь сви­де­тель­ствует о том, [что вос­крес только Своей Соб­ствен­ной силой]: Имею власть отдать жизнь и власть имею опять при­нять ее (Ин.10:18). [Ангел] откры­вает женам то, что было затво­рено, он отвер­зает то, что было от них сокрыто; он отнюдь не изво­дит из гроба к днев­ному свету сво­его Творца, Кото­рого уже и так не было в могиле; он лишь при­во­дит к вере [в Вос­кре­се­ние] своих сослу­жи­тель­ниц – пре­бы­вав­ших во мраке сомне­ния [жен]. Он сви­де­тель­ствует об этом и сам, говоря: Его нет здесь – Он вос­крес (Мф.28:6)».

Свидетели Воскресения Христа: стража у гроба, мироносицы, апостолы

Пер­выми сви­де­те­лями явле­ния гроз­ного и пре­крас­ного ангела, сошед­шего с Небес на гроб вос­крес­шего Хри­ста, были при­став­лен­ные к запе­ча­тан­ной пещере страж­ники. Свя­ти­тель Петр Хри­со­лог при­по­ми­нает здесь еван­гель­ские слова: Устра­шив­шись его, сте­ре­гу­щие при­шли в тре­пет и стали, как мерт­вые (Мф.28:4). Ока­зав­ши­еся пер­выми зри­те­лями славы Вос­кре­се­ния Хри­стова (хотя, конечно же, не спо­до­бив­ши­еся уви­деть Самого вос­крес­шего Спа­си­теля, ибо Он по Своем Вос­ста­нии из гроба являлся лишь веро­вав­шим в Него), страж­ники при­шли в состо­я­ние омерт­ве­ния. Свя­ти­тель Петр пони­мает эти еван­гель­ские слова – стали, как мерт­вые – отнюдь не в пере­нос­ном зна­че­нии. Это не образ­ное выра­же­ние, вроде «заме­реть, как мерт­вый», а сви­де­тель­ство о дей­стви­тельно слу­чив­шемся. Для свя­ти­теля Петра эти еван­гель­ские слова обо­зна­чают, что страж­ники в миг Вос­кре­се­ния Хри­стова под­линно испы­тали пусть и крат­кий, но реаль­ный опыт смерти. Он гово­рит, что это про­изо­шло с ними потому, что страж­ники были перед этим – во время стра­да­ний Спа­си­теля – пособ­ни­ками Его Рас­пя­тия и Смерти. Став при­чи­ной Смерти Бога, они теперь, при Его Вос­кре­се­нии, как бы рико­ше­том, полу­чают опыт смерти, ста­но­вятся как мерт­вые, ибо на них в гневе обру­ши­ва­ется сама отсту­пив­шая ныне от Хри­ста смерть. Страж­ники оста­ются живы; однако эта страш­ная встреча со смер­тью навсе­гда оста­нется в их памяти как поне­сен­ное нака­за­ние за совер­шен­ный грех…

Свя­ти­тель Петр, говоря о при­ходе жен-миро­но­сиц на гроб вос­крес­шего Хри­ста, ярко и ори­ги­нально истол­ко­вы­вает духов­ное зна­че­ние этого собы­тия как неко­его совер­шив­ше­гося здесь исправ­ле­ния древ­него греха Евы. Ныне как бы сама Ева при­хо­дит на гроб Хри­ста: «Зачем при­хо­дит сюда жена?.. Для того, чтобы уви­деть гроб­ницу: как зна­ме­ние соб­ствен­ной вины, горь­кое дока­за­тель­ство сво­его пре­ступ­ле­ния, упор­ного сора­бот­ни­че­ства с диа­во­лом, губи­тель­ной купли ради соб­ствен­ной коры­сти». И теперь она должна, слыша от ангела весть о Вос­кре­се­нии Спа­си­теля, спо­греб­стись с Ним пока­я­нием, воз­ро­диться в Нем верой, а затем встре­тить живого Гос­пода. Ныне «ангел при­зы­вает жен­щин [войти во гроб и] уви­деть: ради того, чтобы то место, где лежало Его свя­щен­ное тело, очи­стило их глаза, кото­рые ранее, по дей­ствию диа­вола, осквер­ни­лись воз­зре­нием на плод запре­щен­ного [рай­ского] древа (см. Быт.3:6). И они вхо­дят во гроб, чтобы, спо­греб­шись [так] вме­сте с Гос­по­дом, совос­крес­нуть с Ним посред­ством веры для спа­се­ния». Ныне ко гробу Спа­си­теля при­хо­дит жена, «чтобы именно оттуда вос­при­нять веру… При­шла та, что низ­вела в пре­ис­под­нюю Адама, но воз­вра­ща­ется та, что исце­ли­лась Вос­ста­нием из пре­ис­под­ней Хри­ста». Поэтому пове­ле­ние ангела, обра­щен­ное им к женам-миро­но­си­цам – Пой­дите ско­рее, ска­жите уче­ни­кам Его, что Он вос­крес из мерт­вых… (Мф.28:7), – свя­ти­тель Петр пони­мает как адре­со­ван­ное не только им, но и древ­ней Еве. Ангел как бы посы­лает ее, теперь исце­лен­ную от греха, к мужу – к Адаму, – пове­ле­вая ей засви­де­тель­ство­вать перед ним свою твер­дую веру в вос­крес­шего Бога. Ранее жена была для мужа про­по­вед­ни­цей иску­ше­ния, при­вед­шего ко греху в раю. Теперь же она должна при­звать мужа – в лице кото­рого свя­ти­тель Петр под­ра­зу­ме­вает всех ныне живу­щих на земле мужей – к свя­той жизни во Хри­сте и к вхож­де­нию в Его Цер­ковь. Прежде жена про­по­ве­дала грех. Теперь же она, воз­ро­див­ша­яся верой и очи­стив­ша­яся пока­я­нием, должна про­по­ве­до­вать Свя­тость и Истину – вос­крес­шего Хри­ста. Ангел как бы гово­рит ей: «Воз­вра­тись теперь же, о жена, к мужу, как уже исце­лен­ная, и при­зови его уве­ро­вать, ты, кото­рая [неко­гда в раю] убе­дила его при­нять неве­рие. При­неси чело­веку сви­де­тель­ство Вос­кре­се­ния Гос­пода, как прежде при­несла совет об иску­ше­нии и падении»…

Говоря о явле­ниях вос­крес­шего Хри­ста апо­сто­лам, свя­тые отцы отме­чают очень раз­ную и даже про­ти­во­ре­чи­вую реак­цию уче­ни­ков на встречи с Гос­по­дом. Уче­ники нахо­ди­лись после Рас­пя­тия и Смерти Учи­теля в состо­я­нии глу­бо­кой рас­те­рян­но­сти. Раньше они твердо верили в Его Боже­ствен­ную силу и все­мо­гу­ще­ство. Теперь эта вера была ими поте­ряна. Они, конечно же, пом­нили обе­ща­ние Иисуса вос­крес­нуть из мерт­вых на тре­тий день; но, став сви­де­те­лями аре­ста и позора Хри­ста, бес­си­лия Гос­пода перед лицом мучи­те­лей и рас­пи­на­те­лей, апо­столы почти пол­но­стью утра­тили веру в Него. Потому-то мно­гие из них и сомне­ва­лись в истин­но­сти Вос­кре­се­ния Хри­ста даже теперь, когда Он Сам, вос­став­ший из мерт­вых, им являлся. Свя­ти­тель Лука Крым­ский гово­рит: «Отча­я­ние апо­сто­лов было столь без­гра­нич­ным, что, когда Хри­стос вос­крес, когда свя­тая Мария Маг­да­лина уви­дела Его, когда дру­гие жены-миро­но­сицы, узрев пустой гроб и ангела, сидя­щего на отва­лен­ном камне, побе­жали к ним в вели­ком страхе, тре­пете и радо­сти, чтобы воз­ве­стить им об этом, – даже тогда они сочли слова их ложью и не пове­рили им». Однако мно­гие из апо­сто­лов, прежде всего Петр и Иоанн, все же радостно уве­ро­вали в изве­стие о Вос­кре­се­нии Хри­сто­вом и потому настой­чиво отыс­ки­вали вос­став­шего из гроба Гос­пода. Вот что гово­рит свя­ти­тель Лука о про­ти­во­ре­чи­вой реак­ции апо­сто­лов как на изве­стие о Вос­кре­се­нии Гос­пода, так и на Его мно­го­чис­лен­ные явле­ния: «Когда потом в тече­ние сорока дней Гос­подь являлся Своим уче­ни­кам, они встре­чали Его по-раз­ному. Ино­гда они смот­рели на Него в страхе и сму­ще­нии, думая, будто это при­зрак, дух Хри­ста. И Гос­поду при­хо­ди­лось убеж­дать их в том, что они оши­ба­ются. Он пока­зы­вал им Свои руки и ноги, прон­зен­ные гвоз­дями, ел перед ними рыбу и мед…»

Впав в состо­я­ние без­ве­рия, апо­столы очень мед­ленно и посте­пенно воз­вра­ща­лись к вере в Гос­пода. Свя­ти­тель Кирилл Туров­ский образно срав­ни­вает вос­крес­шего Хри­ста с пас­ту­хом, стадо кото­рого раз­бе­жа­лось, пока он нена­долго при­лег и задре­мал. Проснув­шись, пас­тух, конечно же, поспе­шит отыс­кать разо­шед­шихся во все сто­роны овец, чтобы вновь собрать их вме­сте. Но и Гос­подь, уснув­ший смерт­ным сном и ныне от него про­бу­див­шийся, теперь ищет ушед­ших от Него, то есть утра­тив­ших веру во Хри­ста, апо­сто­лов. И нако­нец Он нахо­дит их всех – посте­пенно, одного за дру­гим, – даруя им твер­дое уве­ре­ние в Соб­ствен­ном Вос­кре­се­нии. Так, подобно пас­туху из притчи свя­ти­теля Кирилла, Пас­тырь-Гос­подь вновь соби­рает Своих уче­ни­ков в еди­ное стадо.

Апо­сто­лам, как недавно женам-миро­но­си­цам, было необ­хо­димо воз­ро­диться верой. Эта вера в Боже­ствен­ное досто­ин­ство и истин­ность Вос­кре­се­ния Гос­пода была утвер­ждена в серд­цах апо­сто­лов Самим Хри­стом – посред­ством Его явствен­ных, зри­мых и уди­ви­тель­ных явле­ний. По сло­вам свя­ти­теля Льва Вели­кого, после Вос­кре­се­ния Хри­стова «после­до­вали мно­гие явле­ния для утвер­жде­ния веры, кото­рая имела быть воз­ве­ща­ема во всем мире. Так, хотя отва­ле­ние камня, упразд­не­ние гроба, отло­же­ние погре­баль­ных пелен и про­воз­вест­ники сего собы­тия – ангелы доста­точно утвер­ждали истину Вос­кре­се­ния Гос­подня; однако, сверх того, Гос­подь оче­видно являлся женам, а также и мно­го­кратно апо­сто­лам, и не только гово­рил с ними, а и оби­тал, вку­шал пищу и сомне­вав­шимся доз­во­лял тща­тельно и с любо­пыт­ством испы­тать и ося­зать Себя. Для того Он вхо­дил к уче­ни­кам через затво­рен­ные двери (Ин.20:19), дуно­ве­нием Своим пода­вал Свя­того Духа (Ин.20:22), даруя свет разу­ме­ния, откры­вал тайны Свя­щен­ного Писа­ния (Лк.24:27) и даже пока­зы­вал рану в реб­рах, язвы от гвоз­дей и все знаки недав­него стра­да­ния (Ин.20:27), дабы познали, что в Нем нераз­дельно пре­бы­вают свой­ства при­роды Боже­ствен­ной и чело­ве­че­ской, – дабы в еди­ном Сыне Божием мы испо­ве­дали и Слово и Плоть».

Говоря о явле­ниях вос­крес­шего Спа­си­теля апо­сто­лам, свя­ти­тель Лев обра­щает вни­ма­ние и на то, что в напол­нен­ных таин­ствен­ными обсто­я­тель­ствами встре­чах Гос­пода с уче­ни­ками откры­лась пере­мена, кото­рая про­изо­шла со свой­ствами чело­ве­че­ской при­роды Спа­си­теля по Его Вос­кре­се­нии. Конечно же, Он остался все тем же чело­ве­ком и по-преж­нему обла­дал и телом и душой. Но вме­сте с тем свой­ства Его люд­ского есте­ства изме­ни­лись, обо­га­ти­лись. Отныне Хри­стос мог про­хо­дить затво­рен­ными две­рями, не нуж­дался во вку­ше­нии пищи, мог делаться неви­ди­мым, быть то узнан­ным, то неузнан­ным. Глав­ное же – Его плоть сде­ла­лась бес­смерт­ной, бес­страст­ной и нетлен­ной. Вот что гово­рит свя­ти­тель Лев: «Вос­кре­се­ние Гос­подне было не уни­что­же­нием, а изме­не­нием [Его] плоти, и ее сущ­ность не была раз­ру­шена воз­вы­ше­нием силы. Каче­ство исчезло, а есте­ство не упразд­ни­лось, и тело [Хри­стово], кото­рое [прежде] могло рас­пяться, сде­ла­лось [теперь] бес­страст­ным; кото­рое могло быть умерщ­влен­ным, сде­ла­лось бес­смерт­ным; кото­рое могло тер­петь язвы, сде­ла­лось нетлен­ным. И спра­вед­ливо ска­зано, что плоть Хри­стова уже не позна­ется в том состо­я­нии, в каком она была известна: поскольку в ней не оста­лось ничего под­вер­жен­ного стра­да­нию, ничего немощ­ного, так что она – та же по суще­ству, но – не та же по славе». Под­лин­ными сви­де­те­лями всех этих новых уди­ви­тель­ных свойств чело­ве­че­ского есте­ства вос­крес­шего Гос­пода стали апостолы.

Итак, бла­го­даря явле­ниям вос­крес­шего Спа­си­теля Его уче­ники вновь обрели твер­дую и живую веру в Него. Они уже не были колеб­лю­щи­мися, сомне­ва­ю­щи­мися и пре­бы­ва­ю­щими в посто­ян­ном страхе людьми, но истин­ными апо­сто­лами Хри­ста Спа­си­теля, гото­выми нести слово еван­гель­ской про­по­веди по всей все­лен­ной. Как гово­рит свя­ти­тель Лука Крым­ский, отныне «про­по­ведь апо­сто­лов была про­по­ве­дью о Вос­кре­се­нии Хри­сто­вом, о Цар­стве Небес­ном и о гря­ду­щем вос­кре­се­нии всех хри­стиан. На их гла­зах вос­сиял из Гроба Гос­подня небес­ный свет, кото­рый посте­пенно про­ни­кал в сердца спо­соб­ных его вос­при­нять. И ныне свет Хри­стов вос­сиял из Гроба Гос­подня и оза­ряет наши сердца. Будем же жить в этом свете и тянуться к нему всем своим существом!».

Пасха Христова – духовное воскресение христианина

Известно, что в Древ­ней Церкви мас­со­вое кре­ще­ние катеху­ме­нов, огла­шен­ных, совер­ша­лось именно на празд­ник Пасхи. В этот день к Церкви Хри­сто­вой при­со­еди­ня­лись ее новые члены. Выбор не слу­чаен – Пасха, день Вос­кре­се­ния из мерт­вых Хри­ста, была самым под­хо­дя­щим вре­ме­нем для лич­ного духов­ного вос­кре­се­ния от мерт­вен­но­сти греха каж­дого уверовавшего.

Кроме того, само Кре­ще­ние – очень пас­халь­ное таин­ство, ибо его духов­ный смысл тесно свя­зан как со Смер­тью, так и с Вос­кре­се­нием Гос­пода. Оно есть наше под­лин­ное со-уми­ра­ние со Хри­стом – через погру­же­ние в кре­щаль­ную купель, и со-вос­кре­се­ние с Ним и в Нем для веч­ной жизни – в живо­тво­ря­щем даре кре­щаль­ной бла­го­дати. По слову апо­стола Павла, все мы, кре­стив­ши­еся во Хри­ста Иисуса, в смерть Его кре­сти­лись… Итак мы погреб­лись с Ним кре­ще­нием в смерть, дабы, как Хри­стос вос­крес из мерт­вых сла­вою Отца, так и нам ходить в обнов­лен­ной жизни. Ибо если мы соеди­нены с Ним подо­бием смерти Его, то должны быть [соеди­нены] и [подо­бием] вос­кре­се­ния (Рим.6:3–5).

Итак, важ­ней­ший дар, полу­ча­е­мый вся­ким ново­кре­ще­ным в таин­стве Кре­ще­ния, – новая и непре­хо­дя­щая духов­ная жизнь в побе­див­шем смерть и вос­крес­шем Гос­поде. Такой дар, конечно же, был осо­бенно ощу­тим в пас­халь­ные дни, когда кре­ща­е­мые духовно вос­кре­сали вме­сте с Самим вос­ста­ю­щим из гроба Спа­си­те­лем. Воз­можно, Древ­няя Цер­ковь потому и уста­но­вила обы­чай совер­шать кре­ще­ние катеху­ме­нов именно на Пасху.

Обра­ща­ясь со сло­вами пас­халь­ной про­по­веди к ново­кре­ще­ным, древ­ние свя­тые отцы посто­янно соот­но­сят плоды совер­шив­ше­гося Кре­ще­ния, как их духов­ного вос­кре­се­ния, с Вос­кре­се­нием Самого Хри­ста. Вот что гово­рит, напри­мер, свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст: «Я хочу обра­тить речь к тем, кото­рые в насто­я­щую све­то­нос­ную ночь удо­сто­и­лись боже­ствен­ного дара Кре­ще­ния, – к этим пре­крас­ным рас­те­ниям Церкви, к цве­там духов­ным, к новым вои­нам Хри­сто­вым. Тре­тьего дня Вла­дыка был на Кре­сте, а ныне вос­крес; так и они тре­тьего дня были объ­яты гре­хом, а ныне вос­кресли вме­сте с Хри­стом. Он умер пло­тью – и вос­крес, а они были мертвы гре­хом – и вос­кресли от греха»…

А вот к чему при­зы­вает ново­кре­ще­ных, как осво­бо­див­шихся от вла­сти греха и вос­крес­ших во Хри­сте, свя­ти­тель Амфи­ло­хий Ико­ний­ский: хри­сти­а­нин не дол­жен «больше… бояться услы­шать» слова, неко­гда обра­щен­ные Богом в раю к пад­шему гре­хом Адаму: Ты прах и в прах воз­вра­тишься (Быт.3:19). Ведь в Кре­ще­нии хри­сти­а­нин под­линно «отло­жил землю» – тот самый древ­ний прах, «и обла­чился в Небо». Гос­подь ныне обра­щает ко всту­пив­шим в Его свя­тую Цер­ковь уже совсем иные слова: «„Ты Небо и на Небо воз­вра­тишься“, потому что все вы, во Хри­ста кре­стив­ши­еся, во Хри­ста облек­лись (Гал.3:27), и каков перст­ный, таковы и перст­ные; и каков небес­ный, таковы и небес­ные (1Кор.15:48). Должно нам на облака взойти и на Небеса вознестись».

Но ведь зна­че­ние празд­ника Пасхи, как нашего общего при­зва­ния вос­крес­нуть от греха во Хри­сте и начать жить с Ним еди­ной бла­го­дат­ной жиз­нью, отно­сится не только к тем, кто только что при­нял свя­тое Кре­ще­ние, но и ко всем хри­сти­а­нам, как бы давно они в Церкви ни нахо­ди­лись. Мы гре­шим и духовно уми­раем посто­янно; мы пре­сту­паем волю Божию и тем самым каж­дый день совер­шаем под­лин­ное само­убий­ство, себя умерщ­вляем. Потому-то каж­дому из нас, хри­стиан, необ­хо­димо непре­станно стре­миться к лич­ной пасхе во Хри­сте: к вос­кре­се­нию и воз­рож­де­нию в Нем от умерщ­вля­ю­щего нас греха. Это воз­можно в Церкви, как в Теле Хри­сто­вом: путем пока­я­ния и исправ­ле­ния, силой дей­ству­ю­щей в цер­ков­ных таин­ствах Боже­ствен­ной бла­го­дати. Об этом гово­рит свя­той пра­вед­ный Иоанн Крон­штадт­ский, настав­ляя нас: «Нам оста­ется про­дол­жать дело Хри­стово, дело соб­ствен­ного духов­ного вос­кре­се­ния, каж­дого из нас, через борьбу с гре­хом и победу над ним… Нам предо­став­лено от Бога самим устро­ить даро­ван­ными нам от Бога сред­ствами свое соб­ствен­ное вос­кре­се­ние по внут­рен­нему чело­веку, ибо душа греш­ника, под­вер­жен­ного стра­стям, – мертва, и, празд­нуя Вос­кре­се­ние Иисуса Хри­ста телесно, она духом и исти­ною не участ­вует в Вос­кре­се­нии Его». По убеж­де­нию свя­того Иоанна Крон­штадт­ского, важ­ней­шее сред­ство такого пас­халь­ного духов­ного вос­кре­се­ния хри­сти­а­нина – уча­стие в таин­стве Евха­ри­стии, при­об­ще­ние Телу и Крови Хри­сто­вым. О нашем уча­стии в Евха­ри­стии как о духов­ной серд­це­вине празд­ника Пасхи ясно гово­рит и свя­ти­тель Иоанн (Мак­си­мо­вич), сви­де­тель­ству­ю­щий, что самый дра­го­цен­ный дар, пода­ва­е­мый нам ныне вос­крес­шим Гос­по­дом, – это Его Тело и Кровь: Хри­стос «питает вер­ных Своих Своей вос­кре­шен­ной Пло­тью и Кро­вью, вли­вая в них струю жизни». Свя­ти­тель Кирилл Туров­ский также под­чер­ки­вает, что в пас­халь­ную ночь Гос­подь питает нас Своим – при­не­сен­ным в Жертву за чело­ве­че­ский род, умерт­вив­шим саму смерть и навсе­гда вос­крес­шим – Телом. Ныне в пас­халь­ной Евха­ри­стии Хри­стос напол­няет нас Своей жиз­нью, к кото­рой, вос­став из гроба, Он только что вер­нулся. Свя­ти­тель Кирилл гово­рит: «Тело Хри­стово умерт­вило смерть и обно­вило всю истлев­шую тварь. Хри­сти­ане, вку­ша­ю­щие с верой это Тело, освя­ща­ются и полу­чают жизнь веч­ную. Итак, бра­тие, вку­сим этой живо­тво­ря­щей Пищи и с любо­вью обло­бы­заем друг друга, от всего сердца вза­имно про­щая прегрешения…»

Свя­ти­тель Кирилл под­чер­ки­вает, что, помимо лич­ного духов­ного исправ­ле­ния и воз­рож­де­ния каж­дого отдель­ного хри­сти­а­нина, Пасха при­звана стать еще и нашим общим, сов­мест­ным и вза­им­ным тор­же­ством любви друг ко другу в вос­крес­шем Спа­си­теле. Об этом гово­рит в своей про­по­веди на Пасху и свя­той пра­вед­ный Иоанн Крон­штадт­ский, при­зы­вая нас, «чтобы мы не только телесно, но более духовно, чем телесно, спо­до­би­лись празд­но­вать све­то­нос­ный и побе­до­нос­ный празд­ник слав­ного Вос­кре­се­ния Хри­ста Жиз­но­давца, чтобы и мы были побе­ди­те­лями греха и укра­ша­лись прав­дою и доб­ро­де­те­лью, осо­бенно же любо­вью друг ко другу».

Итак, день Пасхи дол­жен быть не только днем Вос­кре­се­ния Хри­ста, но и днем духов­ного вос­кре­се­ния в Гос­поде вся­кого хри­сти­а­нина – нашим уми­ра­нием для греха и вос­ста­нием из гроба бого­про­тив­ле­ния и бого­оостав­лен­но­сти к веч­ной и свя­той жизни в Боге. Как гово­рит об этом в своем «Пер­вом слове на Пасху» свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов, «вчера я рас­пи­нался со Хри­стом, ныне про­слав­ля­юсь с Ним; вчера уми­рал с Ним, ныне ожи­ваю; вчера погре­бался с Ним, ныне вос­кре­саю». Согла­сен со свя­ти­те­лем Гри­го­рием и авва Доро­фей, кото­рый в своем «Две­на­дца­том поуче­нии», про­из­не­сен­ном на празд­ник Пасхи, также гово­рит: «Такова сила таин­ства; для того умер за нас Хри­стос, чтобы… нас умерщ­влен­ных воз­ве­сти к жизни».

Свя­тые отцы в пас­халь­ных про­по­ве­дях ярко и настой­чиво гово­рят о нашем при­зва­нии к духов­ному вос­кре­се­нию во Хри­сте. Они вновь и вновь при­зы­вают нас: побеж­дая в себе гор­дыню стра­стей и гре­хов­ных стрем­ле­ний, сойти во гроб вме­сте со Хри­стом и, так уме­рев для греха, затем воз­ро­диться и вос­крес­нуть в пока­я­нии. Пре­по­доб­ный Иоанн Дамас­кин в «Слове на Свя­тую Вели­кую Суб­боту» при­зы­вает: «Хри­стос – во аде: низой­дем с Ним к сми­ре­нию, кото­рое тво­рит нас высо­кими, да с Ним и вос­крес­нем, и воз­не­семся, и про­сла­вимся, насла­жда­ясь непре­стан­ным лице­зре­нием Божиим».

Итак, Пасха Хри­стова должна ока­заться и нашей соб­ствен­ной пас­хой, став пере­лом­ным момен­том в духов­ном воз­рож­де­нии и вос­кре­се­нии каж­дого хри­сти­а­нина. В связи с этим автор пас­халь­ной про­по­веди, при­пи­сы­ва­е­мой свя­ти­телю Амвро­сию Медио­лан­скому, обли­чает тех, кто в дни пас­халь­ных тор­жеств пре­да­ются лишь внеш­нему плот­скому празд­но­ва­нию Пасхи, не желая и попы­таться вос­крес­нуть от греха. Но какой смысл радо­ваться Вос­кре­се­нию Хри­ста, если ты сам не вос­крес сего­дня вме­сте с Ним? Автор про­по­веди со стро­гим уко­ром обра­ща­ется к таким людям: «Что пользы от празд­но­ва­ния Пасхи тем, кото­рые празд­нуют ее только внешне, а не сле­дуют ее внут­рен­нему зна­че­нию, то есть не исхо­дят из обо­го­тво­ря­е­мого ими Египта и не пере­хо­дят от дел тьмы к делам света, дабы… полу­чить усы­нов­ле­ние (Гал.4:5), – чтобы, таким обра­зом, воз­вра­титься из страны сво­его вре­мен­ного пре­бы­ва­ния в Небес­ное Отечество?»

По убеж­де­нию свя­ти­теля Гри­го­рия Бого­слова, празд­но­ва­ние хри­сти­а­ни­ном Пасхи должно выра­жаться в нашем дея­тель­ном под­ра­жа­нии свя­тым участ­ни­цам собы­тия Вос­кре­се­ния Хри­ста – женам-миро­но­си­цам. Подобно им мы при­званы пер­выми поспе­шить ко Хри­сту, чтобы не только уви­деть отва­лен­ный камень, и даже не только спо­до­биться виде­ния анге­лов, но чтобы повстре­чать Самого вос­крес­шего Гос­пода. При этом, по убеж­де­нию автора про­по­веди, при­пи­сы­ва­е­мой свя­ти­телю Амвро­сию, нам над­ле­жит, подобно тем женам-миро­но­си­цам, спе­шить навстречу вос­крес­шему Гос­поду «с аро­ма­тами своих доб­рых дел». Раз­ви­вая эту мысль, автор про­по­веди при­зы­вает: «бла­го­че­сти­вые жены [миро­но­сицы] искали во гробе тело Гос­пода Иисуса… Чего же и мы с вами, воз­люб­лен­ные, ищем в Церкви Божией, как не Иисуса, то есть Хри­ста Спа­си­теля?.. Но если жела­ете обре­сти Его, поспе­шайте, подобно тем женам, весьма рано и при вос­ходе солнца (Мк.16:2). Ищите, чтобы найти (ср. Мф.7:7)»…

Пасха – тот день, когда мы должны явить Хри­сту нашу пре­дель­ную бла­го­дар­ность за совер­шен­ное Им: за Жертву, муку, Крест, Смерть, соше­ствие в глу­бины ада и Вос­кре­се­ние. Потому-то в ответ на эту Жертву Хри­стову нам и над­ле­жит теперь при­не­сти Ему встреч­ную жертву – как дар нашей любви Гос­поду. Правда, в отли­чие от Бога – бес­ко­неч­ного, все­бла­гого и все­до­воль­ного, мы можем отве­тить Ему лишь немно­гим, ибо в срав­не­нии с Ним мы нищи. Что же мы можем отдать Ему? Нас самих. Это – луч­шее, чем мы обла­даем, ведь этим нас ода­рил Сам Гос­подь, сотво­рив­ший чело­века по Сво­ему образу и подо­бию. Мы полу­чили себя в дар именно от Бога, и потому теперь нам над­ле­жит – раз Он отдал Себя за нас в Жертву любви на Кре­сте – тоже при­не­сти себя Ему цели­ком: свою жизнь, мысли, жела­ния, молитвы, хри­сти­ан­ские дела, свое «я», нако­нец… И если Гос­подь при­мет от нас этот дар, то Он щедро на него отве­тит: с нами соеди­нится. Тогда мы будем оби­тать в Нем, а Он в нас. Вот как гово­рит об этом свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов в «Пер­вом слове на Пасху»: «При­не­сем же дары Постра­дав­шему за нас и Вос­крес­шему. Может быть, вы дума­ете, что я говорю о золоте, или о серебре, или о тка­нях, или о про­зрач­ных и дра­го­цен­ных кам­нях. Это – веще­ство зем­ное, пре­хо­дя­щее и на земле оста­ю­ще­еся, кото­рого все­гда больше имеют злые – рабы доль­него, рабы миро­держца. Нет, при­не­сем самих себя – стя­жа­ние самое дра­го­цен­ное перед Богом и Ему наи­бо­лее свой­ствен­ное, воз­да­дим Образу сотво­рен­ное по образу, познаем свое досто­ин­ство, почтим Пер­во­об­раз, ура­зу­меем силу таин­ства [насто­я­щего празд­ника] и то, за кого Хри­стос умер. Упо­до­бимся Хри­сту; ибо и Хри­стос упо­до­бился нам: сде­ла­емся богами ради Его; ибо и Он стал чело­ве­ком для нас»…

Пасха Хри­стова – это и наша Пасха. Мы живем ею, непре­станно участ­вуем в ее пло­дах, раз­де­ляем ее с Самим Гос­по­дом. Сам оби­та­ю­щий в нас Спа­си­тель и есть истин­ная Пасха: ибо Пасха наша, Хри­стос, заклан за нас (1Кор.5:7).

Вме­сте с тем к вос­кре­се­нию от греха – для веч­ной жизни во Хри­сте – мы при­зы­ва­емся не только на Пасху. Пас­халь­ные дни не должны для нас огра­ни­чи­ваться лишь одним кален­дар­ным празд­ни­ком Вос­кре­се­ния Хри­стова. Вся без изъ­я­тия жизнь Церкви Хри­сто­вой есть жизнь пас­халь­ная. И каж­дый день в бытии хри­сти­а­нина дол­жен быть непре­кра­ща­ю­щейся Пас­хой – как нашим непре­стан­ным со-вос­ста­нием из духов­ного гроба греха во Хри­сте и со Хри­стом. Пре­по­доб­ный Сера­фим Саров­ский, говоря всем при­хо­дя­щим к нему – неза­ви­симо от дня цер­ков­ного года – «Хри­стос вос­кресе», имел в виду именно это. Днем Пасхи Хри­сто­вой – как вре­ме­нем нашего вос­кре­се­ния и воз­рож­де­ния во Хри­сте – должна стать вся наша жизнь. Это и имеет в виду пре­по­доб­ный Симеон Новый Бого­слов, когда настав­ляет в Пас­халь­ном слове: «Бра­тие мои воз­люб­лен­ные! При­шла Пасха, радост­ный день Вос­кре­се­ния Хри­стова, вина (при­чина) вся­кого радо­ва­ния, посе­ща­ю­щая нас одна­жды в год, а для тех, кото­рые пони­мают таин­ство Вос­кре­се­ния, быва­ю­щая каж­до­дневно и даже непрерывно…»

Пре­по­доб­ный Симеон ярко опи­сы­вает и то, как ста­но­вится воз­мож­ным такое духов­ное вос­кре­се­ние – силой нис­хо­дя­щего в нашу душу как в некий духов­ный гроб и тем вос­кре­ша­ю­щего нас Гос­пода: «Хри­стос погре­ба­ется внутрь нас, как во гробе… соеди­ня­ется с душами нашими, вос­кре­сает в нас и вме­сте с Собою вос­кре­шает и нас… Когда мы, остав­ляя мир сей и мир­ские сует­но­сти, при испо­ве­да­нии стра­стей Хри­ста Гос­пода, вхо­дим во гроб пока­я­ния и сми­ре­ния, Он Сам схо­дит с небес, вхо­дит в тело наше, как во гроб, соеди­ня­ется с душами нашими и вос­кре­шает их, мерт­вых сущих по гре­хам, и, вос­кре­сив, дает бла­го­дать видеть славу сего таин­ствен­ного Вос­кре­се­ния. Так Вос­кре­се­ние Хри­стово бывает вос­кре­ше­нием и нас, пад­ших в грех и мерт­вых. Вос­кре­се­ние и слава Хри­стова есть, как ска­зали мы, соб­ствен­ное наше вос­кре­се­ние, кото­рое бывает, про­яв­ля­ется и видится в нас посред­ством Вос­кре­се­ния Его, в нас Им совер­ша­е­мого… Итак, в тех, в кото­рых явился Хри­стос вос­крес­ший, все­ко­нечно Он и виден бывает духовно, и видится духов­ными очами. Ибо когда при­хо­дит в нас Хри­стос бла­го­да­тью Свя­того Духа, то вос­кре­шает нас из мерт­вых, какими бываем дотоле, и живо­тво­рит, и делает, что мы видим в себе живым Его Самого, бес­смерт­ного и нетленного»…

Свя­тые отцы настой­чиво гово­рят и о том, что ныне – на Пасху – Сам Хри­стос при­хо­дит к нам и раз­де­ляет вме­сте с нами эти пас­халь­ные тор­же­ства, нашу сего­дняш­нюю радость. Он Сам празд­нует с вер­ными Свою Пасху, Соб­ствен­ное Вос­кре­се­ние из мерт­вых. Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст гово­рит: «Сам Вла­дыка… не сты­дится празд­но­вать вме­сте с нами. И что я говорю: не сты­дится? Он желает празд­но­вать вме­сте с нами. Откуда это известно? Послу­шай, как Он Сам гово­рил: очень желал Я есть с вами сию пасху (Лк.22:15). Если же Он желал есть… пасху, то оче­видно – и тор­же­ство­вать с нами. Поэтому когда ты видишь, что не только ангелы и сонмы всех небес­ных сил, но и Сам Вла­дыка анге­лов празд­нует вме­сте с нами, то чего еще недо­стает тебе для радости?»

Неко­гда, перед Воз­не­се­нием, Гос­подь воз­ве­стил и пообе­щал апо­сто­лам: и се, Я с вами во все дни до скон­ча­ния века (Мф.28:20). И это под­линно так: ведь Гос­подь все­гда испол­няет любое Свое обе­ща­ние. Да, Он с нами во все дни: в каж­дый день цер­ков­ного года. Но именно сего­дня, в этот пас­халь­ный день, Он испол­няет это Свое обе­ща­ние осо­бенно ощу­тимо для нас. Как гово­рит в пас­халь­ном слове свя­ти­тель Лев Вели­кий, «Вос­шед­ший на Небеса не остав­ляет избран­ных, Седя­щий одес­ную Отца пре­бы­вает с тем же телом. Он долу утвер­ждает людей в тер­пе­нии, а горе́ при­зы­вает их к славе». В эту пас­халь­ную ночь Хри­стос с нами, и, более того, Он – в нас: празд­нует и ликует вме­сте со Своей Цер­ко­вью. Такое празд­но­ва­ние Хри­стом вме­сте с нами Сво­его Вос­кре­се­ния есть прежде всего Его Само­да­ро­ва­ние за Пас­халь­ной Боже­ствен­ной литур­гией: в евха­ри­сти­че­ском вку­ше­нии веру­ю­щими Тела и Крови Хри­сто­вых. Он не только при­сут­ствует за этой Пас­халь­ной тра­пе­зой, но и Сам ста­но­вится Ею. Именно поэтому свя­тые отцы в пас­халь­ных про­по­ве­дях так часто обра­ща­ются к теме Евха­ри­стии: к тому «пиру веры», что славно совер­ша­ется нами в эту ночь вме­сте со Хри­стом и во вку­ше­нии Самого Хри­ста. Вот как радостно при­зы­вает нас к евха­ри­сти­че­ской Небес­ной Тра­пезе автор зву­ча­щего ныне в наших хра­мах зна­ме­ни­того «Огла­си­тель­ного слова»: «Тра­пеза обильна: все насы­щай­тесь! Телец велик и упи­тан (ср. Лк.15:23): пусть никто не уйдет голод­ным! Все насла­ди­тесь пиром веры! Все насла­ждай­тесь богат­ством бла­го­сти (ср. Рим.2:4; Еф.2:4–8)!»

Теперь мы вку­шаем Его, при­ни­маем в свои уста Тело и Кровь Самого Бога. Он – Тот явив­шийся в мир, умер­ший и вос­крес­ший ради нашего Спа­се­ния Сын Божий, Гос­подь Иисус Хри­стос, истин­ный Бог и совер­шен­ный Чело­век, о Кото­ром свя­ти­тель Мели­тон Сард­ский в «Слове о Пасхе» восклицает:

Сей есть сотво­рив­ший небо и землю
и создав­ший в начале человека,
через закон и про­роки проповедавший,
в Деве воплотившийся,
на древе повешенный,
в земле погребенный,
из мерт­вых воскрешенный
и вос­шед­ший на высоты небесные,
сидя­щий одес­ную Отца,
име­ю­щий власть всех судить и спасать,
через Кото­рого Отец все сотво­рил от начала навеки…

Пасха недостойных

Когда в пас­халь­ную ночь мы вос­хи­щенно вслу­ши­ва­емся в пре­крас­ные строки зву­ча­щего в наших хра­мах зна­ме­ни­того «Огла­си­тель­ного слова», неко­то­рых из нас при­во­дит в сму­ще­ние стран­ный при­зыв: «Воз­дер­жан­ные и нера­ди­вые, почтите насто­я­щий день! Постив­ши­еся и непо­стив­ши­еся, воз­ве­се­ли­тесь днесь! Тра­пеза обильна: все насы­щай­тесь!» При­зна­емся честно: мно­гие, слыша такое при­гла­ше­ние, обра­щен­ное к тем, кто не постился в Вели­кий пост и не радел об испол­не­нии Хри­сто­вых запо­ве­дей, внут­ренне вздра­ги­вают. Ведь мы при­выкли думать, что цер­ков­ные двери бывают широко открыты только для тех, кто каж­до­дневно совер­шает молит­вен­ное пра­вило, неукос­ни­тельно соблю­дает посты, часто при­сут­ствует за бого­слу­же­нием, посто­янно читает Свя­щен­ное Писа­ние, верно пони­мает бого­слов­ское содер­жа­ние Сим­вола веры, ведет созна­тель­ную хри­сти­ан­скую жизнь… Почему же ныне на Пасху это обра­ще­ние – воз­ра­до­ваться Вос­кре­се­нию Хри­стову, воз­ли­ко­вать о нем – ока­зы­ва­ется адре­со­вано не только «про­дви­ну­тым» цер­ков­ным при­хо­жа­нам, но и всем тем, кто этого совсем не достоин, по сути, не имеет на это права, ибо вообще не может счи­таться насто­я­щим хри­сти­а­ни­ном. В отли­чие от таких людей, мы, пра­во­слав­ные хри­сти­ане, про­шли дол­гий и труд­ный Вели­кий пост, духовно гото­ви­лись к бли­зя­щейся Пасхе, а теперь слы­шим, что все это вроде бы и не важно – раз к пас­халь­ной тра­пезе при­зы­ва­емся не только мы, соблю­дав­шие все цер­ков­ные устав­ные тре­бо­ва­ния, но также и те, кто вообще крайне далеки от под­лин­ной цер­ков­ной жизни: «нера­ди­вые», «непо­стив­ши­еся»!

Так кто же при­гла­ша­ется ныне Цер­ко­вью при­об­щиться к пас­халь­ной радо­сти? Неужели же и те, кто этого не заслу­жил? Да, и они: но лишь при одном усло­вии – если этот день ста­нет для «нера­ди­вых» и «непо­стив­шихся» не только днем празд­ну­е­мого ими Вос­кре­се­ния Хри­стова, но и момен­том их соб­ствен­ного под­лин­ного духов­ного вос­кре­се­ния. Если преж­нее «нера­де­ние», как теп­лохлад­ное рав­но­ду­шие к делу их лич­ного спа­се­ния, сего­дня цели­ком умрет и сме­нится горе­нием духа во Хри­сте. Если былое эго­и­сти­че­ское «непо­ще­ние», как неже­ла­ние посту­питься чем-либо для Бога, теперь пре­об­ра­зится в их жерт­вен­ную само­от­дачу Господу.

Потому обра­щен­ный к «нера­дев­шим» и «непо­стив­шимся» при­зыв воз­ра­до­ваться вме­сте со всей пол­но­той Церкви пас­халь­ной радо­стью отнюдь не явля­ется выра­же­нием какой-либо бес­прин­цип­ной готов­но­сти веру­ю­щих соеди­ниться в Боже­ствен­ной Евха­ри­стии со всеми теми, кто в эту свя­тую ночь забрел в храм про­сто так: чтобы раз­влечься, полу­чить лишь эсте­ти­че­ское удо­воль­ствие от про­ис­хо­дя­щего, насы­тить свое празд­ное любо­пыт­ство. Здесь нет и намека на то, что сего­дня – на Пасху – в Церкви якобы дей­ствует прин­цип все­доз­во­лен­но­сти по отно­ше­нию к тем, что при­шли на пас­халь­ное бого­слу­же­ние с ока­ме­нен­ным серд­цем и уйдут отсюда точно такими же… Эти слова есть при­зыв к «нера­дев­шим» и «непо­стив­шимся» не про­сто воз­ра­до­ваться Хри­сто­вой Пасхе, но сна­чала – здесь и сей­час, в эту же секунду, обретя веру в Вос­крес­шего Хри­ста, начать под­линно меняться, духовно воз­рож­даться. При­гла­ше­ние обра­щено лишь к тем, кто именно теперь, в эти мгно­ве­ния, искренне и горячо воз­жаж­дет пройти весь путь Хри­стов – от Его Стра­стей к Его Вос­кре­се­нию – и вос­стать вме­сте с Ним из гроба навстречу сего­дняш­ней пас­халь­ной радо­сти. Лишь при этом усло­вии, дей­стви­тельно желая пока­янно испра­виться, пере­ме­ниться, пре­об­ра­зиться, ожить вме­сте со Хри­стом, они смо­гут услы­шать в эту пас­халь­ную ночь слова Самого Спа­си­теля: «Истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю (Лк.23:43). Так насла­дись же ныне богат­ством Моей бла­го­сти (ср. Рим.2:4)». По сви­де­тель­ству «Огла­си­тель­ного слова», сего­дня, в день Своей Пасхи, Гос­подь готов «при­вет­ство­вать» в таких людях даже одно лишь их «доб­рое наме­ре­ние»: только бы оно в них под­линно роди­лось! Ведь «Он и послед­него милует, и о пер­вом печется; и тому дает, и этому дарует; и о делах раду­ется, и доб­рое наме­ре­ние при­вет­ствует. Поэтому все вой­дите в радость Гос­пода нашего!»…

А мы? Имеем ли мы право утвер­ждать, что и сами цели­ком достойны участ­во­вать в пол­ноте в этой пас­халь­ной радо­сти? Ведь, строго говоря, вообще никто из живу­щих на земле не вправе счи­тать себя духовно гото­вым и достой­ным при­сту­пить к евха­ри­сти­че­ской Чаше, в том числе – и в эту пас­халь­ную ночь.

Однако свя­тые отцы учат нас, что если мы дея­тельно и напря­женно ищем под­лин­ного един­ства со Хри­стом, если пыта­емся жить насто­я­щей цер­ков­ной жиз­нью, если совер­шаем искрен­ние уси­лия в деле соблю­де­ния еван­гель­ских запо­ве­дей – зна­чит, можем наде­яться и на то, что Гос­подь все же допу­стит нас сего­дня при­об­щиться к Его пас­халь­ной евха­ри­сти­че­ской радо­сти. Как гово­рит об этом свя­ти­тель Фила­рет Мос­ков­ский, «если чув­ству­ешь себя и недо­стой­ным радо­сти: воз­ра­дуйся о той див­ной бла­го­сти, кото­рая и недо­стой­ного не отчуж­дает от уча­стия в радо­сти. Радость же о Вос­кре­се­нии Гос­пода нашего да вве­дет во всех нас и силу Вос­кре­се­ния Его живо­нос­ную и спа­си­тель­ную. Ибо радость Гос­подня, сия есть сила наша (Неем.8:10)».

Сами по себе мы слабы. Но мы сильны силой Хри­сто­вой. Эта все­мо­гу­щая сила Божия побе­дила ад, раз­ру­шила врата пре­ис­под­ней, умерт­вила смерть, повергла диа­вола, воз­вела к Жизни Самого Гос­пода. Так неужели же она не смо­жет вос­кре­сить и нас – если мы сами этого горячо поже­лаем, если с надеж­дой и любо­вью устре­мимся в сего­дняш­нюю пас­халь­ную ночь навстречу вос­ста­ю­щему из гроба Спасителю.

Святые отцы о Воскресении Христовом

1. Свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов. Слово 45‑е. На Свя­тую Пасху
45‑е слово на Свя­тую Пасху явля­ется пре­крас­ным образ­цом празд­нич­ной про­по­веди свя­ти­теля Гри­го­рия. Про­из­не­сено уже после остав­ле­ния свя­ти­те­лем Гри­го­рием Кон­стан­ти­но­поль­ской кафедры. В этой про­по­веди свя­ти­тель Гри­го­рий каса­ется не только темы Вос­кре­се­ния Хри­стова, но и целого ряда иных аспек­тов пра­во­слав­ного уче­ния: напри­мер, зна­че­ния Жертвы Хри­сто­вой для Спа­се­ния чело­ве­че­ского рода, а также раз­лич­ных сто­рон пра­во­слав­ного уче­ния о Пре­свя­той Тро­ице, о Бого­по­зна­нии, о при­роде человека.

2. Свя­ти­тель Гри­го­рий Нис­ский. Слово на Свя­тую и спа­си­тель­ную Пасху

3. Свя­ти­тель Амфи­ло­хий Ико­ний­ский. Слово на Вели­кую Субботу

4. Свя­ти­тель Амфи­ло­хий Ико­ний­ский. Слово о ново­про­све­щен­ных и на Вос­кре­се­ние Гос­пода нашего Иисуса Христа

5. Свя­ти­тель Епи­фа­ний Кипр­ский. Слово на Свя­тую и Вели­кую Суб­боту (spuria)

6. Свя­ти­тель Епи­фа­ний Кипр­ский. Слово на Свя­тое Вос­кре­се­ние Хри­стово (spuria)

7. Свя­ти­тель Амвро­сий Медио­лан­ский. О таин­стве Пасхи (spuria)

8. Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст. Слово на Свя­тую Пасху
«Слово на Свя­тую Пасху» свя­ти­теля Иоанна – яркий обра­зец его гомиле­ти­че­ского твор­че­ства, орга­нично соче­та­ю­щего в себе воз­вы­шен­ность слога, бого­слов­скую глу­бину и прак­ти­че­скую зна­чи­мость нрав­ствен­ного настав­ле­ния паствы. Гомилия отно­сится к антио­хий­скому пери­оду твор­че­ства свя­ти­теля, то есть была про­из­не­сена до конца 397 года.
Здесь сле­дует отме­тить, что в отли­чие от этой про­по­веди, автор­ство кото­рой не вызы­вает ника­ких сомне­ний у совре­мен­ных патро­ло­гов, зна­ме­ни­тое Зла­то­устово «Слово огла­си­тель­ное на Свя­тую Пасху», чита­е­мое каж­дый год за нашим пас­халь­ным ноч­ным бого­слу­же­нием, должно быть отне­сено к раз­ряду spuria, то есть к числу не при­над­ле­жа­щих свя­ти­телю Иоанну сочинений.

9. Пре­по­доб­ный Иси­хий Иеру­са­лим­ский. Слово пер­вое на Свя­тую Пасху

10. Свя­ти­тель Прокл Кон­стан­ти­но­поль­ский. Слово на Свя­тую Пасху

11. Свя­ти­тель Лев Вели­кий. Слово на Пасху

12. Пре­по­доб­ный Фео­дор Сту­дит. Огла­си­тель­ное слово во Свя­тую и Вели­кую Неделю Пасхи
«Огла­си­тель­ное слово во Свя­тую и Вели­кую Неделю Пасхи» явля­ется пре­крас­ным образ­цом про­по­вед­ни­че­ского таланта пре­по­доб­ного Фео­дора Сту­дита, воз­вы­шенно явля­ю­щего нам все вели­чие и воз­вы­шен­ную радость пас­халь­ного тор­же­ства. Важно отме­тить, что пре­по­доб­ный Фео­дор вклю­чил в текст гомилии и зна­ме­ни­тое «Огла­си­тель­ное слово» Зла­то­уста, орга­нично впле­тая его в ткань своей проповеди.

13. Пре­по­доб­ный Симеон Новый Бого­слов. Слово 42‑е. Что есть таин­ство Вос­кре­се­ния Хри­стова? Как в нас бывает Вос­кре­се­ние Хри­стово, и как вме­сте с сим бывает вос­кре­се­ние души?
«Слово 42‑е», про­из­не­сен­ное пре­по­доб­ным Симео­ном во втор­ник вто­рой недели по Пасхе, рас­кры­вает перед нами зна­че­ние Вос­кре­се­ния Хри­стова как начала духов­ного вос­кре­се­ния вся­кой хри­сти­ан­ской души.

14. Свя­ти­тель Кирилл Туров­ский. Слово на Свя­тую Пасху

15. Свя­ти­тель Фила­рет Мос­ков­ский. Слово в день Свя­той Пасхи
«Слово в день Свя­той Пасхи» было про­из­не­сено свя­ти­те­лем Фила­ре­том в 1822 году в Успен­ском соборе Мос­ков­ского Кремля.

16. Свя­ти­тель Лука (Войно-Ясе­нец­кий), архи­епи­скоп Сим­фе­ро­поль­ский. Слово в пер­вый день Пасхи

17. Свя­ти­тель Иоанн (Мак­си­мо­вич), архи­епи­скоп Шан­хай­ский и Сан-Фран­цис­ский. Слово на Свя­тую Пасху

 

При­об­ре­сти книгу можно по адресу: https://www.litres.ru/p‑u-malkov/

 

Примечание

[1] То есть по Сеп­ту­а­гинте, осу­ществ­лен­ному в III веке до Рож­де­ства Хри­стова в Алек­сан­дрии пере­воду Вет­хого Завета с еврей­ского на гре­че­ский язык так назы­ва­е­мых «Семи­де­сяти тол­ков­ни­ков». Именно этим биб­лей­ским тек­стом поль­зо­ва­лись гре­че­ские свя­тые отцы, его они цити­ро­вали в своих тво­ре­ниях и про­по­ве­дях. Текст Сеп­ту­а­гинты по сво­ему содер­жа­нию заметно отли­ча­ется от при­выч­ного нам биб­лей­ского Сино­даль­ного пере­вода XIX сто­ле­тия, кото­рый был сде­лан не с гре­че­ского, а с еврей­ского – так назы­ва­е­мого масо­рет­ского – биб­лей­ского тек­ста. По этой при­чине ряд вет­хо­за­вет­ных тек­стов, цити­ру­е­мых гре­че­скими свя­тыми отцами в их про­по­ве­дях на Вели­кую Суб­боту и на Вос­кре­се­ние Хри­стово, при­во­дится в этой книге не по Сино­даль­ному пере­воду, а по Септуагинте.

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки