Для христианина пути к отступлению нет

Для христианина пути к отступлению нет

(2 голоса5.0 из 5)

Джон Рональд Руэл Тол­кин – один из самых извест­ных писа­те­лей XX века. «Вла­сте­лин Колец», «Хоб­бит» и дру­гие его про­из­ве­де­ния зна­ко­мы чита­те­лям все­го мира. В сво­их кни­гах Тол­кин в необыч­ной фор­ме искус­ствен­но­го мифа по-ново­му пока­зы­вал вне­вре­мен­ные и веч­ные исти­ны Биб­лии. Сам Рональд Тол­кин через всю свою жизнь про­нес веру во Хри­ста и глу­бо­кую бла­го­дар­ность свя­щен­ни­ку, вос­пи­тав­ше­му его после смер­ти мате­ри. Вся жизнь писа­те­ля – при­мер спо­кой­ной, постро­ен­ной на еван­гель­ских запо­ве­дях жиз­ни любя­ще­го семьянина.

Из пись­ма к Май­к­лу Тол­ки­ну 6–8 мар­та 1941 года

Отно­ше­ния муж­чи­ны и жен­щи­ны могут быть чисто плот­ски­ми (на самом-то деле, не могут; но я имею в виду то, что муж­чи­на может отка­зать­ся при­ни­мать в рас­чет всё осталь­ное, при­чи­няя тем самым вели­кий вред душе и телу обо­их); или «дру­же­ски­ми»; или же он может быть «влюб­лен­ным» (задей­ствуя и сплав­ляя все свои чув­ства, все силы разу­ма и тела в этом слож­ном, сме­шан­ном чув­стве, ярко окра­шен­ном и наэлек­три­зо­ван­ном «сек­сом»).

Мы живём в пад­шем мире. И вывих­ну­тый сек­су­аль­ный инстинкт – один из глав­ных симп­то­мов Паде­ния. На про­тя­же­нии эпох мир ска­ты­ва­ет­ся все ниже. Одни моде­ли обще­ствен­но­го устрой­ства сме­ня­ют­ся дру­ги­ми, и каж­дый новый тип заклю­ча­ет в себе свои опас­но­сти; одна­ко с тех пор, как пал Адам, «без­жа­лост­ный дух вожде­ле­ния» шеству­ет по каж­дой ули­це и вос­се­да­ет, пло­то­яд­но ухмы­ля­ясь, на каж­дой углу.

«Амо­раль­ные» послед­ствия мы пока оста­вим. В них тебе вооб­ще впу­ты­вать­ся не хочет­ся. К воз­дер­жа­нию склон­но­сти у тебя нет. Зна­чит, «друж­ба»? В нашем пад­шем мире «друж­ба», что долж­на бы свя­зы­вать всех пред­ста­ви­те­лей рода чело­ве­че­ско­го, меж­ду муж­чи­ной и жен­щи­ной фак­ти­че­ски невоз­мож­на. Дья­вол неис­тре­би­мо изоб­ре­та­те­лен, а секс – его люби­мый трюк. Он в совер­шен­стве уме­ет улов­лять вас и через вели­ко­душ­ные роман­ти­че­ские или чув­стви­тель­ные моти­вы, и через потреб­но­сти более низ­мен­ные и животные.

Эту самую «друж­бу» опро­бо­ва­ли неод­но­крат­но: прак­ти­че­ски все­гда или одна сто­ро­на «сорвёт­ся», или дру­гая. Поз­же, в зре­лые годы, когда сек­су­аль­ное вле­че­ние поосты­нет, друж­ба, пожа­луй, и воз­мож­на. Веро­ят­но, она слу­ча­ет­ся меж­ду свя­ты­ми. А в слу­чае обыч­ных людей это – боль­шая ред­кость; да, два разу­ма, что и впрямь род­ствен­ны друг дру­гу в первую оче­редь интел­лек­ту­аль­но и духов­но, могут по чистой слу­чай­но­сти ока­зать­ся заклю­че­ны в жен­ском и муж­ском телах и все же могут поже­лать и даже достичь «друж­бы» абсо­лют­но неза­ви­си­мо от телес­ных отно­ше­ний. Одна­ко, расc­чи­ты­вать на это не стоит.

Вто­рая сто­ро­на неми­ну­е­мо под­ве­дёт его (или её) – и «влю­бит­ся». Но на самом деле моло­дой чело­век (как пра­ви­ло) «друж­бы» вовсе не ищет, даже если уве­ря­ет в обрат­ном. Ведь вокруг моло­дых людей пол­ным-пол­но (как пра­ви­ло). А ищет он люб­ви: невин­ной и в то же вре­мя, пожа­луй, лишен­ной ответ­ствен­но­сти. «Увы, увы, поч­то любовь – гре­хов­на!» – как пишет Чосер [1]. Если моло­дой чело­век – хри­сти­а­нин и поня­тие гре­ха ему ведо­мо, он хочет знать, что же теперь с этим делать.

В нашей запад­ной куль­ту­ре тра­ди­ция роман­ти­че­ской рыцар­ствен­но­сти силь­на до сих пор, хотя вре­ме­на к ней враж­деб­ны, как про­дук­ту хри­сти­ан­ско­го мира (одна­ко де ни в коем слу­чае не сто­ит ста­вить знак равен­ства меж­ду нею и хри­сти­ан­ской эти­кой). Тра­ди­ция эта иде­а­ли­зи­ру­ет «любовь» – и в этом смыс­ле может ока­зать­ся весь­ма бла­гой, посколь­ку вби­ра­ет в себя куда боль­ше, неже­ли телес­ное удо­воль­ствие, и под­ра­зу­ме­ва­ет если не чисто­ту, то по край­ней мере вер­ность, а зна­чит – само­от­ре­че­ние, «слу­же­ние», честь и отвагу.

Сла­бость её, конеч­но же, состо­ит в том, что воз­ник­ла эта тра­ди­ция, как искус­ствен­ная кур­ту­аз­ная игра, как спо­соб насла­ждать­ся любо­вью ради люб­ви, без­от­но­си­тель­но, а порой и вопре­ки бра­ку. В цен­тре её сто­ял не Гос­подь, но выду­ман­ные куми­ры, Любовь и Дама. Она по-преж­не­му склон­на видеть в Даме све­го рода путе­вод­ную звез­ду или боже­ство – от уста­рев­ше­го «его божество»=его воз­люб­лен­ная, – объ­ект или при­чи­ну бла­го­род­но­го пове­де­ния. Это, разу­ме­ет­ся, фальшь, в луч­шем слу­чае при­дум­ка «пона­рош­ку».

Жен­щи­на – такое же пад­шее суще­ство, чья душа под­вер­га­ет­ся тем же опас­но­стям. Но в соче­та­нии и в гар­мо­нии с рели­ги­ей (как слу­чи­лось дав­ным-дав­но встарь, – пре­крас­ное покло­не­ние Пре­свя­той Деве, посред­ством кото­ро­го Гос­подь настоль­ко очи­стил и обла­го­ро­дил нашу гру­бую муж­скую при­ро­ду и чув­ства и смяг­чил и рас­цве­тил нашу суро­вую, горь­кую рели­гию) тра­ди­ция эта может пре­ис­пол­нить­ся и бла­го­род­ства, и вели­чия. Вот тогда она порож­да­ет то, что вос­при­ни­ма­ет­ся как выс­ший иде­ал люб­ви меж­ду муж­чи­ной и жен­щи­ной, даже в гла­зах тех, кто сохра­нил хотя бы руди­мен­ты христианства.

Одна­ко ж я все рав­но счи­таю, что в ней заклю­че­но нема­ло опас­но­стей. Во-пер­вых, она не вполне истин­на и не абсо­лют­но «тео­цен­трич­на». Она меша­ет моло­до­му чело­ве­ку или, во вся­ком слу­чае, меша­ла в про­шлом, уви­деть в жен­щи­нах то, что они есть на самом деле: сото­ва­ри­щей по кораб­ле­кру­ше­нию, а не какие-то там путе­вод­ные звёз­ды. (В резуль­та­те, поми­мо все­го про­че­го, раз­гля­дев истин­ное поло­же­ние дел, моло­дой чело­век ста­но­вит­ся цини­ком.) Застав­ля­ет поза­быть об их жела­ни­ях, потреб­но­стях и иску­ше­ни­ях. Насаж­да­ет раз­ду­тые пред­став­ле­ния об «истин­ной люб­ви» как об огне, даро­ван­ном извне, как о посто­ян­ной экзаль­та­ции, не име­ю­щей отно­ше­ния ни к воз­рас­ту, ни к дето­рож­де­нию, ни к про­стой повсе­днев­ной жиз­ни, ни к воле и цели. (В резуль­та­те, поми­мо все­го про­че­го, моло­дые люди ищут «люб­ви», спо­соб­ной обес­пе­чить им теп­ло и уют в холод­ном мире без вся­ких уси­лий с их сто­ро­ны; а зако­ре­не­лые роман­ти­ки не отсту­па­ют­ся от поис­ков даже в гря­зи бра­ко­раз­вод­ных процессов.)

Сами жен­щи­ны ко все­му это­му почти что и не при­част­ны, хотя могут поль­зо­вать­ся язы­ком роман­ти­че­ской люб­ви, раз уж он настоль­ко проч­но вошёл во все наши иди­о­мы. Сек­су­аль­ный инстинкт дела­ет жен­щин (разу­ме­ет­ся, чем мень­ше испор­чен­но­сти, тем боль­ше здесь бес­ко­ры­стия) очень сочув­ствен­ны­ми и пони­ма­ю­щи­ми, либо застав­ля­ет при­цель­но желать стать тако­вы­ми (или казать­ся тако­вы­ми), пре­ис­пол­ня­ет готов­но­сти раз­де­лить по воз­мож­но­сти все инте­ре­сы моло­до­го чело­ве­ка, к кото­ро­му их вле­чет: от гал­сту­ков до религии.

Это не обя­за­тель­но созна­тель­ное стрем­ле­ние обма­нуть, но чистой воды инстинкт: инстинкт суще­ства зави­си­мо­го, инстинкт помощ­ни­цы, в избыт­ке подо­гре­тый жела­ни­ем и моло­дой кро­вью. Под вли­я­ни­ем это­го импуль­са жен­щи­ны на самом деле зача­стую обре­та­ют инту­и­цию и пони­ма­ние поис­ти­не уди­ви­тель­ные, даже в том, что каса­ет­ся пред­ме­тов вне сфе­ры их есте­ствен­ных инте­ре­сов. Им даро­ва­на осо­бая вос­при­им­чи­вость. Любо­му пре­по­да­ва­те­лю это отлич­но извест­но. Как быст­ро умная жен­щи­на учит­ся, пере­ни­ма­ет его идеи, схва­ты­ва­ет самую суть – и как (за ред­ким исклю­че­ни­ем), отпу­стив руки настав­ни­ка или утра­тив лич­ный инте­рес к нему, даль­ше про­дви­нуть­ся уже не в силах.

Но таков их есте­ствен­ный путь к люб­ви. Девуш­ка, сама еще не созна­вая, что про­ис­хо­дит (в то вре­мя, как роман­ти­че­ский юно­ша, еже­ли тако­вой нали­че­ству­ет, пока еще толь­ко взды­ха­ет), уже, пожа­луй, «влю­би­лась». Что для неё, не испор­чен­ной от при­ро­ды, озна­ча­ет: она хочет стать мате­рью детей моло­до­го чело­ве­ка, даже если сама она это­го в пол­ной мере и со всей отчёт­ли­во­стью не созна­ет. Вот тут-то всё и начи­на­ет­ся; а еже­ли собы­тия ста­нут раз­ви­вать­ся не так, как долж­но, то вре­да и боли не обе­рёшь­ся. Осо­бен­но если моло­до­му чело­ве­ку путе­вод­ная звез­да и боже­ство тре­бо­ва­лись лишь на вре­мя (до тех пор, пока впе­ре­ди не зама­я­чит све­ти­ло более яркое), и он все­го лишь насла­ждал­ся лест­ным сочув­стви­ем, мило при­прав­лен­ным вол­ну­ю­щим при­вку­сом сек­са, – всё, разу­ме­ет­ся, абсо­лют­но невин­но, ни о каком «обо­льще­нии» не идёт и речи!

Воз­мож­но, тебе дово­ди­лось встре­чать в жиз­ни (и в лите­ра­ту­ре [2]) жен­щин, кото­рые вет­ре­ны или откро­вен­но рас­пу­ще­ны. Я имею в виду не про­сто кокет­ство – тре­ни­ро­воч­ный бой в пред­две­рии насто­я­ще­го поедин­ка, но жен­щин, кото­рые слиш­ком глу­пы, что­бы при­ни­мать все­рьёз даже любовь, или в самом деле настоль­ко пороч­ны, что насла­жда­ют­ся сво­и­ми «побе­да­ми», и полу­ча­ют удо­воль­ствие при­чи­няя боль. Но все же это ано­ма­лии, хотя лож­ные тео­рии, дур­ное вос­пи­та­ние и без­нрав­ствен­ная мода могут их поддерживать.

При том, что в совре­мен­ных обсто­я­тель­ствах поло­же­ние жен­щи­ны суще­ствен­но изме­ни­лось, рав­но как и обще­при­ня­тые пред­став­ле­ния о бла­го­при­стой­но­сти, при­род­ный инстинкт у них остал­ся тот же. У муж­чи­ны есть труд всей жиз­ни, есть карье­ра (и дру­зья муж­ско­го пола), и всё это спо­соб­но пере­жить иску­ше­ние «люб­ви» (и пере­жи­ва­ет ведь, если у муж­чи­ны есть хоть сколь­ко-то характера).

А девуш­ка, даже та, что «эко­но­ми­че­ски неза­ви­си­ма», как при­ня­то сего­дня гово­рить (что на самом деле, как пра­ви­ло, озна­ча­ет, что эко­но­ми­че­ски она зави­сит от рабо­то­да­те­лей муж­ско­го пола, а не от отца и не от род­ных), начи­на­ет прак­ти­че­ски сра­зу же думать о при­да­ном и меч­тать о соб­ствен­ном доме. И если она дей­стви­тель­но влюб­ле­на, неуда­ча и впрямь может обер­нуть­ся для неё кру­ше­ни­ем всех надежд.

В любом слу­чае жен­щи­ны в общем и целом куда менее роман­тич­ны и куда более прак­тич­ны. Не обма­ны­вай­ся тем, что на сло­вах они более «сен­ти­мен­таль­ны» – сво­бод­нее поль­зу­ют­ся обра­ще­ни­ем «милый» и всё такое. Им-то путе­вод­ная звез­да не нуж­на. Воз­мож­но, они и иде­а­ли­зи­ру­ют зауряд­но­го моло­до­го чело­ве­ка, видя в нём героя; но на самом-то деле весь этот роман­ти­че­ский оре­ол им не нужен – ни для того, что­бы влю­бить­ся, ни для того, что­бы сохра­нить в себе это чув­ство. Если они в чём и заблуж­да­ют­ся, то раз­ве что наив­но веря, буд­то они спо­соб­ны «пере­вос­пи­тать» мужчину.

Они с откры­ты­ми гла­за­ми при­мут мер­зав­ца и под­ле­ца и, даже когда тщет­ная надеж­да пере­вос­пи­тать его угас­нет, будут любить его по-прежнему.

Если жен­щи­на не пороч­на, инстинк­тив­но она склон­на к моно­га­мии. А вот муж­чи­ны – нет….. И при­тво­рять­ся тут бес­по­лез­но. Не склон­ны – и всё тут, во вся­ком слу­чае, по сво­ей живот­ной при­ро­де. Моно­га­мия (при том, что испо­кон веков она лежит в осно­ве наших уна­сле­до­ван­ных идей) для нас, муж­чин, часть эти­ки, «явлен­ной в откро­ве­нии», в согла­сии с верой, но не с пло­тью. Каж­дый из нас без вся­ко­го вре­да для здо­ро­вья может зачать, за отпу­щен­ные нам лет трид­цать рас­цве­та муж­ской силы, несколь­ко сотен детей – с пре­ве­ли­ким удо­воль­стви­ем для себя. Бри­гам Янг [3] (сда­ёт­ся мне) был здо­ров и счаст­лив. Мир этот – пал, и нет в нём согла­сия меж­ду наши­ми тела­ми, ума­ми и душами.

Одна­ко же суть пад­ше­го мира состо­ит в том, что луч­шее дости­га­ет­ся не через насла­жде­ние, или же то, что назы­ва­ет­ся «само­ре­а­ли­за­ци­ей» (как пра­ви­ло, этим лест­ным тер­ми­ном обо­зна­ча­ет­ся потвор­ство соб­ствен­ным сла­бо­стям, абсо­лют­но небла­го­при­ят­ным для само­ре­а­ли­за­ции дру­гих людей); но через само­от­ре­че­ние и страдание.

Вер­ность в хри­сти­ан­ском бра­ке это под­ра­зу­ме­ва­ет: вот воис­ти­ну вели­кое само­усми­ре­ние. Ибо для хри­сти­а­ни­на пути к отступ­ле­нию нет. Брак может помочь освя­тить и напра­вить к подо­ба­ю­ще­му объ­ек­ту его сек­су­аль­ные устрем­ле­ния; бла­го­да­тью сво­ей может помочь ему в борь­бе; но борь­ба оста­ёт­ся. Удо­вле­тво­ре­ния брак не даст – так, как посред­ством регу­ляр­но­го пита­ния мож­но ото­гнать от себя голод.

Брак сулит столь­ко же труд­но­стей в том, что каса­ет­ся чисто­ты, подо­ба­ю­щей это­му состо­я­нию, сколь и под­спо­рья. Ни один муж­чи­на, сколь бы искренне он ни любил в юно­сти свою наре­чен­ную неве­сту, не сохра­нил ей вер­ность как жене в мыс­лях и на деле без созна­тель­но­го целе­на­прав­лен­но­го уси­лия воли, без само­от­ре­че­ния. Но об этом слиш­ком мало кому сооб­ща­ют – даже тем, кто вос­пи­тан «в лоне Церк­ви». А те, кто пре­бы­ва­ет за её пре­де­ла­ми, об этом, почи­тай что, и вовсе не слыхивали.

Когда роман­ти­че­ский оре­ол раз­ве­и­ва­ет­ся или про­сто слег­ка мерк­нет, моло­дые люди начи­наю думать, что совер­ши­ли ошиб­ку и что истин­ную род­ную душу им ещё пред­сто­ит отыс­кать. А истин­ной род­ной душой слиш­ком часто ока­зы­ва­ет­ся пер­вая же под­вер­нув­ша­я­ся под руку при­вле­ка­тель­ная лич­ность. Кто-то, на ком они вполне мог­ли бы женить­ся, с вели­кой поль­зой для себя, если бы толь­ко…. И вот вам раз­вод – что­бы обес­пе­чить «если бы толь­ко». И, конеч­но же, они, как пра­ви­ло, абсо­лют­но пра­вы: они и в самом деле совер­ши­ли ошибку.

Толь­ко очень муд­рый чело­век на зака­те сво­ей жиз­ни может разум­но и здра­во оце­нить, на ком имен­но из всех воз­мож­ны кан­ди­да­тур ему сле­до­ва­ло женить­ся с наи­боль­шей поль­зой для себя! Прак­ти­че­ски все бра­ки, даже счаст­ли­вые, – это ошиб­ка: в том смыс­ле, что прак­ти­че­ски навер­ня­ка (в более совер­шен­ном мире или про­явив лишь малую толи­ку осмот­ри­тель­но­сти в мире этом, весь­ма и весь­ма несо­вер­шен­ном) оба парт­нё­ра мог­ли бы подыс­кать себе более под­хо­дя­щих спут­ни­ков жиз­ни. Но «истин­ная род­ная душа» – это тот или та, с кем тебя соеди­ни­ли узы бра­ка. И сам ты прак­ти­че­ски не выби­ра­ешь: жизнь и обсто­я­тель­ства сде­ла­ли за тебя почти всё (хотя если есть Гос­подь, зна­чит, это – Его ору­дия или Его волеизъявления).

Обще­из­вест­но, что на самом-то деле счаст­ли­вые бра­ки встре­ча­ют­ся куда чаще там, где у моло­дых людей «выбор» ещё более огра­ни­чен роди­тель­ским или семей­ным авто­ри­те­том, – глав­ное, что­бы там дей­ство­ва­ла соци­аль­ная эти­ка про­стой, неро­ман­тич­ной ответ­ствен­но­сти и супру­же­ской вер­но­сти. Но даже в тех стра­нах, где роман­ти­че­ская тра­ди­ция затро­ну­ла соци­аль­ные устои настоль­ко глу­бо­ко, что­бы люди пове­ри­ли, буд­то выбор спут­ни­ка жиз­ни – это дело самих моло­дых людей и нико­го дру­го­го, – лишь ред­чай­шая уда­ча сво­дит вме­сте муж­чи­ну и жен­щи­ну, кото­рые в самом деле, как гово­рит­ся, «суж­де­ны» друг дру­гу и спо­соб­ны на любовь вели­кую и удивительную.

Эта мысль ослеп­ля­ет нас и сего­дня, про­сто-таки за гор­ло берёт: на эту тему напи­са­ны бес­чис­лен­ные сти­хи и исто­рии; пожа­луй, в общем и целом их куда боль­ше, неже­ли тако­го рода слу­ча­ев в реаль­ной жиз­ни (и одна­ко же вели­чай­шие из этих про­из­ве­де­ний рас­ска­зы­ва­ют нам не о счаст­ли­вом бра­ке вели­ких влюб­лён­ных, но об их тра­ги­че­ской раз­лу­ке, как если бы даже в этой сфе­ре истин­ное бла­го­род­ство и кра­со­та в пад­шем мире ско­рее дости­га­ют­ся через «неуда­чи» и стра­да­ния). В такой вот вели­кой и неот­вра­ти­мой люб­ви, зача­стую – люб­ви с пер­во­го взгля­да, мы, как мне кажет­ся, про­ви­дим образ бра­ка таким, каким он был бы в мире непад­шем. А здесь, в пад­шем мире, в про­вод­ни­ки нам даны толь­ко бла­го­ра­зу­мие, муд­рость (что в юно­сти так ред­ка, а в ста­ро­сти при­хо­дит слиш­ком позд­но), чистое серд­це и вер­ность уси­ли­ем воли…..

Моя соб­ствен­ная исто­рия настоль­ко исклю­чи­тель­на, настоль­ко непра­виль­на и небла­го­ра­зум­на во всех подроб­но­стях, что взы­вать к бла­го­ра­зу­мию мне непро­сто. Одна­ко ж нель­зя выво­дить закон из край­но­стей; а слу­чаи исклю­чи­тель­ные не все­гда могут послу­жить при­ме­ром для дру­гих. Что разум­но было бы здесь при­ве­сти, так нечто вро­де авто­био­гра­фии: при­чём при­ме­ни­тель­но к дан­ной ситу­а­ции, с осо­бым акцен­том на воз­раст и мате­ри­аль­ное положение.

Я влю­бил­ся в твою маму в воз­расте при­бли­зи­тель­но восем­на­дца­ти лет. Влю­бил­ся вполне искренне, как под­твер­ди­лось впо­след­ствии, – хотя, конеч­но же, в силу недо­стат­ков харак­те­ра и тем­пе­ра­мен­та я зача­стую недо­тя­ги­вал до иде­а­ла, с кото­ро­го начал. Твоя мама была стар­ше меня и к като­ли­че­ской церк­ви не при­над­ле­жа­ла. В выс­шей сте­пе­ни при­скорб­ная ситу­а­ция, по мне­нию мое­го опе­ку­на [4]. В опре­де­лён­ном смыс­ле, это и впрямь было весь­ма при­скорб­но, и в неко­то­ром смыс­ле – очень неудач­но для меня. Такие вещи погло­ща­ют тебя с голо­вой, эмо­ци­о­наль­но изма­ты­ва­ют до крайности.

Я был смыш­лё­ным маль­чи­ком, в поте лица сво­е­го зара­ба­ты­вал себе окс­форд­скую сти­пен­дию (весь­ма и весь­ма необ­хо­ди­мую). И это двой­ное напря­же­ние едва не при­ве­ло к нерв­но­му сры­ву. Я про­ва­лил экза­ме­ны, и, хотя, (как пове­дал мне мно­го лет спу­стя дирек­тор шко­лы) я заслу­жи­вал при­лич­ной сти­пен­дии, в ито­ге я наси­лу отво­е­вал себе жал­кие 60 фун­тов в Эксе­те­ре: это­го в при­да­чу к выход­ной школь­ной сти­пен­дии на ту же сум­му, толь­ко-толь­ко хва­ти­ло на уни­вер­си­тет (не без помо­щи мое­го доб­ро­го ста­ро­го опе­ку­на). Разу­ме­ет­ся, были тут и свои плю­сы, для опе­ку­на мое­го не столь оче­вид­ные. Я был умён, но мне недо­ста­ва­ло тру­до­лю­бия и упор­ства; про­ва­лил­ся я глав­ным обра­зом из-за того, что про­сто-напро­сто не рабо­тал (по край­ней мере над клас­си­че­ски­ми дис­ци­пли­на­ми), – и не пото­му, что влю­бил­ся, а пото­му, что изу­чал нечто совсем дру­гое: гот­ский и вся­кое такое про­чее [5] .

Вос­пи­тан­ный в роман­ти­че­ском духе, я вос­при­ни­мал юно­ше­ский роман абсо­лют­но все­рьёз – и стал чер­пать в нём вдох­но­ве­ние. От при­ро­ды – сла­бак и трус, я за два сезо­на из пре­зрен­ной мок­рой кури­цы дорос до вто­рой коман­ды факуль­те­та [6], а потом и «цве­та» заво­е­вал. Ну, и всё про­чее в таком духе. Одна­ко воз­ник­ла про­бле­ма: я встал перед выбо­ром – не под­чи­нить­ся опе­ку­ну и огор­чить (или обма­нуть) чело­ве­ка, кото­рый был мне как отец, делал для меня боль­ше, чем боль­шин­ство отцов по кро­ви дела­ют для сво­их детей, при этом не будучи свя­зан ника­ки­ми обсто­я­тель­ства­ми, или «обо­рвать» роман до тех пор, пока мне не испол­нит­ся два­дцать один год. О сво­ём реше­нии я не жалею, хотя воз­люб­лен­ной моей при­шлось очень тяже­ло. Но моей вины в том нет.

Она была абсо­лют­но сво­бод­на, не дава­ла мне ника­ких клятв, и по спра­вед­ли­во­сти я ни в чём не мог бы её упрек­нуть (вот раз­ве что взы­вая к вымыш­лен­но­му роман­ти­че­ско­му кодек­су), вый­ди она замуж за дру­го­го. Почти три года я с моей воз­люб­лен­ной не видел­ся и не пере­пи­сы­вал­ся. Мне было неска­зан­но тяж­ко, боль­но и горь­ко, осо­бен­но пона­ча­лу. Да и послед­ствия ока­за­лись не вовсе хоро­ши: я вновь сде­лал­ся без­ала­бе­рен и небре­жен, и даром потра­тил боль­шую часть мое­го пер­во­го года обу­че­ния в кол­ле­дже. И всё-таки не думаю, буд­то что-либо дру­гое мог­ло оправ­дать брак на осно­ва­нии юно­ше­ско­го рома­на; и, воз­мож­но, ничто дру­гое не зака­ли­ло бы волю настоль­ко, что­бы подоб­ный роман упро­чить (при всей искрен­но­сти пер­вой любви).

В ночь, когда мне испол­нял­ся два­дцать один год, я сно­ва напи­сал тво­ей маме – 3 янва­ря 1913. 8 янва­ря я поехал к ней, и мы заклю­чи­ли помолв­ку, объ­явив об этом потря­сён­ной семье. Я под­тя­нул­ся, под­на­ту­жил­ся, пора­бо­тал малость (слиш­ком позд­но, что­бы спа­сти «моде­раш­ки» [7] [8] от пол­но­го кра­ха) – а на сле­ду­ю­щий год нача­лась вой­на; мне же оста­ва­лось про­быть в кол­ле­дже ещё год. В те дни ребя­та шли в армию – либо под­вер­га­лись ост­ра­киз­му. Ну и пре­мерз­кое же поло­же­ние, – осо­бен­но для юно­ши, в избыт­ке наде­лён­но­го вооб­ра­же­ни­ем и не то что­бы храб­ро­го! Ни учё­ной сте­пе­ни, ни денег, зато – неве­ста. Я выдер­жал поток зло­сло­вия, наме­ки, на кото­рые род­ня не ску­пи­лась, остал­ся в уни­вер­си­те­те и в 1915 году сдал выпуск­ные экза­ме­ны с отли­чи­ем пер­во­го клас­са. Сорвал­ся в армию: на дво­ре – июль 1915. Понял, что боль­ше не выне­су, и 22 мар­та 1916 года – женил­ся. А в мае пере­плыл Ла-Манш (у меня до сих пор сохра­ни­лись сти­хи, напи­сан­ные по это­му пово­ду!) [9] – и уго­дил в кро­ва­вую бой­ню на Сомме.

А теперь поду­май о сво­ей маме! И всё-таки сей­час я ни на еди­ное мгно­ве­ние не усо­мнюсь: она лишь испол­ня­ла свой долг, не боль­ше и не мень­ше; не то что­бы это ума­ля­ло её заслу­ги. Я был совсем зелё­ным юнцом, с жал­ким дипло­мом бака­лав­ра и со склон­но­стью к вир­ше­плёт­ству, с несколь­ки­ми фун­та­ми за душой (20 – 40 фун­тов годо­во­го дохо­да) [10] , и те тают на гла­зах, при этом – ника­ких пер­спек­тив: вто­рой лей­те­нант [11], на жало­ва­нье 7 шил­лин­гов 6 пен­сов в день, в пехо­те, где шан­сы на выжи­ва­ние очень и очень неве­ли­ки (для млад­ше­го офи­це­ра-то!). Она вышла за меня замуж в 1916 году, а Джон родил­ся в 1917 (зачат и выно­шен в голод­ный 1917 год и в ходе кам­па­нии немец­ких под­ло­док [12]) при­бли­зи­тель­но во вре­мя бит­вы при Кам­бре, когда каза­лось, что войне кон­ца не будет (пря­мо как сей­час). Я вышел из доли, про­дал послед­ние из моих южно­аф­ри­кан­ских акций, моё «наслед­ство», что­бы опла­тить родиль­ный дом.

Из мра­ка моей жиз­ни, пере­жив столь­ко разо­ча­ро­ва­ний, пере­даю тебе тот един­ствен­ный, испол­нен­ный вели­чия дар, что толь­ко и долж­но любить на зем­ле: Свя­тое При­ча­стие….. В нём обре­тёшь ты роман­ти­ку, сла­ву, честь, вер­ность, и истин­ный путь всех сво­их зем­ных любо­вей, и более того – Смерть: то, что в силу боже­ствен­но­го пара­док­са обры­ва­ет жизнь и отби­ра­ет всё и, тем не менее, заклю­ча­ет в себе вкус (или пред­вку­ше­ние), в кото­ром, и толь­ко в нем сохра­ня­ет­ся всё то, что ты ищешь в зем­ных отно­ше­ни­ях (любовь, вер­ность, радость) – сохра­ня­ет­ся и обре­та­ет всю пол­но­ту реаль­ной и нетлен­ной дол­го­веч­но­сти, – то, к чему стре­мят­ся все сердца


При­ме­ча­ния:

1.«Кен­тер­бе­рий­ские рас­ска­зы», Про­лог Бат­ской ткачихи.
2. Лите­ра­ту­ра (вплоть до воз­ник­но­ве­ния совре­мен­но­го рома­на) все­гда была муж­ским делом, и в ней на каж­дом шагу шла речь о «пре­крас­ных и лжи­вых». В общем и целом – это кле­ве­та. Жен­щи­ны – такие же люди и, сле­до­ва­тель­но, спо­соб­ны на веро­лом­ство. Но в рам­ках чело­ве­че­ско­го сооб­ще­ства по кон­трасту с муж­чи­на­ми они в общем и целом по при­ро­де сво­ей ничуть не более веро­лом­ны. Ско­рее наобо­рот. Вот толь­ко жен­щи­ны и впрямь склон­ны духом, если им пред­ла­га­ют «подо­ждать» сво­е­го избран­ни­ка – подо­ждать слиш­ком дол­го, в то вре­мя как юность (столь дра­го­цен­ная и необ­хо­ди­мая для буду­щей мате­ри) быст­ро про­хо­дит. На самом деле их про­сто не сле­ду­ет застав­лять ждать. – Прим. авт.
3. Лидер аме­ри­кан­ской сек­ты мор­мо­нов, прак­ти­ку­ю­щей полигамию.
4. Опе­кун Тол­ки­на, отец Френ­сис Мор­ган, не одоб­рял его тай­но­го рома­на с Эдит Брэтт.
5. В школь­ные годы Тол­кин с вос­тор­гом открыл для себя суще­ство­ва­ние гот­ско­го языка…
6. На факуль­те­тах (или в кол­ле­дже в целом) быва­ет «пер­вая коман­да» (a first team), «вто­рая коман­да» (a second team) и «коман­да нович­ков» («colts» team).
7. В экза­мен «онор-моде­рейшнз» («Honour Moderaions») вхо­дит ряд пись­мен­ных работ по раз­лич­ным пред­ме­там; в зави­си­мо­сти от резуль­та­тов кан­ди­да­ту при­суж­да­ют­ся сте­пе­ни отли­чия от пер­вой до чет­вёр­той (пер­вая – высшая).
8. На экза­мене «онор-моде­рейшнз» по клас­си­че­ским дис­ци­пли­нам Тол­кин полу­чил отли­чие вто­ро­го класса.
9. На самом деле Тол­кин пере­пра­вил­ся через Ла-Манш вме­сте со сво­им бата­льо­ном 6 июня 1916 г. Сти­хо­тво­ре­ние, о кото­ром идёт речь, поме­чен­ное Этапль, Па-де-Кале, июнь 1916», носит назва­ние «Оди­но­кий Ост­ров» с под­за­го­лов­ком: «Англии посвя­ща­ет­ся», хотя так­же име­ет отно­ше­ние и к мифо­ло­гии «Силь­ма­рил­ли­о­на». Про­из­ве­де­ние было опуб­ли­ко­ва­но в сбор­ни­ке «Поэ­зия Лид­ско­го уни­вер­си­те­та. 1914 – 1924» (Лидс, Суон-пресс, 1924), стр. 57.5.
10. Тол­кин уна­сле­до­вал от роди­те­лей неболь­шой доход: долю в южно­аф­ри­кан­ских приисках.
11. Низ­шее офи­цер­ское зва­ние в сухо­пут­ных вой­сках Великобритании.
12. В резуль­та­те дей­ствий немец­ких под­вод­ных лодок Англия тер­пе­ла боль­шие поте­ри в снаб­же­нии про­до­воль­стви­ем и тех­ни­кой; так Адми­рал Джел­ли­ко, коман­до­вав­ший фло­том Англии во вре­мя вой­ны, писал в сво­ём мемо­ран­ду­ме в апре­ле 1917 г., что в силу выше­опи­сан­но­го Англия может ока­зать­ся вынуж­ден­ной уже к лету согла­сить­ся на непри­ем­ле­мые усло­вия мира, несмот­ря на успеш­ные дей­ствия на суше.

Print Friendly, PDF & Email

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки