Секреты любви. За советом и утешением к батюшке

Секреты любви. За советом и утешением к батюшке

(26 голосов4.8 из 5)

про­то­и­е­рей Сер­гий Николаев

Оглав­ле­ние

 

Виньетка

 

Дом и семья^

О браке^

«И ска­зал Гос­подь Бог: не хоро­шо быть чело­ве­ку одно­му; сотво­рим ему помощ­ни­ка, соот­вет­ствен­но­го ему… И создал Гос­подь Бог… жену, и при­вёл её к чело­ве­ку… Пото­му оста­вит чело­век отца сво­е­го и мать свою и при­ле­пит­ся к жене сво­ей; и будут [два] одна плоть… И бла­го­сло­вил их Бог, и ска­зал им Бог: пло­ди­тесь и раз­мно­жай­тесь, и напол­няй­те зем­лю…» (Быт. 2:18, 22, 24; 1:28).

Так повест­ву­ет Свя­щен­ное Писа­ние о уста­нов­ле­нии на зем­ле Гос­по­дом бра­ка и освя­ще­нии пер­вой семьи. По сей день почти у всех наро­дов суще­ству­ют брач­ные тор­же­ства с риту­аль­ны­ми дей­стви­я­ми, то есть брак освящается.

Отно­ше­ние к бра­ку и семье — один из основ­ных вопро­сов любо­го миро­воз­зре­ния. Так, напри­мер, хри­сти­ан­ский брак освя­ща­ет­ся Цер­ко­вью и име­ет силу и каче­ство Таинства.

Сего­дня, явля­ясь неволь­ни­ка­ми обще­ствен­но­го мне­ния и средств мас­со­вой инфор­ма­ции, мы не заме­ча­ем, как посте­пен­но иска­жа­ет­ся и утра­чи­ва­ет­ся смысл мно­гих, каза­лось бы, незыб­ле­мых, веч­ных поня­тий. Силь­но иска­зи­лось и поня­тие бра­ка и семьи. Но какую бы лич­ную пози­цию ни зани­мал чело­век в вопро­се бра­ка, под­спуд­но в нем живёт исти­на, что семья — это сча­стье, покой, любовь. Семья — оста­ток рая на зем­ле, — гово­ри­ли свя­тые отцы. Но как обре­сти этот рай?

Отрад­но, что у части моло­дё­жи, осо­бен­но хри­сти­ан­ской, сей­час есть стрем­ле­ние устро­ить свою семей­ную жизнь не кое-как, а проч­но опи­ра­ясь на тра­ди­цию, на бла­го­сло­ве­ние Церк­ви. Поэто­му несколь­ко слов о бра­ке, как его пони­ма­ет Пра­во­слав­ная Цер­ковь, о бра­ко­вен­ча­нии будут не лишними.

Для пра­во­слав­но­го хри­сти­а­ни­на, как учит Цер­ковь, суще­ству­ют толь­ко два состо­я­ния отно­си­тель­но бра­ка. Это либо чест­ный закон­ный союз, освя­щён­ный Цер­ко­вью в Таин­стве бра­ко­вен­ча­ния, либо цело­муд­рен­ная жизнь. Любая вне­брач­ная связь опре­де­ля­ет­ся как блуд. Кое-кто пыта­ет­ся обви­нить такой взгляд на брак в несо­вре­мен­но­сти, несо­от­вет­ствии духу вре­ме­ни, а так­же изви­нить неза­кон­ные сою­зы общей гре­хов­но­стью, упад­ком нра­вов, обще­при­ня­то­стью. Но Пра­во­слав­ная Цер­ковь все­гда руко­вод­ство­ва­лась не духом вре­ме­ни, а Духом Исти­ны. И грех оста­ёт­ся гре­хом неза­ви­си­мо от вре­ме­ни, места и отно­ше­ния к нему обще­ства. Про­све­щён­ный Свя­тым Духом апо­стол Павел писал: «Не обма­ны­вай­тесь: ни блуд­ни­ки… ни пре­лю­бо­деи… — Цар­ства Божия не насле­ду­ют» (1 Кор. 6:9–10).

Соб­ствен­но целью бра­ка явля­ет­ся удо­вле­тво­ре­ние потреб­но­сти к плот­ско­му еди­не­нию, кото­рая вло­же­на Богом в при­ро­ду чело­ве­ка, а так­же дето­рож­де­ние. Брак иско­ре­ня­ет невоз­дер­жа­ние и рас­пут­ство. «Во избе­жа­ние блу­да, каж­дый имей свою жену, и каж­дой имей сво­е­го мужа» (1 Кор. 7:2), — учит Апостол.

Вза­им­ное вле­че­ние муж­чи­ны и жен­щи­ны име­ет целью не толь­ко дето­рож­де­ние. Брак под­ра­зу­ме­ва­ет вза­им­ное духов­ное воз­вы­ше­ние, вос­ста­нов­ле­ние в чело­ве­ке его пер­во­на­чаль­ной кра­со­ты — «обра­за и подо­бия Божия». Любовь, при­об­ре­та­е­мая в бра­ке, име­ет необыч­ную твор­че­скую силу и бла­го­дат­ный харак­тер. Сам «Бог есть любовь, и пре­бы­ва­ю­щий в люб­ви пре­бы­ва­ет в Боге, и Бог в нем» (1 Ин. 4:16). Эта любовь поз­во­ля­ет мужу видеть в сво­ей избран­ни­це не ту лич­ность, что видят все, а ту, кем она назна­че­на быть у Гос­по­да и кем она долж­на стать. Жена же видит в муже лич­ность, спо­соб­ную и обя­зан­ную помочь ей реа­ли­зо­вать в себе то, что назна­че­но Богом. Такой люб­ви сопут­ству­ет высо­кая нрав­ствен­ная обя­зан­ность мужа по отно­ше­нию к жене и дове­рие и послу­ша­ние жены в отно­ше­нии к мужу. Эту любовь нель­зя срав­нить ни с тем чув­ством вза­им­ной склон­но­сти, сим­па­тии, влюб­лён­но­сти, что пред­ше­ству­ет бра­ку, ни, тем более, с чув­ством похот­но­го раз­дра­же­ния, что застав­ля­ет искать и нахо­дить пред­мет стра­сти, удо­вле­тво­ря­е­мой во вре­мен­ном союзе.

Таин­ствен­но и непо­сти­жи­мо про­ис­хо­дит в бра­ке соеди­не­ние двух лич­но­стей в «одну плоть». «Тай­на сия вели­ка…» (Еф. 5:32), — гово­рит Апо­стол о браке.

Вспом­ни­те, как рас­прав­ля­ют­ся нахму­рен­ные лица, с какой неж­но­стью смот­рят слу­чай­ные сви­де­те­ли сва­дьбы на моло­дых. В это вре­мя и самый гру­бый чело­век воз­дер­жит­ся от гру­бо­сти, сме­хо­тво­рец сомкнёт уста, пла­чу­щий улыб­нёт­ся. С таким же чув­ством мы смот­рим на мла­ден­ца. Но брак — это тоже рож­де­ние, новое рож­де­ние двух людей в новую «еди­ную плоть». «До бра­ка, — писал отец Алек­сандр Ель­ча­ни­нов, — чело­век сколь­зит над жиз­нью, наблю­да­ет её со сто­ро­ны, и толь­ко в бра­ке погру­жа­ет­ся в жизнь, вхо­дя в неё через дру­гую лич­ность. Это насла­жде­ние насто­я­щим позна­ни­ем и насто­я­щей жиз­нью даёт то чув­ство завер­шён­ной пол­но­ты и удо­вле­тво­ре­ния, кото­рое дела­ет нас бога­че и мудрее».

Бла­го­сло­вив первую чету Гос­подь дал ей во вла­де­ние всю зем­лю. «И бла­го­сло­вил их Бог и ска­зал им Бог: пло­ди­тесь и раз­мно­жай­тесь, и напол­няй­те зем­лю, и обла­дай­те ею…» (Быт. 1:28). И сей­час чело­век, полу­чив­ший в бра­ке новое виде­ние мира, из зри­те­ля пре­вра­ща­ет­ся в хозя­и­на, при­зван­но­го хра­нить этот мир, не вре­дить ему сво­и­ми поступ­ка­ми, по воз­мож­но­сти улуч­шать. Вот поче­му у мно­гих наро­дов в язы­ке суще­ству­ют два раз­лич­ных сло­ва для жена­то­го и неже­на­то­го чело­ве­ка, для замуж­ней и неза­муж­ней жен­щи­ны. Юно­ша и муж­чи­на, девуш­ка и жен­щи­на — это не толь­ко воз­раст­ные или физио­ло­ги­че­ские кате­го­рии, это кате­го­рии каче­ства, кате­го­рии зре­ло­сти ума, поступ­ков, взглядов.

Столь оче­вид­но изме­не­ние в душев­ном скла­де чело­ве­ка после бра­ка, что часто роди­те­ли шало­пая-сына или строп­ти­вой доче­ри пола­га­ют свои надеж­ды на исправ­ле­ние чад имен­но в бра­ке. «Женит­ся — пере­ме­нит­ся», — гово­рит пословица.

Свя­щен­ник Алек­сандр Ель­ча­ни­нов писал: «Брак — посвя­ще­ние, мисте­рия. В нем пол­ное изме­не­ние чело­ве­ка, рас­ши­ре­ние его лич­но­сти, новые гла­за, новое ощу­ще­ние жиз­ни, рож­де­ние через него в мир в новой полноте».

Цер­ковь созда­ние семьи освя­ща­ет в Таин­стве бра­ко­вен­ча­ния, одном из семи Таинств Пра­во­слав­ной Церк­ви. Так высо­ко почи­та­ет­ся ею брак. Сам Гос­подь Иисус Хри­стос Своё слу­же­ние чело­ве­че­ству начал чудом на брач­ном пире в Кане Галилейской.

Кто имел воз­мож­ность несколь­ко раз наблю­дать вен­ча­ние, мог заме­тить, как меня­ет­ся настро­е­ние ново­брач­ных во вре­мя Таин­ства. Такие раз­ные в нача­ле свя­щен­но­дей­ствия — собран­ные и сует­ные, серьёз­ные и лег­ко­мыс­лен­ные, моля­щи­е­ся и про­сто ожи­да­ю­щие — моло­дые как бы посте­пен­но «дозре­ва­ют». Цер­ков­ные и мало­цер­ков­ные, они оди­на­ко­во пере­жи­ва­ют тор­же­ствен­ность и непо­вто­ри­мость про­ис­хо­дя­ще­го с ними. И в то вре­мя, когда ново­брач­ные сто­ят перед ана­ло­ем с зажжён­ны­ми све­ча­ми в руках, — это уже совсем дру­гие люди. Сквозь чело­ве­че­ский харак­тер в них про­гля­нул образ Божий, то, что объ­еди­ня­ет всех людей.

Это пре­об­ра­же­ние все­гда отрад­но серд­цу свя­щен­ни­ка, пото­му что ещё раз даёт уви­деть воочию не все­гда види­мое вели­чие человека.

В Таин­стве бра­ко­вен­ча­ния Цер­ковь сво­и­ми свя­щен­но­дей­стви­я­ми и молит­во­сло­ви­я­ми низ­во­дит на бра­чу­ю­щих­ся бла­го­дать. Бла­го­дать эта и воз­жи­га­ет ту любовь, о кото­рой свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст ска­зал: «Брач­ная любовь есть силь­ней­ший тип люб­ви. Силь­ны и дру­гие вле­че­ния, но это вле­че­ние име­ет такую силу, кото­рая нико­гда не ослабевает».

Сло­ва «любовь», «любить» упо­треб­ля­ют­ся во мно­же­стве зна­че­ний. «Люб­лю гро­зу в нача­ле мая…», «Какой же рус­ский не любит быст­рой езды…», «Я вас любил…», «Люби­те ли вы сыр?» Все это бли­же к сим­па­тии, рас­по­ло­же­нию, оча­ро­ва­нию, при­ят­ным ощу­ще­ни­ям. Любовь же — дар Божий. «Пото­му что любовь от Бога», — гово­рит апо­стол Иоанн Бого­слов. Как и любой дар, этот дар Божий мож­но при­нять, а мож­но и отверг­нуть, мож­но хра­нить, а мож­но и потерять.

Ино­гда мне слу­ча­ет­ся слы­шать недо­умен­ные вопро­сы о рас­па­де­нии вен­чан­ных бра­ков. Но вен­ча­ние — не сер­ти­фи­кат на любовь, на счаст­ли­вую и без­об­лач­ную семей­ную жизнь. Так же, как Кре­ще­ние — не про­пуск в Цар­ствие Небес­ное. Но подоб­но тому как «Цар­ство Небес­ное силою берёт­ся, и упо­треб­ля­ю­щие уси­лие вос­хи­ща­ют его» (Мф. 11:12), так и зем­ной рай — семья — даёт­ся толь­ко бес­пре­рыв­ным уси­ли­ем, еже­днев­ным трудом.

В сло­вах апо­сто­ла Пав­ла, чита­е­мых на бра­ко­вен­ча­нии, заклю­че­но все, что мож­но поре­ко­мен­до­вать бра­чу­ю­щим­ся для при­ня­тия и сохра­не­ния это­го дара Божия, дара люб­ви. Сло­ва эти хоро­шо бы знать и пом­нить всем семей­ным людям. «Жены, пови­нуй­тесь сво­им мужьям, как Гос­по­ду, пото­му что муж есть гла­ва жены, как и Хри­стос гла­ва Церк­ви, и Он же Спа­си­тель тела. Но как Цер­ковь пови­ну­ет­ся Хри­сту, так и жены мужьям во всем» (Еф. 5:22–24).

Еди­ная плоть, в кото­рую соеди­ня­ют­ся супру­ги, долж­на, есте­ствен­но, иметь одну голо­ву. Разум­но, если эта гла­ва — муж. Муж­чи­на сотво­рён ранее жен­щи­ны, сотво­рён как само­сто­я­тель­ное лицо, жен­щи­на же сотво­ре­на как помощ­ни­ца ему; «Не хоро­шо быть чело­ве­ку одно­му; сотво­рим ему помощ­ни­ка, соот­вет­ствен­но­го ему» (Быт. 2:18), — чита­ем в Свя­щен­ном Писа­нии. Жен­щи­на никак не ниже муж­чи­ны досто­ин­ством, но она иная. Впер­вые про­явив само­сто­я­тель­ность, послу­шав обо­льсти­те­ля змия, пер­вая жен­щи­на совер­ши­ла и пер­вый грех. Ева нару­ши­ла Гос­под­ню запо­ведь не есть «пло­дов дере­ва, кото­рое сре­ди рая» (Быт. 3:3). Мало того, она скло­ни­ла к гре­ху и мужа: «Взя­ла пло­дов его и ела; и дала так­же мужу сво­е­му, и он ел» (Быт. 3:6). Тем она навлек­ла про­кля­тие на зем­лю. За этот про­сту­пок Гос­подь нака­зал ей, а в её лице и всем жен­щи­нам, веч­ное послу­ша­ние мужу. На этом послу­ша­нии жены и зиждет­ся домаш­ний мир.

Послу­ша­ние вовсе не озна­ча­ет бес­пра­вие. Жена — это пер­вый помощ­ник мужа, участ­ник семей­но­го сове­та. Ино­гда в семьях, где жена веру­ю­щая, а муж неве­ру­ю­щий или хлад­ный к вере, жен­щи­на дума­ет, что её непо­ви­но­ве­ние и строп­ти­вость оправ­да­ны. Нет. Ей-то надо как раз более сле­дить за собой. Апо­стол Пётр писал, что те мужья, кото­рые не поко­ря­ют­ся сло­ву Хри­сто­ву, могут быть при­об­ре­те­ны для Церк­ви, то есть при­ве­де­ны в хри­сти­ан­ство «жити­ем жён сво­их», «когда уви­дят ваше чистое, бого­бо­яз­нен­ное житие» (1 Пет. 3:1–2). Имен­но к пови­но­ве­нию мужу при­зы­ва­ет Апостол.

Но что же гово­рит­ся мужу во вре­мя бра­ко­вен­ча­ния? «Мужья, люби­те сво­их жён, как и Хри­стос воз­лю­бил Цер­ковь (обще­ство веру­ю­щих) и пре­дал Себя за неё» (Еф. 5:25). «Так долж­ны мужья любить сво­их жён, как свои тела: любя­щий свою жену любит само­го себя. Ибо никто нико­гда не имел нена­ви­сти к сво­ей пло­ти, но пита­ет и гре­ет её» (Еф. 5:28–29).

Обя­зан­ность мужа — любить свою жену. И не толь­ко любить, но и забо­тить­ся о ней, «питать и греть», а кро­ме того, муж отве­ча­ет за жену перед Гос­по­дом, пото­му что, всту­пая в брак, он обя­зу­ет­ся забо­тить­ся и о её душе, что­бы пред­ста­вить её Гос­по­ду «не име­ю­щею пят­на, или поро­ка, или чего-либо подоб­но­го, но дабы она была свя­та и непо­роч­на» (Еф. 5:27). Конеч­но же, такую обя­зан­ность мож­но выпол­нить толь­ко при пол­ном дове­рии и послу­ша­нии жены. И не нуж­но раз­мыш­лять: досто­ин ли муж послу­ша­ния, достой­на ли жена люб­ви. Ска­за­ны эти сло­ва всем мужьям и жёнам, хоро­шим и пло­хим, всем без исклю­че­ния. Это един­ствен­ный рецепт счаст­ли­во­го супружества.

Вспом­ним тра­ди­ци­он­ное поже­ла­ние ново­брач­ным: «Совет да любовь». Это состо­я­ние согла­сия и люб­ви воз­мож­но толь­ко в бра­ке. Оно вполне срав­ни­мо с тем состо­я­ни­ем, в кото­ром пре­бы­ва­ет Бог. Совет и любовь — это то, что соеди­ня­ет три Лица Пре­свя­той Тро­и­цы в еди­ное целое. Пото­му толь­ко в бла­го­слов­лён­ном Цер­ко­вью вен­чан­ном бра­ке воз­мож­но осу­ществ­ле­ние в жиз­ни этой фор­му­лы: совет да любовь. Конеч­но же, не без наше­го уча­стия. Если от нас будет исхо­дить совет, то есть еди­но­гла­сие, уступ­чи­вость, мир, — то от Гос­по­да — любовь.

Во вре­мя вен­ча­ния на бра­чу­ю­щих­ся воз­ла­га­ют вен­цы. Это и сим­вол сла­вы чест­но­го супру­же­ско­го сою­за, и сим­вол муче­ни­че­ства. Да, брак — это и доб­ро­воль­ное муче­ни­че­ство. Апо­стол Павел чест­но пре­ду­пре­жда­ет жела­ю­щих всту­пить в брак: «Тако­вые будут иметь скор­би по пло­ти; а мне вас жаль» (1 Кор. 7:28).

Что же это за «скор­би по пло­ти»? Любая обя­зан­ность, как бы при­ят­на она ни была, неиз­беж­но когда-нибудь рас­хо­дит­ся с наши­ми жела­ни­я­ми. Про­ис­хо­дит это от наше­го несо­вер­шен­ства. Люби­мое дитя может раз­дра­жать уста­ло­го отца. Непо­нят­ли­вость жены может угне­тать мужа. Вре­мен­ное невни­ма­ние мужа печа­лит жену и так далее. Люди несо­вер­шен­ны. А тер­петь надо. Это обя­зан­ность. Нару­шить её — клят­во­пре­ступ­ле­ние. Это и есть «скор­би по пло­ти». Жене хочет­ся к подру­ге, а муж — гла­ва семьи — про­тив, при­хо­дит­ся усту­пить. Мужу хоте­лось бы купить мото­цикл, а тут надо тер­ра­су при­стра­и­вать: семья-то рас­тёт. Это тоже «скор­би по плоти».

Ука­зы­вая на обя­зан­ность мужа любить свою жену, апо­стол Павел вспо­ми­на­ет о люб­ви Спа­си­те­ля к Церк­ви (обще­ству веру­ю­щих) и гово­рит о жерт­вен­но­сти этой люб­ви. И супру­гам мно­гим при­хо­дит­ся жерт­во­вать ради друг дру­га, ради сове­та, мира и люб­ви. Но так посте­пен­но муче­ни­че­ский венец ста­но­вит­ся вен­цом сла­вы. В преж­ние вре­ме­на в хри­сти­ан­ской Церк­ви ново­брач­ные после вен­ча­ния ещё семь дней носи­ли вен­цы, и лишь на вось­мой день свя­щен­ник тор­же­ствен­но сни­мал их. Эти вен­цы пока­зы­ва­ли всем, что бла­го­дать, дан­ная при вен­ча­нии, пре­бы­ва­ет с бра­чу­ю­щи­ми­ся и сво­ей помо­щью дела­ет их подвиг супру­же­ства как бы уже свер­шив­шим­ся и увен­чан­ным славой.

Как при Кре­ще­нии чело­ве­ку даёт­ся Ангел Хра­ни­тель, так и при вен­ча­нии семье даёт­ся Ангел Хра­ни­тель семьи, кото­рый будет помо­гать сохра­нять мир и любовь в семье.

Боль­шое зна­че­ние для счаст­ли­во­го бра­ка име­ет пра­виль­ный выбор супру­га. При­сту­пая к како­му-либо делу, будь то стро­и­тель­ство дома, посад­ка сада или почин­ка мебе­ли, мы ста­ра­ем­ся узнать как мож­но более о пред­ме­те. Рас­спра­ши­ва­ем людей опыт­ных, чита­ем посо­бия, сооб­ра­зу­ем свои воз­мож­но­сти, мате­ри­аль­ные и физи­че­ские ресур­сы. И это пра­виль­но. Но удив­ля­ет, что такое важ­ное дело, как брак, постро­е­ние семьи, часто пус­ка­ет­ся на само­тёк, про­ис­хо­дит как-то само собой. Как буд­то зна­ния по это­му вопро­су отно­сят­ся к врож­дён­ным инстинк­там и не тре­бу­ют уча­стия разу­ма. Но это не так.

Выбор супру­га — важ­ней­ший в жиз­ни выбор. Преж­де в выбо­ре жени­ха или неве­сты участ­во­ва­ли роди­те­ли. Поз­же у роди­те­лей бра­ли бла­го­сло­ве­ние, а выбор оста­вал­ся за моло­ды­ми людь­ми. Теперь же моло­дые сами реша­ют свою судь­бу, не обра­ща­ясь за сове­том к роди­те­лям. Резуль­тат не замед­лил ска­зать­ся. Появи­лось мно­го неустой­чи­вых бра­ков. Уча­сти­лись раз­во­ды. Опыт Церк­ви пока­зы­ва­ет, как отра­жа­ет­ся бла­го­сло­ве­ние роди­те­лей на жиз­ни семьи. «Бла­го­сло­ве­ние отца утвер­жда­ет домы детей» (Сир. 3:9). Поня­тие роди­тель­ско­го бла­го­сло­ве­ния не совсем укла­ды­ва­ет­ся в рам­ки наше­го разу­ма, пото­му что отно­сит­ся к поня­ти­ям духов­ным. И неза­ви­си­мо отто­го, при­ня­то это или не при­ня­то, совре­мен­но или уста­ре­ло, умны ли, понят­ли­вы ли сами роди­те­ли, — роди­тель­ское бла­го­сло­ве­ние есть вели­чай­шее бла­го, и пре­не­бре­гать им — безумие.

Имен­но роди­те­лям в боль­шей мере ведо­мо наше душев­ное устро­е­ние, неко­то­рые, может быть, фамиль­ные чер­ты харак­те­ра. Как люди стар­шие и име­ю­щие опыт, они более трез­во могут взгля­нуть на буду­ще­го зятя или невест­ку. И то, что не понра­вит­ся роди­те­лям, ско­рее все­го в буду­щем не понра­вит­ся и нам, пото­му что нас объ­еди­ня­ют с роди­те­ля­ми семей­ные чер­ты не толь­ко внеш­но­сти, но и харак­те­ра, взгля­дов. Ино­гда силь­ное чув­ство застав­ля­ет пой­ти моло­дых про­тив сове­та близ­ких, и часто такой брак быва­ет трудным.

Рас­хо­жее мне­ние, что «серд­цу не при­ка­жешь», может стать оправ­да­ни­ем неле­по­го бра­ка по стра­сти, по непре­одо­ли­мо­му, каза­лось, чув­ствен­но­му вле­че­нию. Здесь умест­но напом­нить яркий при­мер из лите­ра­ту­ры. Умней­ший чело­век Пьер Без­ухов женит­ся на без­душ­ной и раз­врат­ной Элен (Л. Н. Тол­стой, «Вой­на и мир»).

Ино­гда слу­ча­ет­ся оча­ро­ва­ние необыч­ной лич­но­стью чело­ве­ка, его душев­ным эмо­ци­о­наль­ным скла­дом, харак­те­ром, талан­том. В само­на­де­ян­но­сти влюб­лён­но­му кажет­ся, что он ради сво­ей люб­ви может пре­одо­леть всё: раз­ни­цу в вос­пи­та­нии, умствен­ном раз­ви­тии, тем­пе­ра­мен­те, воз­расте. Тако­ва любовь Дез­де­мо­ны и Отел­ло с её тра­ги­че­ской раз­вяз­кой, Печо­ри­на и Бэлы. Из реаль­ной жиз­ни мож­но вспом­нить женить­бу гра­фа Шере­ме­те­ва на сво­ей кре­пост­ной актри­се. Брак был недо­лог и несчастлив.

Ни выбор по стра­сти, ни душев­ное оча­ро­ва­ние, ни надеж­ды на свою муд­рость не могут нас обез­опа­сить от ошиб­ки. «Без Бога ни до поро­га», — гово­рит посло­ви­ца. И дей­стви­тель­но, как и во всем, в выбо­ре супру­га проб­ным, кра­е­уголь­ным кам­нем явля­ет­ся Хри­стос. Пусть гла­вен­ству­ю­щей будет для вас общ­ность по духу. Ведь плоть немощ­на, дух же бодр и может пре­одо­леть всё, по сло­вам Спа­си­те­ля (Мф. 26:41).

«Что посе­ет чело­век, то и пожнёт: сею­щий в плоть свою от пло­ти пожнёт тле­ние (смерть) а сею­щий в дух от духа пожнёт жизнь веч­ную» (Гал. 6:7–8). Не толь­ко телес­ных, внеш­них досто­инств нуж­но искать в избран­ни­ке или избран­ни­це, не обра­зо­ван­но­го ума, не эмо­ци­о­наль­но­сти, но, преж­де все­го, досто­инств духов­ных. Таких, как тер­пе­ние, вер­ность, сми­ре­ние, бого­бо­яз­нен­ность, состра­да­тель­ность, мило­сер­дие. Все это гораз­до цен­нее и более потре­бу­ет­ся в супру­же­ской жиз­ни, чем самая при­вле­ка­тель­ная внеш­ность, самый изощ­рён­ный ум. «А Татья­на — не сме­та­на, не щи ею белить», — гово­рит пословица.

К тому же внеш­ность очень зави­сит от состо­я­ния души чело­ве­ка. Мило­вид­ная девуш­ка может стать свар­ли­вой женой. «Злость жены изме­ня­ет взгляд её и дела­ет лице её мрач­ным, как у мед­ве­дя» (Сир. 25:19). Юно­ша, при­стра­стив­шись к вино­пи­тию, так­же ско­ро поте­ря­ет свою при­вле­ка­тель­ность. В то же вре­мя «жёны, све­тя­щи­е­ся душев­ной кра­со­той, со вре­ме­нем все более обна­ру­жи­ва­ют своё бла­го­род­ство, и тем силь­нее ста­но­вит­ся при­вя­зан­ность и любовь их мужей» (свт. Иоанн Зла­то­уст). Какую роль в выбо­ре супру­га игра­ет мате­ри­аль­ная обес­пе­чен­ность? «Жизнь чело­ве­ка не зави­сит от изоби­лия его име­ния» (Лк 12:15), — гово­рит Спа­си­тель. Нель­зя осно­вы­вать свой выбор исклю­чи­тель­но на достат­ке чело­ве­ка. Недо­ве­рие и рев­ность, уны­ние — типич­ные спут­ни­ки подоб­ных сою­зов. Тем не менее, рас­чёт все же дол­жен быть. Где жить и на что жить — не послед­ние вопро­сы. Лег­ко­мыс­лен­но остав­лять их реше­ние «на потом». Здесь опять уме­стен совет родителей.

Нуж­но пом­нить и то, что, ста­но­вясь одной пло­тью, супру­ги объ­еди­ня­ют не толь­ко свои доб­ро­де­те­ли, но и недо­стат­ки. Жена-сплет­ни­ца может «зара­зить» и мужа зло­сло­ви­ем, а у лени­во­го и нера­ди­во­го мужа и жена может вско­ро­сти стать неряхой.

Поэто­му такое зна­че­ние при­об­ре­та­ет цер­ков­ность жени­ха и неве­сты, то есть насколь­ко они дей­стви­тель­но, а не на сло­вах хри­сти­ане. Дей­ствен­но ли их стрем­ле­ние изжить свои недо­стат­ки, про­яв­ля­ет­ся ли их любовь в молит­вах друг за дру­га? Мож­но ли их буду­щую семью назвать «домаш­ней цер­ко­вью»? Мно­гое может сде­лать молит­ва любя­ще­го серд­ца. Все мы хотим жить в бра­ке счаст­ли­во. Нет горя гор­ше­го, чем неудав­ша­я­ся семей­ная жизнь. Все ста­но­вит­ся не мило, если нет мира и покоя в доме. Как нуж­ны дове­рие и ува­же­ние жены и вер­ная, надёж­ная опо­ра в муже! Но хоро­шо, когда к нашим жела­ни­ям и уси­ли­ям при­со­еди­ня­ет­ся и помощь Божия.

Об этой помо­щи, о бла­го­сло­ве­нии бра­ка гово­рит­ся в молит­вах, кото­рые свя­щен­ник чита­ет на вен­ча­нии: «Боже пре­чи­стый… бла­го­сло­ви брак сей и подаждь рабом Тво­им сим… живот мирен, дол­го­ден­ствие, цело­муд­рие, друг ко дру­гу любовь в сою­зе мира, семя дол­го­жиз­нен­ное, о чадех бла­го­дать… Даждь рабе сей во всем пови­но­ва­ти­ся мужу, и рабу Тво­е­му сему быти во гла­ву жены… Даждь им… еди­но­мыс­лие душ и телес… сопря­зи (соеди­ни) я (их) в еди­но­муд­рии, вен­чай я в плоть еди­ну… Подаждь рабом Тво­им сим… неувя­да­е­мый сла­вы венец».

К поже­ла­нию сове­та и люб­ви для тех, кто сопря­жен в бра­ке, хоте­лось бы доба­вить сло­ва свя­ти­те­ля Васи­лия Вели­ко­го: «Люби­те… хотя вы чуж­ды были друг дру­гу, когда всту­па­ли в брач­ное обще­ние! Сей узел есте­ства, сие иго, воз­ло­жен­ное с бла­го­сло­ве­ни­ем, да будут еди­не­ни­ем для вас, быв­ших дале­ки­ми». Аминь.

Задолго до свадьбы^

С каких лет девоч­ки пред­став­ля­ют себя неве­ста­ми, а маль­чи­ки заду­мы­ва­ют­ся над сло­вом «жених»? Не серьёз­но, а как бы вскользь, играя. Лет в семь, восемь, десять? Но слу­ча­ет­ся это со все­ми. А вско­ре и близ­кие, уви­дев пле­мян­ни­ка или сосед­ку, ска­жут: «Гля­ди, под­рос-то как, пря­мо жених!», «Совсем неве­ста». Полых­нут жаром щеки, опу­стит рес­ни­цы девоч­ка, а отрок и вовсе уйдёт с глаз. Стыд­но. Но прой­дут два-три года, и уж не кон­фу­зят­ся от этих слов моло­дец и деви­ца, а, напро­тив, ещё рас­пра­вят пле­чи да голо­вой трях­нут — вырос­ли. Закан­чи­ва­ет­ся дет­ство-отро­че­ство, где вся жизнь игра да заба­ва, роди­тель­ская любовь да стро­гая опе­ка. При­бли­жа­ют­ся совер­шен­ные годы — вре­мя само­му совер­шать жиз­нен­ный путь. Юность — самая яркая, самая заме­ча­тель­ная, но и самая ответ­ствен­ная и опас­ная пора. Кажет­ся, и рядом она, само­сто­я­тель­ность, но как дой­ти до неё, не упав, не пока­ле­чив тела, не повре­див душе? Эту недол­гую дорож­ку меж­ду роди­тель­ским домом и сво­ей семьёй, сво­им домом мож­но назвать наи­бо­лее труд­ным отрез­ком жиз­нен­но­го пути.

Это вре­мя пер­вых важ­ных реше­ний и выбо­ров. И самый глав­ный из них — выбор спут­ни­ка, выбор супру­га. Для пра­во­слав­но­го чело­ве­ка, для моло­дых людей из семей с тра­ди­ци­он­ным укла­дом жиз­ни такой выбор совер­ша­ет­ся один раз, и пото­му ответ­ствен­ность за него ни с чем не срав­ни­ма. Мож­но сме­нить инсти­тут или тех­ни­кум, про­фес­сию, поме­нять рабо­ту, дом и даже стра­ну, в кото­рой живёшь, но супруг выби­ра­ет­ся окон­ча­тель­но и навсегда.

«Что Бог соче­тал, того чело­век да не раз­лу­ча­ет» (Мф. 19:6), — гово­рит Спа­си­тель на вопрос о рас­тор­жи­мо­сти брака.

Жена — не рука­ви­ца; с белой руч­ки не стрях­нёшь да за пояс не заткнёшь.

На уста­нов­ку един­ствен­но­сти бра­ка никак не может вли­ять уве­ли­чи­ва­ю­ще­е­ся коли­че­ство раз­во­дов, непол­но­цен­ных семей, семей­ных тра­ге­дий. Этот печаль­ный опыт дол­жен ско­рее при­звать как юных, так и их роди­те­лей более трез­во и ответ­ствен­но взгля­нуть на созда­ние ново­го сою­за. Этот печаль­ный опыт понуж­да­ет и семей­ных, и толь­ко наде­ю­щих­ся всту­пить в брак чаще при­бе­гать к помо­щи Того, Кто един­ствен­ный в силах помочь нам создать счаст­ли­вую семью и сохра­нить её: Гос­подь Все­дер­жи­тель — еди­ная При­чи­на гар­мо­нии все­лен­ной, еди­ная При­чи­на миро­во­го поряд­ка, «пото­му что Бог не есть Бог неустрой­ства, но мира» (1 Кор. 14:33).

Самая боль­шая труд­ность в созда­нии супру­же­ско­го сою­за та, что юные и, конеч­но, неопыт­ные дети не совсем дове­ря­ют сво­им име­ю­щим опыт супру­же­ской жиз­ни роди­те­лям или духов­ным настав­ни­кам. «Если бы моло­дость зна­ла, если бы ста­рость мог­ла», — гово­рит посло­ви­ца. Но не хочет моло­дость слу­шать сове­тов, кажет­ся ей, что её сер­деч­ко и зату­ма­нен­ная любов­ным тума­ном голов­ка — луч­ший и муд­рей­ший совет­ник в мире. Повер­нёт голо­ву сын-моло­дец на отцов­ские сло­ва, под­ни­мет бровь: «А поче­му это?» Да и сде­ла­ет по-сво­е­му. Улыб­нёт­ся дочь на мате­рин­ский вопрос, ска­жет лас­ко­во, отве­дя гла­за: «Все в поряд­ке, мама». И оста­вит мате­ри её догад­ки да тревоги.

Эх, кабы вме­сте-то решать этот вопрос о суже­ном! Но для того и гото­вить­ся надо было загодя.

В преж­нее вре­мя забо­та о буду­щей сва­дьбе не насти­га­ла роди­те­лей вне­зап­но. Почти с рож­де­ния соби­ра­ли для девоч­ки име­ние-при­да­ное, при­ки­ды­ва­ли забо­ты женить­бы сына. В бога­тых домах выс­ших сосло­вий запи­сы­ва­ли за детьми раз­лич­ные бла­га: дере­вень­ки, дома, откла­ды­ва­ли день­ги. В кре­стьян­ской семье девуш­ке гото­ви­ли уклад­ку-сун­дук: шубы, оде­я­ла, пла­тья, руш­ни­ки. Пар­ню копи­ли на сва­дьбу. Не заре­ка­ясь от раз­де­ла, ста­ра­лись заго­то­вить лиш­ние сани, при­ку­пить лесу, инстру­мент. Уже мла­ден­чик имел свою соб­ствен­ность: при­ня­то было дарить «на зубок», а поз­же к име­ни­нам «денеж­ку» на буду­щее хозяй­ство. Таким обра­зом, ребё­нок с само­го дет­ства, встре­ча­ясь с пред­ме­та­ми и раз­го­во­ра­ми, каса­ю­щи­ми­ся его буду­ще­го бра­ка, заду­мы­вал­ся о само­сто­я­тель­ной семей­ной жизни.

Сва­деб­ные тор­же­ства были самым ярким собы­ти­ем в чере­де семей­ных празд­ни­ков. Они выде­ля­лись сво­и­ми дли­тель­ны­ми и усто­яв­ши­ми­ся обря­да­ми, совер­шен­но осо­бы­ми и пыш­ны­ми пла­тья­ми. Подар­ка­ми. Пес­ня­ми. Про­дол­жа­лись не один день. Гостей на сва­дьбах быва­ло помно­гу. Это тоже име­ло своё вос­пи­та­тель­ное зна­че­ние. Стар­шая сест­ра или тётя, сосед­ка в сва­деб­ном наря­де, «как царев­на», ста­но­ви­лась цен­тром вни­ма­ния всей семьи, всей ули­цы, при­хо­да. Девоч­ка гля­де­ла, при­ме­ряя мыс­лен­но к себе такую необыч­ную забо­ту и любовь близ­ких и, конеч­но же, бога­тое пла­тье. Маль­чик смот­рел на стар­ше­го род­ствен­ни­ка или бра­то­ва при­я­те­ля и тоже раз­мыш­лял о небы­ва­лом почё­те, кото­рым окру­жа­ют жени­ха. Наде­ял­ся когда-то испы­тать то же. В раз­го­во­рах дети дол­го обсуж­да­ли сва­деб­ные подар­ки, пере­чень кото­рых по обыч­ной слу­чай­но­сти ста­но­вил­ся досто­я­ни­ем род­ных и соседей.

Эти подар­ки так­же пле­ня­ли дет­ское вооб­ра­же­ние. «Поче­му, за что ему такое ува­же­ние и дары? Что он такое сде­лал, чем заслу­жил?» — дума­ло дитя. Спра­ши­ва­ли мать, отца. «Будешь тру­до­лю­би­вой и скром­ной, и тебя возь­мут замуж. Сошьём тебе кра­си­вое пла­тье». «Будь хоро­шим помощ­ни­ком отцу, не лодыр­ни­чай, не озо­руй — хоро­шую девуш­ку за тебя отда­дут», — отве­ча­ла, навер­ное, мать. От подар­ков и сапог вни­ма­ние ребён­ка пере­клю­ча­лось на доб­ро­де­те­ли. Доб­ро­де­тель полу­ча­ла реаль­ную награ­ду — пра­во быть завид­ной неве­стой, завид­ным жени­хом. Грех так же имел види­мое и ощу­ти­мое нака­за­ние. «Кто тебя возь­мёт, неуме­ху?!», «Кого за тебя отда­дут, непутёвый?!»

Когда-то вни­ма­ние наших сооте­че­ствен­ни­ков не было так рас­се­ян­но. Вол­не­ние за здо­ро­вье рим­ско­го папы или небы­ва­лый паво­док в Бра­зи­лии не бес­по­ко­и­ли сер­дец. Зато более душев­ных сил оста­ва­лось на свои, семей­ные дела и забо­ты. К буду­ще­му бра­ку сына или доче­ри под­го­тав­ли­ва­лись нешу­точ­но. Нрав­ствен­ность, тру­до­лю­бие, рели­ги­оз­ность, хозяй­ствен­ные навы­ки, опрят­ность, здо­ро­вье, послу­ша­ние роди­те­лям, заба­вы воз­мож­ных кан­ди­да­тов в род­ню не усколь­за­ли от вни­ма­ния окру­жа­ю­щих. Все впе­чат­ле­ния и све­де­ния укла­ды­ва­лись в памя­ти до вре­ме­ни, что­бы потом сде­лать един­ствен­но пра­виль­ный выбор для счаст­ли­вой судь­бы доче­ри или сына. Сво­е­му «това­ру» так­же ста­ра­лись при­дать вид, дабы потом не было уко­ров от род­ствен­ни­ков. «Мать по пяти раз застав­ля­ла пере­сти­ры­вать. По углам плат­ком про­во­ди­ла, про­ве­ря­ла, чисто ли. Гово­ри­ла: «Как замуж пой­дёшь, на мне грех будет, что неря­ху вырас­ти­ла». У ворот тоже не задер­жишь­ся, обя­за­тель­но из дому крик­нут, что нече­го, мол, ули­цу высмат­ри­вать», — рас­ска­зы­ва­ла одна жен­щи­на о сво­ём воспитании.

И маль­чи­ки, и девоч­ки пом­ни­ли, что «хоро­шая сла­ва лежит, а худая бежит», и ста­ра­лись не дать пово­да для худой сла­вы, ведь рас­пла­той за шалость в буду­щем мог стать позор­ный отказ при сва­тов­стве, а то и одиночество.

То, что мыс­ли под­рост­ка часто обра­ща­лись к буду­ще­му бра­ку, не озна­ча­ет, что у него раз­ви­ва­лась плот­ская меч­та­тель­ность. В этих думах не было ниче­го похот­но­го. Сва­дьба при­тя­ги­ва­ла вооб­ра­же­ние юных тем, что высве­чи­ва­ла, откры­ва­ла для окру­жа­ю­щих насто­я­щее досто­ин­ство чело­ве­ка. Это не вся­кий мог осо­знать, но каж­дый чувствовал.

«Гос­по­ди, Боже наш!., что есть чело­век, что Ты пом­нишь его, и сын чело­ве­че­ский, что Ты посе­ща­ешь его? Не мно­го Ты ума­лил его пред Анге­ла­ми: сла­вою и честью увен­чал его; поста­вил его вла­ды­кою над дела­ми рук Тво­их; всё поло­жил под ноги его» (Пс. 8:2, 5–7), — гово­рит Псал­мо­пе­вец об уди­ви­тель­ном досто­ин­стве чело­ве­ка, о том досто­ин­стве, что дал чело­ве­ку Гос­подь, поста­вив его царём и вла­ды­кою окру­жа­ю­ще­го мира.

Во вре­мя бра­ко­вен­ча­ния перед сто­я­щи­ми в цар­ских вен­цах моло­ды­ми три­жды про­из­но­сит свя­щен­ник эти сло­ва: «Гос­по­ди, Боже наш, сла­вою и честию вен­чай я (их)». В этот момент не толь­ко жених и неве­ста, но и их дру­зья и подру­ги, ока­зав­ши­е­ся рядом, все, кто заду­мы­вал­ся о буду­щем супру­же­стве, пере­жи­ва­ют обя­за­тель­ную для себя необ­хо­ди­мость соот­вет­ствия такой сла­ве, это­му обра­зу царя и цари­цы, вен­цам, воз­ле­жа­щим на гла­вах. Здесь поня­тие чести реаль­но и ощу­ща­ет­ся воочию. Для моло­дых вен­ча­ние — Таин­ство, для окру­жа­ю­щих — проповедь.

Уже не выши­тый руш­ник, уме­ние месить пиро­ги или выре­зать куд­ря­вый налич­ник, а бли­зость обра­зу Божию зани­ма­ют вооб­ра­же­ние. Чисто­та и цело­муд­рие мыс­лят­ся как един­ствен­ное достой­ное сва­деб­ных вен­цов укра­ше­ние. И соглас­но с тем зву­чат роди­тель­ские настав­ле­ния о деви­чьей чести, о сла­ве молод­ца. Не для себя, не ради сла­вы у сосе­дей и даже не ради суже­но­го нуж­на эта чисто­та, а ради Гос­по­да, ради правды.

Согла­сие цер­ков­но­го и роди­тель­ско­го вос­пи­та­ния и забо­ты о сво­их чадах име­ло резуль­та­том то, что почти сто про­цен­тов деву­шек и подав­ля­ю­щее боль­шин­ство юно­шей сохра­ня­ли чисто­ту тела до венца.

«Оши­боч­но мне­ние, что необ­хо­ди­мость цело­муд­рия рас­про­стра­ня­лась лишь на жен­скую поло­ви­ну. Парень, до сва­дьбы имев­ший физи­че­скую бли­зость с жен­щи­ной, тоже счи­тал­ся испор­чен­ным, ему вре­ди­ла под­мо­чен­ная репу­та­ция… Даже парень из хоро­шей семьи, но с клей­мом гре­ха, терял зва­ние «сла­вут­ни­ка», и гор­дые деви­цы брез­го­ва­ли таким» (В. Белов, «Лад»).

Тако­му пар­ню уже не мог­ли дове­рить честь нести хоругвь или ико­ну во вре­мя крест­но­го хода или на цер­ков­ные торжества.

Не сохра­нив­шая себя девуш­ка про­сто не име­ла пра­ва на брак. Все, навер­ное, зна­ют о маза­нии ворот дёг­тем и т. п.

Кто-то ска­жет: нын­че все иное,
Кто-то ска­жет: это в старину…

И при­ве­дёт при­ме­ры рас­пу­щен­но­сти нра­вов нынеш­не­го дня. Конеч­но, нрав­ствен­ность в нашем обще­стве не в почё­те, но и рим­ское обще­ство вре­мён свя­тых Апо­сто­лов было никак не выше в этом отно­ше­нии. Ско­рее, мы идём на пол­ша­га сза­ди в смыс­ле раз­вра­щён­но­сти. И все же напи­са­но было апо­сто­лом Пав­лом Посла­ние к Рим­ля­нам. Не к одно­му или двум, а к цело­му обще­ству. Будем наде­ять­ся, что у нас есть для кого проповедовать.

Про­шлое не уми­ра­ет, хоро­шее про­шлое может нази­дать и сего­дня. В доб­рых семей­ствах забо­та о буду­щем бра­ке детей не откла­ды­ва­ет­ся на опре­де­лён­ное вре­мя. Роди­те­ли пом­нят, что дитя нуж­но не толь­ко выкор­мить, выучить, но и вос­пи­тать достой­ны­ми мужем или женой, достой­ным гражданином.

При­ме­ры брач­но­го сою­за, сва­дьбы, люб­ви и вер­но­сти обя­за­тель­но исполь­зу­ют­ся пра­во­слав­ны­ми роди­те­ля­ми при вос­пи­та­нии. Не раз и не два напом­нит мать, что хоро­шая неве­ста или хоро­ший жених могут быть награ­дой послу­ша­нию, тру­до­лю­бию, молитве.

Вспо­ми­на­ет­ся слу­чай­но уви­ден­ная сцен­ка. Во дво­ре на лавоч­ке сиде­ла пожи­лая жен­щи­на, а рядом игра­ли дети. У одной девоч­ки лет девя­ти с язы­ка при­выч­но сле­та­ли гру­бые сло­ва. Жен­щи­на повер­ну­лась к ней: «А ты зна­ешь, что из-за таких гряз­ных слов ты замуж не вый­дешь. Никто не захо­чет на тебе женить­ся». Девоч­ка убе­жа­ла. Но через неко­то­рое вре­мя вер­ну­лась, подо­шла к лавоч­ке, вста­ла перед жен­щи­ной и твёр­до ска­за­ла: «А я уже боль­ше не руга­юсь». Надо ска­зать, что такой мгно­вен­ный резуль­тат вдох­но­вил и меня несколь­ко раз исполь­зо­вать этот приём.

В при­выч­ных дет­ству сказ­ках частый сюжет — пре­одо­ле­ние труд­но­стей в поис­ках неве­сты, уме­ние заслу­жить жени­ха или неве­сту, помощь суже­но­му. Харак­тер­на сва­деб­ная кон­цов­ка мно­гих ска­зок как апо­фе­оз зем­но­го сча­стья. Такие сказ­ки чита­ют­ся детьми в ран­нем воз­расте и очень недол­го и не успе­ва­ют раз­вить в них гре­хов­ной меч­та­тель­но­сти, но несут свою поло­жи­тель­ную нагруз­ку вос­пи­та­ния. Тем более, что осо­бен­ность наше­го вре­ме­ни — раз­ви­тие нега­тив­но­го отно­ше­ния к семье и бра­ку, при­ни­же­ние и иска­же­ние зна­че­ния семьи. Пото­му пра­во­слав­ная семья долж­на закре­пить в ребён­ке отно­ше­ние к бра­ку как к бла­гу, к зем­но­му счастью.

Извест­но, что осно­ва семей­но­го вос­пи­та­ния — при­мер роди­те­лей. Поэто­му так важ­но для них не соблаз­нить «малых сих» (Мф. 18:6), не подать детям дур­но­го при­ме­ра ссор, обма­нов, семей­ных хит­ро­стей, измен, неува­же­ния друг к дру­гу. Да и не пове­рит дитя тем, кто сам не смог осу­ще­ствить счаст­ли­вый брак. «На сво­ём моло­ке обо­жглись, на чужую воду дуют», — вспом­нит­ся сыну в ответ на нра­во­уче­ние отца.

Не один раз мне при­шлось слы­шать от моло­дых людей, что в дет­стве им дове­лось быть сви­де­те­ля­ми ссор роди­те­лей. Эти непо­нят­ные ссо­ры угне­та­ли, оби­жа­ли, при­чи­ня­ли боль, напол­ня­ли серд­ца стра­хом. В это вре­мя малень­кий чело­век при­ни­мал реше­ние «нико­гда, нико­гда не женить­ся». Поз­же такое непри­я­тие супру­же­ства про­шло, но не сра­зу и не просто.

Исполь­зо­ва­ние в вос­пи­та­нии сва­деб­но-брач­но­го сим­во­ла может пре­сле­до­вать толь­ко цель побуж­де­ния в ребён­ке жела­ния нрав­ствен­но­го улуч­ше­ния или слу­жить для фор­ми­ро­ва­ния отно­ше­ния к супру­же­ско­му сою­зу как к Самим Богом дан­ной пре­крас­ной фор­ме зем­но­го бытия.

Непра­виль­ное, не вовре­мя ска­зан­ное сло­во о люб­ви, невер­ный акцент могут, напро­тив, спо­соб­ство­вать рас­тле­нию дет­ско­го созна­ния. При­ве­сти к ран­не­му про­буж­де­нию чув­ствен­но­сти, к кокет­ству, любов­ной меч­та­тель­но­сти. Пом­ню, как одна тётя, желая пого­во­рить с вось­ми­лет­ней дев­чуш­кой, ста­ла рас­спра­ши­вать малыш­ку, есть ли у неё маль­чик, где она с ним позна­ко­ми­лась. Не то что­бы жен­щи­на не ори­ен­ти­ро­ва­лась в дет­ских про­бле­мах, нет, у неё самой есть дети, при­чём того же возраста.

Ещё одно вос­по­ми­на­ние. В шко­ле сила­ми пер­во­кла­шек поста­ви­ли спек­такль по сказ­ке «Золуш­ка». В финаль­ной сцене коро­лев­ско­го бала маль­чик и девоч­ка, играв­шие глав­ных геро­ев, долж­ны были тан­це­вать вальс. Дети пыта­лись кру­жить­ся на рас­сто­я­нии вытя­ну­тых рук, есте­ствен­ная скром­ность понуж­да­ла их отвер­нуть­ся друг от дру­га. Но педа­го­ги и роди­те­ли поправ­ля­ли малы­шей, уста­нав­ли­вая пару в позу взрос­лых влюб­лён­ных, забав­ля­ясь уни­же­ни­ем дет­ской стыдливости.

Неред­ко роди­те­ли нера­зум­но пекут­ся о внеш­ней при­вле­ка­тель­но­сти сво­их ребя­ти­шек, наря­жа­ют девоч­ку, как барыш­ню-неве­сту, а маль­чи­ка, как кава­ле­ра. Укра­ша­ют одеж­ду детей сим­во­ли­че­ски­ми сер­деч­ка­ми. Девоч­кам наде­ва­ют дам­ские укра­ше­ния, серёж­ки, колеч­ки, бусы. Здесь уже не до ожи­да­ния жени­ха как награ­ды за тру­до­вые и нрав­ствен­ные досто­ин­ства, а вос­пи­та­ние жела­ния и уме­ния увлечь собой, соблаз­нить. Не надеж­да на хоро­шую неве­сту, а уме­ние выста­вить­ся, пустить пыль в гла­за. В неумест­ных наря­дах не по воз­рас­ту дети очень рано начи­на­ют чув­ство­вать себя достой­ны­ми вни­ма­ния, завид­ны­ми неве­ста­ми и желан­ны­ми женихами.

Учти­те, роди­те­ли, что «блуд­ная брань уси­ли­ва­ет­ся от пяти при­чин: от празд­но­сло­вия, тще­сла­вия, мно­го­го сна, от склон­но­сти к кра­си­вой одеж­де, от пре­сы­ще­ния» (пре­по­доб­ный авва Иса­ия. См. «Отеч­ник»).

Рас­ска­зы­ва­ла моло­дая жен­щи­на: «В седь­мом клас­се девоч­ки раз­де­ли­лись на бары­шень, кото­рые инте­ре­су­ют­ся маль­чи­ка­ми, и на «бота­ни­ков» (так назы­ва­ют в шко­ле при­леж­ных уче­ни­ков). Одни влюб­ля­лись, писа­ли запи­соч­ки, кокет­ни­ча­ли, воль­ни­ча­ли. Дру­гие — сиде­ли за книж­ка­ми, гуля­ли по часам, слу­ша­ли роди­те­лей, крас­не­ли от воль­но­го сло­ва. Через пят­на­дцать лет ока­за­лось, что все «бота­ни­ки» доста­точ­но удач­но вышли замуж, име­ют хоро­шие спо­кой­ные семьи, а их влюб­чи­вые одно­класс­ни­цы в боль­шин­стве сво­ём бес­се­мей­ные: кто раз­вёл­ся, кто кое-как устро­ил­ся, а у кого-то тяжё­лые семьи».

Эго харак­тер­но. При­ме­ров таких мно­же­ство. Обид­но, что нача­ло такой ран­ней влюб­чи­во­сти часто пола­га­ют сами роди­те­ли. Быть может, и не желая того.

«Пища, одеж­да, кров — это хоть и нема­лое, но не глав­ное. Глав­ное есть обез­опа­се­ние от непри­ят­но­стей вовне. Орли­ные кры­лья покры­ва­ют вас. Клюв орла и ког­ти его гото­вы на пора­же­ние вся­ко­го, кто поку­сит­ся при­чи­нить вам оскорб­ле­ние или непри­ят­ность. Это бла­го ничем не заме­ни­мо», — писал о роди­тель­ской забо­те свя­ти­тель Фео­фан Затвор­ник.

Сего­дня роди­тель­ские кры­лья долж­ны быть необык­но­вен­но мощ­ны­ми, что­бы защи­тить дитя от пото­ка пош­ло­сти и гря­зи, обру­шив­ших­ся на обще­ство. Сим­во­ли­ка гре­ха окру­жа­ет нашу жизнь повсе­мест­но. Кино, рекла­ма, музы­ка, теле­ви­зор, радио, кни­ги пол­ны сим­во­лов блу­да, вызы­вая в чело­ве­ке посто­ян­ное похот­ное раз­дра­же­ние. Взрос­лый чело­век, что­бы не повре­дить сво­ей душе, не осквер­нить­ся, при­уча­ет­ся жить в этом мире, как в пустыне, не под­ни­мая глаз, хра­ня слух и зре­ние от ненуж­ных обра­зов, не любо­пыт­ствуя, а глав­ное, обе­ре­гая себя молит­вой — про­ти­во­яди­ем и ору­жи­ем про­тив бесов­ско­го опол­че­ния. Дитя же без­за­щит­но. Оно ещё не видит и не зна­ет опас­но­сти, а пото­му отра­жать её дол­жен родитель.

«Не обма­ны­вай­тесь: худые сооб­ще­ства раз­вра­ща­ют доб­рые нра­вы» (1 Кор. 15:33), — гово­рит Апо­стол. И в первую оче­редь роди­тель­ские кры­лья долж­ны защи­тить ребён­ка от средств мас­со­вой инфор­ма­ции, заме­нив­ших в наше вре­мя дур­ные ком­па­нии. Луч­ше вооб­ще не иметь дома теле­ви­зо­ра и радио, чем поз­во­лять детям бес­кон­троль­но поль­зо­вать­ся ими.

Сей­час воз­раст любов­ных отно­ше­ний и пере­жи­ва­ний очень пони­зил­ся. Откро­вен­ные уха­жи­ва­ния и влюб­лён­но­сти мож­но наблю­дать даже в началь­ной шко­ле. Что ж, то, что совсем недав­но было бы стыд­но обна­ру­жить или сыг­рать, теперь полу­чи­ло пра­во на жизнь бла­го­да­ря мно­же­ству дет­ских спек­так­лей и филь­мов, где такие влюб­лён­но­сти нор­ма. Суще­ству­ют даже дет­ские сери­а­лы, где обя­за­тель­ной, чуть не глав­ной нитью в сюже­те про­хо­дят вздо­хи и том­ле­ния почти мла­ден­че­ской любви.

Круг чте­ния ребён­ка так­же тре­бу­ет кон­тро­ля и отбо­ра. Хоро­шо, когда роди­тель зна­ет, какой у доч­ки тай­ный том дре­мал до утра под подуш­кой.

Ведь лите­ра­ту­ра может быть нрав­ствен­ной и раз­вра­ща­ю­щей. Даже в уго­ду обще­ствен­но­му мне­нию, создав­ше­му спи­сок миро­вых шедев­ров и талант­ли­вых про­из­ве­де­ний, обя­за­тель­ных для про­чте­ния куль­тур­ным чело­ве­ком, все же не сле­ду­ет давать детям соблаз­ни­тель­ных рома­нов и гру­бых пове­стей. Несколь­ко небла­го­со­дер­жа­тель­ных книг вполне мож­но заме­нить кни­га­ми исто­ри­че­ски­ми, опи­са­тель­ны­ми. Такое исклю­че­ние никак не повре­дит раз­ви­тию ваше­го ребёнка.

Непло­хо знать и дру­зей сво­их детей. «Отец все­гда спра­ши­вал: „А кто у него или у неё роди­те­ли? А где живёт? А какие у неё отмет­ки?». Эти­ми вопро­са­ми он как бы понуж­дал меня выби­рать дру­зей в сво­ём кру­гу, сво­е­го кру­го­зо­ра», — вспо­ми­на­ла оте­че­скую забо­ту одна женщина.

Надо заме­тить, что такие уста­нов­ки помо­га­ют в даль­ней­шем най­ти спут­ни­ка жиз­ни не в «стране далё­кой», а в сво­ём кру­гу. Что нема­ло­важ­но для счаст­ли­во­го бра­ка. Про «неров­нюш­ку» и в песне поёт­ся, нера­вен­ство в любом смыс­ле пере­жи­ва­ет­ся в семье очень трудно.

Конеч­но, ребён­ка в кар­мане не вырас­тишь. Любой чело­век дол­жен прой­ти через соблаз­ны и иску­ше­ния. Но пусть это слу­чит­ся не через нас, не по наше­му невни­ма­нию и попу­сти­тель­ству. «Горе миру от соблаз­нов, ибо надоб­но прид­ти соблаз­нам; но горе тому чело­ве­ку, через кото­ро­го соблазн при­хо­дит» (Мф. 18:7), — пре­ду­пре­жда­ет Спаситель.

«Наши дети зна­ют о гре­хах и поро­ках гораз­до боль­ше нас, ника­кие запре­ты не огра­дят их от мира», — гово­рят неко­то­рые. Да, дети, без­услов­но, зна­ют мно­гое. Но имен­но домаш­ние запре­ты поз­во­лит им отде­лить в сво­ём созна­нии «чашу Гос­под­ню» от «чаши бесов­ской» (1 Кор. 10:21).

Уро­ки семей­ной шко­лы опре­де­ля­ют мно­гое в даль­ней­шей само­сто­я­тель­ной жиз­ни чело­ве­ка. Имен­но по домаш­не­му типу мы выби­ра­ем себе супру­га или супру­гу, стро­им семей­ную жизнь, вос­пи­ты­ва­ем детей. «Яблоч­ко от ябло­ни неда­ле­ко пада­ет», — гово­рит посло­ви­ца. Но всё это про­ис­хо­дит как-то поми­мо созна­ния. А в пору «юно­сти мятеж­ной» моло­дое поко­ле­ние, как пра­ви­ло, пыта­ет­ся как-то умень­шить вос­пи­та­тель­ный эле­мент роди­тель­ской опе­ки. Когда насту­па­ют послед­ние годы школь­ной учё­бы, мне­ние под­рост­ка уже не все­гда быва­ет соглас­но с мне­ни­ем роди­те­лей, не все­гда под­чи­ня­ет­ся ему. Поэто­му хоро­шо, что­бы в семье к это­му вре­ме­ни сло­жи­лась прак­ти­ка обра­щать­ся к тре­тье­му авто­ри­тет­но­му лицу. Это обыч­но быва­ет духов­ник, при­ход­ской свя­щен­ник, у кото­ро­го испо­ве­ду­ют­ся все чле­ны семьи, или ста­рец. Он-то и помо­жет согла­со­вать мне­ния отцов и детей. Преж­де такая прак­ти­ка была обычной.

В это вре­мя уста­нав­ли­ва­ют­ся и креп­нут дру­же­ские сою­зы, и уси­ли­ва­ет­ся вли­я­ние на под­рост­ка его окру­же­ния. Ино­гда я вижу пары или целые стай­ки дру­зей или подру­жек, при­хо­дя­щих на испо­ведь. Хоро­шо, когда осно­вой дру­же­ско­го сою­за явля­ет­ся Пра­во­сла­вие. Но неред­ко дети лише­ны воз­мож­но­сти обще­ния с веру­ю­щи­ми сверст­ни­ка­ми вне хра­ма. Пом­ню, как одна мама вози­ла свою доч­ку на дру­гой конец Моск­вы к един­ствен­ной веру­ю­щей подруж­ке, с кото­рой они позна­ко­ми­лись в палом­ни­че­ской поезд­ке. Слу­ча­ет­ся, что хоро­шую ком­па­нию для ребён­ка при­хо­дит­ся искать родителям.

А от дур­ной отвра­щать. Вспо­ми­на­ет­ся мне ещё одна мама. В мно­го­дет­ной пра­во­слав­ной семье мать ста­ла заме­чать пере­ме­ны в стар­шей доче­ри. Девоч­ка нача­ла хуже, небреж­нее учить­ся, ста­ла отго­ва­ри­вать­ся от посе­ще­ния хра­ма, полю­би­ла дли­тель­ные про­гул­ки, дол­гие бесе­ды по теле­фо­ну. Одна­жды мама ока­за­лась слу­чай­ной сви­де­тель­ни­цей раз­го­во­ра доч­ки с подру­гой. Это был гру­бый, без­нрав­ствен­ный, недо­стой­ный девоч­ки-хри­сти­ан­ки диа­лог. После услы­шан­но­го мама пыта­лась обра­зу­мить девоч­ку, объ­яс­нить гибель­ность отступ­ни­че­ства от веры, от нрав­ствен­ных прин­ци­пов семьи. Доч­ка вспы­ли­ла, желая отсто­ять пра­во на соб­ствен­ные взгля­ды. Мать роди­тель­ской вла­стью поса­ди­ла свою шести­класс­ни­цу дома под замок, пре­рвав все кон­так­ты с внеш­ним миром, не сде­лав исклю­че­ния даже для шко­лы. Эта мама пони­ма­ла, что нау­ки толь­ко полез­ны, но бла­го­че­стие — обя­за­тель­но. Через какой-то срок жен­щи­на нашла воз­мож­ность устро­ить дочь в пра­во­слав­ную гим­на­зию. Наня­ла репе­ти­то­ров, девоч­ка выпра­ви­лась, ста­ла луч­ше учить­ся. А когда про­шло ещё пол­го­да, быв­шая само­воль­ни­на уже про­сто не мог­ла понять, что её мог­ло при­вле­кать в тех пустых, гру­бых и опас­ных бесе­дах, от кото­рых спас­ла её мать.

По сло­вам свя­тых отцов, наи­луч­ши­ми хра­ни­те­ля­ми чисто­ты явля­ют­ся вера и мило­сты­ня. С само­го ран­не­го дет­ства ребён­ка нуж­но при­учать к мило­стыне. Когда, при­дя в храм, мы видим у вхо­да нище­го, то пусть дитя подаст ему мило­сты­ню, ребё­нок же может поло­жить нашу леп­ту и в цер­ков­ную круж­ку. Научи­те ваше­го малы­ша радо­вать­ся, делая пода­рок, наве­щая боль­но­го дру­га, усту­пая место в авто­бу­се, помо­гая сла­бо­му. Мило­сты­ня — это сво­бод­ное дело люб­ви к ближ­не­му. Любовь к себе рас­тле­ва­ет душу. Любовь к ближ­не­му — уцеломудривает.

«Бла­жен­ны мило­сти­вые, ибо они поми­ло­ва­ны будут» (Мф. 5:7), — обе­ща­ет Спа­си­тель. Мило­сты­ня защи­тит наше дитя и в буду­щем веке, и в этой жиз­ни. Мило­сты­ня — обя­за­тель­ная спут­ни­ца дев­ствен­но­сти. «Как огонь гас­нет, когда не будет для него под­ли­вать­ся елей, так гас­нет и дев­ство, когда не име­ет мило­сты­ни» (свя­ти­тель Иоанн Златоуст).

Часто вспо­ми­наю я одну мос­ков­скую ста­руш­ку. Девоч­кой-под­рост­ком ходи­ла она с подруж­ка­ми помо­гать в воен­ный гос­пи­таль. Выпол­ня­ли они рабо­ту сани­та­рок Хри­ста ради. Я читал пись­ма, что при­сы­ла­ли ей ране­ные после выпис­ки. Это были очень чистые, уди­ви­тель­но цело­муд­рен­ные пись­ма. Ника­ких шуток, ника­кой воль­но­сти. В пись­мах к ней, совсем юной девуш­ке, обра­ща­лись не как к Любоч­ке, а назы­ва­ли Любо­вью Тимофеевной.

В пят­на­дцать лет она выучи­лась печа­тать на пишу­щей машин­ке, что­бы помо­гать Церк­ви. По вече­рам они с подру­гой при­хо­ди­ли в Дон­ской мона­стырь, где жил тогда Пат­ри­арх Тихон. Они помо­га­ли пере­пи­сы­вать и печа­тать для него. Свя­ти­тель Тихон жил очень скром­но, мож­но ска­зать, в нище­те. Каж­дый вечер один доб­рый чело­век при­но­сил ему две малень­кие булоч­ки. Одну свя­ти­тель отда­вал сво­им юным помощницам.

Я пом­ню фото­гра­фии Любо­ви Тимо­фе­ев­ны — она была ред­кой кра­са­ви­цей. И эту кра­си­вую, с живым харак­те­ром девуш­ку духов­ник бла­го­сло­вил на оди­но­че­ство в миру. Наше обще­ство пере­жи­ва­ло тяжё­лое вре­мя, но любовь к мило­стыне охра­ня­ла её от соблаз­нов и нечест­но­го к ней отно­ше­ния все годы.

Ника­кие внеш­ние обсто­я­тель­ства, нрав­ствен­ная рас­пу­щен­ность и при­выч­ный в обще­стве раз­врат не осво­бож­да­ют роди­те­лей от забо­ты и ответ­ствен­но­сти за цело­муд­рие и воз­дер­жа­ние детей. Вре­мя свя­ти­те­ля Иоан­на Зла­то­уста так же, как и наша совре­мен­ность, не отли­ча­лось осо­бой стро­го­стью нра­вов, одна­ко мы чита­ем: «До вре­ме­ни бра­ка воз­дер­жи­вай­те их (юных) уве­ща­ни­я­ми, угро­за­ми, стра­хом, обе­ща­ни­я­ми и дру­ги­ми бес­чис­лен­ны­ми средствами».

Но более всех средств вра­зу­мит, нака­жет и сохра­нит дитя роди­тель­ская молит­ва. «Что­бы детям бла­го­сло­вил Гос­подь избе­жать опас­но­стей, надо молить­ся день и ночь. Бог мило­стив, Он име­ет мно­го средств предот­вра­щать, какие нам и в голо­ву не при­дут. Бог всем пра­вит», — обод­ря­ет нас свя­ти­тель Фео­фан Затвор­ник.

Сча­стье буду­ще­го бра­ка детей не при­над­ле­жит толь­ко детям, роди­те­ли так­же раз­де­лят его, но забо­та об этом сча­стье начи­на­ет­ся с забо­ты о бла­го­че­стии детей.

К женихам и невестам^

Страш­ное пору­га­ние люб­ви про­ис­хо­дит сего­дня и мире. Сбро­ше­ны покро­вы с гре­ха, и грех назва­ли любо­вью. Блуд­ни­цу назы­ва­ют неве­стой и раз­врат­ни­ка — жени­хом. Но сквер­ный брак не может насы­тить пло­ти, а лишь рас­па­ля­ет стра­сти. «Будут есть, и не насы­тят­ся; будут блу­дить, и не раз­мно­жат­ся; ибо оста­ви­ли слу­же­ние Гос­по­ду» (Ос. 4:10). Этот внеш­ний по отно­ше­нию к Церк­ви мир живёт по сво­им зако­нам, покло­ня­ет­ся сво­им богам, име­ет сво­их проповедников.

«То было вре­мя, когда любовь, чув­ства доб­рые и здо­ро­вые счи­та­лись пош­ло­стью и пере­жит­ком; никто не любил, но все жаж­да­ли и, как отрав­лен­ные, при­па­да­ли ко все­му остро­му, раз­ди­ра­ю­ще­му внутренности.

Девуш­ки скры­ва­ли свою невин­ность, супру­ги — вер­ность. Раз­ру­ше­ние счи­та­лось хоро­шим вку­сом, нев­ра­сте­ния — при­зна­ком утон­чён­но­сти. Это­му учи­ли мод­ные писа­те­ли, воз­ни­кав­шие в один сезон из небы­тия. Люди выду­мы­ва­ли себе поро­ки и извра­ще­ния, лишь бы не про­слыть прес­ны­ми» (А. Н. Тол­стой «Хож­де­ние по мукам»). Кажет­ся, что о нашем вре­ме­ни напи­са­ны эти сло­ва. Таков мир, что живет рядом с цер­ков­ной огра­дой. Мы не можем уйти от это­го сосед­ства, не можем спря­тать от него наших детей. Этот мир и это вре­мя — Божия дан­ность, опре­де­лён­ная для испы­та­ния нашей веры.

«Испы­та­ние вашей веры про­из­во­дит тер­пе­ние» (Иак. 1:3), а «тер­пе­ние нуж­но вам, что­бы, испол­нив волю Божию, полу­чить обе­щан­ное» (Евр. 10:36), — чита­ем у свя­тых апостолов.

Жела­ю­щий спа­се­ния может толь­ко про­ти­во­сто­ять гре­ху, не обви­няя нико­го, не роп­ща на обсто­я­тель­ства, пом­ня, что

«Бог… Сам не иску­ша­ет нико­го, но каж­дый иску­ша­ет­ся, увле­ка­ясь и обо­льща­ясь соб­ствен­ною похо­тью» (жела­ни­ем) (Иак. 1:13–14).

«Не люби́те мира, ни того, что в мире: кто любит мир, в том нет люб­ви Отчей» (1 Ин. 2:15), — гово­рит Апо­стол. Но не любить мир не зна­чит не любить тех, кто живёт в этом мире. Толь­ко буду­щий век поло­жит про­пасть меж­ду чистым и нечи­стым, отде­лит сынов Све­та от детей тьмы. А сей­час, пока не про­из­не­се­но ещё суд­ное сло­во, нема­ло людей, познав­ших пусто­ту внеш­ней жиз­ни, при­хо­дят в цер­ков­ную огра­ду в поис­ках истин­ной люб­ви, ища спа­се­ния. Ещё неокреп­шие в вере, но пол­ные реши­мо­сти, нач­нут они устра­и­вать свою жизнь не по при­хо­тям мира, а по цер­ков­ным запо­ве­дям. И пото­му для кого-то мно­го раз ещё при­дёт­ся повто­рять то, что уже ска­за­но, объ­яс­нять то, что, каза­лось, дав­но ясно.

«И ска­зал Гос­подь Бог: не хоро­шо быть чело­ве­ку одно­му» (Быт 2:18). Осо­бен­но нехо­ро­шо, труд­но одно­му про­хо­дить путь спа­се­ния. Пото­му и бла­го­слов­ля­ет Цер­ковь брак, и живу­щие в миру зна­ют пре­иму­ще­ства супру­же­ства перед воль­ной волей. Ведь даже оди­но­че­ство ради Гос­по­да — мона­ше­ство — свя­за­но обе­том послу­ша­ния. Послу­ша­ния духов­ни­ку и свя­щен­но­на­ча­лию. А зна­чит, и мона­ше­ству­ю­щий не один совер­ша­ет своё попри­ще. Миря­ни­ну же луч­шая доля — семья.

Семья так мно­го зна­чит для наше­го спа­се­ния, что её назы­ва­ют малой Цер­ко­вью, поэто­му созда­ние столь важ­но­го сою­за, без­услов­но, долж­но серьёз­но обсуждаться.

Сей­час люди в Церк­ви быст­ро «взрос­ле­ют», то есть их воцер­ко­в­ле­ние про­ис­хо­дит доста­точ­но ско­ро. Моло­дые люди, вырос­шие в цер­ков­ной сре­де, и те, кто при­шёл недав­но, как-то почти неза­мет­но вырав­ни­ва­ют­ся. Отрад­но и то, что их ста­но­вит­ся всё боль­ше, а зна­чит, и бра­ки меж­ду «сво­и­ми», цер­ков­ны­ми, ста­ли чаще.

Вспом­ним, какие основ­ные каче­ства выде­ля­ют жени­ха и неве­сту, ста­вят их на осо­бое место в обще­стве? Любовь и цело­муд­рие. Если о люб­ви сей­час ста­ли гово­рить гораз­до боль­ше, то о цело­муд­рии ста­ра­ют­ся молчать.

То, что раз­врат повсе­ме­стен, ниче­го не меня­ет в отно­ше­нии к нему Пра­во­слав­ной Церк­ви. Есте­ствен­ным он кажет­ся толь­ко неве­ру­ю­щим. А Цер­ковь наде­ет­ся видеть ново­брач­ных чисты­ми и цело­муд­рен­ны­ми и воз­ла­га­ет на них вен­цы, воз­да­вая честь их цело­муд­рию и сохра­нён­но­му дев­ству. В руки жени­ху и неве­сте дают­ся зажжён­ные све­чи, так­же зна­ме­ну­ю­щие цело­муд­рие и чисто­ту буду­щих супру­гов. Кста­ти, если оба в брак всту­па­ют повтор­но, то све­чей уже не зажи­га­ют, имен­но по той при­чине, что в брак всту­па­ют уже не девственники.

Сим­вол чисто­ты неве­сты — её белое пла­тье, сва­деб­ная фата. «Голу­би­ца моя, чистая моя!» (Песн. 5:2), — ска­жет жених при виде её. Но если сам он не сохра­нил чисто­ты, то грех его зама­ра­ет и голу­би­ную чисто­ту милой. Не слу­чай­но неве­ру­ю­щие девуш­ки, не веда­ю­щие Божи­его воз­да­я­ния, не хотят сохра­нять дев­ствен­ность до сва­дьбы. Не для кого. «Он ведь при­дет уже пожив­ший, — гово­рят они, — так что, какой смысл мне беречь­ся». Блуд­ный грех как раз и харак­те­рен тем, что очень зара­зен, не име­ет гра­ниц. Вся­кий дру­гой грех име­ет как бы свой неболь­шой реги­он дей­ствия, а блуд­ный рас­пол­за­ет­ся во вре­ме­ни и пространстве.

Но как ни страш­на ста­ти­сти­ка добрач­ных свя­зей, мы все­гда можем ука­зать на доб­рый оста­ток. «Так и в нынеш­нее вре­мя, по избра­нию бла­го­да­ти, сохра­нил­ся оста­ток» (Рим. 11:5), — гово­рит Апостол.

Боль­шин­ство цер­ков­ной моло­дё­жи счи­та­ет жела­тель­ным для себя сохра­не­ние чисто­ты тела до бра­ка. Но слу­ча­ет­ся и невы­пол­не­ние это­го уста­нов­ле­ния. При­чи­ной же выстав­ля­ют­ся обсто­я­тель­ства, неосто­рож­ность, без­во­лие. Но при­чи­на паде­ния ско­рее в том, что когда-то про­изо­шло согла­сие с гре­хов­ным помыс­лом и внут­рен­нее растление.

«А если види­мо соблю­да­ешь тело своё от рас­тле­ния и блу­да, внут­ренне же ты любо­дей­ство­вал и тво­рил блуд в помыс­лах сво­их, то пре­лю­бо­дей ты перед Богом и не при­не­сёт тебе поль­зы дев­ствен­ное тело твоё» (пре­по­доб­ный Мака­рий Вели­кий).

Любо­пыт­ство к нескром­ным раз­го­во­рам, изоб­ра­же­ни­ям, кни­гам, меч­та­тель­ность, без­де­я­тель­ность раз­бу­ди­ли чув­ствен­ность и нечи­стые мыс­ли. Отсю­да и грех.

«Как юно­ше содер­жать в чисто­те путь свой? — Хра­не­ни­ем себя по сло­ву Тво­е­му» (Пс. 118:9), — гово­рит Псал­мо­пе­вец. А сло­во Божие, через Апо­сто­ла: «…не сооб­щать­ся с блуд­ни­ка­ми… не сооб­щать­ся с тем, кто, назы­ва­ясь бра­том, оста­ёт­ся блуд­ни­ком… с таким даже и не есть вме­сте» (1 Кор. 5:9–11), «Не обма­ны­вай­тесь: ни блуд­ни­ки… ни пре­лю­бо­деи… Цар­ства Божия не насле­ду­ют» (1 Кор. 6:9).

Спа­си­тель назы­ва­ет пре­лю­бо­де­ем и того, кто раз­жи­га­ет­ся похо­тью на чужую кра­со­ту. «…Я гово­рю вам, что вся­кий, кто смот­рит на жен­щи­ну с вожде­ле­ни­ем, уже пре­лю­бо­дей­ство­вал с нею в серд­це сво­ём» (Мф. 5:28). В мире есть необ­ра­ти­мые про­цес­сы. По опы­ту мы зна­ем, как лег­ко раз­би­ва­ет­ся от неосто­рож­но­сти или даже по умыс­лу сырое яйцо. Раз — и гото­во! Но потом «вся коро­лев­ская кон­ни­ца и вся коро­лев­ская рать» не смо­гут собрать это­го шал­тая-бол­тая. Так же необ­ра­ти­мо повре­жде­ние цело­муд­рия в чело­ве­ке. Бороть­ся с рас­тлен­ным вооб­ра­же­ни­ем или рас­тлен­ной пло­тью затем пред­сто­ит всю жизнь.

«Худые сооб­ще­ства раз­вра­ща­ют доб­рые нра­вы» (1 Кор. 15:33), — пре­ду­пре­жда­ет Апо­стол, поэто­му пра­во­слав­ным юно­шам и девуш­кам сле­ду­ет избе­гать ком­па­ний с воль­ны­ми раз­го­во­ра­ми и пове­де­ни­ем. Когда же избе­жать тако­го обще­ния невоз­мож­но, «ина­че над­ле­жа­ло бы вам вый­ти из мира сего» (1 Кор. 5:10), по сло­вам Апо­сто­ла, то нуж­но научить­ся укло­нять­ся от бесед, вече­ри­нок, сов­мест­но­го про­вож­де­ния времени.

«Когда я ещё жил в миру, — вспо­ми­нал пре­по­доб­ный оптин­ский ста­рец Вар­со­но­фий, — това­ри­щи назы­ва­ли меня иде­а­ли­стом. Быва­ло, при­дут звать меня куда-нибудь: «Устра­и­ва­ет­ся пик­ник, целой ком­па­ни­ей едем за Вол­гу с само­ва­ром и закус­кой. Будет очень весе­ло!» — «Сколь­ко же это сто­ит?» — «По десять руб­лей с чело­ве­ка». Выни­маю день­ги и отдаю за себя, что­бы не полу­чить упрё­ка, что укло­ня­юсь из корыст­ных побуж­де­ний, а потом в день пик­ни­ка забо­ле­ваю неко­ей поли­ти­че­ской болез­нью и оста­юсь дома… А наут­ро това­ри­щи гово­рят: «Был он?» — «Нет, не был». — «Ну, конеч­но, — рукой мах­нут, — ведь он у нас идеалист»».

Вро­де и не побрез­го­вал ком­па­ни­ей и на сво­ём настоял.

Впро­чем, моло­дые люди, зна­ко­мые с куль­ту­рой поста, не затруд­нят­ся таки­ми дипло­ма­ти­че­ски­ми отка­за­ми. Ведь во мно­гих семьях, где есть дети-школь­ни­ки, роди­те­ли уме­ют без наси­лия над ребён­ком и без оби­ды для окру­жа­ю­щих избе­гать ново­год­них школь­ных ёлок и пред­став­ле­ний, попа­да­ю­щих на конец Рож­де­ствен­ско­го поста, а так­же уча­стия в дру­гих свет­ских празд­ни­ках, не впи­сы­ва­ю­щих­ся в пра­во­слав­ный календарь.

Труд­но в юно­сти сохра­нить­ся от любов­ной меч­та­тель­но­сти. Осо­бен­но она при­выч­на девуш­кам. Беда в том, что эти грё­зы «не сто­ят на месте», а обя­за­тель­но раз­ви­ва­ют­ся. Если когда-то думы тако­го рода не поки­да­ли пре­де­лов доз­во­лен­но­го, про­сто даль­ше было как-то «неку­да» думать, то сей­час, когда вооб­ра­же­ние и память каж­до­го чело­ве­ка засо­ре­ны гре­хов­ны­ми впе­чат­ле­ни­я­ми, навя­зан­ны­ми нам миром, оста­но­вить мысль на какой-то гра­ни быва­ет труд­но. И все же, несмот­ря на то, что невин­ность как кате­го­рия незна­ния гре­ха посте­пен­но изна­ши­ва­ет­ся, невин­ность как кате­го­рия несо­гла­сия с гре­хом и оттор­же­ния от себя гре­хов­ных помыс­лов оста­ёт­ся обя­за­тель­ной для всех, неза­ви­си­мо от вре­ме­ни и обстоятельств.

Впро­чем, про­тив такой меч­та­тель­но­сти есть лекар­ство. Моло­дые годы, как пра­ви­ло, годы учё­бы, вре­мя осво­е­ния про­фес­сии. Несо­мнен­но, что обра­зо­ва­ние удоб­нее полу­чить до бра­ка. Не слу­чай­но сло­жи­лась пого­вор­ка: «Жена­то­му учить­ся — вре­мя ушло». Доб­ро­со­вест­ная учё­ба обыч­но не остав­ля­ет вре­ме­ни на пустые меч­ты. Если же юно­ша или девуш­ка не учат­ся, то в семье все­гда най­дёт­ся для них заня­тие там, где нуж­на их помощь. Во все годы, а осо­бен­но в юно­сти, без­де­я­тель­но­сти нуж­но боять­ся, как огня. «Труд есть страж доб­ро­де­те­ли», — чита­ем в «Цвет­ни­ке духовном».

«Кто в празд­но­сти живёт, тот непре­стан­но гре­шит», — писал свя­ти­тель Тихон Задон­ский. В преж­нее вре­мя барыш­ни из семей, в кото­рых домаш­нее хозяй­ство не тре­бо­ва­ло их уча­стия, обя­за­тель­но выши­ва­ли, вяза­ли сал­фе­точ­ки или дет­скую одеж­ду для стар­шей замуж­ней сест­ры — нико­гда не оста­ва­лись в без­де­я­тель­но­сти. Руко­де­лие как сред­ство занять себя, уда­лить­ся от празд­но­сти было свой­ствен­но и замуж­ним дамам, не обре­ме­нён­ным семей­ны­ми забо­та­ми. Все, навер­ное, пом­нят, из чего состо­я­ло пан­си­он­ное вос­пи­та­ние девуш­ки по Гого­лю: фран­цуз­ский язык, «фор­те­пья­но, для достав­ле­ния при­ят­ных минут супру­гу» и «вяза­ние кошель­ков и дру­гих сюр­при­зов» («Мёрт­вые души»). Смеш­но-то смеш­но, а тем не менее чьи-то пра­пра­ба­буш­ки не выез­жа­ли в гости без риди­кю­ля с руко­де­ли­ем, да и дома, если и сиде­ли без дела, то не сло­жив руки, а с иглой или спи­ца­ми. Заня­тие все­гда мож­но най­ти, а празд­ность рас­слаб­ля­ет волю.

Оте­че­ской забо­той пол­ны пись­ма пре­по­доб­но­го оптин­ско­го стар­ца Мака­рия. В одном из них чита­ем: «Невоз­мож­но же быть вам в совер­шен­ном без­дей­ствии физи­че­ском: тогда и стра­сти боль­ше будут беспокоить».

«Не пре­да­вай­ся боль­шим рас­се­ян­но­стям, кото­рые быва­ют часто сопря­же­ны с поте­рею инте­ре­сов и нрав­ствен­но­сти», — писал он же о раз­вле­че­ни­ях. Недол­гие и невин­ные удо­воль­ствия и раз­вле­че­ния, как дань чело­ве­че­ской сла­бо­сти, не воз­бра­ня­ют­ся пра­во­слав­но­му чело­ве­ку. Они дают пере­дыш­ку нашим мыш­цам и нер­вам, спо­соб­ству­ют боль­шей рабо­то­спо­соб­но­сти. Но раз­вле­че­ния рас­се­и­ва­ют созна­ние, в это вре­мя оно подоб­но забол­тав­ше­му­ся с про­хо­жим часо­во­му, и гре­ху лег­че про­скольз­нуть мимо стра­жи. Поэто­му выбор раз­вле­че­ний сле­ду­ет стро­го опре­де­лить для себя, и не нуж­но сму­щать­ся при­ня­ты­ми в мире нор­ма­ми, но ори­ен­ти­ро­вать­ся толь­ко на Божии запо­ве­ди. «Весь мир лежит во зле» (1 Ин. 5:19), — гово­рит апо­стол Иоанн Бого­слов и лас­ко­во нази­да­ет: «Воз­люб­лен­ный! не под­ра­жай злу, но доб­ру» (3 Ин. 1:11).

Об одном таком «небла­го­по­луч­ном» раз­вле­че­нии — тан­цах — есть смысл пого­во­рить особо.

Тан­цы суще­ству­ют у всех наро­дов. Изна­чаль­но эти рит­ми­че­ские дви­же­ния раз­де­ля­лись на несколь­ко видов — в зави­си­мо­сти от целей, кото­рые они пре­сле­до­ва­ли. Тан­цы, воз­буж­да­ю­щие чув­ствен­ное жела­ние, пред­ше­ству­ю­щие сои­тию; воен­ные тан­цы, сооб­ща­ю­щие бое­вой дух, и осо­бые риту­аль­ные тан­цы, исполь­зу­е­мые жре­ца­ми или их окру­же­ни­ем для оккульт­ных целей: вызы­ва­ния духов и т. п. Из это­го набо­ра наи­бо­лее упо­треб­ля­е­мы­ми и полу­чив­ши­ми раз­ви­тие ока­за­лись чув­ствен­ные тан­цы. Они-то и лег­ли в осно­ву всех совре­мен­ных как народ­ных, так и клас­си­че­ских тан­цев, а так­же бале­та. Да-да, бале­та! Вся эсте­ти­ка балет­но­го искус­ства осно­ва­на на воз­буж­де­нии и удо­вле­тво­ре­нии чув­ствен­ной, похот­ной сто­ро­ны чело­ве­че­ской лич­но­сти. Об этом откро­вен­но гово­рят дви­же­ния и сами костю­мы тан­цо­ров. В созна­нии наших сооте­че­ствен­ни­ков поня­тия балет и раз­врат дол­гое вре­мя непре­мен­но сосед­ство­ва­ли. У А. Н. Ост­ров­ско­го в одной из пьес есть заме­ча­тель­ная фра­за: «Кто в про­дол­же­ние два­дца­ти лет не про­пу­стил ни одно­го бале­та, тот в мужья не годит­ся» («Беше­ные деньги»).

Что каса­ет­ся тан­цев как быто­во­го раз­вле­че­ния, то это соб­ствен­но игра в «любовь» на сво­ём уровне. Неболь­шой театр. В тан­цах неза­мет­но рас­тво­ря­ет­ся и теря­ет­ся стыд­ли­вость. В тан­це на вполне «закон­ном» осно­ва­нии мож­но обнять, при­лас­кать мало­зна­ко­мо­го, а то и вовсе незна­ко­мо­го чело­ве­ка. Не слу­чай­но раз­лич­ные раз­вра­ща­ю­щие про­грам­мы для под­рост­ков реко­мен­ду­ют тан­цы и сов­мест­ные спор­тив­ные заня­тия как «сред­ство пре­одо­ле­ния стыд­ли­во­сти», а мы назо­вём это раз­ру­ше­ни­ем цело­муд­рия. Свя­тые отцы все­гда сове­то­ва­ли избе­гать каса­ния как воз­мож­но­го побуж­де­ния к греху.

«Вся­кое при­кос­но­ве­ние муж­чи­ны и жен­щи­ны непри­лич­но, вся­кое сла­до­стра­стие под тенью вели­ких кры­льев люб­ви — цело­муд­рен­но», — гово­рит свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов. Име­ет­ся в виду, конеч­но, брач­ная любовь. Одна девуш­ка-сту­дент­ка рас­ска­зы­ва­ла, что сре­ди её мно­го­чис­лен­ных зна­ко­мых лишь один юно­ша име­ет при­выч­ку дели­кат­но (подви­гать локоть или коле­но, когда рядом с ним за сто­лом или на заня­ти­ях ока­зы­ва­ет­ся девуш­ка. Осталь­ные моло­дые люди совер­шен­но не оза­да­чи­ва­ют себя таки­ми тон­ко­стя­ми и не меня­ют ни позы, ни лек­си­ки в при­сут­ствии сокурс­ниц. Види­мо, это и есть резуль­тат тако­го тан­це­валь­но-спор­тив­но­го вос­пи­та­ния — вести себя со все­ми, как с близ­ки­ми род­ствен­ни­ка­ми, и дай Бог, что­бы такая фами­льяр­ность, или семей­ствен­ность, закон­чи­лась на этом уровне.

«Так же и тан­цы, кото­рые назвал один муд­рый про­по­вед­ник «Иро­ди­а­ди­но искус­ство» и кото­рые мир счи­та­ет невин­ным удо­воль­стви­ем в обще­стве, а в сущ­но­сти оные гре­хов­ны», — писал пре­по­доб­ный Мака­рий Оптин­ский одной мате­ри, вос­пи­ты­ва­ю­щей сыновей.

В жиз­ни прис­но­па­мят­но­го вла­ды­ки Иоан­на, мит­ро­по­ли­та Санкт-Петер­бург­ско­го и Ладож­ско­го, был такой слу­чай. Вско­ре после вой­ны попал он как-то на танц­пло­щад­ку. Встал в сто­роне и смот­рел на тан­цу­ю­щих. Вдруг перед гла­за­ми его сле­ва напра­во как бы раз­вер­ну­ли сви­ток, и он уви­дел тан­цу­ю­щих с соба­чьи­ми и сви­ны­ми рыла­ми вме­сто лиц. Это было необы­чай­но страш­ное зре­ли­ще: тан­цу­ю­щие бесы. Дли­лось такое виде­ние недол­го, сви­ток вновь свер­нул­ся, теперь уже спра­ва нале­во, и перед буду­щим вла­ды­кой опять тан­це­ва­ли люди. В эти мгно­ве­ния, как рас­ска­зы­вал вла­ды­ка Иоанн, реши­лась его даль­ней­шая судьба.

«Горе миру от соблаз­нов… — гово­рит Спа­си­тель. — Если же рука твоя или нога твоя соблаз­ня­ет тебя, отсе­ки их и брось от себя: луч­ше тебе вой­ти в жизнь без руки или без ноги, неже­ли с дву­мя рука­ми и с дву­мя нога­ми быть ввер­же­ну в огонь веч­ный» (Мф. 18:7–8). Конеч­но, про­ще избе­гать от юно­сти соблаз­ни­тель­ных обществ и ситу­а­ций. Но слу­ча­ет­ся, что и сам чело­век созна­тель­но ста­но­вит­ся при­чи­ной соблаз­на. Неред­ко девуш­ки и даже девоч­ки при­уча­ют­ся кокет­ни­чать. Быть может, вна­ча­ле это про­ис­хо­дит на уровне игры. «В ней просну­лась жен­щи­на», — ска­за­ла одна мама о сво­ей шести­лет­ней кокет­ке-доче­ри. Нет, в ней просну­лась не про­сто жен­щи­на, а женщина-грешница.

Скром­ность — доб­ро­де­тель и укра­ше­ние девуш­ки. Скром­ность — от сло­ва скрыть. «Да будет укра­ше­ни­ем вашим не внеш­нее пле­те­ние волос, не золо­тые убо­ры или наряд­ность в одеж­де, но сокро­вен­ный серд­ца чело­век в нетлен­ной кра­со­те крот­ко­го и мол­ча­ли­во­го духа, что дра­го­цен­но пред Богом» (1 Пет. 3:3–4), — обра­ща­ет­ся к женам и деви­цам Апо­стол. Жела­ние обра­тить на себя вни­ма­ние, кокет­ли­вость мож­но обо­зна­чить как наг­лость, как пове­де­ние, рас­счи­тан­ное на посто­рон­ний взгляд. Но удо­воль­ствие при­влечь к себе вни­ма­ние, насла­жде­ние вни­ма­ни­ем могут иметь непро­стые последствия.

«Хотя ты не гово­ри­ла и не про­из­но­си­ла тех слов блуд­ни­цы: «При­и­ди и пова­ля­ем­ся в похо­ти», — не про­из­но­си­ла язы­ком, но гово­ри­ла видом, не про­из­но­си­ла уста­ми, но гово­ри­ла поход­кою, не при­гла­ша­ла голо­сом, но при­гла­ша­ла яснее голо­са гла­за­ми. Хотя, при­гла­сив, ты не пре­да­ла саму себя; но и ты не сво­бод­на от гре­ха; ибо и это — осо­бый вид пре­лю­бо­де­я­ния; ты оста­лась чистою от рас­тле­ния, но телес­но­го, а не душев­но­го; и у тебя совер­шён грех вполне если и не через сово­куп­ле­ние, то через зре­ние… Как ты дума­ешь быть чистою от гре­ха, совер­шив его вполне? Ты сде­ла­ла совер­шен­ным пре­лю­бо­де­ем того, кто пре­льстил­ся этим тво­им видом; как же ты можешь не быть блуд­ни­цею, когда дело твоё ока­зы­ва­ет­ся пре­лю­бо­де­я­ни­ем?» — чита­ем у свя­ти­те­ля Иоан­на Златоуста.

Кокет­ли­вость лег­ко может дове­сти до гре­ха, так как воз­буж­да­ет стра­сти, а страсть быва­ет зара­зи­тель­на. Если какая-то девуш­ка дума­ет рас­крас­кой лица и раз­ны­ми вычур­ны­ми наря­да­ми помочь себе сде­лать счаст­ли­вый брач­ный выбор, то уси­лия её тщет­ны. Подоб­ные нагляд­ные зна­ки могут увлечь лишь дей­стви­тель­но увле­ка­ю­ще­го­ся чело­ве­ка, воз­бу­див в нем любовь-страсть. А страст­ная любовь очень быст­ро проходит.

«Из мно­гих опы­тов вид­но, что кто по стра­сти всту­па­ет в супру­же­ство, то не быва­ет сча­стия: стра­сти осты­нут и любовь исчез­нет», — писал пре­по­доб­ный Мака­рий Оптин­ский сво­ей кор­ре­спон­дент­ке. Так же и пре­по­доб­ный Амвро­сий Оптин­ский не реко­мен­до­вал женить­ся или выхо­дить замуж по страсти.

Когда девуш­ка жела­ет заму­же­ства — это доб­рое жела­ние. Но желать заму­же­ства не зна­чит стре­мить­ся к бра­ку любы­ми путя­ми. Чисто­та, цело­муд­рие, бого­бо­яз­нен­ность, кро­тость и тер­пе­ние при­вле­кут к такой душе бла­го­сло­ве­ние Божие гораз­до вер­нее, чем раз­ные ухищ­ре­ния внеш­ние. Народ­ная муд­рость гово­рит, что на всяк товар есть свой купец. И не сле­ду­ет брез­го­вать той внеш­но­стью, что дал вам Гос­подь, луч­ше вы себе не нари­су­е­те. К тому же внеш­няя кра­со­та тре­бу­ет осо­бен­ной осто­рож­но­сти, так как при­вле­ка­ет к себе не толь­ко доб­рые взгля­ды. Кра­си­вой девуш­ке труд­нее сохра­нить себя. «Дев­ство и кра­со­та вою­ют друг на дру­га», — гово­рит пословица.

«Пото­му что власть кра­со­ты ско­рее пре­об­ра­зит доб­ро­де­тель из того, что она есть, в свод­ню, неже­ли сила доб­ро­де­те­ли пре­вра­тит кра­со­ту в своё подо­бие», — повто­ря­ет рас­хо­жее мне­ние герой Шекс­пи­ра («Гам­лет»).

Жела­ние укра­сить себя наря­да­ми долж­но быть тоже осмот­ри­тель­ным. Оча­ро­ва­тель­ный вид не все­гда быва­ет на пользу.

Рас­ска­зы­ва­ла моло­дая веру­ю­щая жен­щи­на: как-то вече­ром она сошла с элек­трич­ки и пошла через лесок на дачу. Вдруг услы­ша­ла сза­ди быст­рые тяже­лые шаги. В голо­ве сра­зу про­мельк­ну­ла мысль: «Зачем я наде­ла эти свет­лые брю­ки». Она как-то сра­зу соеди­ни­ла свой нескром­ный наряд и ту опас­ность, кото­рую ощу­ти­ла за спи­ной. Чело­век, что дого­нял ее, дей­стви­тель­но хотел совер­шить наси­лие. По мило­сти Божи­ей нера­зум­ная мод­ни­ца смог­ла вырвать­ся от него. Потом ей еще дол­го при­шлось бежать, и все это вре­мя она твер­ди­ла: «Гос­по­ди, помо­ги, я боль­ше нико­гда не наде­ну брю­ки». И дей­стви­тель­но, она их боль­ше не носила.

Гораз­до более кос­ме­ти­ки и наря­дов послу­жит сва­хой молит­ва. Молит­ва о жени­хе вполне может быть вклю­че­на в утрен­ние молит­вы, если девуш­ка опре­де­ли­ла для себя путь спа­се­ния в бра­ке. Про­сить Гос­по­да мож­но обо всем потреб­ном, а жела­ние жить в бра­ке — это жела­ние жить по запо­ве­дям Божи­им, ведь основ­ная цель бра­ка — сохра­нять чело­ве­ка от блу­да. «Во избе­жа­ние блу­да, каж­дый имей свою жену, и каж­дая имей сво­е­го мужа» (1 Кор. 7:2), — писал Апостол.

В семьях, где есть деви­цы на выда­нье и юно­ши, гото­вые к бра­ку, хоро­шо иметь обы­чай чте­ния ака­фи­стов свя­ти­те­лю Нико­лаю, покро­ви­те­лям супру­же­ства муче­ни­кам Гурию, Само­ну и Ави­ву, свя­тым Пет­ру и Фев­ро­нии Муром­ским. Мож­но зака­зы­вать и моле­бен этим свя­тым. Вся­кое дело луч­ше делать с Гос­по­дом, с молитвой.

В Москве, в Брю­сов­ском пере­ул­ке, в хра­ме Вос­кре­се­ния Сло­ву­ще­го есть чудо­твор­ная ико­на Божи­ей Мате­ри «Взыс­ка­ние погиб­ших». Перед этой ико­ной молят­ся роди­те­ли деву­шек-невест и юно­шей-жени­хов, про­ся Пре­чи­стую об устро­е­нии бра­ка детей. Молят­ся и сами моло­дые девуш­ки и юно­ши, вве­ряя забо­ту о сво­ей судь­бе Цари­це Небес­ной. Нача­ло этой тра­ди­ции поло­жи­ло чудо.

Мос­ков­ский житель, когда-то имев­ший доста­ток, впал в бед­ность и никак не мог выдать замуж сво­их доче­рей. Дошло до того, что и питать­ся ему с семей­ством ста­ло нечем. Этот почти отча­яв­ший­ся чело­век имел при­выч­ку молить­ся перед обра­зом Божи­ей Мате­ри «Взыс­ка­ние погиб­ших». И Пре­чи­стая Дева не оста­ви­ла несчаст­но­го отца. Вско­ре доче­ри его бла­го­по­луч­но вышли замуж, и он посе­лил­ся у одной из них. Слу­чай этот стал изве­стен, и к чудо­твор­но­му обра­зу ста­ли сте­кать­ся веру­ю­щие не толь­ко из мос­ков­ских семейств вымо­лить жени­ха или неве­сту, при­ез­жа­ют и из дру­гих горо­дов и весей.

Мне вспо­ми­на­ет­ся один забав­ный слу­чай. Зна­ком я был с одной малень­кой семьей: мамой и доч­кой. Девуш­ка окан­чи­ва­ла тех­ни­кум и, не имея при­выч­ки к шум­ным моло­деж­ным ком­па­ни­ям, была не прочь вый­ти замуж. Одна беда: жени­хов в окру­ге не было. Конеч­но, по сове­ту духов­ни­ка и мама, и доч­ка моли­лись, что­бы была воля Божия, и наде­я­лись, что Гос­подь пошлет чело­ве­ка. Так­же по бла­го­сло­ве­нию съез­ди­ли они в Моск­ву к чудо­твор­ной иконе «Взыс­ка­ние погиб­ших», зака­за­ли моле­бен. Через неболь­шое вре­мя опять съез­ди­ли. И, веря в заступ­ни­че­ство Цари­цы Небес­ной, взя­ли за пра­ви­ло ездить к чудес­но­му обра­зу регу­ляр­но. Может быть, раз в два меся­ца, не пом­ню. Про­шло где-то пол­то­ра года. И одна­жды мама при­шла брать бла­го­сло­ве­ние на брак. Нет, не доче­ри. Сама мама, более деся­ти лет про­жив­шая без мужа, вдруг неожи­дан­но выхо­ди­ла замуж. При­чем жених объ­явил­ся не какой-нибудь, а веру­ю­щий, кра­си­вый, рабо­тя­щий. А еще через год или пол­то­ра вышла замуж и дочка.

Есть в жиз­ни собы­тия, устрой­ство кото­рых разум­нее дове­рить Гос­по­ду, а не рас­счи­ты­вать на свои силы. «Воз­вер­зи (воз­ло­жи) на Гос­по­да печаль твою, и Той тя пре­пи­та­ет» (Пс. 54:23), — гово­рит Псал­мо­пе­вец. В отно­ше­нии бра­ка — это луч­шая рекомендация.

Как и любое наше про­ше­ние, прось­ба-молит­ва о бра­ке не долж­на игно­ри­ро­вать волю Божию. Луч­ше, что­бы молит­вен­ное поже­ла­ние закан­чи­ва­лось сло­ва­ми: «Но пусть будет не как я хочу, а как Ты, Гос­по­ди. Да будет во всём воля Твоя. Аминь».

Мос­ков­ский ста­рец свя­той пра­вед­ный Алек­сий Мечёв в одном из писем упо­ми­нал такой слу­чай. Девуш­ку бро­сил жених. Батюш­ка посо­ве­то­вал ей молить­ся об устро­е­нии её жиз­ни, но не с преж­ним жени­хом, а с кем угод­но будет Богу. Но деви­ца в молит­вах наста­и­ва­ла на соеди­не­нии с бро­сив­шим её моло­дым чело­ве­ком. Что же? Он вер­нул­ся. Они повен­ча­лись. А через корот­кое вре­мя муж уже окон­ча­тель­но бро­сил её.

Не все­гда наша молит­вен­ная прось­ба может быть испол­не­на ско­ро. Ино­гда мы про­сим непо­лез­но­го для спасения.

Быва­ет и такое. Обвен­ча­ют­ся моло­дые, отшу­мит сва­дьба, и забу­дут они в сво­ём сча­стье и молит­ву, и цер­ковь, и Бога. И так все хоро­шо. Всё-то ста­нут любо­вать­ся друг на дру­га, вор­ко­вать в сво­ём гнёз­дыш­ке. И ничем, кро­ме пожа­ра, их отту­да не выста­вишь. Хоро­шо ещё, если Гос­подь при­гла­ше­ние при­шлёт не слиш­ком гроз­ное; болезнь там какую или ссо­ру, а слу­ча­ют­ся и более страш­ные напоминания.

Пото­му Гос­подь и мед­лит с отве­том на наши прось­бы, что бере­жёт нас от себя же. Ждёт, может, мы и дозреем.

При­дёт доч­ка к отцу: «Папа, купи мне новую шуб­ку». — «А зачем тебе?» — спро­сит роди­тель. — «Пой­ду в ней на ули­цу, все ска­жут: «Какая кра­си­вая девоч­ка!» А подруж­ки во дво­ре про­сто умрут от зави­сти». — «Нет, — ска­жет отец, — похо­ди пока в ста­рой». При­дёт дру­гая доч­ка: «Купи мне, папа, новую шуб­ку». — «А зачем тебе?» — «Пой­ду я в новой шуб­ке в цер­ковь в вос­крес­ный день. И теп­ло в ней, и празд­нич­но». — «Что ж, вид­но, не мино­вать обновки».

Так и Гос­подь на наши молит­вы. Кому полез­но — даст, а кому нет — повременит.

Пом­ню такой слу­чай. Девуш­ка хоте­ла иметь семью. Деток очень люби­ла. О муже-помощ­ни­ке меч­та­ла. В цер­ковь она нача­ла ходить недав­но, и взгля­ды её, жиз­нен­ные поня­тия меня­лись на гла­зах. Вна­ча­ле она про­сто хоте­ла люб­ви, забо­ты, семей­но­го теп­ла. Моли­лась, про­си­ла Гос­по­да. Посте­пен­но ста­ла пони­мать пре­иму­ще­ства семьи, где оба супру­га веру­ю­щие. Жда­ла. Моли­лась. Про­шёл не один год. Оди­но­че­ство её ста­ло менее горь­ким, она узна­ла сча­стье цер­ков­ной семьи, сво­е­го дела в Церк­ви. Теперь брак мог бы толь­ко допол­нить то, что она уже име­ла. И Гос­подь послал ей чело­ве­ка. Позна­ко­ми­лись они в хра­ме, понра­ви­лись друг дру­гу и через какое-то вре­мя поже­ни­лись. А слу­чись это рань­ше, кто зна­ет, часто ли виде­ли бы мы её в храме.

Каж­дый свя­щен­ник име­ет нема­лый опыт чело­ве­че­ских судеб, и, навер­ное, каж­дый может ска­зать, что подав­ля­ю­щее чис­ло несча­стий, угне­та­ю­щих чело­ве­ка, — семей­ные скор­би. «Тако­вые будут иметь скор­би по пло­ти», — гово­рит Апо­стол о всту­па­ю­щих в брак, и опыт под­твер­жда­ет, что семья — это обя­за­тель­ные скор­би, обя­за­тель­ный крест. Прав­да, скор­би быва­ют раз­ные. Мно­гое в семей­ной жиз­ни зави­сит от преж­не­го пове­де­ния жени­ха и неве­сты. Их добрач­ная жизнь обя­за­тель­но ока­жет вли­я­ние на атмо­сфе­ру в семье, на здо­ро­вье буду­щих детей. Тот, кто не бере­жёт сво­ей чисто­ты до бра­ка, сам лиша­ет себя семей­но­го покоя.

Как когда-то биб­лей­ский Исав, не желая потер­петь голод, про­дал своё пер­во­род­ство, пра­во на наслед­ство, за чече­вич­ную похлёб­ку, так ино­гда нера­зум­ные юно­ши и девуш­ки отда­ют свою поис­ти­не цар­ствен­ную чисто­ту, един­ствен­ное лич­ное досто­я­ние за насы­ще­ние любо­пыт­ства, неосо­знан­но­го гре­хов­но­го жела­ния, за какое-то сию­ми­нут­ное утвер­жде­ние себя. Как же жаль быва­ет потом!

«Столь­ко вокруг семейств, а мно­го ли любя­щих пар под­хо­дят к бра­ку, сохра­нив телес­ную чисто­ту?» — спро­сит кто-то.

Да, живут люди и с рако­вой опу­хо­лью, и с язвен­ной болез­нью, и с аст­мой. При­вы­ка­ют и даже забы­ва­ют, что были когда-то здо­ро­вы. Но вряд ли кто стал бы спе­ци­аль­но отя­го­щать себя таки­ми страданиями.

«Как невоз­мож­но, что­бы чело­век цело­муд­рен­ный пре­зи­рал свою жену и когда-нибудь пре­не­брёг ею; так невоз­мож­но, что­бы чело­век раз­врат­ный и бес­пут­ный любил свою жену, хотя бы она была пре­крас­нее всех» (свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст). От пер­во­на­чаль­но­го гре­ха, встав­шей меж­ду супру­га­ми неправ­ды — даль­ней­шая рев­ность, недо­ве­рие, закры­тость, себя­лю­бие, измены.

Свя­щен­ник Миха­ил Тру­ха­нов в кни­ге «Мыс­ли хри­сти­а­ни­на о бра­ке» пишет: «Чело­век пороч­ный, искав­ший люб­ви на сто­роне, не может искрен­но любить свою жену. Про­шлое вста­нет при­зра­ком меж­ду ним и её чисто­той, и этот при­зрак отра­вит мину­ты сча­стья, сде­ла­ет невоз­мож­ным это сча­стье… Такой чело­век раз­вра­тит и жену, пото­му что вне­сёт в хра­ми­ну семьи раз­ла­га­ю­щий аро­мат пре­ступ­ной люб­ви. На этом осно­ва­нии пре­по­доб­ный Фео­дор Сту­дит (IX в.) счи­та­ет без­услов­но необ­хо­ди­мым, что­бы чистый соеди­нял­ся с чистой, невин­ный с невин­ной… Соеди­не­ние невин­ной с чело­ве­ком мораль­но пав­шим кажет­ся уродством».

«Грех блу­да име­ет то свой­ство, что соеди­ня­ет два тела, хотя и неза­кон­но, в одно тело. По этой при­чине, хотя он про­ща­ет­ся немед­лен­но после рас­ка­я­ния в нём на испо­ве­ди при непре­мен­ном усло­вии, что­бы пока­яв­ший­ся оста­вил его, но очи­ще­ние и отрезв­ле­ние тела и души от блуд­но­го гре­ха тре­бу­ет про­дол­жи­тель­но­го вре­ме­ни, что­бы связь и еди­не­ние, уста­но­вив­ши­е­ся меж­ду тела­ми… и зара­зив­шие душу, обвет­ша­ли и уни­что­жи­лись» (свя­ти­тель Игна­тий (Брян­ча­ни­нов)).

«Юно­шей так­же уве­ще­вай быть цело­муд­рен­ны­ми», — писал Апо­стол (Тит. 2:6).

О цело­муд­рии девуш­ки дол­гие века даже не рас­суж­да­ли, счи­тая дев­ствен­ность есте­ствен­ным добрач­ным состо­я­ни­ем. Отно­ше­ние к девуш­ке, не сохра­нив­шей себя до бра­ка в чисто­те, у мно­гих наро­дов схо­же. Сама при­ро­да жен­ская так устро­е­на, что грех этот не может быть скрыт и обя­за­тель­но обна­ру­жит­ся. В изра­иль­ском обще­стве, по Мои­се­е­ву зако­но­да­тель­ству, «если… не най­дет­ся дев­ства у отро­ко­ви­цы», пред­ла­га­лось побить «её кам­ня­ми до смер­ти» (Втор. 22:20).

С наступ­ле­ни­ем хри­сти­ан­ской эры нра­вы ста­ли мяг­че, но всё же обще­ство отно­си­лось доволь­но дол­го к это­му гре­ху осо­бен­но нетер­пи­мо. У нас в Оте­че­стве ещё в XIX веке не сохра­нив­шую себя деви­цу ожи­да­ло все­об­щее пре­зре­ние, оттор­же­ние от обще­ства, гру­бые насмеш­ки и выход­ки, маза­нье дёг­тем ворот и т. п. Конеч­но, замуж она уже вый­ти не мог­ла и, как пра­ви­ло, иска­ла, куда скрыть­ся с глаз. В мусуль­ман­ской сре­де такое отно­ше­ние сохра­ни­лось и по сей день. И это не слу­чай­ная жестокость.

Депо в том, что пер­вый физи­че­ский кон­такт про­из­во­дит в орга­низ­ме жен­щи­ны колос­саль­ные изме­не­ния и сопро­вож­да­ет­ся таки­ми огром­ны­ми физи­че­ски­ми и пси­хи­че­ски­ми нагруз­ка­ми, что может про­ис­хо­дить лишь в атмо­сфе­ре бра­ка, покоя и люб­ви. В том спо­кой­ствии, кото­рое даёт ей созна­ние сво­е­го пра­ва и защи­ты это­го пра­ва со сто­ро­ны обще­ства и родных.

В про­тив­ном слу­чае, по мне­нию док­то­ра меди­цин­ских наук про­фес­со­ра Вл. Бара­ба­ша, пси­хи­че­ская пере­груз­ка может вызвать пато­ло­ги­че­ские изме­не­ния, мута­ции гено­ти­па жен­щи­ны, и в даль­ней­шем веро­ят­ность рож­де­ния у неё гене­ти­че­ски боль­но­го ребён­ка уве­ли­чит­ся. Таким обра­зом, если добрач­ный кон­такт про­изой­дёт даже нака­нуне сва­дьбы по насто­я­нию жени­ха или по соб­ствен­но­му недо­мыс­лию неве­сты, то своё нега­тив­ное дей­ствие на буду­щее потом­ство он всё же окажет.

В преж­нее вре­мя ребён­ка, рож­дён­но­го вне бра­ка, назы­ва­ли ублюд­ком, то есть рож­дён­ным от блу­да. Согла­си­тесь, что сло­во это несёт в себе не толь­ко харак­те­ри­сти­ку неза­кон­но­рож­дён­но­сти, но и некий отте­нок пси­хо­фи­зи­че­ской неполноценности.

Уве­ли­че­ние коли­че­ства в нашей стране добрач­ных свя­зей сопро­вож­да­ет уве­ли­че­ние гене­ти­че­ских забо­ле­ва­ний. И что харак­тер­но, в реги­о­нах с мусуль­ман­ским насе­ле­ни­ем, где дев­ствен­ность неве­сты обя­за­тель­на, таких забо­ле­ва­ний почти нет.

Лег­ко­мыс­лен­ное отно­ше­ние к добрач­но­му сожи­тель­ству не толь­ко под­ры­ва­ет здо­ро­вье нации, оно пря­мая угро­за само­му суще­ство­ва­нию нации, так как ведёт к её вырож­де­нию, счи­та­ет про­фес­сор Вл. Бара­баш. Толь­ко забо­та о гено­фон­де наро­да, о его буду­щем может объ­яс­нить ту, каза­лось бы, непри­ми­ри­мую жесто­кость, с кото­рой обще­ство оттор­га­ло от себя утра­тив­шую невин­ность девушку.

При­чи­ной паде­ния моло­дых может стать юно­ше­ское нетер­пе­ние, любо­пыт­ство и даже боязнь одиночества.

«Итак, что­бы отсечь самые кор­ни зла, пусть те, кото­рые име­ют детей, нахо­дя­щих­ся в юно­ше­ском воз­расте, и наме­ре­ва­ют­ся вве­сти их в мир­скую жизнь, ско­рее соеди­ня­ют их уза­ми бра­ка», — сове­ту­ет свя­ти­тель Иоанн Златоуст.

Это же мне­ние нахо­дим и у про­то­и­е­рея про­фес­со­ра В. Зень­ков­ско­го: «Чем рань­ше юно­ши и девуш­ки всту­пят в брак, тем лег­че даст­ся им внут­рен­няя гар­мо­ни­за­ция их суще­ства». И.С. Тур­ге­нев так­же выска­зы­вал­ся о пре­иму­ще­стве ран­них бра­ков, где про­ис­хо­дит общее «взрос­ле­ние» лич­но­стей. Такие супру­ги, по сло­вам свя­ти­те­ля Иоан­на Зла­то­уста, «будучи незна­ко­мы с при­выч­ка­ми посто­рон­них людей будут вза­им­но под­чи­нять­ся друг другу».

Пре­по­доб­ный Мака­рий Оптин­ский, отве­чая сво­ей кор­ре­спон­дент­ке, писал: «При заму­же­стве долж­на отдать себя в нево­лю; к чему в юных летах удоб­нее бы мож­но было себя приучить».

Все это, конеч­но, не зна­чит, что созда­вать семью сле­ду­ет сра­зу же по дости­же­нии совер­шен­но­ле­тия. Отнюдь. Моло­дые люди име­ют раз­лич­ные харак­те­ры, вос­пи­та­ние, тем­пе­ра­мен­ты. Живут в раз­лич­ных обсто­я­тель­ствах. Кто-то может подо­ждать до кон­ца учё­бы в инсти­ту­те или дости­же­ния неко­то­рой само­сто­я­тель­но­сти, чем очень облег­чит себе пер­вые годы семей­ной жиз­ни. Не слу­чай­но гово­рят, что для щей люди женят­ся, а для мяса замуж идут. И если девуш­ке варить щи, хозяй­ни­чать — дело, как пра­ви­ло, с дет­ства зна­ко­мое, то юно­ше — буду­ще­му кор­миль­цу, что­бы зара­бо­тать на мясо, надо ещё подучиться.

Прав­да, есть и нетер­пе­ли­вые, таким «луч­ше всту­пить в брак, неже­ли раз­жи­гать­ся» (1 Кор. 7:9).

Ино­гда реше­ние уско­рить сва­дьбу вызва­но страст­ным любов­ным чув­ством. Под­да­вать­ся такой люб­ви очень неразумно.

«…Вы хоти­те женить­ся по стра­сти; тут уже совер­шен­но тол­ку не будет, это мне доволь­но извест­но на мно­гих пар­ти­ях», — пре­ду­пре­жда­ет в одном из писем пре­по­доб­ный оптин­ский ста­рец Макарий.

В бра­ке спо­кой­ном, разум­ном супру­же­ская любовь с года­ми лишь воз­рас­та­ет. В бра­ке, заклю­чён­ном по стра­сти, любовь, уда­ля­ясь от сво­е­го пер­во­на­чаль­но­го пла­ме­ни, ста­но­вит­ся, напро­тив, все холод­нее. Пред­мет стра­сти теря­ет свою при­вле­ка­тель­ность и может стать даже нена­ви­стен. Ведь страст­ная любовь себялюбива.

Но имен­но в этом слу­чае, когда страсть уже завла­де­ла серд­цем, осо­бен­но труд­но быва­ет отка­зать­ся от жела­е­мо­го. Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст пред­ла­га­ет тако­вым лекар­ство: раз­лу­ку и время.

Дня семей­ной жиз­ни надоб­но искать не какой-то афри­кан­ской стра­сти или фее­ри­че­ской люб­ви, а чело­ве­ка. И чело­ве­ка рели­ги­оз­но­го. Рели­ги­оз­ность избран­ни­ка, его пра­во­сла­вие долж­ны стать отправ­ной точ­кой мне­ния о нём.

Пра­ви­ло 72‑е Шесто­го Все­лен­ско­го Собо­ра про­сто запре­ща­ет веру­ю­щим всту­пать в брак с неве­ру­ю­щим: «Не подо­ба­ет сме­ши­вать несме­ша­е­мое, ниже сово­куп­ля­ти с овцою вол­ка, и с частью Хри­сто­вой жре­бий греш­ни­ков. Аще же кто поста­нов­лен­ное нами пре­сту­пит: да будет отлучён».

«В самом деле, во имя чего будет созда­вать­ся семей­ный союз, если один из супру­гов пла­ме­не­ет любо­вью к Богу, а дру­гой, отвер­гая само бытие Бога, поно­сит Его… Это уже не есть еди­не­ние обра­зов Божи­их «в плоть еди­ну», но толь­ко их плот­ское еди­не­ние и по сути дела, не чело­ве­че­ское супру­же­ство в еди­но­мыс­лии душ и телес, но оско­ти­нен­ная жизнь их уча­стия в сово­куп­ле­нии», — пишет про­то­и­е­рей Миха­ил Труханов.

Пол­но­цен­ный союз может быть толь­ко о Гос­по­де. Семья это не когда двое, а когда трое: муж, жена и Гос­подь. В пись­мах пре­по­доб­но­го Мака­рия Оптин­ско­го есть такой ответ на вопрос о заму­же­стве: «…хотя бы он и нра­вил­ся вам, но если нет проч­ной веры и бла­го­че­стия, то не сове­тую вам пося­гать за тако­го, а если — истин­ный хри­сти­а­нин и сын Пра­во­слав­ной Церк­ви, бла­го­че­стив, то сове­тую, при содей­ствии помо­щи Божией».

Союз о Гос­по­де обя­за­тель­но при­вле­ка­ет к себе бла­го­дать Божию. «Где двое или трое собра­ны во имя Моё, там Я посре­ди них» (Мф. 18:20), — обе­ща­ет Гос­подь. Семей­ный союз Апо­стол упо­доб­ля­ет сою­зу Хри­ста и Церк­ви. Жизнь в нём не скуч­ные буд­ни, а празд­ник бра­ка, где в супру­гах все­гда пре­бы­ва­ет сва­деб­ная радость жени­ха и неве­сты. В таком сою­зе нет гре­ха пред­по­чте­ния люби­мо­го Гос­по­ду, но супру­ги оба во всем пред­по­чтут запо­ведь Божию, а общая для дво­их цель — жизнь в Гос­по­де покро­ет мел­кие несо­гла­сия. Здесь супру­ги не уго­жда­ют пло­ти, но любо­вью слу­жат друг дру­гу (см.: Гал. 5:13). Здесь супру­же­ская любовь, по сло­вам Гри­го­рия Бого­сло­ва, и в сла­до­стра­стии оста­ёт­ся целомудренной.

Не где-то в даль­ней сто­роне, а сре­ди сво­их, в Церк­ви ищи себе суже­ную или суже­но­го, и Гос­подь бла­го­сло­вит твой брак, пото­му что нача­ло его — общая любовь к Богу.

Есть на памя­ти слу­чай. Один веру­ю­щий моло­дой чело­век, наску­чив холо­стой жиз­нью, захо­тел женить­ся, но при том затруд­нял­ся выбо­ром. Духов­ник посо­ве­то­вал ему молить­ся, да пошлёт Гос­подь ему чело­ве­ка: «При­гля­ды­вай­ся в хра­ме, не най­дёшь ли кого». Но тот всё никак не решал­ся сде­лать выбор. Не толь­ко в сво­ём при­хо­де искал, но даже ездил по дру­гим хра­мам. «Все они не яркие, не при­вле­ка­тель­ные, — гово­рил он, — хоро­шие, кра­си­вые, но…» Смот­рел он плот­ски­ми оча­ми. Но, по сло­вам Апо­сто­ла, «не живёт… в пло­ти моей… доб­рое» (Рим. 7:18). В кон­це кон­цов женил­ся он на неве­ру­ю­щей девуш­ке. Через год супру­га оста­ви­ла его. Тра­ге­дию поки­ну­тый муж пере­жи­вал тяже­ло, но понял, что напрас­но сам не пустил Хри­ста в свою семью. Най­ти веру­ю­ще­го супру­га или супру­гу воз­мож­но, надо про­сто знать, чего ты ищешь в человеке.

Спро­сил я как-то одно­го батюш­ку, счаст­ли­во­го в семей­ной жиз­ни, как он позна­ко­мил­ся со сво­ей матуш­кой. «При­шло вре­мя, пошёл на регент­ское отде­ле­ние (жен­ский класс цер­ков­ных дири­жё­ров), выбрал, позна­ко­мил­ся, женил­ся», — отве­чал он. — «Дол­го выби­рал?» — «Да нет, недол­го. Вижу, веру­ю­щая, бла­го­че­сти­вая, из хоро­шей семьи, а в осталь­ном они все похо­жи». Навер­ное, так оно и правильно.

В житии свя­той бла­го­вер­ной кня­ги­ни Фев­ро­нии Муром­ской опи­сы­ва­ет­ся такой слу­чай. Плы­ла кня­ги­ня Фев­ро­ния в лод­ке по реке. Сидел непо­да­лё­ку от неё корм­щик, и почув­ство­ва­ла кня­ги­ня, что смот­рит он на неё с вожде­ле­ни­ем да с гре­хов­ным умыс­лом, хотя сам и женат. Попро­си­ла его кня­ги­ня выпить реч­ной воды, зачерп­нув её с левой сто­ро­ны лод­ки, а когда испол­нил, попро­си­ла почерп­нуть с пра­вой сто­ро­ны да тоже выпить. «Оди­на­ко­ва ли вода?» — спро­си­ла кня­ги­ня. «Оди­на­ко­ва», — отве­тил корм­щик. «Так же оди­на­ко­во и есте­ство жен­ское», — ска­за­ла княгиня.

И, конеч­но, не столь­ко кра­сы, а более доб­ро­де­те­ли нуж­но искать в избран­ни­ке, в избраннице.

«Кто най­дёт доб­ро­де­тель­ную жену? цена её выше жем­чу­гов; уве­ре­но в ней серд­це мужа её, и он не оста­нет­ся без при­быт­ка; она воз­да­ёт ему доб­ром, а не злом, во все дни жиз­ни сво­ей» (Прит. 31:10–11), — гово­рит Премудрый.

«Если ты здо­ров и она здо­ро­ва, друг дру­гу нра­ви­тесь и неве­ста бла­го­на­дёж­но­го пове­де­ния, и мать име­ет хоро­ше­го некро­пот­ли­во­го харак­те­ра, то и можешь всту­пить с нею в брак», — сове­то­вал пре­по­доб­ный Амвро­сий Оптин­ский.

В жени­хе внеш­ность и весё­лый харак­тер так­же не основ­ные каче­ства. Гораз­до важ­нее его рели­ги­оз­ность, послу­ша­ние Церк­ви, бого­бо­яз­нен­ность, доб­ро­та, хоро­шее вос­пи­та­ние. Если сама неве­ста девуш­ка хоро­шая, чистая, то со вре­ме­нем она «увле­чёт­ся» даже некра­си­вым мужем. Для неё сча­стье уже про­сто в заму­же­стве, в воз­мож­но­сти иметь детей, свой дом.

«За мужем жена все­гда гос­по­жа», — гово­рят в наро­де. Для ров­но­го настро­е­ния в семье важ­но неко­то­рое равен­ство в супру­гах, оди­на­ко­вость. Схо­жее вос­пи­та­ние, обра­зо­ва­ние, воз­раст. Оптин­ские стар­цы сове­то­ва­ли выби­рать, что­бы супруг был сво­е­го кру­га, предо­сте­ре­га­ли от «неров­нюш­ки». Как гово­рит­ся: «Кня­зю кня­ги­ня, бояри­ну Мари­на, а вся­ко­му своя Катерина».

Когда у моло­до­го чело­ве­ка или девуш­ки появит­ся склон­ность к кому-то и при­хо­дит на ум: «Уж не это ли моя судь­ба?» — то, как и во вся­ком важ­ном деле, самое вре­мя при­бег­нуть к помо­щи Божи­ей для раз­ре­ше­ния сво­их сомнений.

Мы гово­рим об избран­ни­ках — суже­ный, суже­ная, то есть те, кого избрать судил нам Бог. Мы жела­ем, что­бы наш выбор совер­шил­ся по воле Божи­ей, а не по наше­му про­из­во­лу. Но надоб­но уметь дать место Божи­ей забо­те о нас. Пре­по­доб­ный Амвро­сий Оптин­ский пред­ла­гал молить­ся о совер­ше­нии сво­ей судь­бы с извест­ным чело­ве­ком и во вре­мя молит­вы вни­ма­тель­но при­слу­ши­вать­ся к соб­ствен­но­му серд­цу. Если появит­ся бес­по­кой­ство, то луч­ше отка­зать­ся от заду­ман­но­го бра­ка; если же чув­ство сер­деч­но­го покоя ничем не воз­му­тит­ся — то решать­ся на брак.

Вре­мя от влюб­лён­но­сти, от избран­но­сти до сва­дьбы игра­ет нема­лую роль в даль­ней­шей судь­бе семьи. Нера­зум­но осо­бен­но сокра­щать этот срок. Моло­дым нуж­но ещё и ещё при­гля­деть­ся друг к дру­гу, про­ве­рить себя. Если чув­ство не может выдер­жать еди­но­го года, то как же рас­счи­ты­вать на целую жизнь? Никак нель­зя женить­ся или выхо­дить замуж в состо­я­нии любов­но­го уга­ра, в опья­не­нии чувств. Но, напро­тив, с «бод­рен­ным серд­цем и трез­вен­ною мыс­лью», как про­сим мы Гос­по­да в утрен­ней молит­ве, с «пожда­ни­ем», как сове­ту­ют сви­тые отцы, сле­ду­ет решать важ­ней­шее дело бра­ка. Вре­мя может открыть в избран­ни­ке новые неиз­вест­ные чер­ты, и не обя­за­тель­но они при­дут­ся по нра­ву. В таком слу­чае ещё не позд­но рас­стать­ся. Вспом­ним, что уха­жи­ва­ния наших деду­шек и бабу­шек дли­лись года­ми, зато и чув­ства их были выве­ре­ны и бра­ки крепче.

Несо­мнен­но вли­я­ние харак­те­ра жены на взгля­ды и пове­де­ние мужа. «Жена мужа не бьёт, а под свой норов ведёт», — гово­рит народ­ный опыт. Поэто­му нелишне узнать поточ­нее да зара­нее этот норов, не завёл бы он куда не надо.

Хоро­шо, когда соеди­ня­ют­ся моло­дые люди, дол­гое вре­мя зна­ю­щие друг дру­га. Рядом живут, вме­сте учат­ся, зна­ко­мы семья­ми, вме­сте рабо­та­ют. В таком бра­ке мень­ше неожи­дан­но­стей. Если же это­го нет, то зна­ком­ство луч­ше несколь­ко затя­нуть. Позна­ко­мить­ся с роди­те­ля­ми, по народ­ной при­ме­те: «яблоч­ко от ябло­ни неда­ле­ко пада­ет». При­смот­реть­ся к дру­зьям. Само жили­ще может мно­гое ска­зать о чело­ве­ке. Посмот­ри, не най­дёшь ли боль­ших про­ти­во­ре­чий меж­ду вооб­ра­жа­е­мым и реаль­ным обли­ком претендента.

А мно­го ли смо­жет уви­деть и рас­су­дить юный несо­вер­шен­ный ум? Но и самый иску­шён­ный и самый муд­рый чело­век не может уви­деть и про­счи­тать все­го. Здесь нуж­но нечто боль­шее, чем муд­рость, нуж­на помощь Божия — бла­го­сло­ве­ние, молитва.

Преж­де за сове­том и за бла­го­сло­ве­ни­ем на брак было при­ня­то обра­щать­ся к духов­ни­ку или стар­цу. Сре­ди писем оптин­ских стар­цев есть нема­ло отве­тов каса­тель­но бра­ка. Есть бла­го­сло­ве­ния, есть сове­ты за и против.

Обя­за­тель­ным было все­гда и бла­го­сло­ве­ние роди­те­лей. Роди­тель­ское серд­це нахо­дит­ся в посто­ян­ном молит­вен­ном пред­сто­я­нии перед Гос­по­дом за своё дитя, и пото­му роди­тель­ское бла­го­сло­ве­ние так дей­ствен­но, так созидательно.

В Древ­ней Церк­ви брак мог быть заклю­чён толь­ко с бла­го­сло­ве­ния епи­ско­па. «А те, кото­рые женят­ся и выхо­дят замуж, долж­ны всту­пать в союз с согла­сия епи­ско­па, что­бы брак был о Гос­по­де, а не по похо­ти», — писал свя­щен­но­му­че­ник Игна­тий Бого­но­сец. В Рус­ской Церк­ви дол­гий пери­од заклю­че­ния бра­ка так­же начи­нал­ся с уве­дом­ле­ния архи­ерея и с его бла­го­сло­ве­ния. Вен­чать брак мог толь­ко при­ход­ской свя­щен­ник жени­ха или неве­сты, то есть духов­ник, зна­ю­щий своё чадо и небез­раз­лич­ный к нему. Моло­дые сооб­ща­ли свя­щен­ни­ку о реше­нии всту­пить в брак, а свя­щен­ник уже объ­яв­лял о пред­сто­я­щем бра­ке в хра­ме. Если через неко­то­рое вре­мя от при­хо­жан не посту­па­ло ника­ких све­де­ний о пре­пят­ствии к бра­ку, то совер­ша­лось обру­че­ние и вен­ча­ние. Запись о вен­ча­нии скреп­ля­лась под­пи­ся­ми сви­де­те­лей и при­ход­ско­го священника.

До 1775 года вен­ча­ние отсто­я­ло от обру­че­ния на неко­то­рое вре­мя, дабы жених и неве­ста име­ли воз­мож­ность ещё раз осмыс­лить и пол­нее под­го­то­вить­ся к пред­сто­я­ще­му бра­ку. Обру­че­ние как бы скреп­ля­ло брач­ный договор.

Но даже после того, как цер­ков­ное обру­че­ние ста­ли совер­шать одно­вре­мен­но с вен­ча­ни­ем, пери­од послед­не­го раз­ду­мья не упразд­нил­ся. Оста­ва­лось семей­но-обще­ствен­ное поня­тие сго­во­ра, то есть дого­во­ра меж­ду род­ны­ми или близ­ки­ми жени­ха и неве­сты, семей­но­го бла­го­сло­ве­ния на брак. Сго­вор отсто­ял от вен­ча­ния на раз­лич­ные необя­за­тель­ные сроки.

Таким обра­зом, брак нико­гда не заклю­чал­ся очень ско­ро, под­го­тов­ка к нему про­хо­ди­ла несколь­ко эта­пов и вклю­ча­ла в себя забо­ту и уча­стие мно­гих лиц.

И сего­дня моло­дые люди из цер­ков­ной сре­ды, преж­де чем окон­ча­тель­но при­нять реше­ние о бра­ке, при­хо­дят к духов­ни­ку за сове­том и бла­го­сло­ве­ни­ем. При­во­дят к духов­ни­ку и сво­их избран­ни­цу или избран­ни­ка. Бла­го­твор­ность тако­го поступ­ка даже труд­но изъ­яс­нить. Здесь и бла­го­дать свя­щен­ни­че­ско­го бла­го­сло­ве­ния, и муд­рый совет опыт­но­го чело­ве­ка, и молит­ва, сопут­ству­ю­щая заду­ман­но­му делу. А глав­ное, Сам Гос­подь через духов­ни­ка или стар­ца пода­ёт совет вопро­ша­ю­ще­му Его!

Когда же пара уста­но­ви­лась, полу­чи­ла бла­го­сло­ве­ние, и милые могут назвать себя жени­хом и неве­стой, насту­па­ет вре­мя уди­ви­тель­ных по сво­ей тон­ко­сти отно­ше­ний. Каза­лось бы, чув­ства уже опре­де­ли­лись, реше­ние при­ня­то и не тай­на для близ­ких. Неви­ди­мые, но вполне ощу­ти­мые нити свя­зы­ва­ют два любя­щих серд­ца, они уже какая-то общ­ность, они теперь не сами по себе, а при­над­ле­жат друг дру­гу. «Я твой жених, ты моя неве­ста, это наше буду­щее», — гово­рят моло­дые. Они, кажет­ся, вполне гото­вы чув­ство­вать себя семьёй. Они торопятся.

Но эта общ­ность — лишь жела­ние общ­но­сти. При­над­леж­ность друг дру­гу — лишь жела­ние при­над­леж­но­сти. У них есть толь­ко жела­ние, но нет пока ни прав, ни обя­зан­но­стей. Жених и неве­ста — ещё не семья. Это уди­ви­тель­ное состо­я­ние пра­ва и бес­пра­вия, сво­бо­ды и свя­зан­но­сти. Как же рас­по­ря­дить­ся этим временем?

Брак даёт воз­мож­ность двум раз­де­лён­ным полом чело­ве­че­ским лич­но­стям пре­одо­леть свою поло­вин­ча­тость, стать «одной пло­тью». «И будут два одною пло­тью» (Мф. 19:5), — гово­рит Гос­подь о супру­гах. Стрем­ле­ние к тако­му плот­ско­му еди­не­нию в при­ро­де чело­ве­ка и не явля­ет­ся чем-то гре­хов­ным. Гре­хов­ной может быть лишь фор­ма это­го еди­не­ния. Един­ствен­ной закон­ной, с точ­ки зре­ния собор­но­го разу­ма Церк­ви, для воцер­ко­в­лён­ных людей явля­ет­ся фор­ма вен­чан­но­го бра­ка. Плот­ская бли­зость до бра­ка — блу­до­де­я­ние. Из это­го поло­же­ния мы видим, что отно­ше­ния жени­ха и неве­сты даже после так назы­ва­е­мой помолв­ки не име­ют сво­бо­ды, а все ещё свя­за­ны обя­зан­но­стью хра­не­ния девственности.

Конеч­но, если у моло­дых есть лич­ный опыт воз­дер­жа­ния и сов­мест­ный опыт воз­дер­жа­ния от воль­но­го обра­ще­ния, то им не тяж­ко будет оста­вать­ся под бре­ме­нем запо­ве­ди. И награ­да их будет совершенна.

Но жаль, когда по рас­пу­щен­но­сти, по неосто­рож­но допу­щен­ной в серд­це страст­но­сти или како­му-то нера­зум­но­му жела­нию ока­зать дове­рие супру­же­ские отно­ше­ния начи­на­ют­ся ранее брака.

Ино­гда мы видим, как рас­па­да­ют­ся вполне сло­жив­ши­е­ся пары пря­мо нака­нуне сва­дьбы. Часто это слу­ча­ет­ся отто­го, что преж­де­вре­мен­ная плот­ская бли­зость не удо­вле­тво­ри­ла ожи­да­ни­ям и пред­став­ле­ни­ям о семей­ном сча­стье. А не удо­вле­тво­ри­ла она пото­му, что явля­ет­ся все­го лишь частью жиз­ни в бра­ке и, может быть, даже не глав­ной её частью. Плот­ская бли­зость не исчер­пы­ва­ет все­го мно­го­об­ра­зия семей­ных отно­ше­ний и никак не может дать пред­став­ле­ния о них. Та пол­но­та, что заклю­че­на в семье, может осу­ще­ствить­ся толь­ко в бра­ке и никак не за огра­дой его.

Я знаю, что слиш­ком мно­гие ска­жут, что нежиз­нен­но тре­бо­вать и ожи­дать сохра­не­ния цело­муд­рия до вен­ца. Поче­му же нежиз­нен­но, если это есть в нашей жиз­ни. «Ибо если бы не было мно­го дру­гих юно­шей, цело­муд­рен­но живу­щих и преж­де и теперь, то, может быть, нашлось бы для вас какое-нибудь оправ­да­ние; но так как они суще­ству­ют, то как може­те ска­зать, что мы не мог­ли пода­вить пла­мя вожде­ле­ния? Те, кото­рые мог­ли, будут ваши­ми обви­ни­те­ля­ми, ибо они одной с вами при­ро­ды», — повто­рим мы сло­ва свя­ти­те­ля Иоан­на Златоуста.

Во вре­ме­на про­ро­ка Илии народ Изра­иль­ский отвер­нул­ся от Истин­но­го Бога, убил сво­их про­ро­ков и стал покло­нять­ся Ваа­лу. «Остал­ся я один, но и моей души ищут» (3 Цар. 19:10), — сокру­шал­ся Илия. Но Гос­подь отве­тил ему: «Я оста­вил меж­ду Изра­иль­тя­на­ми семь тысяч [мужей]; всех сих коле­ни не пре­кло­ня­лись пред Ваа­лом, и всех сих уста не лобы­за­ли его» (3 Цар. 19:18). Если и вели­кий про­рок не уви­дел этих семь тысяч пра­вед­ни­ков и счи­тал себя един­ствен­ным не отвра­тив­шим­ся от истин­ной веры, то впра­ве ли кто обоб­щать грех, обви­няя всех в без­за­ко­нии? Впро­чем, для нас гораз­до понят­нее не тот, кто, гово­ря о при­выч­но­сти и мас­со­во­сти гре­ха, защи­ща­ет тем самым пра­во на грех, а те, кто спра­ши­ва­ет, как избе­жать его.

Своё цело­муд­рие нуж­но посто­ян­но и созна­тель­но отста­и­вать даже сре­ди самых, каза­лось бы, тяжё­лых обстоятельств.

«Про­во­дить жизнь в цело­муд­рии лег­ко, если захо­тим, — пишет свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст, — если будем уда­лять­ся от того, что вре­дит. И вооб­ще ничто не труд­но при нашем хоте­нии, рав­но как ничто не лег­ко при нашем нехо­те­нии. Мы над всем власт­ны». Было бы жела­ние, а сред­ства най­дут­ся. Но даже если совер­ше­на ошиб­ка, она не даёт санк­ции на даль­ней­ший грех.

Пом­ню, зашёл я в один дом в пят­ни­цу вече­ром. Хозя­ин на кухне с бутер­бро­дом и чаш­кой чаю сидит. Бутер­брод с кол­ба­сой. Взды­ха­ет, ест. «Пони­ма­ешь, утром спро­со­нья забыл, какой день, съел яич­ни­цу, теперь уж всё рав­но. Пост-то нару­шил», — объ­яс­нил он. Вот такое част­ное богословие.

Гре­хов­ное паде­ние отнюдь не похо­же на паде­ние с бал­ко­на — оста­но­вить­ся мож­но на любом эта­пе. И это нуж­но обя­за­тель­но сде­лать. А даль­ше — пока­я­ние, борь­ба с помыс­лом воз­вра­та к гре­ху, молит­ва, ожи­да­ние исцеления.

Для моло­дых людей, чья духов­ная жизнь вклю­ча­ет в себя обя­за­тель­ное и частое испы­та­ние сове­сти — испо­ведь у духов­ни­ка, сохра­нить себя в чисто­те даже под натис­ком соблаз­нов вполне выпол­ни­мая зада­ча. Грех начи­на­ет­ся с помыс­ла, с мыс­ли, как с мало­го зёр­ныш­ка. Имен­но на этом эта­пе его лег­ко выме­сти из серд­ца. Прав­да, есть неко­то­рое затруд­не­ние с выска­зы­ва­ни­ем страст­ных плот­ских помыс­лов. Иные моло­дые люди из чув­ства сты­да умал­чи­ва­ют о гре­хе, успо­ка­и­вая себя «неваж­но­стью» и «несе­рьёз­но­стью» его и таким обра­зом про­пус­ка­ют бла­го­при­ят­ный момент для пре­се­че­ния. Зёр­ныш­ко про­рас­та­ет, уко­ре­ня­ет­ся, и через неко­то­рое вре­мя на его месте уже шумит вет­ви­стый бао­баб. Теперь даже если грех удаст­ся выкор­че­вать, то рана оста­нет­ся на всю жизнь.

Пре­по­доб­ный Мака­рий Оптин­ский давал такую реко­мен­да­цию: «Каса­тель­но же того, что вы затруд­ня­е­тесь ска­зать духов­ни­ку о неко­то­рых пред­ме­тах, ска­жу вам: мыс­лен­ные при­ра­же­ния страст­ных плот­ских помыс­лов не изъ­яс­няй­те подроб­но, а про­сто гово­ри­те: «побеж­да­юсь плот­ски­ми помыс­ла­ми»; доволь­но и сего». «Телес­ное вожде­ле­ние увя­да­ет от испо­ве­ди более, чем от поста и бде­ния», — писал свя­ти­тель Игна­тий (Брян­ча­ни­нов).

Если же согла­сие с помыс­лом выра­зи­лось уже в каком-либо дей­ствии, то опять же стыд не дол­жен стать пре­пят­стви­ем к испо­ве­ди, напро­тив, пере­жи­ва­ние это­го сты­да мож­но назвать нача­лом вра­че­ва­ния. Есть выска­зы­ва­ние, что «блуд­ные гре­хи сты­дом сгорают».

Но мож­но ли назвать гре­хом неко­то­рую чуть боль­шую, чем с чужи­ми, бли­зость или сво­бо­ду обра­ще­ния во вре­мя уха­жи­ва­ния меж­ду жени­хом и неве­стой? Раз­ве пожа­тие руки или скром­ный поце­луй двух влюб­лён­ных — грех?

В XVII веке тако­го вопро­са не зада­ли бы. Ведь жених и неве­ста зача­стую впер­вые виде­ли друг дру­га уже в церк­ви во вре­мя вен­ча­ния (здесь име­ет­ся в виду пер­вый брак). Через сто­ле­тие при сго­во­ре жених и неве­ста ино­гда мог­ли обме­нять­ся клят­вен­ным поце­лу­ем. Вот и все, что каса­ет­ся добрач­ной бли­зо­сти. Прав­да, в сле­ду­ю­щем веке жених и неве­ста име­ли уже неко­то­рую сво­бо­ду обра­ще­ния. То есть они мог­ли какое-то непро­дол­жи­тель­ное вре­мя оста­вать­ся наедине. Но поня­тия о чести и досто­ин­стве в каж­дом сосло­вии были раз­ви­ты настоль­ко, что ниче­го предо­су­ди­тель­но­го при такой види­мой бес­кон­троль­но­сти, как пра­ви­ло, не слу­ча­лось. Впро­чем, в раз­ные вре­ме­на быва­ли и соблаз­нён­ные деви­цы, и попав­шие в рас­став­лен­ные сети неволь­ные жени­хи. Но это было ред­ким исклю­че­ни­ем и в основ­ном в сре­де людей, ото­рвав­ших­ся от при­выч­ных семей­ных и домаш­них тра­ди­ций — наём­ных рабо­чих, при­слу­ги, в фаб­рич­ной сре­де. При­чём для тако­го исклю­чи­тель­но­го несча­стья нуж­но было, что­бы хотя бы один из пары шёл на заве­до­мо нечест­ный поступок.

………………………………… увлек,
Вид­но, гуля­ка подар­ком да лаской,
Пес­ней, гита­рой да чест­но­го маской.
Н.А. Некра­сов

В то вре­мя как сего­дня паде­ние совер­ша­ет­ся зача­стую как бы про­тив жела­ния обо­их. Опыт страст­ных впе­чат­ле­ний, кото­рый име­ет сего­дня даже самый чистый и вни­ма­тель­ный к себе моло­дой чело­век от навя­зан­ных ему миром обра­зов, волей или нево­лей попа­да­ю­щих в поле зре­ния, быст­ро раз­ру­ша­ет невин­ность неве­де­ния и подав­ля­ет стыд­ли­вость. В этой атмо­сфе­ре гре­хов­но­го зна­ния самый брат­ский поце­луй, самое невин­ное объ­я­тие ско­ро пере­хо­дят в объ­я­тия страстные.

Вот вполне цер­ков­ная пара. Оба настро­е­ны на цело­муд­рен­ность добрач­ных отно­ше­ний. Но оба не осте­ре­га­ют­ся неко­то­рой почти дру­же­ской бли­зо­сти. И ситу­а­ция стре­ми­тель­но ухо­дит из-под кон­тро­ля. Оба счи­та­ют, что толь­ко чудом, может быть, по чьей-то молит­ве, не слу­чи­лось несча­стья нака­нуне свадьбы.

Да, несча­стья. По-дру­го­му не ска­жешь. Так нару­шив­ший пост лиша­ет свой празд­ник полноты.

Сча­стье пред­брач­но­го вре­ме­ни не в поце­лу­ях и объ­я­ти­ях, а в его тор­же­ствен­но­сти, воз­вы­шен­но­сти. Не спе­ши­те ско­рее прой­ти это, каза­лось бы, про­ме­жу­точ­ное поло­же­ние. Насла­ди­тесь им. Ожи­да­ние все­гда настро­е­но на иде­ал. Это наи­бо­лее счаст­ли­вая пора. Иде­ал ваше­го бра­ка дол­жен как-то созреть, выстро­ить­ся, офор­мить­ся перед вашим внут­рен­ним взором.

Состо­я­ние жени­ха и неве­сты мож­но опре­де­лить как пред­сто­я­ние перед рас­кры­ти­ем буду­щей тай­ны и нача­лом новой жиз­ни. В нём есть надеж­да, и даже уве­рен­ность, что там в этой новой жиз­ни смо­гут рас­крыть­ся все талан­ты, все воз­мож­но­сти. Это состо­я­ние зна­ко­мо каж­до­му хри­сти­а­ни­ну и свя­за­но с надеж­дой при­хо­да на брач­ный пир в Цар­стве Сына, с пере­хо­дом в Жизнь Веч­ную, в Цар­ство Небесное.

Не слу­чай­но в Еван­ге­лии Цар­ство Небес­ное не еди­но­жды упо­доб­ля­ет­ся бра­ку и брач­но­му пиру.

Подоб­ное состо­я­ние пере­жи­ва­ет став­лен­ник перед руко­по­ло­же­ни­ем или послуш­ник перед постри­же­ни­ем в ино­че­ский образ. Там, за гра­нью — иной мир, иная жизнь, новая пол­но­та жизни.

У всех наро­дов брак обя­за­тель­но име­ет какую-то фор­му. В хри­сти­ан­стве брак освя­ща­ет­ся в Таин­стве Бра­ко­вен­ча­ния. Брак ста­но­вит­ся свя­щен­ным сою­зом. В ате­и­сти­че­ском обще­стве суще­ству­ют брач­ные дого­во­ры, офи­ци­аль­ная реги­стра­ция. В иных рели­ги­ях име­ют­ся брач­ные обря­ды, в самых при­ми­тив­ных чело­ве­че­ских обще­ствах есть обще­ствен­ная тра­ди­ция. То есть пере­ход от холо­стой жиз­ни к семей­ной обя­за­тель­но вклю­ча­ет в себя обще­ствен­ную оглас­ку, сви­де­тель­ство несколь­ких лиц. Офи­ци­аль­но заяв­лен­ная семья име­ет под­держ­ку и защи­ту обще­ства, её жизнь охра­ня­ет­ся семей­ным зако­но­да­тель­ством, семей­ной тра­ди­ци­ей. Этим как бы воз­дви­га­ет­ся огра­да семьи. Соб­ствен­но, это и есть семья, в отли­чие от само­чин­но­го сов­мест­но­го сожи­тель­ства. Жизнь в семей­ной огра­де совер­шен­но не похо­жа на жизнь вне её. Чело­ве­ку, не имев­ше­му семей­но­го опы­та, невоз­мож­но про­ник­нуть созна­ни­ем в эту жизнь. «Тай­на сия вели­ка» (Еф. 5:32), — гово­рит Апо­стол. «Запер­тый сад… заклю­чён­ный коло­дезь, запе­ча­тан­ный источ­ник» (Песн. 4:12). Остат­ком рая на зем­ле, малой Цер­ко­вью назва­ли семью свя­тые отцы. Не спе­ши­те про­тя­ги­вать руку к души­стым вет­вям за огра­дой. Вой­ди­те в сад, и там вы узна­е­те новую жизнь. Но пусть «не вой­дёт в него ничто нечи­стое» (Откр. 21:27). Ни обра­за, ни вос­по­ми­на­ния, ни обма­на. И если в эту огра­ду вы вне­сё­те лишь свою чисто­ту, то в ней все­гда будет чисто.

О семейном счастье и семейном несчастье^

Ближ­ние, близ­кие, род­ные… Самая искрен­няя и само­от­вер­жен­ная любовь свя­зы­ва­ет род­ных людей. Но поче­му-то имен­но род­ные, близ­кие зача­стую при­но­сят нам и самую болез­нен­ную оби­ду, самую неуто­ли­мую скорбь. В семей­ной жиз­ни так часто печаль и радость, боль и лас­ка идут рядом, рука об руку, что порой и не зна­ешь, где кон­ча­ет­ся семей­ное сча­стье и начи­на­ет­ся несчастье.

«А мне вас жаль» (1 Кор. 7:28), — сочув­ству­ет апо­стол Павел всту­па­ю­щим в брак. И опыт гово­рит, что, как бы ни был бла­го­по­лу­чен брак, как бы ни были бла­го­че­сти­вы и мир­ны супру­ги, им не избе­жать семей­ных печа­лей. «Скор­би по пло­ти» (1 Кор. 7:28), — назы­ва­ет эти печа­ли Апостол.

Наши «скор­би по пло­ти» быва­ют вызва­ны вол­не­ни­ем за здо­ро­вье и жизнь домо­чад­цев, забо­той о слу­жеб­ном попри­ще супру­га, о бла­го­по­луч­ной учё­бе детей, об устрой­стве домаш­не­го быта. Ино­гда нас печа­лит необ­хо­ди­мость усту­пить или огра­ни­чить себя. Но такие скор­би не отвра­ща­ют от бра­ка, они, напро­тив, укреп­ля­ют его, «содей­ству­ют люб­ви», по сло­вам свя­ти­те­ля Иоан­на Зла­то­уста. Для семей­но­го чело­ве­ка семья — тот рай­ский уго­лок, где воз­мож­но и есте­ствен­но испол­не­ние Божи­ей запо­ве­ди люб­ви к ближнему.

Прав­да, источ­ни­ком семей­ных скор­бей не все­гда слу­жат любовь и забо­та о домо­чад­цах. Зача­стую они про­ис­те­ка­ют от люб­ви к себе. От при­стра­стия к себе родят­ся семей­ные ссо­ры, оби­ды, уязв­ле­ния, обма­ны, отча­я­ние. Это тоже «скор­би по пло­ти», но они дела­ют брач­ную жизнь скуч­ной, напол­ня­ют тос­кой, раз­би­ва­ют сердце.

«Сколь­ко благ про­ис­хо­дит из того, что нет раз­до­ров у жены с мужем, и сколь­ко зол быва­ет… когда они ссо­рят­ся… ника­кое бла­го­ден­ствие не может радо­вать мужа и жену, если они в раз­до­ре друг с дру­гом» (свя­ти­тель Иоанн Златоуст).

Без­ра­дост­ная семей­ная жизнь, что может быть печаль­нее? Когда и отку­да при­хо­дит эта печаль в семью? Быть может, сто­ит ещё раз заду­мать­ся об этом?

Разо­ча­ро­ва­ние

Если гово­рить о разо­ча­ро­ва­ни­ях, то они неиз­беж­ны в семей­ной жиз­ни, осо­бен­но в нача­ле её, ведь ожи­да­ние семей­но­го сча­стья все­гда настра­и­ва­ет на иде­ал, а иде­аль­ных людей нет. Да и запро­сы наши порой про­ти­во­ре­чи­вы. Сего­дня мы ждём от милой песен, а зав­тра тяго­тим­ся весе­льем. То, что нра­ви­лось в жени­хе, не обя­за­тель­но понра­вит­ся в муже. Впро­чем, несов­па­де­ние меч­ты и реаль­но­сти не долж­но при­во­дить моло­до­жё­нов в отча­я­ние. Пото­му что каж­дый чело­век пре­крас­нее любо­го выду­ман­но­го обра­за. Каж­дый чело­век — это целый мир и мир живой. И ско­рее все­го, все те заме­ча­тель­ные каче­ства, кото­ры­ми награ­ди­ло избран­ни­ка ваше вооб­ра­же­ние, со вре­ме­нем рас­кро­ют­ся в нём. В нём откро­ет­ся и доб­ро­та, и пре­дан­ность, и глу­би­на, и муд­рость. Согре­тый солн­цем люб­ви, он посте­пен­но сбро­сит с себя, как лиш­нюю одеж­ду, всё то, что разъ­еди­ня­ет, что роз­нит его с любимым.

В бра­ке неред­ко и самый зако­ре­не­лый зло­дей не может про­ти­во­сто­ять твор­че­ской силе люб­ви. Ино­гда мы встре­ча­ем семьи, где муж или жена, а то и оба супру­га состо­ят как бы из одних види­мых недо­стат­ков. Но даже со сто­ро­ны быва­ет вид­но, как пре­да­ны, доб­ры, забот­ли­вы они друг к дру­гу. И в дур­ном чело­ве­ке образ Божий не исче­за­ет окон­ча­тель­но, но он обя­за­тель­но виден через любовь.

Не знаю, как сей­час, а в неда­лё­ком про­шлом неко­то­рые про­фес­си­о­наль­ные пре­ступ­ни­ки (воры в законе) не име­ли пра­ва заво­дить семью. Не столь­ко пото­му, что семья свя­зы­ва­ет, а ско­рее пото­му, что любовь пре­об­ра­жа­ет человека.

Пре­ступ­ный мир выстав­лял такое усло­вие, что­бы не поте­рять собра­та. Любовь про­буж­да­ет уснув­шую, ино­гда, каза­лось, умер­шую совесть. Любя­щий сво­ей верой может воз­ро­дить боже­ствен­ные свой­ства души люби­мо­го. «По вере вашей да будет вам» (Мф, 9:29).

Во вре­мя вен­ча­ния свя­щен­ник спра­ши­ва­ет жени­ха и неве­сту: «Има­ши ли, (имя), про­из­во­ле­ние бла­гое и непри­нуж­дён­ное, и креп­кую мысль, поя­ти (взять) себе в жену сию…» Или: «в мужа сего…» И каж­дый отве­ча­ет: «Имам, чест­ный отче». Эти сло­ва вовсе не озна­ча­ют, что я, мол, имею непри­нуж­дён­ное жела­ние и твёр­дое наме­ре­ние быть супру­гом это­го чело­ве­ка, если он не будет отли­чать­ся от создан­но­го в моём вооб­ра­же­нии обра­за, при­ду­ман­но­го пред­став­ле­ния о нём. Вовсе нет. В дан­ном слу­чае поло­жи­тель­ный ответ на вопрос свя­щен­ни­ка озна­ча­ет, что жених и неве­ста име­ют твёр­дое наме­ре­ние жить в бра­ке со сво­им избран­ни­ком, несмот­ря ни на какие разо­ча­ро­ва­ния и даже изме­не­ния, кото­рые могут про­изой­ти с ним. Кро­ме, конеч­но, вины прелюбодеяния.

Сра­зу вспом­ни­лись несколь­ко почти оди­на­ко­вых семей­ных судеб. Девуш­ка не смог­ла вый­ти замуж за чело­ве­ка, в кото­ро­го была влюб­ле­на. Вышла за дру­го­го, уже не по пыл­кой люб­ви, а, как гово­рят, по склон­но­сти. Но, став супру­гой, не суме­ла про­стить сво­е­му мужу его несхо­же­сти с деви­чьей меч­той. Все в нём каза­лось ей несо­вер­шен­ным. Хоро­ший, доб­рый, умный чело­век поте­рял веру в свои силы и посте­пен­но стал похо­дить на харак­те­ри­сти­ку сво­ей жены: скуч­ный неудач­ник, недотёпа.

Есть и дру­гой при­мер. Моло­дая жена была уве­ре­на, что её муж — самый заме­ча­тель­ный чело­век в мире. Его недо­стат­ки каза­лись ей все­го лишь пере­мен­ной облач­но­стью, чуть затме­ва­ю­щей солн­це. Она поста­ви­ла для себя зада­чу и затем пре­крас­но её выпол­ни­ла: убе­ди­ла и созда­ла усло­вия сво­е­му сол­ныш­ку сиять во всей его сла­ве. Но как это было? Супру­гу тре­во­жи­ло несколь­ко непо­пе­чи­тель­ное отно­ше­ние мужа к буду­ще­му, к карье­ре, его невы­со­кое обра­зо­ва­ние, его при­вер­жен­ность к весё­лым засто­льям, его нецер­ков­ность. Она как-то испод­воль убе­ди­ла его, что с его спо­соб­но­стя­ми он запро­сто окон­чит инсти­тут. И он, не остав­ляя рабо­ты, может быть и не совсем запро­сто, но окон­чил его. По кос­вен­но­му сове­ту жены выучил три язы­ка. Столь напря­жён­ный гра­фик упразд­нил боль­шую часть лег­ко­мыс­лен­ных раз­вле­че­ний, отвлёк от неко­то­рых небла­го­по­лез­ных зна­комств. Напра­вив уси­лия мужа на учё­бу, жена взя­ла на себя часть тра­ди­ци­он­но муж­ских семей­ных забот.

При этом нель­зя ска­зать, что она ста­ла корм­щи­ком семей­но­го кораб­ля, упразд­ни­ла гла­вен­ство мужа. Нет, её супру­га никак не назо­вёшь покор­ным «под­каб­луч­ни­ком». Напро­тив, это очень муже­ствен­ный, воле­вой чело­век, при­вык­ший к лич­ной ответ­ствен­но­сти, пра­виль­но опре­де­лив­ший своё место в семье. Моряк по при­зва­нию и по про­фес­сии, он име­ет свой твёр­дый взгляд на пра­ва жен­щин, соглас­ный с мор­ской тра­ди­ци­ей, огра­ни­чи­ва­ю­щей даже пре­бы­ва­ние жен­щи­ны на бор­ту судна.

Вот на эту мор­скую жил­ку и пона­де­я­лась Анто­ни­на, когда воцер­ков­ля­ла мужа. Она сра­зу поня­ла, что одной ей с таким делом не спра­вить­ся. Это ведь не попро­сить мужа в пода­рок к сво­им име­ни­нам, что­бы он бро­сил курить. И она при­бег­ла к помо­щи покро­ви­те­ля море­пла­ва­те­лей — свя­ти­те­лю Нико­лаю. Несколь­ко лет каж­дую ночь она чита­ла ака­фист Мир­ли­кий­ско­му Чудо­твор­цу. Любя­щая супру­га рас­ска­зы­ва­ла мужу о всех чудес­ных слу­ча­ях спа­се­ния на море, что встре­ча­лись ей в духов­ных кни­гах или уст­ных рас­ска­зах веру­ю­щих. Вымо­ли­ла. На дол­гое вре­мя люби­мым хра­мом её мужа стал храм свя­ти­те­ля Нико­лая в Хамов­ни­ках. А поз­же свой­ствен­ная всем моря­кам любовь к поряд­ку и муж­ско­му брат­ству сде­ла­ла его почи­та­те­лем мона­стыр­ской служ­бы, и теперь он при­хо­жа­нин одно­го из мос­ков­ских муж­ских монастырей.

Есть такое выра­же­ние: «любовь сле­па». То есть любовь не видит недо­стат­ков. Но любовь в то же вре­мя обла­да­ет и какой-то осо­бой, повы­шен­ной зор­ко­стью. Любовь уме­ет уви­деть в люби­мом то, чего не видят окру­жа­ю­щие. То, что видит в чело­ве­ке Господь.

За что мне это?

При­чи­ну недо­воль­ства сво­им бра­ком чаще сле­ду­ет искать в себе, а не в избран­ни­ке. Ино­гда непри­яз­нен­ные настро­е­ния в семье име­ют свои кор­ни в добрач­ной жиз­ни супру­гов или одно­го из них.

Так, стра­да­ю­ще­му от злоб­ных напа­док жены, от её бес­при­чин­ной бра­ни свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст пояс­ня­ет: «Испы­тай само­го себя: не делал ли ты сам чего-либо в моло­до­сти про­тив жен­щи­ны, — и вот рана, нане­сён­ная тобой жен­щине, вра­чу­ет­ся жен­щи­ною, и язву чужой жен­щи­ны, как хирург, выжи­га­ет соб­ствен­ная жена». Конеч­но, неслад­ко быва­ет при­ни­мать оби­ды за дав­ниш­ний грех, но имен­но такое горь­кое лекар­ство даёт греш­ни­ку Господь.

Слу­ча­ет­ся, что жена стра­да­ет, видя недо­ста­точ­ное дове­рие и ува­же­ние к себе мужа, неко­то­рую закры­тость его. Но, быть может, есть и её вина в этом? Может, пре­не­брег­ла она когда-то чест­ным бра­ком и не сохра­ни­ла сво­ей чисто­ты до заму­же­ства? В таком слу­чае, как же она пре­тен­ду­ет на зва­ние гос­по­жи, если сде­ла­лась слу­жан­кой гре­ха? На этот свой грех нуж­но доса­до­вать ей, а не на пре­не­бре­же­ние и недо­ве­рие мужа. Нема­ло вре­ме­ни прой­дёт, пока она сво­ей цело­муд­рен­ной жиз­нью и вер­но­стью, любо­вью и забо­той смо­жет вер­нуть себе в бра­ке утра­чен­ное в гре­хе достоинство.

«Грех блу­да име­ет то свой­ство, что соеди­ня­ет два тела, хотя и неза­кон­но, в одно тело. По этой при­чине, хотя он про­ща­ет­ся немед­лен­но после рас­ка­я­ния в нём на испо­ве­ди, при непре­мен­ном усло­вии, что­бы пока­яв­ший­ся оста­вил его, но очи­ще­ние и отрезв­ле­ние тела и души от блуд­но­го гре­ха тре­бу­ет про­дол­жи­тель­но­го вре­ме­ни, что­бы связь и еди­не­ние, уста­но­вив­ши­е­ся меж­ду тела­ми… и зара­зив­шие душу, обвет­ша­ли и уни­что­жи­лись» (свя­ти­тель Игна­тий (Брян­ча­ни­нов)). И пото­му добрач­ный грех жены супруг, может, и не совсем осо­знан­но, пере­жи­ва­ет как изме­ну. Это дол­го непро­хо­дя­щая сер­деч­ная оби­да. В кон­фликт­ных ситу­а­ци­ях, кото­рые слу­ча­ют­ся в любом семей­стве, про­шлая вина обя­за­тель­но доба­вит мас­ла в огонь ссоры.

Неред­ко гре­хов­ное про­шлое супру­гов отзы­ва­ет­ся рев­но­стью. Во вся­ком слу­чае, неко­то­рое недо­ве­рие будет дол­го нару­шать целост­ность и про­сто­ту семей­ных отно­ше­ний. С года­ми, конеч­но, любовь покро­ет всё, изгла­дит из памя­ти, исце­лит. Но эти годы надо ещё про­жить, не поте­ряв любви.

Луч­шее лекар­ство в таких слу­ча­ях — это искрен­нее рас­ка­я­ние, испо­ведь (у духов­ни­ка), внут­рен­ний плач о сво­ём гре­хе. «Бла­жен­ны пла­чу­щие, ибо они уте­шат­ся» (Мф. 5:4), — обе­ща­ет Спа­си­тель. Рас­ка­я­ние настра­и­ва­ет нас на согла­сие с нака­за­ни­ем и даже на неко­то­рое ожи­да­ние и жела­ние его как искуп­ле­ния греха.

Мне вспо­ми­на­ет­ся рас­сказ одной мамы. Её семи­лет­няя Настя вбе­жа­ла в ком­на­ту в сле­зах. «Мама, мама, побей меня! Что я наде­ла­ла! Я забы­ла убрать кукли­ны туфли! Ксю­ша (сест­рич­ка-пол­зу­нок), навер­ное, про­гло­ти­ла их, ей теперь будут резать живо­тик. Мама, побей меня ско­рее!» — пла­ка­ла малыш­ка, не в силах нести тяжесть сво­е­го гре­ха. Увы, сре­ди нас, взрос­лых, так мало пла­чу­щих: «Гос­по­ди! Гос­по­ди! Я согре­шил, побей меня ско­рее!» — напро­тив, мы толь­ко и ищем, как нам увер­нуть­ся от заслу­жен­но­го шлеп­ка. А жаль…

Неред­ко, полу­чив выго­вор или пере­жив какую-то непри­ят­ность, мы испы­ты­ва­ем облег­че­ние, слов­но запла­ти­ли часть дол­га. Осо­зна­вая свои гре­хи про­тив ближ­не­го, мы ста­но­вим­ся более тер­пи­мы друг к дру­гу. Нам лег­че сдер­жать своё раз­дра­же­ние и неудовольствие.

Кто в доме главный

Вопрос, каза­лось бы, празд­ный, ведь Гос­подь опре­де­лил гла­вен­ство мужа. «Пото­му что муж есть гла­ва жены, как и Хри­стос гла­ва Церк­ви, и Он же Спа­си­тель тела: Но как Цер­ковь пови­ну­ет­ся Хри­сту, так и жены сво­им мужьям во всем» (Еф. 5:23–24). Одна­ко «самое, каза­лось бы, про­стое, но и самое труд­ное — реши­мость занять в бра­ке каж­до­му своё место: жене сми­рен­но стать на вто­рое место, мужу — взять тяжесть и ответ­ствен­ность быть гла­вой», — писал свя­щен­ник Алек­сандр Ель­ча­ни­нов. Лег­ко отве­тить сло­ва­ми и нелег­ко отве­тить на вопрос о гла­вен­стве самой жиз­нью семьи. Но «если есть эта реши­мость и жела­ние — Бог все­гда помо­жет на этом труд­ном муче­ни­че­ском… но и бла­жен­ном пути», — заклю­ча­ет тот же автор.

Чело­век, когда он зани­ма­ет своё место, чув­ству­ет себя как рыба в воде, он чув­ству­ет себя счаст­ли­вым. Тогда откры­ва­ют­ся его талан­ты, реа­ли­зу­ют­ся спо­соб­но­сти. Он не толь­ко счаст­лив сам, он счаст­ли­вит окру­жа­ю­щих его. Он поле­зен для близ­ких, он при­я­тен, он вызы­ва­ет к себе любовь. Сми­рен­ная, послуш­ная жена все­гда желан­на, все­гда любез­на мужу. Он вспо­ми­на­ет о ней с неж­но­стью. Строп­ти­вая, свое­воль­ная жена не может рас­счи­ты­вать на искрен­нюю любовь, муж обни­мет её с печаль­ным вздо­хом. Строп­ти­вость жены уби­ва­ет у мужа жела­ние сде­лать что-то хоро­шее не толь­ко для неё, но и для дома. «Опу­щен­ные руки и рас­слаб­лен­ные коле­ни — жена, кото­рая не счаст­ли­вит сво­е­го мужа» (Сир. 25:26).

Семей­ное гла­вен­ство муж­чи­ны вло­же­но в него Гос­по­дом. «Он будет гос­под­ство­вать над тобою» (Быт. 3:16), — ска­за­но жене. И любой муж, будь он даже по харак­те­ру «муж-маль­чик, муж-слу­га, из жени­ных пажей», воз­мож­но и без­от­чёт­но, чув­ству­ет это, для него про­ти­во­есте­ствен­но быть под вла­стью жены. Если жена в семье и добьёт­ся побе­ды, гла­вен­ства, это будет побе­да мни­мая, побе­да над любо­вью. И в муже ста­нет посте­пен­но зреть неко­то­рое неува­же­ние и даже пре­зре­ние к ней. Мало того, он со вре­ме­нем нач­нёт искать, как «вывер­нуть­ся», уйти от этой ситу­а­ции. Такой уход не обя­за­тель­но выра­зит­ся в закры­то­сти, обособ­лен­но­сти, люб­ви к аква­ри­ум­ным рыб­кам или муж­ской ком­па­нии, он может совер­шить­ся и пороч­ным образом.

Жена, конеч­но же, более дру­гих зна­ет сла­бо­сти и недо­стат­ки сво­е­го мужа. Её бес­по­ко­ит веро­ят­ность житей­ских оши­бок, что про­ис­те­ка­ют от этих качеств. Она пыта­ет­ся предо­сте­речь мужа, ука­зать на воз­мож­ную опас­ность или непри­ят­ность. Такая забо­та есте­ствен­на и никак не угне­та­ет гла­ву семьи. «Не забудь позво­нить NN», «как при­е­дешь, сра­зу сме­ни обувь», «дого­во­рись со сле­са­рем», — кто из мужей не слы­шал подоб­ных напут­ствий? И если сло­ва эти ска­за­ны не тоном началь­ни­ка, даю­ще­го ука­за­ния нера­ди­во­му работ­ни­ку, но зву­чит в них лишь лас­ко­вое напо­ми­на­ние отяг­чён­но­му мно­ги­ми тру­да­ми мужу, то весь день сопро­вож­да­ют они супру­га чув­ством уве­рен­но­сти в семей­ном покое и порядке.

А сколь­ко счаст­ли­вых минут и часов при­но­сит супру­гам милый обы­чай вечер­них обсуж­де­ний пред­сто­я­щих дел, не толь­ко семей­ных, но и слу­жеб­ных?! Вся­кий план, вся­кий про­ект, про­шед­ший «семей­ное согла­со­ва­ние», ста­но­вит­ся более жиз­нен­ным, более реаль­ным, укреп­ля­ет­ся сов­мест­ной молит­вой. В этом слу­чае радость уда­чи сер­деч­но раз­де­ля­ет­ся «соав­то­ра­ми» и вырас­та­ет в семей­ный празд­ник. Ну а горечь неуда­чи обя­за­тель­но рас­тво­рит­ся во вза­им­ном сочувствии.

Но ино­гда жена не дове­ря­ет ни доб­ро­нра­вию, ни рас­су­ди­тель­но­сти мужа, ста­ра­ет­ся дер­жать, как гово­рит­ся, под кон­тро­лем все его даже мель­чай­шие дей­ствия. Такая мелоч­ная опе­ка и посто­ян­ный кон­троль вызы­ва­ют чув­ство протеста.

«Что я? Царь или дитя? —
Гово­рит он не шутя. —
Нын­че ж еду!» — Тут он топнул,
Вышел вон и две­рью хлопнул.
А.С. Пуш­кин

При­чём хлоп­нуть две­рью муж может и окон­ча­тель­но. Я при­по­ми­наю несколь­ко раз­во­дов, при­чи­на кото­рых — непо­мер­ная власт­ность жён.

Жен­ское любо­на­ча­лие преж­де все­го обо­ра­чи­ва­ет­ся про­тив самой жен­щи­ны. Взяв на себя бре­мя вла­сти, она очень быст­ро утра­чи­ва­ет жен­ствен­ность. В ней как-то неза­мет­но про­па­да­ет осо­бен­ная жен­ская мяг­кость, про­сто­та обра­ще­ния, состра­да­тель­ность, уди­ви­тель­ное чисто жен­ское мило­сер­дие. Как гово­рит­ся, сама себя раба бьёт, что нечи­сто жнёт.

«Вся­кий раз, когда мой про­гноз в отно­ше­нии како­го-либо дела, где мы с мужем ока­за­лись не соглас­ны, не оправ­ды­ва­ет­ся, я испы­ты­ваю чув­ство доса­ды. Это быва­ет даже в том слу­чае, когда право­та мужа обо­ра­чи­ва­ет­ся лич­ной или семей­ной выго­дой. Где-то в глу­бине души я гото­ва потер­петь несча­стье, пожерт­во­вать достат­ком, лишь бы вышло по-мое­му, лишь бы откры­лась моя прав­да. А если семья стал­ки­ва­ет­ся с какой-либо непри­ят­но­стью, пред­ска­зан­ной мною, я не забу­ду ска­зать мужу; «Я же тебе гово­ри­ла». И, несмот­ря на общую печаль, я обя­за­тель­но почув­ствую, может, совсем мимо­лёт­ное, но уже при­выч­ное зло­рад­ство». Это сло­ва жен­щи­ны, чест­но взгля­нув­шей на своё стрем­ле­ние к гла­вен­ству и ужас­нув­шей­ся открыв­шей­ся перед ней бездне.

Для самых несми­рен­ных люби­тель­ниц семей­но­го сорев­но­ва­ния я рас­ска­жу неболь­шую поучи­тель­ную исто­рию. Вспо­ми­на­ет­ся мне одна мос­ков­ская семья. Муж и жена, когда поже­ни­лись, не были цер­ков­ны­ми людь­ми. Кажет­ся, кто-то из них не был даже кре­щён. В бра­ке жена с пер­вых дней как-то без­услов­но взя­ла на себя руко­вод­ство мужем-про­вин­ци­а­лом. Так про­дол­жа­лось несколь­ко лет. Супру­га не заме­ча­ла ни про­фес­си­о­наль­но­го роста мужа, ни изме­нив­ше­го­ся к нему отно­ше­ния окру­жа­ю­щих, ни его стра­да­ний от навя­зан­но­го семей­но­го бес­пра­вия. Не знаю как, но в семье совер­шил­ся при­ход к вере. Супру­ги ста­ли посе­щать храм, соблю­дать уста­нов­ле­ния Пра­во­слав­ной Церк­ви. Но и здесь, в новом деле, супру­га не хоте­ла усту­пать сво­е­го пер­вен­ства. Ино­гда это пер­вен­ство выра­жа­ло себя в несколь­ко комич­ных фор­мах: если муж делал пояс­ной поклон, то жена дела­ла обя­за­тель­но зем­ной; если муж кла­нял­ся один раз, то супру­га — трижды.

Что­бы быть все­гда пер­вой, жена нача­ла читать Свя­щен­ное Писа­ние и Свя­щен­ное Пре­да­ние, зна­ко­мить­ся с духов­ны­ми людь­ми. Ста­ла регла­мен­ти­ро­вать жизнь мужа с помо­щью свя­то­оте­че­ских тек­стов. Мож­но ска­зать, уста­ми свя­тых отцов поро­ки его обли­чать. Тут уж бед­ный супруг с кру­чи­ны отпра­вил­ся тай­но по стар­цам ездить — про­сить, не бла­го­сло­вят ли его на раз­вод. На раз­вод его, конеч­но, не бла­го­сло­ви­ли, а посо­ве­то­ва­ли потер­петь ещё да помолиться.

А супру­га? Она не остав­ля­ла сво­е­го стрем­ле­ния быть более бла­го­че­сти­вой, чем муж, быть более гра­мот­ной, более цер­ков­ной. И она начи­та­лась, нады­ша­лась, срод­ни­лась с Пра­во­сла­ви­ем. Когда-то не желав­шая ни в чём сми­рить­ся перед мужем, она сми­ри­лась перед Гос­по­дом и заня­ла в семье то место, кото­рое подо­ба­ет жене-хри­сти­ан­ке. Я уже дав­но не видал её. Но, по рас­ска­зам зна­ко­мых, она силь­но изме­ни­лась и душев­но, и внешне. Её труд­но узнать. Так рас­кры­ва­ет­ся, рас­цве­та­ет чело­век в сча­стье, в душев­ном покое, на сво­ём месте.

Совет да любовь

Может ли быть счаст­ли­ва семья, где муж и жена све­ли свои вза­и­мо­от­но­ше­ния толь­ко к выпол­не­нию дол­га, семей­ных обя­зан­но­стей? Не печаль­но ли слы­шать жене: «Моё дело — при­не­сти зар­пла­ту, твоё — сва­рить обед. Чего же тебе ещё?» И не вся­кий муж быва­ет в вос­тор­ге, най­дя вече­ром на сто­ле запис­ку: «Суп на пли­те, кот­ле­ты в холо­диль­ни­ке. Я ушла к Маше». Не при­ят­нее ли ему было бы сесть за накры­тый стол, почув­ство­вать забо­ту о себе во вку­се люби­мо­го блю­да, поде­лить­ся в семей­ной бесе­де днев­ны­ми забо­та­ми, выго­во­рить­ся, услы­шать обод­ря­ю­щее лас­ко­вое сло­во, может быть, совет? Ведь нигде так не может открыть­ся чело­век, как перед сво­им вто­рым «я», перед супру­гой или супру­гом. А тут: «Ушла к Маше». Раз­ве это встре­ча? «Что ж, пой­ду к Мише», — решит огор­чён­ный муж.

Любовь не огра­ни­чи­ва­ет себя зако­ном, она ищет, чем доста­вить радость. Пом­ню, как в одно дожд­ли­вое и пустое по пло­дам лето зна­ко­мая хозяй­ка каж­дый день ходи­ла в лес, а вече­ром закры­ва­ла в малю­сень­ких, от дет­ско­го пита­ния баноч­ках ком­пот из гор­сти чер­ни­ки или пару солё­ных сыро­е­жек для сво­е­го мужа Алё­ши. Все­го два десят­ка яго­док в день, но в каж­дой из них — любовь. Вспо­ми­на­ет­ся мне ещё одна супру­га. Вый­дя из дома, она все­гда мог­ла быть уве­ре­на, что где-нибудь в её сумоч­ке, в кар­мане или кни­ге лежит шут­ли­вая сти­хо­твор­ная запи­соч­ка от мужа. Зная её склон­ность к бес­при­чин­ной гру­сти, он писал ей по несколь­ку таких запи­со­чек в день.

В семье неред­ко даже сре­ди вполне без­упреч­ных отно­ше­ний может родить­ся оби­да. Одна жен­щи­на очень тяго­ти­лась домаш­ни­ми хло­по­та­ми, да, види­мо, она и не име­ла навы­ка в них. Но, пере­си­лив себя, супру­га дела­ла в доме всё необ­хо­ди­мое. Каж­дую рабо­ту она выпол­ня­ла не из люб­ви к поряд­ку, а из люб­ви к мужу, её вдох­нов­ля­ла надеж­да, что мужу будет при­ят­но заме­тить то или иное в доме. А муж, конеч­но же, не заме­чал её ста­ра­ний. Ведь это так обыч­но — чистый пол, суп, ска­терть, све­жая рубаш­ка. Это как бы само собой было все­гда, от сотво­ре­ния мира. Жена гру­сти­ла и уны­ва­ла, воз­мож­но, она ничем и не заслу­жи­ла похва­лы, но мож­но ска­зать хоро­шие сло­ва и поми­мо заслуг, от люб­ви. «Не делай того, что печа­лит ближ­не­го, но будь веж­лив в обра­ще­нии со вся­ким», — гово­рит пре­по­доб­ный Ефрем Сирин. Невни­ма­ние ино­гда печа­лит ближ­не­го более, чем ссо­ра. Не толь­ко жен­щи­ны нуж­да­ют­ся в похва­ле и уте­ше­нии, но и силь­ным муж­чи­нам неред­ко нуж­на домаш­няя под­держ­ка. Кто как не жена пора­ду­ет­ся удач­но­му делу, похва­ле началь­ни­ка, пред­сто­я­щей награ­де? И поче­му бы ей не ска­зать о сво­ей радо­сти? Или, напро­тив, про­мол­чать, не обсуж­дать неча­ян­ную ошиб­ку мужа?

Мило­сер­дие в семье

«Бла­жен­ны мило­сти­вые, ибо они поми­ло­ва­ны будут» (Мф. 5:7). Дела мило­сер­дия при­вле­ка­ют к нам милость Божию, за них мы удо­ста­и­ва­ем­ся про­ще­ния гре­хов. В бра­ке меж­ду супру­га­ми мило­сер­дие пре­бы­ва­ет неот­луч­но. Оно пре­бы­ва­ет в люб­ви, забо­те, про­ще­нии, состра­да­нии. «Не по хоро­шу мил, а по милу хорош», — гово­рит посло­ви­ца. Не толь­ко за пре­крас­ные каче­ства любим мы супру­га, а по люб­ви про­ща­ем ему его недо­стат­ки, а, слу­ча­ет­ся, и вину перед нами.

Любовь про­яв­ля­ет себя в состра­да­нии немо­щам супру­га, будь то болезнь, неуме­ние что-либо сде­лать и даже гре­хов­ная при­выч­ка. «Носи­те бре­ме­на друг дру­га и таким обра­зом испол­ни­те закон Хри­стов» (Гал. 6:2), — учит апо­стол Павел. Все, что удру­ча­ет мило­го нам чело­ве­ка, все его бре­ме­на, по зако­ну люб­ви тяго­тят так­же и нас. Состра­да­ние побуж­да­ет нас помочь ему. Не осуж­дать, не раз­дра­жать­ся, а имен­но помочь.

Если супруг ста­нет озву­чи­вать каж­дую ошиб­ку жены: «опять при­го­ре­ло», «как обыч­но, забы­ла купить», «об этом тебя про­сить бес­по­лез­но», то этим он вряд ли помо­жет ей спра­вить­ся со сво­ей бесхозяйственностью.

Ведь не все­гда дво­еч­ник вино­ват в сво­ей двой­ке, а если и вино­ват, то не каж­дый может её испра­вить. «Научи, а потом обли­чи», — сове­ту­ет опыт. Исправ­лять двой­ку по веде­нию хозяй­ства (или дру­гой грех) нуж­но точ­но так же, как двой­ку по физи­ке — спо­кой­ное доб­ро­же­ла­тель­ное объ­яс­не­ние, домаш­нее зада­ние, про­вер­ка испол­не­ния. И, конеч­но, молит­ва. Молит­ва любя­ще­го помо­жет испра­вить любую «двой­ку».

В зна­ко­мой семье жена ни уго­во­ра­ми, ни гнев­ны­ми обли­че­ни­я­ми, ни пре­зре­ни­ем, ни угро­за­ми не мог­ла отлу­чить сво­е­го сла­бо­го мужа от гре­ха вино­пи­тия. В какой-то момент она даже отча­я­лась. Но одна­жды в хра­ме ей попа­лась на гла­за бро­шю­ра с ака­фи­стом иконе Божи­ей Мате­ри «Неупи­ва­е­мая Чаша». Она купи­ла её, про­чла, узна­ла о чудо­твор­ной иконе и поеха­ла в Сер­пу­хов. Ещё по доро­ге в мона­стырь она при­ме­ти­ла двух при­выч­но нетрез­вых при­я­те­лей и мыс­лен­но усмех­ну­лась: «Тоже, навер­ное, за тем же едут». Сама Лари­са как-то не при­вык­ла осо­бен­но состра­дать пья­ни­цам, насмот­ре­лась дома на сво­е­го и пото­му несколь­ко уди­ви­лась, когда двух её попут­чи­ков не толь­ко пусти­ли в храм, но и поз­во­ли­ли поско­рее при­ло­жить­ся к обра­зу. Здесь не осуж­да­ли, а состра­да­ли греш­ни­ку. Но ещё более уди­ви­лась она, когда кто-то из этих дво­их, пре­бы­ва­ю­щих в, каза­лось, бес­ко­неч­ном похме­лье незна­ком­цев, достал из замыз­ган­но­го паке­та при­па­сён­ную зара­нее посу­дин­ку для свя­той воды и малень­кий пузы­рёк для освя­щён­но­го мас­ли­ца. Может быть, тогда впер­вые она почув­ство­ва­ла муж­ни­ну беду, его стра­да­ния, а не толь­ко свои. Она взя­ла водич­ки, мас­ла. При­вез­ла домой. Ста­ла тер­пе­ли­во «отпа­и­вать» мужа, моли­лась. Уже несколь­ко лет он не пьёт.

Сей­час во мно­гих пра­во­слав­ных хра­мах устра­и­ва­ют­ся еже­не­дель­ные чте­ния ака­фи­ста перед ико­ной Божи­ей Мате­ри «Неупи­ва­е­мая Чаша». Если вам слу­чит­ся попасть на этот ака­фист, обра­ти­те вни­ма­ние на моля­щих­ся. Боль­шей частью это жены мужей-пья­ниц. Со сле­за­ми сто­ит иная стра­да­ли­ца, не о себе она умо­ля­ет Вла­ды­чи­цу, а о бес­пут­ном супру­ге, украв­шем у неё радость жиз­ни. Каж­дую неде­лю при­хо­дит она сюда, изру­ган­ная, обво­ро­ван­ная, быть может, битая, но любя­щая. Про­стив­шая. Это уди­ви­тель­но, как «любовь… мило­серд­ству­ет» (1 Кор. 13:4), про­ща­ет вся­кую вину, вся­кую оби­ду от люби­мо­го! Вспо­ми­на­ют­ся мне некра­сов­ские стро­ки о запой­ном буяне:

Но как ни буен был отец,
Уго­мо­нил­ся, наконец.
И ста­ло без него им хуже.
Мать умер­ла в тос­ке по муже…

Одна жен­щи­на вспо­ми­на­ла из дет­ских лет: отец силь­но пил, и мать часто руга­лась с ним. Конеч­но, она была во всём пра­ва, но сто­и­ло ей, как послед­нее сред­ство обра­зу­мить мужа, крик­нуть: «Раз­ве­дусь!», и моё дет­ское сер­деч­ко зами­ра­ло, сжи­ма­лось от горя, руки и ноги холо­де­ли, ста­но­ви­лось невы­но­си­мо страш­но: «Пусть он будет все­гда пья­ный, гряз­ный, буй­ный, какой угод­но, но пусть он будет!».

С любя­щим Бог. Но «если ты, чело­век, не про­ща­ешь вся­ко­го согре­шив­ше­го про­тив тебя, то не утруж­дай себя постом и молит­вой. Бог не при­мет тебя» (пре­по­доб­ный Ефрем Сирин).

Состра­дать, то есть стра­дать вме­сте, раз­де­лять горе­сти, выпа­да­ю­щие на долю семьи, — супру­же­ский долг. Он есте­ствен­но свой­стве­нен любя­щим супру­гам. В то вре­мя как упрё­ки в какой-либо неза­ви­ся­щей от супру­га неустро­ен­но­сти, напри­мер, в бед­но­сти, мно­го­раз­лич­ные обви­не­ния — «из-за тебя», не назо­вёшь ина­че, как пре­да­тель­ством. Даже, когда по неумыш­лен­ной вине или неосто­рож­но­сти одно­го из супру­гов семья попа­да­ет в невы­год­ное для неё поло­же­ние, теря­ет какую-то при­ви­ле­гию или доста­ток, то дру­го­му супру­гу умест­нее посо­чув­ство­вать винов­ни­ку беды, уже нака­зан­но­му общим убыт­ком, «про­стить его и уте­шить, дабы он не был погло­щён чрез­мер­ною печа­лью» (2 Кор. 2:7), как сове­ту­ет Апостол.

Кто ока­зы­ва­ет милость ближ­не­му, тот най­дёт милость у Гос­по­да, но «суд без мило­сти не ока­зав­ше­му мило­сти» (Иак. 2:13), — напо­ми­на­ет свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст. Мило­сер­дие — не толь­ко залог буду­ще­го поми­ло­ва­ния, оно уже здесь, на зем­ле усво­я­ет нам сча­стье ров­но­го рас­по­ло­же­ния духа, чистой по отно­ше­нию к ближ­не­му сове­сти, душев­но­го покоя. Это поис­ти­не милость Божия.

Вза­им­ная уступчивость

Соеди­нён­ные в «одну плоть» (Быт. 2:24), супру­ги всё же име­ют каж­дый свой харак­тер, свои при­выч­ки да и свои гре­хи. Эти ино­гда совсем мел­кие «раз­но­сти» и быва­ют при­чи­ной мно­гих недо­по­ни­ма­ний и кон­флик­тов. «Если ты — это я, то поче­му ты не любишь клюк­вен­ный кисель?» Дей­стви­тель­но, поче­му? Не сра­зу и не вдруг меня­ют­ся вку­сы и при­вя­зан­но­сти. Но тер­пе­ние и вза­им­ная уступ­чи­вость обя­за­тель­но сгла­дят в семье началь­ные шеро­хо­ва­то­сти, созда­дут атмо­сфе­ру бла­го­дар­но­сти и пога­сят ссо­ры. Конеч­но, уступ­чи­вость мужа долж­на вос­при­ни­мать­ся женой, как сво­бод­ное про­яв­ле­ние люб­ви, кото­рая «не ищет сво­е­го» (1 Кор. 13:5), а не как пере­да­ча ей семей­ной ини­ци­а­ти­вы. Пото­му что «доса­да, стыд и боль­шой срам, когда жена будет пре­об­ла­дать над сво­им мужем» (Сир. 25:24).

Любя­щие супру­ги не ста­нут отста­и­вать, как послед­ний басти­он, своё пра­во любить голу­бые зана­вес­ки или живо­пись Ван Гога. И поэто­му очень ско­ро их взгля­ды на мно­гие вещи ста­но­вят­ся общи­ми. Тут, смот­ришь, появ­ля­ют­ся у них и семей­ные блю­да, и осо­бый домаш­ний стиль, и схо­жие вку­сы. Раз­но­гла­сия же по более серьёз­ным про­бле­мам уже не при­ни­ма­ют фор­му сра­же­ний, но это семей­ное обсуж­де­ние, совет. «Как нет ниче­го выше люб­ви, так, напро­тив, нет ниче­го хуже яро­сти и гне­ва. Луч­ше пре­не­бречь полез­ным и необ­хо­ди­мым, что­бы избе­жать гне­ва» (пре­по­доб­ный Иоанн Кас­си­ан Рим­ля­нин).

В сво­ей семье муж и жена могут достичь согла­сия, дого­во­рить­ся о вся­ком деле. Даже там, где нет един­ства взгля­дов. Ведь само­от­вер­жен­ность обя­за­тель­но при­су­ща люб­ви. Как при­не­сён­ный от люб­ви дар оди­на­ко­во счаст­ли­вит и того, кто дарит, и тот, кто его полу­ча­ет, так уступ­чи­вость — дар сво­е­го согла­сия с милым — раду­ет обо­их супру­гов. Неред­ко семей­ное обсуж­де­ние при­вле­ка­ет вни­ма­ние кого-нибудь из род­ных и близ­ких. Чаще все­го роди­те­лей. Здесь мамам и папам нуж­но быть очень осто­рож­ны­ми, что­бы сво­им вме­ша­тель­ством не раз­ру­шить еди­но­мыс­лия в моло­дой семье.

Пре­по­доб­ный Амвро­сий Оптин­ский гово­рил: «Ум — хоро­шо, два — луч­ше, а три — хоть брось». И, дей­стви­тель­но, меж­ду супру­га­ми согла­сие может быть достиг­ну­то по любо­му вопро­су. Путём ли дли­тель­ных обсуж­де­ний, уго­во­ров или про­сто любез­ной уступ­ки. Это согла­сие полю­бов­ное, и никто не чув­ству­ет себя ущем­лён­ным. Но с вме­ша­тель­ством тре­тье­го лица согла­сие зача­стую ста­но­вит­ся вынуж­ден­ным. Двое про­тив одно­го. В таком слу­чае для кого-то из супру­гов пре­не­бре­же­ние его мне­ни­ем может пока­зать­ся неспра­вед­ли­вым. Если подоб­ные ситу­а­ции «лёг­ко­го» дав­ле­ния чьих-либо папы или мамы будут часты­ми, то в оби­жен­ном супру­ге может раз­вить­ся мелоч­ное упрям­ство, жела­ние обя­за­тель­но насто­ять на сво­ём во вся­кой несу­ще­ствен­ной мело­чи, как бы в про­ти­во­вес дру­гим недоб­ро­воль­ным уступ­кам. А скап­ли­ва­ю­щи­е­ся оби­да и раз­дра­же­ние обя­за­тель­но услож­нят отно­ше­ния как с роди­те­ля­ми, так и меж­ду супругами.

Род­ные и близкие

Обыч­но моло­дые хозя­е­ва очень тре­во­жат­ся за суве­ре­ни­тет сво­е­го дома и болез­нен­но вос­при­ни­ма­ют род­ствен­ную, то есть слиш­ком откро­вен­ную кри­ти­ку и настой­чи­вые сове­ты род­ных. Стар­шее поко­ле­ние посту­пит муд­ро, если ста­нет снис­хо­ди­тель­нее смот­реть на фасон мебе­ли или двер­ных ручек в доме сво­их детей, если не будет навя­зы­вать необ­хо­ди­мость вклю­чить или исклю­чить из быта моло­дой семьи те или иные мелочи.

«Будем выше все­го ценить еди­но­ду­шие в семье и всё будем делать так и направ­лять к тому, что­бы в супру­же­стве посто­ян­но сохра­ня­лись мир и тиши­на», — эти сло­ва свя­ти­те­ля Иоан­на Зла­то­уста мож­но адре­со­вать как супру­гам, так и их близ­ким, ведь мир в семье нема­ло зави­сит от отно­ше­ний с род­ны­ми, с роди­те­ля­ми и от отно­ше­ния роди­те­лей к семье детей и к их дому.

Забо­та о детях не пре­кра­ща­ет­ся с вступ­ле­ни­ем их в брак. Но она при­ни­ма­ет иные фор­мы. Теперь уже неумест­ны посто­ян­ная опе­ка и под­сказ­ка. На мно­гие ошиб­ки про­сто при­дёт­ся закрыть гла­за, дать воз­мож­ность детям «насла­дить­ся» самим неко­то­ры­ми жиз­нен­ны­ми синя­ка­ми и сса­ди­на­ми. Хозяй­ствен­ные сове­ты так­же долж­ны иметь свою меру. Кста­ти, имен­но ничем не оправ­дан­ное мелоч­ное вме­ша­тель­ство в чужое хозяй­ство часто и при­во­дит к про­ти­во­сто­я­нию невест­ки и све­кро­ви, зятя и тёщи, а быва­ет, что мате­ри и доче­ри. Конеч­но, у иной мамы вполне хва­тит сил, вку­са и уме­ния не толь­ко на свой дом, но и на дом доче­ри, дом невест­ки. Пожи­лая жен­щи­на име­ет и опыт, и навык, но… Сколь­ко сча­стья, сколь­ко покоя, сколь­ко надежд в сло­вах «мой дом»! Один из глав­ней­ших эта­пов жиз­ни — иметь свой дом. Закон­чить шко­лу, полу­чить про­фес­сию, женить­ся, иметь свой дом. Каж­дая девоч­ка игра­ет в «свой дом», каж­дая жен­щи­на наде­ет­ся, что когда-то у неё будет своя кух­ня, свои окна, свой сер­вант. Она пове­сит на окне свои зана­ве­си, рас­ста­вит в сер­ван­те свои вазоч­ки, чаш­ки. Пусть даже она это сде­ла­ет без­вкус­но или бес­по­ря­доч­но. В этом сво­ём без­вкус­ном бес­по­ряд­ке столь­ко радо­сти! Не грех иметь синие, жёл­тые, зелё­ные или поло­са­тые обои, грех — печа­лить хозяй­ку недо­ве­ри­ем к её вку­су, тяже­ло­вес­ны­ми настой­чи­вы­ми сове­та­ми на пра­вах род­ни. Ведь совет мож­но рас­смат­ри­вать как мило­серд­ное уча­стие лишь тогда, когда он даёт­ся один или два раза. Если даже самый полез­ный совет повто­ря­ет­ся несколь­ко раз, то это уже пося­га­тель­ство на сво­бо­ду того, кому он даёт­ся. Сто­ит ли ценой печа­ли и уны­ния насаж­дать в чужом доме свой взгляд на пирож­ки и сковородки?

Близ­кое род­ство рас­по­ла­га­ет к про­сто­те обра­ще­ния. Но про­сто­та всё же не исклю­ча­ет неко­то­ро­го так­та. Ведь гово­рят же о некой про­сто­те, что она хуже воров­ства. Одна све­кровь жало­ва­лась на невест­ку, что та быва­ет холод­на и не осо­бен­но раз­го­вор­чи­ва с ней, что нико­гда сама не позво­нит, не рас­ска­жет, как дела. Холод­ность и даже грусть невест­ки при встре­че с мате­рью мужа не были изна­чаль­ны­ми, но появи­лись как резуль­тат слиш­ком откро­вен­ных оце­нок све­кро­вью хозяй­ствен­ной дея­тель­но­сти или без­де­я­тель­но­сти моло­дой хозяй­ки. «Я ж ей по-про­сто­му, по-род­ствен­но­му гово­рю, а она оби­жа­ет­ся. Что уж, я и ска­зать не могу, я ведь не к сосед­ке при­шла, а к сыну в дом». Вот-вот, сосед­ку то мы пожа­ле­ем, а свои пусть про­ща­ют. Но «в том и бла­го­род­ство, в том и сво­бо­да, что­бы нико­му не гово­рить ниче­го уни­зи­тель­но­го, хотя бы иной и был досто­ин это­го» (свя­ти­тель Иоанн Златоуст).

При­чи­ной непри­яз­нен­ных отно­ше­ний к род­ным и близ­ким может быть осно­ван­ное на опы­те или без­осно­ва­тель­ное подо­зре­ние в том, что те могут ока­зать небла­го­при­ят­ное для семьи вли­я­ние на супру­га или супру­гу. Наго­во­рить, настро­ить. Мне слу­ча­лось мно­го раз слы­шать рас­ска­зы о «коз­нях» све­кро­вей или тёщ, тестей, золо­вок и про­чей род­ни. Чаще все­го это домыс­лы, фан­та­зии, но, к сожа­ле­нию, от них не так-то про­сто отмах­нуть­ся. Сто­ит подо­зре­ни­ям уко­ре­нить­ся в серд­це, как воз­ни­ка­ет целая лави­на: про­па­да­ет про­сто­та, рож­да­ет­ся лукав­ство, появ­ля­ют­ся оби­ды, а затем и жало­бы, неспра­вед­ли­вые упрё­ки, кле­ве­та, нена­висть. То-то раду­ет­ся бес, когда в созна­нии доб­ро­воль­ной жерт­вы сво­ей непри­яз­ни пря­мое ста­но­вит­ся кри­вым, прав­да — ложью, доб­ро подо­зре­ва­ет­ся во зле, про­сто­та в лукав­стве. «Наше­го пол­ку при­бы­ло!» — вопит он, пры­гая за спи­ной раз­оби­жен­ной неве­стуш­ки или тёщи. «Лука­вый чело­век — соимян­ник и сообщ­ник диа­во­лу, пото­му что и Гос­подь научил нас назы­вать диа­во­ла лука­вым», — чита­ем у пре­по­доб­но­го Иоан­на Лествич­ни­ка.

Осо­бен­ность таких подо­зре­ний в том, что их труд­но дове­рить и обсу­дить с супру­гом или супру­гой, так как они каса­ют­ся близ­ких им людей. Так­же труд­но и само­му разо­брать­ся в сво­их подо­зре­ни­ях по пред­взя­то­сти мне­ния, по при­вер­жен­но­сти к себе. Одна­ко мож­но посо­ве­то­вать­ся с духов­ни­ком и обя­за­тель­но нуж­но молить­ся о подо­зре­ва­е­мом или при­чи­нив­шем доса­ду род­ствен­ни­ке. «По мере того как будешь молить­ся за окле­ве­тав­ше­го, Бог будет откры­вать соблаз­нив­шим­ся исти­ну о тебе» (пре­по­доб­ный Мак­сим Испо­вед­ник).

Когда-то толь­ко в дерев­нях, а теперь уже и в город­ской сре­де ста­ло частым обви­не­ние непо­лю­бив­ше­го­ся род­ствен­ни­ка в кол­дов­стве. Обыч­но обви­ня­ют жен­щин. «У сно­хи мать-то ведь­ма, они сына-то при­во­ро­жи­ли, а теперь изде­ва­ют­ся, он рань­ше таким не был». «У меня све­кровь, вид­но, кол­ду­ет, мужа хочет со мной раз­лу­чить». «Как отдам детей бабуш­ке, они обя­за­тель­но после забо­ле­ют, может, она как-то на них дей­ству­ет?» Ну, что тут ска­жешь? Мож­но толь­ко предо­сте­речь: «если жало­ба неспра­вед­ли­ва, то дела­ет­ся кле­ве­той» (свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов) и напом­нить сло­ва Спа­си­те­ля: «каким судом суди­те, таким буде­те суди­мы; и какою мерою мери­те, такою и вам будут мерить» (Мф. 7:2). Обыч­но подо­зре­ния в «заго­во­рах» и «наго­во­рах» име­ют под собой одну поч­ву нечи­стую по отно­ше­нию к подо­зре­ва­е­мо­му совесть, когда нена­вист­ны­ми ста­но­вят­ся уже не поступ­ки, а сам чело­век, что бы он ни делал. Во избе­жа­ние тра­ги­че­ской ошиб­ки, пособ­ни­че­ства демо­ну, «ибо он лжец и отец лжи» (Ин. 8:44), разум­нее поис­кать при­чи­ну несча­стий не у сва­тьи или тёщи, а гораз­до бли­же — в себе.

Беда семьи, когда роди­те­ли после бра­ка сына или доче­ри не хотят огра­ни­чить сво­е­го вли­я­ния на чадо, объ­яс­няя это тем, что никак нель­зя дове­рять дочь нера­зум­но­му мужу, что нель­зя допу­стить, что­бы жена-мотов­ка совсем заду­ри­ла голо­ву сыну. Если роди­те­ли пыта­ют­ся объ­яс­нить сво­е­му ребён­ку осо­бен­ные, заме­чен­ные ими дур­ные свой­ства или чер­ты харак­те­ра его жены или мужа, они вме­сто помо­щи при­не­сут сво­е­му дети­щу толь­ко горе. Любя­ще­му чело­ве­ку совсем не нуж­но знать о недо­стат­ках люби­мо­го, ему это все­гда больно.

Неспо­кой­ные мамы и папы ино­гда, что­бы избе­жать недо­вер­чи­во­сти влюб­лён­но­го чада, при­ду­мы­ва­ют осо­бые тон­кие спо­со­бы «открыть гла­за» сыну или доче­ри на сво­е­го избран­ни­ка. Раз­во­ра­чи­ва­ют­ся целые семей­ные интри­ги, не с целью раз­лу­чить, а с целью как-то обез­опа­сить своё дитя от воз­мож­ных дур­ных дей­ствий супру­га. Есть и ещё одна фор­ма «защи­ты» ребён­ка от «жесто­ко­го мужа» или «без­душ­ной жены» — это посто­ян­ная под­держ­ка его в семей­ных ссо­рах и неуря­ди­цах. Не в смыс­ле жало­сти, а в смыс­ле объ­еди­не­ния про­тив супру­га. В таком слу­чае семья очень быст­ро делит­ся на два враж­ду­ю­щих лагеря.

Моло­дые супру­ги, что­бы избе­жать подоб­ных войн или семей­ных интриг, посту­пят разум­но, если не будут «выно­сить сор из избы», ста­нут избе­гать жалоб, не будут обна­жать недо­стат­ки избран­ни­ка. Вся­кие же осу­ди­тель­ные в отно­ше­нии мужа или жены речи сле­ду­ет сра­зу же пре­се­кать, даже если они гово­рят­ся люби­мой мамой или милым отцом.

«Пото­му оста­вит чело­век отца сво­е­го и мать свою и при­ле­пит­ся к жене сво­ей; и будут [два] одна плоть» (Быт. 2:24), — гово­рит Гос­подь, пола­гая усло­ви­ем созда­ния бра­ка остав­ле­ние преж­ней семьи. Это совсем не зна­чит, что надо бро­сить сво­их роди­те­лей, пере­стать с ними общать­ся, не помо­гать им, а озна­ча­ет пере­ход в новое, более близ­кое род­ство. Если мать и дитя — это пер­вая сте­пень род­ства, то муж и жена — это нуле­вая сте­пень род­ства. Это одно целое. Одна плоть. Для мужа нет чело­ве­ка бли­же жены, для жены нет чело­ве­ка бли­же, чем муж. «Тай­на сия вели­ка» (Еф. 5:32). Не про­ти­во­сто­ять это­му таин­ствен­но­му еди­не­нию, про­ти­во­по­став­ляя одно­го супру­га дру­го­му, но, напро­тив, содей­ство­вать ему сво­и­ми сове­та­ми, молит­ва­ми, забо­та­ми — вот луч­шая опе­ка любя­щих родителей.

В нега­тив­ной оцен­ке харак­те­ра ново­го род­ствен­ни­ка, как пра­ви­ло, вино­ва­та обыч­ная рев­ность. Рас­ска­зы­ва­ла одна жен­щи­на. Когда брат её женил­ся, то жена его вна­ча­ле не вызы­ва­ла у род­ни ника­кой непри­яз­ни. Но посте­пен­но взгляд на невест­ку стал опре­де­лять­ся. Она уже каза­лась каприз­ной, неум­ной, бес­сер­деч­ной и лука­вой жен­щи­ной. В каж­дом её дей­ствии теперь видел­ся какой-то осо­бый умы­сел. Моя рас­сказ­чи­ца очень жале­ла сво­е­го «несчаст­но­го» бра­та. Хоро­шо ещё, что моло­дая семья жила отдель­но, и отно­ше­ние к невест­ке не име­ло пово­дов обна­ру­жить­ся. Неожи­дан­но брат умер. Теперь делить ста­ло неко­го, и слов­но пеле­на упа­ла с глаз. Нена­вист­ная род­ствен­ни­ца яви­лась совсем в ином све­те. «Ста­ло понят­но, что это рев­ность очер­ни­ла в нашем созна­нии про­стую, разум­ную и душев­ную жен­щи­ну», — закон­чи­ла моя зна­ко­мая свой рассказ.

Самая горь­кая обида

Осо­бый род вины в бра­ке — супру­же­ская изме­на. Грех пре­лю­бо­де­я­ния настоль­ко мер­зок, что оскорб­лён­но­му супру­гу поз­во­ля­ет­ся поки­нуть обид­чи­ка, раз­ве­стись с ним (см.: Мф. 5:32). Но супру­же­ская изме­на — это не все­гда брач­но-любов­ные отно­ше­ния с тре­тьим лицом. Изме­ной мож­но назвать любое сво­бод­ное от супру­же­ских уз состо­я­ние. К нару­ше­нию супру­же­ской вер­но­сти вполне отно­сит­ся флирт, кокет­ство, извест­ные нескром­ные раз­го­во­ры, холо­стяц­кие раз­вле­че­ния. Эти при­выч­ные в наше вре­мя «воль­но­сти» воз­ни­ка­ют тогда, когда супруг (либо супру­га) как бы поки­да­ют на вре­мя своё брач­ное поло­же­ние и пере­хо­дят на холо­стое. Но брак состо­я­ние посто­ян­ное и таких вре­мен­ных «отлу­чек» не тер­пит. Имен­но на этой поч­ве про­ис­хо­дят в семье самые ярост­ные спо­ры, рож­да­ют­ся самые горь­кие обиды.

При этом надо заме­тить, что в при­выч­ном, нико­гда не исче­за­ю­щем даже при дол­гом рас­ста­ва­нии чув­стве несво­бо­ды, в неиз­мен­ном ощу­ще­нии себя супру­гом мы пере­жи­ва­ем одну из уди­ви­тель­ных радо­стей бра­ка. В днев­ни­ке свя­щен­ни­ка Алек­сандра Ель­ча­ни­но­ва есть такая запись: «Истин­ная любовь пере­жи­ва­ет как изме­ну и грех про­тив люби­мо­го чело­ве­ка вся­кое насла­жде­ние, вся­кое силь­ное впе­чат­ле­ние, пере­жи­тое врозь, вся­кое обще­ние с дру­ги­ми людь­ми — даже при­ня­тие пищи, при­го­тов­лен­ной чужи­ми руками.

В люб­ви — дей­стви­тель­ное, реаль­ное сли­тие воеди­но; отсю­да и эта боль вся­ко­го раз­де­ле­ния, вся­ко­го небы­тия воедино».

Мне вспо­ми­на­ет­ся зна­ко­мый свя­щен­ник. Как-то после дол­гих уго­во­ров и просьб сво­ей матуш­ки он согла­сил­ся купить себе костюм. Уже дер­жа в руках покуп­ку, он никак не хотел поки­нуть мага­зин, а все упра­ши­вал матуш­ку, что­бы та купи­ла себе шля­пу, чем очень сме­шил её, пото­му что шляп матуш­ка не носи­ла. Но отец Ген­на­дий не мог один пере­жи­вать радость обнов­ки, ему непре­мен­но хоте­лось, что­бы и у жены его было немнож­ко лич­но­го при­ят­но­го переживания.

Изме­на или даже подо­зре­ние в измене порож­да­ет рев­ность. «Не будь рев­нив к жене серд­ца тво­е­го, и не пода­вай ей дур­но­го уро­ка про­тив тебя само­го» (Сир. 9:1), — учит Свя­щен­ное Писа­ние. Рев­ность — это страш­ный зверь, пожи­ра­ю­щий покой, сво­бо­ду и саму любовь. Рев­ность лиша­ет сча­стья и рев­нив­ца, и того, кого он рев­ну­ет. А если кто пода­ёт повод к рев­но­сти, то он подо­бен под­жи­га­ю­ще­му свой дом. «Жесток гнев, неукро­ти­ма ярость; но кто усто­ит про­тив рев­но­сти» (Притч. 27:4), — гово­рит Премудрый.

Когда мужа или жену бес­по­ко­ит что-то в пове­де­нии супру­га, то луч­ше сра­зу же пря­мо пере­го­во­рить об этом, может быть, объ­яс­не­ние как-то раз­ве­ет подо­зре­ния. Если это­го недо­ста­точ­но, то любя­щий супруг поста­ра­ет­ся изме­нить, насколь­ко воз­мож­но, обсто­я­тель­ства, вызвав­шие бес­по­кой­ство. Изме­нит мане­ру обще­ния с каким-то чело­ве­ком или сокра­тит вре­мя бесед; может быть, про­сто отка­жет­ся от встреч с ним. Ведь семей­ный покой важ­нее вся­ко­го удо­воль­ствия. Такие супру­же­ские испо­ве­ди-бесе­ды очень важ­ны, пото­му что помо­га­ют пре­сечь зло в самом нача­ле. Кро­ме того, они могут ука­зать на неко­то­рые, не все­гда замет­ные опас­но­сти. Так, напри­мер, когда-то усво­ен­ный кем-то из супру­гов тон бес­цель­но­го кокет­ства может поста­вить его в дву­смыс­лен­ное поло­же­ние перед людь­ми, с кото­ры­ми он обща­ет­ся, посе­ять в ком-то надеж­ды на осо­бые отно­ше­ния, даже побу­дить к дей­ствию. Тон игри­во­го, кокет­ли­во­го раз­го­во­ра может быть неча­ян­но пере­нят от собе­сед­ни­ка или собе­сед­ни­цы. Одна­ко, неза­ви­си­мо от сво­е­го про­ис­хож­де­ния, он спо­со­бен соблаз­нить кого-то из сви­де­те­лей на домыс­лы, раз­ви­ва­ю­щи­е­ся в сплет­ни, а это, неза­ви­си­мо от дове­рия к ним, все­гда обид­но для супруга.

Немно­го людей ста­вят себе целью супру­же­скую изме­ну, но все чаще встре­ча­ет­ся грех «слу­чай­но­го» («неволь­но­го», «неза­пла­ни­ро­ван­но­го») пре­лю­бо­де­я­ния. Обыч­но это про­ис­хо­дит отто­го, что чело­век не видит опас­но­сти тех или иных ситу­а­ций, не ухо­дит от них, наде­ясь на твёр­дость сво­их убеждений.

«Не выхо­ди навстре­чу раз­врат­ной жен­щине, что­бы как-нибудь не попасть в сети её. Не оста­вай­ся дол­го с певи­цею, что­бы не пле­нить­ся тебе искус­ством её. Не засмат­ри­вай­ся на деви­цу, что­бы не соблаз­нить­ся пре­ле­стя­ми её… Отвра­щай око твоё от жен­щи­ны бла­го­об­раз­ной и не засмат­ри­вай­ся на чужую кра­со­ту: мно­гие совра­ти­лись с пути чрез кра­со­ту жен­скую; от неё, как огонь, заго­ра­ет­ся любовь. Отнюдь не сиди с женою замуж­нею и не оста­вай­ся с нею на пиру за вином, что­бы не скло­ни­лась к ней душа твоя, и что­бы ты не пополз­нул­ся духом в поги­бель» (Сир. 9:3–5, 8–11). Нет ниче­го предо­су­ди­тель­но­го, если что-либо похо­жее повто­рит жена мужу или муж жене как предо­сте­ре­же­ние в осо­бый момент. Это не пустая рев­ность, а забо­та о сво­ём семей­ном достоянии.

Если же муж или жена, заме­тив в себе рев­ни­вое чув­ство или тре­во­гу, не смо­жет ска­зать об этом супру­гу, а тот заме­тит эту болез­нен­ную реак­цию на неко­то­рые дей­ствия или лицо, то пусть он сам (или она), не оби­жа­ясь неза­слу­жен­ным подо­зре­ни­ем, нач­нёт такой раз­го­вор или, мыс­лен­но разо­брав­шись в ситу­а­ции, по воз­мож­но­сти, упразд­нит её. В рев­но­сти сле­ду­ет как мож­но быст­рее пока­ять­ся на испо­ве­ди, что­бы не дать ей вырас­ти, как рако­вой опу­хо­ли и завла­деть всем суще­ством. «Люта, как пре­ис­под­няя, рев­ность; стре­лы её — стре­лы огнен­ные» (Песн. 8:6).

Рев­ность не все­гда воз­ни­ка­ет как реак­ция на реаль­ную ситу­а­цию. Чаще это реак­ция на пред­по­ла­га­е­мую воз­мож­ность такой ситу­а­ции. Она начи­на­ет­ся с недо­ве­рия супру­гу, то есть, фак­ти­че­ски, с кле­ве­ты на него. Бороть­ся с такой болез­нен­ной рев­но­стью очень труд­но, так как невоз­мож­но устра­нить внеш­нюю при­чи­ну её, при­чи­на нахо­дит­ся в самом рев­нив­це. Отно­сить­ся к подоб­но­му несча­стью нуж­но с состра­да­ни­ем, как к душев­но­му неду­гу, а «лечить» его сле­ду­ет исповедью.

Рев­ни­вым чув­ством диа­вол пыта­ет­ся уяз­вить каж­до­го чело­ве­ка, но не все­гда ему это удаётся.

Одна жен­щи­на, нико­гда не заме­чав­шая за собой рев­но­сти, неожи­дан­но во вре­мя дол­гой болез­ни ста­ла рев­но­вать мужа. Её саму удив­ля­ло настой­чи­вое вни­ма­ние, с кото­рым она при­слу­ши­ва­лась к его теле­фон­ным пере­го­во­рам, она до мину­ты про­счи­ты­ва­ла вре­мя его вне­до­маш­них заня­тий. Бед­ная супру­га, как заправ­ский кри­ми­на­лист, выспра­ши­ва­ла, сопо­став­ля­ла, ана­ли­зи­ро­ва­ла. Будучи нездо­ро­вой, она неко­то­рое вре­мя не мог­ла попасть на испо­ведь к духов­ни­ку и очень стра­да­ла, хотя где-то и дога­ды­ва­лась о бесов­ских нападках.

Через неко­то­рое вре­мя появи­лись и «дока­за­тель­ства» вины мужа. Ночью позво­ни­ла какая-то жен­щи­на. Через пару дней опять. Потом ещё. После одно­го тако­го звон­ка муж уехал. Не знаю, допра­ши­ва­ла ли жена его по воз­вра­ще­нии или нет, но вско­ре бед­ная стра­да­ли­ца все же попа­ла в храм к свя­щен­ни­ку на испо­ведь. Это несча­стье слу­чи­лось с гра­мот­ной, цер­ков­ной супру­гой, и поэто­му она кая­лась в сво­ём гре­хе, а не жало­ва­лась на гре­хи мужа. В тот же день она, под­няв на теле­фон­ный зво­нок труб­ку, услы­ша­ла в ней хоро­шо зна­ко­мый голос сотруд­ни­цы мужа, обя­зан­но­стью кото­рой было сооб­щать ему вре­мя оче­ред­но­го зака­за на рабо­ту. Это её голос в безум­ном вол­не­нии не узна­ва­ла несколь­ко дней назад попав­ша­я­ся на бесов­скую про­дел­ку жен­щи­на. Но для неё эта исто­рия ока­за­лась хоро­шим уроком.

Как стать крот­кой голубкой?

Кро­тость дела­ет нас наслед­ни­ка­ми благ зем­ных здесь и Цар­ства Небес­но­го в буду­щем. Как сми­ре­ние про­ти­во­сто­ит гор­дыне, так кро­тость про­ти­во­сто­ит вся­ко­му гне­ву и раз­дра­же­нию. Крот­кое серд­це — мир­ное серд­це, и в семье кро­тость — самая глав­ная доб­ро­де­тель, хра­ни­тель­ни­ца мира.

Если, напри­мер, «жена будет гото­ва тер­петь и раз­дра­жи­тель­но­го мужа, а муж не ста­нет раз­дра­жать жену гнев­ли­вую, то меж­ду ними водво­рит­ся совер­шен­ная тиши­на, и жизнь их будет подоб­на при­ста­ни сво­бод­ной от волн» (свя­ти­тель Иоанн Златоуст).

Тер­пе­ние упрё­ков и даже неспра­вед­ли­во­стей, тер­пе­ние дур­но­го рас­по­ло­же­ния духа супру­га, тер­пе­ние внут­рен­них семей­ных и внеш­них, от мира, горе­стей. Что более укра­сит жен­щи­ну, чем кро­тость? И что более укра­сит семью, чем крот­кая жена? «Крот­кая жена — дар Гос­по­да, и нет цены бла­го­вос­пи­тан­ной душе» (Сир. 26:17). Вы заме­ча­ли, как лег­ко быва­ет в доме, где тихая, крот­кая хозяй­ка? Её кро­тость гость чув­ству­ет, как осо­бую лас­ку, ему кажет­ся, что здесь его непре­мен­но любят. Он зна­ет это, даже и без при­вет­ных слов.

И, напро­тив, как бы кра­си­ва и ост­ро­ум­на ни была строп­ти­вая жен­щи­на, какие заме­ча­тель­ные яст­ва ни поста­ви­ла бы она на стол, в доме её гость чув­ству­ет себя ско­ван­но и неуютно.

Но не все рож­да­ют­ся крот­ки­ми. Харак­те­ры быва­ют вспыль­чи­вые и раз­дра­жи­тель­ные от при­ро­ды, от непра­виль­но­го вос­пи­та­ния. Как же укро­тить свою гнев­ную реак­цию, своё несогласие?

«Вся­кий чело­век да будет скор на слы­ша­ние, мед­лен на сло­ва, мед­лен на гнев, ибо гнев чело­ве­ка не тво­рит прав­ды Божи­ей» (Иак. 1:19–20), — писал Апо­стол. Замед­лен­ная реак­ция на оби­ду или какое-то несо­гла­сие в семье — вполне доступ­ная для всех фор­ма кротости.

Зна­ко­мый свя­щен­ник рас­ска­зы­вал, что его матуш­ка, даже в самых неве­ро­ят­но огор­чи­тель­ных ситу­а­ци­ях нико­гда не роп­щет на супру­га, не попре­ка­ет его. Самое боль­шое недо­воль­ство её про­яв­ля­ет­ся в мол­ча­нии. «Она про­сто на неко­то­рое вре­мя замол­ка­ет». Это не мсти­тель­ное мол­ча­ние и пре­не­бре­же­ние, а устра­не­ние от раз­го­во­ра на вре­мя, что­бы не ска­зать лиш­не­го, дабы душев­ное вол­не­ние улег­лось. И нель­зя ска­зать, что­бы его супру­га была необид­чи­ва и нераз­дра­жи­тель­на, но она не даёт сво­е­му гне­ву под­нять­ся выше гор­та­ни и достичь языка.

Знаю я несколь­ко жен­щин, для кото­рых семей­ный опыт, что гне­вать­ся — себе доро­же, вылил­ся в ори­ги­наль­ную прак­ти­ку. Так одна строп­ти­ви­ца гасит своё гнев­ное чув­ство сти­рая белье, дру­гая сра­зу берёт­ся за мытье полов.

А ещё вспо­ми­наю я супру­гу, кото­рая сер­деч­ное вол­не­ние, рож­дён­ное оби­дой или ссо­рой, сми­ря­ет чте­ни­ем Псал­ти­ри. Ухо­дит в дру­гую ком­на­ту и чита­ет несколь­ко псал­мов. «Пер­вые строч­ки зача­стую про­сто дро­жат перед гла­за­ми, но к кон­цу кафиз­мы настро­е­ние неиз­мен­но вырав­ни­ва­ет­ся», — рас­ска­зы­ва­ла она.

В «Отеч­ни­ке» мож­но про­честь: «Гнев укро­ща­ет­ся псал­мо­пе­ни­ем, дол­го­тер­пе­ни­ем и мило­сер­ди­ем» (авва Ева­грий). И если тер­пе­ние и мило­сер­дие, по нашей гре­хов­но­сти, не все­гда пре­бы­ва­ют с нами, то читать мы все умеем.

«Для гне­ва не будет места, если ты осво­бо­дишь­ся от при­стра­стия к себе само­му», — гово­рит свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст. Ссо­ра рож­да­ет­ся там, где нет еди­не­ния в одну плоть, где само­лю­бец ищет удо­вле­тво­ре­ния лич­но­му чув­ству спра­вед­ли­во­сти, лич­но­му жела­нию. Но имен­но в семье мы часто быва­ем сви­де­те­ля­ми чуда, когда любо­вью побеж­да­ют­ся даже зако­ны есте­ства, зем­ной логи­ки. Когда вдруг суро­вое ста­но­вит­ся мяг­ким, себя­лю­би­вое — неж­ным, само­воль­ное — послушным.

При­ве­ду неболь­шой лите­ра­тур­ный отры­вок о пер­вой семей­ной ссо­ре Леви­на (Л.Н. Тол­стой «Анна Каренина»):

«Он понял, что она не толь­ко близ­ка ему, но что он теперь не зна­ет, где кон­ча­ет­ся она и начи­на­ет­ся он. Он понял это по тому мучи­тель­но­му чув­ству раз­дво­е­ния, кото­рое он испы­ты­вал в эту мину­ту. Он оскор­бил­ся в первую мину­ту, но в ту же секун­ду он почув­ство­вал, что он не может быть оскорб­лён ею, что она была он сам. Он испы­ты­вал в первую мину­ту чув­ство, подоб­ное тому, какое испы­ты­ва­ет чело­век, когда, полу­чив вдруг силь­ный удар сза­ди, с доса­дой и жела­ни­ем мести обо­ра­чи­ва­ет­ся, что­бы най­ти винов­но­го и убеж­да­ет­ся, что это он сам неча­ян­но уда­рил себя, что сер­дить­ся не на кого и надо пере­не­сти и ути­шить боль.

…Есте­ствен­ное чув­ство тре­бо­ва­ло от него оправ­дать­ся, дока­зать ей вину её, но дока­зать ей вину зна­чи­ло ещё более раз­дра­жить её и сде­лать боль­ше тот раз­рыв, кото­рый был при­чи­ною все­го горя. …Оста­вать­ся с таким неспра­вед­ли­вым обви­не­ни­ем было мучи­тель­но, но, оправ­дав­шись, сде­лать ей боль­но было ещё хуже».

Это уди­ви­тель­ное чув­ство дву­един­ства даёт­ся пере­жить вся­ко­му супру­же­ско­му сою­зу. И заме­ча­тель­но то, что в семье неред­ко неспра­вед­ли­вость, неча­ян­но при­чи­нён­ная оби­да, даже семей­ная ссо­ра могут не умень­шить супру­же­скую любовь, но, напро­тив, как-то обно­вить, рас­крыть её. Такие неча­стые вол­не­ния дают воз­мож­ность почув­ство­вать и про­явить свою любовь в тер­пе­нии, про­ще­нии, благодарности.

Скор­би внеш­не­го мира, неожи­дан­ные пре­пят­ствия пла­нам, тяжё­лая обста­нов­ка на рабо­те, уста­лость ино­гда при­во­дят в раз­дра­же­ние и доб­ро­го чело­ве­ка. Иной раз супруг может при­не­сти в семью гнев­ные речи, необос­но­ван­ные упрё­ки, оби­ды. Муд­рая жена не вспых­нет ответ­ным пла­ме­нем зло­бы, она даже не ста­нет оправ­ды­вать­ся, если муж неспра­вед­ли­во, под горя­чую руку оби­дит её. Раз­дра­же­ние и гнев, не най­дя ново­го топ­ли­ва в домаш­ней ссо­ре, посте­пен­но угас­нут, и муж в сво­ём серд­це обя­за­тель­но будет бла­го­да­рен тер­пе­ли­вой и крот­кой супруге.

Всту­пать в пре­ре­ка­ния и объ­яс­не­ния с раз­гне­ван­ным супру­гом или супру­гой так же нера­зум­но, как и само­му гне­вать­ся. Состо­я­ние гне­ва наи­бо­лее схо­же с тяжё­лой болез­нью, а гнев­ная речь с болез­нен­ным бре­дом. Её сле­ду­ет (в момент ссо­ры) и рас­смат­ри­вать как бред, то есть бес­связ­ную и бес­смыс­лен­ную речь, не под­ле­жа­щую кор­рек­ции. Как не ста­нем спо­рить и дока­зы­вать что-либо не в меру хмель­но­му чело­ве­ку, но дождём­ся, когда у него прой­дёт опья­не­ние, так не сто­ит спо­рить и с раз­гне­ван­ным, но луч­ше дождать­ся, когда он при­дёт в себя, «отрез­вит­ся».

Конеч­но, лег­ко ска­зать — «потер­пи». А како­во быва­ет вытер­петь! Но здесь каж­дый может най­ти свою мане­ру, при­спо­со­бить­ся. Мой зна­ко­мый худож­ник часто попа­дал в ситу­а­цию бур­ных твор­че­ских спо­ров. Сто­и­ло бесе­де из тёп­лой фазы перей­ти в горя­чую, он начи­нал легонь­ко позё­вы­вать перед нача­лом каж­дой фра­зы, и таким обра­зом не дово­дил спор до «кипе­ния». Зевок несколь­ко рас­слаб­ля­ет, после него не так-то про­сто ска­зать рез­кость. Одна­ко луч­шее сред­ство укре­пить своё тер­пе­ние — при­бег­нуть к молит­ве. Кра­тень­кой, при­выч­ной молит­ве: «Гос­по­ди, поми­луй» или «Гос­по­ди Иису­се Хри­сте, поми­луй мя греш­но­го (греш­ную)», «Пре­свя­тая Бого­ро­ди­ца, спа­си нас». Мож­но, про себя, конеч­но, про­честь молит­ву «Да вос­крес­нет Бог…» или 90‑й пса­лом, пото­му что ответ­ное «воз­буж­де­ние гне­ва про­из­во­дит ссо­ру» (Притч, 30:33) и может рас­смат­ри­вать­ся как одо­ле­ние бесов­ски­ми силами.

Когда само­лю­бец видит невоз­мож­ность удо­вле­тво­рить сво­е­му само­лю­бию, то гне­ва­ет­ся на того, кто пре­пят­ству­ет ему в этом. «И пото­му ста­ра­ет­ся помочь делу гне­вом, то есть ото­мстить, что свой­ствен­но зло­бе» (свя­ти­тель Тихон Задон­ский).

Вспо­ми­на­ет­ся мне семья, где муж вся­кое своё неудо­воль­ствие оформ­лял в отъ­езд к маме. Ино­гда семей­ное нака­за­ние супру­га или супру­ги выра­жа­ет­ся в убий­ствен­ном мол­ча­нии, в отка­зе от обе­да: «Мне не хочет­ся». Медея, что­бы ото­мстить мужу, уби­ла сво­их сыно­вей. Впро­чем, такая жесто­кая месть встре­ча­ет­ся и в наше время.

В одном доме, когда мама чув­ству­ет себя оби­жен­ной супру­гой, она умо­ля­ет шести­лет­не­го сына: «Не будь таким, как твой отец! Толь­ко не будь таким, как твой отец!». Более гуман­ным было бы про­сто уда­рить малы­ша скал­кой. У ребён­ка не может быть пло­хо­го отца или пло­хой мате­ри. Для дет­ско­го сер­деч­ка раз­де­ле­ние с отцом, даже по мораль­но­му при­зна­ку, так же страш­но, как сирот­ство, может, страш­нее сиротства.

В дру­гой семье жена, ухо­дя от мужа, что­бы доса­дить ему, раз­де­ли­ла детей, двой­ня­шек-шести­ле­ток, Пет­ра и Пав­ла. Прав­да, она через неко­то­рое вре­мя оду­ма­лась, и маль­чи­ки живут теперь вместе.

«Научи­тесь от Меня, ибо Я кро­ток и сми­рен серд­цем» (Мф. 11:29), — гово­рит Спа­си­тель. Пусть ни власть, ни сла­ва, ни богат­ство, но «кро­тость ваша да будет извест­на всем чело­ве­кам» (Флп. 4:5).

Осо­бен­ность брач­но­го сою­за — пра­во и обя­зан­ность супру­гов содей­ство­вать духов­но­му воз­рас­та­нию друг дру­га. Воз­рас­та­нию в Боге. При этом семей­ное гла­вен­ство мужа под­ра­зу­ме­ва­ет его ответ­ствен­ность за духов­ную жизнь семьи. Его нази­да­ния, уве­ще­ва­ния, предо­сте­ре­же­ния жена и домо­чад­цы долж­ны вос­при­ни­мать исклю­чи­тель­но как про­яв­ле­ние забо­ты о них, а не как ущем­ле­ние прав.

«Мужья, люби­те сво­их жён, как и Хри­стос воз­лю­бил Цер­ковь и пре­дал Себя за неё, что­бы освя­тить её, очи­стив банею вод­ною посред­ством сло­ва; что­бы пред­ста­вить её Себе слав­ною Цер­ко­вью, не име­ю­щею пят­на, или поро­ка, или чего-либо подоб­но­го, но дабы она была свя­та и непо­роч­на» (Еф. 5:25–27), — гово­рит Апо­стол, упо­доб­ляя любовь и забо­ту супру­га люб­ви Хри­ста к Церк­ви. Муж не может быть без­раз­ли­чен к пят­нам на сове­сти жены, к её поро­кам, но дол­жен помочь ей изба­вить­ся от них. Раз­ре­шить про­бле­му духов­но­го очи­ще­ния и воз­рас­та­ния толь­ко в семей­ных рам­ках невоз­мож­но, и пото­му ещё одна обя­зан­ность мужа — наблю­дать за цер­ков­ной жиз­нью семьи. За посе­ще­ни­ем хра­ма, уча­сти­ем в Свя­тых Таинствах.

Супру­же­ская любовь и еди­не­ние укреп­ля­ют­ся и освя­ща­ют­ся сов­мест­ным чте­ни­ем молитв, утрен­не­го и вечер­нею пра­ви­ла. Мы зна­ем, как содей­ству­ет душев­но­му рас­по­ло­же­нию и хоро­шим отно­ше­ни­ям общая тра­пе­за, семей­ные обе­ды и ужи­ны. В неко­то­рых домах это един­ствен­ное вре­мя мир­но­го обще­ния, еди­но­ду­шия. Но общая молит­ва уми­ро­тво­ря­ет и объ­еди­ня­ет супру­гов несрав­нен­но более. «Где двое или трое собра­ны во имя Мое, там Я посре­ди них» (Мф. 18:20), — обе­ща­ет Спа­си­тель. Общая молит­ва супру­гов спо­соб­на пога­сить вся­кую ссо­ру, раз­ре­шить недо­уме­ния, ути­шить боль оби­ды, подвиг­нуть к рас­ка­я­нию в при­чи­нён­ном зле. Это вре­мя воз­рож­де­ния и обнов­ле­ния люб­ви, «пото­му что любовь от Бога» (1 Ин. 4:7).

Когда вся семья в цер­ков­ный празд­ник испо­ве­ду­ет­ся и при­ча­ща­ет­ся, то празд­ник ста­но­вит­ся пол­нее, радост­нее. Ведь убор­ка дома и пиро­ги к Тро­и­це все­го лишь мате­ри­аль­ный сим­вол истин­ной чисто­ты и истин­ной Тра­пезы празд­ни­ка. В такие дни, несмот­ря ни на какие слу­чай­но­сти, даже в тре­вож­ной, неспо­кой­ной семье меж­ду супру­га­ми долж­но сохра­нять­ся единодушие.

Есть у меня зна­ко­мая хозяй­ка. Она пом­нит режим испо­ве­ди и при­ча­стия всех сво­их мно­го­чис­лен­ных домо­чад­цев. Перед празд­ни­ком она обя­за­тель­но спро­сит каж­до­го, когда кто соби­ра­ет­ся при­ча­стить­ся. Ведь не все­гда быва­ет воз­мож­ность всем при­ча­стить­ся в один день. Она неза­мет­но немно­го «под­толк­нёт» нера­ди­вых, под­го­то­вит малень­ких. «Как быва­ет тяже­ло, когда кто-то оста­ёт­ся на празд­ник без при­ча­стия. И сам гру­стит, и нам его жал­ко», — гово­рит она.

В семье каж­дый чело­век сто­ит на сво­ей сту­пень­ке духов­ной лест­ни­цы. Кто выше, кто ниже. И кому-то при­хо­дит­ся поти­хо­неч­ку подтягиваться.

Напри­мер, пост. Пост — это огра­ни­че­ние в пище и вре­мя духов­но­го дела­ния. В пост семей­ные настро­е­ния очень зави­сят от хозяй­ки, от её уме­ния и жела­ния накор­мить. «Целый день готов­лю, — рас­ска­зы­ва­ла одна пра­во­слав­ная мама и бабуш­ка, — сколь­ко ни поедят, а все рав­но через пол­ча­са, смот­ришь, то один, то дру­гой на кух­ню идут. Каж­дый день пиро­ги пеку, нель­зя же ина­че. Муж­чи­ны в доме, они, когда голод­ные, — злю­щие». Вот и выспра­ши­ва­ют хозя­юш­ки друг у дру­га: «Что гото­вишь да как гото­вишь?» — запи­сы­ва­ют, про­бу­ют. У иной и неволь­ные пост­ни­ки доволь­ны быва­ют. А с голо­ду-то, пожа­луй, ещё боль­ше нагре­шишь. Бабуш­ка моя гово­ри­ла: «Что пья­но­го молит­ва, то голод­но­го пост».

Впро­чем, боять­ся кухон­ных тру­дов не сто­ит. К пре­по­ло­ве­нию поста плоть обыч­но сми­ря­ет­ся и мно­го­го не тре­бу­ет. Поедят домо­чад­цы кой-чего, да и немно­го, и ладно.

Вспо­ми­на­ет­ся семья. Веру­ю­щий цер­ков­ный муж и кре­щё­ная, но не цер­ков­ная жена. Муж ходит в храм, молит­ся, при­ча­ща­ет­ся, постит­ся. При этом любя­щая жена гото­вит ему с учё­том его боль­но­го желуд­ка раз­но­об­раз­ней­шую, вкус­ней­шую и полез­ней­шую еду. Но цер­ков­ное воз­рас­та­ние супру­ги муж оста­вил на её лич­ное усмот­ре­ние. Решил не под­вер­гать наси­лию. Жена каж­дую свою мину­ту посвя­ща­ла забо­те о люби­мом, но в духов­ной жиз­ни была вялой. Тут-то и ска­зать ей: «Пой­дём, Маша, в цер­ковь». Да она бы за ним на Кам­чат­ку пошла, а он все ждал «духов­но­го про­буж­де­ния». Ушла потом Маша.

Вспо­ми­на­ет­ся дру­гая семья. В суб­бо­ту вече­ром муж спра­ши­ва­ет супру­гу: «Ну что, зав­тра в Ризо­по­ло­же­ния или у Ильи Обы­ден­но­го молим­ся?» — «Да я не знаю, у меня голо­ва…» — сомне­ва­ет­ся в сво­ём здо­ро­вье жена. «Хоро­шо, будь по-тво­е­му, мож­но и до Иоан­на Вои­на дое­хать, там не так душ­но», пере­ни­ма­ет ини­ци­а­ти­ву муж. Теперь жене вро­де и неудоб­но на сво­их отго­вор­ках наста­и­вать. Наси­лие? Самое малое. Вос­пи­та­ния без наси­лия не быва­ет. А мужу за жену ещё и ответ держать.

Ещё в одном доме жена никак не хоте­ла читать духов­ную лите­ра­ту­ру. От бел­ле­три­сти­ки не ото­рвёшь, и чита­ет, и бесе­ды о про­чи­тан­ном бесе­ду­ет, а как что-либо духов­ное возь­мёт, стра­нич­ки две-три про­чтёт и отло­жит. Муж начал по вече­рам ей вслух читать. Немно­го про­чтёт, пого­во­рит, ещё почи­та­ет. И увлёк.

«В бра­ке празд­нич­ная радость пер­во­го дня долж­на про­длить­ся на всю жизнь; каж­дый день дол­жен быть празд­ни­ком, каж­дый день муж и жена долж­ны быть новы и необык­но­вен­ны друг для дру­га. Един­ствен­ный путь для это­го — углуб­ле­ние духов­ной жиз­ни каж­до­го, рабо­та над собой», — писал свя­щен­ник Алек­сандр Ель­ча­ни­нов. В наш храм при­хо­дит молить­ся пожи­лая пара. Несмот­ря на свой солид­ный воз­раст и дол­гую сов­мест­ную жизнь, они про­из­во­дят впе­чат­ле­ние моло­до­жё­нов. Их любовь и инте­рес друг к дру­гу ничем не про­яв­ля­ют­ся, но посто­ян­но замет­ны. И вид­но, что этой какой-то почти бес­плот­ной моло­до­стью они обя­за­ны сво­ей пра­во­слав­ной вере, сво­ей общей семей­ной духов­ной жиз­ни, посто­ян­но­му обновлению.

Семью назы­ва­ют малой Цер­ко­вью, и муж зани­ма­ет в ней место свя­щен­ни­ка. Этим обу­слов­ле­но послу­ша­ние ему домо­чад­цев, его пра­ва и обя­зан­но­сти по отно­ше­нию к ним. Каж­до­му гла­ве семьи хоро­шо бы знать сло­ва, что сто­ят на обрат­ной сто­роне свя­щен­ни­че­ско­го кре­ста: «Образ буди вер­ным сло­вом, жити­ем, любо­вию, духом, верою, чисто­тою». Муж обя­зан быть во всём образ­цом для близ­ких, не соблаз­нять их на непо­слу­ша­ние сво­им недо­стой­ным пове­де­ни­ем. Когда Спа­си­тель был в доме началь­ни­ка мыта­рей Зак­хея, то, услы­шав о наме­ре­нии хозя­и­на совер­шить бла­го­род­ный и мило­серд­ный посту­пок, «ска­зал ему: ныне при­шло спа­се­ние дому сему» (Лк. 19:9). Так Спа­си­тель за заслу­ги гла­вы семьи ока­зал милость его близким.

Быть началь­ни­ком, свя­щен­ни­ком и учи­те­лем в семье нелег­ко. Если наде­ять­ся толь­ко на свои силы. Но «воз­ло­жи на Гос­по­да забо­ты твои, и Он под­дер­жит тебя», — обе­ща­ет Про­рок (Пс. 54:23). С молит­вой и с надеж­дой на Гос­по­да мно­гое мож­но сде­лать. Я знаю семьи, где даже упря­ми­цы-жёны, для кото­рых дело чести — ни за что не усту­пить мужу, всё же через неко­то­рое вре­мя сми­ря­лись и скло­ня­лись к цер­ков­ной жиз­ни. Вспо­ми­на­ет­ся забав­ный слу­чай, как одна «сво­бо­до­лю­би­вая» супру­га реши­ла усту­пить толь­ко напо­ло­ви­ну и ска­за­ла: «Я из четы­рёх постов выбра­ла для себя два Вели­кий и Успен­ский, осталь­ные постить­ся не буду. В цер­ковь тоже буду ходить толь­ко на литур­гию, а на все­нощ­ную не ста­ну». Прав­да, про­дли­лась такая поло­вин­ча­тость недол­го, воз­мож­но, с год. А затем, пове­рив сло­вам Спа­си­те­ля, что «воз­ло­жив­ший руку свою на плуг и ози­ра­ю­щий­ся назад, не бла­го­на­дё­жен для Цар­ствия Божия» (Лк. 9:62), быв­шая строп­ти­ви­ца окон­ча­тель­но вошла в цер­ков­ную жизнь.

Есть на памя­ти ещё одна семья, где жена, вняв про­по­ве­ди мужа и сер­деч­но скло­нив­шись к вере, при­ня­ла и цер­ков­ный устав жиз­ни, но, не желая терять сво­ей само­сто­я­тель­но­сти, ходит молить­ся отдель­но от мужа, в дру­гой храм. Будем наде­ять­ся, что временно.

Мож­но заме­тить, что в семьях, где и муж, и жена веру­ю­щие и цер­ков­ные, реже встре­ча­ют­ся необыч­ные, страш­ные тра­ге­дии, ката­стро­фы. Вро­де и не без скор­бей живёт семья, но несча­стья её какие-то более сгла­жен­ные, спокойные.

Сей­час не ред­кость семьи, где один супруг веру­ю­щий, а дру­гой нет, или один живёт по цер­ков­но­му Уста­ву, а дру­гой не счи­та­ет это обя­за­тель­ным для себя. И, слу­ча­ет­ся, что тяго­те­ю­щий к духов­ной жиз­ни супруг вдруг начи­на­ет ощу­щать своё неко­то­рое пре­вос­ход­ство над нецер­ков­ным. Выра­жа­ет­ся это в пре­не­бре­же­нии мне­ни­ем, непо­слу­ша­нии, само­оправ­да­нии. «Что тако­го умно­го может ска­зать мне жена, если она и в цер­ковь-то не ходит, и свя­тых отцов не чита­ла?» — «Как же это я буду слу­шать­ся неве­ру­ю­ще­го мужа? Куда он меня заве­дёт?» — «Конеч­но, лгать — грех, но он же всё рав­но непра­во­слав­ный», — дума­ют такие горе-христиане.

При­хо­дит нецер­ков­ный муж домой, а ужи­на нет. Часов в девять откры­ва­ет­ся дверь, и супру­га бла­гост­ным голо­сом сооб­ща­ет: «На все­нощ­ной была, зав­тра у нас пре­стол. С празд­ни­ком, доро­гой!». И ска­зать-то ей вро­де нече­го. Там празд­ник духа, а здесь горе желуд­ка, низ­мен­ные какие-то желания.

Я знаю семью, где муж стал пра­во­слав­ным недав­но. Но ещё до кре­ще­ния он знал и любил пра­во­слав­ные празд­ни­ки. Перед тем как уйти к все­нощ­ной служ­бе, жена гото­ви­ла люби­мые мужем блю­да, остав­ля­ла на сто­ле или пли­те осо­бен­ный ужин. В вос­кре­се­нье ходи­ла на ран­нюю служ­бу и в девять с неболь­шим уже была дома, муж обыч­но толь­ко про­сы­пал­ся. В дву­на­де­ся­тые празд­ни­ки обя­за­тель­но, как и поло­же­но по Уста­ву, поку­па­ла и ста­ви­ла на стол вино. К Рож­де­ству и Пасхе дари­ла подар­ки. А глав­ное, супру­га ста­ра­лась все­гда быть без­упреч­ной женой, хозяй­кой и мате­рью. На этой семье, мож­но ска­зать, испол­ни­лись сло­ва апо­сто­ла Пет­ра: «жены, пови­нуй­тесь сво­им мужьям, что­бы те из них, кото­рые не поко­ря­ют­ся сло­ву, жити­ем жён сво­их без сло­ва при­об­ре­та­е­мы были, когда уви­дят ваше чистое бого­бо­яз­нен­ное житие» (1 Пет. 3:1–2).

Когда чело­век при­хо­дит к вере, в осо­бен­но­сти, когда он ста­но­вит­ся цер­ков­ным, он испы­ты­ва­ет необы­чай­ную радость. Радость рож­де­ния. Радость пере­хо­да из духов­но­го небы­тия в бытие. Хочет­ся поде­лить­ся этой радо­стью с близ­ки­ми, хочет­ся научить их этой радо­сти. Но не сто­ит спе­шить. Нель­зя вдруг влить в чаш­ку целый кув­шин воды. Не все­гда наши близ­кие быва­ют спо­соб­ны вос­при­нять нашу радость. Духов­ные цен­но­сти, сокро­ви­ща души, рас­кры­тые перед него­то­вым чело­ве­ком, попи­ра­ют­ся им, уни­чи­жа­ют­ся, а ино­гда озлоб­ля­ют его. И нам при­дёт­ся отве­чать за оскорб­ле­ние свя­ты­ни, за бого­хуль­ство, на кото­рое соблаз­ни­ли мы ближ­не­го. Разум­нее подо­ждать и делить­ся сво­ей радо­стью по капель­ке, выби­рая для это­го осо­бен­ные слу­чаи и осо­бен­ные сло­ва. Более слов нази­да­ет ближ­не­го наша любовь.

Неви­ди­мое благо

Отно­ше­ния супру­гов в семье, их сер­деч­ные настро­е­ния все­гда оста­ют­ся тай­ной для внеш­не­го чело­ве­ка. Даже род­ные и близ­кие, а может быть, они-то и в боль­шей сте­пе­ни, не могут судить о внут­рен­нем мире семьи. Отче­го так желан­на быва­ет семей­но­му чело­ве­ку его несво­бо­да, свя­зан­ность забо­та­ми, посто­ян­ное пле­не­ние чувств и мыс­лей? Отку­да вдруг берут­ся в свое­воль­ной жен­щине такая довер­чи­вость и под­чи­не­ние мужу? «Тай­на сия вели­ка» (Еф. 5:32) и для самих супругов.

Любовь отво­ря­ет в нашем серд­це ино­гда, каза­лось, наглу­хо запер­тые двер­цы доб­ро­де­те­лей: тер­пе­ния, про­ще­ния, мило­сер­дия, кро­то­сти, послу­ша­ния, сми­ре­ния, состра­да­ния, жерт­вен­но­сти. Так супру­ги в семье явля­ют­ся друг для дру­га как бы источ­ни­ком, пита­ю­щим их нрав­ствен­ное и духов­ное воз­рас­та­ние. Такое вза­им­ное вли­я­ние зача­стую не вид­но извне. Иной брак кажет­ся посто­рон­не­му чело­ве­ку неле­пым, ненуж­ным и даже гибель­ным. Хоро­шо, если это совсем посто­рон­ний чело­век, и он не поде­лит­ся сво­и­ми наблю­де­ни­я­ми с кем-нибудь из супру­гов. Вот, каза­лось бы,

Что может быть на све­те хуже
Семьи, где бед­ная жена
Гру­стит о нсдо­стой­ном муже
И днём и вече­ром одна…
А.С. Пуш­кин

Может, ей оста­вить недо­стой­но­го мужа и най­ти достой­но­го? Но, пораз­мыс­лит посто­рон­ний чело­век, печаль супру­ги не все­гда печаль о себе, это печаль о люби­мом. Не о том, что избран­ник недо­сто­ин её, но о том, что жиз­нью сво­ею он дела­ет себя недо­стой­ным спа­се­ния. Это уже «печаль ради Бога» (2 Кор. 7:10). Такая печаль родит­ся от люб­ви и сама в свою оче­редь родит молит­ву. Молит­ва пре­об­ра­жа­ет моля­ще­го­ся, усво­я­ет его Богу. Молит­ва «за дру­ги своя» (Ин. 15:13), молит­ва за мило­го пре­кло­ня­ет Божие мило­сер­дие к нему. За веру и неот­ступ­ную прось­бу хана­не­ян­ки Гос­подь исце­лил от бес­но­ва­ния её дочь (Мф. 15:22–28), началь­ни­ку сина­го­ги Иаи­ру Гос­подь вер­нул дочь, вос­кре­сив уже умер­шую деви­цу (Мк 5:22–23; 35–43), по вере сот­ни­ка исце­лил его слу­гу (Мф. 8:5–13). Молит­ва любя­ще­го супру­га или супру­ги помо­жет исце­лить­ся от дур­ных свойств и даже вос­крес­нуть любимому.

Для кого-то тяжё­лый крест семей­ной жиз­ни может явить­ся тем един­ствен­ным лёг­ким жиз­нен­ным кре­стом, что дал Гос­подь для спасения.

Одна жен­щи­на стра­да­ла в бра­ке. Несколь­ко раз про­си­ла она бла­го­сло­ве­ния оста­вить совер­шен­но опу­стив­ше­го­ся и поте­ряв­ше­го чело­ве­че­ский облик супру­га, но духов­ник бла­го­слов­лял ей потер­петь. Устав от скор­бей, она все же раз­ве­лась с мужем. Через год эта жен­щи­на при­сла­ла духов­ни­ку пись­мо из онко­ло­ги­че­ской боль­ни­цы. Начи­на­лось оно сло­ва­ми: «Батюш­ка, я всё поня­ла. Надо было тер­петь». Без кре­ста Гос­подь не оста­вил, но новый крест ока­зал­ся тяжелее.

В тяжё­лом бра­ке, как в тяжё­лой болез­ни, чело­век сми­ря­ет­ся. Семей­ны­ми скор­бя­ми, может быть, «выба­ли­ва­ет» гре­хи. Доб­ро, когда за сего­дняш­ней, воз­мож­но, и неспра­вед­ли­вой оби­дой видим буду­щее бла­го. «Ибо то угод­но Богу, если кто, помыш­ляя о Боге, пере­но­сит скор­би, стра­дая неспра­вед­ли­во» (1 Пет. 2:19).

Семей­ная скорбь быва­ет настоль­ко все­по­гло­ща­ю­щей и все­про­ни­ка­ю­щей, что не остав­ля­ет стра­даль­цу на зем­ле ни места, ни вре­ме­ни душев­но­го покоя. Исход из это­го пле­на — обра­тить свои духов­ные очи к гор­не­му миру. «Нет дру­го­го уте­ше­ния в стра­да­ни­ях, как рас­смат­ри­вать их на фоне «того мира»; это и по суще­ству един­ствен­ная точ­ка зре­ния вер­ная, — писал свя­щен­ник Алек­сандр Ель­ча­ни­нов. И он же: — Когда чело­век нахо­дит в себе силы согла­сить­ся на испы­та­ние, посы­ла­е­мое Богом, он дела­ет этим огром­ный шаг впе­рёд в сво­ей духов­ной жизни».

Ино­гда мне встре­ча­ют­ся люди, муж­чи­ны ли, жен­щи­ны, цер­ков­ные и мало­цер­ков­ные, в кото­рых уга­ды­ва­ет­ся какой-то духов­ный капи­тал, потен­ци­аль­ная право­та. Это отпе­ча­ток без­ро­пот­но пере­не­сён­ных стра­да­ний — един­ствен­ной лич­ной цен­но­сти каж­до­го чело­ве­ка, его лич­ное сокро­ви­ще. Его крест. Прав­да, без пока­я­ния и самый тяжё­лый крест не даёт нам спа­се­ния. И даже напро­тив, такой крест может создать у стра­даль­ца иллю­зию свя­то­сти. «Я столь­ко вытер­пе­ла от сво­е­го мужа, что Гос­подь мне про­стит мои гре­хи», — дума­ет иная жесто­ко­вый­ная муче­ни­ца. В таком слу­чае и духов­ный капи­тал будет тем богат­ством, о кото­ром ска­за­но: «удоб­нее вер­блю­ду прой­ти сквозь иголь­ные уши, неже­ли бога­то­му вой­ти в Цар­ство Божие» (Мф. 19:24).

Те же, для кого сле­зы о поте­ре зем­но­го сча­стья, зем­ных радо­стей, о зем­ном несо­вер­шен­стве послу­жат лишь обра­зом и нача­лом слез о духов­ном несо­вер­шен­стве люби­мо­го, семьи, себя само­го, тот обре­та­ет слу­ша­те­лем Гос­по­да, Уте­ши­те­ля и Бла­го­да­я­те­ля, пото­му что «близ Гос­подь сокру­шен­ных серд­цем и сми­рен­ных духом спа­сет» (Пс. 33:19).

Ино­гда Гос­подь, слов­но забот­ли­вый Садов­ник, семей­ны­ми скор­бя­ми отсе­ка­ет непло­до­но­ся­щие вет­ви наших дур­ных свойств и наклонностей.

Одна цер­ков­ная жен­щи­на после заму­же­ства сокра­ти­ла, упро­сти­ла свою цер­ков­ную жизнь. Пере­ста­ла ездить к духов­ни­ку, на служ­бу попа­да­ла реже и в раз­ные хра­мы, доволь­ству­ясь фор­маль­ной испо­ве­дью у незна­ко­мых батю­шек. Муж её неожи­дан­но при­вёл в дом подру­гу, не навсе­гда, а, как он объ­яс­нил, нена­дол­го, на месяц-дру­гой, для того, что­бы поста­вить «точ­ку» в сво­их преж­них отно­ше­ни­ях с ней. От тако­го несча­стья у бед­ной супру­ги духов­ную леность как рукой сня­ло. Она вспом­ни­ла и о недо­стой­ной испо­ве­ди, и о духов­ни­ке. Конеч­но, боль­но, но Гос­подь выби­ра­ет указ­ку для каж­до­го сооб­раз­но его характеру.

Пом­ню ещё одну семью. Жена вела рас­се­ян­ный образ жиз­ни. Вре­мя про­во­ди­ла с бес­се­мей­ны­ми подруж­ка­ми. Мало забо­ти­лась о сыне, ода­рив этой забо­той бабуш­ку. Мужа не толь­ко не слу­ша­лась, но и не ува­жа­ла. Он начал пить. После­до­ва­ли непри­ят­но­сти на рабо­те. Не сра­зу, но Божия под­ска­зоч­ка достиг­ла созна­ния супру­ги. Она оста­ви­ла свое­воль­ные отлуч­ки к подру­гам, пого­ню за наря­да­ми. Заня­лась домом. Мож­но ска­зать, вер­ну­лась в семью. Прав­да, потом ей при­шлось дол­го выма­ли­вать мужа, раз­лу­чать его с само­зван­ным бесом пьянства.

В вос­по­ми­на­ни­ях о кня­зе В.А. Чер­кас­ском упо­ми­на­ет­ся, что пер­вые годы он был доволь­но холо­ден к страст­но любя­щей его жене. Но слу­чи­лось ей забо­леть, как он обна­ру­жил такую сер­деч­ную о ней забот­ли­вость, что сомне­ния в его люб­ви пропали.

Такие поис­ти­не живо­тво­ря­щие свя­зи несча­стья и сча­стья или бла­га в семье не вид­ны нико­му. Про­мысл Божий может ино­гда лишь уга­ды­вать­ся нами.

В одном из писем пре­по­доб­но­го Анто­ния Оптин­ско­го есть ука­за­ние на частую при­чи­ну домаш­них нестро­е­ний: «Заме­ча­тель­но, что в коем доме сохра­ня­ет­ся вза­им­но меж­ду собой мир и любовь, то это диа­во­лу, как нож ост­рый в гор­ло». Бес — завист­ник бла­жен­ной уча­сти чело­ве­ка, бес­пре­рыв­но пыта­ет­ся похи­тить её у него. Он неред­ко быва­ет про­во­ка­то­ром семей­ных ссор и рас­прей. Ино­гда супру­ги, уже накри­чав­шись, нашу­мев­шись, потру­див­шись во вза­им­ном уязв­ле­нии, вдруг обна­ру­жи­ва­ют, что не могут вспом­нить при­чи­ны ссо­ры или удив­ля­ют­ся несо­от­вет­ствию этой при­чи­ны и раз­ру­ши­тель­ных в отно­ше­нии семей­но­го мира послед­ствий. «Бес попу­тал», — дога­ды­ва­ют­ся они. Но бес бес­пло­тен, у него нет ни зло­го язы­ка, ни сдви­ну­тых бро­вей, ни гру­бых рук, ни пре­зри­тель­ной склад­ки губ. Это мы выпол­ни­ли бесов­скую рабо­ту ссо­ры, кри­ков, злых слез. У разум­ных супру­гов такая бес­поч­вен­ная ссо­ра, впро­чем, как и любая дру­гая, обя­за­тель­но закон­чит­ся вза­им­ным пока­я­ни­ем, про­ще­ни­ем и при­ми­ре­ни­ем. В этом слу­чае не сто­ит откла­ды­вать на зав­тра. Бес изве­стен тем, что «похи­ща­ет гре­хи» из памя­ти, уга­ша­ет стыд и печаль вины. «Солн­це да не зай­дет во гне­ве вашем» (Еф. 4:26), — нази­да­ет Апостол.

Свя­щен­ник Алек­сандр Ель­ча­ни­нов раз­мыш­лял о неко­то­рой поль­зе семей­ных ссор: «Часто ссо­ры про­ис­хо­дят от упрё­ков жены, кото­рые тяже­ло при­ни­ма­ют­ся мужем, даже если эти упрё­ки пра­виль­ные (само­лю­бие). Надо разо­брать­ся, отку­да эти упрё­ки: часто они от жела­ния жены видеть сво­е­го мужа луч­ше, чем он есть на самом деле, от повы­шен­ной тре­бо­ва­тель­но­сти к нему, то есть от сво­е­го рода иде­а­ли­за­ции. В этих слу­ча­ях жена явля­ет­ся сове­стью сво­е­го мужа, и нуж­но так и при­ни­мать её упрё­ки. Муж­чи­на, осо­бен­но в бра­ке, скло­нен опу­стить­ся и успо­ко­ить­ся на эмпи­ри­че­ской дан­но­сти. Жена отры­ва­ет его от неё и ждёт от мужа боль­ше­го. В этом смыс­ле нали­чие семей­ных столк­но­ве­ний, как это ни стран­но, — дока­за­тель­ство осу­ще­ствив­ше­го­ся (а не толь­ко спро­ек­ти­ро­ван­но­го) бра­ка, и в этом новом чело­ве­ке, слив­шем­ся из двух, жена игра­ет роль совести.

Вот поче­му меж­ду близ­ки­ми людь­ми ссо­ры ино­гда даже полез­ны — в огне ссо­ры сго­ра­ет весь мусор обид, недо­ра­зу­ме­ний, копив­ший­ся ино­гда дол­го. И после вза­им­но­го объ­яс­не­ния и испо­ве­ди насту­па­ет чув­ство пол­ной ясно­сти и спо­кой­ствия — всё выяс­не­но, ниче­го не тяго­тит. Тогда раз­вя­зы­ва­ют­ся выс­шие спо­соб­но­сти души, и, обща­ясь вза­им­но, дого­ва­ри­ва­ешь­ся до уди­ви­тель­ных вещей, дости­га­ет­ся пол­ное еди­но­ду­шие, единомыслие».

Понят­но, что вклю­чать тре­тье лицо в отно­ше­ния супру­гов нера­зум­но. Загля­нув в любую семей­ную «лабо­ра­то­рию», и самый близ­кий чело­век ощу­тит себя «неспе­ци­а­ли­стом», не спо­соб­ным вме­шать­ся в тон­кий про­цесс семей­ных отно­ше­ний. «Милые бра­нят­ся — толь­ко тешат­ся» — откры­ва­ет семей­ную тай­ну народ­ный опыт. «Тре­тий — лиш­ний» — извест­ный «стоп-сиг­нал» на пути излиш­не­го вли­я­ния и сожа­ле­ния род­ных и близ­ких супру­гов. Одна­ко это не исклю­ча­ет забо­ты о милых чадах и дру­зьях-подруж­ках. Молит­ва о спа­си­тель­ном совер­ше­нии супру­же­ско­го попри­ща ваши­ми близ­ки­ми помо­жет успо­ко­ить роди­тель­ское серд­це и душев­ное вол­не­ние дру­зей, а так­же ока­жет суще­ствен­ную, пожа­луй, самую суще­ствен­ную помощь семье.

Откро­вен­ность в семей­ных про­бле­мах, апел­ля­ция к роди­те­лям или дру­зьям с неспра­вед­ли­вой супру­же­ской оби­дой не луч­ший спо­соб усо­вер­шен­ство­ва­ния сво­ей семей­ной жиз­ни, так как сове­ты близ­ких могут быть одно­сто­рон­ни­ми и пред­взя­ты­ми. В преж­нее вре­мя, а в неко­то­рых цер­ков­ных семьях и по сей день, с таки­ми про­бле­ма­ми обра­ща­лись к духов­ным людям. К при­ход­ско­му свя­щен­ни­ку или извест­но­му стар­цу. Издан­ные пись­ма мно­гих духов­ни­ков про­шлых лет содер­жат в себе нема­ло отве­тов и на вопро­сы о семей­ных делах. Совет духов­ни­ка может выра­зить­ся в реко­мен­да­ции внеш­не­го дей­ствия, или, напро­тив, в предо­сте­ре­же­нии от невер­но­го поступ­ка. Духов­ник может ука­зать на послед­ствия, на внут­рен­нюю, духов­ную при­чи­ну про­бле­мы, не все­гда замет­ную супру­гам. Воз­мож­ность исполь­зо­вать огром­ный опыт раз­лич­ных судеб и дан­ная при руко­по­ло­же­нии бла­го­дать свя­щен­ства помо­жет ему, пусть даже не все­гда учё­но­му и опыт­но­му свя­щен­ни­ку, дать муд­рый совет.

Впро­чем, и самый заме­ча­тель­ный свя­щен­ник — не фокус­ник и не раз­ре­шит ваших недо­уме­ний и не изба­вит от печа­лей все­го лишь по ваше­му жела­нию, без ваше­го участия.

Свя­щен­ник Алек­сандр Ель­ча­ни­нов писал: «Боль­шин­ство нераз­ре­ши­мых жиз­нен­ных про­ти­во­ре­чий, несча­стий, внут­рен­них затруд­не­ний, о кото­рых слы­шишь на испо­ве­ди, про­ис­хо­дит отто­го, что люди живут вне Церк­ви, а искать раз­ре­ше­ния сво­их труд­но­стей при­хо­дят в Цер­ковь. Ни реши­мо­сти пере­ме­нить свою жизнь, ни даже мыс­ли об этом; поэто­му Цер­ковь и бес­силь­на им помочь. Вой­ди­те в Цер­ковь, при­ми­те весь чин цер­ков­ной жиз­ни, и тогда труд­но­сти раз­ре­шат­ся сами собой».

Укра­ше­ние Божи­его мира

Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст утвер­жда­ет, что на семей­ном мире «утвер­жда­ет­ся бла­го­со­сто­я­ние все­го мира». «Смот­ри, — гово­рит он, — мир состо­ит из горо­дов, горо­да из семейств, семей­ства — из мужей и жён. Итак, когда воз­ник­нут ссо­ры меж­ду мужа­ми и жёна­ми, низ­вра­тят­ся горо­да, а затем и весь мир дол­жен напол­нить­ся сму­та­ми и вой­на­ми». Эти­ми сло­ва­ми Свя­ти­тель воз­ла­га­ет на супру­гов ответ­ствен­ность за миро­вые судь­бы. Дей­стви­тель­но, если люди не могут объ­еди­нить­ся в мир­ной семье, то могут ли они иметь проч­ное госу­дар­ство, состав­лять собой народ?

Искать семей­но­го согла­сия и сча­стья в сово­куп­но­сти тех или иных благ бес­смыс­лен­но, так же, как и ожи­дать при­хо­да Цар­ствия Божия от каких-либо внеш­них усло­вий. «Не при­дёт Цар­ствие Божие при­мет­ным обра­зом, и не ска­жут: вот, оно здесь, или: вот, там. Ибо вот, Цар­ствие Божие внутрь вас есть» (Лк. 17:20–21).

Если внут­рен­ний наш мир — это Цар­ствие Божие: сер­деч­ный покой, сми­ре­ние, кро­тость, дол­го­тер­пе­ние, мило­сер­дие, бла­гость, вера, любовь, — то он обя­за­тель­но отра­зит­ся и во внеш­ней жиз­ни, в первую оче­редь, в семей­ной. Но если внут­рен­ний наш мир — это рас­пря, интри­га, себя­лю­бие, гор­ды­ня, любо­на­ча­лие, тще­сла­вие, то он тоже про­явит­ся во внеш­ней жиз­ни, и, ско­рее все­го, в семей­ных горестях.

Стре­мясь к семей­но­му согла­сию, будем пом­нить, что это вели­кое бла­го даёт нам воз­мож­ность радост­ной и спо­кой­ной жиз­ни, спо­соб­ству­ет обще­му согла­сию и слу­жит наше­му спа­се­нию. И ещё вспом­ним сло­ва Свя­щен­но­го Писа­ния, что укра­ше­ние миро­зда­ния — это «еди­но­мыс­лие меж­ду бра­тья­ми и любовь меж­ду ближ­ни­ми, и жена и муж, соглас­но живу­щие меж­ду собою» (Сир. 25:2).

Крестины^

Тыся­чу лет на Руси радость о рож­де­нии чело­ве­ка для жиз­ни зем­ной соеди­ня­лась с радо­стью о рож­де­нии его для Жиз­ни Небес­ной. В Таин­стве кре­ще­ния чадо зем­ной семьи ста­но­ви­лось чадом Церк­ви и насле­до­ва­ло обе­то­ва­ние Веч­ной Жиз­ни. Мно­го веков почти сра­зу же за рож­де­ни­ем дитя­ти его кре­сти­ли. Слу­ча­лось ино­гда, хотя и ред­ко, что пра­во­слав­ный чело­век по гре­хов­ной сла­бо­сти жил в невен­чан­ном бра­ке, быва­ли обсто­я­тель­ства, когда усоп­ший не мог быть отпет и пре­дан зем­ле. Но не было в рус­ских семьях некрещёных.

Дитя — бла­го­сло­ве­ние Божие, и роди­те­ли пони­ма­ли, что за вве­рен­ную им свя­ты­ню новой души они дадут ответ Гос­по­ду в день Суда. Желая сво­е­му чаду сча­стья и пони­мая свою ответ­ствен­ность перед Началь­ни­ком жиз­ни, пра­во­слав­ные роди­те­ли стре­ми­лись отдать Богу Бого­во, то есть кре­стить дитя как мож­но ранее. Ребё­нок для роди­те­лей мыс­лил­ся не толь­ко как одна из радо­стей семей­ной жиз­ни, помощ­ник в забо­тах, надеж­да немощ­ной ста­ро­сти, но и как молит­вен­ник о живых и усоп­ших сво­е­го рода.

За годы анти­ре­ли­ги­оз­но­го тер­ро­ра и духов­но­го пле­не­ния успе­ли раз­ру­шить­ся и обвет­шать хра­мы, исчез­нуть неко­то­рые тра­ди­ции, рас­тво­ри­лось в обы­ден­ном духов­ное зна­ние, при­зем­ли­лись чая­ния. Так, во мно­гих семьях нару­ши­лась тра­ди­ция: родил­ся — кре­стил­ся. Сего­дня воз­рож­да­ют­ся из руин не толь­ко хра­мы, реста­ври­ру­ют­ся и пра­во­слав­ные обы­чаи, тра­ди­ции пра­во­слав­но­го быта. Что ж, «вре­мя мол­чать и вре­мя гово­рить» (Еккл. 3:7), — ска­зал Пре­муд­рый. Пого­во­рим о кре­ще­нии. О кре­ще­нии младенцев.

Соб­ствен­но, духов­ная жизнь ребён­ка начи­на­ет­ся задол­го до кре­ще­ния. И даже до рож­де­ния. Начи­на­ет­ся она с бра­ко­вен­ча­ния роди­те­лей. Для буду­ще­го чело­ве­ка небез­раз­лич­но — родить­ся в вен­чан­ном бра­ке или нет. Ведь невен­чан­ный брак не толь­ко небла­го­да­тен, это — грех. А дитя несёт на себе гре­хи сво­их роди­те­лей. Таков закон. Кста­ти, гене­ти­ка или педа­го­ги­ка ска­жут то же: дитя рас­пла­чи­ва­ет­ся за гре­хи родителей.

Для буду­ще­го ребён­ка небез­раз­ли­чен и день зача­тия. Дитя, зача­тое в пост или те дни, когда Пра­во­слав­ная Цер­ковь бла­го­слов­ля­ет воз­дер­жи­вать­ся от супру­же­ско­го обще­ния, — так­же поне­сёт на себе грех роди­тель­ско­го невоз­дер­жа­ния и непо­слу­ша­ния Мате­ри Церк­ви. Такие дети, по наблю­де­ни­ям веру­ю­щих вра­чей, хуже под­да­ют­ся лече­нию, у них чаще про­яв­ля­ют­ся наслед­ствен­ные забо­ле­ва­ния, а так­же «запла­ни­ро­ван­ная» несдер­жан­ность и свое­во­лие, а зна­чит, они труд­нее под­да­ют­ся вос­пи­та­нию. По пре­да­нию, Иуда Иска­ри­от был зачат в пост.

По уче­нию Пра­во­слав­ной Церк­ви, жизнь новой души начи­на­ет­ся с момен­та зача­тия. Имен­но этим вре­ме­нем опре­де­ля­ют­ся мно­гие физи­че­ские и душев­ные свой­ства буду­ще­го чело­ве­ка. Это так­же необ­хо­ди­мо учи­ты­вать доб­ро­де­тель­ным супругам.

Буду­щие мамы забо­тят­ся, что­бы в их пище было мно­го вита­ми­нов и, напро­тив, ста­ра­ют­ся исклю­чить пусть люби­мые, но не без­вред­ные для ребён­ка про­дук­ты. Это пра­виль­но. Но пра­во­слав­ная супру­га, нахо­дясь в ожи­да­нии, забо­тит­ся не толь­ко о физи­че­ском здо­ро­вье сво­е­го буду­ще­го чада, но и о его душе. В это вре­мя она чаще посе­ща­ет бого­слу­же­ние, чаще при­бе­га­ет к спа­си­тель­ным Таин­ствам испо­ве­ди и при­ча­стия. Домаш­няя её молит­ва ста­но­вит­ся более сосре­до­то­чен­ной. К кому обра­ще­ны сло­ва её молит­вы? Конеч­но же, к Той, Кото­рая Сама носи­ла в Себе Спа­си­те­ля, — к Бого­ро­ди­це. Доб­ро­де­тель­ная супру­га зака­жет и моле­бен перед ико­ной Божи­ей Мате­ри, име­ну­е­мой «Фео­до­ров­ская». По пре­да­нию и опы­ту мно­гих жён, через эту ико­ну помощь Божи­ей Мате­ри пло­до­но­ся­щим про­ис­те­ка­ет наи­бо­лее обильно.

Но вот насту­па­ет вре­мя родин. Жен­щи­на обя­за­тель­но долж­на при­ча­стить­ся как мож­но бли­же к сро­ку. Пора спро­сить у род­ствен­ниц и подруг или купить в церк­ви образ Божи­ей Мате­ри «Помощ­ни­ца в родах». Я знаю одну такую икон­ку, кото­рая уже несколь­ко лет пере­хо­дит от одной мамы к дру­гой. Во сколь­ких род­до­мах она побы­ва­ла с ними за это вре­мя! Неболь­шой отпе­ча­тан­ный образ, накле­ен­ный на кар­тон­ку. Но чудотворный.

Нако­нец ребё­нок родил­ся. При пер­вом же сви­да­нии мама осе­нит его сво­им натель­ным кре­стом. А в молит­ве побла­го­да­рит Гос­по­да за счаст­ли­вое раз­ре­ше­ние. Теперь она будет кор­мить, любить его и молить­ся о сво­ём младенце.

А что же отец, бабуш­ки, дедуш­ки? Они зака­жут бла­го­дар­ствен­ный моле­бен Спа­си­те­лю и Бого­ро­ди­це перед Её ико­ной Тих­вин­ской. К Тих­вин­ско­му обра­зу Божи­ей Мате­ри ещё не раз обра­тят­ся роди­те­ли со сво­и­ми забо­та­ми. Эту ико­ну вполне мож­но назвать «Помощ­ни­ца в воспитании».

Обя­за­тель­но сле­ду­ет посмот­реть в цер­ков­ный кален­дарь и узнать, в день како­го свя­то­го родил­ся мла­де­нец. Не важ­но, кто это будет, свя­той или свя­тая. Угод­ник Божий не без­уча­стен к ваше­му сча­стью. Запом­ни­те его имя, а поз­же ска­жи­те его сыну или доче­ри. Най­ди­те и про­чти­те его житие. В Божи­ем мире слу­чай­но­стей не быва­ет, во всем есть Промысл.

Живо ощу­щая вза­и­мо­связь родин и днев­но­го свя­то­го, любя­щие роди­те­ли или род­ствен­ни­ки в доста­точ­ных семьях в преж­нее вре­мя мог­ли зака­зать ико­ну с обра­зом это­го угод­ни­ка. Ино­гда такой образ жерт­во­вал­ся в храм. А, напри­мер, в Крем­ле, в церк­ви Рож­де­ства Бого­ро­ди­цы, был устро­ен при­дел во имя Ники­ты Столп­ни­ка, в память дня рож­де­ния супру­ги царя Алек­сея Михай­ло­ви­ча цари­цы Марии Ильиничны.

Насту­па­ет пора выбрать мла­ден­цу имя. В Пра­во­слав­ной Церк­ви суще­ству­ет спе­ци­аль­ный чин наре­че­ния име­ни, где есть «Молит­ва во еже назна­ме­на­ти отро­ча, при­ем­лю­щее имя во осмый день рож­де­ния своего».

К выбо­ру име­ни долж­но под­хо­дить со всей ответ­ствен­но­стью. Имя — это не про­сто соче­та­ние зву­ков, кра­си­вое сло­во. Через своё имя ребё­нок будет допу­щен к уча­стию в Таин­ствах Церк­ви. Отец Сам­со­на Маной в бесе­де с Анге­лом спро­сил: «Как тебе имя?» — и полу­чил ответ: «Что ты спра­ши­ва­ешь об име­ни моем? оно чýд­но» (Суд. 13:17–18). Так же «чýд­но», то есть таин­ствен­но, имя каж­до­го чело­ве­ка. Хри­сти­ан­ское имя чудес­ным обра­зом свя­зы­ва­ет нас с тем сви­тым, имя кото­ро­го мы носим. Уди­ви­тель­ное чудо соеди­не­ния зем­но­го и небесного!

Обыч­но ново­рож­дён­но­му дают имя свя­то­го, в день кото­ро­го он появил­ся на свет, либо свя­то­го, чья память при­хо­дит­ся в один из после­ду­ю­щих несколь­ких дней. Ино­гда имя дают по бла­го­сло­ве­нию свя­щен­ни­ка, или назы­ва­ют одним из при­выч­ных имён рода, или име­нем осо­бо люби­мо­го и почи­та­е­мо­го угодника.

Вот что писал об име­ни одно­го свя­то­го свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст: «Самое имя это счи­та­ли и укра­ше­ни­ем род­ства, и утвер­жде­ни­ем дома, и спа­се­ни­ем для назы­ва­ю­щих­ся им, и уте­ше­ни­ем люб­ви; и как седя­щие во тьме, как ско­ро зажже­на одна лам­па­да, зажи­га­ют от неё мно­го све­тиль­ни­ков, и каж­дый вно­сит их в дом свой, так точ­но и тогда, когда имя как свет яви­лось в горо­де, каж­дый вно­сил в свой дом имя это­го бла­жен­но­го, как бы зажи­гая све­тиль­ник и как бы при­об­ре­тая через такое назва­ние сокро­ви­ще бес­чис­лен­ных благ».

В Свя­щен­ном Писа­нии мы не раз встре­ча­ем ука­за­ние на высо­чай­шее зна­че­ние име­ни. Гос­подь, как знак сво­е­го обе­то­ва­ния, изме­нил дан­ные при рож­де­нии име­на Авра­ама и Сар­ры, Иса­а­ка и Иако­ва. Ангел Гос­по­день ука­зал Заха­рии имя его буду­ще­го сына — Иоан­на Пред­те­чи. Архан­гел Гав­ри­ил велел пра­вед­но­му Иоси­фу дать имя Иисус Мла­ден­цу, Кото­ро­го родит Мария: «И наре­чёшь Ему имя: Иисус; ибо Он спа­сёт людей Сво­их от гре­хов их» (Мф. 1:21). Спа­си­тель пере­име­но­вы­ва­ет Симо­на в Пет­ра: «поста­вил Симо­на, нарек­ши ему имя Пётр…» (Мк. 3:16). Гони­тель Хри­ста Савл после духов­но­го про­зре­ния рас­ста­ёт­ся не толь­ко с заблуж­де­ни­я­ми, но и со ста­рым име­нем и ста­но­вит­ся апо­сто­лом Пав­лом. «Одна­кож тому не радуй­тесь, что духи вам пови­ну­ют­ся, но радуй­тесь тому, что име­на ваши напи­са­ны на небе­сах» (Лк. 10:20), — ска­зал Спа­си­тель о име­нах пра­вед­ни­ков, при­над­ле­жа­щих Цар­ству Небесному.

Нера­зум­но и недаль­но­вид­но посту­па­ют роди­те­ли, даю­щие сво­им малы­шам име­на-клич­ки, назы­ва­ю­щие их вычур­ны­ми экзо­ти­че­ски­ми или полу-экзо­ти­че­ски­ми име­на­ми. Отку­да берут­ся в рус­ских семьях Ило­ны, Рус­ла­ны, Яни­ны, Нел­ли? Что это, жела­ние выде­лить, ука­зать на необыч­ность сво­е­го дитя? Нет, не выде­лить, а отде­лить, исклю­чить из цепоч­ки родо­вых имён сво­ей семьи, сво­е­го народа.

Если роди­те­ли назва­ли ребён­ка непра­во­слав­ным име­нем, то при кре­ще­нии ему даёт­ся вто­рое имя. Но тако­го раз­дво­е­ния луч­ше избе­гать. Есть и ещё одно стран­ное повет­рие — запи­сы­вать в мет­ри­ки непол­ные, умень­ши­тель­ные име­на: Ася или Ста­ся вме­сто Ана­ста­сии, Лина вме­сто Ангелины.

Кра­си­вых имён в пра­во­слав­ном кален­да­ре мно­же­ство, и за каж­дым — свя­той или свя­тая. К тому же в житии каж­до­го угод­ни­ка Божия есть что-то осо­бо близ­кое вам. Читай­те жития, и сколь­ко имён ста­нут для вас желанными!

Возь­ми­те имя Димит­рий. Это имя носил Димит­рий Солун­ский, воин, не отрёк­ший­ся от Хри­ста и в самых страш­ных муче­ни­ях. Это имя про­сла­вил бла­го­вер­ный князь Димит­рий Дон­ской — побе­ди­тель на Кули­ко­вом поле, надеж­дою на Божию помощь и бла­го­сло­ве­ние Сер­гия Радо­неж­ско­го пре­одо­лев­ший робость перед непо­бе­ди­мым досе­ле вра­гом. Это имя пре­по­доб­но­го Димит­рия При­луц­ко­го, от юно­сти воз­лю­бив­ше­го Бога паче всех зем­ных радо­стей, уче­ни­ка Сер­гия и осно­ва­те­ля зна­ме­ни­той оби­те­ли. Вспом­ним и бла­го­вер­но­го царе­ви­ча Димит­рия Углич­ско­го — крот­ко­го и бого­лю­би­во­го отро­ка. Вспом­ним свя­ти­те­ля Димит­рия Ростов­ско­го — мужа вели­чай­шей учё­но­сти, любя­ще­го учи­те­ля и сми­рен­но­го инока.

Или имя Нина. Его носи­ла свя­тая рав­ноап­о­столь­ная Нина, дочь бла­го­род­ных и бла­го­че­сти­вых роди­те­лей, от дет­ских лет меч­тав­шая послу­жить Богу и Его Пре­чи­стой Мате­ри. Юной девуш­кой отпра­ви­лась она в чужую незна­ко­мую стра­ну и при­об­ре­ла для Гос­по­да целый народ. Нину назы­ва­ют про­све­ти­тель­ни­цей Гру­зии. Раз­ве, про­чтя житие этой уди­ви­тель­ной подвиж­ни­цы, пред­по­чтё­те вы дать доче­ри имя Нинель?

Кста­ти, одна из форм анти­ре­ли­ги­оз­ной вой­ны — раз­лу­чать чело­ве­ка со свя­тым име­нем, заме­нять его клич­кой. При­зы­вы отка­зать­ся от хри­сти­ан­ских имён харак­тер­ны для так назы­ва­е­мой вели­кой фран­цуз­ской рево­лю­ции или для наше­го обще­ства после октябрь­ско­го пере­во­ро­та. Отно­ше­ние к рели­гии в обо­их слу­ча­ях было одно­знач­но — нена­висть и война.

Нет ниче­го пло­хо­го, если мы сво­их детей зовём в быту умень­ши­тель­ны­ми или лас­ко­вы­ми име­на­ми: Саша, Лена, Петень­ка, Гоша… Но все же сле­ду­ет назы­вать ребён­ка пол­ным име­нем. Слы­ша имя сво­е­го небес­но­го покро­ви­те­ля, дитя ста­но­вит­ся как бы бли­же к нему. Кро­ме того, в про­из­не­се­нии име­ни есть и при­зы­ва­ние Божи­его угодника.

Если вы выбра­ли имя или, поло­жась на волю Божию, бла­го­дат­ную и спа­си­тель­ную для нас, реши­лись назвать дитя име­нем свя­то­го, в день кото­ро­го оно роди­лось, то хоро­шо бы вам при­об­ре­сти и образ это­го свя­то­го. Как толь­ко ребё­нок смо­жет раз­ли­чать изоб­ра­же­ния, ему мож­но пока­зы­вать ико­ну с «его» свя­тым, назы­вать имя, обра­щая вни­ма­ние на оди­на­ко­вость зву­ча­ния двух имён. «И здесь Оль­га — и там, на икон­ке, Ольга».

Впо­след­ствии обя­за­тель­но нуж­но рас­ска­зать ребён­ку житие угод­ни­ка Божия. А когда дитя под­рас­тёт, ему хоро­шо бы выучить молит­ву тому свя­то­му, чьё имя он носит.

Имя выбра­но, пора поза­бо­тить­ся о крест­ных. Для кре­ще­ния мла­ден­ца необ­хо­дим вос­при­ем­ник, или, как его ещё назы­ва­ют, крёст­ный. Для роди­те­лей крёст­ный их ребён­ка — кум, а крёст­ная — кума. Обы­чай иметь при кре­ще­нии пору­чи­те­ля вос­хо­дит к пер­во­на­чаль­ной Церк­ви. Преж­де пору­чи­тель при­во­дил жела­ю­ще­го кре­стить­ся взрос­ло­го чело­ве­ка в цер­ковь и сви­де­тель­ство­вал перед епи­ско­пом или пре­сви­те­ром бла­го­че­сти­вую жизнь кан­ди­да­та, его готов­ность к при­ня­тию в Цер­ковь. Сам же пору­чи­тель обя­зы­вал­ся настав­лять сво­е­го крест­ни­ка в осно­вах веры и цер­ков­ной жиз­ни. При кре­ще­нии пору­чи­тель при­ни­мал кре­ща­е­мо­го от купе­ли и поэто­му назы­вал­ся вос­при­ем­ни­ком. В кре­стиль­ных кни­гах име­на вос­при­ем­ни­ков запи­сы­ва­лись вме­сте с име­на­ми крест­ни­ков. После кре­ще­ния связь крёст­но­го и крест­ни­ка укреп­ля­лась, воз­ни­ка­ло духов­ное родство.

При кре­ще­нии мла­ден­цев одно вре­мя сами роди­те­ли вос­при­ни­ма­ли сво­их детей от купе­ли и пору­ча­лись вос­пи­ты­вать их в пра­ви­лах веры. Но поз­же была уза­ко­не­на еди­ная прак­ти­ка для мла­ден­цев и для взрослых.

Функ­ции крёст­но­го непро­стые, и под­час удив­ля­ешь­ся, с какой лёг­ко­стью согла­ша­ют­ся стать крёст­ным или крёст­ной. А ведь имен­но забо­та об уча­стии крёст­ных при­ве­ла к спо­ру: сле­ду­ет ли кре­стить мла­ден­цев, не луч­ше ли подо­ждать, пока ребё­нок будет в состо­я­нии понять, что с ним про­ис­хо­дит. Цер­ков­ный писа­тель Тер­тул­ли­ан, защи­щая эту пози­цию, писал: «Зачем без край­ней нуж­ды под­вер­гать вос­при­ем­ни­ков опас­но­сти? Они могут уме­реть и не выпол­нить дан­но­го обе­та». То есть не успеть вос­пи­тать крест­ни­ка для жиз­ни в Церк­ви и неволь­ным гре­хом навлечь на себя гнев Божий.

Крёст­ный обя­зу­ет­ся настав­лять крест­ни­ка в духов­ной гра­мо­те, молить­ся о нем, сле­дить за его вос­пи­та­ни­ем и при­ни­мать в нем уча­стие. На крёст­но­го ложит­ся и часть ответ­ствен­но­сти за поступ­ки сво­е­го крест­ни­ка. В Пра­во­слав­ной Церк­ви суще­ству­ет поня­тие духов­но­го род­ства. Мисти­че­ская связь крест­ни­ка с крёст­ным не закан­чи­ва­ет­ся с зем­ной жиз­нью, но про­дол­жа­ет­ся в Вечности.

К сожа­ле­нию, неред­ко роди­те­ли не заду­мы­ва­ясь при­гла­ша­ют в вос­при­ем­ни­ки сво­е­му чаду людей мало­цер­ков­ных, а то и вовсе неве­ру­ю­щих, сооб­ра­жа­ясь при­чи­на­ми при­я­тель­ства, ува­же­ния или про­сто неко­то­рой коры­сти. Появи­лись даже заоч­ные вос­при­ем­ни­ки, когда «крёст­ный» не при­сут­ству­ет во вре­мя кре­ще­ния, а толь­ко счи­та­ет­ся крёст­ным. Такое отно­ше­ние к вос­при­ем­ни­че­ству гово­рит о пол­ном непо­ни­ма­нии его сути.

Во вре­мя кре­ще­ния мла­ден­ца вос­при­ем­ник за него три­жды отре­ка­ет­ся от сата­ны, три­жды испо­ве­ду­ет соче­та­ние Хри­сту и веру «Ему, яко Царю и Богу». Вос­при­ем­ник чита­ет за сво­е­го крест­ни­ка Сим­вол веры, то есть молит­ву «Верую», в кото­рой отра­же­ны все осно­вы хри­сти­ан­ско­го веро­уче­ния. Вос­при­ем­ник при­ни­ма­ет крест­ни­ка от купе­ли. Во вре­мя пома­за­ния свя­тым миром дер­жит ею на руках и потом три­жды обно­сит вокруг купе­ли. Чего никак не может сде­лать заоч­ный крест­ный. Кро­ме того, от вос­при­ем­ни­ка тре­бу­ет­ся ещё молит­вен­ное уча­стие в про­ис­хо­дя­щем таинстве.

Роди­те­ли долж­ны ясно осо­зна­вать, что омы­тый в купе­ли кре­ще­ния их мла­де­нец при­чис­ля­ет­ся к лику свя­тых. Поэто­му будет гре­хом дове­рить при­ня­тие его от купе­ли чело­ве­ку небла­го­че­сти­во­му, явно­му греш­ни­ку. Сим­во­лич­но и ноше­ние на руках вокруг купе­ли. Вос­при­ем­ник как бы обе­ща­ет не остав­лять иово­кре­щён­но­го мла­ден­ца, вос­пи­ты­вая во Хри­ста кре­стив­ше­го­ся, помо­гая ему во Хри­ста облечься.

Как физи­че­ское род­ство отра­жа­ет­ся в физи­че­ских чер­тах ребён­ка и он повто­ря­ет сво­их роди­те­лей, так и духов­ное род­ство может отра­зить­ся в духов­ном обли­ке. Ведь вос­при­ем­ни­ка или вос­при­ем­ни­цу назы­ва­ют духов­ным отцом и духов­ной мате­рью или крёст­ным отцом и крёст­ной матерью.

В «Пол­ном пра­во­слав­ном бого­слов­ском энцик­ло­пе­ди­че­ском сло­ва­рей чита­ем: «Вос­при­ем­ни­ка­ми не могут быть явные греш­ни­ки, невеж­ды и мона­ше­ству­ю­щие», послед­ние как отрёк­ши­е­ся вся­че­ско­го род­ства. Для кре­ще­ния мла­ден­ца, да и взрос­ло­го — как мла­ден­ца духом — необ­хо­дим один вос­при­ем­ник. «Жен­щи­ны пусть будут вос­при­ем­ни­цы детей жен­ско­го пола, а муж­чи­ны вос­при­ем­ни­ка­ми муж­ско­го пола», — гла­сит 22‑е пра­ви­ло Пер­во­го Все­лен­ско­го Собо­ра. Но воз­мож­но иметь и двух вос­при­ем­ни­ков — муж­чи­ну и жен­щи­ну, если они не состо­ят в браке.

Суще­ству­ет ещё один отте­нок вос­при­ем­ни­че­ства. «Вос­при­ем­ник нари­ца­ет­ся отцом по рож­де­нию от Духа Свя­то­го и, в силу сего зна­че­ния нари­ца­ясь тем самым бра­том отцу и мате­ри по пло­ти вос­при­ня­то­го им, состо­ит с ними во вто­рой сте­пе­ни род­ства» («Свод ука­за­ний и заме­ток по вопро­сам пас­тыр­ской прак­ти­ки»). Это род­ство плот­ских и духов­ных роди­те­лей носит назва­ние кумов­ства. Духов­ное брат­ство так­же име­ет свои обя­зан­но­сти и свя­зы­ва­ет кумо­вьёв обо­юд­ной молит­вой и вза­им­ной услуж­ли­во­стью. Но нера­зум­но было бы искать в кумов­стве лишь мате­ри­аль­ных выгод. Поэто­му, выби­рая крёст­но­го сво­е­му ребён­ку и духов­но­го бра­та себе, луч­ше искать чело­ве­ка веру­ю­ще­го, моля­ще­го­ся, обя­за­тель­но цер­ков­но­го, а не бога­то­го, ува­жа­е­мо­го по мир­ским каче­ствам или мило­го при­я­те­ля. «Ищи­те же преж­де Цар­ства Божия и прав­ды его, и это все при­ло­жит­ся вам» (Мф. 6:33).

Коль ско­ро выбра­но имя и вос­при­ем­ник — пора и кре­стить. Не рано ли?

Вре­мя кре­ще­ния мла­ден­ца стро­го не опре­де­ле­но. В древ­ней Церк­ви было несколь­ко тра­ди­ций. Кре­ще­ние на вось­мой день после рож­де­ния как бы заня­ло место вет­хо­за­вет­но­го обре­за­ния, кото­рое было при­ня­то совер­шать в этот день. Оно и назы­ва­ет­ся «неру­ко­твор­ным обре­за­ни­ем». Одно вре­мя пре­об­ла­да­ло мне­ние, что кре­стить долж­но в пер­вый день. Запад­ная Цер­ковь доволь­но дол­го дер­жа­лась имен­но это­го обы­чая. В вос­по­ми­на­ние иудей­ско­го зако­на при­но­сить мла­ден­ца в 40‑й день в храм, по кото­ро­му и Дева Мария при­нес­ла в храм Мла­ден­ца Хри­ста, — кре­сти­ли в 40‑й день.

На Руси в пер­вые века хри­сти­ан­ства кре­сти­ли боль­шей частью в 40‑й день, когда и для мате­ри закан­чи­ва­лись по зако­ну дни очи­ще­ния и она после про­чте­ния над ней спе­ци­аль­ных молитв мог­ла при­сут­ство­вать при кре­ще­нии сво­е­го ребён­ка. Если ребё­нок рож­дал­ся сла­бым и была опас­ность, что он умрёт, не дожив до кре­ще­ния, то его кре­сти­ли и ранее 40-го дня. Со вре­ме­нем воз­об­ла­да­ла прак­ти­ка не затя­ги­вать с кре­ще­ни­ем и кре­стить как мож­но ранее, в ХVIII—ХIХ веках — меж­ду вось­мым и пят­на­дца­тым днём.

Впро­чем, срок могут опре­де­лить сами роди­те­ли по обсто­я­тель­ствам. Не сле­ду­ет толь­ко очень затя­ги­вать. Кре­ще­ние вво­дит чело­ве­ка в огра­ду цер­ков­ную, сози­да­ет его чле­ном Церк­ви, а зна­чит, Цер­ковь молит­ся о нём. При кре­ще­нии мла­ден­цу при­да­ёт­ся Ангел-хра­ни­тель. После кре­ще­ния дитя уже мож­но при­ча­щать. Имен­но мла­ден­цу необ­хо­ди­мо и жела­тель­но частое соеди­не­ние с Гос­по­дом, поэто­му у мла­ден­ца и нет пре­пят­ствия для при­ча­стия. Дети, кото­рых регу­ляр­но при­но­сят в цер­ковь и при­ча­ща­ют, очень отли­ча­ют­ся от сво­их сверст­ни­ков. «Тако­вых есть Цар­ство Небес­ное» (Мф. 19:14).

Меня все­гда удив­ля­ло, как цер­ков­ные дети само­го малень­ко­го воз­рас­та момен­таль­но нахо­дят друг дру­га. Как они без­оши­боч­но опре­де­ля­ют «сво­их» в песоч­ни­це. Это «своё» — Хри­стос, изоб­ра­зив­ший­ся в них от часто­го при­об­ще­ния. Такое дитя осо­бен­но мило роди­те­лям. Впро­чем, мы не обсуж­да­ем досто­ин­ства кре­ще­ния, мы уве­ре­ны в необ­хо­ди­мо­сти его. Вопрос лишь — когда? Пора.

«…У тебя есть мла­де­нец? Не давай вре­ме­ни уси­лить­ся повре­жде­нию, пусть освя­щён будет в мла­ден­че­стве и от юно­сти посвя­щён Духу» (Свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов). Аминь.

Детские секреты семьи^

Гос­подь, создав чело­ве­ка, бла­го­сло­вил первую семью: «пло­ди­тесь и раз­мно­жай­тесь, и напол­няй­те зем­лю, и обла­дай­те ею» (Быт. 1:28). Усло­ви­ем вла­де­ния зем­лёю, все­ми её бла­га­ми было поло­же­но умно­же­ние рода…

Все реже слы­шен мла­ден­че­ский плач из кре­стиль­ной при­строй­ки в нашем хра­ме. При­хо­дят кре­стить­ся взрос­лые, при­во­дят детей-школь­ни­ков, кре­стят­ся и пожи­лые. Но все мень­ше при­но­сят ново­рож­дён­ных. Если у наших бабу­шек было чет­ве­ро-пяте­ро детей, то у мам уже двое-трое, а совре­мен­ные супру­ги рож­да­ют дво­их, а все чаще одно­го ребён­ка. Поче­му? Гово­рят, что жить ста­но­вит­ся труд­нее, жизнь доро­жа­ет и услож­ня­ет­ся, поэто­му, мол, и не рожа­ют. Так ли это?

В июль­ско-авгу­стов­ском номе­ре «Днев­ни­ка писа­те­ля» в 1876 году Ф.М. Досто­ев­ский опуб­ли­ко­вал ста­тью под назва­ни­ем «Дет­ские сек­ре­ты». В ней он обра­тил вни­ма­ние наших сооте­че­ствен­ни­ков на некое евро­пей­ское нов­ше­ство. Во Фран­ции в сре­де зажи­точ­ных бур­жуа ста­ли мно­жить­ся семьи, име­ю­щие все­го дво­их детей. Что же, каза­лось, стран­но­го? Ино­гда Гос­подь и вовсе не даёт чете потом­ства, ино­гда родит­ся один, а ино­гда два ребён­ка. Но Фёдор Михай­ло­вич под­ме­тил, что это мало­ча­дие пора­зи­ло толь­ко опре­де­лён­ный слой обще­ства. Бога­тых. И сде­лал есте­ствен­ный вывод: пла­ни­ру­е­мая рож­да­е­мость. Дабы не делить капи­тал, не умень­шать богатства.

Эко­но­ми­сты и демо­гра­фы зна­ют, что самая низ­кая рож­да­е­мость не там, где низ­кий уро­вень жиз­ни, а наобо­рот, в стра­нах с наи­бо­лее высо­ким уров­нем. Таков пара­докс: чем боль­ше у чело­ве­ка пря­ни­ков, тем мень­ше он жела­ет ими делиться.

В 1876 году писа­тель гово­рил о пла­ни­ру­е­мой рож­да­е­мо­сти как о чём-то чудо­вищ­но без­нрав­ствен­ном. Его бес­по­ко­и­ло и то, что грех уже пере­шаг­нул порог одной касты и появ­ля­ет­ся в сель­ских семьях. Фёдор Михай­ло­вич писал, что ско­ро такие семьи появят­ся и в Бер­лине. Это было все­го чуть более ста лет назад. Но ему не мог­ло даже при­гре­зить­ся, до чего вско­ро­сти дой­дёт это «пла­ни­ро­ва­ние» в нашей стране. Что Рос­сия в два­дца­тые годы уза­ко­нит абор­ты. Что в нашей стране в кон­це вось­ми­де­ся­тых вра­чи обос­ну­ют и раз­ре­шат сте­ри­ли­за­цию жен­щин. И даже будут рекла­ми­ро­вать «без­бо­лез­нен­ную, бес­кров­ную и без­вред­ную» опе­ра­цию. А в кон­це два­дца­то­го сто­ле­тия в Рос­сии смерт­ность в два с поло­ви­ной раза пре­вы­сит рож­да­е­мость! За один век в созна­нии людей как бы поме­ня­лись полю­са добра и зла.

Исто­рия наро­дов Зем­ли не зна­ла такой само­убий­ствен­ной мора­ли, тако­го взгля­да на дето­рож­де­ние, кото­рый гос­под­ству­ет сей­час в мире. У всех наро­дов мно­го­ча­дие все­гда счи­та­лось бла­го­сло­ве­ни­ем Божи­им. Без­дет­ность или мало­ча­дие вос­при­ни­ма­лись как нака­за­ние. Нын­че все наобо­рот. Демо­гра­фы под­счи­та­ли, что для того, что­бы чис­лен­ность насе­ле­ния оста­ва­лась на одном уровне, необ­хо­ди­мо, что­бы в семье рож­да­лись три-четы­ре ребён­ка. Ведь до брач­но­го воз­рас­та не каж­дый дожи­вёт. Кто-то не всту­пит в брак. Кому-то болезнь поме­ша­ет иметь детей. Так что в нор­маль­ной семье для про­дол­же­ния рода необ­хо­ди­мо родить не дво­их, а тро­их или чет­ве­рых детей. А мно­го ли у нас таких семей? Нет. Общее мне­ние — это один, два ребён­ка. Но тре­тий лиш­ний. Его уже труд­но про­кор­мить, труд­но вос­пи­тать. На тро­их, яко­бы, не хва­тит ни средств, ни времени.

Есть в нашем хра­ме при­хо­жа­нин. У него трое детей. Несколь­ко лет назад он попал в ава­рию, стал инва­ли­дом. Соби­ра­ли его, как он гово­рит, по кусоч­кам. Когда выпи­сал­ся из боль­ни­цы, жене при­шлось уйти с рабо­ты, что­бы за ним уха­жи­вать. Род­ные пере­жи­ва­ли за судь­бу детей. Ребя­там гро­зил интер­нат. «Куда ты их столь­ко накле­пал? — гово­ри­ли близ­кие. — Как их теперь рас­тить?» — «Я их не кле­пал, я их рисо­вал», — отве­чал отец. Любовь и ответ­ствен­ность за судь­бу детей сде­ла­ли чудо. Никто не попал в дет­дом. Нико­лай не толь­ко под­нял­ся с посте­ли, он сде­лал для сво­их детей то, что не вся­кий здо­ро­вый роди­тель в силах сделать.

Дети его уди­ви­тель­но веж­ли­вы, тру­до­лю­би­вы, обра­зо­ван­ны. Кро­ме обще­об­ра­зо­ва­тель­ной они закон­чи­ли ещё и худо­же­ствен­ную шко­лу. Отец обо­ру­до­вал в доме пре­крас­ный спорт­зал. Стар­шие посту­пи­ли в инсти­тут. Девоч­ка пока ещё не закон­чи­ла шко­лу, но она уже выде­ля­ет­ся сре­ди сверст­ниц сво­им вос­пи­та­ни­ем, тру­до­лю­би­ем. Такую невест­ку с радо­стью при­мут в любую семью.

А год назад слу­чи­лось в доме Нико­лая Гри­го­рье­ви­ча несча­стье: погиб по тра­ги­че­ской слу­чай­но­сти один из сыно­вей. Горе тяжё­лое и ничем не вос­пол­ни­мое. Но и оно не при­да­ви­ло семьи. Про­шли пер­вые тяжё­лые меся­цы и забо­та о двух остав­ших­ся детях помог­ла роди­те­лям, ути­ши­ла их боль. Жизнь в семье все такая же пол­но­цен­ная. Прав­да, Нико­лай Гри­го­рье­вич ино­гда гово­рит: «Я рас­счи­ты­вал на троих».

Дет­ская смерт­ность у нас нема­лая, да и не толь­ко у нас. Если не болезнь, то опас­ные шало­сти, ава­рии на доро­гах, слу­чай­но­сти могут при­ве­сти к тра­ге­дии. Мне не раз при­хо­ди­лось отпе­вать един­ствен­но­го в семье ребён­ка. Более страш­ное несча­стье труд­но себе пред­ста­вить. Хоро­шо, если роди­те­ли ещё моло­ды и смо­гут как-то вос­пол­нить поте­рю, родив дру­гое дитя. А если нет?

Мы так само­уве­рен­ны, счи­та­ем себя умнее и обра­зо­ван­нее сво­их пред­ков. Но наив­но думать, что сек­ре­ты пла­ни­ро­ва­ния рож­да­е­мо­сти были не извест­ны нашим «дре­му­чим» и «некуль­тур­ным» пра­щу­рам. Это дей­стви­тель­но дет­ские сек­ре­ты. Но преж­де подоб­ное отно­ше­ние к дето­рож­де­нию счи­та­лось чудо­вищ­ным гре­хом. В Биб­лии упо­ми­на­ет­ся некий Онан, кото­ро­го Гос­подь пока­рал смер­тью за такое «пла­ни­ро­ва­ние». В древ­но­сти закон нака­зы­вал за этот грех смертью.

Когда после рево­лю­ции во вре­мя глум­ле­ния над Цер­ко­вью и рели­ги­ей «куль­ту­ра семей­ных отно­ше­ний» достиг­ла, вер­нее, настиг­ла наш народ, то мно­го­ча­дие ста­ли почи­тать как бы за отста­лость, тем­но­ту, почти вре­ди­тель­ство. Ведь дети меша­ют жен­щине быть актив­ной участ­ни­цей поли­ти­че­ских и тру­до­вых собы­тий в жиз­ни страны.

В одной близ­кой мне семье дол­гое вре­мя как бы про­ти­во­сто­я­ли два взгля­да на дето­рож­де­ние. Брат и сест­ра, родив­ши­е­ся в нача­ле века, име­ли свои семьи. Сест­ра вышла замуж за слу­жа­ще­го, впо­след­ствии инже­не­ра, и роди­ла трёх доче­рей, а брат, боль­шой пар­тий­ный началь­ник, имел сына. «Некуль­тур­ность, тем­но­та», — упре­кал брат сест­ру за мно­го­ча­дие. На одну неболь­шую зар­пла­ту сест­ра с мужем вырас­ти­ли и выучи­ли сво­их дочек. Суме­ли дать им выс­шее обра­зо­ва­ние, выда­ли замуж за хоро­ших людей, понян­чи­ли вну­ков. Вырас­тил и выучил сына и брат. И вот на пен­сии ока­за­лись они на лет­ние меся­цы сосе­дя­ми в раз­де­лён­ном отцов­ском доме в деревне. На одной поло­вине все­гда народ, уж кто-нибудь обя­за­тель­но при­е­дет из горо­да. То пиро­ги пекут, то име­ни­ны справ­ля­ют, само­вар со сто­ла не схо­дит. А брат вый­дет со сво­ей тихой поло­ви­ны на дорож­ку: «Когда-то мой Володь­ка при­е­дет…» Сын у него хоро­ший парень, но забо­тить­ся-то он не при­вык ни о ком. Вот и не едет по меся­цу и доль­ше. Забо­лел «куль­тур­ный» брат, поле­жал, поле­жал дома — сыну на рабо­ту надо, его жене тоже. Отда­ли его в хоро­ший дом пре­ста­ре­лых. Там он и умер через корот­кое вре­мя. Сре­ди чужих людей. А сыну теперь под пять­де­сят, детей нет и уж, навер­ное, не будет. Моло­до­му пожить хоте­лось, боял­ся обу­зы, а потом уж так жизнь сло­жи­лась. Вот оно, «куль­тур­ное» пла­ни­ро­ва­ние, чем обернулось.

Жела­ние полу­чить в жиз­ни боль­ше мате­ри­аль­ных благ само по себе не гре­хов­но. Важ­но, какой ценой доста­ют­ся нам эти жиз­нен­ные побе­ды. Ино­гда такие радо­сти быва­ют горьки.

И лишь когда средь оргии победной
Я вдруг опом­нюсь, как луна­тик бледный,
Испу­ган­ный в тиши сво­их путей.
Я вспо­ми­наю, что, ненуж­ный атом,
Я не имел от жен­щи­ны детей
И нико­гда не звал муж­чи­ну братом.
Н.С. Гуми­лев «Дон Жуан»

Да, мно­го­ча­дие — это труд­но, но это и боль­шое сча­стье. Недав­но в нашем хра­ме мы отпе­ли и похо­ро­ни­ли одну при­хо­жан­ку. Сиро­той она вышла замуж. Муж тоже оди­но­кий был, небо­га­тый. Рабо­та­ли, рожа­ли детей. Нача­лась вой­на, ушёл муж вое­вать и погиб в пер­вый же год. Оста­лось чет­ве­ро сиро­ток, млад­ше­му пол­то­ра года. Эта жен­щи­на одна вырас­ти­ла их, с мало­лет­ни­ми сама поста­ви­ла новую избу. И кто уте­шал её в самые несчаст­ные, голод­ные и холод­ные дни? Дети. Жени­ла сыно­вей. Дево­чек выда­ла замуж. Мне дове­лось пожить у неё лето. Вну­ки и пра­вну­ки то и дело забе­га­ли в избу: «Бабу­лень­ка, бабу­лень­ка…» Всю-то свою мно­го­чис­лен­ную род­ню она люби­ла, и о вся­кой их нуж­де и радо­сти пом­ни­ла. Это ли не счастье!

Мно­го лет помо­га­ет уби­рать­ся в нашем хра­ме пожи­лая жен­щи­на. Её мать оста­лась вдо­вой с восе­мью детьми в трид­цать три года. Поз­же она гово­ри­ла: «Труд­но мне было рас­тить вас, дет­ки, зато как радост­но было смот­реть на вас, когда вы все вме­сте идёте».

Апо­стол ска­зал о жен­щине: «…спа­сёт­ся через чадо­ро­дие, если пре­бу­дет в вере и люб­ви и в свя­то­сти с цело­муд­ри­ем» (1 Тим. 2:15). Это есте­ствен­ный путь для жен­щи­ны-хри­сти­ан­ки. Поло­жить душу свою за дру­гих, за чад. Гла­ва же семьи, муж, дол­жен пом­нить, что отка­зы­ва­ясь от рож­де­ния детей, он отка­зы­ва­ет­ся от Богом дан­но­го кре­ста, а это, по сло­вам свя­тых отцов, при­во­дит к тому, что чело­век полу­ча­ет новый, более тяжё­лый крест. В чём он? Это зна­ет толь­ко Гос­подь. Но крест этот будет.

Одна из наслед­ствен­ных болез­ней мало­ча­дия — труд­но­сти буду­щей семьи «оди­но­ких» детей. Один ребё­нок, да, пожа­луй, и два вос­при­ни­ма­ют­ся роди­те­ля­ми как пол­ная лич­ная соб­ствен­ность. Ведь с дву­мя детьми, кажет­ся, ещё мож­но спра­вить­ся само­сто­я­тель­но. Взял по ребён­ку в руку и веди их по жиз­ни. А когда их ста­но­вит­ся трое и не вме­ща­ют­ся они в двух мате­рин­ских руках, не усле­дишь за ними парой глаз, тогда мать неволь­но взмо­лит­ся: «Помо­ги, Гос­по­ди!». И оста­вит часть забот на Божию волю. Мож­но ска­зать, что с каж­дым ребён­ком роди­те­ли все настой­чи­вее и настой­чи­вее при­зы­ва­ют в семью Гос­по­да. Хоть труд­нее кажет­ся, а и мило­сти Божи­ей боль­ше. «Ибо сила Моя совер­ша­ет­ся в немо­щи» (2 Кор. 12:9), — ска­зал Спа­си­тель. Роди­те­ли и в даль­ней­шем забо­ту о судь­бе тако­го вос­пи­тан­но­го сов­мест­но с Гос­по­дом ребён­ка раз­де­ля­ют с Божи­ей забо­той. Един­ствен­ным же сыном или доче­рью роди­те­ли не хотят делить­ся ни с Гос­по­дом, ни с буду­щим супру­гом или супру­гой. Отсю­да слиш­ком при­сталь­ное вни­ма­ние роди­те­лей к новой семье, актив­ная опе­ка, рев­ность. Такая навяз­чи­вая пози­ция часто быва­ет при­чи­ной раз­ла­дов, ссор и даже раз­во­дов. Здесь мало­ча­дие роди­те­лей может стать при­чи­ной буду­ще­го несча­стья внуков.

Кро­ме того, хоро­шо бы пом­нить и о годах немо­щи. Ведь на семью из дво­их взрос­лых при­хо­дит­ся чет­ве­ро родителей-стариков.

Двое супру­гов были един­ствен­ны­ми детьми в семьях. Вна­ча­ле забо­ле­ла оди­но­кая мама жены. При­вез­ти её к себе не было воз­мож­но­сти. Жене при­шлось уехать уха­жи­вать за мате­рью. Болезнь затя­ну­лась, моло­дая мама взя­ла к себе ребён­ка. Тем более что в это вре­мя забо­ле­ла мать мужа. Два моло­дых супру­га вда­ли друг от дру­га испол­ня­ли свой долг попе­че­ния о пре­ста­ре­лых роди­те­лях, прак­ти­че­ски не имея воз­мож­но­сти встреч. Через два года семья рас­па­лась. У меня на памя­ти есть и ещё подоб­ные случаи.

Я пре­по­даю в мос­ков­ской гим­на­зии име­ни Несто­ра Лето­пис­ца. Там учат­ся дети из пра­во­слав­ных, цер­ков­ных семей. Сре­ди моих уче­ни­ков мно­гие име­ют по несколь­ку бра­тьев и сестёр. Я могу отме­тить, что эти дети доб­ры, они более настро­е­ны на дей­ствен­ную помощь, они луч­ше пони­ма­ют чужую инди­ви­ду­аль­ность. И ещё одна осо­бен­ность. Эти дети более семей­ны, то есть креп­че свя­за­ны со сво­ей семьёй. И когда появ­ля­ет­ся соблазн, через кото­рый про­хо­дят боль­шин­ство под­рост­ков: «Я от бабуш­ки ушёл, я от дедуш­ки ушёл», — то отой­ти, хотя бы внут­ренне, от сво­ей семьи, её мора­ли, при­вы­чек, быта ребён­ку из мно­го­дет­ной семьи труд­нее. Инер­ция боль­шой семьи — силь­нее. То есть шанс уви­деть в потом­стве своё «я» у мно­го­дет­ных роди­те­лей несрав­нен­но больше.

Да и мораль­ная атмо­сфе­ра в мно­го­дет­ных семьях здо­ро­вее. Там мень­ше супру­же­ских ссор и недо­ра­зу­ме­ний, порож­дён­ных часто при­зра­ком сво­бо­ды, кото­рую мало­чад­ные супру­ги посто­ян­но отста­и­ва­ют друг у дру­га. В мно­го­дет­ной семье роди­те­ли вынуж­де­ны жить дет­ски­ми инте­ре­са­ми. А там, где роди­те­ли не пре­сле­ду­ют свои лич­ные эго­и­сти­че­ские цели, там и дети реже быва­ют эгоистами.

Вопрос дето­рож­де­ния один из самых труд­ных. Даже в неко­то­рых хри­сти­ан­ских, цер­ков­ных семьях он явля­ет­ся кам­нем пре­ткно­ве­ния. Веря в Бога, мы не все­гда дове­ря­ем Ему. Не верим в Его непре­кра­ща­ю­щу­ю­ся ни на мину­ту забо­ту о нас. Не верим в Про­мысл Божий. Мало­ча­дие — резуль­тат это­го неве­рия. Такая пози­ция по отно­ше­нию к Гос­по­ду — без­бла­го­дат­ная и не при­вле­ка­ет к нам помо­щи Божи­ей, пото­му что такая пози­ция есть оскорб­ле­ние Его бла­го­сти и человеколюбия.

Все бла­га мира — солн­це и дождь, пища и здо­ро­вье, мате­ри­аль­ное бла­го­по­лу­чие и душев­ный покой, — все от Гос­по­да. Веру­ю­щий чело­век на опы­те зна­ет, как спо­рит­ся труд, бла­го­по­луч­но совер­ша­ет­ся дело, когда на них есть бла­го­сло­ве­ние Божие. «Без Меня не може­те делать ниче­го» (Ин. 15:5), — пре­ду­пре­жда­ет Спа­си­тель. Пре­ду­пре­жда­ет тех, кто наде­ет­ся толь­ко на свои силы. И мы можем заме­тить, как неред­ко упор­ный и разум­ный труд не при­но­сит ожи­да­е­мых резуль­та­тов. Как пло­ды тру­да про­па­да­ют зря. «Аще не Гос­подь сози­ждет дом, всуе тру­ди­ша­ся зижду­щий» (Пс. 126:1). «Аще не Гос­подь…» Соб­ствен­но, дет­ские сек­ре­ты семьиэто вопрос дове­рия и люб­ви к Гос­по­ду.

«Тако­вых есть Цар­ствие Божие», — упо­до­бил Спа­си­тель детей небо­жи­те­лям (Мк. 10:14). И никто так, как дитя, не вопло­ща­ет собой бес­ко­рыст­ную и бес­пре­дель­ную любовь Божию. Дитя — это и есть сама любовь, и поэто­му оно наи­бо­лее близ­ко к Богу, сущ­ность кото­ро­го так­же — любовь. «Бог есть любовь» (1 Ин. 4:8). «Кто при­мет сие дитя во имя Моё, тот Меня при­ни­ма­ет» (Лк. 9:48), — ска­зал Спа­си­тель. Не отвер­гать, а при­нять сие дитя во имя Хри­ста над­ле­жит хри­сти­ан­ским супру­гам. Аминь.

Детское счастье^

Ред­ко быва­ет спо­кой­но роди­тель­ское серд­це. С рож­де­ния ребён­ка и до кон­ца жиз­ни не поки­да­ют его забо­ты и тре­во­ги за люби­мое дитя. У пра­во­слав­ных роди­те­лей это бес­по­кой­ство реа­ли­зу­ет себя в молит­ве за детей, в стрем­ле­нии к лич­но­му бла­го­че­стию. У людей неве­ру­ю­щих или нецер­ков­ных оно про­яв­ля­ет­ся в стра­хах и пред­чув­стви­ях. И конеч­но, каж­дый роди­тель жела­ет сча­стья сво­е­му ребён­ку и ста­ра­ет­ся сде­лать все для это­го. Толь­ко в чём оно, счастье?

Корень это­го сло­ва — «часть». С‑часть‑е. Счаст­ли­вый чело­век — это чело­век, живу­щий с частью чего-то, име­ю­щий какую-то часть. Часть како­го-то Бла­га. Бла­га обще­го для всех. Все­об­ще­го. Все­мир­но­го. Без­мер­но­го. Неис­ся­ка­е­мо­го Бла­га. И это Бла­го есть Бог! Счаст­ли­вый — име­ю­щий общую часть с Богом. Живу­щий в Боге. И чем бли­же чело­век к Богу, тем он счастливее.

Веру­ю­щий, цер­ков­ный чело­век нико­гда не ска­жет про себя, что он несча­стен. Но заметь­те, что и неве­ру­ю­щий чело­век счаст­лив лишь тогда, когда он, сам того не зная, живёт по Божи­им запо­ве­дям, вло­жен­ным Гос­по­дом в серд­це каж­до­го чело­ве­ка. Он счаст­лив чистой сове­стью, дей­ствен­ной любо­вью, испол­не­ни­ем дол­га, лич­ной жерт­вой. Прав­да под­час сло­во сча­стье при­ла­га­ют к раз­лич­ным вре­мен­ным удо­воль­стви­ям, жиз­нен­ным побе­дам, небы­ва­лой уда­че. Да, чело­век раду­ет­ся окон­ча­нию инсти­ту­та, выздо­ров­ле­нию, защи­те дис­сер­та­ции, круп­ной пре­мии, рож­де­нию ребён­ка. Но это сча­стье вре­мен­ное, оно хруп­ко и недол­го­веч­но. Оно не пол­но. А глав­ное, счаст­ли­вым мож­но быть и без все­го этого.

Так какое же мы можем дать нашим детям пол­ное, насто­я­щее сча­стье? Мы не можем. Сча­стье это может дать толь­ко Гос­подь. А мы можем поста­вить их на путь к это­му сча­стью. Вос­пи­тать веру­ю­щи­ми и цер­ков­ны­ми. Для жиз­ни с Богом.

Что­бы Ангел не улетал

Пер­вые два-три года пре­бы­ва­ния мла­ден­ца в семье настоль­ко радост­ны для роди­те­лей, что оста­ют­ся на всю жизнь одним из самых слад­ких вос­по­ми­на­ний. Нет темы, на кото­рую жен­щи­на даже в пре­клон­ные лета гово­ри­ла бы с таким вооду­шев­ле­ни­ем и инте­ре­сом, как о рож­де­нии и пер­вых годах жиз­ни сво­е­го ребён­ка. И нико­гда лицо муж­чи­ны не пока­жет­ся нам столь мяг­ким и неж­ным, как при вос­по­ми­на­нии о мла­ден­че­ском воз­расте сына или дочери.

Мла­ден­ца часто срав­ни­ва­ют с Анге­лом. При­хо­дит мне на память мно­го­дет­ный папа Вяче­слав. Когда, после рож­де­ния чет­вёр­то­го сына, года на четы­ре чис­лен­ный рост семьи пре­кра­тил­ся, Вяче­слав взды­хал: «Нет Анге­ла в доме. Всё в нем не так. Непо­ря­док. Нужен Ангел». Види­мо, поэто­му пято­го, дол­го­ждан­но­го Сте­паш­ку, и зва­ли в семье несколь­ко лет Анге­лом. Пом­ню, что в это вре­мя наши теле­фон­ные пере­го­во­ры с мно­го­дет­ны­ми кумо­вья­ми посто­ян­но пре­ры­ва­лись роди­тель­ски­ми репли­ка­ми: «Иван, куда пово­лок Анге­ла, поло­жи его на кро­вать… Минь­ка, забе­ри у Анге­ла вил­ку… Поме­няй у Анге­ла ползунки…»

Да, счаст­ли­вое вре­мя, пре­крас­ное вре­мя. Кажет­ся ещё дол­го-дол­го будешь насла­ждать­ся этим сва­лив­шим­ся с Неба сча­стьем. Но вдруг заме­ча­ешь, что ангель­ское посте­пен­но отхо­дит от мла­ден­ца. И вот в нем про­яв­ля­ет­ся какая-то необо­ри­мая каприз­ность, дес­по­тизм, свое­во­лие. «Может быть, пора занять­ся вос­пи­та­ни­ем? — дума­ют роди­те­ли. — Прав­да, он ещё такой кроха».

Рас­ска­зы­ва­ют, что к одно­му стар­цу при­шла за сове­том жен­щи­на. «Отче, два меся­ца назад у меня родил­ся сын, с како­го вре­ме­ни я долж­на его вос­пи­ты­вать?» — спро­си­ла она.

Ста­рец отве­тил: «Ты, мать, опоз­да­ла на один­на­дцать меся­цев». Дру­ги­ми сло­ва­ми, вос­пи­та­ние ребён­ка сле­ду­ет начи­нать с зача­тия. Соб­ствен­но о судь­бе сво­е­го буду­ще­го ребён­ка, о его вос­пи­та­нии мы долж­ны заду­мы­вать­ся ещё рань­ше. До сва­дьбы. При выбо­ре супру­га или супру­ги. Но коль ско­ро семья уже сло­жи­лась, то обсуж­дать про­бле­му выбо­ра мы не ста­нем. Одна­ко обра­тим вни­ма­ние на то, в каком бра­ке живут роди­те­ли. Вен­чан­ный это брак или невенчанный.

Конеч­но, оформ­лен­ный по граж­дан­ским зако­нам брак — тоже брак. Но союз, не бла­го­слов­лён­ный Цер­ко­вью, не покры­тый Боже­ствен­ной Бла­го­да­тью в Таин­стве бра­ко­вен­ча­ния похож на дом с рас­кры­той кров­лей. Жить в нём, бес­спор­но, мож­но, но дожди и снег будут омра­чать эту жизнь, ветер ста­нет при­но­сить вся­кий мусор, выду­вать теп­ло. Осо­бен­но тяже­ло жить в таком доме ребён­ку. Взрос­лые как-то при­тер­пят­ся, живут не заме­чая, а мла­де­нец суще­ство неж­ное — любой сквоз­няк чувствует.

Отли­ча­ют­ся ли дети, рож­дён­ные в вен­чан­ном бра­ке, от детей неосвя­щён­но­го сою­за? Без­услов­но, отли­ча­ют­ся. Мало того, быва­ет, что в невен­чан­ном бра­ке дети про­сто никак не рож­да­ют­ся. Не хотят. И часто бес­плод­ным супру­гам дитя посы­ла­ет­ся вско­ре после бра­ко­вен­ча­ния. В наше вре­мя даже в Церк­ви, к сожа­ле­нию, встре­ча­ет­ся нема­ло невен­чан­ных супру­же­ских пар. Или, может быть, пра­виль­нее ска­зать: вре­мен­но невен­чан­ных супру­гов. И поэто­му у свя­щен­ни­ка есть воз­мож­ность наблю­дать состо­я­ние семей до вен­ча­ния и после него. И детей, рож­дён­ных до вен­ча­ния и после него. Дети закон­но­го бра­ка спо­кой­нее. Во всех отношениях.

Обра­ти­те вни­ма­ние, что во вре­мя таин­ства Кре­ще­ния малень­кие дети ведут себя по-раз­но­му. Кто-то кри­чит, а кто-то мол­чит. При­чи­ны тому могут быть раз­ные, но, заме­чу, что кри­чат и каприз­ни­ча­ют в основ­ном дети нецер­ков­ных роди­те­лей. невен­чан­ных, не причащающихся.

Для пра­во­слав­но­го чело­ве­ка жить в невен­чан­ном бра­ке грех. Раз­ве не грех созна­тель­но отвер­гать бла­го­сло­ве­ние Божие, уча­стие Божие в вашей семей­ной жиз­ни? Отку­да же появи­лись в нашей Церк­ви невен­чан­ные супру­ги и роди­те­ли? Обык­но­вен­но это люди, кото­рые при­шли к вере недав­но и затя­ну­ли, по лег­ко­мыс­лию, своё даль­ней­шее воцер­ко­в­ле­ние. Воз­мож­но, они счи­та­ют, что вен­ча­ние уже ниче­го не изме­нит в их жиз­ни и в жиз­ни их детей. Или это так назы­ва­е­мые «сме­шан­ные» пары, где один супруг веру­ю­щий, а дру­гой не очень.

Пер­вым сле­ду­ет все же, несмот­ря на сомне­ние и лень, уза­ко­нить свой брак, даже если он при­бли­жа­ет­ся к юби­лей­ной дате, а жизнь к зака­ту. С гре­хом нуж­но рас­ста­вать­ся здесь, до моги­лы. Вспом­ни­те, что роди­тель­ский грех обя­за­тель­но отра­жа­ет­ся на детях. И на взрос­лых детях тоже. Кста­ти, и на внуках.

Что каса­ет­ся «сме­шан­ных» семей, то веру­ю­щий супруг дол­жен поста­рать­ся лас­ко­вы­ми уго­во­ра­ми и прось­ба­ми, под­креп­лён­ны­ми без­упреч­ным пове­де­ни­ем, скло­нить неве­ру­ю­ще­го или нецер­ков­но­го супру­га к вен­ча­нию. А если пока невоз­мож­но достичь согла­сия по это­му вопро­су, то пра­во­слав­ный супруг обя­зан на испо­ве­ди обя­за­тель­но каять­ся в неволь­ном гре­хе невен­чан­но­го бра­ка. И молить­ся, обя­за­тель­но молить­ся, про­сить Гос­по­да, Его Пре­чи­стую Матерь о помо­щи, что­бы вен­ча­ние всё же состоялось.

Мы зна­ем, как труд­но рас­тить ребён­ка одно­му роди­те­лю. Дети непол­ных семей — это очень труд­ные дети. Но и при двух роди­те­лях семья не все­гда пол­на. Мама, папа и Хри­стос — вот тот состав вос­пи­та­те­лей, кото­рый необ­хо­дим ребён­ку. Поэто­му так важ­но для роди­те­лей уза­ко­нить свой брак через Таин­ство бра­ко­вен­ча­ния, так мно­го зна­чит для ребён­ка цер­ков­ная жизнь семьи, уча­стие роди­те­лей в Таинствах.

Цер­ков­ное вос­пи­та­ние, как мы уже гово­ри­ли, сле­ду­ет начи­нать с нуле­во­го воз­рас­та. В пери­од бере­мен­но­сти одни мамоч­ки часто быва­ли в хра­ме, при­кла­ды­ва­лись к ико­нам, испо­ве­до­ва­лись, при­ча­ща­лись Хри­сто­вых Таин, моли­лись, пили свя­тую воду. Дру­гие мамы, убо­яв­шись духо­ты и скоп­ле­ния наро­да, не посе­ща­ли цер­ковь, совер­ша­ли про­гул­ки по буль­ва­ру или сиде­ли в пали­сад­ни­ке. И дет­ки так­же ведут себя по-раз­но­му. Одни мла­ден­цы чув­ству­ют себя в церк­ви спо­кой­но, про­стран­ство хра­ма для них «своё», хотя они нико­гда и не виде­ли его. Дру­гие — бес­по­ко­ят­ся, каприз­ни­ча­ют, тяго­тят­ся. Это не «своё» для них. Хотя пла­кать в хра­ме могут, конеч­но, и «свои», цер­ков­ные детиш­ки, но это слу­ча­ет­ся ред­ко и пла­чут они иначе.

Вос­пи­та­ние, кото­рое мать может дать сво­е­му ребён­ку до его рож­де­ния, так ска­зать, внут­ри­утроб­ное вос­пи­та­ние, неза­мет­но усва­и­ва­ет­ся им из её бла­го­че­сти­вой, цер­ков­ной жиз­ни. Имен­но ради буду­ще­го ребён­ка так часто при­хо­дит она в храм, быть может, выби­рая для посе­ще­ния спо­кой­ные мало­люд­ные буд­ние дни. В забо­те о нём она часто испо­ве­ду­ет­ся и при­ча­ща­ет­ся. И мла­де­нец раду­ет­ся, при­об­ща­ясь вме­сте с мате­рью, освя­ща­ясь от пра­во­слав­ных свя­тынь: икон, свя­той воды, просфоры.

В Еван­ге­лии гово­рит­ся, что когда Дева Мария пошла в дом род­ствен­ни­цы сво­ей Пра­вед­ной Ели­са­ве­ты, быв­шей тогда на шестом меся­це бере­мен­но­сти, то у Ели­са­ве­ты взыг­рал мла­де­нец во чре­ве и она ска­за­ла: «И отку­да это мне, что при­шла Матерь Гос­по­да мое­го ко мне? Ибо когда голос при­вет­ствия Тво­е­го дошёл до слу­ха мое­го, взыг­рал мла­де­нец радост­но во чре­ве моем» (Лк. 1:43–44). Радост­но! Радост­но он взыг­рал! Так же раду­ют­ся и дру­гие мла­ден­цы, ещё не уви­дев­шие свет, когда мамы их быва­ют в храме.

Когда в цер­ковь при­но­сят мла­ден­ца, осо­бен­но когда его под­но­сят к Чаше для При­ча­стия, лег­ко отли­чить дитя цер­ков­ных роди­те­лей от нецер­ков­ных дети­шек. Спо­кой­но лежит малыш на руках у одной мамы, вер­тит­ся, пыта­ясь спря­тать личи­ко, у дру­гой. Ещё за несколь­ко шагов видит свя­щен­ник дитя из нецер­ков­ной семьи и уже гото­вит­ся к тому, что может про­изой­ти у Чаши. Как жал­ко быва­ет смот­реть на кри­ча­щих, отво­ра­чи­ва­ю­щих­ся от При­ча­стия, сжи­ма­ю­щих ротик малю­ток. Что их так пуга­ет? В хра­ме бла­го­ле­пие, рядом мама или бабуш­ка, что же кри­чит он, выги­ба­ет­ся дугой, сучит нож­ка­ми? Это кри­чат роди­тель­ские гре­хи, это они отво­ра­чи­ва­ют от Бла­го­да­ти малют­ку. У это­го кро­хи ещё нет ниче­го сво­е­го, толь­ко рот и нос, нож­ки и руч­ки, а гре­хов сво­их нет. Есть лишь малень­кие семе­на гре­хов роди­те­лей. И если роди­те­ли сами не остав­ля­ют сво­их гре­хов, не кают­ся в них на испо­ве­ди, не укреп­ля­ют своё стрем­ле­ние к пра­вед­но­сти При­ча­сти­ем, если они не жела­ют жить с Богом, то и дитя их будет боять­ся Гос­по­да, ста­нет боять­ся Чаши.

Дети­шек, кото­рых часто при­ча­ща­ют, сра­зу вид­но. Уди­ви­тель­но, как лег­ко они нахо­дят друг дру­га в любой ком­па­нии. Без лиш­них слов и объ­яс­не­ний. Они могут быть раз­ны­ми, шалу­на­ми и паинь­ка­ми, «шуст­ри­ка­ми» и «мям­ли­ка­ми», но есть в них общее: какая-то осо­бен­ная тиши­на, душев­ный покой. Они более управ­ля­е­мы, послуш­ны, и ангель­ское в них сохра­ня­ет­ся дольше.

Как и сколь­ко бывать ребён­ку на службе

Семи­лет­не­му малы­шу вряд ли кто пред­ло­жит вёдер­ную лей­ку для полив­ки ого­ро­да. Дадут помень­ше. Учи­тель физ­куль­ту­ры не уста­но­вит для пер­во­класс­ни­ка план­ку на мет­ро­вой высо­те. Ещё не вре­мя. Нагруз­ку для ребён­ка уве­ли­чи­ва­ют посте­пен­но. Её опре­де­ля­ют годы и физи­че­ские силы. Воз­рас­та­ет дитя, воз­рас­та­ют и тре­бо­ва­ния к нему. А как нам опре­де­лить рели­ги­оз­ную «нагруз­ку» ребён­ка? Когда и сколь­ко он дол­жен пре­бы­вать в хра­ме, какие молит­вы учить?

Навер­ное, мно­гим роди­те­лям при­хо­ди­лось слы­шать на мно­го­люд­ной празд­нич­ной служ­бе: «Зачем вы детей-то муча­е­те, пусть бы погу­ля­ли во дво­ре, всё рав­но они ниче­го не пони­ма­ют». Навер­ное, поэто­му неко­то­рые роди­те­ли из жало­сти к дет­кам при­хо­дят со сво­и­ми чада­ми в храм пря­мо к кон­цу служ­бы, к При­ча­стию: бла­го, до семи­лет­не­го воз­рас­та ребё­нок может не испо­ве­до­вать­ся. Про­ве­дут или про­не­сут сына или доч­ку от папер­ти до Чаши и обрат­но — вот и весь празд­ник Рож­де­ства, весь Нико­лин день. С такой жало­стью труд­но вос­пи­тать цер­ков­но­го человека.

К хра­му, к цер­ков­ной служ­бе ребён­ка нуж­но при­учать с пелё­нок, с пер­вых меся­цев и даже недель. Про­стран­ство хра­ма осо­бен­ное, сам воз­дух в нем иной. И наша цер­ков­ность напря­мую зави­сит от того, сколь­ко вре­ме­ни мы про­ве­ли в этом про­стран­стве, как дол­го мы дыша­ли этим воз­ду­хом. Не думай­те, что мла­де­нец не слы­шит и не пони­ма­ет про­ис­хо­дя­ще­го вокруг него. Его созна­ние впи­ты­ва­ет в себя зву­ки и обра­зы и, быть может, он пере­жи­ва­ет служ­бу гораз­до пол­нее, чем взрос­лые. Обра­ти­те вни­ма­ние, как часто малень­кие дети пер­вых полу­то­ра лет жиз­ни вни­ма­тель­но и дол­го смот­рят под купол хра­ма. Осо­бен­ность осве­ще­ния, даль­ность изоб­ра­же­ний, недо­ступ­ная мла­ден­че­ско­му оку, не поз­во­ля­ют им раз­гля­деть и осо­знать рос­пись на купо­ле и под ним. Одна­ко меня мно­го раз удив­лял имен­но осо­знан­но-вни­ма­тель­ный взгляд и радост­ные улыб­ки мла­ден­цев, гля­дя­щих вверх. Неред­ко дитя про­тя­ги­ва­ет руч­ку, пока­зы­ва­ет маме или папе что-то в вышине. Быть может, это «гор­ний Анге­лов полет», кото­рый не видим мы, взрослые?

Ран­ний воз­раст, когда от ребён­ка не тре­бу­ет­ся напря­же­ния соб­ствен­ных сил для при­сут­ствия на бого­слу­же­нии; воз­раст, когда он «ходит» и «сто­ит» ещё на мами­ных нож­ках, — самое бла­го­при­ят­ное вре­мя для вос­пи­та­ния у него при­выч­ки к цер­ков­ной служ­бе. Если это вре­мя упу­стить, пожа­леть уста­лую маму или мла­дое дитя, то поз­же на воцер­ко­в­ле­ние ребён­ка роди­те­лям при­дёт­ся потра­тить гораз­до более сил.

Харак­те­ры у малы­шей раз­ные. Быва­ют непо­се­ды от рож­де­ния. Тако­му не под силу дол­гое пре­бы­ва­ние на мате­рин­ских руках или сто­я­ние на одном месте. Ему нуж­на сме­на впе­чат­ле­ний. Как же мамы актив­ных дети­шек реша­ют про­бле­му тихо­го пре­бы­ва­ния на служ­бе? Посмот­ри­те, как мать шеп­чет что-то сво­е­му чаду на ушко, лишь толь­ко заме­тит кис­лос­ку­ча­ю­щую гри­мас­ку на милом личи­ке. Поды­шит в макуш­ку, даст поиг­рать лос­кут­ком или малень­кой игруш­кой, пере­ме­нит поло­же­ние, а с ним обно­вит­ся для малы­ша и внеш­ний мир — лица, рос­пись. Под­не­сёт к иконе, к под­свеч­ни­ку (дети любят гля­деть на огонь). Малют­ку кач­нёт на руках, двух­трёх­лет­не­го погла­дит по спин­ке, под­ни­мет на мину­ту-дру­гую на руки. Отве­дёт в сто­ро­ну, рас­ска­жет тихо что-нибудь соот­вет­ству­ю­щее дню или служ­бе. Зача­стую мате­ри при­хо­дит­ся более забо­тить­ся о пове­де­нии сво­е­го непо­се­ды на служ­бе, чем самой участ­во­вать в ней. Это жерт­ва. Мате­рин­ская жерт­ва, про­кла­ды­ва­ю­щая троп­ку в Цар­ство Небес­ное. И для дитя­ти и для матери.

Сто­ять с малы­ми детьми в хра­ме — тяжё­лый труд. Поэто­му обыч­но мате­ри ищут для себя слу­чай побы­вать на служ­бе без детей. Спо­кой­но помо­лить­ся, поис­по­ве­до­вать­ся, при­ча­стить­ся. Близ­ким жела­тель­но поста­рать­ся и обес­пе­чить им такую возможность.

Где удоб­нее на служ­бе сто­ять с ребён­ком? Заметь­те, люди в хра­ме нахо­дят себе место в зави­си­мо­сти от сво­е­го внут­рен­не­го состо­я­ния, настро­е­ния. Кто-то сто­ит бли­же к алта­рю, кто-то в серёд­ке, кто-то в самом кон­це. Молить­ся мож­но вез­де, но всё же обста­нов­ка и окру­же­ние ока­зы­ва­ют вли­я­ние на наше чув­ство. Чем бли­же мы к свя­щен­но­дей­ствию, тем менее рас­се­и­ва­ет­ся наше вни­ма­ние, тем пол­нее наше уча­стие в общей молит­ве, тем про­ще нам на вре­мя оста­вить попе­че­ния житей­ские, забыть о домаш­них забо­тах. Уда­ля­ясь от алта­ря, мы неволь­но кос­вен­но вклю­ча­ем­ся в тихую, но неиз­беж­ную суе­ту пере­ме­ще­ний, при­вет­ствий. Кра­ем гла­за мы заме­ча­ем пере­дви­же­ния вновь при­шед­ших, опоз­дав­ших на служ­бу или загля­нув­ших в храм на малое вре­мя по какой-то надоб­но­сти. Здесь труд­нее сосре­до­то­чить­ся. Здесь вол­ны мир­ских забот ещё не улег­лись, не успо­ко­и­лись, шёпот вопро­сов и заме­ча­ний меша­ет молит­ве. «Впе­ре­ди-то я стою — ног под собой не чую, а если сза­ди вста­ну — толь­ко о ногах и думаю», — гово­ри­ла одна пожи­лая прихожанка.

Дети чув­ству­ют обста­нов­ку так же, как и взрос­лые, но на них она ока­зы­ва­ет боль­шее дей­ствие. Ребё­нок пыта­ет­ся под­ра­жать тем, кто рядом. «Поче­му кому-то мож­но гово­рить или при­нять воль­ную позу, а мне нель­зя?» — дума­ет он, вер­нее, даже не дума­ет, а про­сто дела­ет то же самое.

Опыт мно­гих роди­те­лей пока­зы­ва­ет, что сто­ять с ребён­ком впе­ре­ди лег­че. Бла­го­дать свя­щен­ни­че­ских молитв, бли­зость свя­то­го Пре­сто­ла, Свя­тых Таин, молит­вен­ное пение хора, явствен­нее слы­ши­мые сло­ва служ­бы, лики свя­тых, слов­но гля­дя­щие из гор­не­го мира через окна-ико­ны ярко­го ико­но­ста­са — всё это ока­зы­ва­ет своё бла­го­твор­ное воз­дей­ствие на ребён­ка. Впе­ре­ди он сво­бод­но может наблю­дать кра­со­ту внеш­не­го дей­ствия цер­ков­ной служ­бы. Это удо­вле­тво­рит дет­ской потреб­но­сти впе­чат­ле­ний и сме­ны событий.

Вспо­ми­на­ют­ся мне дол­гие пас­халь­ные служ­бы в Тро­и­це-Сер­ги­е­вой Лав­ре. В неболь­шом Тро­иц­ком собо­ре дети­шек обыч­но ста­ра­ют­ся поста­вить впе­ре­ди, про­тив боко­вых две­рец алта­ря. Нахо­дят­ся они там одни без роди­те­лей. Даже малы­ши. И что заме­ча­тель­но, те ребя­тиш­ки, что сто­ят или сидят на склад­ных стуль­чи­ках, а порой и лежат на полу в сере­дине хра­ма непо­да­лё­ку от сво­их род­ных, пере­но­сят труд­но­сти ноч­ной служ­бы тяже­лее. Хотя нахо­дят­ся, каза­лось бы, в более ком­форт­ных условиях.

Пом­ню, как одна­жды в этом собо­ре два бра­та — Серё­жа и Паша О. раз­де­ли­лись на пас­халь­ной служ­бе. Вна­ча­ле бра­тья сто­я­ли со все­ми ребя­тиш­ка­ми впе­ре­ди, а потом кто-то из них, кажет­ся, Паша, ушёл к маме и через неко­то­рое вре­мя сомлел и уснул на посте­лен­ной на полу одёж­ке. К кон­цу служ­бы мама раз­бу­ди­ла его. Вид у Паши был уста­лый, он кук­сил­ся и всхли­пы­вал. К Чаше при­выч­но­го к цер­ков­ной служ­бе отро­ка при­шлось почти нести. Боль­шой уже в сущ­но­сти пар­ниш­ка, он пла­кал от уста­ло­сти. Брат же был весел, чув­ство­вал себя бод­ро, несмот­ря на бес­сон­ную ночь.

Бли­зость алта­ря помо­га­ет детям участ­во­вать в общей молит­ве, настра­и­ва­ет быть вни­ма­тель­ны­ми. Свя­ты­ня про­го­ня­ет вся­кие дур­ные мыс­ли и… тём­ные силы, нашёп­ты­ва­ю­щие их. Если служ­ба пере­жи­ва­ет­ся ребён­ком, то она не утом­ля­ет его, а укрепляет.

Кста­ти здесь вспом­нить и о тор­же­ствен­ных, празд­нич­ных, осо­бен­но мно­го­люд­ных бого­слу­же­ни­ях. Нуж­но ли при­во­дить детей на пре­столь­ные празд­ни­ки, на осо­бен­ные архи­ерей­ские служ­бы? Или «пожа­леть» их, не мучить тес­но­той и духотой?

У тор­же­ствен­ной мно­го­люд­ной служ­бы, кро­ме духо­ты, есть и дру­гие каче­ства. В архи­ерей­ской служ­бе мы можем видеть осо­бую пол­но­ту цер­ков­но­го бого­слу­же­ния. И вос­при­ни­ма­ет­ся она ина­че, чем обыч­ная. На этой служ­бе даже уста­лые и немощ­ные люди сто­ят лег­ко. Да и мно­го­люд­ство пре­столь­ных празд­нич­ных служб не без­услов­но отри­ца­тель­ная харак­те­ри­сти­ка. Общее народ­ное вооду­шев­ле­ние, общая любовь к празд­ни­ку или свя­то­му, объ­еди­ня­ю­щие всех пере­жи­ва­ния еван­гель­ско­го собы­тия или собы­тия из исто­рии Церк­ви спо­соб­ны «зажечь», вдох­но­вить и равнодушного.

Рас­ска­зы­ва­ла пожи­лая жен­щи­на, недав­но при­шед­шая в Цер­ковь. Вели­ким постом она впер­вые попа­ла на вечер­нюю служ­бу с чте­ни­ем Вели­ко­го пока­ян­но­го кано­на свя­то­го Андрея Крит­ско­го. Служ­бы эти очень мно­го­люд­ны, ведь пер­вые четы­ре вече­ра Вели­ко­го поста все пра­во­слав­ные хри­сти­ане стре­мят­ся обя­за­тель­но быть в хра­ме. Моя рас­сказ­чи­ца очень сожа­ле­ла, что не име­ла при себе тек­ста и мало что поня­ла из чита­е­мо­го, но при этом она пере­жи­ва­ла сча­стье быть «вме­сте со все­ми». Не тес­но­та, не духо­та этой мно­го­люд­ной служ­бы запом­ни­лись ей, не уто­ми­тель­ные с непри­выч­ки зем­ные покло­ны, а то, что она почув­ство­ва­ла себя в един­стве со сво­ей Церковью.

Точ­но так же и сла­бое малое дитя, быть может, и не пони­мая доста­точ­но того, что объ­еди­ни­ло на тор­же­ствен­ной празд­нич­ной служ­бе так мно­го молит­вен­ни­ков, неза­мет­но про­ни­ка­ет­ся чув­ством един­ства с Цер­ко­вью, род­нит­ся с ней, ста­но­вит­ся части­цей Пра­во­слав­но­го наро­да. Такие не частые, конеч­но, палом­ни­че­ства в дру­гой храм, к празд­нич­ной служ­бе откро­ют перед ребён­ком мощь Пра­во­сла­вия, его все­на­род­ность, соборность.

И все же, как быть с каприз­ны­ми непо­се­да­ми? Как посту­пить, если дитя меша­ет людям молить­ся, если оно сво­им пове­де­ни­ем нару­ша­ет бла­го­ле­пие цер­ков­ной служ­бы? В таком слу­чае маме или бабуш­ке при­дёт­ся отой­ти с малы­шом к две­рям или вовсе вый­ти из хра­ма. Но вый­ти не на год, не на пол­го­да, а нена­дол­го. Ребён­ку мож­но дать пере­дыш­ку, но не волю. Там, в отда­ле­нии, есть воз­мож­ность, нико­го не сму­щая, рас­тол­ко­вать ему, како­го пове­де­ния вы от него ожи­да­е­те, или про­сто успо­ко­ить малы­ша. И ещё поду­мать. Поду­мать, поче­му ваше дитя так неспо­кой­но на служ­бе. Может быть, вы ред­ко при­хо­ди­те в храм, может быть, вы сами дав­но не испо­ве­до­ва­лись и не при­ча­ща­лись. Воз­мож­но, есть какой-нибудь иной изъ­ян в вашей духов­ной жиз­ни. Дитя, как баро­метр, непре­мен­но реа­ги­ру­ет на состо­я­ние духов­ной атмо­сфе­ры в семье. Хотя, понят­но, быва­ют и дру­гие при­чи­ны непра­виль­но­го пове­де­ния ребён­ка в хра­ме: недо­мо­га­ние, уста­лость и тому подобное.

Тем роди­те­лям, дети кото­рых пло­хо ведут себя в церк­ви, сле­ду­ет наве­сти поря­док в сво­ей духов­ной жиз­ни и, конеч­но, молить­ся, про­сить о помо­щи Пре­свя­тую Бого­ро­ди­цу. Пра­во­слав­ные мате­ри осо­бен­но почи­та­ют Тих­вин­скую ико­ну Божи­ей Мате­ри. У Её обра­за они молят­ся о здо­ро­вье, о послу­ша­нии сво­е­го малы­ша, о при­бав­ле­нии разу­ма, о бла­го­че­сти­вом его устро­е­нии. И в ответ на сер­деч­ную мате­рин­скую молит­ву Цари­ца Небес­ная нико­гда не отка­зы­ва­ет в милости.

«При деле Бог ума при­ба­вит», — гово­рит народ­ная муд­рость. Мате­рин­ское жела­ние видеть сво­е­го ребён­ка достой­ным при­хо­жа­ни­ном, бла­го­че­сти­вым молит­вен­ни­ком в церк­ви обя­за­тель­но най­дёт, как себя реа­ли­зо­вать. Во вре­мя служ­бы, при­но­рав­ли­ва­ясь к воз­рас­ту, ребён­ку мож­но объ­яс­нить то, что про­ис­хо­дит перед ним, обра­тить вни­ма­ние на какие-то дей­ствия свя­щен­но­слу­жи­те­лей, их одеж­ду, рос­пись и убран­ство инте­рье­ра. Настро­ить на уча­стие в общем деле.

«Ско­ро вый­дет диа­кон и ска­жет… Сей­час будет каж­де­ние, надо покло­нить­ся… Смот­ри, сей­час откро­ют Цар­ские вра­та… Это Херу­вим­ская песнь, постой спо­кой­но… Ско­ро будут все петь «Верую»… Когда диа­кон ска­жет: «Гос­по­ду помо­лим­ся», ты тоже тихонь­ко помо­лись, что­бы была хоро­шая пого­да, что­бы вырос отлич­ный уро­жай, поско­рее поспе­ла клуб­ни­ка… Помо­лись о мир­ном вре­ме­ни, что­бы не было вой­ны, что­бы нико­го не уби­ва­ли… что­бы не слу­чи­лось зем­ле­тря­се­ния и навод­не­ния»… Такие или при­мер­но такие сло­ва вы може­те ска­зать тихонь­ко на ухо ваше­му юно­му при­хо­жа­ни­ну, что­бы он не про­сто отбы­вал необ­хо­ди­мый «срок служ­бы», а поучаст­во­вал в ней по мере сил, что­бы воз­бу­дить вни­ма­ние уто­мив­ше­го­ся ребёнка.

Одна малыш­ка с боль­шой неохо­той вста­вав­шая по утрам, часто по вос­кре­се­ньям гово­ри­ла: «Мож­но я ещё посплю, вы иди­те в цер­ковь без меня, а я посплю». Но мама ей напо­ми­на­ла: «Как же ты не пой­дёшь в цер­ковь? Вый­дет из алта­ря отец диа­кон, посмот­рит: все ребя­тиш­ки при­шли, а Лены нет. Он очень огор­чит­ся». И малень­кая Лена, пожа­лев отца диа­ко­на, наде­ва­ла пла­тье. В хра­ме она спе­ши­ла прой­ти впе­рёд и с нетер­пе­ни­ем жда­ла каж­до­го выхо­да диа­ко­на. После служ­бы она обыч­но рас­ска­зы­ва­ла: «А меня отец диа­кон видел. И когда гово­рил: «Миром Гос­по­ду помо­лим­ся» — видел. И когда с кади­лом был — тоже видел, и когда все «Отче наш» пели — видел. Очень обрадовался».

И все же быва­ет, что ребё­нок совсем не готов к тому, что­бы сто­ять впе­ре­ди. Какое-то вре­мя он будет про­во­дить свой цер­ков­ный день непо­да­лё­ку от папер­ти, в при­тво­ре. Но и здесь его никак нель­зя пус­кать в «оди­ноч­ное пла­ва­ние» и воль­ное хож­де­ние во вре­мя служ­бы. Все вре­мя он дол­жен быть под наблю­де­ни­ем взрос­ло­го, кото­рый вовре­мя пре­се­чёт шало­сти или несо­от­вет­ству­ю­щее месту поведение.

И ещё. Мы уже гово­ри­ли, что пове­де­ние ребён­ка на служ­бе, его жела­ние и неже­ла­ние быть в хра­ме в нема­лой сте­пе­ни опре­де­ля­ет­ся духов­ной жиз­нью его роди­те­лей. Если роди­те­лям в тягость цер­ков­ная служ­ба, то и дитя тяго­тит­ся ею. Если мама рас­се­ян­но смот­рит по сто­ро­нам или, более того, пере­го­ва­ри­ва­ет­ся во вре­мя служ­бы со зна­ко­мы­ми, то и ребён­ку скуч­но в хра­ме. Если в семье вос­крес­ное посе­ще­ние хра­ма может быть отме­не­но из-за гене­раль­ной убор­ки, ого­ро­да, ремон­та авто­мо­би­ля или при­ез­да люби­мо­го род­ствен­ни­ка, то вряд ли мож­но ожи­дать от ребён­ка бла­го­го­вей­но­го отно­ше­ния к цер­ков­ной служ­бе. А с воз­рас­том у него тоже най­дут­ся свои дела «поваж­нее», чем хра­мо­вая молит­ва: лыж­ная про­гул­ка, встре­ча с при­я­те­лем. Сло­вом, цер­ков­ность роди­те­лей, их отно­ше­ние к духов­ной жиз­ни, состо­я­ние их сове­сти обя­за­тель­но отра­зят­ся на цер­ков­но­сти их ребёнка.

«Научи нас молиться»

Уди­ви­тель­но, как похо­жи на нас наши дети, как уме­ло под­ра­жа­ют они нам! Наблю­дая за нами, учат­ся гово­рить, брать лож­ку, качать голо­вой, откры­вать дверь… жить. Наблю­дая за нами, учат­ся они молить­ся. Кро­ха сту­чит себя сло­жен­ны­ми паль­чи­ка­ми в лоб, пока­зы­вая маме пер­вое дви­же­ние крест­но­го зна­ме­ния, пол­но­стью вос­про­из­ве­сти кото­рое он ещё не в силах. Ребё­нок накло­ня­ет голов­ку перед ико­ной — кла­ня­ет­ся, при­бли­жа­ет личи­ко к обра­зу — целу­ет. Все эти дей­ствия усво­е­ны им из быта семьи. Это нача­ло молит­вы, малень­кие зёр­ныш­ки, из кото­рых с помо­щью папы и мамы вырас­тет духов­ная пше­нич­ка — хлеб жизни.

К молит­ве, как и к хра­му, дитя необ­хо­ди­мо при­учать с само­го мало­го воз­рас­та. Ребё­нок дол­жен знать, что его роди­те­ли молят­ся. Ему нуж­но это видеть. Молит­ва мате­ри и отца долж­на быть для него при­выч­на. И тут есть некая тонкость.

Рас­ска­зы­ва­ла как-то одна зна­ко­мая. Она никак не мог­ла при­учить стар­ше­го сына к чте­нию. Уго­ва­ри­ва­ла, рас­ска­зы­ва­ла инте­рес­ные пове­сти и все удив­ля­лась: «Да как же тебе не скуч­но без книг, без чте­ния?» На это маль­чик ей отве­тил: «Да ведь ты сама нико­гда не чита­ешь». И тогда мама вспом­ни­ла, что она дей­стви­тель­но нико­гда не чита­ет… при детях. Днём у неё совсем нет вре­ме­ни. Толь­ко после того, как она уло­жит всех спать, закон­чит свои домаш­ние дела, она берет кни­гу. Это быва­ет уже ночью. Зна­чит, её маль­чик нико­гда не имел и не име­ет перед собой доб­ро­го при­ме­ра. И все её сло­ва о чте­нии книг вос­при­ни­ма­ют­ся им как сухая тео­рия, а не как лич­ный опыт.

То же самое может слу­чить­ся при вос­пи­та­нии у ребён­ка при­выч­ки молить­ся. Если ребё­нок не име­ет при­ме­ра роди­тель­ской молит­вы, при­чём непо­сред­ствен­но­го, види­мо­го при­ме­ра, то объ­яс­нить ему необ­хо­ди­мость молит­вы будет очень труд­но. Как пра­ви­ло, роди­те­ли, осо­бен­но мать, про­сы­па­ют­ся рань­ше, чем дети. После про­буж­де­ния взрос­лые молят­ся, выпол­ня­ют какие-нибудь необ­хо­ди­мые по дому дела и лишь потом будят малют­ку. То же про­ис­хо­дит и вече­ром — роди­те­ли чита­ют молит­вен­ное пра­ви­ло, когда ребё­нок уже спит. И вот ока­зы­ва­ет­ся, что такой, каза­лось бы, есте­ствен­ный режим, име­ет очень суще­ствен­ный изъ­ян: ребё­нок не видит роди­тель­ской молит­вы. Навер­ное, сто­ит поду­мать о изме­не­нии режима.

Вид моля­щей­ся мате­ри, сто­я­щей перед свя­ты­ми ико­на­ми, покло­ны, коле­но­пре­кло­нён­ная молит­ва ока­зы­ва­ют на душу ребён­ка гораз­до более воз­дей­ствия, чем самые авто­ри­тет­ные объ­яс­не­ния и ука­за­ния. Образ мате­рин­ской молит­вы запе­чат­ле­ет­ся в его душе навсе­гда. Он вста­нет пре­гра­дой на пути раз­ру­ши­тель­ных вея­ний совре­мен­но­го нецер­ков­но­го или, вер­нее, анти­цер­ков­но­го мира, ука­жет путь в сомне­ни­ях, научит, уте­шит в печа­ли. Заметь­те, почти невоз­мож­но быть про­сто сви­де­те­ля­ми молит­вы. Когда мы видим моля­ще­го­ся чело­ве­ка, мы неволь­но, пусть на несколь­ко мгно­ве­ний, «при­со­еди­ня­ем­ся» к нему, то есть наше вни­ма­ние, чув­ство обра­ща­ет­ся к Богу, к гор­не­му миру. У нас появ­ля­ет­ся «настро­е­ние» молиться.

Но, конеч­но, не сто­ит пре­вра­щать молит­ву в вос­пи­та­тель­ный спек­такль. Ребё­нок видит неправ­ду луч­ше, чем взрос­лый. Он может увлечь­ся нена­дол­го впе­чат­ле­ни­ем, но быст­ро пой­мёт фальшь, и ско­ро вы уви­ди­те не молит­ву, а лишь «игру», лице­мер­ное подражание.

Совсем малень­ко­го ребён­ка мож­но, взяв на руки, под­не­сти к ико­нам, про­честь с ним, то есть за него «Отче наш», «Бого­ро­ди­цу», «Верую», молит­вен­ное обра­ще­ние к Анге­лу хра­ни­те­лю, к свя­то­му угод­ни­ку, имя кото­ро­го носит малыш. Перед корм­ле­ни­ем мла­ден­ца не забы­вай­те читать «Отче наш» или «Очи всех на Тя, Гос­по­ди, упо­ва­ют», кре­стить пищу и само­го едо­ка. После того как мла­де­нец поел, обя­за­тель­но про­чти­те бла­го­дар­ствен­ную молит­ву и опять пере­кре­сти­те малыша.

Так, поне­мно­гу, ребё­нок выучит свои пер­вые молит­вы. Согла­су­ясь с воз­мож­но­стя­ми мла­ден­ца, вы со вре­ме­нем «под­клю­чи­те» его к общей семей­ной молит­ве. Обыч­но пер­вая молит­ва, кото­рую может повто­рить дитя, это «Гос­по­ди, поми­луй». Если вы счи­та­е­те, что ваше­му сыну или доче­ри пока ещё труд­но сто­ять рядом с вами те несколь­ко минут, пока вы вслух чита­е­те утрен­нее или вечер­нее молит­вен­ное пра­ви­ло, то пус­кай дитя послу­ша­ет какую-то его часть. И поучаст­ву­ет, три­жды про­из­не­ся: «Гос­по­ди, поми­луй». Потом ребё­нок осво­ит молит­во­сло­вие: «Во имя Отца и Сына и Свя­та­го Духа», и сво­им звон­ким голос­ком про­из­не­сёт началь­ные сло­ва молит­вен­но­го пра­ви­ла всей семьи. Затем «Сла­ва Отцу и Сыну и Свя­то­му Духу»… Все чаще и чаще будет слы­шен его голос у икон. Выучит малыш и «Отче наш», и «Царю Небес­ный». А когда он научит­ся читать и укре­пит­ся телес­но, мож­но будет отме­тить ему в молит­во­сло­ве несколь­ко посиль­ных молитв, и он смо­жет читать пра­ви­ло вме­сте с мамой. По оче­ре­ди. Одну или две молит­вы про­чтёт мама, одну — сынок, ещё несколь­ко — мама, и опять — сынок.

Кро­ме молитв с опре­де­лён­ным извест­ным тек­стом, малы­ша обя­за­тель­но нуж­но научить молить­ся сво­и­ми сло­ва­ми. О забо­лев­шей бабуш­ке или маме, о бла­го­по­луч­ном уче­нии стар­ше­го бра­та, о лич­ных нуж­дах. Пусть он сам, по-сво­е­му, раз­го­ва­ри­ва­ет с Гос­по­дом, Пре­свя­той Бого­ро­ди­цей, Анге­лом хра­ни­те­лем, свя­ты­ми угод­ни­ка­ми. Но при этом, каки­ми бы искрен­ни­ми и сер­деч­ны­ми ни были «соб­ствен­ные» дет­ские молит­вы, не сле­ду­ет, доволь­ству­ясь ими, оста­вить или отло­жить заучи­ва­ние молитв из молит­во­сло­ва. Впро­чем, если ребё­нок дей­стви­тель­но искре­нен, нели­це­ме­рен в сво­их «при­ду­ман­ных» молит­вах, он с охо­той выучит и несколь­ко «взрос­лых» молитв, кото­рые непре­мен­но дол­жен знать каж­дый. Тем более, что их и не так много.

Вопрос воз­рас­та

Знаю, что ино­гда роди­те­ли боят­ся пере­гру­зить сво­их питом­цев обя­за­тель­ной цер­ков­но­стью. Хож­де­ни­ем в храм, молит­ва­ми, постом, счи­тая, что настой­чи­вость в этом смыс­ле может вызвать в ребён­ке непри­язнь к Церк­ви, к рели­гии. «Вот под­рас­тёт, тогда сам будет ходить в храм, будет молить­ся, а пока пусть погу­ля­ет», — дума­ют «доб­рень­кие» мамы и папы. «Если его при­нуж­дать, то он ста­нет лице­мер­но выпол­нять все необ­хо­ди­мые внеш­ние дей­ствия, а душа его при этом будет холод­на», — стро­ят они свои про­гно­зы. Но это неверно.

Все полез­ные навы­ки луч­ше при­ви­вать в ран­нем дет­стве. В ещё бес­со­зна­тель­ном, что ли, состо­я­нии. Как гово­рят, усва­и­вать с моло­ком мате­ри. Одно из основ­ных свойств мла­ден­ца — это довер­чи­вость. Дитя, осо­бен­но до семи лет, откры­то миру, оно без уста­ли впи­ты­ва­ет в себя впе­чат­ле­ния, не рас­суж­дая, доб­ро это или зло, хоро­шо или пло­хо. В эту пору самое вре­мя дать ребён­ку как мож­но боль­ше хоро­ших доб­рых впечатлений.

Храм. Есть ли на Зем­ле более пре­крас­ное место для вос­пи­та­ния?! Вос­пи­та­ния в любом пони­ма­нии. Заме­ча­тель­ные архи­тек­тур­ные фор­мы, ни с чем не срав­ни­мый инте­рьер, пол­ный воз­вы­шен­ных сим­во­лов. А раз­ве не воз­дей­ству­ют на душу ребён­ка цер­ков­ная живо­пись, цер­ков­ное пение, при­зван­ные отра­зить небес­ную гар­мо­нию? Ребё­нок при­вы­ка­ет к кра­со­те, про­ни­ка­ет­ся прекрасным.

В памя­ти мла­ден­ца запе­чат­ле­ют­ся тор­же­ствен­ные, даже сим­во­лич­но-вели­че­ствен­ные дви­же­ния свя­щен­но­слу­жи­те­лей, их осо­бен­ные празд­нич­ные яркие обла­че­ния. Запе­чат­ле­ет­ся строй­ный чин пра­во­слав­но­го бого­слу­же­ния. Ника­кие спе­ци­аль­ные гим­на­зии, гувер­нё­ры, систе­мы вос­пи­та­ния не смо­гут сде­лать для раз­ви­тия наших детей столь­ко, сколь­ко может дать им регу­ляр­ное посе­ще­ние хра­ма, при­сут­ствие на цер­ков­ной служ­бе. Сей­час я гово­рю о вос­при­я­тии ребён­ком толь­ко внеш­ней куль­ту­ры. Но суще­ству­ет ещё и осо­бен­ное духов­ное воз­дей­ствие. В про­стран­стве хра­ма меня­ет­ся даже взрос­лый, сло­жив­ший­ся чело­век. Вспо­ми­на­ет­ся мне уви­ден­ная одна­жды сценка.

В храм вошли чет­ве­ро моло­дых людей, креп­кие юно­ши лет по шест­на­дцать —восем­на­дцать. У само­го вхо­да трое ста­ли в плот­ную шерен­гу, чет­вёр­тый при­стро­ил­ся чуть сза­ди. Наро­чи­то не сдер­жи­вая гром­кой посту­пи, они дви­ну­лись впе­рёд с таким видом, с каким вхо­дят на дис­ко­те­ку или моло­дёж­ную тусов­ку в поис­ках при­клю­че­ний. «Ну, кому мы здесь не нра­вим­ся?» — без­молв­ный лозунг подоб­ных выхо­док. Руки плот­но вдви­ну­ты в кар­ма­ны, лок­ти рас­став­ле­ны, взгля­ды зади­ри­сто ищут ответ­но­го взо­ра. Ребя­та про­шли до сере­ди­ны хра­ма. Оста­но­ви­лись. Было вид­но, что они ждут. Но при­клю­че­ния ника­ко­го не наме­ча­лось, никто их не оста­но­вил, не подо­шёл с заме­ча­ни­я­ми или нра­во­уче­ни­я­ми. Все были заня­ты сво­им и общим — молит­вой. Уйти сра­зу после такой бое­вой про­ход­ки каза­лось неудоб­ным и ребя­та оста­лись на какое-то вре­мя сто­ять сре­ди при­хо­жан. Они огля­ды­ва­лись по сто­ро­нам, с любо­пыт­ством смот­ре­ли на диа­ко­на и свя­щен­ни­ка, когда он выхо­дил на амвон. Гроз­ная удаль нача­ла исче­зать. Посте­пен­но напря­жён­ные пле­чи и спи­ны их обмяк­ли, руки полез­ли из кар­ма­нов, лок­ти при­жа­лись, ребя­та как бы поумень­ши­лись в объ­ё­ме, наг­лый взгляд про­пал. Про­шло минут десять, теперь они мог­ли уйти, без ущер­ба для сво­е­го авто­ри­те­та, но при­тих­шие юно­ши мед­ли­ли. Нако­нец, один мол­ча тро­нул сосе­да за локоть, тот кив­нул и тихо, гусь­ком, что­бы не поме­шать моля­щим­ся, они напра­ви­лись к выхо­ду. Все­го-то и про­бы­ли они в хра­ме пят­на­дцать, от силы два­дцать минут, вряд ли они поня­ли что-либо из бого­слу­же­ния, вряд ли разо­бра­ли, что нари­со­ва­но на сте­нах, какие ико­ны были рядом с ними, но сама обста­нов­ка, служ­ба, общая молит­ва, воз­дух хра­ма усми­ри­ли их буй­ство, при­нес­ли покой в души.

Конеч­но, ребён­ку, и имен­но мало­му ребён­ку, нуж­но боль­ше бывать в хра­ме. А для роди­те­лей это наи­бо­лее про­стой и есте­ствен­ный спо­соб раз­ви­тия эсте­ти­че­ских поня­тий и взгля­дов в сво­ём чаде, а так­же про­стой и есте­ствен­ный спо­соб вну­шить ему в этом свя­том месте и мно­гие эти­че­ские поня­тия и нормы.

Извест­но, что если в пору мла­ден­че­ства ребён­ка не при­учить к тру­ду, то есть выпол­нять какие-то полез­ные дей­ствия неза­ви­си­мо от сво­е­го жела­ния, то в даль­ней­шей жиз­ни ему при­дёт­ся на нелю­би­мое или на несвое­вре­мен­ное, по его поня­ти­ям, дело тра­тить гораз­до более сил, так как нема­лая часть их уйдёт на пре­одо­ле­ние себя. А ещё чаще такой чело­век будет ста­рать­ся уйти от вся­кой ситу­а­ции, кото­рая ему при­дёт­ся не по нра­ву. И не все­гда достой­ным образом.

Молит­ва это тоже труд, и к ней нуж­но при­учать с мла­дых зубов. Не страш­но, что ребё­нок не все пони­ма­ет в сло­вах молит­вы, пусть он сна­ча­ла выучит её, поня­тие при­дёт поз­же с объ­яс­не­ни­я­ми, с воз­рас­том. Ведь даже нам, взрос­лым, не всё и не все молит­вы доста­точ­но понят­ны. О самом при­выч­ном молит­во­сло­вии мож­но гово­рить так мно­го, что не уме­стить и в целую кни­гу. Одна­ко мы молим­ся, про­из­но­сим извест­ные сло­ва, не все­гда пости­гая их глу­бин­ный смысл и силу.

«Ты не пони­ма­ешь, зато бесы пони­ма­ют и тре­пе­щут», — отве­тил один ста­рец на жало­бу о непо­нят­ных сло­вах молитвы.

Рас­ска­жу вам одну, доста­точ­но страш­ную историю.

Один чело­век созна­тель­но выбрал для себя путь пре­ступ­ни­ка, научил­ся раз­ным маги­че­ским дей­стви­ям и закли­на­ни­ям нароч­но, для того что­бы вой­ти в кон­такт с нечи­стой силой, ища у диа­во­ла под­держ­ки в сво­их пре­ступ­ле­ни­ях. Не раз он попа­дал в тюрь­му, но отно­сил­ся к это­му как к вре­мен­ной непри­ят­но­сти, за кото­рой после­ду­ют новые «уда­чи» и счаст­ли­вая слад­кая жизнь. Посте­пен­но он дошёл до само­го тяж­ко­го пре­ступ­ле­ния. За воору­жён­ный гра­бёж и убий­ство его при­го­во­ри­ли к выс­шей мере нака­за­ния — расстрелу.

Пока шло след­ствие, чело­век тот нахо­дил­ся в обшей каме­ре. Один заклю­чён­ный, зная, что сосе­ду гро­зит «выш­ка», дал ему листок с молит­вой. Но тот стал сме­ять­ся. Он не при­вык обра­щать­ся за помо­щью к Богу и не верил, что Он может ему помочь, он верил толь­ко в силу диавола.

После при­го­во­ра осуж­дён­но­го пере­ве­ли в оди­ноч­ную каме­ру. Он как-то тупо думал о том, что его ожи­да­ет, а чаще вспо­ми­нал свою пол­ную при­клю­че­ний жизнь. Неожи­дан­но он услы­шал смех. В каме­ре нико­го не было, но смех повто­рил­ся. Потом ещё и ещё. Это был под­лень­кий доволь­ный смех обман­щи­ка. И заклю­чён­ный понял, что сме­ют­ся над ним, он понял и кто сме­ёт­ся. Тот, кого он все­гда про­сил о помо­щи, тот, кто, как при­вык он счи­тать, помо­гал ему быть «хозя­и­ном жиз­ни». Бес обма­нул его, завлёк в каме­ру смерт­ни­ков и теперь сме­ял­ся над ним. Осуж­дён­но­му ста­ло страш­но. Страш­но, как нико­гда не было, даже смерт­ный при­го­вор не вызы­вал у него тако­го стра­ха. Он не знал, как ему побе­дить этот леде­ня­щий ужас. Вспом­нил, что в кар­мане курт­ки лежит листок с молит­вой, кото­рый он поче­му-то сохра­нил. Достал его и начал читать непо­нят­ные сло­ва. Молит­ва была корот­кой. Он читал её раз, и два, и три… десят­ки раз. Страх про­пал. В душе созре­ва­ло рас­ка­я­ние. Смех боль­ше не повторялся.

Вско­ре осуж­дён­но­му сооб­щи­ли, что смерт­ную казнь ему заме­ни­ли коло­ни­ей осо­бо­го режи­ма. Какое сча­стье, что в кар­мане лежал этот листок!

Молит­ва все­гда долж­на быть рядом. В осо­бо опас­ных обсто­я­тель­ствах мы вспо­ми­на­ем Бога, вспо­ми­на­ем как Все­мо­гу­ще­го Защит­ни­ка и Помощ­ни­ка. Но не все могут про­сто, как дитя, обра­тить­ся к Нему сво­и­ми сло­ва­ми. Быва­ет, страх так ско­вы­ва­ет созна­ние, что оно про­сто не в силах под­ска­зать эти сло­ва. Быва­ет, отча­я­ние и уны­ние пара­ли­зу­ют волю и опять мы не зна­ем, что делать. И тогда в каком-то кар­маш­ке памя­ти нахо­дим зна­ко­мое: «Да вос­крес­нет Бог, и рас­то­чат­ся вра­зи Его…», «Живый в помо­щи Выш­ня­го…» — или иную молит­ву. Не заду­мы­ва­ясь над смыс­лом, мы повто­ря­ем то, что вло­жи­ли в наше созна­ние мамы и папы, когда мы были ещё малень­ки­ми. Сло­ва молит­вы, как зажжён­ная све­ча, про­го­нят мрак уны­ния и стра­ха, слов­но бое­вой меч, обра­тят в бег­ство врагов.

Как-то я ока­зал­ся в доме, в под­ва­ле кото­ро­го начал­ся пожар. Жиль­цы верх­них эта­жей с тре­во­гой жда­ли пожар­ных. Идти вниз было небез­опас­но, так как в лест­нич­ный про­ем, как в аэро­ди­на­ми­че­скую тру­бу втя­ну­ло весь едкий дым от горя­щей изо­ля­ции элек­три­че­ских ком­му­ни­ка­ций. На сосед­нем бал­коне сто­я­ла жен­щи­на. Она бес­пре­рыв­но повто­ря­ла молит­вы «Отче наш» и «Бого­ро­ди­це Дево, радуй­ся». Более она, по всей види­мо­сти, ниче­го не зна­ла. Конеч­но, повто­ря­ла она молит­вы, не заду­мы­ва­ясь над смыс­лом, меха­ни­че­ски, и все же это были молит­вы. Обра­ще­ние к Богу.

Мы не зна­ем, какой будет судь­ба наших детей. Мы можем лишь наде­ять­ся, но не гаран­ти­ро­вать их жиз­нен­ный путь. Не слу­чай­но сло­жи­лась пого­вор­ка: от сумы да от тюрь­мы не заре­кай­ся, то есть в жиз­ни у вся­ко­го чело­ве­ка могут слу­чить­ся любые горе­сти и испы­та­ния. Вос­пи­ты­вая своё дитя, мы долж­ны пом­нить, что в даль­ней­шем мир будет ста­рать­ся раз­ру­шить то доб­рое, что постро­и­ли мы в его созна­нии, в его душе. Ско­ро, очень ско­ро у него появят­ся новые авто­ри­те­ты и они могут быть нецер­ков­ны­ми людь­ми. У него будет учи­тель или учи­тель­ни­ца, а для ребён­ка эго без­услов­ный авто­ри­тет, и мы зна­ем, что не все, дале­ко не все педа­го­ги веру­ю­щие, сре­ди них быва­ют и бого­бор­цы, и сек­тан­ты. Дру­зья-одно­класс­ни­ки тоже не все пра­во­слав­ные, а сре­ди них может слу­чить­ся яркая при­вле­ка­тель­ная лич­ность совер­шен­но чуж­дых взгля­дов. Через нецер­ков­ную сре­ду, через кни­ги, теле­ви­де­ние, раз­ру­ши­тель­ное совре­мен­ное искус­ство мир обя­за­тель­но попы­та­ет­ся втя­нуть наших детей в водо­во­рот яркой, шум­ной, но пош­лой и бес­смыс­лен­ной жиз­ни без Бога и без Церк­ви. И нуж­но успеть напи­тать их цер­ков­но­стью — любо­вью к Богу, к Его Свя­той Церк­ви, осо­знан­ным отно­ше­ни­ем к её таин­ствам, её свя­тым, любо­вью к чисто­те, созна­ни­ем сквер­ны греха.

Опыт гово­рит, что дети в четыр­на­дцать — сем­на­дцать лет неред­ко охла­де­ва­ют, теря­ют инте­рес к цер­ков­ной жиз­ни, про­бу­ют отой­ти от укла­да семьи, от её тра­ди­ций. Ещё рань­ше, лет в две­на­дцать-три­на­дцать, они уже пыта­ют­ся рас­ши­рить свою само­сто­я­тель­ность, под­вер­га­ют кри­ти­ке, не все­гда явной, мне­ние роди­те­лей. Это­му воз­рас­ту уже не так лег­ко объ­яс­нить или вну­шить что-либо, про­ти­во­по­ста­вить что-то соблаз­ну. Вот он, сын, и взрос­лее, и умнее кажет­ся, а в то же вре­мя и закры­тее, и недо­вер­чи­вее. При­вле­ка­ет под­рост­ков и раз­но­об­ра­зие, новиз­на. В это вре­мя обыч­но ребё­нок под­да­ёт­ся соблаз­ну уйти «в даль­нюю сто­ро­ну» (Лк. 15:13) от при­выч­но­го, семей­но­го. И не во всём роди­те­ли в силах оста­но­вить его. Но если у ребён­ка есть опыт цер­ков­ной жиз­ни, уча­стия в Таин­ствах, опыт молит­вы и поста, то этот опыт, как якорь удер­жит его от страш­но­го, не даст про­пасть, помо­жет вернуться.

В нашей памя­ти вос­по­ми­на­ния дет­ства зани­ма­ют осо­бое место. Кни­гу дет­ства мы гото­вы читать и пере­чи­ты­вать мно­го раз. Но как счаст­лив чело­век, вспо­ми­на­ю­щий цер­ков­ное дет­ство! Вспо­ми­на­ю­щий годы, когда сре­ди любя­щих, доб­рых, милых лиц род­ных совсем рядом были Божень­ка, Бого­ро­ди­ца, Нико­ла Угод­ник, Ангел хра­ни­тель. Когда серд­це было чистым, Гос­подь был бли­же, а любовь и вера были таки­ми, каки­ми они быва­ют толь­ко в дет­стве. Душа пом­нит сча­стье дет­ской молит­вы, празд­нич­но­го при­ча­стия, ярких огонь­ков все­нощ­ной служ­бы, запах кадиль­но­го дыма! Она пом­нит их ярче, чем уста­лость, ран­нюю доро­гу, подав­лен­ное жела­ние дви­же­ния и сво­бо­ды. Этой душе есть куда вер­нуть­ся из самых даль­них стран, из самых глу­бо­ких бездн!

Пост ребён­ка

Сло­во ребё­нок про­ис­хо­дит от сло­ва раб. То есть чело­век с огра­ни­чен­ной волей, не при­над­ле­жа­щий себе. Тако­ва уж участь ребён­ка в семье. «Наслед­ник, доко­ле в дет­стве, ничем не отли­ча­ет­ся от раба, хотя и гос­по­дин все­го» (Гал. 4:1), — ска­за­но у Апо­сто­ла. Но в рус­ских семьях ребён­ка часто назы­ва­ли ещё и батюш­кой. «Петень­ка, батюш­ка, при­ми бли­нок», — подаст мать любим­цу румя­ный мас­ля­ный блин. «Вот и Семён-батюш­ка идёт, рука­ви­цы крас­ные, вален­ки рос­пис­ные», — раду­ет­ся Сёмуш­ке крёст­ная. А девоч­ку мог­ли назвать матуш­кой. «Ну, матуш­ка, напла­ка­лась — теперь пес­ни пой», — ска­жет, кач­нув люль­ку, бабуш­ка внучке.

И прав­да, не долог век чело­ве­че­ский, быст­ро под­рас­тут сынок да доч­ка. Сами ста­нут стар­ши­ми над отцом-мате­рью. Кор­миль­ца­ми, поиль­ца­ми, защит­ни­ка­ми. А после смер­ти роди­те­лей и молит­вен­ни­ка­ми за них. Пото­му и «батюш­ка», пото­му и «матуш­ка». В этих сло­вах при­от­кры­ва­лось будущее.

Одна­ко толь­ко через послу­ша­ние, дове­рие и сми­ре­ние перед роди­те­ля­ми из под­не­воль­но­го малень­ко­го раба — ребён­ка, мог вырас­ти насто­я­щий хозя­ин, гос­по­дин в доме, а не похи­ти­тель роди­тель­ско­го досто­я­ния, оскор­би­тель отцовства.

Перед Гос­по­дом все мы дети. Даже взрос­ло­му чело­ве­ку, само­му боль­шо­му, само­му «глав­но­му» в этой жиз­ни необ­хо­ди­мо пом­нить и чув­ство­вать своё раб­ство, свою дет­скость перед Отцом Небес­ным. Пост помо­га­ет, удер­жи­ва­ет нас в этом дет­ском послу­ша­нии. Он, как про­вер­ка сынов­не­го чув­ства. И толь­ко сми­рив­ший­ся перед Гос­по­дом, послуш­ный Его запо­ве­дям, дости­га­ет обе­щан­но­го наслед­ства — Цар­ства Небес­но­го. Пост вос­пи­ты­ва­ет, пост охра­ня­ет нас от наших сла­бо­стей, укреп­ля­ет волю к доб­ру, помо­га­ет бороть­ся с гре­хом. Каж­дый веру­ю­щий зна­ет, насколь­ко необ­хо­дим пост. Он необ­хо­дим вся­ко­му чело­ве­ку. Но более всех пост необ­хо­дим ребёнку.

Жаль толь­ко, что не все пра­во­слав­ные роди­те­ли пони­ма­ют необ­хо­ди­мость поста для ребён­ка. Мно­го раз­ных объ­яс­не­ний нахо­дят они для сво­ей нера­зум­ной жало­сти. «Потреб­но­сти рас­ту­ще­го орга­низ­ма, заклад­ка здо­ро­вья на всю жизнь…» — гово­рят мамы и бабуш­ки, под­кла­ды­вая в пят­ни­цу Вовоч­ке или Машень­ке мяс­ную теф­тель­ку. Здо­ро­вье — это хоро­шо, оно необ­хо­ди­мо, но заметь­те, что постя­щи­е­ся дети боле­ют ничуть не чаще непо­стя­щих­ся, они не сла­бее сво­их сверст­ни­ков, есть неко­то­рые болез­ни, кото­рые у постя­щих­ся ребят встре­ча­ют­ся реже. Конеч­но, если ско­ром­ную пищу про­сто изъ­ять из раци­о­на, то ребё­нок ослаб­нет. Необ­хо­ди­мо её чем-то заме­нить. И заме­ну не обя­за­тель­но искать сре­ди экзо­ти­че­ских фрук­тов или оре­хов. Наши оте­че­ствен­ные зер­но­вые, бобо­вые, кор­не­пло­ды, тык­ва, кабач­ки, рас­ти­тель­ные мас­ла вполне могут заме­нить на вре­мя мясо и моло­ко. Нуж­но толь­ко поду­мать, что и как при­го­то­вить. Мож­но самим поду­мать, а мож­но про­честь, спросить.

Лег­ко­мыс­лен­но со сто­ро­ны род­ных пре­не­бре­гать дет­ским постом. Мол, не велик грех. Зна­е­те пого­вор­ку: «Смо­ло­ду про­реш­ка, под ста­рость дыра». Сна­ча­ла пост отме­ня­ет­ся в уго­ду рас­ту­ще­му орга­низ­му, потом в уго­ду уча­ще­му­ся орга­низ­му, далее по прось­бе или уже по тре­бо­ва­нию, изне­мо­га­ю­ще­го в тяжё­лых тру­дах орга­низ­ма и, нако­нец, по дрях­ло­сти или болез­ни орга­низ­ма увя­да­ю­ще­го. После смер­ти постить­ся уже нет надобности.

Преж­де в рус­ских семьях мла­де­нец постил­ся сра­зу же, как закан­чи­ва­лось груд­ное вскарм­ли­ва­ние. По преж­ним обы­ча­ям — с полу­то­ра лет. Может быть, это был не все­гда пол­ный «взрос­лый» пост, но это уже был пост. И не сла­бые, вялые туго­ду­мы вырас­та­ли из таких деток: Илья Муро­мец, Алек­сандр Нев­ский, Кузь­ма Минин, Михай­ло Ломо­но­сов, Алек­сандр Суво­ров, Гав­ри­ла Дер­жа­вин, Дмит­рий Мен­де­ле­ев… Да что там гово­рить, хоро­шие вырас­та­ли люди. Силь­ные, умные, благочестивые.

При­хо­дит­ся ино­гда слы­шать, что мла­ден­цу, то есть ребён­ку до семи лет, как суще­ству чисто­му, почти рав­но­ан­гель­ско­му, постить­ся не нуж­но. Пост помо­га­ет нам почув­ство­вать и осо­знать свою гре­хов­ность, зачем же, мол, он без­вин­но­му ребён­ку. Вспом­ни­те, что пост был уста­нов­лен Самим Гос­по­дом. Запо­ведь поста Гос­подь дал Ада­му ещё в Раю. Ада­му, пер­во­му чело­ве­ку, кото­рый ещё пом­нил и ощу­щал на сво­ём лице дыха­ние Бога, сво­е­го Твор­ца. Гос­подь дал запо­ведь поста ещё до гре­хо­па­де­ния. Чистый, без­греш­ный Адам нуж­дал­ся в посте. Так­же нужен пост и само­му чисто­му ребёнку.

Давай­те повни­ма­тель­нее при­гля­дим­ся к нашим «анге­лам». Упрям­ство, непо­слу­ша­ние, капри­зы, жесто­кость к живот­ным, обма­ны — все это начи­на­ет­ся обыч­но ещё до семи лет. Отче­го про­ис­хо­дит боль­шин­ство дет­ских гре­хов? Отто­го, что дитя непра­виль­но пони­ма­ет своё место в мире. Ребён­ку кажет­ся, что он уже сам может решить, мож­но или нель­зя, хоро­шо или пло­хо. Дитя забы­ва­ет о сво­ей спа­си­тель­ной зави­си­мо­сти и гото­во пове­рить, что всё может, име­ет пра­во. И точ­но так же, как пост «воз­вра­ща­ет в себя», отрезв­ля­ет взрос­ло­го чело­ве­ка, так же он при­во­дит в разум ребён­ка. Это заме­ча­тель­ный помощ­ник в воспитании.

Заметь­те, как непо­лез­но чело­ве­ку иметь всё, что ему хоте­лось бы. Ведь толь­ко совер­шен­ный чело­век име­ет совер­шен­ные жела­ния. И Гос­подь по мило­сер­дию «тор­мо­зит» наши нера­зум­ные хоте­ния. Пост более все­го помо­га­ет уме­рить непо­лез­ные аппе­ти­ты и в пря­мом и в пере­нос­ном смыс­ле. И у ребён­ка особенно.

У малы­шей пост — это про­сто пере­ме­на пита­ния, да, может быть, лише­ние какой-нибудь люби­мой вкус­но­ты; моро­же­но­го или яич­ка, кто что любит. А для более стар­ших деток пост — не толь­ко в пост­ной еде, но и осо­бен­ное вре­мя, когда не смот­рят теле­ви­зор, чаще быва­ют в церк­ви, с осо­бен­ным вни­ма­ни­ем отно­сят­ся к сво­им поступ­кам и мыс­лям, боль­ше чита­ют духов­ную лите­ра­ту­ру. Постом дет­кам к молит­вен­но­му пра­ви­лу мож­но доба­вить несколь­ко зем­ных поклон­чи­ков перед сном. Быть может, с осо­бен­ной пока­ян­ной молит­вен­ной прось­бой, сво­и­ми сло­ва­ми. Свя­тые отцы гово­рят, что пост без молит­вы не полон. Вот и поду­май­те, обсу­ди­те вме­сте с сыном или доче­рью, какую лич­ную, соб­ствен­ную пока­ян­ную молит­ву-прось­бу мож­но доба­вить им в пост. Понят­но, что хочет­ся попро­сить новую игруш­ку или сапо­ги, или ранец. Но пусть это будет прось­ба о духов­ной помо­щи. «Гос­по­ди, помо­ги мне не драть­ся в шко­ле» или не сплет­ни­чать, не бол­тать на уро­ках. «Помо­ги, Гос­по­ди, мне не огор­чать маму, не оби­жать млад­шую сестру».

Нуж­но ли заставлять?

Ино­гда дети, кото­рые в ран­нем дет­стве люби­ли ходить в храм, искренне моли­лись и с удо­воль­стви­ем чита­ли книж­ки о вере и о свя­тых, в стар­шем воз­расте охла­де­ва­ют к Церк­ви, к молит­ве, к духов­ной лите­ра­ту­ре. Как в таком слу­чае посту­пить роди­те­лям? Наста­и­вать на выпол­не­нии хотя бы внеш­них дей­ствий и про­яв­ле­ний цер­ков­ной жиз­ни или отпу­стить дитя «на волю», боясь раз­ви­тия в нём хан­же­ства и лицемерия?

Пре­по­доб­ный Амвро­сий Оптин­ский в одном из писем пред­ла­га­ет такое рас­суж­де­ние: «Если не можем мы душев­но, то по край­ней мере телес­но и види­мо да дер­жим себя бла­го­при­лич­но. Телес­ное и види­мое бла­го­при­ли­чие может при­во­дить нас к бла­го­му устро­е­нию внут­рен­них помыс­лов. Как Гос­подь преж­де создал из зем­ли чело­ве­ка, а потом уже вдох­нул в оное бес­смерт­ную душу, так и внеш­нее обу­че­ние и види­мое бла­го­при­ли­чие пред­ше­ству­ет душев­но­му благоустроению».

Пока воз­мож­но, сле­ду­ет уго­во­ра­ми и прось­ба­ми под­дер­жи­вать в детях хотя бы внеш­нюю цер­ков­ность. И обя­за­тель­но в сво­их роди­тель­ских молит­вах про­сить Гос­по­да, Его Пре­свя­тую Матерь, угод­ни­ков Божи­их помочь сохра­не­нию в ребён­ке веры, не дать ему отой­ти от Церк­ви. У неко­то­рых детей такой пери­од охла­жде­ния к цер­ков­ной жиз­ни длит­ся не очень дол­го. Через какое-то вре­мя юно­ша или девуш­ка, слов­но про­бу­див­шись от како­го-то сна, вновь воз­вра­ща­ют­ся на преж­нюю сте­зю, и теперь цер­ков­ность их более осо­знан­на, более само­сто­я­тель­на. Хотя, конеч­но, для кого-то такой пери­од может затя­нуть­ся, кто-то отпа­дёт и совсем. Но роди­тель­ское серд­це нико­гда не отча­и­ва­ет­ся, в этом его осо­бен­ность. Роди­тель, любой роди­тель любо­го ребён­ка верит в воз­мож­ность воз­вра­ще­ния «блуд­но­го сына», и это Божие свой­ство: ждать с рас­кры­ты­ми объ­я­ти­я­ми, с гото­вым на радость серд­цем: «Ибо этот сын мой был мёртв и ожил, про­па­дал и нашёл­ся» (Лк. 15:24).

И послуш­ное и непо­слуш­ное дитя в воле Божи­ей, на неё обя­за­тель­но дол­жен наде­ять­ся каж­дый роди­тель. На все­б­ла­гую волю Гос­по­да. «Воз­ло­жи на Гос­по­да забо­ты твои, и Он под­дер­жит тебя» (Пс. 54:23), — ска­за­но у Псал­мо­пев­ца. Отве­чая на пись­мо одной мате­ри, пре­по­доб­ный ста­рец Мака­рий Оптин­ский писал: «Воз­ло­жа попе­че­ние о детях сво­их на Гос­по­да, нахо­дишь­ся спо­кой­ною, что Он устро­ит по Сво­ей бла­го­сти: и если будет воле Его угод­но, что­бы они (дети) позна­ли тяжесть суе­ты мира сего ранее тво­е­го, то и это Он силён устро­ить, если им будет полез­но. Ты ста­рай­ся вос­пи­ты­вать их пра­во­слав­но-рели­ги­оз­но, сми­рен­но; наса­ди на юных серд­цах их семе­на доб­ро­де­те­лей, и насаж­дён­ное в юно­сти при­не­сёт плод в своё вре­мя, аще бы и укло­ни­лись мало через сооб­ра­ще­ние. Это я вижу на мно­гих и даже на ближних».

Сво­им разу­мом труд­но и даже невоз­мож­но «про­счи­тать», как посту­пить в том или ином слу­чае, вос­пи­ты­вая дитя. «И тут подо­ба­ет иметь муд­рость, но не сво­им разу­мом, а молить Гос­по­да, да упре­муд­рит вас, как посту­пать в вос­пи­та­нии детей, и да сохра­нит их от тле­твор­но­го духа вред­ных обы­ча­ев мир­ских. На сей вопрос не могу ниче­го боль­ше отве­тить» (Пись­ма пре­по­доб­но­го Мака­рия Оптинского).

Пуш­кин про эти годы вер­но заме­тил: «вет­ре­ная мла­дость, кото­рой ниче­го не жаль». Моло­дость не име­ет опы­та, не зна­ет, чем отзо­вёт­ся в буду­щем тот или иной посту­пок. И поэто­му ей не жаль терять то хоро­шее, что она имеет.

Юно­сти свой­ствен­но осо­бен­ное жела­ние сво­бо­ды. Это жела­ние сво­бо­ды и само­сто­я­тель­но­сти нор­маль­но в моло­дых людях, и к нему нуж­но под­хо­дить с пони­ма­ни­ем. Ведь любой чело­век дол­жен рас­крыть и про­явить в жиз­ни свои талан­ты, выра­зить свою уни­каль­ную лич­ность, то, что вло­жил в него Гос­подь. И юность ищет, торо­пит­ся. Она вооб­ще тороп­ли­ва. Ну и пусть ищет, пусть торо­пит­ся най­ти «своё». Ведь дело, кото­рое нам по серд­цу, «своё» дело мы изу­ча­ем и совер­ша­ем быст­рее и луч­ше. Наи­бо­лее удач­но и наи­бо­лее пол­но рас­кры­ва­ет­ся в нас тот талант, кото­рый нам по нра­ву. Так что поис­ки сво­е­го пути — дело бла­гое. Но всё же про­хо­дить они долж­ны под роди­тель­ским над­зо­ром. Зада­ча роди­те­ля не ско­вать по рукам и ногам, а убе­речь, напра­вить. В каж­дой семье эта зада­ча реша­ет­ся по-своему.

Что каса­ет­ся цер­ков­ной жиз­ни, то я не сто­рон­ник того мне­ния, что роди­тель­ская настой­чи­вость в этом вопро­се может вызвать в ребён­ке устой­чи­вое нега­тив­ное отно­ше­ние к Церк­ви. Сей­час в Цер­ковь воз­вра­ща­ют­ся люди, цер­ков­ный опыт кото­рых пре­рвал­ся в дет­стве или юно­сти, мно­го лет назад. Вспо­ми­на­ют: «Ходил с бабуш­кой в цер­ковь, при­ча­щал­ся…», «Мать в дет­стве води­ла в храм…», «Знаю «Отче наш» и «Бого­ро­ди­цу» — бабуш­ка научи­ла, когда я малень­кий был». Вспо­ми­на­ют с бла­го­дар­но­стью к род­ным. И ни разу ни один веру­ю­щий, ни один ате­ист, про­тив­ник Церк­ви не ска­зал мне, что охо­та молить­ся и ходить на цер­ков­ную служ­бу у него про­па­ла из-за того, что его води­ли в храм в дет­стве про­тив его воли. Напро­тив, мно­гие пожи­лые люди сожа­ле­ют, что их роди­те­ли не были настой­чи­вы в рели­ги­оз­ном вос­пи­та­нии. Извест­ны упрё­ки роди­те­лям: «Если бы мама меня застав­ля­ла…». Вспо­ми­на­ет­ся пер­со­наж пье­сы Нико­лая Васи­лье­ви­ча Гого­ля: «Мой отец… Он и не думал меня выучить фран­цуз­ско­му язы­ку. Я был тогда ещё ребён­ком, меня лег­ко было при­учить — сто­и­ло толь­ко посечь хоро­шень­ко, и я бы знал, я бы непре­мен­но знал» («Женить­ба»). Да, толь­ко с года­ми, с лич­ным опы­том дано нам попять, как хоро­шо быть послуш­ным ребёнком.

Дитя непо­слуш­ное

«Яблоч­ко от яблонь­ки неда­ле­ко пада­ет, — гово­рит посло­ви­ца и порой добав­ля­ет, — но дале­ко отка­тить­ся может». Быва­ет, что у хоро­ших роди­те­лей рас­тёт дитя непо­слуш­ное, злое. Отче­го? Или, может быть, для чего даёт­ся роди­те­лям такое испы­та­ние — непо­слуш­ное дитя?

О жен­щине Апо­стол ска­зал: «…спа­сёт­ся через чадо­ро­дие» (1 Тим. 2:15). Вот ино­гда труд­ный ребё­нок и спа­са­ет маму, а то и всю семью. В каж­дом при­хо­де есть семьи, кото­рые при­ве­ла в Цер­ковь болезнь малютки.

Порой живёт чело­век, не выхо­дя ни чув­ства­ми, ни мыс­лью за пре­де­лы житей­ских сво­их инте­ре­сов. Ходит на рабо­ту, сажа­ет ябло­ни, любу­ет­ся зака­том. Всё сам по себе. Без Бога. Может, и слы­шал он про Него, может, и верит, что есть Гос­подь, да не пус­ка­ет он Хри­ста в свою жизнь. И без Него хоро­шо живёт­ся чело­ве­ку. Вера вро­де есть, да мёрт­вая она, пото­му что «вера без дел мерт­ва» (Иак. 2:20). Как отрез­вить­ся ему от сво­е­го безумия?

Сколь­ко раз уже сту­чал Гос­подь в его серд­це! Сколь­ко раз чело­век мог услы­шать Его голос! Весь мир при­ро­ды, его кра­со­та и совер­шен­ство гово­рят нам о Боге. «Небе­са про­по­ве­ду­ют сла­ву Божию, и о делах рук Его веша­ет твердь» (Пс. 18:2). Откры­ты и дей­ству­ют мно­гие хра­мы Божии, и веру­ю­щие зна­ко­мые есть у каж­до­го чело­ве­ка. Оте­че­ствен­ная исто­рия и куль­ту­ра на каж­дой сво­ей стра­нич­ке вспо­ми­на­ют о Боге и о Церк­ви. Но не слы­шит чело­век, не отзы­ва­ет­ся, не откры­ва­ет сво­е­го серд­ца! И тогда Гос­подь, не желая поги­бе­ли чело­ве­ка, даёт ему горь­кое лекар­ство от глу­хо­ты сер­деч­ной, от забыв­чи­во­сти — попус­ка­ет вре­мен­ное несча­стье, оста­нав­ли­ва­ет на вре­мя при­выч­ное нала­жен­ное тече­ние жиз­ни. И самое дей­ствен­ное для роди­те­лей лече­ние — болезнь ребён­ка. При этом болезнь может быть и телес­ной и нрав­ствен­ной. Но не спе­ши­те горе­вать над сокру­шён­ным роди­тель­ским серд­цем. Неред­ко с горя начи­на­ет­ся вос­хож­де­ние чело­ве­ка, а то и всей семьи. В горе мы под­ни­ма­ем гла­за к небу.

На памя­ти у меня мно­го инте­рес­ных судеб, где цер­ков­ная жизнь начи­на­лась с молит­вы за труд­ное дитя.

Вспо­ми­на­ет­ся одна мама. Позд­ний, дол­го­ждан­ный ребё­нок, сла­бый здо­ро­вьем, с неустой­чи­вой, подвиж­ной пси­хи­кой. Пер­вый год жиз­ни мла­ден­ца был сплош­ным кош­ма­ром для роди­те­лей. Папа и мама спа­ли по оче­ре­ди по часу, по два, весь день не спус­кая ребён­ка с рук. Чем стар­ше ста­но­вил­ся маль­чик, тем боль­шая тре­во­га одо­ле­ва­ла роди­тель­ское серд­це. Сын рос каприз­ным, непо­слуш­ным, склон­ным к каким-то диким шало­стям. Уди­ви­тель­но, но при внеш­ней схо­же­сти он, каза­лось, ни одной чер­той сво­е­го харак­те­ра не похо­дил на роди­те­лей, слов­но был из дру­гой семьи. Мать ста­ла молить­ся, ходить в цер­ковь. Ребён­ка кре­сти­ли. Мать бра­ла сына на служ­бу, он при­ча­щал­ся. Через какое-то вре­мя выход­ки маль­чи­ка все реже огор­ча­ли близ­ких. А когда у него роди­лись брат и сест­ра, то в этом малень­ком «вар­ва­ре» открыл­ся кла­дезь нежности!

Пожа­луй, не ска­жешь, что маль­чик стал во всем при­мер­ным ребён­ком, отлич­ни­ком в шко­ле, что его пове­де­ние не бес­по­ко­ит роди­те­лей. Нет, как и вся­кая мама, его мать не зна­ет покоя. Она руга­ет его за лень, помо­га­ет исправ­лять отмет­ки, рас­стра­и­ва­ет­ся, если он не идёт с ней на цер­ков­ную служ­бу. Она молит­ся о нём, она пла­чет, она тре­во­жит­ся за его судь­бу. Но она видит, что он изме­нил­ся, он не такой, каким был и каким мог бы стать, не при­ве­ди она его в Цер­ковь. И она сама не такая, и муж, и малы­ши… Она зна­ет это и счаст­ли­ва, что всё так слу­чи­лось. Ино­гда она вспо­ми­на­ет: «Он был таким неуправ­ля­е­мым в дет­стве. До семи лет я води­ла его на шар­фи­ке, как соба­чон­ку». И потом, вздох­нув, доба­вит: «Зато он при­вёл меня в Церковь».

Забо­лев­шее или «зачу­див­шее» дитя слов­но гово­рит сво­им роди­те­лям: «Посмот­ри­те, всё ли у вас в поряд­ке. Может быть, ваша роди­тель­ская молит­ва так тиха и невнят­на, что Гос­подь не слы­шит её?»

Когда одной девоч­ке вра­чи поста­ви­ли страш­ный диа­гноз, мама её каж­дый вечер шла в храм и моли­лась. Она рас­ска­зы­ва­ла: «Каж­дое утро везу в лабо­ра­то­рию ана­ли­зы, отту­да на рабо­ту, потом за отве­том и в храм. И так месяц за меся­цем. Я тогда на Иеру­са­лим­ском подво­рье все полы сле­за­ми вымы­ла — моли­лась о Катю­ше. Через какое-то вре­мя вра­чи ста­ли сомне­вать­ся в пра­виль­но­сти диа­гно­за, про­ве­ли ещё несколь­ко обсле­до­ва­ний и сня­ли его совсем».

Как может роди­тель повли­ять на судь­бу ребён­ка? Преж­де все­го заняв­шись сво­ей судь­бой. Кто я такой, что­бы Гос­подь слы­шал меня? В Еван­ге­лии гово­рит­ся: «…мы зна­ем, что греш­ни­ков Бог не слу­ша­ет; но кто чтит Бога и тво­рит волю Его, того слу­ша­ет» (Ин. 9:31). Бла­го­че­стие роди­те­лей обя­за­тель­но отра­зит­ся на жиз­ни их чад. Если в вашем доме беда, если дитя огор­ча­ет вас, вспом­ни­те: дав­но ли вы испо­ве­до­ва­лись и при­ча­ща­лись, нет ли на сове­сти у вас каких-либо забы­тых гре­хов. Поспе­ши­те в храм на испо­ведь, под­го­товь­тесь и при­ча­сти­тесь. Состо­я­ние вашей души очень важ­но для детей.

И моли­тесь. Моли­тесь за сво­их детей. Моли­тесь, нико­гда не отча­и­ва­ясь, за самых непу­тё­вых, за самых греш­ных деток, за веру­ю­щих и неве­ру­ю­щих, за цер­ков­ных и нецер­ков­ных. Молитесь.

Закон­чить эту гла­ву мне хоте­лось бы сти­хо­тво­ре­ни­ем наше­го совре­мен­ни­ка Лео­ни­да Васи­лье­ви­ча Сидо­ро­ва о молит­ве ста­руш­ки матери:

Люб­лю под­слу­ши­вать их моления.
Не по треб­ни­кам и молебникам,
А по серд­цу они лишь читаются.
При­мер­но так они изливаются:
«Уж кон­чаю жизнь эту бренную.
Услышь, Вла­ды­чи­ца, рабу смиренную!
Не за себя молю мою Заступницу
За сына пья­ни­цу, за дочь распутницу.
Мои же все уже иссяк­ли силушки,
Одной лишь жду себе сырой могилушки,
Спа­си, поми­луй их, погибающих,
Про Цар­ство Божие позабывающих!
О них здесь молит­ся род­ная матушка.
Спа­си, поми­луй их, Спа­си­тель Батюшка!
Нико­ла мило­стив, ты будь хранителем,
Защи­той вер­ною, путеводителем,
Про­сти за все, за все моей беспутнице…»
И вновь, со вздо­ха­ми, опять к Заступнице:
«Скор­бя­щих Радо­сте, услы­ши в старости
О дет­ках гиб­ну­щих Тебя просящую!..»
А даль­ше слов уж нет, они теряются
И сле­зы жар­кие лишь проливаются…

«Ска­жи мне, кто твой друг»

Роди­те­ли отве­ча­ют за своё дитя перед Богом. И роди­тель­ская обя­зан­ность — охра­нять ребён­ка от злых соблаз­нов. Поэто­му все роди­те­ли хотят, что­бы их дети дру­жи­ли толь­ко с хоро­ши­ми девоч­ка­ми и маль­чи­ка­ми. «С кем пове­дёшь­ся, от того и набе­рёшь­ся», — учат они сво­их деток, побуж­дая их вни­ма­тель­но отно­сить­ся к выбо­ру при­я­те­лей. Ран­нее дет­ство послуш­ли­во, оно лег­ко сле­ду­ет роди­тель­ским сло­вам. Да и то ска­зать, куда ему и деть­си-то! Но под­рас­тёт дитя и все боль­ше у него сво­бо­ды не толь­ко в дви­же­ни­ях, но и в сим­па­ти­ях, и во мне­нии. И тогда роди­те­лям при­хо­дит­ся объ­яс­нять сво­е­му сыну или доче­ри, поче­му им не сле­ду­ет про­во­дить вре­мя в той или иной ком­па­нии. И здесь для вос­при­я­тия роди­тель­ско­го сло­ва очень важ­ным явля­ет­ся навык испо­ве­ди. Цер­ков­ный ребё­нок отли­ча­ет­ся само­кон­тро­лем. Он при­вык испы­ты­вать свою совесть: «Хоро­шо это или пло­хо? Грех или нет?» Веру­ю­щий чело­век отно­сит­ся ко все­му созна­тель­но. Для него невоз­мож­но без­дум­ное отно­ше­ние к жиз­ни. Пра­во­слав­ный ребё­нок уме­ет и готов обсуж­дать и осуж­дать свои поступ­ки, и зада­ча роди­те­ля лишь чуть пока­зать, обна­ру­жить ошиб­ки, не все­гда види­мые ребён­ком, пре­ду­пре­дить об опас­но­сти духов­ной болезни.

Роди­те­лю нуж­но чаще гово­рить с ребён­ком, инте­ре­со­вать­ся всем, что про­ис­хо­дит в его жиз­ни. И, конеч­но, его зна­ком­ства­ми и заня­ти­я­ми вне дома. Не осуж­дать его при­я­те­лей, но обсуж­дать поступки.

«Пошли с ребя­та­ми на пустырь, разо­жгли костёр, напек­ли воро­ван­ной кар­тош­ки, рас­ска­зы­ва­ли гру­бые анек­до­ты что доб­ро­го ты при­об­рёл на этом «пик­ни­ке»? А сколь­ко поте­рял? Любое своё заня­тие чело­век освя­ща­ет молит­вой. А ты молил­ся перед тем, как пола­ко­мить­ся воро­ван­ной кар­тош­кой? Где, ты дума­ешь, был твой Ангел хра­ни­тель, когда ты слу­шал гряз­ные исто­рии? Он ото­шёл от тебя и пла­кал. Его ото­гна­ли гру­бые сло­ва и смех», — объ­яс­ня­ет мама сыну непри­гляд­ную сто­ро­ну его прогулки.

Или пыта­ет­ся открыть доче­ри гла­за на её посту­пок: «Маль­чиш­ки заки­да­ли сне­гом? Столк­ну­ли с гор­ки? Да ведь вы сами хоте­ли вни­ма­ния. Гром­ко сме­я­лись, крив­ля­лись перед ними, что­бы вызвать их инте­рес. Вот и «заин­те­ре­со­ва­ли». Ну и что ж, что нога теперь болит, это она твою совесть будит. Не прав мед­ведь, что коро­ву съел, не пра­ва и коро­ва, что в лес ходи­ла. Так-то. Не кокет­ни­чай. А синя­ки тебе для памя­ти, что­бы поду­ма­ла, о чём ска­зать на исповеди».

Цер­ков­ный под­ро­сток может кри­ти­че­ски отне­стись к заме­ча­нию роди­те­лей, но авто­ри­тет Церк­ви для него без­усло­вен. Обра­щая вни­ма­ние сына или доче­ри на гре­хов­ную сто­ро­ну поступ­ка, роди­тель, как пра­ви­ло, гово­рит не своё мне­ние, но мне­ние Церк­ви. И ребё­нок это чув­ству­ет и дове­ря­ет ему. Но для это­го роди­те­лям нуж­но быть рели­ги­оз­но гра­мот­ны­ми, знать Свя­щен­ное Писа­ние, объ­яс­не­ния свя­тых отцов. Суж­де­ние, пред­ла­га­е­мое ребён­ку, не может быть суж­де­ни­ем одно­го лишь сво­е­го сует­но­го ума, но долж­но отра­жать взгля­ды Церк­ви. Если отец или мать не слиш­ком све­ду­щи в каких-то вопро­сах, то они могут и долж­ны обра­щать­ся за раз­ре­ше­ни­ем их к духов­ни­ку или авто­ри­тет­ным людям Церкви.

Слу­ча­ет­ся, что под­ро­сток и сам видит нега­тив­ные сто­ро­ны жиз­ни какой-нибудь ком­па­нии, но тем не менее не поки­да­ет её. Ведь не все­гда нам хочет­ся совер­шать толь­ко пра­виль­ные поступ­ки. Вспо­ми­на­ет­ся пого­вор­ка, сло­жив­ша­я­ся ещё до кре­ще­ния морд­вы: «С бояра­ми знать­ся — чест­но, с попа­ми — свя­то, а с морд­вой, хоть грех, зато луч­ше всех». А тут ещё юно­ше­ское любо­пыт­ство да само­мне­ние. Кажет­ся, что мож­но как-то воз­дей­ство­вать на при­я­те­лей, отвлечь от дур­ных при­вы­чек. Как это ни печаль­но, но такой подвиг мало кому по пле­чу. Свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов гово­рит: «Лег­че заим­ство­вать порок, неже­ли пере­дать доб­ро­де­тель, так как ско­рее зара­зишь­ся болез­нью, неже­ли сооб­щишь дру­го­му своё здо­ро­вье». Труд­но остать­ся непо­вре­ждён­ным в без­нрав­ствен­ном обще­стве. «Тако­ва уж немощь чело­ве­че­ская, что доб­рый чело­век, всту­пив в обще­ство злых, ста­но­вит­ся сам злым, меж­ду тем, как эти ред­ко дела­ют­ся доб­ры­ми» (свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст). Апо­стол Павел писал: «Не обма­ны­вай­тесь: худые сооб­ще­ства раз­вра­ща­ют доб­рые нра­вы» (1 Кор. 15:33).

Бес­цель­ные хож­де­ния по ули­цам — не луч­шее про­вож­де­ние вре­ме­ни. Имен­но в это вре­мя, вда­ле­ке от роди­тель­ских глаз и завя­зы­ва­ют­ся небла­го­по­луч­ные зна­ком­ства, совер­ша­ют­ся необ­ду­ман­ные поступ­ки. Преж­де были такие поня­тии: улич­ные маль­чиш­ки, дети улиц, бес­при­зор­ни­ки. Так назы­ва­ли детей, кото­рые про­во­ди­ли все своё сво­бод­ное вре­мя на ули­це без при­смот­ра. Обыч­но роди­те­ли предо­сте­ре­га­ли сво­их детей от сбли­же­ния с воль­ным пле­ме­нем Гав­ро­шей и Гек­кель­бе­ри Фин­нов. Конеч­но, и из улич­ных маль­чи­шек и дев­чо­нок со вре­ме­нем вырас­та­ли обыч­ные и при­лич­ные взрос­лые люди, но имен­но эта сре­да дава­ла и даёт боль­шин­ство изло­ман­ных судеб и чело­ве­че­ских трагедий.

Не все роди­те­ли име­ют воз­мож­ность целы­ми дня­ми не спус­кать глаз со сво­е­го чада. Вре­мя наше труд­ное, часто и папе и маме при­хо­дит­ся тру­дить­ся с утра и до ночи, что­бы обес­пе­чить жизнь семьи. Уве­ли­чи­лось и чис­ло непол­ных семей, там уж и гово­рить нече­го — мамы тру­дят­ся не покла­дая рук. Кажет­ся, какой уж тут при­смотр! Но при­смат­ри­вать — не зна­чит не спус­кать глаз. При­смат­ри­вать мож­но по-раз­но­му. Часто имен­но в тру­до­вых семьях рас­тут более «пра­виль­ные» дети.

Мно­го­дет­ная семья. Пяте­ро детей. Теперь они уже взрос­лые. «На ули­цу гулять? Нет, не гуля­ли. Толь­ко когда пошлют куда-нибудь. По дому мно­го рабо­ты было. Маму очень жале­ли, ста­ра­лись помочь. Мама была стро­гая, но мы эту стро­гость не заме­ча­ли. Она не запре­ща­ла ниче­го, но как-то у неё все выхо­ди­ло но-сво­е­му. Спро­сишь её: «Мож­но, я пой­ду погу­ляю?» — «Мож­но, доч­ка. Толь­ко ты сна­ча­ла уро­ки сде­лай, а потом моло­ко отне­си». Я уро­ки сде­лаю. Жду пока ско­ти­ну при­го­нят. Мать подо­ит, я возь­му моло­ко и иду на дру­гой конец ули­цы в дом, куда мы моло­ко носи­ли. Обрат­но иду мед­лен­но, по сто­ро­нам гля­жу, оста­нов­люсь на минут­ку. При­ду домой, а мама мне гово­рит: «Вот и хоро­шо, дочень­ка. Вот ты и про­гу­ля­лась, све­жим воз­ду­хом поды­ша­ла. Уж и вечер насту­пил, пора ужин гото­вить. Помо­ги мне». А без тол­ку мы на ули­це не гуляли».

Как-то вече­ром, ожи­дая застряв­ший на верх­них эта­жах лифт, ока­зал­ся я неволь­ным слу­ша­те­лем чужо­го раз­го­во­ра. Сосед­ка, дав­но раз­ве­дён­ная мама, гово­ри­ла с сыном-пяти­класс­ни­ком, види­мо, она толь­ко что вер­ну­лась с рабо­ты. «Тво­рог купил?» — спро­си­ла она полу­за­крыв гла­за. «Купил», — отве­тил отрок и далее после­до­вал доклад о погла­жен­ной рубаш­ке, сва­рен­ной и постав­лен­ной в подуш­ки каше, о каких-то услов­лен­ных с мамой домаш­них рабо­тах и подроб­ное опи­са­ние выпол­нен­но­го школь­но­го зада­ния. Мама все выслу­ша­ла и тут же, не теряя вре­ме­ни, опре­де­ли­ла урок на сле­ду­ю­щий день. За недол­гим диа­ло­гом осве­ти­лась кар­ти­на жиз­ни малень­кой семьи. Уви­де­лись отно­ше­ния меж­ду мате­рью и сыном, их вза­им­ная забо­та, посто­ян­ная память друг о друге.

Когда ребё­нок с ран­не­го дет­ства при­учен тру­дить­ся, име­ет свои обя­зан­но­сти, лич­ную нагруз­ку, воз­рас­та­ю­щую год от года, то у него не так мно­го быва­ет сво­бод­но­го вре­ме­ни для пустых гуля­нок. И труд дела­ет­ся его воспитателем.

«А как же дет­ские игры, пре­бы­ва­ние на све­жем воз­ду­хе? — спро­сит кто-то. — Неуже­ли запе­реть дитя в четы­рёх сте­нах, лишить радо­сти дру­же­ско­го обще­ния?» Ни в коем слу­чае. Дитя долж­но и дышать, и играть, и дру­жить. Но…

Игры и гуля­ния долж­ны быть стро­го регла­мен­ти­ро­ва­ны во вре­ме­ни и в про­стран­стве. Чем доль­ше ребё­нок нахо­дит­ся вне дома, тем менее он ощу­ща­ет на себе его вли­я­ние. Чем даль­ше он от дома, от сво­е­го дво­ра, от род­ных окон, тем более сво­бод­ным (не в луч­шем смыс­ле это­го сло­ва) он себя чув­ству­ет. Это необ­хо­ди­мо учи­ты­вать. Роди­те­ли все­гда долж­ны быть гото­вы отве­тить на вопро­сы: «Где ваш ребё­нок? Когда он при­дёт?» А ребё­нок все­гда дол­жен чув­ство­вать и пом­нить гра­ни­цы. Вре­мен­ные и тер­ри­то­ри­аль­ные. Разу­ме­ет­ся, с воз­рас­том и вре­мя, про­ве­дён­ное вне дома, и дистан­ция до род­ною подъ­ез­да уве­ли­чи­ва­ют­ся. Но гра­ни­цы эти рас­сто­я­ния всё же имеют.

Что же каса­ет­ся обще­ства, то роди­те­лям обя­за­тель­но сле­ду­ет знать с кем про­во­дит вре­мя их сын или дочь. «Как зовут тво­е­го при­я­те­ля? Сколь­ко ему лет? Как он учит­ся? Кто у него роди­те­ли? Есть ли у него брат или сест­ра? С кем он дру­жит? Что чита­ет? Кем он хочет стать?» — не стес­няй­тесь и не забы­вай­те зада­вать эти вопро­сы сво­им детям. И делай­те выво­ды. Надоб­но и позна­ко­мить­ся с дру­зья­ми сво­их детей. Такое зна­ком­ство может ока­зать­ся полез­ным и вам, и ваше­му ребён­ку, и его другу.

И ещё. Быва­ет, что рядом с нашим ребён­ком ока­зы­ва­ет­ся явно пороч­ный чело­век, а мы из какой-то лож­ной дели­кат­но­сти боим­ся про­явить реши­тель­ность, огра­дить своё дитя от кон­так­тов с ним. Вро­де не хотим осуж­дать чело­ве­ка, ведь и наше чадо не без­упреч­но, что уж дру­гих судить. Нам неудоб­но пока­зать кому-то, что мы гну­ша­ем­ся его обще­ством, сто­ро­ним­ся. Мы боим­ся оби­деть. Но ведь гну­ша­ем­ся мы не Мишей-сквер­но­сло­вом, не Валей-рас­пут­ни­цей, а гре­хом. Обе­ре­га­ем дитя от гре­ха. Это ведь наша обязанность.

В жиз­ни слу­ча­ют­ся такие ситу­а­ции, кото­рые невоз­мож­но раз­ре­шить абсо­лют­но «без­греш­но». Так, напри­мер, защи­щая сла­бо­го, мож­но уда­рить обид­чи­ка. Мож­но силь­но уда­рить, и не один раз, если это необ­хо­ди­мо. Ино­гда мы совер­ша­ем малый грех, дабы не совер­шить боль­ший. Так что, если мы неволь­но и оби­дим кого-то тем, что уда­лим сво­е­го сына от его обще­ства, сде­лать это тем не менее нуж­но. Пока дитя ещё в вашей вла­сти, все­ми сила­ми удер­жи­вай­те его от опас­ных кон­так­тов. Объ­яс­няй­те, пред­ла­гай­те аль­тер­на­ти­ву, тре­буй­те послу­ша­ния, изоб­ре­тай­те вся­кие спо­со­бы… «Если же кто о сво­их и осо­бен­но о домаш­них не печёт­ся, тот отрёк­ся от веры и хуже невер­но­го», — гово­рит Апо­стол (1 Тим. 5:8).

Отно­ше­ние к святым

В вос­пи­та­нии очень боль­шое зна­че­ние име­ет еже­днев­ное сопри­кос­но­ве­ние со свя­ты­ней. Натель­ный кре­стик, ико­ны, свя­тая вода, просфо­ра, домаш­нее Еван­ге­лие — всё это ока­зы­ва­ет замет­ное вли­я­ние на любо­го чело­ве­ка, а тем более на детей.

Мла­де­нец, даже самый малень­кий, ни на мину­ту не может оста­вать­ся без кре­сти­ка. Вра­чеб­ный осмотр, купа­ние, дет­ский сад, урок физ­куль­ту­ры — не при­чи­на для того, что­бы снять с ребён­ка крест. В житии свя­тых бла­го­вер­ных кня­зей Пет­ра и Фев­ро­нии Муром­ских рас­ска­зы­ва­ет­ся о таком слу­чае. Невест­ка кня­зя Пет­ра, жена его бра­та, рас­чё­сы­ва­ла воло­сы и натель­ный кре­стик запу­тал­ся в них. Она сня­ла его и тут же попа­ла под власть беса. Бес дол­го мучил её, пока деверь с помо­щью Божи­ей не осво­бо­дил несчаст­ную женщину.

В мест­но­сти, где я слу­жу, пом­нят и почи­та­ют матуш­ку Евфро­си­нию из Песьян. Похо­ро­не­на мона­хи­ня Евфро­си­ния на нашем цер­ков­ном клад­би­ще, рядом с папер­тью. Зна­ют и пом­нят её очень мно­гие наши при­хо­жане, при­ез­жа­ют помо­лить­ся к ней на могил­ку и издалека.

Несколь­ко лет назад нача­ли мы соби­рать и запи­сы­вать вос­по­ми­на­ния о матуш­ке Евфро­си­нии, таких исто­рий собра­лось у нас на целую кни­гу, ведь когда-то за помо­щью и за сове­том в Песьяне езди­ли со все­го Подмосковья.

Вспо­ми­на­ет Таи­сия Фёдо­ров­на Я.

«В 1965 году забо­ле­ла у меня доч­ка Юлия. Было ей пять лет. Тает и тает на гла­зах. Воз­раст самый рез­вый, самый радост­ный, а она: «Мама, я поле­жу. Мама, я лягу». Ходи­ла я с ней в боль­ни­цу. Всю её обсле­до­ва­ли, все ана­ли­зы про­ве­ли. Не пой­мут, что с ней. Ни здо­ро­вая, ни больная.

Посо­ве­то­ва­ли мне съез­дить к матуш­ке Евфро­си­нии. Поеха­ла я с доч­кой в Песьяне. Зашли мы к матуш­ке в дом, а она гля­ну­ла на меня, на доч­ку и гово­рит, рез­ко так гово­рит: «Сня­ли кре­сты-то!» Мы ведь тогда опа­са­лись с кре­ста­ми ходить. А девоч­ка у меня к тому же в садик ходи­ла. И я боя­лась, что крест на ней кто-нибудь уви­дит. Матуш­ка нам и гово­рит: «Надень­те кре­сты. Зака­жи в церк­ви моле­бен. Ника­кая она у тебя не боль­ная. Поправится».

Я крест на себя и на доч­ку наде­ла. Моле­бен в церк­ви отслу­жи­ли, и пошла моя девоч­ка на поправку».

В доме у пра­во­слав­но­го чело­ве­ка обя­за­тель­но нахо­дят­ся свя­тые ико­ны. В цер­ков­ной семье даже мла­ден­цы чув­ству­ют, что ико­на — это не про­сто кар­тин­ка или деталь обста­нов­ки, как часы или ваза на сер­ван­те. Бла­го­го­вей­ное отно­ше­ние роди­те­лей к свя­то­му обра­зу пере­да­ёт­ся и ребён­ку. Вхо­дя в разум, дитя уже «пони­ма­ет» ико­ну. Она соеди­ня­ет для него два мира: он смот­рит на Божень­ку и Божень­ка смот­рит на него, он видит Нико­лая Угод­ни­ка и Свя­ти­тель Нико­лай видит малют­ку. Да и все свя­тые и Бого­ро­ди­ца видят его из ико­ны. Всё видят. И хоро­шее и пло­хое. И поэто­му стыд­но и страш­но делать пло­хое. Осо­бен­но рядом с иконой.

Ребён­ку нуж­но обя­за­тель­но рас­ска­зы­вать, кто изоб­ра­жён на иконе, что там нари­со­ва­но, что про­ис­хо­дит. Рас­ска­зы­вать о жиз­ни свя­тых. Пусть дитя видит, как папа и мама молят­ся, «раз­го­ва­ри­ва­ют» со свя­ты­ми угод­ни­ка­ми, пусть учит­ся обра­щать­ся к свя­тым со сво­и­ми просьбами.

Пом­ню, как малень­кую Настю попро­си­ли помо­лить­ся свя­тым вра­чам бес­среб­ре­ни­кам Кос­ме и Дами­а­ну о здо­ро­вье зна­ко­мой девоч­ки. С того дня сто­и­ло ей услы­шать о том, что кто-то забо­лел, как она тут же про­си­ла зна­ко­мых угод­ни­ков Божи­их помочь боль­но­му. На сле­ду­ю­щий день Настя обя­за­тель­но инте­ре­со­ва­лась: не попра­вил­ся ли боль­ной, и если улуч­ше­ния не насту­па­ло, то про­дол­жа­ла про­сить свя­тых Кос­му и Дами­а­на о помощи.

В хра­мах в то вре­мя мож­но было купить ико­ны Спа­си­те­ля, Божи­ей Мате­ри, Свя­ти­те­ля Нико­лая, может быть, ещё Пре­по­доб­но­го Сер­гия Радо­неж­ско­го и вели­ко­му­че­ни­ка Пан­те­ле­и­мо­на. И, пожа­луй, всё. Но Насте повез­ло. Ей пере­да­ли пода­рок из пра­во­слав­но­го мона­сты­ря близ Иеру­са­ли­ма, и это была икон­ка свя­тых Кос­мы и Дами­а­на. Мы устро­и­ли эту ико­ну на стене пони­же дру­гих икон, что­бы Насте были вид­ны люби­мые ею угод­ни­ки и что­бы она мог­ла при­ло­жить­ся к обра­зу сама, в любое время.

Одна­жды во вре­мя ужи­на позво­нил мне кум и ска­зал, что Данил­ка, мой крест­ник, забо­лел. Эту печаль­ную новость я сооб­щил жене. Настя, не меш­кая, соскольз­ну­ла со сту­ла и бро­си­лась к две­ри. «Кось­ма и Демьян! Кось­ма и Демьян! Помо­ги­те Данил­ке!» — кри­ча­ла она на бегу, слов­но хоте­ла, что­бы её было слыш­но в ком­на­те, где нахо­ди­лась ико­на. Она добе­жа­ла до места, вста­ла перед обра­зом и пере­ве­ла дух. «Свя­тые Кось­ма и Демьян, помо­ги­те Данил­ке от тем­пе­ра­ту­ры», — про­из­нес­ла она тихо, почти шёпо­том. Здесь, она зна­ла, свя­тые слы­шат её.

Осо­бен­ное отно­ше­ние вос­пи­ты­ва­ет­ся у ребён­ка к свя­то­му Еван­ге­лию, к кни­гам о Спа­си­те­ле, о Его Пре­чи­стой Мате­ри, о свя­тых угод­ни­ках и про­чим духов­ным кни­гам. Семей­ное Еван­ге­лие долж­но иметь в доме своё осо­бен­ное место. Духов­ной лите­ра­ту­ре опре­де­ля­ет­ся своя пол­ка или шкаф. Дет­ские кни­ги рели­ги­оз­но­го содер­жа­ния тоже не могут сто­ять впе­ре­меж­ку со сказ­ка­ми и стишками.

После утрен­них молитв мы доста­ём зара­нее раз­ре­зан­ную просфо­ру и все домаш­ние съе­да­ют по частич­ке, запи­вая её кре­щен­ской водой. Не забы­вай­те дать ложеч­ку свя­той воды и крош­ку просфор­ки и ваше­му мла­ден­цу. С како­го воз­рас­та? Для воды вооб­ще не суще­ству­ет воз­рас­та, её мож­но пить сра­зу же после кре­ще­ния, а с раз­мо­чен­ной крош­кой просфо­ры мла­де­нец спра­вит­ся даже в два месяца.

Просфо­ру и свя­тую воду мы потреб­ля­ем нато­щак, но для мла­ден­чи­ка это пра­ви­ло соблю­да­ет­ся не так стро­го. Хотя луч­ше давать просфо­ру и воду до кормления.

Свя­тая просфо­ра и кре­щен­ская вода — наше еже­днев­ное малое при­ча­стие. Эта свя­ты­ня укреп­ля­ет наши телес­ные силы, про­свет­ля­ет разум, укреп­ля­ет волю к доб­рым делам, защи­ща­ет от дур­ных помыс­лов. Как отец, могу заме­тить, что для детей свя­тая вода и просфо­ра необ­хо­ди­мы. Если роди­те­ли, а это забо­та ско­рее мате­ри, при­учат сво­их деток после утрен­ней молит­вы непре­мен­но съе­дать частич­ку свя­то­го хле­ба и запи­вать её кре­щен­ской водой, то дет­ки ста­нут рас­ти более креп­ки­ми, умны­ми, послуш­ны­ми. В них будет мень­ше капри­зов и недовольства.

Перед сопри­кос­но­ве­ни­ем со свя­ты­ней мы совер­ша­ем крест­ное зна­ме­ние. В просфо­ре и свя­той воде перед нами Сам Гос­подь. Не забудь­те напом­нить это сво­им детям. Просфо­ру не съе­да­ют меж­ду про­чим, как и кре­щен­скую воду не пьют на ходу, слов­но чаш­ку чая, торо­пясь в шко­лу. Свя­ты­ню долж­но при­ни­мать достой­но. Благоговейно.

Вот, кажет­ся, про­стая при­выч­ная вещь — просфор­ка после молит­вы. Одна­ко она мно­гое, мно­гое может сде­лать для нас, и даже неза­мет­но изме­нить нашу жизнь. Вспо­ми­на­ет­ся мне одна беседа.

Было это дав­но. Слу­чи­лось мне про­ве­сти несколь­ко лет­них дней в под­мос­ков­ной деревне у сво­ей бабуш­ки. На один из них при­шёл­ся цер­ков­ный празд­ник, сей­час уже и не вспом­ню, какой имен­но. При­ход­ской наш храм нахо­дит­ся в несколь­ких кило­мет­рах от дерев­ни, в селе Луз­га­ри­но. Туда мы и поспе­ши­ли на служ­бу лет­ним утром.

В то вре­мя жил там на покое заме­ча­тель­ный ста­рец — игу­мен Сера­фим. Поз­же, в схи­ме он полу­чил имя Симе­он. Схи­и­гу­ме­на Симео­на зна­ли и почи­та­ли не толь­ко в окрест­но­стях села, при­ез­жал к нему пра­во­слав­ный люд ото­всю­ду. Из Моск­вы, Санкт- Петер­бур­га, из дру­гих горо­дов еха­ли за сове­том, для умной беседы.

После литур­гии мне посчаст­ли­ви­лось недол­го пого­во­рить с отцом Сера­фи­мом. Кто когда-либо встре­чал­ся с этим неза­у­ряд­ным чело­ве­ком, навсе­гда запом­нил, как рас­по­ла­га­ла, влек­ла к себе его свет­лая лич­ность. На цер­ков­ном дво­ре к отцу Сера­фи­му бес­пре­рыв­но под­хо­ди­ли за бла­го­сло­ве­ни­ем, с вопро­са­ми. Раз­го­вор наш еже­ми­нут­но пре­ры­вал­ся, к тому же было замет­но, что батюш­ка куда-то торо­пит­ся и я напро­сил­ся к нему в гости на вечер.

Наша вечер­няя бесе­да дли­лась дол­го. Игу­мен Сера­фим рас­ска­зы­вал слу­чаи из сво­ей жиз­ни, и, уди­ви­тель­но, в его рас­ска­зах я услы­шал нема­ло отве­тов на свои невы­ска­зан­ные вопро­сы. Батюш­ка слов­но знал, «виде­ло меня, пони­мал все мои сомнения.

Чудес­ный это был вечер. Хозя­ин вышел про­во­дить меня до калит­ки. На зелё­ном луж­ке перед пали­сад­ни­ком ожи­да­ли мое­го воз­вра­ще­ния жена с ребя­тиш­ка­ми и дво­ю­род­ная сест­ра. Я подо­звал их, что­бы и они мог­ли полу­чить бла­го­сло­ве­ние и напут­ствие стар­ца. Про­ща­ясь, я спро­сил у отца Сера­фи­ма сове­та: на что, по его мне­нию, нам сле­ду­ет обра­тить вни­ма­ние, что наи­бо­лее важ­но в нашей духов­ной жиз­ни. Батюш­ка уже устал, выгля­дел утом­лён­ным, но тут он ожи­вил­ся. «Когда вы в вос­кре­се­нье буде­те при­хо­дить из хра­ма, — начал он своё поуче­ние, — то вос­крес­ную просфо­ру раз­режь­те на малые кусоч­ки и поло­жи­те в какое-либо место. Каж­дое утро после молит­вы бери­те все по части­це просфо­ры и съе­дай­те её, запи­вая кре­щен­ской водой». Ста­рец посмот­рел на малы­ша, сидев­ше­го у мате­ри на руках и доба­вил: «Мож­но частич­ку опу­стить в свя­тую воду и раз­мо­чить её, что­бы не было жёст­ко. Так нуж­но делать каж­дый день, во всю жизнь не остав­лять это­го пра­ви­ла. Нам обя­за­тель­но над­ле­жит бывать в хра­ме, молить­ся, испо­ве­до­вать­ся и при­ча­щать­ся. Но про водич­ку кре­щен­скую и просфор­ку тоже нико­гда не забы­вай­те. Это вели­кая свя­ты­ня. От неё вы буде­те поти­хонь­ку, неза­мет­но для себя изме­нять­ся, и всё у вас будет пра­виль­но, всё хоро­шо». Отец Сера­фим тво­рил горя­чо, даже дал реко­мен­да­ции, как имен­но хра­нить раз­ре­зан­ную просфо­ру, что­бы она не заплесневела.

Тогда я внут­ренне несколь­ко рас­те­рял­ся, услы­шав такой «про­стой», обык­но­вен­ный совет. Види­мо, ждал от стар­ца более «духов­но­го» напут­ствия. Мне пока­за­лось стран­ным, что, узнав меня за вечер доста­точ­но хоро­шо, игу­мен посо­ве­то­вал мне то, что я очень хоро­шо и дав­но знаю и выпол­няю. «Навер­ное, я так уто­мил отца Сера­фи­ма, что он ска­зал мне пер­вое, что при­шло ему в голо­ву», — поду­мал я. Удив­ля­ло толь­ко то, с каким чув­ством он гово­рил, как искренне забо­тил­ся объ­яс­нить нам зна­че­ние это­го еже­днев­но­го при­выч­но­го действия.

Про­шли годы. И слу­чи­лось одна­жды, что там, где я жил, не было в доме просфо­ры и свя­той воды. Пери­од этот длил­ся недол­го, может, десять или две­на­дцать дней. Жаль было, конеч­но, что так вышло, но делать было нече­го, дня через два я уже осо­бен­но и не вспо­ми­нал об этом. И толь­ко вер­нув­шись в при­выч­ную обста­нов­ку и в пер­вое же утро потре­бив после молит­вен­но­го пра­ви­ла части­цу просфо­ры и кре­щен­скую воду, я понял, как труд­но, как серо, как пусто нам без этой свя­ты­ни. Понял и вспом­нил стар­ца Серафима.

Не толь­ко на себе, но теперь уже и на детях могу я видеть бла­го­твор­ное воз­дей­ствие свя­ты­ни. Слу­ча­ет­ся, что по недо­смот­ру мате­ри или из тороп­ли­во­сти кто-то из дети­шек поза­бу­дет на какое-то вре­мя о просфо­ре и свя­той воде и начи­на­ют про­ис­хо­дить с ним какие-то стран­но­сти. То отмет­ку плохую полу­чит, то на сест­ру или бра­та накри­чит, про­явит­ся в нём какое-то тупое упрям­ство. Но сто­ит вер­нуть­ся к бла­го­де­тель­ной при­выч­ке — и всё нала­жи­ва­ет­ся, ути­ха­ют капри­зы, пере­ла­мы­ва­ет­ся болезнь, появ­ля­ет­ся усидчивость.

Навер­ное, боль­шин­ство наших гре­хов про­ис­хо­дит от без­во­лия. «Доб­ро­го, кото­ро­го хочу, не делаю, а злое, кото­ро­го не хочу, делаю» (Рим. 7:19), — гово­рит о себе апо­стол Павел. Надо заме­тить, что без­во­лие — харак­тер наше­го вре­ме­ни. Осо­бен­но оно при­выч­но для совре­мен­но­го под­рост­ка. При­чин тому мно­го и не все их мы в силах устра­нить. И пото­му, доро­гие роди­те­ли, если вы хоти­те укре­пить волю ваших деток, что­бы они мог­ли про­ти­во­сто­ять внеш­не­му злу, не под­да­вать­ся гре­хов­ным соблаз­нам, побе­дить свои внут­рен­ние нрав­ствен­ные неду­ги (а они есть у всех), то не забы­вай­те, нико­гда не забы­вай­те о еже­днев­ной части­це просфо­ры и кре­щен­ской воде. И этой частич­кой свя­то­го хле­ба и глот­ком воды Гос­подь так­же про­све­тит и укре­пит ваших детей. Аминь.

Любя­щее сердце

Навер­ное, нет сре­ди рус­ских людей ни одно­го чита­те­ля, кото­рый не знал бы заме­ча­тель­ной сказ­ки С.Т. Акса­ко­ва «Алень­кий цве­то­чек». Уди­ви­тель­но лег­ко вошла она в рус­скую лите­ра­ту­ру и в народ­ную память. Алень­кий цве­то­чек… Сим­вол любя­ще­го жерт­вен­но­го серд­ца, он при­жил­ся в нашем созна­нии, слов­но был там все­гда, от рождения.

Роди­тель­ская любовь все­гда жерт­вен­на. Долж­на быть такой. Это любовь, о кото­рой Спа­си­тель ска­зал: «Нет боль­ше той люб­ви, как если кто поло­жит душу свою за дру­зей сво­их» (Ин. 15:13). Но роди­тель­ская любовь не долж­на быть любо­вью без памя­ти. Без памя­ти о Боге. Здо­ро­вье, обра­зо­ва­ние, нрав­ствен­ное вос­пи­та­ние, доста­ток — все это доб­рые спут­ни­ки на жиз­нен­ном пути, и роди­те­ли не зря отда­ют так мно­го сил и средств для того, что­бы дитя име­ло их. Но здо­ро­вье может утра­тит­ся от слу­чай­но­сти или неду­га; обра­зо­ва­ние — остать­ся невос­тре­бо­ван­ным для жиз­ни; да и нрав­ствен­ность часто пре­тер­пе­ва­ет изме­не­ния в нашем обще­стве с услов­ной мора­лью. О иму­ще­стве, что и гово­рить, дело извест­ное — сего­дня есть, а зав­тра нет.

Поте­ри и стра­да­ния ждут на жиз­нен­ном пути каж­до­го чело­ве­ка. Но живу­щий в Боге не стра­да­ет бес­плод­но, его стра­да­ния не бес­смыс­лен­ны. Он зна­ет, что от «скор­би про­ис­хо­дит тер­пе­ние, от тер­пе­ния опыт­ность, от опыт­но­сти надеж­да, а надеж­да не посты­жа­ет» (Рим. 5:3–5), не обма­ны­ва­ет. Веру­ю­щий чело­век может ска­зать про себя сло­ва­ми апо­сто­ла Пав­ла: «Я бла­го­ду­ше­ствую в немо­щах, в оби­дах, в нуж­дах, в гоне­ни­ях, в при­тес­не­ни­ях за Хри­ста…» (2 Кор. 12:10). Веру­ю­щий в Бога дей­стви­тель­но не боит­ся жиз­ни, он все­гда бла­го­ду­ше­ству­ет. Теряя, он не впа­да­ет в уны­ние, при­об­ре­тая — не при­вя­зы­ва­ет­ся серд­цем. «Ибо жизнь чело­ве­ка не зави­сит от изоби­лия его име­ния» (Лк. 12:15). Пра­во­слав­но­го чело­ве­ка отли­ча­ет уди­ви­тель­ная внут­рен­няя сво­бо­да, поз­во­ля­ю­щая ему жить пол­ной жиз­нью, а не выжи­вать. Гос­подь каж­до­му чело­ве­ку вло­жил в душу дар люб­ви, веры, мило­сер­дия, стрем­ле­ния к позна­нию, состра­да­ния, бла­го­дар­но­сти… Веру­ю­щий в Бога не пря­чет свои талан­ты, боясь оску­де­ния, но напро­тив, он ищет, как раз­вить и при­умно­жить их. Апо­стол гово­рит: «Они сре­ди вели­ко­го испы­та­ния скор­бя­ми пре­и­зоби­лу­ют радо­стью» (2 Кор. 8:2). Цер­ков­ная жизнь, жизнь с Богом для нас — посто­ян­ный источ­ник радости.

Вос­пи­тать ребён­ка в пра­во­слав­ной вере и труд­но, и очень про­сто. Как истин­ное сокро­ви­ще — вера бес­цен­на, но это не сокро­ви­ще внеш­не­го мира, кото­рое мож­но добыть, купить, зара­бо­тать, надеть на себя или поло­жить на пол­ку. «Цар­ство Божие внутрь вас есть» (Лк. 17:21), — ска­зал Спа­си­тель. И если есть это сокро­ви­ще веры и люб­ви к Богу в роди­тель­ском серд­це, то дитя непре­мен­но уви­дит и поже­ла­ет его. А если нет…

Для того что­бы воцер­ко­вить ребён­ка, пода­рить ему сча­стье жиз­ни в Церк­ви, роди­те­лям нуж­но самим жить жиз­нью Церк­ви, самим знать и испол­нять то, к чему при­зы­ва­ют сво­их детей. Невоз­мож­но научить ребён­ка любить Бога, если сам не любишь Его «всем серд­цем тво­им, и всею душею тво­ею, и всем разу­ме­ни­ем тво­им» (Мф. 22:37). Не научишь сына молить­ся, если сам молишь­ся с ленью, бес­чув­ствен­но. Не полю­бит дитя Боже­ствен­ную литур­гию, если ты сто­ишь на служ­бе с холод­ным серд­цем. Не пове­рит наше чадо Еван­ге­лию, если мы не испол­ня­ем запо­ве­дей Гос­под­них. Веру­ю­щий роди­тель — апо­стол для ребён­ка. А апо­сто­лы при­вле­ка­ли людей не дока­за­тель­ства­ми, а сво­ей искрен­ней верой. Верой, кото­рая живёт не стра­хом или надеж­дой, но живёт любовью.

Любо­вью дух кипит к Тебе, Спа­си­тель мой.
Не радост­ных небес жела­ньем увлеченный,
Не ада мрач­но­го огня­ми устрашенный
И не за без­дны благ, мне дан­ные Тобой!
И жар таин­ствен­ный мне в серд­це проникает;
Без Рая свет­ло­го пле­нил бы Ты меня,
Ты б стра­хом был моим без веч­но­го огня!
Подоб­ную любовь какая цель рождает?
Душа в люб­ви к Тебе надежд свя­тых полна;
Но так же и без них люби­ла бы она.
И. Коз­лов

Но быва­ет, что чело­век чув­ству­ет в себе потреб­ность бывать в хра­ме. Там ведь дей­стви­тель­но хоро­шо, и душа ощу­ща­ет это. И так про­хо­дят годы, и есть уже при­выч­ка ходить в цер­ковь, а осо­знать своё чув­ство, осмыс­лить цель чело­ве­ку лень. Хоро­шо мне в хра­ме и всё! Это не есть духов­ная жизнь, и она не ста­нет при­ме­ром веры для ближнего.

Свя­щен­ник Алек­сандр Ель­ча­ни­нов писал: «Для вос­пи­та­ния детей — самое важ­ное, что­бы они виде­ли сво­их роди­те­лей, живу­щи­ми боль­шой внут­рен­ней жиз­нью». Ребё­нок не обя­за­тель­но осо­зна­ет и обду­мы­ва­ет про­ис­хо­дя­щее перед ним. Но он еже­днев­но нази­да­ет­ся, сопри­ка­са­ясь с искрен­ней верой. Для воцер­ко­в­ле­ния детей нуж­ны не рас­суж­де­ния и пра­ви­ла, а прак­ти­ка цер­ков­ной жиз­ни, совер­ша­ю­ща­я­ся у них на глазах.

И это, пожа­луй, самое боль­шее, что могут сде­лать роди­те­ли для вос­пи­та­ния пра­во­слав­но­го созна­ния в сво­их детях.

Развод^

Раз­вод сего­дня стал вполне при­выч­ным раз­ре­ше­ни­ем неудач­но сло­жив­шей­ся семей­ной жиз­ни. При­выч­ным настоль­ко, что не толь­ко неве­ру­ю­щие, но и пра­во­слав­ные супру­ги ста­ли соблаз­нять­ся воз­мож­но­стью «испра­вить ошиб­ку», «начать новую жизнь» и т. п. Желая как-нибудь «поза­кон­нее», с точ­ки зре­ния пра­во­сла­вия, удо­вле­тво­рить сво­е­му наме­ре­нию, они неред­ко обра­ща­ют­ся к свя­щен­ни­кам с прось­бой рас­ска­зать о разводе.

Преж­де все­го, обра­тим­ся к Еван­ге­лию. «И при­сту­пи­ли к Нему фари­сеи и, иску­шая Его, гово­ри­ли Ему; по вся­кой ли при­чине поз­во­ли­тель­но чело­ве­ку раз­во­дить­ся с женою сво­ею? Он ска­зал им в ответ: не чита­ли ли вы, что Сотво­рив­ший вна­ча­ле муж­чи­ну и жен­щи­ну сотво­рил их? И ска­зал: посе­му оста­вит чело­век отца и мать и при­ле­пит­ся к жене сво­ей, и будут два одной пло­тью, так что они уже не двое, но одна плоть. Итак, что Бог соче­тал, того чело­век да не раз­лу­ча­ет» (Мф. 19:3–6).

Тыся­чу лет назад, про­све­тив­ша­я­ся све­том хри­сти­ан­ства язы­че­ская Русь с её мно­го­жён­ством, покуп­ны­ми и плен­ны­ми налож­ни­ца­ми и мно­ги­ми про­ти­во­нрав­ствен­ны­ми обы­ча­я­ми при­ня­ла не толь­ко духов­ный Закон Божий, но на осно­ве его изме­ни­ла и свои госу­дар­ствен­ные зако­ны. Ещё свя­той Вла­ди­мир пытал­ся усво­ить Руси новое брач­ное зако­но­да­тель­ство. В Уста­ве кня­зя Яро­сла­ва чита­ем, что раз­лу­че­ние жены и мужа воз­мож­но толь­ко в слу­чае вины госу­дар­ствен­ной изме­ны, зло­умыш­ле­ния (поку­ше­ния) на жизнь мужа, изме­ны мужу, отлуч­ки жены на дли­тель­ный срок без раз­ре­ше­ния мужа, зло­умыш­ле­ния (кра­жи) на иму­ще­ство мужа или Церк­ви. И всё!

Не доз­во­ля­лось ни мужу, ни жене поки­дать боль­но­го супру­га. «За сле­по­ту или лихой недуг или дол­гую болезнь нель­зя раз­лу­чать, то же и жене мужа». Пре­се­ка­лась Уста­вом и при­выч­ная в язы­че­стве заме­на жены. В слу­чае, если муж остав­лял жену и брал себе дру­гую, то неза­ви­си­мо от того, сколь­ко вре­ме­ни длил­ся новый брак и роди­лись ли в нём дети, новый союз обя­за­тель­но рас­тор­гал­ся и пер­вая жена вновь утвер­жда­лась в сво­их пра­вах. От мужа тре­бо­ва­лось «первую жену дер­жа­ти по зако­ну, а будет лих до нея того досто­ит каз­ни­ти». Поз­же появи­лось одно допол­не­ние. Брак мог быть рас­торг­нут, если один из супру­гов желал при­нять мона­ше­ство, а дру­гой не пре­пят­ство­вал этому.

Такой взгляд на раз­вод в рус­ском обще­стве не изме­нял­ся почти до самой рево­лю­ции 1917 года. К это­му вре­ме­ни брач­ное зако­но­да­тель­ство отно­си­тель­но рас­тор­же­ния бра­ка состо­я­ло все­го из несколь­ких ста­тей уста­ва Духов­ных Кон­си­сто­рий. Брак мог быть рас­торг­нут в слу­чае, если один из супру­гов при­го­во­рён к нака­за­нию, сопря­жён­но­му с лише­ни­ем всех прав состо­я­ния. В слу­чае без­вест­но­го отсут­ствия одно­го из супру­гов в тече­ние пяти лет или по оскорб­ле­нию чисто­ты бра­ка пре­лю­бо­де­я­ни­ем. При этом винов­ная сто­ро­на лиша­лась пра­ва всту­пать в новый брак. Брак мог быть рас­торг­нут и по неспо­соб­но­сти одно­го из супру­гов к брач­но­му сожи­тию. Но в этом слу­чае он рас­тор­гал­ся не ранее чем через три года после обра­ще­ния, при этом долж­на быть дока­за­на добрач­ная физи­че­ская неспо­соб­ность супру­га. Послед­ние две при­чи­ны тре­бо­ва­ли сви­де­тельств и дока­за­тельств, полу­чить кото­рые было весь­ма непро­сто. Поэто­му и раз­вод по ним был затруднителен.

Рево­лю­ци­он­ный пере­во­рот 1917 года опро­ки­нул не толь­ко госу­дар­ствен­ные, но и нрав­ствен­ные устои. Новое зако­но­да­тель­ство поз­во­ля­ло офор­мить раз­вод сра­зу же и по прось­бе все­го лишь одной сто­ро­ны. Неред­ко слу­ча­лось, что дру­гой супруг даже не знал, что брак рас­торг­нут. Такое раз­ру­ше­ние семьи было необ­хо­ди­мо извест­ным силам для раз­ру­ше­ния наше­го госу­дар­ства. Кста­ти, то же самое пере­жил и фран­цуз­ский народ во вре­мя фран­цуз­ской рево­лю­ции. Но, вер­нув­шись в Рос­сию, заме­тим, что, когда на раз­ва­ли­нах импе­рии Сове­ты нача­ли стро­ить свой «новый мир», пре­стиж семьи вновь при­шлось укреп­лять, и раз­вод стал в гла­зах обще­ства край­ней и неже­ла­тель­ной мерой. Семьи сохра­ня­лись с помо­щью парт­ко­мов, проф­ко­мов и дом­ко­мов. Ещё бы! Госу­дар­ство начи­на­ет­ся с семьи, и состо­ит из семей, и постро­ить его, минуя эту основ­ную ячей­ку обще­ства, невоз­мож­но. Это к тому, что гово­рить сего­дня, что семья уже отжи­ва­ет своё и отми­ра­ет, зна­чит настра­и­вать себя и обще­ство на ско­рый конец нашей цивилизации.

Послед­нюю рус­скую рево­лю­цию вось­ми­де­ся­тых годов тоже сопро­вож­да­ют раз­ру­ше­ние нрав­ствен­ных прин­ци­пов, куль­ти­ви­ро­ва­ние чув­ствен­но­сти, попыт­ки уза­ко­нить, хотя бы в обще­ствен­ном созна­нии, про­сти­ту­цию, гомо­сек­су­а­лизм, пор­но­гра­фию. Соот­вет­ствен­но рас­тёт и чис­ло рас­па­да­ю­щих­ся семей.

А Пра­во­слав­ная Цер­ковь и сего­дня повто­ря­ет сло­ва Апо­сто­ла: «А всту­пив­шим в брак не я пове­ле­ваю, а Гос­подь: жене не раз­во­дить­ся с мужем… и мужу не остав­лять жены сво­ей» (1 Кор. 7:10–11). И Хри­стос Спа­си­тель всё Тот же. И ныне, и прис­но, и во веки веков. И сло­ва Его те же: «что Бог соче­тал, того чело­век да не раз­лу­ча­ет» (Мф. 19:6). Но жиз­нен­на ли такая пози­ция в наше вре­мя? Око­ло двух тысяч лет назад, когда были про­из­не­се­ны эти сло­ва, они сму­ти­ли даже близ­ких уче­ни­ков Иису­са. «Гово­рят Ему уче­ни­ки Его: если тако­ва обя­зан­ность чело­ве­ка к жене, то луч­ше не женить­ся» (Мф. 19:10). В таком про­ти­во­ре­чии были сло­ва Спа­си­те­ля с тем миром, в кото­ром они прозвучали.

Рим, вла­дев­ший тогда почти всей Евро­пой и Ближ­ним Восто­ком, под­чи­нил себе и Иудей­ское цар­ство. В отно­ше­нии бра­ка рим­ские язы­че­ские зако­ны мало чем отли­ча­лись от иудей­ских. Рим­ское обще­ство, хотя и при­дер­жи­ва­лось уза­ко­нен­ной моно­га­мии, но лишь внешне. Налож­ни­цы-рабы­ни были в обы­чае во мно­гих семей­ных домах. При­выч­ны­ми для семей­но­го чело­ве­ка были и крат­ко­вре­мен­ные любов­ные свя­зи со сво­бод­ны­ми жен­щи­на­ми. Раз­вод, как и заклю­че­ние ново­го брач­но­го сою­за, был неза­труд­ни­те­лен. Чув­ствен­ность не огра­ни­чи­ва­ли ни зако­ны, ни обще­ствен­ное мне­ние. Содо­мия и кро­во­сме­си­тель­ные сою­зы были обык­но­вен­ны. Тра­ге­дия Эди­па, пере­не­сён­ная на рим­скую поч­ву, вос­при­ни­ма­лась, как фарс. Нерон имел любов­ни­ков. Цице­рон под­шу­чи­вал над Катул­лом, «пута­ясь» в род­ствен­ных свя­зях его воз­люб­лен­ной, то ли сест­ры, то ли жены сво­е­го бра­та. Таков был «истле­ва­ю­щий в обо­льсти­тель­ных похо­тях» (Еф. 4:22) Рим I века — самое куль­тур­ное обще­ство язы­че­ско­го мира.

Но и мир иудей­ский, мир избран­но­го наро­да, уже дав­но жил не Божьим зако­ном, не бла­го­дат­ны­ми про­ро­че­ства­ми, а Тал­му­дом, тол­ко­ва­ни­я­ми и обы­ча­я­ми, часто при­спо­саб­ли­ва­ю­щи­ми­ся к ситу­а­ции. И хотя здесь нра­вы были более сдер­жан­ны­ми, но и здесь сла­сто­лю­бец все­гда мог удо­вле­тво­рить своё жела­ние и при­ве­сти в дом новую жену. По Мои­се­е­ву зако­но­да­тель­ству, «не нашед­шую бла­го­во­ле­ния» (Втор. 24:1) в гла­зах мужа жену мож­но было отпу­стить, дав ей раз­вод­ное пись­мо. Такой закон был дан Мои­се­ем, знав­шим жесто­ко­сер­дие сво­их сопле­мен­ни­ков, дабы огра­дить несчаст­ную жен­щи­ну от про­из­во­ла мужа, может быть от смер­ти, защи­тить от рев­ни­вой нена­ви­сти сопер­ни­цы. Этой сво­бо­дой раз­во­да поль­зо­ва­лись часто.

И вдруг сре­ди «умно­жив­ше­го­ся гре­ха» (Рим. 5:20) сло­ва Спа­си­те­ля: «Что Бог соче­тал, того чело­век да не раз­лу­ча­ет» (Мф. 19:6), «Кто раз­ве­дёт­ся с женою сво­ею не за пре­лю­бо­де­я­ние и женит­ся на дру­гой, тот пре­лю­бо­дей­ству­ет» (Мф. 19:9). И сло­ва эти не кану­ли в пусто­ту. Уже через несколь­ко лет апо­стол Павел напо­ми­на­ет: «А всту­пив­шим в брак не я пове­ле­ваю, а Гос­подь: жене не раз­во­дить­ся с мужем, — если же раз­ве­дёт­ся, то долж­на оста­вать­ся без­брач­ною, или при­ми­рить­ся с мужем сво­им, — и мужу не остав­лять жены сво­ей» (1 Кор. 7:10–11). В сло­вах Апо­сто­ла не прось­ба или объ­яс­не­ние иде­а­ла, но власт­ное пове­ле­ние, кон­ста­та­ция дол­га: «Не я пове­ле­ваю, а Гос­подь… не дол­жен…, не должна…».

При­чин, по кото­рым супру­ги реша­ют­ся на раз­вод, кажет­ся мно­го, но все они сво­дят­ся к одной: непо­ни­ма­нию сущ­но­сти бра­ка. Если видеть в бра­ке лишь удоб­ную фор­му получ­ше, попри­ят­нее, пове­се­лее пожить, то при­чин для неудо­вле­тво­рён­но­сти появит­ся мно­же­ство: «ушла любовь», «он (или она) не пони­ма­ет меня», «ока­за­лось, что мы раз­ные люди», «полю­бил (или полю­би­ла) дру­гую», «надо­е­ли скан­да­лы», «он (или она) пьёт», «не могу видеть тёщу (или све­кровь)», «не сошлись харак­те­ра­ми». Это язы­че­ское пони­ма­ние бра­ка, отказ от стра­да­ний, от утес­не­ний. Но душа уста­ёт без кре­ста, без стра­да­ний. Это не стран­но. Ведь «вся­кая душа по при­ро­де сво­ей хри­сти­ан­ка» (Тер­тул­ли­ан). Не слу­чай­но и обвет­шав­ший в утон­чён­ном раз­вра­те Рим, и дет­ски- бес­стыд­ная язы­че­ская Русь вме­сте с уче­ни­ем Хри­ста лег­ко при­ня­ли и дав­но забы­тое, но вло­жен­ное в каж­до­го чело­ве­ка Твор­цом поня­тие цело­муд­рен­но­го, чисто­го, спа­си­тель­но­го слу­же­ния друг дру­гу в семей­ном союзе.

Сего­дня мы обла­да­ем дра­го­цен­ным состо­я­ни­ем. Это тыся­ча лет хри­сти­ан­ства на Рус­ской зем­ле. Тыся­чу лет наши пред­ки берег­ли свя­тость бра­ка, сию вели­кую тай­ну соеди­не­ния двух в еди­ное. Девять веков рас­тор­же­ние бра­ка в Рос­сии почти не совер­ша­лось. В нашем наци­о­наль­ном харак­те­ре — семей­ное тер­пе­ние, вза­им­ное про­ще­ние и услуж­ли­вость супру­гов. Такой харак­тер сло­жил­ся бла­го­да­ря при­ня­той в плоть и кровь еван­гель­ской проповеди.

Пра­во­слав­ны­ми супру­га­ми брак и при­ни­ма­ет­ся, как удоб­ное для спа­се­ния состо­я­ние. Они ищут в бра­ке не толь­ко лич­ных удо­воль­ствий, но и воз­мож­но­сти дея­тель­ной люб­ви и забо­ты о дру­гом чело­ве­ке. «Не о себе толь­ко каж­дый заботь­ся, но каж­дый и о дру­гих» (Флп. 2:4), — настав­ля­ет апо­стол Павел. Забо­ту и любовь к ближ­не­му, заве­щан­ную Спа­си­те­лем, лег­че и есте­ствен­нее про­явить в семье к само­му близ­ко­му чело­ве­ку супру­гу, с кото­рым вы — одна плоть. Есте­ствен­но взять на себя труд тер­петь его недо­стат­ки, гре­хи болез­ни. «Носи­те бре­ме­на друг дру­га, и таким обра­зом испол­ни­те закон Хри­стов» (Гал. 6:2), — гово­рит боже­ствен­ный Апо­стол и повто­ря­ет: «Будь­те друг ко дру­гу доб­ры, состра­да­тель­ны, про­щай­те друг дру­га, как и Бог во Хри­сте про­стил вас» (Еф. 4:32).

Супру­ги-хри­сти­ане не толь­ко «одна плоть», они близ­ки друг дру­гу и по духу, «близ­ки Кро­вию Хри­сто­вою» (Еф. 2:13), для таких супру­гов тер­пе­ние друг дру­га — доб­ро­де­тель, и в крат­ко­вре­мен­ных, как и всё в этой жиз­ни, горе­стях они видят несе­ние кре­ста Хри­сто­ва, то есть путь к Жиз­ни Веч­ной, а в сво­их стра­да­ни­ях смот­рят «не на види­мое, но на неви­ди­мое: ибо види­мое вре­мен­но, а неви­ди­мое веч­но» (2 Кор. 4:18). Это веч­ное — буду­щая веч­ная жизнь, вели­чай­шая награ­да тер­пе­нию. Впро­чем, зна­ком­ство с веч­ной уча­стью начи­на­ет­ся здесь, на зем­ле. Здесь мы дела­ем пер­вые шаги как на пути к раю, так и на пути к аду. Супру­же­ская вер­ность и тер­пе­ние обя­за­тель­но полу­ча­ют воз­да­я­ние уже в этой жизни.

И все же… при­хо­дят за сове­том и бла­го­сло­ве­ни­ем на рас­тор­же­ние бра­ка. При­хо­дят под вли­я­ни­ем вре­мен­но­го настро­е­ния, при­хо­дят в отча­я­нии: «Не могу боль­ше так жить». Такое отча­я­ние подоб­но отча­я­нию само­убий­цы: «Не могу боль­ше так жить». То есть жить могу, а «так» не могу. Вспом­ним, что само­убийц не отпе­ва­ют в церк­ви, не поми­на­ют на цер­ков­ной служ­бе, в общей молит­ве. Пото­му, что это бес­по­лез­но. Их буду­щее — геен­на огнен­ная, рядом с Иудой. Не завид­на и загроб­ная участь раз­во­дя­щих­ся для того, что­бы всту­пить в новый брак, Спа­си­тель недву­смыс­лен­но назы­ва­ет тако­вых пре­лю­бо­де­я­ми. Во вре­ме­на Иису­са пре­лю­бо­де­ев нака­зы­ва­ли, как и убийц, — заби­ва­ли насмерть кам­ня­ми. Сего­дня мы гово­рим: пре­лю­бо­де­я­ние — это смерт­ный грех. Не в том, конеч­но, смыс­ле, что за пре­лю­бо­де­я­ние сле­ду­ет нака­зы­вать смерт­ной каз­нью, а кон­ста­ти­руя то, что пре­лю­бо­де­я­ние при­во­дит к омерт­ве­нию души, и она ста­но­вит­ся невос­при­им­чи­вой бла­го­дат­ной забо­те Господа.

Смерт­ный грех в первую оче­редь ска­зы­ва­ет­ся на детях. Гос­подь пре­ду­пре­жда­ет: «Дети пре­лю­бо­де­ев будут несо­вер­шен­ны, и семя без­за­кон­но­го ложа исчез­нет» (Прем. 3:16). Посмот­ри­те вокруг, как воз­рас­та­ет чис­ло несо­вер­шен­ных физи­че­ски и нрав­ствен­но детей, уве­ли­чи­ва­ет­ся роди­тель­ское горе. К тому же эти дети, даже пре­ступ­ные дети, будут сви­де­те­ля­ми про­тив сво­их роди­те­лей на Страш­ном Суде. «Ибо дети, рож­да­е­мые от без­за­кон­ных сожи­тий, суть сви­де­те­ли раз­вра­та про­тив роди­те­лей при допро­се их» (Прем. 4:6).

Дети, пере­жив­шие раз­вод роди­те­лей — истин­ные стра­даль­цы неудав­шей­ся семей­ной жиз­ни. Если для взрос­ло­го чело­ве­ка, остав­лен­но­го, бро­шен­но­го супру­га раз­вод ста­но­вит­ся неиз­ле­чи­мой трав­мой, то что гово­рить о хруп­кой дет­ской пси­хи­ке? Дитя обре­че­но на любовь. Даже к пре­ступ­но­му роди­те­лю. Рас­се­кая «еди­ную плоть» брач­но­го сою­за, роди­те­ли долж­ны осо­зна­вать, что рана про­хо­дит по телу и душе их детей. Дети раз­во­да дей­стви­тель­но быва­ют несо­вер­шен­ны. Для пол­ной реа­ли­за­ции того, что было зало­же­но в них при­ро­дой, им не хва­та­ет ни физи­че­ских, ни душев­ных сил. Треть, чет­верть или поло­ви­ну этих сил «съе­ли» кан­ни­ба­лы роди­те­ли. Имен­но сла­бость душев­ная и телес­ная — при­чи­на алко­го­лиз­ма, нар­ко­ма­нии, кри­ми­наль­ной судь­бы, а пото­му и недол­гой жиз­ни мно­гих детей рас­пав­ших­ся браков.

Но и в лич­ной жиз­ни гнев Гос­по­день пора­жа­ет стра­да­ни­я­ми тех, кто, желая луч­ше­го, менее обре­ме­ни­тель­но­го или более сла­дост­но­го сою­за, рас­торг­нул пер­вый. Так когда-то Гос­подь обрёк на стра­да­ния целый народ, в чем и упре­ка­ет Про­рок сво­их еди­но­пле­мен­ни­ков: «За то, что Гос­подь был сви­де­те­лем меж­ду тобою и женою юно­сти тво­ей, про­тив кото­рой ты посту­пил веро­лом­но, меж­ду тем как она подру­га твоя и закон­ная жена твоя» (Мал. 2:14). Не остав­ле­на без скор­бей и та, «кото­рая оста­ви­ла руко­во­ди­те­ля юно­сти сво­ей и забы­ла завет Бога сво­е­го» (Притч. 2:17). Отвер­гая крест тяжё­лой семей­ной жиз­ни, мы берём дру­гой, по уве­ре­ни­ям свя­тых отцов, более тяжё­лый. Сто­ит ли?

Тара­ка­ны в квар­ти­ре — боль­шое неудоб­ство, но не при­чи­на остав­лять её и пере­ез­жать. С тара­ка­на­ми нуж­но бороть­ся, очи­щая свой дом и делая его при­год­ным для жилья. Так же и в семье, когда в ней есть про­бле­мы. Все семей­ные неуря­ди­цы — не от внеш­них усло­вий, не от харак­те­ра супру­га, а от наших же соб­ствен­ных гре­хов. От само­лю­бия, неуме­ния тер­петь чужие недо­стат­ки, отсут­ствия состра­да­ния, свое­во­лия, любо­на­ча­лия, высо­ко­ме­рия. Вот эти-то свои гре­хи и нуж­но выжи­вать из душев­но­го дома, как тара­ка­нов. Тогда поне­мно­гу и уля­гут­ся вол­не­ния. И в сво­ём серд­це и в серд­це супру­га. Как жили­ще тре­бу­ет еже­днев­ной убор­ки и забо­ты, так и семей­ная жизнь тре­бу­ет от нас еже­днев­но­го подвига.

«Пре­тер­пев­ший же до кон­ца спа­сёт­ся» (Мк. 13:13), — обе­ща­ет Спа­си­тель. Надо тер­петь, как тер­пим мы боль­ное или бес­по­кой­ное дитя, как тер­пим болезнь. Ведь тер­пим же мы какую-нибудь гно­я­щу­ю­ся неза­жи­ва­ю­щую язву. «А если нев­мо­го­ту?» Что ж, пой­ди к хирур­гу, он отсе­чёт тебе боль­ную руку или ногу и живи так, без руки или ноги. По сло­вам Апо­сто­ла, «если же раз­ве­дёт­ся, то долж­на оста­вать­ся без­брач­ною, или при­ми­рить­ся с мужем сво­им» (1 Кор. 7:11). Впро­чем, спо­кой­ная, но оди­но­кая жизнь, даже после самых жесто­ких семей­ных бурь, ско­ро наску­чит. Ибо «не все вме­ща­ют сло­во сие, но кому дано» (Мф. 19:11), — пре­ду­пре­жда­ет тако­вых Спа­си­тель. Поэто­му луч­ше ещё раз подумать.

Имея воз­мож­ность наблю­дать опыт мно­гих семей­ных тра­ге­дий, ска­жу, что часто, насы­тив­ший­ся оди­но­че­ством или ско­ро­па­ли­тель­ным новым сою­зом быв­ший супруг или супру­га боль­ше вспо­ми­на­ют не ссо­ры, крик и зло­ре­чие, а «жену юно­сти», мило­го и желан­но­го мужа, их тре­во­жит вме­сте пере­жи­тое, общие вещи. Что­бы ути­шить боль вос­по­ми­на­ний, им при­хо­дит­ся вновь и вновь дока­зы­вать про­шлую вину дру­го­го и свою право­ту. Дока­зы­вать себе и близ­ким; осо­бен­но хочет­ся дока­зать тем, кто нико­гда не при­мет серд­цем этих дока­за­тельств и не пой­мёт их, — детям. И ещё мож­но заме­тить, что создан­ные после раз­во­да семьи очень похо­жи на преж­ние. Как гово­рит­ся: тем же мане­ром, да на те же граб­ли. Даже внеш­ность и харак­тер новых избран­ни­ков чаще все­го напо­ми­на­ют быв­ших. Толь­ко при­об­ре­тён­ный с года­ми опыт тер­пе­ния и сми­ре­ния в семье может пере­ме­нить ситу­а­цию, и домаш­ние бури в семье стихнут.

Одиночество^

Апо­стол о сущ­но­сти Божи­ей гово­рит: «Бог есть любовь» (1 Ин. 4:8), и в каж­дом чело­ве­ке, как суще­стве, создан­ном по обра­зу и подо­бию Божию, зало­же­на воз­мож­ность и необ­хо­ди­мость люб­ви. Невоз­мож­но сча­стье для чело­ве­ка без любви.

Мла­де­нец, не отво­дя­щий взгля­да от лица мате­ри; мать, жерт­ву­ю­щая здо­ро­вьем, досто­я­ни­ем и самою жиз­нью для ребён­ка; супру­ги, быв­шие когда-то далё­ки­ми и любо­вью свя­зан­ные в еди­ную плоть; воин, отда­ю­щий жизнь «за дру­га своя» (Ин. 15:13), люди, слу­чай­но соеди­нён­ные несча­стьем, деля­щи­е­ся послед­ни­ми кро­ха­ми друг с дру­гом; сест­ра, еду­щая за тыся­чу вёрст наве­стить боль­но­го бра­та; состра­да­ние к бед­но­му, боль­но­му, несчаст­но­му… Жалок тот, кто видит во всём этом лишь инстинкт, обык­но­вен­ную нор­му, под­чи­не­ние зако­ну, при­ви­тую вос­пи­та­ни­ем мораль. Нет, всё это — любовь, Божий закон, напи­сан­ный в нашем сердце.

Тяже­ло чело­ве­ку одно­му, когда нет объ­ек­та люб­ви. Неко­го любить, невоз­мож­но пере­жить сча­стье согла­сия. Ведь Сам Гос­подь пре­бы­ва­ет в люб­ви и согла­сии как Нераз­дель­ная Тро­и­ца; Бог Отец, Бог Сын, Бог Свя­той Дух. В Кни­ге Бытия чита­ем: «И ска­зал Гос­подь Бог: не хоро­шо быть чело­ве­ку одно­му; сотво­рим ему помощ­ни­ка, соот­вет­ствен­но­го ему» (Бит. 2:18). Таким обра­том, полу­чи­ла бла­го­сло­ве­ние пер­вая семья, и чело­век смог пере­жи­вать сча­стье люб­ви не толь­ко к Богу как суще­ству выс­ше­му, но и к рав­но­цен­ной лич­но­сти — дру­го­му чело­ве­ку. И если такая общ­ность, как семья, есть, по уве­ре­ни­ям свя­тых отцов, оста­ток рая на зем­ле, то оди­но­че­ство, по неко­то­рым сви­де­тель­ствам, — одна из адских мук. Так, мучи­мый в аду греш­ник, по воле Божи­ей отве­чав­ший зем­но­му чело­ве­ку, гово­рил, что для них (нахо­дя­щих­ся в аду) вели­чай­шая отра­да — уви­деть лицо дру­го­го чело­ве­ка, сто­я­ще­го рядом (Житие свя­то­го Мака­рия Вели­ко­го). Толь­ко увидеть!

Мучи­тель­но и здеш­нее зем­ное оди­но­че­ство. Поэто­му оди­но­кий чело­век, сиро­та, вдо­ви­ца, стран­ник, чуже­зе­мец, волей Божи­ей зане­сён­ный в сосед­ство к нам, все­гда вызы­ва­ли сочув­ствие и жалость, жела­ние помочь. Быть может, сего­дняш­няя бесе­да, посвя­щён­ная оди­но­че­ству, при­не­сёт кому-то облег­че­ние или про­яс­нит что-то в скорб­ной ситуации.

Мно­же­ство люд­ских судеб, с кото­ры­ми стал­ки­ва­ет­ся свя­щен­ник, поз­во­ля­ет сде­лать кое-какие наблю­де­ния. Мож­но заме­тить, что не все­гда при­чи­ной сер­деч­ной скор­би оди­но­ко­го чело­ве­ка явля­ет­ся более тяжё­лое, чем у семей­ных, мате­ри­аль­ное поло­же­ние или неустро­ен­ность быта, отсут­ствие защи­ты от недоб­рых людей и обстоятельств.

Часто оди­но­че­ство пере­жи­ва­ет­ся как невос­тре­бо­ван­ность, невоз­мож­ность при­ло­жить свои силы. «Не для кого ста­рать­ся», — гово­рят ино­гда. Пере­жи­ва­ет­ся оди­но­че­ство как невоз­мож­ность раз­де­лить с кем-то горе и радость. «Есть мно­го сла­вы-поче­стей, но с кем их раз­де­лить», — жалу­ет­ся моло­дец в песне. Оди­но­че­ство пере­жи­ва­ет­ся и как невоз­мож­ность еди­но­мыс­лия с кем-то, кто хотя и рядом, но не пони­ма­ет нас, не еди­но­мыс­лен с нами. Татья­на Лари­на «в семье сво­ей род­ной каза­лась девоч­кой чужой». Раз­ное быва­ет оди­но­че­ство, но никто на зем­ле не избег­нет пере­жить его хотя бы совсем мимо­лёт­но. Да было бы и жесто­ко лишить чело­ве­ка этой скор­би- печа­ли, за кото­рой, как и за все­ми скор­бя­ми наши­ми, — свя­тая и бла­гая воля Божия о нас.

Пра­во­слав­ный чело­век, ока­зы­ва­ясь в какой-либо горест­ной ситу­а­ции, при­вык обра­щать­ся к себе с вопро­сом: «Чего ждёт Гос­подь от меня в этом иску­ше­нии? Как мне достой­но решить зада­чу, постав­лен­ную пере­до мной?»

Попро­бу­ем и мы задать себе этот вопрос. Сетуя на своё незва­ное оди­но­че­ство, вспом­ним, что то же оди­но­че­ство быва­ет и желан­ным. Мона­ше­ство. Моно — зна­чит один. Монах — оди­но­кий. Соб­ствен­но, мона­ше­ство как образ жиз­ни появи­лось дав­но. Жела­ние посто­ян­но быть с Богом, жела­ние сосре­до­то­чен­ной, ничем не рас­се­и­ва­е­мой молит­вы — бесе­ды с Гос­по­дом, стрем­ле­ние посред­ством молит­вы и раз­мыш­ле­ния познать Его и освя­тить себя подви­га­ло неко­то­рых хри­сти­ан обре­кать себя на оди­но­кую жизнь и даже искать уеди­не­ния в уда­ле­нии от обще­ства ещё на заре христианства.

Навер­ное, каж­дый заме­чал, как молит­ва ищет оди­но­че­ства. Любой из нас жела­ет хотя бы на неко­то­рое вре­мя остать­ся один на один с Гос­по­дом. Даже в семье, кото­рую мы назы­ва­ем малой Цер­ко­вью, сов­мест­ная семей­ная молит­ва не исчер­пы­ва­ет наше­го молит­вен­но­го стрем­ле­ния. Ведь, соеди­нён­ные в одну плоть, мы все же оста­ём­ся отдель­ны­ми духов­ны­ми еди­ни­ца­ми, не теря­ем сво­их осо­бен­но­стей, лич­ных качеств.

«Ты же, когда молишь­ся, вой­ди в ком­на­ту твою и, затво­рив дверь твою, помо­лись Отцу тво­е­му, Кото­рый втайне» (Мф. 6:6), — ска­зал Спа­си­тель, и не еди­но­жды в день мы вхо­дим в ком­на­ту и затво­ря­ем дверь, если даже ком­на­та эта наше серд­це. Не еди­но­жды в день наши гла­за и уши, наши чув­ства закры­ты для мира.

Сам Спа­си­тель уеди­нял­ся на сорок дней в пустыне для молит­вы. Для молит­вы ухо­дил Он и на гору Фавор, взяв с Собой толь­ко тро­их уче­ни­ков. В Геф­си­ман­ском саду Спа­си­тель, отде­лив опять же толь­ко тро­их из две­на­дца­ти, уда­лил­ся с ними, а потом поки­нул и этих тро­их. Он «ото­шел от них на вер­же­ние кам­ня, и, пре­кло­нив коле­ни, молил­ся…» (Лк. 22:41), — чита­ем в Еван­ге­лии. Любое дей­ствие, тре­бу­ю­щее уча­стия все­го чело­ве­ка, все­го серд­ца его, всей души и все­го разу­ме­ния, тре­бу­ет и одиночества.

Постом мы очи­ща­ем себя, мы воз­дер­жи­ва­ем­ся не толь­ко от неко­то­рой пищи, но огра­ни­чи­ва­ем себя и в обще­нии. Нет шум­ных и весё­лых дру­же­ских засто­лий. Меня­ет­ся и сам харак­тер бесед. Супру­ги воз­дер­жи­ва­ют­ся от близ­ких отно­ше­ний. Не в почё­те дол­гие госте­ва­ния. Даже теле­ви­зор мы исклю­ча­ем из наше­го быта. И все это доб­ро­воль­ное огра­ни­че­ние не тяго­тит веру­ю­щих, ведь вре­мя поста — это вре­мя серьёз­ной духов­ной работы.

Зна­чит, для каж­до­го чело­ве­ка оди­но­че­ство быва­ет желан­ным или, по край­ней мере, не тягост­ным. Если оно необ­хо­ди­мо для спасения.

Но посмот­ри­те, быть может, и наше вынуж­ден­ное оди­но­че­ство не чуж­до Божи­ей забо­те о нас и дано нам для спа­се­ния и спа­се­ния люби­мых нами.

Вот при­мер. В нача­ле про­шло­го века в Петер­бур­ге умер при­двор­ный пев­чий, пол­ков­ник. Умер неожи­дан­но, оста­вив моло­дую вдо­ву Ксе­нию. Мож­но ска­зать, что в этот день умер­ли два чело­ве­ка: муж и жена. Ксе­ния совер­шен­но изме­ни­ла свою жизнь. Любовь к мужу она про­яв­ля­ла не в горест­ных воз­ды­ха­ни­ях и сето­ва­ни­ях, не в глу­бо­ком тра­у­ре, а в забо­те о его загроб­ной уча­сти: в молит­вах и щед­рой мило­стыне. Извест­но, что мило­сты­ня иску­па­ет мно­гие гре­хи. «Бла­жен­ны мило­сти­вые, ибо они поми­ло­ва­ны будут», — обе­щал Спа­си­тель, и Ксе­ния, вопре­ки неумест­ной забо­те род­ных, раз­да­ла почти все, что име­ла. Сама же, отрек­шись благ мира сего — обще­ствен­но­го поло­же­ния, иму­ще­ства, кро­ва, доб­рой одеж­ды, внеш­не­го ума и кра­со­ты, — укра­си­ла себя ред­ким и труд­ным подви­гом юрод­ства. За свои доб­рые дела бла­жен­ная не хоте­ла себе ника­кой награ­ды. Она люби­ла, что­бы её назы­ва­ли име­нем её покой­но­го мужа, дабы бла­го­дар­ность люд­ская при­ла­га­лась не к ней, а к нему.

Жиз­нен­ная ката­стро­фа не помра­чи­ла рас­су­док моло­дой жен­щи­ны, а напро­тив, пра­виль­но при­няв волю Божию, она про­све­ти­лась све­том Хри­сто­вым. Свя­тая бла­жен­ная Ксе­ния Петер­бург­ская, моли Бога о нас.

Это один при­мер. А вот дру­гой. В Мос­ков­ском Крем­ле взры­вом бом­бы был убит мос­ков­ский гра­до­на­чаль­ник Вели­кий князь Сер­гей Алек­сан­дро­вич Рома­нов. Его супру­га, Вели­кая кня­ги­ня Ели­за­ве­та Фео­до­ров­на, уди­ви­тель­но муже­ствен­но пере­нес­ла поте­рю горя­чо люби­мо­го мужа. И здесь любовь про­яви­лась в забо­те о душе погиб­ше­го: в молит­ве и щед­рой мило­стыне. В горе Гос­подь ста­но­вит­ся бли­же, и, одна­жды ощу­тив эту бли­зость, мы не хотим терять её. Ели­за­ве­та Фео­до­ров­на оста­ви­ла мно­гие попе­че­ния и забо­ты, свя­зан­ные с при­двор­ной жиз­нью Вели­кой кня­ги­ни и сест­ры Госу­да­ры­ни. Она осно­ва­ла Мар­фо-Мари­ин­скую оби­тель и все свои силы отда­ва­ла слу­же­нию ближ­ним, под­ви­за­ясь в гос­пи­та­лях, тюрь­мах, уте­шая, вра­зум­ляя и молясь за скорб­ных и обременённых.

Такой она была до послед­них минут сво­ей жиз­ни. Во вре­мя мучи­тель­ной каз­ни, на кото­рую её обрек­ли без­бож­ни­ки боль­ше­ви­ки, она моли­лась, помо­га­ла стра­дав­шим вме­сте с ней. Один из каз­нён­ных был впо­след­ствии най­ден с искус­но нало­жен­ной её рукой пере­вяз­кой. Её чуд­ный голос, пев­ший псал­мы Дави­да, умолк лишь с послед­ним дыханием.

Пра­во­слав­ная Цер­ковь про­сла­ви­ла пре­по­доб­но-муче­ни­цу Вели­кую кня­ги­ню Ели­за­ве­ту в лике свя­тых. Было ли се оди­но­че­ство мучи­тель­ным? Ско­рее все­го, нет. Ушёл муж, но бли­же стал Гос­подь. Мно­гие силь­ные душев­ные пере­жи­ва­ния, свой­ствен­ные чело­ве­ку: горечь утра­ты, раз­лу­ки, оди­но­че­ства даны нам не для того, что­бы угне­тать наш дух, скло­нять к уны­нию. Это чув­ство, ско­рее, при­зыв к дей­ствию. Не сле­ду­ет нам пытать­ся изба­вить­ся от этих пере­жи­ва­ний, оттал­ки­вать их, искать забвения.

Я пом­ню, как-то мой зна­ко­мый неожи­дан­но очень дёше­во купил мебель. Он объ­яс­нил необы­чай­но низ­кую цену; «Одна жен­щи­на похо­ро­ни­ла люби­мою мужа и теперь про­да­ёт всю обста­нов­ку и его лич­ные вещи, что­бы ниче­го не напо­ми­на­ло о нём и не рас­стра­и­ва­ло её». Стран­ная любовь. У пра­во­слав­ных есть милый обы­чай дарить на помин­ках вещи умер­ше­го близ­ким на молит­вен­ную память, как напо­ми­на­ние о заупо­кой­ной молит­ве — нашем дол­ге перед умершим.

Одна­жды меня попро­си­ли отслу­жить пани­хи­ду на моги­ле. Про­си­тель­ни­ца, вет­хая уже ста­руш­ка, вве­ла меня в оград­ку семей­но­го захо­ро­не­ния, где нахо­ди­лось несколь­ко могил. Неко­то­рые из них име­ли на памят­ной дощеч­ке по два и по три име­ни. «Кто же у тебя здесь похо­ро­нен?» — спро­сил я. — «Да все мои здесь. Отец, мать, муж. Это пер­вый сын. Вот невест­ка, это дочь. Сын. Вну­ки… — пере­чис­ля­ла бабуш­ка. — Всех похо­ро­ни­ла, одна теперь». — «Сколь­ко же тебе лет?» — «Да уж девя­но­сто вто­рой, — вздох­ну­ла она. — И чего живу?» Дей­стви­тель­но, каза­лось, жить бы тем детям и вну­кам, а не этой устав­шей от лет жен­щине. Вспом­нил я, что часто вижу её в церк­ви на служ­бе и не в пер­вый раз иду с ней на могил­ки. Молит­ся она, молит­ся одна из все­го рода. Зна­чит, нуж­на им её молит­ва. Сами-то они ста­ли бы молить­ся о сво­их ушед­ших, да и о себе? Не знаю. А к ней, вдо­ве-молит­вен­ни­це, вполне мож­но отне­сти сло­ва Апо­сто­ла: «Истин­ная вдо­ви­ца и оди­но­кая наде­ет­ся на Бога и пре­бы­ва­ет в моле­ни­ях и молит­вах…» (1 Тим. 5:5).

Оди­но­ко­му чело­ве­ку лег­че при­ле­пить­ся к Церк­ви. Оди­но­кий мно­го может сде­лать ради Хри­ста. Чело­век, не свя­зан­ный семей­ны­ми обя­зан­но­стя­ми или не име­ю­щий в семье како­го-то посто­ян­но­го боль­шо­го дела, ино­гда берёт­ся помо­гать в сво­ём при­ход­ском хра­ме и обре­та­ет в нем и дом, и семью, и спа­се­ние. «Бог оди­но­ких вво­дит в дом» (Пс. 67:7). В Божи­ем доме мож­но най­ти мно­же­ство дел, работ и забот. Мыть, учить, сти­рать, счи­тать, рисо­вать, кра­сить, гото­вить еду, читать, петь, шить, стро­ить… Здесь любая рабо­та соеди­не­на с мыс­лью о Боге, с молит­вой. Вся­кое дело ради Хри­ста рас­тво­ря­ет горечь одиночества.

Уход за боль­ны­ми, мило­сты­ня, забо­та о хра­ме, посе­ще­ние оди­но­ких и скорб­ных — все это при­бли­жа­ет нас к Гос­по­ду, зна­чит и к радо­сти. Как жен­щи­на-хри­сти­ан­ка, име­ю­щая детей, спа­са­ет­ся послу­ша­ни­ем зако­ну и чадо­ро­ди­ем (1 Тим. 2:15), так не име­ю­щая детей, оди­но­кая жен­щи­на спа­са­ет­ся послу­ша­ни­ем — тер­пе­ни­ем воли Божи­ей и доб­ры­ми дела­ми. И часто «у остав­лен­ной гораз­до более детей, неже­ли у име­ю­щей мужа» (Гал. 4:27), если эти дети — доб­рые дела, дела спасения.

Поду­ма­ем, быть может, наше оди­но­че­ство лишь зов к более актив­ной люб­ви к Богу и ближнему?

Мне хочет­ся рас­ска­зать, как нача­лось и как окон­чи­лось оди­но­че­ство раба Божия Евге­ния Ш.

Семей­ная жизнь Евге­ния сло­жи­лась не совсем обыч­но. Его жену, граж­дан­ку дру­го­го госу­дар­ства, обя­за­ли выехать из нашей стра­ны. Супру­ги име­ли дво­их малень­ких детей, кото­рых мать вынуж­де­на была взять с собой. Раз­лу­ка мог­ла про­длить­ся неопре­де­лён­но дол­го. Было это ещё при совет­ском режи­ме, и, по имев­ше­му­ся зако­но­да­тель­ству, муж не мог даже наве­стить свою жену. Исто­рия печаль­ная, и что же?..

Мно­гие при­хо­жане мос­ков­ских хра­мов и Тро­и­це-Сер­ги­е­вой лав­ры пом­нят и молят­ся о рабе Божи­ем Евге­нии. Его нико­гда не виде­ли уны­ва­ю­щим. Каза­лось, что он знал всю пра­во­слав­ную Моск­ву, обо всех молил­ся. Он был каким-то все­об­щим крест­ным. При­вёл в Цер­ковь и помог воцер­ко­вить­ся мно­же­ству людей. Его сино­дик (поми­наль­ный спи­сок) был необы­чай­но длин­ным. При­хо­ди­лось не раз слы­шать о чем-то дол­гом или длин­ном: «О, это дли­ной с Женин сино­дик». Име­на, напи­сан­ные в тет­ра­ди, были для него живы­ми. Если, зная его как молит­вен­ни­ка, его про­си­ли помо­лить­ся о чело­ве­ке, попав­шем в беду или необы­чай­ные обсто­я­тель­ства, то Евге­ний обя­за­тель­но запи­сы­вал имя в свою тет­рад­ку, ино­гда поми­нал года­ми, не забы­вая тех жиз­нен­ных обсто­я­тельств, в свя­зи с кото­ры­ми ему назва­ли это имя. Часто спра­ши­вал: «А как пожи­ва­ет такой-то, выздо­ро­вел? Что он поде­лы­ва­ет сей­час?» Поис­ти­не, «у остав­лен­ной гораз­до более детей, неже­ли у име­ю­щей мужа».

Почти не име­ю­ще­го род­ствен­ни­ков в Москве, про­во­дить его в послед­ний путь при­шли мно­гие. Свя­щен­ник извест­но­го мос­ков­ско­го хра­ма, где отпе­ва­ли Евге­ния, ска­зал, что нико­гда не видел такой мно­го­люд­ной заупо­кой­ной службы.

Прав­да, харак­те­ры быва­ют раз­ные. Одни люди общи­тель­ны и энер­гич­ны, дру­гие застенчивы.

Горит, как малень­кая све­чеч­ка, пра­во­слав­ная душа к Гос­по­ду, горит, мер­ца­ет, осве­щая лишь малое про­стран­ство рядом с собой. И почти никто не зна­ет, не видит, как совер­ша­ет­ся спа­се­ние этой крот­кой и сми­рен­ной души. Дал чело­ве­ку Гос­подь крест — неиз­ле­чи­мую болезнь или оди­но­че­ство (оно ведь тоже почти болезнь), и тер­пит чело­век, несёт свой крест без ропо­та. И, конеч­но, такое сирот­ство, нище­та оди­но­че­ства при­вле­ка­ет Божие мило­сер­дие. «При­з­ри на меня и поми­луй меня, ибо я оди­нок…» (Пс. 24:16). Тер­пе­ние сво­е­го кре­ста — это один из путей к спасению.

Лет десять назад умер чтец одной мос­ков­ской церк­ви, уже очень пожи­лой чело­век. Был он оди­нок. Тихий, скром­ный, совсем неза­мет­ный. Не имел ника­кой про­фес­сии. Слу­жил, где при­дёт­ся, и молил­ся. Послед­ние годы рабо­тал чте­цом в хра­ме. Без­ро­пот­но нёс он свой крест оди­но­че­ства, види­мо, не очень-то лёг­кий. Таин­ствен­но и неви­ди­мо для окру­жа­ю­щих совер­ша­ет­ся вос­хож­де­ние чело­ве­ка к Богу. Но, встре­чая таких крот­ких и сми­рен­ных серд­цем людей, как Лео­нид В., пони­ма­ешь бук­валь­ность слов апо­сто­ла Пав­ла: «…доко­ле не изоб­ра­зит­ся в вас Хри­стос» (Гал. 4:19). Спо­кой­но и мир­но ото­шёл к Гос­по­ду Лео­нид. После него оста­лось мно­го сти­хов. Из них понят­нее стал нам этот милый чело­век. Не тос­кой, не уны­ни­ем напол­не­ны их стро­ки. В них тихая и умная печаль одиночества.

Как чув­ство боли телес­ной дано нам для наше­го бла­га, что­бы оста­но­вить какое-либо опас­ное дей­ствие или ука­зать на скры­тую болезнь, так и душев­ные скор­би и утес­не­ния при­зва­ны оста­но­вить нас на гибель­ном пути, раз­бу­дить, отрез­вить. Хоро­шо, когда мы можем понять это.

Один отец, уми­рая, позвал к себе сына, отли­чав­ше­го­ся бес­пут­ной жиз­нью и не под­да­ю­ще­го­ся ника­ким вра­зум­ле­ни­ям. «Сын мой, — ска­зал ста­рик, — я остав­ляю тебе боль­шое наслед­ство, но про­шу тебя выпол­нить мою послед­нюю прось­бу. Сорок дней после моей смер­ти при­хо­ди сюда, в эту ком­на­ту, и сиди в ней совсем один три часа». Сын обе­щал, и после смер­ти отца при­сту­пил к испол­не­нию обе­щан­но­го. Пер­вые дни юно­ша нерв­ни­чал, ходил из угла в угол, ждал с тос­кой, когда же прой­дёт уроч­ное вре­мя, пред­став­ляя себе все радо­сти и уте­хи, что жда­ли его за две­рью. Потом он сми­рил­ся, стал про­во­дить неиз­беж­ное вре­мя оди­но­че­ства спо­кой­нее. Затем при­нял­ся раз­мыш­лять о себе, о сво­ей гре­хов­ной жиз­ни, о жиз­ни дру­гих, о сове­тах и упрё­ках почив­ше­го роди­те­ля. К тому вре­ме­ни, как истек­ли сорок дней, юно­ша совер­шен­но пере­ме­нил­ся и вошёл в разум. Далее он стал вести жизнь сте­пен­ную и не рас­тра­тил, как мно­гие ожи­да­ли, отцов­ско­го наслед­ства, а умным веде­ни­ем хозяй­ства при­умно­жил его. Эта исто­рия, рас­ска­зан­ная одним стар­цем, гово­рит нам о необ­хо­ди­мо­сти оди­но­че­ства для осмыс­ле­ния себя. Для рас­ка­я­ния. С этой же целью мы ста­вим ребён­ка на неко­то­рое вре­мя в угол. А неко­гда воен­ная и чинов­ни­чья Рос­сия зна­ла гаупт­вах­ту и домаш­ний арест. Смысл в них тот же: оду­май­ся! Спа­си­тель не слу­чай­но гово­рил Апо­сто­лам: «А что вам гово­рю, гово­рю всем: бодр­ствуй­те» (Мк. 13:37). Свя­тые отцы повто­ря­ют нам о посто­ян­ном трез­ве­нии. Тако­му про­буж­де­нию от житей­ско­го сна, отрезв­ле­нию от стра­стей спо­соб­ству­ет имен­но одиночество.

Как бы горь­ки ни были для нас смерть близ­ко­го чело­ве­ка, раз­лу­ка, огра­ни­че­ние обще­ния, вспом­ним, что все это совер­ша­ет­ся не без ведо­ма Началь­ни­ка жиз­ни. И если мы верим в бла­гость и спа­си­тель­ность для нас воли Божи­ей, то и в самые горест­ные мину­ты ска­жем: «Гос­по­ди, да будет воля Твоя». Аминь.

Иконы в доме^

Мате­ри­аль­ный мир, окру­жа­ю­щий нас, мир пред­ме­тов — еже­днев­ных сви­де­те­лей нашей жиз­ни — не без­гла­сен. Жили­ще чело­ве­ка рас­ска­жет о хозя­ине, пожа­луй, боль­ше само­го хозя­и­на. И если пра­во­слав­ный чело­век на ули­це, в авто­бу­се, в мага­зине ничем внешне не выде­ля­ет­ся, то дом его всё же име­ет свои осо­бен­но­сти. А пото­му не лиш­ним будет пого­во­рить об эсте­ти­ке пра­во­слав­но­го дома.

При­ход­ской свя­щен­ник часто быва­ет в жили­щах сво­их при­хо­жан. Его при­зы­ва­ют освя­тить квар­ти­ру, отслу­жить домаш­ний моле­бен, зовут к боль­но­му совер­шить Таин­ство еле­освя­ще­ния (собо­ро­ва­ние). Во вре­мя таких посе­ще­ний я все­гда обра­щаю вни­ма­ние, какое место отве­де­но домаш­ним ико­нам, как они содер­жат­ся, есть ли перед ними лам­пад­ки или под­свеч­ник. Есть ли в доме Еван­ге­лие, духов­ные книги.

Радост­но быва­ет встре­тить кра­си­во оформ­лен­ный, под­дер­жи­ва­е­мый в чисто­те, живой свя­той угол с ико­на­ми, зажжён­ную перед ними лам­пад­ку, чистую пеле­ну под обра­за­ми. Сколь­ко люб­ви в такой забо­те! Да это и есте­ствен­но. Самое доро­гое для нас — Бог. Пото­му и доро­ги нам изоб­ра­же­ния Спа­си­те­ля, Пре­чи­стой Его Мате­ри, угод­ни­ков Божи­их — свя­тые иконы.

Но жаль быва­ет хозя­и­на или хозяй­ку дома, где сирот­ли­во выгля­ды­ва­ет с комо­да или сер­ван­та при­сло­нён­ный к слу­чай­ной вазоч­ке поко­роб­лен­ный бумаж­ный обра­зок в пол-ладо­ни, да ещё покры­тый пылью.

Ино­гда, осо­бен­но в тех семьях, где пра­во­слав­ная цер­ков­ная тра­ди­ция как-то пре­ры­ва­лась, веру­ю­щие и вполне бла­го­че­сти­вые хозя­е­ва не зна­ют, как им луч­ше устро­ить новые для их дома свя­тые ико­ны, лам­па­ды, под­свеч­ни­ки. Ведь ико­на — это свя­ты­ня, но она и изде­лие, име­ю­щее свою фор­му, вид, цену. Как «впи­сать» её в сло­жив­шу­ю­ся при­выч­ную обстановку?

Преж­де все убран­ство кре­стьян­ской гор­ни­цы шло от крас­но­го, или свя­то­го, угла с ико­на­ми. Даже само назва­ние «гор­ни­ца», веро­ят­но, про­ис­хо­дит от гор­не­го места (по-рус­ски — небес­но­го, верх­не­го), то есть места, где нахо­дит­ся часть неба — свя­тые ико­ны. И сего­дня луч­ше опре­де­лить для икон удоб­ное, кра­си­вое место в сво­бод­ном углу или на стене, даже если это потре­бу­ет неко­то­рой перестановки.

Во вре­мя молит­вы или в празд­ни­ки перед ико­на­ми зажи­га­ют лам­па­ду или све­чу. Пла­мя горя­щей лам­па­ды, стре­мя­ще­е­ся вверх, — сим­вол нашей молит­вы, наше­го горе­ния к Богу. Мож­но заме­тить, что лам­пад­ка без­опас­нее в быту. Но все же для тор­же­ствен­ных или осо­бен­ных слу­ча­ев хоро­шо иметь в доме под­свеч­ник и све­чи. Лам­па­ды быва­ют несколь­ких видов: под­вес­ные и сто­я­чие. Хозя­ин дома, исхо­дя из кра­со­ты и удоб­ства, может выбрать себе ту или иную.

Ико­ну при­ня­то ста­вить не пря­мо на пол­ку, а на неболь­шую кра­си­вую сал­фет­ку, или, как её назы­ва­ют, пеле­ну. Она может быть укра­ше­на вышив­кой, кру­же­вом, обор­кой. Здесь вполне могут выра­зить себя фан­та­зия, вкус и уме­ние хозяйки.

Если нет сво­бод­но­го угла или удоб­ной части сте­ны и при этом жаль нару­шить сло­жив­ший­ся инте­рьер, то ико­ны мож­но поме­стить на книж­ной пол­ке, комо­де, невы­со­ком сер­ван­те, пиа­ни­но. Вре­мен­но, конеч­но. В таком слу­чае сле­ду­ет обра­тить вни­ма­ние на то, какие кни­ги сто­ят на пол­ке, вполне ли они соче­та­ют­ся со сто­я­щей над ними свя­ты­ней. Может, луч­ше убрать их или по край­ней мере закрыть чем-нибудь. Посмот­ри­те, не сто­ят ли рядом с ико­на­ми фар­фо­ро­вые собач­ки, пода­роч­ные чашеч­ки или дру­гие не очень нуж­ные здесь быто­вые укра­ше­ния. Неле­по выгля­дит под ико­на­ми и теле­ви­зор. И ещё одно усло­вие: над ико­на­ми ниче­го не рас­по­ла­га­ют. Часы, кар­ти­ны, фото­гра­фии и про­чее долж­ны занять место несколь­ко в сто­роне. Так когда-то не поз­во­ля­лось стро­ить зда­ние выше хра­ма в непо­сред­ствен­ной бли­зо­сти к нему.

При­сут­ствие свя­ты­ни в доме обя­зы­ва­ет хозя­ев забо­тить­ся не толь­ко о внеш­нем бла­го­ле­пии инте­рье­ра, но и о внут­рен­нем содер­жа­нии, то есть подви­га­ет их к бла­го­че­стию. Обя­за­тель­но посмот­ри­те, все ли в вашем доме нахо­дит­ся в соот­вет­ствии со свя­ты­ней, нет ли противоречий.

В «Древ­нем пате­ри­ке» мож­но про­честь слу­чай, про­ис­шед­ший с одним отшель­ни­ком. Как-то во вре­мя молит­вы инок уви­дел Пре­свя­тую Деву, сто­я­щую на поро­ге его келии. Она, каза­лось, соби­ра­лась вой­ти, но потом ото­шла и исчез­ла. Виде­ние повто­ри­лось, и опе­ча­лен­ный отшель­ник обра­тил­ся к Бого­ма­те­ри: «Вла­ды­чи­ца, поче­му ты никак не хочешь вой­ти в моё жили­ще?» На что Божия Матерь отве­ча­ла: «Как я могу вой­ти туда, где нахо­дит­ся враг мой». Отшель­ник дол­го раз­мыш­лял над сло­ва­ми Пре­чи­стой Девы и вспом­нил, что в его келии сре­ди книг сто­ит кни­га с тру­да­ми неко­е­го ере­ти­ка, кото­рую инок забыл отдать хозя­и­ну. Тот­час отшель­ник вынес кни­гу из келии.

Если семья друж­ная, то такие «вра­ги» после обсуж­де­ния на семей­ном сове­те, так­же могут быть выне­се­ны из дома. А они есть почти у всех. По это­му пово­ду мне вспо­ми­на­ют­ся два слу­чая. Одна­жды при­гла­си­ли меня отслу­жить моле­бен в доме, где, по сло­нам хозя­ев, было «нехо­ро­шо». Несмот­ря на то, что дом был освя­щён, в нем ощу­щал­ся какой-то гнёт. Обхо­дя ком­на­ты со свя­той водой, я обра­тил вни­ма­ние на ком­на­ту юно­ши, сына хозя­и­на, где на стене висел пла­кат, посвя­щён­ный извест­ной рок-груп­пе. При­чём извест­ной сво­ей сата­нин­ской направленностью.

После молеб­на, за чаем я осто­рож­но, зная о фана­тич­ной пре­дан­но­сти неко­то­рых моло­дых людей сво­им куми­рам, попы­тал­ся объ­яс­нить, что «нехо­ро­шо» в доме вполне может про­ис­хо­дить даже от таких пла­ка­тов, что подоб­ные изоб­ра­же­ния как бы пыта­ют­ся про­ти­во­сто­ять свя­тыне. Юно­ша мол­ча встал и снял обсуж­да­е­мый пла­кат со сте­ны. Выбор был сде­лан тут же.

А вот в дру­гом доме нере­ши­тель­ность хозя­ев лиши­ла их заме­ча­тель­ной свя­ты­ни. Одно­му чело­ве­ку бла­го­че­сти­вая ста­рая жен­щи­на пода­ри­ла пре­крас­ную ико­ну — «Явле­ние Божи­ей Мате­ри Пре­по­доб­но­му Сер­гию Радо­неж­ско­му». Ико­на была пре­крас­на сама по себе, да к тому же была напи­са­на и пода­ре­на сво­ей вла­де­ли­це извест­ным иерар­хом Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви. Новый вла­де­лец нашёл для дра­го­цен­ной свя­ты­ни место на стене в гости­ной, но, к сожа­ле­нию, напро­тив висе­ли три гра­вю­ры в пре­крас­ных рамах, три жен­ских порт­ре­та: Вене­ры, Леды и Клео­пат­ры. Близ­кие скло­ня­ли хозя­ев снять эти изоб­ра­же­ния миро­вых блуд­ниц, дабы они не висе­ли напро­тив Бого­ро­ди­цы, но неже­ла­ние раз­ру­шить инте­рьер и не совсем пра­виль­но вос­при­ня­тое поня­тие куль­ту­ры не поз­во­ли­ло им сде­лать вер­ный выбор.

На сле­ду­ю­щее утро, рано, так рано, как толь­ко поз­во­ля­ет при­ли­чие, раз­дал­ся теле­фон­ный зво­нок: бла­го­че­сти­вая ста­руш­ка умо­ля­ла вер­нуть ей ико­ну и вер­нуть ско­рее. «Я не спа­ла всю ночь, мне каза­лось, что что-то слу­чи­лось с моей ико­ной. Я дам вам дру­гую, а эту при­ве­зи­те ко мне, я отдам её вам впо­след­ствии», — про­си­ла она. Конеч­но же, свя­ты­ня вер­ну­лась к сво­ей преж­ней вла­де­ли­це, а люби­те­ли ста­рин­ных гра­вюр полу­чи­ли в пода­рок дру­гую ико­ну. Её поста­ви­ли в дру­гой ком­на­те на полоч­ку сре­ди дру­гих икон, так как она по сво­им раз­ме­рам и испол­не­нию более под­хо­ди­ла туда. Не знаю, слу­чай­но или нароч­но Любовь Тимо­фе­ев­на выбра­ла заме­ну. Это тоже был образ Божи­ей Мате­ри, назы­вал­ся он «Мле­ко­пи­та­тель­ни­ца». Быть может, здесь был намёк на духов­ный воз­раст её при­я­те­лей? Прав­да, урок не про­шёл даром: через неко­то­рое вре­мя место сомни­тель­ных порт­ре­тов заня­ли три пейзажа.

Ино­гда воз­ни­ка­ет вопрос: в доме несколь­ко ком­нат, где умест­нее рас­по­ло­жить ико­ны? Осо­бо­го пра­ви­ла нет. Но моли­тесь вы чаще в той ком­на­те, в кото­рой спи­те. К тому же молит­ва тре­бу­ет неко­то­ро­го уеди­не­ния. «Ты же, когда молишь­ся, вой­ди в ком­на­ту твою и, затво­рив дверь твою, помо­лись Отцу тво­е­му, Кото­рый втайне…» (Мф. 6:6), — чита­ем в Еван­ге­лии. Зна­чит, в спальне разум­но иметь ико­ны, перед кото­ры­ми вы буде­те читать утрен­ние и вечер­ние молитвы.

Если у вас есть дет­ская ком­на­та, то в ней обя­за­тель­но долж­на нахо­дить­ся ико­на. Ребё­нок часто по-сво­е­му, по-дет­ски обра­ща­ет­ся к «Божень­ке», хоро­шо, если при этом он может видеть образ. Кро­ме того, любая свя­тая ико­на — чудо­твор­ная, и она чудес­ным обра­зом охра­нит ваше дитя.

Вспом­ни­те, что в общей ком­на­те соби­ра­ет­ся вся семья, здесь часто про­ис­хо­дит общая тра­пе­за, и здесь так­же дол­жен нахо­дить­ся свя­той образ. Не забудь­те и про кух­ню. Там хозяй­ка про­во­дит боль­шую часть вре­ме­ни. Кух­ня — место буд­нич­ных зав­тра­ков и ужи­нов. Молит­вы перед и после вку­ше­ния пищи луч­ше про­из­но­сить, обра­тив взгляд на ико­ну. Итак, пусть ико­ны будут в каж­дой ком­на­те и на кухне. «…Желаю, что­бы на вся­ком месте про­из­но­си­ли молит­вы мужи, воз­де­вая чистые руки без гне­ва и сомне­ния» (1 Тим. 2:8), — гово­рит Апо­стол. «На вся­ком месте…»

Есть ещё один вопрос. Какие ико­ны луч­ше иметь дома? Здесь так же нет пра­ви­ла, а есть лишь бла­го­че­сти­вая тра­ди­ция. Боль­шин­ство наших молитв обра­ще­но к Спа­си­те­лю и Божи­ей Мате­ри. Разум­но иметь дома образ Гос­по­да Иису­са Хри­ста и Его Пре­чи­стой Матери.

В рус­ском пра­во­слав­ном доме чаще все­го вы встре­ти­те три­птих: Спа­си­тель, Бого­ро­ди­ца и Свя­ти­тель Нико­лай. Почи­та­ние в Рос­сии Свя­ти­те­ля Нико­лая настоль­ко широ­ко, что вряд ли какой свя­той может срав­нить­ся в этом смыс­ле с Мир­ли­кий­ским чудо­твор­цем. При­чи­на тут про­стая: как извест­но, к высох­ше­му колод­цу за водой не ходят. Свя­ти­тель Нико­лай любим и почи­та­ем у нас как ско­рый помощ­ник, заступ­ник и вели­кий чудо­тво­рец. Почти в каж­дой семье име­ет­ся опыт его чудес­ной помощи.

Бла­го­че­сти­вые люди обыч­но име­ют образ сво­е­го небес­но­го покро­ви­те­ля, чьё имя они носят. Ино­гда тот или иной угод­ник Божий ока­зы­ва­ет­ся чем-то бли­зок нам. Мы нахо­дим в его жиз­ни какую-нибудь близ­кую или люби­мую нами чер­ту харак­те­ра, нас вос­хи­ща­ет какое-то дея­ние или чудо, сотво­рён­ное по его молит­ве. Появ­ля­ет­ся жела­ние иметь дома образ это­го свя­то­го. Конеч­но, молит­ва перед ним будет осо­бен­но сер­деч­на. Наше пат­ри­о­ти­че­ское устро­е­ние, любовь к Оте­че­ству может выра­зить себя в осо­бом почи­та­нии и тёп­лой молит­ве перед обра­за­ми Пре­по­доб­но­го Сер­гия Радо­неж­ско­го, пре­по­доб­но­го Сера­фи­ма Саров­ско­го, пра­вед­но­го Иоан­на Крон­штадт­ско­го, бла­го­вер­ных кня­зей Алек­сандра Нев­ско­го, Дани­и­ла Мос­ков­ско­го и Димит­рия Дон­ско­го. Любовь к Рос­сии нераз­де­ли­ма с любо­вью к чудо­твор­ным ико­нам Заступ­ни­цы Усерд­ной, Божи­ей Мате­ри, через кото­рые столь­ко чудес про­ис­тек­ло на нашу зем­лю. Это ико­ны Вла­ди­мир­ская, Казан­ская, Тих­вин­ская, «Дер­жав­ная» и мно­гие другие.

Празд­ни­ки Гос­под­ские и Божи­ей Мате­ри так­же изоб­ра­жа­ют­ся на ико­нах. Мож­но иметь дома ико­ну Сре­те­ния, Бла­го­ве­ще­ния, Кре­ще­ния, Покро­ва Божи­ей Матери.

Всмот­ри­тесь в ико­ну «Рож­де­ство Хри­сто­во». Какой тихий, мир­ный, семей­ный, имен­но семей­ный образ. Бог-Мла­де­нец и взи­ра­ю­щие на Малют­ку в тихом уми­ле­нии Мать и Обруч­ник; пас­ту­хи, покло­ня­ю­щи­е­ся Спа­си­те­лю, со стра­хом и радо­стью про­сто­го и вер­но­го серд­ца; муд­ре­цы-волх­вы, при­нес­шие дары-сим­во­лы, знак того, что зем­ная муд­рость все­го лишь часть муд­ро­сти небес­ной. Мир­ная ночь, а над всем Виф­ле­ем­ская звез­да. Сколь­ко мыс­лей и молитв родит­ся рядом с этой иконой…

А взгля­ни­те на образ «Вве­де­ние во храм Пре­свя­той Бого­ро­ди­цы». Роди­те­ли при­ве­ли един­ствен­ное, дол­го­ждан­ное, люби­мое дитя в храм для того, что­бы оста­вить его там. Девоч­ке все­го три года. Как милы малют­ки в это вре­мя, как чисты и невин­ны! Как лас­ка­ет роди­тель­ское серд­це один вид их! Но где луч­ше сохра­нить и укре­пить эту чисто­ту? В хра­ме. Иоаким и Анна отда­ли Марию на вос­пи­та­ние в храм. Смот­ри­те, роди­те­ли, и ваше дитя долж­но чтить Закон Божий, и ваше­му ребён­ку необ­хо­ди­мо быть в хра­ме. Взи­рая на этот образ роди­тель­ско­го подви­га и надеж­ды на Бога, моли­тесь о сво­их чадах, раз­мыш­ляй­те о сво­их обязанностях.

Сколь­ко необ­хо­ди­мо­го для нашей души най­дём мы, гля­дя на ико­ну «Сре­те­ние Гос­подне». Сре­те­ниевстре­ча по-сла­вян­ски, то есть встре­ча Спа­си­те­ля и стар­ца Симео­на. Какие заме­ча­тель­ные сло­ва про­из­нёс Бого­при­и­мец Симе­он, при­няв на руки Мла­ден­ца Иису­са: «Ныне отпус­ка­ешь раба Тво­е­го, Вла­ды­ко, по сло­ву Тво­е­му, с миром» (Лк. 2:29). Пото­му что было пра­вед­но­му стар­цу откро­ве­ние, что не умрёт он до той поры, пока не уви­дит Хри­ста Спа­си­те­ля. И мы при встре­че с Гос­по­дом, будь то в молит­ве, в Его хра­ме, в чте­нии Свя­щен­но­го Писа­ния, у мощей Его свя­тых угод­ни­ков, так­же рас­ста­ём­ся с зем­ным, вре­мен­но уми­ра­ем для забот и скор­бей этой жиз­ни. «Ныне отпус­ка­ешь раба Тво­е­го, Владыко…»

Поче­му бы вам не иметь обра­за Живо­тво­ря­щей Тро­и­цы: три Анге­ла, сидя­щие за тра­пе­зой, — сим­вол бес­ко­неч­ной люб­ви и единения.

А какое уте­ше­ние для пра­во­слав­но­го чело­ве­ка видеть рас­про­стёр­тый над миром омо­фор Бого­ро­ди­цы на иконе празд­ни­ка Покро­ва Божи­ей Мате­ри. Не отча­и­вай­ся чело­век — и над тобою покров Заступ­ни­цы Усердной.

Ико­ны сей­час мож­но при­об­ре­сти раз­ные. Любой освя­щен­ный образ — свя­ты­ня. И бумаж­ная лито­гра­фия, и вос­про­из­ве­дён­ный худож­ни­ком-ико­но­пис­цем, и ста­рин­ный фамиль­ный образ, и при­об­ре­тён­ный в анти­квар­ном мага­зине рари­тет всё это ико­на. Конеч­но, при­ят­но иметь высо­ко­ху­до­же­ствен­ный образ, напи­сан­ный гра­мот­ным спе­ци­а­ли­стом-изо­гра­фом, такие сего­дня мож­но купить в Тро­и­це-Сер­ги­е­вой Лав­ре, Мос­ков­ском Дани­ло­вой мона­сты­ре, где есть свои худо­же­ствен­ные мастер­ские. Заме­ча­тель­но, если дома есть ста­рые семей­ные ико­ны. Но не сле­ду­ет пре­не­бре­гать и совре­мен­ной репро­дук­ци­ей. В Кры­му, в Лива­дии, в импе­ра­тор­ском двор­це, в каби­не­те свя­то­го цар­ствен­но­го стра­сто­терп­ца Импе­ра­то­ра Нико­лая II, сте­ны бук­валь­но запол­не­ны ико­на­ми. Ста­рин­ные, дра­го­цен­ные по пись­му ико­ны, а рядом про­стень­кие «дере­вен­ско­го» пись­ма, а кое-где лито­гра­фии и фото­гра­фии. И все эти свя­ты­ни — и доро­гие, и скром­нень­кие — встре­ча­ли молит­вен­ный взор свя­то­го чело­ве­ка, сто­яв­ше­го с уми­лен­ным серд­цем перед ними. Дума­ет­ся, что дело здесь не столь­ко в том, какая ико­на перед нами, но и в нас самих. Мне при­хо­ди­лось видеть рав­но­душ­ные пустые лица и перед Вла­ди­мир­ской ико­ной Божи­ей Мате­ри, и перед Тро­и­цей пись­ма Андрея Руб­лё­ва. «Цар­ствие Божие внутрь вас есть» (Лк. 17:21), — ска­зал Спаситель.

Хочет­ся поже­лать вам, что­бы свя­тые ико­ны чаще пре­бы­ва­ли перед вашим взо­ром, подви­гая к молит­ве и бого­мыс­лию, воз­но­ся над мир­ской суе­той, ути­шая стра­сти и исце­ляя болез­ни. Аминь.

Домашние заботы^

Крест­ный ход, моле­бен у памят­ни­ка или у шко­лы, освя­ще­ние дома или офи­са… Мы уже успе­ли при­вык­нуть к людям в длин­ной одеж­де, иду­щим по ули­це, сто­я­щим рядом с нами в транс­пор­те и мага­зине. Веру­ю­щие и неве­ру­ю­щие зна­ют сего­дня даты пра­во­слав­ных празд­ни­ков. Цер­ков­ные тер­ми­ны обыч­ны в газет­ных ста­тьях, радио- и теле­пе­ре­да­чах. Бук­валь­но за счи­тан­ные годы обще­ство сме­ни­ло гнев на милость, и сло­во «свя­щен­ник» про­из­но­сит­ся уже не с брезг­ли­вым стра­хом лиш­ней про­бле­мы, а с неко­то­рым даже ува­же­ни­ем. А несколь­ко лет назад в анке­те в гра­фе «про­фес­сия» обыч­но ста­ви­ли не «свя­щен­но­слу­жи­тель», а «слу­жи­тель культа».

Мно­гие годы с наших глаз, из наше­го сло­ва­ря, из памя­ти изго­ня­лось все рели­ги­оз­ное, пра­во­слав­ное, цер­ков­ное. Храм назы­ва­ли памят­ни­ком архи­тек­ту­ры, ико­ну — памят­ни­ком искус­ства. Страш­но стра­да­ла рус­ская лите­ра­ту­ра. Сло­ва Бог, Гос­подь, Божия Матерь печа­та­лись толь­ко с малень­кой бук­вы в ущерб прав­де и смыс­лу. Мож­но вспом­нить изда­ние ска­зок Пуш­ки­на, где в сказ­ке о Мерт­вой Царевне выра­же­ние «и к обедне умер­ла» заме­ни­ли на «и к обе­ду умерла».

В кон­це пяти­де­ся­тых или в нача­ле шести­де­ся­тых вышло поста­нов­ле­ние, запре­ща­ю­щее духо­вен­ству пока­зы­вать­ся в обще­ствен­ных местах, то есть вез­де, кро­ме хра­ма и лич­но­го жили­ща, в духов­ной одеж­де (рясе, под­ряс­ни­ке). Были запре­ще­ны все тре­бы вне цер­ков­ной огра­ды. Нель­зя было освя­тить квар­ти­ру, собо­ро­вать на дому, слу­жить пани­хи­ду на могилах.

Про­то­и­е­рей Вик­тор Ш. вспо­ми­нал, как в быт­ность его в Ряза­ни мест­ный упол­но­мо­чен­ный по делам рели­гии, чело­век вооб­ще-то не суро­вый, выго­ва­ри­вал ему: «У нас на пло­ща­ди памят­ник вождю сто­ит, а вы мимо него в попов­ской одеж­де каж­дый день в собор ходи­те. Избе­ри­те дру­гой марш­рут, а то могут быть неприятности».

В кон­це вось­ми­де­ся­тых нача­лось потеп­ле­ние, так­ти­ка вла­стей изме­ни­лась. Цер­ков­ная жизнь вышла за огра­ду хра­ма. Вновь зазву­ча­ли коло­ко­ла, дол­гие годы мол­чав­шие, яко­бы по прось­бе общественности.

Пом­ню пер­вый моле­бен в сосед­нем селе. Такой моле­бен неко­гда еже­год­но слу­жи­ли в свой осо­бый день в каж­дой деревне. Теперь он вновь соеди­нил в созна­нии наших при­хо­жан жизнь цер­ков­ную и домаш­нюю, тру­до­вую, семейную.

После обще­го молеб­на мы ходи­ли по домам, про­пев у икон тро­па­ри­ки, кро­пи­ли свя­той водой жилье, сараи, домаш­нюю жив­ность, ого­род. Бог вез­де, мы пом­ним о нём не толь­ко в хра­ме и дома у свя­то­го угла, но и в саду, на рабо­те, на служ­бе, в хле­ву, за верстаком.

В неко­то­рых домах ста­ри­ки пла­ка­ли. Пом­ню одно­го, встре­тив­ше­го нас сло­ва­ми: «Я уж не чаял, что дожи­ву, что вновь уви­жу свя­щен­ни­ка в доме».

Этот пер­вый наш дере­вен­ский моле­бен запом­нил­ся мне осо­бен­но. Это был празд­ник и для жите­лей и для духо­вен­ства. Мы уви­де­ли, что пра­во­слав­ная нива — не один лишь участо­чек в цер­ков­ной огра­де, это всё рус­ское поле, когда-то взле­ле­ян­ное и засе­ян­ное рус­ским свя­щен­ством. Пусть оно и порос­ло несколь­ко сор­ня­ка­ми, но мно­го на нём и здо­ро­во­го коло­са. И эта нива ждёт сво­их делателей.

Еще одно вос­по­ми­на­ние. Нам нуж­но было перей­ти на про­ти­во­по­лож­ную сто­ро­ну Горь­ков­ско­го шос­се, что­бы попасть к дру­го­му ряду домов. День был вос­крес­ный, моск­ви­чи воз­вра­ща­лись с дач, и маши­ны тяну­лись тре­мя бес­пре­рыв­ны­ми пёст­ры­ми лен­та­ми. Но когда наша груп­па вста­ла на раз­де­ли­тель­ный газон, весь поток оста­но­вил­ся и нам ста­ли махать из окон: «Про­хо­ди­те!» И здесь мы опять уви­де­ли рус­скую ниву — тру­ды и любовь пра­во­слав­но­го духо­вен­ства, что взра­щи­ва­ло её мно­го веков. Мы убе­ди­лись, что ску­фья и ряса ино­гда могут заме­нить сло­во, и по-сво­е­му неглуп был тот пре­мьер-без­бож­ник, когда запре­тил их, как запре­тил и про­по­ведь. Осо­бен­ный вид свя­щен­ни­ка в его духов­ном пла­тье, с осо­бен­ной при­чёс­кой, крест на гру­ди напо­ми­на­ют людям о рели­ги­оз­ной жиз­ни, о забы­том в суе­те Гос­по­де, о «дол­гах наших». Одна встре­ча со свя­щен­но­слу­жи­те­лем вне церк­ви, куда у мно­гих нет ещё при­выч­ки и жела­ния ходить, спо­соб­на стать зер­ном буду­щей цер­ков­но­сти. Мне вспо­ми­на­ет­ся заме­ча­тель­ное сти­хо­тво­ре­ние Вл. Карпеца:

На Шува­лов­ском погосте
Похо­ро­не­на родня.
Мы при­хо­дим к деду в гости.
Это скуч­но для меня.

Я кру­чу рукою веник.
Где-то коло­кол гудит,
А для бабуш­ки священник
Дым­ным лада­ном кадит.

Я боюсь его. Мне страшен
Дым кади­ла, крест и гроб.
В стра­хи дет­ские окрашен
Этот рыжий рус­ский поп.

Это он людей хоронит,
Это он такой злодей,
Это он зер­но заронит
Веры буду­щей моей.

Муд­ро посту­па­ют те хозя­е­ва, что, при­гла­шая свя­щен­ни­ка для молеб­на, ста­ра­ют­ся под­га­дать вре­мя, когда в доме соби­ра­ют­ся все — и веру­ю­щие, и мало­вер­ные, и вовсе неве­ру­ю­щие домочадцы.

Вспо­ми­на­ет­ся мне, как недав­но освя­щал я дачу у двух наших милых при­хо­жа­нок. Мама и доч­ка никак не мог­ли подви­нуть к Кре­ще­нию гла­ву семьи. Он вро­де и не про­тив, да на шестом десят­ке лет это не так-то про­сто. На молебне, когда освя­ща­ли дом, посто­ял он со све­чеч­кой перед ико­на­ми, побе­се­до­вал за ужи­ном с гостя­ми, а утром при­шёл в храм при­нять Сви­тое Кре­ще­ние. И пер­вое, о чём спро­сил ново­кре­щё­ный Вла­ди­мир: «Когда мож­но венчаться?»

Моле­бен на освя­ще­ние дома, моле­бен у могил­ки, моле­бен у посте­ли боль­но­го, моле­бен в небла­го­по­луч­ном доме о умно­же­нии люб­ви и иско­ре­не­нии вся­кой нена­ви­сти, моле­бен на нача­тие дела у лежа­щих на тра­ве брё­вен и кир­пи­чи­ков, моле­бен о путе­ше­ству­ю­щих… «Пото­му гово­рю вам: всё, чего ни буде­те про­сить в молит­ве, верь­те, что полу­чи­те, — и будет вам» (Мк. 11:24), — гово­рит Спаситель.

Бабуш­ка моя Прас­ко­вья Андре­ев­на о без­до­ж­дии говорила:

«Рань­ше-то такой засу­хи и не было. Дав­но бы свя­щен­ни­ка позва­ли, моле­бен отслу­жи­ли, про­мо­чи­ло бы.

Напал как-то на лён червь, — рас­ска­зы­ва­ла она, — страш­ный такой, неви­дан­ный. Голо­ву с хво­стом сло­жит, потом вытя­нет­ся, шаг­нёт во всю дли­ну. С были­ны на были­ну шага­ет, с нивы на ниву пере­хо­дит. Посла­ли за батюш­кой. Всей дерев­ней с ико­на­ми вышли на поля. Отслу­жил батюш­ка моле­бен. Пошли обрат­но. А лён-то чистый сто­ит, чер­вя­ки на зем­ле свер­нув­шись лежат, аж почернели».

Как-то, про­чи­ты­вая на молебне име­на с запи­со­чек о здра­вии, в недо­уме­нии оста­нав­ли­ва­юсь: «О здра­вии козо­чек Кра­су­ли и Мил­ки». После молеб­на спра­ши­ваю одну при­хо­жан­ку. «Моя, — гово­рит, — запи­соч­ка. Что же делать-то? Хво­ра­ют мои козоч­ки, вот и зака­за­ла свя­тым Вла­сию и Афа­на­сию моле­бен». Доб­рая хозяй­ка у Кра­су­ли и Мил­ки, повез­ло козоч­кам. Прав­да, в запи­соч­ке сле­до­ва­ло ука­зать имя хозяй­ки, пото­му что молим­ся мы о ней. Так что, горюя о затя­нув­шем­ся ремон­те авто­ма­ши­ны, не пиши­те «О здра­вии ВАЗ—2104», а пиши­те имя владельца.

В цен­тре Моск­вы в ста­ром доме жила семья. Бабуш­ка, отец с мате­рью и две малют­ки. Квар­ти­ра их была очень неудоб­ной и вет­хой. К тому же она была мала для семьи. Но воз­мож­но­сти полу­чить новую не пред­ви­де­лось. Одна­ко жиль­цы не уны­ва­ли и часто зака­зы­ва­ли моле­бен у чудо­твор­ной мос­ков­ской ико­ны Божи­ей Мате­ри «Взыс­ка­ние погиб­ших» в надеж­де на помощь Цари­цы Небес­ной. Неожи­дан­но, каким-то таин­ствен­ным или, луч­ше ска­зать, чудес­ным обра­зом квар­ти­ру при­зна­ли ава­рий­ной и семье сроч­но выда­ли ордер на новую. А слу­чи­лось это в один из Бого­ро­дич­ных праздников.

Не бой­тесь обре­ме­нить Гос­по­да сво­и­ми прось­ба­ми-молит­ва­ми. Молить­ся мож­но о вся­ком бла­ге, молить­ся нуж­но о вся­кой забо­те. Что­бы полу­чить потреб­ное от Само­го Гос­по­да, пото­му что от Него — луч­шее. Ибо «вся­кое дая­ние доб­рое и вся­кий дар совер­шен­ный нис­хо­дит свы­ше, от Отца све­тов» (Иак. 1:17). Аминь.

 

Друг — услада жизни^

Как ходить в гости^

Бла­го­че­сти­вую и спа­си­тель­ную тра­ди­цию госте­при­им­ства допол­ня­ет не менее бла­го­че­сти­вая тра­ди­ция посе­щать близ­ких, то есть ходить в гости. Хоро­шо живёт­ся пра­во­слав­но­му чело­ве­ку! Ну какие могут быть у него дела и пла­ны в Тро­и­цу или в празд­ник Пре­об­ра­же­ния Гос­под­ня? Вряд ли кто ста­нет в этот день копать или сеять, сти­рать или стро­ить. Празд­ник есть празд­ник. Празд­ник сво­бо­ден от рабо­ты, это день цер­ков­ной молит­вы, день бла­го­че­сти­вых заня­тий, день мило­сер­дия. «Но раз­ве небла­го­че­сти­вое заня­тие — вско­пать гряд­ку под огур­цы?» — спро­сит кто-то. Самое бла­го­че­сти­вое. Но в дру­гой день. Празд­нич­ный день отдан Богу, он вме­ща­ет в себя гораз­до более, чем огур­цы, кры­ша, водо­про­вод. Он на зем­ле, но при­над­ле­жит буду­ще­му Цар­ству, Цар­ству Небесному.

Еже­не­дель­ный празд­ник — вос­кре­се­нье — преж­де назы­ва­ли неде­лей, от «не делать»: это день, когда не дела­ют, не рабо­та­ют. Отсю­да полу­чил своё назва­ние поне­дель­ник, то есть день, иду­щий за (по-сла­вян­ски «по») неде­лей. Вос­крес­ный день все­гда посвя­щён цер­ков­ной служ­бе. Чет­вер­тая запо­ведь гла­сит: «Помни день суб­бот­ний, что­бы свя­тить его; шесть дней рабо­тай и делай [в них] вся­кие дела твои, а день седь­мой — суб­бо­та Гос­по­ду Богу тво­е­му» (Исх. 20:8–10). Так­же ста­ра­ем­ся мы осво­бо­дить от обы­ден­ных дел вели­кие и дву­на­де­ся­тые празд­ни­ки, осо­бо чти­мые дни. Когда в совет­ский пери­од для мно­гих наших сограж­дан невоз­мож­но было не выхо­дить на рабо­ту в дни цер­ков­ных празд­ни­ков, неко­то­рые пра­во­слав­ные хри­сти­ане свой зара­бо­ток празд­нич­но­го дня выде­ля­ли на мило­сты­ню и таким обра­зом рабо­та­ли в этот день как бы не на себя, а на ближ­не­го, на Цер­ковь, в конеч­ном ито­ге на буду­щую жизнь.

В празд­ник, посвя­тив часть дня молит­ве, цер­ков­ной служ­бе, обще­нию с Богом, оста­ток его посвя­тим обще­нию с ближ­ни­ми. Отклик­нем­ся на при­гла­ше­ние и пой­дём в гости. Даже если вы и уста­ли и труд­на доро­га, всё рав­но не сто­ит отка­зы­вать­ся от этой воз­мож­но­сти ока­зать свою любовь. Не пустое это заня­тие — ходить в гости, и пло­дов оно при­не­сёт не мень­ше, чем самая длин­ная огу­реч­ная грядка.

Живу­ще­му в мире чело­ве­ку, осо­бен­но в совре­мен­ном мире, очень труд­но под­дер­жи­вать свою цер­ков­ность. Без обще­ния с пра­во­слав­ным обще­ством, с дру­ги­ми цер­ков­ны­ми людь­ми она как-то неза­мет­но изна­ши­ва­ет­ся, рас­тво­ря­ет­ся или вырож­да­ет­ся и какую-то част­ную интер­пре­та­цию цер­ков­но­сти, то есть в цер­ков­ность «как я её пони­маю». Соль пере­ста­ёт быть солёной.

«Вы — соль зем­ли. Если же соль поте­ря­ет силу, то чем сде­ла­ешь её солё­ною? Она уже ни к чему негод­на, как раз­ве выбро­сить её вон на попра­ние людям» (Мф. 5:13), — гово­рит Спа­си­тель при­ни­ма­ю­щим Его уче­ние. Как же нам сохра­нить соль, муд­рость, исти­ну сво­е­го хри­сти­ан­ства? Не укло­нять­ся от Боже­ствен­ной исти­ны нам помо­га­ет уча­стие в цер­ков­ной жиз­ни. Преж­де все­го это молит­ва и уча­стие в Таин­ствах Церк­ви. Молит­ва и Таин­ства объ­еди­ня­ют нас в еди­ную Цер­ковь Хри­сто­ву. Испо­ведь и при­ча­стие под­дер­жи­ва­ют это еди­не­ние в Теле Хри­сто­вом. Чте­ние Свя­щен­но­го Писа­ния и Свя­щен­но­го Пре­да­ния, духов­ных авто­ров так­же помо­га­ет не поте­рять хри­сти­ан­ские ори­ен­ти­ры. Но как под­дер­жи­ва­ет нас при­мер живо­го Пра­во­сла­вия! Обще­ние о Гос­по­де, обще­ние в люб­ви со сво­и­ми, с еди­но­вер­ца­ми, укреп­ля­ет веру, нази­да­ет, отрезв­ля­ет от заблуждений.

В непри­нуж­дён­ной госте­вой домаш­ней обста­нов­ке выска­зы­ва­ют­ся заду­шев­ные мыс­ли, зада­ют­ся тре­во­жа­щие душу вопро­сы, из тех, кото­ры­ми за их мно­же­ством и кажу­щей­ся неваж­но­стью мы не реша­ем­ся обес­по­ко­ить духов­ни­ка. Но не пусты эти вопро­сы, не мел­ки пере­жи­ва­ния! Из жиз­нен­ных, быто­вых мело­чей скла­ды­ва­ют­ся и боль­шие поступки.

Мело­чи как бы высве­чи­ва­ют и скры­тое бла­го­род­ство души, и тай­ные её неду­ги. Гово­ри­те о мело­чах! Советуйтесь!

Дру­же­ский совет и нази­да­ние в тёп­лой бесе­де при­ни­ма­ют­ся как лас­ка, как забо­та. При­ни­ма­ют­ся лег­ко, без оби­ды и насто­ро­жён­но­сти. А сколь часто и без слов обли­че­ния на фоне дру­гой жиз­ни мы видим свои ошиб­ки и несо­вер­шен­ства! Тут же мы видим и при­мер, как устра­нить, изжить, испра­вить их. Мело­чи быта, уви­ден­ные бли­же вза­и­мо­от­но­ше­ния в семье дру­зей поз­во­ля­ют нам узнать сво­их близ­ких с ещё незна­ко­мой нам сто­ро­ны. Как-то кос­вен­но, без откро­вен­ных объ­яс­не­ний, дой­дёт до нас весть о их бла­го­че­сти­вых делах, быть может, духов­ном подви­ге. Чуть колых­нёт­ся, чуть при­от­кро­ет­ся заве­са, за кото­рой втайне совер­ша­ет­ся тон­кая духов­ная рабо­та. Опыт­ные хри­сти­ане не осве­ща­ют сами сво­их доб­рых дел, но «не может укрыть­ся город, сто­я­щий на вер­ху горы» (Мф. 5:14), и сами окру­жа­ю­щие их вещи, где-то невзна­чай обро­нён­ное в заду­шев­ной бесе­де сло­во не дадут остать­ся све­че под сосу­дом — откро­ют нам дела бла­го­че­стия наших друзей.

В гостях, за сто­лом люди лег­ко зна­ко­мят­ся, схо­дят­ся, узна­ют друг дру­га. Это вре­мя, когда мож­но заве­сти полез­ное зна­ком­ство, само­му обре­сти воз­мож­ность ока­зать кому-то помощь. Ино­гда мы года­ми быва­ем зна­ко­мы с чело­ве­ком, где-то мимо­лёт­но видим­ся, кла­ня­ем­ся, зада­ём пару веж­ли­вых вопро­сов, но не ста­но­вим­ся год от года бли­же. В гостях вдруг это мно­го­лет­нее рас­сто­я­ние сокра­ща­ет­ся, и мы ока­зы­ва­ем­ся близ­ки­ми дру­зья­ми. За сто­лом, в празд­ник есть воз­мож­ность при­гля­деть себе неве­сту или жени­ха или попри­сталь­нее при­гля­деть­ся к уже отме­чен­но­му в серд­це человеку.

В гостях мы зача­стую встре­ча­ем людей инте­рес­ных, умных, осо­бен­ных. Быть даже толь­ко слу­ша­те­лем иных бесед — боль­шая уда­ча. Я пом­ню, как бабуш­ка моя часто гово­ри­ла, про­во­див гостей:

Один цве­то­чек дикий
Попал в букет гвоздики
И от неё души­стым стал и сам.
Хоро­шее зна­ком­ство — при­быль нам.

Напи­тать­ся за бесе­дой в доме дру­га аро­ма­том умных и осо­бен­но духов­ных речей дей­стви­тель­но прибыль.

При­гла­ше­ни­ем нам ока­зы­ва­ют честь. При­зы­вая в свой дом, хозя­е­ва пока­зы­ва­ют нам любовь, жела­ние быть близ­ки­ми, под­дер­жи­вать дру­же­ские отно­ше­ния. Бес­сер­деч­но было бы отка­зать­ся от при­гла­ше­ния. Толь­ко самые неот­лож­ные дела, болезнь или забо­та о дру­гом чело­ве­ке могут изви­нить наш отказ. В тор­же­ствен­ный и счаст­ли­вый день име­нин, бра­ко­вен­ча­ния или освя­ще­ния ново­го дома так хочет­ся видеть рядом род­ные и милые лица близ­ких! Так горест­на в этот день раз­лу­ка со сво­и­ми! И в день памя­ти, день скор­би по ушед­шим, мы ждём близ­ких нам.

Надо заме­тить, что жизнь цер­ков­ной общи­ны, её жиз­не­стой­кость, её духов­ное здо­ро­вье мож­но усмот­реть имен­но из таких гоще­ний и засто­лий. Если на при­хо­де сло­жи­лись по душев­ной склон­но­сти или иным каким свой­ствам, напри­мер, род­ства или сосед­ства, неболь­шие обще­ства при­хо­жан и они в дни Анге­ла или в дру­гие празд­ни­ки встре­ча­ют­ся за сто­лом, не ради, конеч­но, еды и питья да бес­чин­но­го весе­лья, а как еди­но­мыш­лен­ни­ки, сорат­ни­ки в деле спа­се­ния, то мож­но ска­зать, что на при­хо­де есть цер­ков­ная общи­на. В про­тив­ном слу­чае общи­ны как тако­вой нет, есть про­сто при­хо­жане одно­го храма.

Что ж, если ходить в гости не толь­ко при­ят­но, но и полез­но, спа­си­тель­но — пой­дём в гости. Не забудь­те захва­тить с собой неболь­шой пода­рок. Даже если вы идё­те не на име­ни­ны и не на сва­дьбу, луч­ше прий­ти с подар­ком. Вспо­ми­на­ет­ся мне Зина­и­да. Живёт она в Москве, но на лет­нее вре­мя уез­жа­ет в дерев­ню. В сво­ей ягод­ной сто­роне нава­ри­ва­ет Зина­и­да неимо­вер­ное коли­че­ство варе­нья да насу­ши­ва­ет неви­дан­ное коли­че­ство гри­бов. Зато зимой доста­нет баноч­ку мали­но­во­го или чер­нич­но­го, или кулёк с гри­боч­ка­ми и идёт в гости. Зай­дёт ли к ней кто, опять откро­ет Зина­и­да шкаф­чик, доста­нет баноч­ку и подаст гостинчик.

При­хо­дит мне на память ещё один заме­ча­тель­ный чело­век — Нико­лай С. Он был чело­ве­ком очень общи­тель­ным и имел мно­же­ство зна­ко­мых. Его часто при­гла­ша­ли и к нему часто при­хо­ди­ли в гости. Он был необык­но­вен­но доб­ро­же­ла­тель­ным и любя­щим. И его люби­ли. Люби­ли как при­вет­ли­во­го и забот­ли­во­го хозя­и­на, как тихо­го, спо­кой­но­го и душев­но­го гостя. Когда Нико­лай захо­дил к кому-то домой, то все­гда при­но­сил с собой какой-нибудь неболь­шой дар. Про­во­жая, так­же дарил что-нибудь. Зара­ба­ты­вал он немно­го и, конеч­но, дарить доро­гие подар­ки не мог. В дом, где есть дети, он носил либо неболь­шую дешё­вень­кую игруш­ку, блок­нот, авто­руч­ку, либо какую-то вещи­цу, име­ю­щую цен­ность толь­ко для ребён­ка: кра­си­вую кар­тон­ную коро­боч­ку от чего-то, пласт­мас­со­вую ложеч­ку для кук­лы из само­лёт­но­го обе­ден­но­го набо­ра, выре­зан­ную кар­тин­ку. Хозяй­ке он мог пода­рить катуш­ку каких-нибудь ярких или проч­ных ниток. Когда Нико­лай при­но­сил паке­тик лип­ко­го чак-чака, я знал, что недав­но к нему при­ез­жа­ли род­ные из Ниж­не­го Нов­го­ро­да или Уфы, если он при­но­сил немно­го восточ­ных пря­но­стей, я дога­ды­вал­ся, что Нико­лай побы­вал у сво­е­го дру­га-инду­са. Почти вся­кий гости­нец, кото­рый полу­чал он, ока­зы­вал­ся потом подар­ком в дру­гом доме.

Через два года после смер­ти Нико­лая, он при­снил­ся мое­му сыну. Во сне он спро­сил: «Ты меня пом­нишь?» На что Серё­жа отве­тил ему: «Пом­ню. Ты — дядя Коля». «А ты пом­нишь, я тебе экс­ка­ва­тор пода­рил?» — спро­сил его Нико­лай. Проснув­шись, Серё­жа сра­зу вспом­нил, что неко­то­рое вре­мя не поми­на­ет в молит­вах умер­ше­го дядю Колю, пода­рив­ше­го ему экс­ка­ва­тор. Соб­ствен­но наши дары и пред­на­зна­че­ны для того, что­бы про­длить вре­мя обще­ния, даже тогда, когда мы вый­дем за дверь, пусть это будет и послед­няя дверь наше­го мира. Они для памя­ти, для молитвы.

Каж­дый чело­век име­ет свой харак­тер, свои при­выч­ки, каж­дый дом — свои поряд­ки, осо­бен­но­сти. При­дя в чужой дом, было бы бес­такт­ным навя­зы­вать хозя­е­вам свои поряд­ки. Когда-то пер­вые мона­сты­ри Еги­пет­ской и Иудей­ской пустынь име­ли раз­лич­ные уста­вы. Ино­ки, для духов­ной поль­зы ино­гда посе­щав­шие сосед­ние или даль­ние оби­те­ли, гово­ри­ли: «Со сво­им уста­вом в чужой мона­стырь не ходят». И при­ни­ма­ли на вре­мя тот поря­док, кото­рый был при­нят у при­ютив­ших их хозя­ев. Древ­няя исти­на не обвет­ша­ла и для наше­го времени.

В чужом доме мы видим толь­ко внеш­нее его устро­е­ние, но не видим, чем оно под­дер­жи­ва­ет­ся, не зна­ем при­чин, сло­жив­ших его, а пото­му даже доб­рые сове­ты наши долж­ны быть обду­ман­ны и взве­шен­ны. Не сто­ит осо­бен­но спе­шить со сво­и­ми доб­ры­ми наме­ре­ни­я­ми. Ино­гда наш нескром­ный вопрос может вызвать тяжё­лые вос­по­ми­на­ния, воз­об­но­вить угас­шую ссо­ру, дать тол­чок семей­но­му разладу.

Видел я в одном доме забав­ное явле­ние. Над неболь­шим про­стран­ством цве­точ­но­го горш­ка воз­вы­ша­лось семь или восемь зем­ных колю­чих как­ту­сов. Их общее нача­ло от еди­но­го кор­ня и общий дом — цве­точ­ный гор­шок застав­ля­ли их тес­но при­жи­мать­ся друг к дру­гу сво­и­ми колюч­ка­ми и тем не менее они выгля­де­ли весё­лы­ми и друж­ны­ми. Эта­кая пуши­стая семей­ка, хотя колюч­ки их оста­ва­лись ост­ры­ми и цеп­ки­ми. Мы все немно­го похо­жи на колю­чие как­ту­сы. И нема­лых уси­лий сто­ит нам при­но­ро­вить­ся друг к дру­гу, при­те­реть­ся к чужим колюч­кам. Спо­кой­ный и весё­лый вид ещё не озна­ча­ет отсут­ствия про­блем в доме. При­гла­шён­но­му чело­ве­ку, гостю, нуж­но быть очень вни­ма­тель­ным и осто­рож­ным, что­бы сво­и­ми дей­стви­я­ми или сло­ва­ми не нару­шить того зача­стую болез­нен­но­го един­ства в семье или обще­стве, куда он попал.

«Желаю, что­бы вы были муд­ры на доб­ро…» (Рим. 16:19) гово­рит Апо­стол. Дан­ный не вовре­мя совет, неумест­ная шут­ка могут ока­зать­ся раз­ру­ши­тель­ны­ми для семей­но­го мира ваших дру­зей, хотя и вызва­ны они самы­ми доб­ры­ми чув­ства­ми. Умей­те быть при­ят­ным, дели­кат­ным гостем, сми­ри­тесь с тем, что каж­дый чело­век волен в сво­ём — в сво­ём быте, в сво­их семей­ных отно­ше­ни­ях, в сво­их при­вя­зан­но­стях, в сво­их ошибках.

Рас­ска­зы­ва­ют, что древ­ний фило­соф Дио­ген из Сино­пы был все­ми поки­нут и оди­нок: «из-за бед­но­сти он нико­го не мог при­ни­мать, а дру­гие не хоте­ли ока­зы­вать ему госте­при­им­ство, стра­шась его стра­сти обли­чать и веч­но­го недо­воль­ства сло­ва­ми и поступ­ка­ми ближ­них» (Эли­ан «Пёст­рые рассказы»).

А вот исто­рия об уди­ви­тель­ном устро­е­нии ино­ка одно­го из древ­них мона­сты­рей. Когда он вхо­дил в келью к бра­ту и видел её убран­ной, он гово­рил: «Как забо­тит­ся брат о чисто­те души сво­ей, так же забо­тит­ся он и о чисто­те кельи. Как в душе его всё ясно и при­бра­но, так же чисто и при­бра­но в его келье». Если же в жили­ще бра­та он заста­вал бес­по­ря­док, то гово­рил: «Этот брат серьёз­но занят сво­им спа­се­ни­ем, все мыс­ли его устрем­ле­ны к гор­не­му миру и нет в них места зем­ным попечениям».

Уме­ние не видеть, не заме­чать гре­хов и недо­стат­ков ближ­не­го гораз­до более ценит­ся в госте, чем зор­кий глаз обли­чи­те­ля. Даже те несо­вер­шен­ства домаш­не­го быта хозя­ев, кото­рые не исклю­ча­ют наше­го сове­та и вме­ша­тель­ства, все же пусть оста­нут­ся на неко­то­рое вре­мя как есть, подо­ждут под­хо­дя­ще­го часа и настро­е­ния. В дру­же­ском обще­нии это вре­мя обя­за­тель­но наступит.

«И если… тебе пред­ло­жат како­го яст­ва, не подо­ба­ет хулить его, гово­рить: «гни­ло» или «кис­ло», «прес­но» или «соло­но», «горь­ко» или «про­тух­ло», «сыро» или «пере­ва­ре­но», или выска­зы­вать дру­гое какое пори­ца­ние, но подо­ба­ет, как дар Божий, вся­кую пищу хва­лить и с бла­го­дар­но­стью есть, тогда Бог пошлёт на неё бла­го­уха­ние и обра­тит её в сла­дость» («Домо­строй»). Осо­бен­но невеж­ли­во и даже греш­но пока­зы­вать своё недо­воль­ство уго­ще­ни­ем. Сел за стол — ешь со сми­ре­ни­ем, что пред­ло­жат, если, конеч­но, еда не в раз­лад с Уста­вом. Нуж­но иметь ува­же­ние и к пище, и к тру­дам хозяй­ки. Все, что ока­жет­ся на вашей тарел­ке, сле­ду­ет съесть, что­бы остав­ша­я­ся еда не ока­за­лась потом в помой­ном вед­ре. Автор «Домо­строя» пре­ду­пре­жда­ет про­тив небреж­но­го отно­ше­ния к еде: «У неко­то­рых бого­люб­цев в изоби­лии быва­ет еда и питье, и всё, что оста­нет­ся нетро­ну­тым, уби­ра­ют, потом ещё кому-то сго­дит­ся. Если же кто неуч и неве­жа, не рас­суж­дая все блю­да под­ряд начи­на­ет, уже насы­тясь и не забо­тясь о при­ли­чии и сохра­не­нии блюд, — будет такой обру­ган и осме­ян и обес­че­щен от Бога и людей».

При выбо­ре места за сто­лом мож­но вспом­нить еван­гель­скую прит­чу; «…когда ты будешь позван кем на брак, не садись на пер­вое место, что­бы не слу­чил­ся кто из зва­ных им почёт­нее тебя, и звав­ший тебя и его, подой­дя, не ска­зал бы тебе: усту­пи ему место; и тогда со сты­дом дол­жен будешь занять послед­нее место» (Лк. 14:8–9). «Домо­строй» же как бы добав­ля­ет к этим сло­вам: «Когда на тра­пе­зе поста­вят перед тобой мно­го­раз­лич­ные яст­ва и пития и если кто-то будет из при­гла­шён­ных знат­нее тебя, не начи­най есть рань­ше его; если же ты стар­ший по чести, то под­не­сён­ную пищу по обсто­я­тель­ствам начи­най есть пер­вым». Впро­чем, излиш­нее, часто напуск­ное сми­ре­ние, вынуж­да­ю­щее к дол­гим уго­во­рам, так же тягост­но вос­при­ни­ма­ет­ся хозя­е­ва­ми и дру­ги­ми гостя­ми, как и бес­чин­ная неделикатность.

Если слу­чит­ся кому попасть в дом, где не соблю­да­ют­ся пост­ные дни, то, не сму­щая хозя­ев про­по­ве­дью цер­ков­но­го уста­ва, сади­тесь за стол и, при­смот­рев на нем что-нибудь пост­ное, поло­жи­те себе на тарел­ку, не при­вле­кая вни­ма­ния. Обыч­но мы быва­ем зара­нее под­го­тов­ле­ны к такой ситу­а­ции, при­ни­мая при­гла­ше­ние от нецер­ков­ных род­ствен­ни­ков и зна­ко­мых. Когда это люди близ­кие, то, под­твер­ждая своё согла­сие прий­ти в гости, попро­си­те зара­нее при­го­то­вить и поста­вить на стол какое-нибудь пост­ное куша­ние. Когда такой заказ неуме­стен по каким-то при­чи­нам, то будь­те гото­вы огор­чить хозя­ев сво­ей непри­выч­ной для них «дие­той» и, что­бы не остать­ся на весь вечер голод­ным, под­кре­пи­тесь немно­го дома.

Пят­ни­ца. Доро­го­го гостя ждут с нетер­пе­ни­ем. В его честь накрыт рос­кош­ный стол. Нака­нуне хозя­е­ва весь вечер обсуж­да­ли меню празд­нич­но­го ужи­на. И вот зво­нок. При­вет­ствия. Гость под­хо­дит к столу.

Пред ним рост­биф окровавленный
………………………………………
Меж сыром лим­бург­ским живым
И ана­на­сом золотым.

Да… Ему жаль ста­ра­ний доб­рых хозя­ев, жаль поне­сён­ных ими рас­хо­дов, дол­го­го тру­да хозяй­ки на кухне. Жаль. Но все же это не повод для нару­ше­ния поста. «Вся­ко­го чело­ве­ка, кто и каков бы он ни был… до тех пор долж­но любить, пока эта любовь соглас­на с любо­вью Божи­ей. А в про­тив­ном слу­чае любовь к чело­ве­ку долж­на усту­пить люб­ви Божи­ей» (свя­ти­тель Тихон Задон­ский). Нуж­но как-то уте­шить милых людей, пере­ве­сти раз­го­вор на дру­гую, «несъе­доб­ную» тему. Кста­ти, невоз­мож­ность раз­де­лить общую тра­пе­зу очень хоро­шо мас­ки­ру­ет­ся бесе­дой. Уча­стие гостя в раз­го­во­ре, инте­рес к нему сгла­дят нелов­кость, успо­ко­ят хозя­ев. Впро­чем, вспом­ни­те, что любая дие­та, свя­зан­ная с нездо­ро­вьем, все­гда изви­ня­ет отказ от пищи, нико­го не оби­жа­ет. Чем же забо­та о телес­ном здра­вии пред­по­чти­тель­нее и понят­нее забо­ты о духов­ном здравии?

Мы упо­мя­ну­ли о застоль­ной бесе­де. Соб­ствен­но, это, навер­ное, глав­ное блю­до вся­ко­го засто­лья. Для гостя важ­но не стать горь­кой при­пра­вой к яст­вам, сто­я­щим на сто­ле, и само­му не отра­вить­ся, не «про­гло­тить» чего-нибудь ядо­ви­то­го в непри­стой­ной бесе­де. «Глу­пых же состя­за­ний и родо­сло­вий, и спо­ров и рас­прей о законе уда­ляй­ся, ибо они бес­по­лез­ны и сует­ны» (Тит. 3:9), — учит Апо­стол, пре­ду­пре­ждая наше пусто­сло­вие. Ино­гда за сто­лом как-то неза­мет­но воз­ни­ка­ет спор о совер­шен­но нико­го не каса­ю­щих­ся вещах. Здесь умест­но вспом­нить сло­ва Писа­ния: «Не спорь о деле, для тебя ненуж­ном» (Сир. 11:9). Если же раз­го­вор идёт о незна­ко­мом или мало­зна­ко­мом пред­ме­те, то мож­но вос­поль­зо­вать­ся народ­ной муд­ро­стью: «Не стыд­но мол­чать, как нече­го сказать».

«А дур­ных и пере­смеш­ных и блуд­ных речей не слу­шать и не гово­рить о том», — нази­да­ет автор «Домо­строя». Если в обще­стве, куда вы попа­ли, начи­на­ют­ся гру­бые небла­го­че­сти­вые бесе­ды, то вы впра­ве веж­ли­во, отпро­сив­шись от даль­ней­ше­го гоще­ния, уда­лить­ся. Но делать при этом высо­ко­мер­но-пре­зри­тель­ный вид совсем ни к чему. Осуж­де­ние зама­ра­ет вас не менее, чем соуча­стие в грехе.

Есть гости, уме­ю­щие сами напра­вить бесе­ду, есть гости «запас­ли­вые». Один мой зна­ко­мый, поэт Дмит­рий С., когда при­хо­дит в гости, все­гда при­но­сит папоч­ку со сти­ха­ми и чте­ни­ем их раду­ет хозя­ев. Отец Алек­сий Гра­чев часто при­ез­жал к близ­ким дру­зьям с гита­рой и пел духов­ные кан­ты. Пом­ню, как на Сыр­ной сед­ми­це в гостях у одно­го мос­ков­ско­го батюш­ки отец Роман (Там­берг) вышел в при­хо­жую и вер­нул­ся с гус­ля­ми и листоч­ка­ми тек­стов и очень уте­шил всех сво­им заме­ча­тель­ным пени­ем. Впро­чем, он часто по прось­бе пел в гостях. А кто-то уме­ет рас­ска­зы­вать тон­кие по юмо­ру исто­рии. Уме­ние и жела­ние послу­жить сво­им талан­том дру­зьям в недол­гое счаст­ли­вое вре­мя отды­ха, засто­лья очень ценят­ся в госте и заслу­жи­ва­ют ему общую любовь.

Огля­ни­тесь, вспом­ни­те, нет ли сре­ди ваших близ­ких и зна­ко­мых кого-либо, кому необ­хо­ди­мо наше уча­стие. Ста­ри­ки роди­те­ли, оди­но­кие род­ствен­ни­ки, тре­бу­ю­щие под­держ­ки в духов­ном ста­нов­ле­нии дру­зья. Две мамы позна­ко­ми­лись, гуляя с малы­ша­ми во дво­ре. Обе цер­ков­ные, но одна езди­ла с детьми по празд­ни­кам в храм, а дру­гая никак не мог­ла пре­одо­леть страх перед пере­гру­жен­ным мос­ков­ским транс­пор­том. Как-то при­гла­си­ла бояз­ли­вая мама свою подру­гу на ужин. Поси­де­ли, пого­во­ри­ли — и ста­ли ездить в храм вместе.

Устро­и­ли Алек­сей и Ната­лия дома дет­ский празд­ник. При­гла­си­ли на него и крёст­ных роди­те­лей сво­их дети­шек, а через несколь­ко дней вся семья при­ча­сти­лась, хотя в тече­ние дол­го­го вре­ме­ни не мог­ли это­го сделать.

«Если мёрт­вым горя­щим углём чрез при­бли­же­ние зажи­га­ет­ся дру­гой мёрт­вый же холод­ный уголь: не тем ли более серд­це, оду­шев­лён­ное живою верою и молит­вою, может воз­жечь тот же огонь в дру­гом, даже и совсем холод­ном, даже в полу­мёрт­вом серд­це?» — писал свя­ти­тель Фила­рет Мос­ков­ский.

Я вспо­ми­наю, как помог­ли мне в годы духов­но­го ста­нов­ле­ния встре­чи-бесе­ды с цер­ков­но-гра­мот­ны­ми дру­зья­ми и зна­ко­мы­ми. Их цер­ков­ная жизнь скла­ды­ва­лась под опыт­ным духов­ным руко­вод­ством и во мно­гом слу­жи­ла для меня при­ме­ром. Пом­ню частые, инте­рес­ные раз­го­во­ры в Теп­лом Стане у Иго­ря К., его чистую уют­ную кух­ню, где подол­гу сиде­ли мы за чаем и где на сто­ле обя­за­тель­но сто­я­ли два ярких май­о­ли­ко­вых блю­да. В одном все­гда лежа­ли фини­ки и инжир, в дру­гом — суха­ри и суш­ки. Каки­ми вкус­ны­ми каза­лись мне эти лип­кие мятые фини­ки, боль­шие корич­не­вые бри­ке­ты кото­рых были в то вре­мя непре­мен­ной частью ассор­ти­мен­та каж­до­го овощ­но­го мага­зи­на и даже палат­ки и сто­и­ли они тогда дешев­ле сахар­но­го песка.

«Он при­нёс ему гроздь фини­ков…» — рас­ска­зы­вал хозя­ин какой-нибудь поучи­тель­ный при­мер из жиз­ни свя­тых отцов Еги­пет­ской или Иудей­ской пусты­ни, и надо­ев­шее в дет­стве дешё­вое лаком­ство обре­та­ло для меня какой-то новый, почти духов­ный вкус. Необыч­ны­ми каза­лись мне и покры­тые белым налё­том сушё­ные яго­ды инжи­ра, кото­рые Игорь назы­вал биб­лей­ским сло­вом «смок­вы». Я бла­го­да­рен это­му мило­му чело­ве­ку за его тер­пе­ли­вые дол­гие бесе­ды, за его нена­вяз­чи­вую забо­ту. Я вспо­ми­наю, как ино­гда, нака­нуне како­го-либо цер­ков­но­го празд­ни­ка, слов­но пред­чув­ствуя мою сла­бость, он зво­нил мне и, ска­зав несколь­ко общих слов, про­ща­ясь, весе­ло спра­ши­вал: «Ты зав­тра на ран­нюю или на позд­нюю?» Или: «Ты в Ризо­по­ло­же­ния или в Хамов­ни­ки?» Конеч­но, я не мог выска­зать ему всех тех оправ­да­ний, кото­ры­ми мыс­лен­но толь­ко что уте­шал свою нера­ди­вость, готов­ность про­пу­стить бого­слу­же­ние. Я отве­чал: «На позд­нюю», — или: «В Хамов­ни­ки», — и мне каза­лось, что я сам решил это и сам нико­гда и ни за что не про­ме­няю празд­нич­ной служ­бы на обы­ден­ные дела.

Наше вре­мя осо­бен­но тем, что в Цер­ковь при­шло мно­го новых людей. У них есть жела­ние жить рели­ги­оз­ной жиз­нью, но не все­гда они зна­ют, как это сде­лать. Зача­стую ново­му в Церк­ви чело­ве­ку кажет­ся затруд­ни­тель­ным выпол­нить даже про­стые реко­мен­да­ции свя­щен­ни­ка. Непо­нят­но, как, каким обра­зом, сде­лать то-то и то-то. Тако­му чело­ве­ку нужен цер­ков­ный друг. Друг-апо­стол. Нужен жиз­нен­ный при­мер. Не все зна­ют, как попро­сить свя­щен­ни­ка освя­тить квар­ти­ру, отслу­жить домаш­ний моле­бен, посо­бо­ро­вать боль­но­го род­ствен­ни­ки. Кого-то инте­ре­су­ет, как при­го­то­вить своё жили­ще для освя­ще­ния, сколь­ко вре­ме­ни зай­мёт моле­бен, нуж­но ли соби­рать всех домо­чад­цев? Задать эти вопро­сы батюш­ке мно­гие стес­ня­ют­ся, а обсуж­дая про­бле­му со зна­ю­щим при­я­те­лем, мож­но раз­ре­шить все свои недоумения.

Но обще­ние, хож­де­ние в гости к еди­но­мыш­лен­ни­кам, к еди­но­вер­цам необ­хо­ди­мо не толь­ко незна­ю­щим и неуве­рен­ным в себе людям. Не менее необ­хо­ди­мо оно и людям, слиш­ком уве­рен­ным в себе, дума­ю­щим, что они-то как раз очень хоро­шо зна­ют, как нуж­но спа­сать­ся. Кста­ти, этот грех при­сущ почти всем нам.

Слу­ча­ет­ся, что, кро­ме Таин­ства кре­ще­ния, неко­то­рые хри­сти­ане выра­жа­ют свою рели­ги­оз­ность лишь заха­жи­ва­ни­ем вре­мя от вре­ме­ни в храм для воз­жи­га­ния там све­чей и, быть может, лите­ра­тур­но-фило­соф­ски­ми спо­ра­ми и бесе­да­ми о Боге и рели­гии. Пре­бы­вать в такой духов­ной инфан­тиль­но­сти мож­но годы и годы, а то и всю жизнь. И опять же, обще­ние с цер­ков­ны­ми, при­гла­ше­ние к себе или хож­де­ние в гости, живой при­мер бла­го­че­сти­вой жиз­ни может исце­лить от это­го недуга.

Заме­тим, что и сре­ди цер­ков­ных людей, гра­мот­ных веру­ю­щих встре­ча­ют­ся лич­но­сти, да и целые семьи, пре­бы­ва­ю­щие в какой-то неесте­ствен­ной, ненор­маль­ной рели­ги­оз­ной вос­тор­жен­но­сти или сен­ти­мен­таль­но­сти. Это состо­я­ние рели­ги­оз­но­го роман­тиз­ма лечит­ся так­же обще­ни­ем, при­ме­ром. Кста­ти, если у вас нет цер­ков­ных зна­ко­мых, то все­гда мож­но обра­тить­ся к сво­е­му при­ход­ско­му свя­щен­ни­ку с прось­бой поре­ко­мен­до­вать како­го-нибудь чело­ве­ка или семью для обще­ния. Ему будет нетруд­но подо­брать зна­ком­ство по схо­же­сти взгля­дов, харак­те­ров, по бли­зо­сти житель­ства. Он с удо­воль­стви­ем позна­ко­мит вас.

Наше вре­мя — вре­мя частых обма­нов. Ложью бога­ты мно­гие так назы­ва­е­мые «рели­ги­оз­ные» и «хри­сти­ан­ские» теле- и радио­пе­ре­да­чи, кни­ги, газет­ные ста­тьи. Это вре­мя, о кото­ром Спа­си­тель ска­зал: «Мно­гие лже­про­ро­ки вос­ста­нут, и пре­льстят мно­гих» (Мф. 24:11), вре­мя рас­ко­лов, ере­сей, сект. Сего­дня нам очень нуж­но дер­жать­ся вме­сте, «чтоб не про­пасть пооди­ноч­ке». Там, где мы соби­ра­ем­ся ради Гос­по­да, ради Исти­ны, ложь рас­се­и­ва­ет­ся, пото­му что Гос­подь посре­ди нас. И при­ход­ско­му свя­щен­ни­ку гораз­до удоб­нее, посе­щая дома сво­их при­хо­жан, встре­чать в них не толь­ко одну семью, но и дру­зей хозя­и­на, бесе­да в этом слу­чае быва­ет гораз­до плодотворнее.

И ещё хоте­лось бы заме­тить, что осо­бен­но необ­хо­ди­мо нам посе­щать друг дру­га во вре­ме­на скорб­ные, тяжё­лые, тре­вож­ные. И не толь­ко для того, что­бы пла­кать вме­сте. Ско­рее наобо­рот. «Могут ли печа­лить­ся сыны чер­то­га брач­но­го, пока с ними жених?» (Мф 9:15). Мы не долж­ны уны­вать даже в самых печаль­ных обсто­я­тель­ствах. Пока у нас есть Цер­ковь, пока у нас есть Таин­ства — есть Испо­ведь, есть При­ча­стие — у нас есть при­чи­на для радо­сти. Прав­да, что на радость не все­гда хва­та­ет душев­ных сил. Дру­же­ское уча­стие как раз и помо­га­ет раз­ве­ять настро­е­ние печа­ли и уны­ния. Но как? По-раз­но­му. Кто как уме­ет. Но я знаю, что для под­ня­тия духа весё­лость и шут­ка быва­ют умест­ны даже в самых житей­ски без­на­дёж­ных обсто­я­тель­ствах. Я вспо­ми­наю, как при­ез­жа­ли в боль­ни­цу к Ирине Вла­ди­ми­ровне отец Алек­сий Гра­чев и отец Роман (Там­берг), как уме­ли они живо и непри­нуж­дён­но гово­рить и шутить в пала­те и даже петь для обре­чён­ной, для уми­ра­ю­щей уже жен­щи­ны. И вид­но было, какая это под­держ­ка в её дол­гих страданиях!

По при­гла­ше­нию и по зову серд­ца ходи­те в гости друг к дру­гу. Как любовь к Гос­по­ду под­ра­зу­ме­ва­ет отно­ше­ния с Ним, так и запо­ве­дан­ная любовь к ближ­не­му выра­жа­ет себя в отно­ше­ни­ях с ним. Эти отно­ше­ния — наше уча­стие в сча­стье ближ­не­го и наша помощь в несча­стье. Апо­стол гово­рит: «Радуй­тесь с раду­ю­щи­ми­ся и плачь­те с пла­чу­щи­ми» (Рим. 12:15). И пото­му, если ты зван на пир — спе­ши. Гос­подь вве­дёт тебя в дом дру­га участ­ни­ком его радо­сти. За дру­же­ской тра­пе­зой Сам Гос­подь посре­ди нас, ибо обе­щал Он: «Где двое или трое собра­ны во имя Моё, там Я посре­ди них» (Мф. 18:20).

«Он ввёл меня в дом пира, и зна­мя его надо мною — любовь» (Песн. 2:4).

Как принимать гостей^

Тра­ди­ции

Госте­при­им­ство — одна из древ­ней­ших тра­ди­ций чело­ве­че­ства. Осо­бое поло­же­ние, опре­де­лён­ный ста­тус гостя есть почти у каж­до­го наро­да. Да и извест­ная пого­вор­ка «Гость в дом — Бог в дом», отра­зив­шая мисти­че­ский, таин­ствен­ный смысл древ­ней тра­ди­ции, встре­ча­ет­ся на мно­гих язы­ках мира. В неко­то­рых обще­ствах суще­ству­ет целый обряд или кодекс встре­чи и при­ня­тия гостя.

Из Свя­щен­но­го Писа­ния мы можем вспом­нить, как одна­жды пра­о­тец Авра­ам в жар­кий час дня при гла­сил трёх пут­ни­ков отдох­нуть в тени дере­ва у сво­е­го шат­ра. «И поспе­шил Авра­ам в шатёр к Сар­ре и ска­зал [ей]: поско­рее заме­си три саты луч­шей муки и сде­лай прес­ные хле­бы. И побе­жал Авра­ам к ста­ду, и взял телён­ка неж­но­го и хоро­ше­го, и дал отро­ку, и тот поспе­шил при­го­то­вить его. И взял мас­ла и моло­ка и телён­ка при­го­тов­лен­но­го, и поста­вил перед ними, а сам сто­ял под­ле них под дере­вом. И они ели» (Быт. 18:6–8). Авра­ам, уже ста­рец в пре­клон­ных летах, сам бежит навстре­чу пут­ни­кам, спе­шит дать ука­за­ния жене, бежит в пол­днев­ный зной на поле, что­бы выбрать луч­шее живот­ное, сам берёт уго­ще­ние и ста­вит гостям на стол. «Смот­ри, как все дела­ет­ся — со ско­ро­стью, с пла­мен­ным усер­ди­ем, с раду­ши­ем, с радо­стию и боль­шим удо­воль­стви­ем! Сам всё дела­ет и пред­ла­га­ет! Он даже не при­знал себя достой­ным сесть вме­сте с ними, но когда они ели, он сто­ял перед ними под дере­вом. Какое вели­чие стран­но­лю­бия! Какая глу­би­на сми­ре­ния! Какая воз­вы­шен­ность бого­лю­би­вой души!» — вос­хи­ща­ет­ся пра­вед­ным стар­цем свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст. И отнюдь не знал Авра­ам, Кому ока­зы­вал он милость, но назы­вал Гостя Вла­ды­кою и Гос­по­ди­ном, ума­ляя себя до раба.

Так же и пле­мян­ник Авра­ама Лот, уви­дев двух незна­ко­мых пут­ни­ков, «встал, что­бы встре­тить их, и покло­нил­ся лицем до зем­ли и ска­зал: госу­да­ри мои! зай­ди­те в дом раба ваше­го и ночуй­те, и умой­те ноги ваши, и встань­те поут­ру и пой­дё­те в путь свой» (Быт. 19:1–2). А при­няв и уго­стив гостей, Лот готов был пожерт­во­вать честью и жиз­нью сво­их доче­рей-невест, да и соб­ствен­ной жиз­нью, что­бы защи­тить незна­ком­цев от нече­сти­вых жите­лей горо­да. И толь­ко вме­ша­тель­ство самих Анге­лов — а это они яви­лись в виде пут­ни­ков — спас­ло семью праведника.

Таков был древ­ний обы­чай — видеть в госте послан­ца Гос­по­да. Об этих собы­ти­ях напо­ми­на­ет апо­стол Павел: «Стран­но­лю­бия не забы­вай­те, ибо через него неко­то­рые, не зная, ока­за­ли госте­при­им­ство Анге­лам» (Евр. 13:2). Для хри­сти­ан осо­бен­но свят обы­чай госте­при­им­ства. Ведь Гос­подь наш Иисус Хри­стос более трёх лет был в тру­дах про­по­вед­ни­че­ских вне дома. «Лиси­цы име­ют норы и пти­цы небес­ные — гнёз­да, а Сын Чело­ве­че­ский не име­ет, где при­к­ло­нить голо­ву», — гово­рил Он (Мф. 8:20). Во вре­мя стран­ствий Спа­си­тель посто­ян­но пре­бы­вал чьим-нибудь гостем. Его при­ни­ма­ли под свой кров апо­стол Пётр и началь­ник мыта­рей Зак­хей, пра­вед­ный Лазарь и сёст­ры его Мар­фа и Мария, Симон про­ка­жён­ный и мно­гие другие.

Обы­чай госте­при­им­ства и в даль­ней­шем послу­жил апо­столь­ской про­по­ве­ди хри­сти­ан­ства. Свя­тые апо­сто­лы пере­хо­ди­ли из горо­да в город, из стра­ны в стра­ну, оста­нав­ли­ва­ясь на житель­ство не толь­ко в домах сво­их еди­но­вер­цев, но и у слу­чай­ных людей. И на Руси, и в хри­сти­ан­ской Евро­пе мно­го веков свя­то соблю­да­лась тра­ди­ция при­нять стран­ству­ю­ще­го по свя­тым местам чело­ве­ка. Палом­ни­ка, пили­гри­ма — как назы­ва­ли его на Запа­де, стран­но­го — как назы­ва­ли его у нас на родине. Тако­го бого­люб­ца обя­за­тель­но пус­ка­ли на ноч­лег, кор­ми­ли, снаб­жа­ли, по воз­мож­но­сти, необ­хо­ди­мым, а зача­стую дава­ли и немно­го денег на свеч­ку, на мас­ли­це для лам­па­ды, при­ни­мая посиль­ное уча­стие в бого­угод­ном деле.

Госте­при­им­ство даёт нам заме­ча­тель­ную воз­мож­ность про­явить любовь к ближ­не­му. Эта любовь выра­жа­ет себя в мило­сер­дии, сми­ре­нии, состра­да­нии и даже жерт­вен­но­сти. Когда слу­чит­ся гостю прий­ти в дом, хозя­ин жерт­ву­ет сво­им досу­гом, поко­ем, а ино­гда, ради при­шед­ше­го, откла­ды­ва­ет и какое-нибудь нема­ло­важ­ное дело. С само­го поро­га гостю ока­зы­ва­ют осо­бую честь. На вре­мя гоще­ния он ста­вит­ся как бы на пер­вое место домаш­ней иерар­хи­че­ской лест­ни­цы. Сам хозя­ин и вла­ды­ка дома слу­жит ему, его поже­ла­ния ста­ра­ют­ся испол­нить все домо­чад­цы. С гостем делят семей­ную тра­пе­зу и неред­ко к буд­нич­ным блю­дам добав­ля­ют и осо­бен­ные — празд­нич­ные. Пото­му что при­ход гостя — это праздник.

Гово­ря о буду­щем Суде, Спа­си­тель ука­зал на пра­вед­ни­ков, достой­ных Цар­ства Небес­но­го: «…алкал Я, и вы дали Мне есть; жаж­дал, и вы напо­и­ли Меня; был стран­ни­ком, и вы при­ня­ли Меня…» (Мф. 25:35). И когда те недо­умен­но спро­си­ли: «Гос­по­ди!.. когда мы виде­ли Тебя стран­ни­ком, и при­ня­ли?» (Мф. 25, 38) — Спа­си­тель отве­тил: «…истин­но гово­рю вам: так как вы сде­ла­ли это одно­му из сих бра­тьев Моих мень­ших, то сде­ла­ли Мне» (Мф. 25:40). В вос­по­ми­на­ние слов Спа­си­те­ля и гово­рим мы: «Гость в дом — Бог в дом». В той же бесе­де Спа­си­тель хлад­ность к гостю упо­доб­ля­ет хлад­но­сти к Себе, к Гос­по­ду (см.: Мф. 25:41–42).

Итак, госте­при­им­ство спа­си­тель­но для хри­сти­а­ни­на. Быва­ют слу­чаи, когда госте­при­им­ство воз­вы­ша­ет­ся до подви­га. Мно­го лет длит­ся моё зна­ком­ство с Ниной Дмит­ри­ев­ной М. Она пожи­лая жен­щи­на. Преж­де Нина Дмит­ри­ев­на жила с семьёй в Воро­не­же. Вспо­ми­ная дет­ство, она рас­ска­зы­ва­ла, что в доме у них почти все­гда жили какие-нибудь тер­пя­щие от вла­стей люди. Эго было вре­мя гоне­ний на Цер­ковь. Мно­гих цер­ков­ных работ­ни­ков, диа­ко­нов, свя­щен­ни­ков, даже епи­ско­пов да и про­сто авто­ри­тет­ных, извест­ных в цер­ков­ной сре­де людей осуж­да­ли на дол­гие годы лаге­рей или ссы­лок, лиша­ли про­пис­ки и опре­де­ля­ли местом житель­ства отда­лён­ные от род­ных мест или при­хо­дов горо­да. Для мест­ных жите­лей дать при­ют этим стра­даль­цам зна­чи­ло поста­вить себя под угро­зу репрес­сий. Отец Нины Дмит­ри­ев­ны был чело­ве­ком рели­ги­оз­ным и более бого­бо­яз­нен­ным, неже­ли вла­сте­бо­яз­нен­ным, он не мог отка­зать в помо­щи несчаст­ным, он при­ни­мал под свой кров гони­мое духо­вен­ство и всех веру­ю­щих. Одно вре­мя в их доме, рас­ска­зы­ва­ла Нина Дмит­ри­ев­на, жил извест­ный в горо­де юро­ди­вый. Вла­сти не одна­жды вызы­ва­ли хозя­и­на дома, пре­ду­пре­жда­ли, аре­сто­вы­ва­ли, пыта­лись воз­дей­ство­вать сво­и­ми мето­да­ми. В ЧК его жесто­ко изби­ва­ли. Через неко­то­рое вре­мя семья пере­еха­ла в Моск­ву. Кое-кто из ста­рых моск­ви­чей, при­хо­жан хра­мов цен­тра Моск­вы, ещё пом­нит Дмит­рия Гор­ба­тень­ко­го, как его тогда назы­ва­ли. «Мно­же­ствен­ные пере­ло­мы рёбер, полу­чен­ные от побо­ев в ЧК, не поз­во­ля­ли отцу рас­пря­мить­ся. Он так и остал­ся до кон­ца дней гор­ба­тень­ким», — вспо­ми­на­ла Нина Дмитриевна.

Не толь­ко кров и пищу делим мы с гостем. Наше уча­стие в его жиз­ни может выра­зить себя в бесе­де, поуче­нии, сове­те, обсуж­де­нии. В преж­нее вре­мя так и гово­ри­ли: «ходить на бесе­ду» или «в бесе­ду». В поме­щи­чьих усадь­бах и город­ских пали­сад­ни­ках даже были такие откры­тые неболь­шие фли­гель­ки для при­ё­ма гостя — бесед­ки. Прав­да, бесе­да с гостем — это не все­гда при­ят­ное и бес­печ­ное пре­про­вож­де­ние вре­ме­ни, это и труд. Пере­чис­ляя свои осо­бые стра­да­ния и тру­ды, апо­стол Павел пишет: «Кро­ме посто­рон­них при­клю­че­ний, у меня еже­днев­но сте­че­ние людей…» (2 Кор. 11:28). Но ника­кие тяго­ты, ника­кие несвое­вре­мен­ные забо­ты и хло­по­ты в ока­за­нии госте­при­им­ства не могут огор­чить любя­щее сердце.

Невоз­мож­но пред­ста­вить себе быт пра­во­слав­ной семьи, исклю­ча­ю­щий при­ём гостей и хож­де­ние в гости. Рели­ги­оз­ные празд­ни­ки, семей­ные тор­же­ства, роди­ны, име­ни­ны, кре­сти­ны, сва­дьбы, посе­ще­ние род­ных, дру­зей… Рус­ская тра­ди­ция не поз­во­ля­ла даже нелю­ди­му избе­жать гоще­ния. Вспом­ним гого­лев­ско­го Плюш­ки­на с его заплес­не­ве­лым суха­рём и очи­щен­ным от мух и бука­шек ликёр­чи­ком в «тулу­пе» из пыли.

В Рос­сии в преж­нее вре­мя боль­шие цер­ков­ные празд­ни­ки, дву­на­де­ся­тые или хра­мо­вые, пре­столь­ные, празд­но­ва­лись не один день. В празд­ник сле­до­ва­ло обя­за­тель­но побы­вать на цер­ков­ной служ­бе, а затем ока­зать любовь ближ­не­му — при­нять гостей и само­му схо­дить, а то и съез­дить в гости. Сва­дьба, как наи­бо­лее яркий, зна­чи­тель­ный семей­ный празд­ник, так­же про­дол­жа­лась несколь­ко дней — моло­дые наве­ща­ли и при­ни­ма­ли род­ню. Рож­де­ство, Пас­ха, Тро­и­ца, Покров — каж­дый празд­ник имел не толь­ко свои духов­ное зна­че­ние и умо­зри­тель­ное содер­жа­ние, но и в быто­вом плане отли­чал­ся: настро­е­ни­ем, при­выч­ны­ми раз­вле­че­ни­я­ми, вку­сом еды.

В рус­ском быто­вом кален­да­ре были спе­ци­аль­ные госте­вые пери­о­ды. В первую оче­редь, это Свят­ки. Рус­ский быто­пи­са­тель Сер­гей Мак­си­мов назы­вал Свят­ка­ми пери­од от «Нико­лы зим­не­го», 19 (6) декаб­ря, по Кре­ще­ние, 19 (6) янва­ря. На самом деле Свят­ки — это Свя­тые дни от Рож­де­ства, 7 янва­ря (25 декаб­ря) по Кре­ще­ние, это зна­ет вся­кий цер­ков­ный чело­век. Но не слу­чай­но мало­цер­ков­ный писа­тель С. Мак­си­мов несколь­ко спу­тал дни Свя­ток. Он исхо­дил в сво­ём опре­де­ле­нии из харак­тер­но­го для Свя­ток обя­за­тель­но­го хож­де­ния в гости и при­ё­ма гостей. И соеди­нил вме­сте два госте­вых пери­о­да рус­ско­го народ­но­го быта. Дело в том, что «Нико­ла зим­ний» звал­ся ещё и «Нико­лой госте­вым»: по устой­чи­вой тра­ди­ции от дня свя­то­го Нико­лая и до послед­ней перед Рож­де­ством сед­ми­цы было при­ня­то ездить в гости. Это вре­мя нетя­жё­ло­го «рыб­но­го» Рож­де­ствен­ско­го поста, вре­мя пере­дыш­ки в кре­стьян­ском тру­де и, конеч­но, вре­мя бла­го­че­сти­вых дел. Одно из таких дел — наве­стить род­ных. Кро­ме того, если вспом­нить об осо­бом почи­та­нии у нас Свя­ти­те­ля Нико­лая и что Николь­ские хра­мы и Николь­ские пре­сто­лы наи­бо­лее часты в Рос­сии — в каж­дом тре­тьем, если не во вто­ром хра­ме есть пре­стол свя­то­го Нико­лая Чудо­твор­на, — то ста­но­вит­ся понят­ным, что в день 19(6) декаб­ря та кре­стьян­ская семья, кото­рая не при­ни­ма­ла при­шед­шую на пре­столь­ный празд­ник род­ню, уж непре­мен­но гости­ла у «хозя­ев» пре­сто­ла по сосед­ству. Такой, мож­но ска­зать, обще­рос­сий­ский пре­столь­ный празд­ник не мог, конеч­но, закон­чить­ся в два-три дня, пере­хо­ды из одно­го дома в дру­гой, от одной дерев­ни в дру­гую дли­лись по десять-две­на­дцать дней. И все же это был пост, гоще­ние более сво­ди­лось к визи­там, посе­ще­нию, неже­ли к шум­но­му засто­лью, «гуля­нию», как гово­ри­ли прежде.

Весе­лье начи­на­лось после Рож­де­ства, на Свят­ках. Сле­ду­ю­щие «весё­лые гости» были в Сыр­ную сед­ми­цу, так назы­ва­е­мую Мас­ле­ни­цу, перед Вели­ким постом. Свет­лая сед­ми­ца после Пас­хи так­же отно­си­лась к госте­во­му пери­о­ду, но он не имел тако­го воль­но­го харак­те­ра, как Свят­ки или Мас­ле­ни­ца. На Свет­лой было при­ня­то при­гла­шать в гости духо­вен­ство, часто бывать на служ­бе, поздрав­лять близ­ких и даль­них род­ствен­ни­ков, наве­щать «несчаст­нень­ких» в остро­гах или боль­ни­цах, кор­мить нищих.

Заметь­те, что нема­ло цер­ков­ных празд­ни­ков попа­да­ет на вре­мя самых неот­лож­ных сель­ско­хо­зяй­ствен­ных работ. Напри­мер, «Нико­ла лет­ний» (9/22 мая), свя­тых апо­сто­лов Пет­ра и Пав­ла (29 июня/12 июля), лет­няя Казан­ская (8/21 июля), Пре­об­ра­же­ние Гос­подне (6/19 авгу­ста), Успе­ние Пре­свя­той Бого­ро­ди­цы (15/28 авгу­ста). И всё же если бы мы с вами мог­ли загля­нуть в избу како­го-нибудь жите­ля села Казан­ское 8/21 июля лет, ска­жем, сто тому назад, то непре­мен­но уви­де­ли бы за празд­нич­ным сто­лом рядом с хозя­е­ва­ми их род­ствен­ни­ков, свой­ствен­ни­ков, кумовьёв.

Кро­ме хра­мо­вых празд­ни­ков был ещё свой празд­ник у каж­дой дерев­ни, а в горо­дах у каж­дой ули­цы. Были и часо­вен­ки, где совер­ша­лись дере­вен­ские молеб­ны. В деревне, из кото­рой родом моя бабуш­ка, таким празд­ни­ком, дере­вен­ским пре­сто­лом, был празд­ник Воз­дви­же­ния Чест­но­го Живо­тво­ря­ще­го Кре­ста Гос­под­ня. Ещё лет пять назад в этот день к ней обя­за­тель­но при­ез­жа­ли в гости род­ствен­ни­цы или подру­ги, хотя молеб­ны в деревне мно­го лет уже не слу­жат, а на месте часов­ни дав­но вырыт пруд. В сосед­ней деревне пре­стол бывал в день свя­то­го про­ро­ка Илии, и туда в этот день неред­ко хажи­ва­ла в свою оче­редь бабуш­ка. Преж­де — для того, что­бы поучаст­во­вать в празд­ни­ке, а заод­но зай­ти в гости к родне, а поз­же — по при­выч­ке выби­ра­ла Ильин день про­сто для род­ствен­но­го визи­та. Такие хож­де­ния на дере­вен­ские празд­ни­ки были при­ня­ты повсе­мест­но. Это, конеч­но, не зна­чит, что все жите­ли дерев­ни Анд­ро­но­во или села Васю­ти­на 26/9 июля шли в гости к жите­лям дерев­ни Миха­ле­во на дере­вен­ский празд­ник в честь Тих­вин­ской ико­ны Божи­ей Мате­ри. Конеч­но, нет. Но из окрест­ных дере­вень обя­за­тель­но были гости на дере­вен­ском пре­сто­ле. Может, и не с каж­до­го дво­ра, но при­хо­ди­ли. При­хо­ди­ли ста­ри­ки, пожи­лые, не очень заня­тые рабо­той и почи­та­ю­щие быто­вые поряд­ки и обы­чаи, ценя­щие род­ствен­ные свя­зи. Шли моло­дые, лёг­кие на подъ­ём и ещё не обре­ме­нён­ные семьёй, бла­го­да­ря нерас­тра­чен­ным силам успе­ва­ю­щие навер­стать в рабо­те ушед­шее на гоще­ние вре­мя. Шли дети, охо­чие до впе­чат­ле­ний. Ходи­ли и обы­ден­ка­ми, то есть на один день, воз­вра­ща­ясь вече­ром, ходи­ли и с ночёвками.

Конеч­но, есть люди, да, впро­чем, они были и в преж­нее вре­мя, кото­рые, не сумев уви­деть смыс­ла в такой щед­рой тра­те вре­ме­ни на любовь к Богу и любовь к ближ­не­му, подо­зре­ва­ют в тра­ди­ции рус­ско­го госте­при­им­ства и хож­де­нии на празд­ни­ки лишь склон­ность к без­де­лью и вино­пи­тию. Но вспом­ни­те, что Рос­сия осо­бо бед­ной нико­гда не была. До извест­ных собы­тий нача­ла века. Перед рево­лю­ци­ей Рос­сий­ская Импе­рия была одной из бога­тей­ших и пер­спек­тив­ней­ших миро­вых дер­жав. Как-то всё успе­ва­ли и помо­лить­ся, и пора­бо­тать, и в гости схо­дить. Мне не раз при­хо­ди­лось слы­шать от пожи­лых людей, что тех, кто рабо­тал в цер­ков­ные празд­ни­ки, не любил гостей и жалел вре­ме­ни само­му схо­дить в гости, назы­ва­ли жад­ным и не ува­жа­ли. Кста­ти, добра за такой ску­по­стью, как пра­ви­ло, не накап­ли­ва­лось, а уж радо­сти в доме, конеч­но же, тоже не было, пото­му что радость о достат­ке мел­ка и мимолётна.

Сра­зу при­хо­дит мне на память Алев­ти­на Фёдо­ров­на — наша при­хо­жан­ка. Живёт Алев­ти­на Фёдо­ров­на сво­им домом, отдель­но от взрос­лых семей­ных сыно­вей. Хозяй­ство у них с мужем нема­лое: дом, ого­род, сад, ско­ти­на. И поса­дить, и про­по­лоть, и нако­сить, и накор­мить, и подо­ить, и почи­нить — всё нуж­но сде­лать в свой черёд, а муж у Алев­ти­ны Фёдо­ров­ны ещё пока не на пен­сии. Одна­ко и празд­нич­ная цер­ков­ная служ­ба, и при­ём гостей — обя­за­тель­ная часть быта этой семьи. При этом мож­но заме­тить, что и хозяй­ствен­ная часть — чисто­та, уро­жай, уход за живот­ны­ми, уса­деб­ные построй­ки — не толь­ко на долж­ной высо­те, но может слу­жить образ­цом кре­стьян­ско­го быта в наше время.

Тра­ди­ция празд­нич­но­го род­ствен­но­го сто­ла не пре­ры­ва­лась в доме у Алев­ти­ны Фёдо­ров­ны. Её отец Фёдор Гри­го­рье­вич Слеп­цов был чело­ве­ком ува­жа­е­мым, при­леж­ным к Церк­ви, одно вре­мя рабо­тал помощ­ни­ком по хозяй­ству при нашем хра­ме. Мама, вос­пи­ты­вая вось­ме­рых детей, несмот­ря на заня­тость, уме­ла при­ве­тить род­ню в празд­ни­ки. «Гости быва­ли часто. Помно­гу. Толь­ко уго­ще­ние было побед­нее. Кар­то­фель­ная запе­кан­ка, вине­грет, в хоро­шую пору — сту­день, — рас­ска­зы­ва­ла Алев­ти­на Фёдо­ров­на. — Прав­да, и народ был попро­ще. При­хо­ди­ли с ночёв­ка­ми. От сто­ла в ночь домой не ходи­ли, не езди­ли, раз­ве кто рядом жил, по сосед­ству. Укла­ды­ва­лись в рядок на полу, покры­ва­лись сво­и­ми паль­тиш­ка­ми или какой хозяй­ской оде­жон­кой. Никто не роп­тал. Сей­час-то, конеч­но, про­стын­ку, наво­лоч­ку, оде­ял­ко даю, сей­час потонь­ше, так ска­зать, народ, оби­деть­ся могут».

Ино­гда Алев­ти­на Фёдо­ров­на помо­га­ет при­нять гостей у нас в цер­ков­ной сто­рож­ке. Заго­дя ста­ра­ет­ся все при­брать, почи­стить. «Гость недол­го гостит, да мно­го видит», — объ­яс­ня­ет она свою суе­ту. Она нико­гда не уны­ва­ет от сто­пок гряз­ных таре­лок и вилок, жду­щих её рук после обе­да. Гость для неё свят. «Какие люди, какие бесе­ды!» — гово­рит Алев­ти­на Фёдо­ров­на с уми­ле­ни­ем после каж­до­го при­ез­да гостей.

Через гоще­ние под­дер­жи­ва­ют­ся вся­че­ские и осо­бен­но род­ствен­ные свя­зи. Мож­но ска­зать, что оно объ­еди­ня­ет род­ню. В семьях с тра­ди­ци­он­ным укла­дом ста­ра­ют­ся род­нить­ся, то есть под­дер­жи­вать отно­ше­ния, и с самы­ми даль­ни­ми род­ствен­ни­ка­ми. А как это воз­мож­но? Ведь заглаз­ная память недол­го­веч­на да и холод­на. Ото­гре­ва­ет­ся эта род­ствен­ная память более все­го при встре­че. В гостях. Таким обра­зом как бы сохра­ня­ет­ся, ожив­ля­ет­ся поня­тие общ­но­сти рода у всех, кто наро­дил­ся от како­го-то кор­ня. А в конеч­ном ито­ге — общ­ность народная.

Бесе­да

«Если выстав­ля­ешь при­шед­шим уго­ще­ние, пусть перед нача­лом тра­пезы свя­щен­ни­ки вос­сла­вят Отца и Сына и Свя­та­го Духа, затем Пре­свя­тую Бого­ро­ди­цу; и если едят с молит­вой, в мол­ча­нии или ведя духов­ную бесе­ду, Анге­лы неви­ди­мо пред­сто­ят и запи­сы­ва­ют доб­рые дела, и еда и питье в сла­дость быва­ют, — учит «Домо­строй». — А коли будут при этом бес­стыд­ные речи, блуд­ное сра­мо­сло­вие, смех, глум­ле­ние, гус­ли, пляс­ки, руко­плес­ка­нья, крив­ля­нья и вся­кие игры и пес­ни бесов­ские, — тогда, как дым отго­ня­ет пчёл, отой­дут Анге­лы Божии от такой тра­пезы и смрад­ной бесе­ды. А бесы воз­ра­ду­ют­ся и нале­тят, почув­ство­вав свободу…»

Как же дать бесе­де нуж­ное направ­ле­ние? К это­му долж­ны стре­мить­ся все сотра­пез­ни­ки и в первую оче­редь хозя­ин дома. Сам день празд­ни­ка или име­нин, освя­ще­ния дома, при­ез­да како­го-нибудь зна­чи­тель­но­го лица или люби­мо­го дру­га, окон­ча­ния како­го-либо дела опре­де­лит в какой-то сте­пе­ни тему бесе­ды. Глав­ное, что­бы в сво­их раз­го­во­рах бесе­ду­ю­щие не уда­ря­лись в страст­ные спо­ры, небла­го­че­сти­вые шут­ки, пустые сплет­ни. Ведь неле­по было бы, собрав­шись за сто­лом в один из Свя­тых рож­де­ствен­ских дней или в празд­ник Свя­той Тро­и­цы про­ве­сти вре­мя за спо­ра­ми о поли­ти­ке или за обсуж­де­ни­ем гре­хов или досто­инств совсем незна­ко­мых нам зна­ме­ни­то­стей теат­раль­но-кон­церт­но­го или науч­но­го мира. Уди­ви­тель­ное чудо застоль­но­го един­ства обя­за­тель­но долж­но быть исполь­зо­ва­но для глав­но­го в нашей жиз­ни дела — спасения.

Что све­ло нас и объ­еди­ни­ло за сто­лом? Любовь. Заве­щан­ная Гос­по­дом любовь: «Запо­ведь новую даю вам, да люби­те друг дру­га». Во вре­мя дру­же­ско­го засто­лья, в дру­же­ской бесе­де мы насла­жда­ем­ся этой любо­вью, насла­жда­ем­ся обще­ни­ем друг с дру­гом. Нам хоте­лось бы, что­бы это счаст­ли­вое вре­мя про­дли­лось как мож­но долее, нико­гда не кон­ча­лось. Пусть и бесе­да наша будет настро­е­на на Веч­ную Жизнь.

Вспо­ми­на­ет­ся мне любез­ный серд­цу друг отец Алек­сий Гра­чев. Как он умел любую тему, любой рас­сказ, любое самое малое и про­стое выска­зы­ва­ние под­нять, выве­сти на более высо­кую орби­ту, свя­зать с Веч­но­стью! Сто­я­ла ли на сто­ле череш­ня, он тут же вспо­ми­нал рай­ские сады, захо­дил ли раз­го­вор о машине, он сре­ди все­воз­мож­ных кон­струк­тор­ских или дру­гих осо­бен­но­стей нахо­дил в ней связь с дви­же­ни­ем к спа­се­нию. Он был заме­ча­тель­ным гостем и заме­ча­тель­ным хозя­и­ном. Он умел вести стол. Это, соб­ствен­но, один из видов слу­же­ния ближ­не­му — вести застоль­ную бесе­ду. У хоро­ше­го хозя­и­на раз­го­вор за сто­лом ред­ко рас­па­да­ет­ся на несколь­ко малых бесед. У отца Алек­сия застоль­ная бесе­да пре­вра­ща­лась в насто­я­щую про­по­ведь, хотя нель­зя ска­зать, что гово­рил толь­ко один хозя­ин. Инте­рес к раз­го­во­ру нико­гда не осла­бе­вал в сотра­пез­ни­ках. Вни­ма­ние всех было устрем­ле­но на оче­ред­но­го ора­то­ра, кото­ро­го как-то «заво­дил» или вызы­вал на речь отец Алек­сий. Репли­ки с мест хотя очень ожив­ля­ли бесе­ду, но не созда­ва­ли бес­по­ря­доч­но­го шума. Для мно­гих гостей уча­стие в подоб­ном засто­лье было рав­но про­чи­тан­ной кни­ге, услы­шан­ной про­по­ве­ди, серьёз­ной духов­ной беседе.

Празд­нич­ная тра­пе­за с дру­зья­ми — вре­мя отды­ха. Мы можем его укра­сить застоль­ным пени­ем. Есть мно­го духов­ных или народ­ных пес­но­пе­ний, кото­рые раз­вле­кут и уте­шат нас в час досу­га. Вспо­ми­на­ет­ся одна инте­рес­ная застоль­ная пес­ня. Поют её все сотра­пез­ни­ки, а состо­ит она из одно­го куп­ле­та, кото­рый повто­ря­ет­ся столь­ко раз, сколь­ко чело­век сидят за сто­лом. При этом каж­дый раз меня­ет­ся одна стро­ка. Если, напри­мер, во гла­ве сто­ла сидит Нико­лай, то мы поем:

Бла­го­дат­ный дом,
Свя­ти­тель отче Нико­лае в нем
и Спа­си­тель пребывает.
Яко с нами Бог.

Ока­жет­ся, что за Нико­ла­ем сидит Нина, поем: «Свя­тая рав­ноап­о­столь­ная Нина в нем». Пере­хо­дя от одно­го гостя к дру­го­му по кру­гу, мы таким обра­зом пере­чис­лим всех небес­ных покро­ви­те­лей сотра­пез­ни­ков. Такое песен­ное общее при­зы­ва­ние свя­тых мож­но назвать общей молитвой.

Пес­ни за сто­лом испол­ня­ют­ся груп­пой пев­цов, а может петь кто-то один. Пение мож­но выне­сти за рам­ки трапезы.

Когда толь­ко появи­лись пер­вые запи­си песен иеро­мо­на­ха Рома­на (Матю­ши­на), то, ещё как бы не наслу­шав­шись их, не реша­ясь самим испол­нять, в неко­то­рых домах, я пом­ню, вклю­ча­ли эти запи­си во вре­мя или после засто­лья и про­слу­ши­ва­ли несколь­ко песен, обсуж­да­ли их, радо­ва­лись заме­ча­тель­но­му явлению.

В неко­то­рых семьях к при­ё­му гостей роди­те­ли под­го­тав­ли­ва­ют неболь­шой дет­ский кон­церт. Это могут быть песен­ки или сти­хи, музы­каль­ные вещи­цы. Воз­мож­но, и взрос­лые в тес­ном кру­гу рас­ска­жут или даже пока­жут неболь­шие забав­ные сцен­ки. Домаш­ний театр, где разыг­ры­ва­лись неслож­ные мини­а­тю­ры, не был в преж­нее вре­мя ред­ко­стью во мно­гих семьях. Я пом­ню, как две наши при­хо­жан­ки, уча­щи­е­ся взрос­ло­го клас­са при­ход­ской вос­крес­ной шко­лы, уте­ши­ли нас сце­ни­че­ской шут­кой про Куроч­ку Рябу, кото­рую неожи­дан­но для всех разыг­ра­ли после рож­де­ствен­ско­го обе­да тут же, у сто­ла. Поз­же такие сцен­ки ста­ли тра­ди­ци­ей на празд­нич­ных обе­дах во вре­мя Свя­ток и всем, конеч­но, они при­шлись по вку­су. Если хозя­ин засто­лья сам хоро­ший рас­сказ­чик, он может иметь на памя­ти две-три инте­рес­ные исто­рии для рас­ска­за их за сто­лом, а если не вполне обла­да­ет этим талан­том, то непло­хо, если он не забу­дет при­гла­сить тако­го умель­ца. Кста­ти, давай­те порас­суж­да­ем, кого пригласить.

Кого при­гла­сить

Апо­стол Павел предо­сте­ре­га­ет от обще­ния с явны­ми греш­ни­ка­ми, то есть с людь­ми, назы­ва­ю­щи­ми себя хри­сти­а­на­ми, но тем не менее не жела­ю­щи­ми рас­ста­вать­ся со сво­и­ми гре­ха­ми. «Я писал вам в посла­нии — не сооб­щать­ся с блуд­ни­ка­ми; впро­чем не вооб­ще с блуд­ни­ка­ми мира сего, или лихо­им­ца­ми, или хищ­ни­ка­ми, или идо­ло­слу­жи­те­ля­ми, ибо ина­че над­ле­жа­ло бы нам вый­ти из мира сего. Но я писал вам не сооб­щать­ся с тем, кто, назы­ва­ясь бра­том, оста­ёт­ся блуд­ни­ком, или лихо­им­цем, или идо­ло­слу­жи­те­лем, или зло­ре­чи­вым, или пья­ни­цею, или хищ­ни­ком; с таким даже и не есть вме­сте» (1 Кор. 5:9–11). Раз­лич­ное отно­ше­ние к тому или ино­му собы­тию или явле­нию, раз­но­мыс­лие, вполне обыч­но даже меж­ду близ­ки­ми людь­ми, но чего ради мы будем объ­еди­нять­ся за празд­нич­ным сто­лом с чело­ве­ком, кото­рый откры­то глу­мит­ся над Зако­ном Божи­им, с, так ска­зать, убеж­дён­ным греш­ни­ком? Одна­жды, когда Спа­си­тель бесе­до­вал с наро­дом, «при­шли Матерь и бра­тья Его и, стоя вне дома, посла­ли к Нему звать Его» (Мк. 3:31). «И отве­чал им; кто Матерь Моя и бра­тья Мои? И обо­зрев сидя­щих вокруг Себя, гово­рит: вот матерь Моя и бра­тья Мои; ибо кто будет испол­нять волю Божию, тот Мне брат, и сест­ра, и матерь» (Мк. 3:33–35). Так опре­де­лил Спа­си­тель близких.

Любить мы долж­ны вся­ко­го чело­ве­ка, но при­гла­ша­ем к себе в дом всё-таки по выбо­ру. Даже там, в буду­щем веке, в Цар­стве Небес­ном, пра­вед­ни­кам уго­то­ва­ны раз­лич­ные оби­те­ли. «В доме Отца Мое­го оби­те­лей мно­го» (Ин. 14:2). — гово­рит Спа­си­тель. В Цар­стве Небес­ном все пре­бы­ва­ют в люб­ви, но не все вме­сте. Тем более сле­ду­ет на зем­ле, соби­рая людей, ори­ен­ти­ро­вать­ся на общ­ность по инте­ре­сам. А глав­ный у нас инте­рес — спасение.

Ино­гда рядом с нами ока­зы­ва­ют­ся люди мало­цер­ков­ные или вовсе не цер­ков­ные, но как бы рас­по­ло­жен­ные к воцер­ко­в­ле­нию и, быть может, жду­щие попут­но­го вет­ра. В таком слу­чае мы можем помочь это­му ожи­да­нию, про­явить свои мис­си­о­нер­ские, апо­столь­ские даро­ва­ния. И один из спо­со­бов — при­гла­сить тако­го чело­ве­ка в гости. Дать ему воз­мож­ность при­смот­реть­ся к обра­зу жиз­ни, послу­шать раз­го­во­ры, про­ник­нуть­ся духом цер­ков­но­го семей­ства. Но, конеч­но же, сле­ду­ет укло­нять­ся от обще­ния с ере­ти­ка­ми, бого­от­ступ­ни­ка­ми, сек­тан­та­ми. «Умо­ляю вас, бра­тия, осте­ре­гай­тесь про­из­во­дя­щих раз­де­ле­ния и соблаз­ны, вопре­ки уче­нию, кото­ро­му вы научи­лись, и укло­няй­тесь от них» (Рим. 16:17), — забот­ли­во нази­да­ет Апо­стол. Зача­стую нам кажет­ся, что мы настоль­ко креп­ки в вере, что вряд ли кто смо­жет сму­тить нас. Напро­тив, мы верим, что сами вра­зу­мим заблуж­да­ю­ще­го­ся. Неред­ко такое само­мне­ние обо­ра­чи­ва­ет­ся тра­ге­ди­ей. Нема­ло людей совра­ща­ют­ся в ере­си и рас­ко­лы толь­ко от неосто­рож­ных бесед с про­тив­ни­ка­ми Пра­во­сла­вия. Апо­стол люб­ви — Иоанн Бого­слов, про­по­ве­ду­ю­щий, что «Бог есть любовь» (1 Ин. 4:8), тем не менее гово­рит: «Кто при­хо­дит к вам и не при­но­сит сего уче­ния, того не при­ни­май­те в дом и не при­вет­ствуй­те его. Ибо при­вет­ству­ю­щий его участ­ву­ет в злых делах его» (2 Ин. 1:10–11).

Жили­ще хри­сти­а­ни­на освя­ще­но, в нем нахо­дят­ся свя­тые ико­ны, в нем мы молим­ся. Мож­но ска­зать, это домаш­няя цер­ковь. Поэто­му и отно­сить­ся к дому сле­ду­ет соот­вет­ствен­но. «Не вся­ко­го чело­ве­ка вво­ди в дом твой» (Сир. 11:29), — ска­за­но в Биб­лии. Чело­век чуж­до­го духа неза­мет­но для нас вно­сит в наш дом своё, остав­ля­ет некий духов­ный след. «Посе­ли в доме тво­ём чужо­го, и он рас­стро­ит тебя сму­та­ми и сде­ла­ет тебя чужим для тво­их» (Сир. 11:34), — пре­ду­пре­жда­ет Свя­щен­ное Писание.

Окру­же­ние совре­мен­но­го хри­сти­а­ни­на обя­за­тель­но вклю­ча­ет в себя и неко­то­рое чис­ло нецер­ков­ных или про­сто неве­ру­ю­щих людей. Это могут быть сосе­ди, род­ствен­ни­ки, сослу­жив­цы, педа­го­ги. Не все­гда мы можем уйти от обще­ния с ними, да это и не нуж­но, но, при­ни­мая тако­го чело­ве­ка в сво­ём доме, отнюдь не сто­ит при­но­рав­ли­вать­ся к его при­выч­кам. Если к вам зашёл в пят­ни­цу ваш нецер­ков­ный началь­ник, не ставь­те на стол кол­ба­сы и не уго­щай­те его сли­воч­ным моро­же­ным, но напро­тив, дай­те не при­зна­ю­щим поста людям убе­дить­ся, что пост — это не голод, что пост­ная еда может быть вкусной.

Одна­жды Зина­и­ду, очень стра­дав­шую от вре­мен­ных раз­лук с сыром и моло­ком, при­гла­си­ли Вели­ким постом после собо­ро­ва­ния ото­бе­дать в дом к одно­му ико­но­пис­цу. Когда она уви­де­ла застав­лен­ный яст­ва­ми стол, она вос­клик­ну­ла: «Как вкус­но, ока­зы­ва­ет­ся, мож­но постить­ся!» И с тех пор Зина­и­да поня­ла, что недо­воль­ство пост­ной пищей про­ис­те­ка­ет, в основ­ном, от неже­ла­ния потру­дить­ся на кухне, и вино­ва­ты в этом мы сами, а не цер­ков­ный устав.

Заме­ча­тель­ная хозяй­ка Алев­ти­на Фёдо­ров­на во вре­мя поста обыч­но гото­ви­ла для непо­стя­щих­ся гостей ско­ром­ную еду, а для себя ста­ви­ла на стол пост­ную. Навер­ное, про­ис­хо­ди­ло это не столь­ко от чело­ве­ко­уго­дия, сколь­ко от мно­го­лет­ней при­выч­ки как-то зате­нять, не выка­зы­вать свою цер­ков­ность. Но в какой-то из празд­ни­ков, при­шед­ших­ся на пост­ный день, Алев­ти­на Фёдо­ров­на все же реши­лась сер­ви­ро­вать устав­ной пост­ный стол. Она очень бес­по­ко­и­лась и, види­мо, на сла­ву поста­ра­лась, что­бы уго­стить род­ню. Уго­ще­ние, конеч­но, всем понра­ви­лось и, что ещё нема­ло­важ­но, воз­рос авто­ри­тет хозяй­ки и как стря­пу­хи, и как веру­ю­ще­го человека.

У цер­ков­ной хозяй­ки стол более раз­но­об­ра­зен. Цер­ков­ный кален­дарь и цер­ков­ная тра­ди­ция помо­га­ют смене ассор­ти­мен­та блюд, зави­ся­щей от дня и от празд­ни­ка. Если вы толь­ко начи­на­е­те вхо­дить в ритм цер­ков­ной жиз­ни, не стес­няй­тесь сво­е­го «бед­но­го» пост­но­го сто­ла, но посо­ве­туй­тесь с дру­ги­ми хозяй­ка­ми, укрась­те его необыч­ны­ми для ваше­го кру­га яст­ва­ми и сме­ло при­гла­шай­те гостей. У писа­те­ля Семе­на Писа­хо­ва есть рас­сказ «Как куп­чи­ха пости­лась», автор две стра­ни­цы занял толь­ко пере­чис­ле­ни­ем пост­ных куша­ний, кото­ры­ми уте­ша­ла себя «бла­го­че­сти­вая» куп­чи­ха. Кон­ча­ет­ся рас­сказ репли­кой вра­ча, вызван­но­го к объ­ев­шей­ся постнице.

Осо­бен­но дур­но уго­щать непост­ной едой постя­ще­го­ся чело­ве­ка. Хозя­ин ста­вит сво­им уго­ще­ни­ем гостя в ужас­ное поло­же­ние. Гостю труд­но оби­деть хозя­и­на отка­зом и в то же вре­мя невоз­мож­но нару­шить уста­нов­ле­ние Церк­ви. В жиз­ни пре­по­доб­но­го Силу­а­на Афон­скою был такой слу­чай. Свя­той Силу­ан по люб­ви к хозя­и­ну, слу­чай­но спу­тав­ше­му дни, съел подан­ный ему ско­ром­ный обед. По его сло­вам, ел он эту пищу, как падаль. Если, при­нуж­дён­ный вашим госте­при­им­ством или любо­вью, гость вку­сит в вашем доме неустав­ную пищу, то знай­те — для него это будет очень мучи­тель­но, как бы изыс­ка­но ни было ваше угощение.

* * *

В «Домо­строе» осо­бо ого­ва­ри­ва­ют­ся гости жены, то есть хозяй­ки. Жен­ские гости. И, конеч­но, достой­но вни­ма­ния гоще­ние, а осо­бен­но бесе­да двух-трёх сосе­док, подру­жек, род­ствен­ниц. «Хоро­шим жёнам при­го­же встре­чать­ся не ради еды и питья, но ради доб­рой бесе­ды и ради нау­ки, что­бы запо­ми­нать всё для себя впрок, а не пере­смеш­ни­чать и ни о ком не сплет­ни­чать. Если же спро­сят о чём про кого или даже нач­нут выпы­ты­вать, то отве­чать: «Не ведаю я ниче­го тако­го, и не слы­ха­ла, и не знаю, и сама о ненуж­ном не спра­ши­ваю, ни о кня­ги­нях, ни о бояры­нях, ни о сосе­дях не пере­су­жи­ваю»». То есть встре­чи-бесе­ды подруг долж­ны иметь целью обмен хозяй­ствен­ным опы­том или сер­деч­ный совет, уте­ше­ние, по не сплет­ни и пересуды.

Я слы­шал, что один свя­щен­ник сво­им при­хо­жан­кам сове­ту­ет гово­рить по теле­фо­ну (а это тоже гости, так ска­зать, заоч­ные) не более деся­ти минут. А за каж­дую после­ду­ю­щую минут­ку делать зем­ной поклон. Пого­во­рят Вален­ти­на Вик­то­ров­на с Мари­ей Нико­ла­ев­ной два­дцать минут, поло­жат тру­боч­ки и сде­ла­ют каж­дая по десять поклон­чи­ков. Прой­дёт несколь­ко меся­цев и утих­нет болез­нен­ный зуд сроч­но поде­лить­ся ново­стью из чужой био­гра­фии, похва­стать­ся обнов­кой, пожа­ло­вать­ся на зятя. Дав­но уже не убе­га­ет моло­ко, не при­го­ра­ет каша и даже на антре­со­лях поря­док. Да что теле­фон! Вполне мож­но и загля­нув­шую на чаш­ку чая сосед­ку или при­шед­шую по-свой­ски, без зова, подруж­ку, уго­стив и при­ве­тив, веж­ли­во вско­ро­сти и про­во­дить, сослав­шись на своё несво­бод­ное поло­же­ние хозяй­ки, жены и мате­ри. В сво­их дей­стви­ях жене сле­ду­ет руко­вод­ство­вать­ся настро­е­ни­ем мужа, его реак­ци­ей на домаш­нюю бесе­ду при­я­тель­ниц или на дол­гий теле­фон­ный раз­го­вор и не испы­ты­вать его тер­пе­ние и семей­ный мир на проч­ность ради сво­е­го удо­воль­ствия побол­тать. Даже нуж­ный раз­го­вор, если он вызы­ва­ет раз­дра­же­ние у гла­вы семьи, луч­ше пере­не­сти на потом.

Автор «Домо­строя» сове­ту­ет жёнам: «В гости ходить, и к себе звать, и пере­сы­лать­ся, с кем велит муж, и коли гостья зай­дёт или сама где будет, сесть за сто­лом — луч­шее пла­тье надеть и воз­дер­жи­вать­ся все­гда хмель­но­го питья…» «…А коли слу­чат­ся гостьи, пот­че­вать их напит­ка­ми как при­го­же, самой же хмель­но­го питья пья­ня­ще­го не пить». И мож­но заме­тить, что тра­ди­ция жене не пить хмель­но­го в отсут­ствие мужа дол­го сохра­ня­лась в нашем наро­де. Ещё в ХIХ веке за сто­лом пили слад­кую нали­воч­ку раз­ве ста­руш­ки да сво­бод­ные вдо­вуш­ки, а муж­ней жене пить без мужа счи­та­лось неприличным.

Века­ми скла­ды­ва­лись обы­чаи и пра­ви­ла при­ё­ма гостей, обя­зан­но­сти хозя­и­на по отно­ше­нию к гостю. Вся хри­сти­ан­ская тра­ди­ция госте­при­им­ства зиждет­ся на люб­ви и жела­нии про­явить её. Эта тра­ди­ция помо­га­ет нам пре­одо­леть печаль оди­но­че­ства, кото­рую неиз­беж­но пере­жи­ва­ет хоть изред­ка каж­дый чело­век. Соб­ствен­но, эта печаль про­ис­хо­дит от раз­лу­ки с Гос­по­дом. Адам опла­ки­вал и пере­жи­вал её после изгна­ния из рая до кон­ца жиз­ни. Мы пре­одо­ле­ва­ем раз­лу­ку с Богом в молит­ве и Таин­ствах Церк­ви. Есте­ствен­но для нас и стрем­ле­ние к обще­нию, к еди­не­нию с ближ­ним, несу­щим в себе образ Божий. Неви­ди­мо­го Бога мы любим в види­мом человеке.

В цер­ков­ный празд­ник, в име­ни­ны, в тор­же­ствен­ный день вен­ча­ния мы ока­зы­ва­ем­ся вме­сте, за одним сто­лом. Это счаст­ли­вое вре­мя быва­ет недол­гим, но вспо­ми­на­ем мы о нём часто и с любо­вью. И хочет­ся ска­зать о нём сло­ва­ми Псал­мо­пев­ца: «Се что доб­ро, или что крас­но, но еже жити бра­тии вку­пе» (Пс. 132:1).

Друг — услада жизни^

Зна­ко­мый, при­я­тель, друг… Про­мысл Божий часто ста­вит нас рядом с новым чело­ве­ком, пред­ла­гая новые встре­чи, свя­зи, сою­зы. От того, как сло­жат­ся наши отно­ше­ния с окру­жа­ю­щи­ми нас людь­ми, зача­стую зави­сит не толь­ко наша здеш­няя, зем­ная жизнь, но и буду­щая. Во вся­ком слу­чае имен­но они, отно­ше­ния с ближ­ни­ми, более все­го ока­зы­ва­ют вли­я­ния на нашу духов­ную жизнь.

По прось­бе друзей

В Еван­ге­лии есть тро­га­тель­ный рас­сказ о том, как Спа­си­тель исце­лил рас­слаб­лен­но­го, тяж­ко боль­но­го чело­ве­ка за веру его друзей.

Иисус про­по­ве­до­вал в Гали­лее, и со всех сто­рон сте­ка­лись к Нему люди. Они при­хо­ди­ли, желая услы­шать ново­го Про­ро­ка и полу­чить облег­че­ние от сво­их неду­гов. Одна­жды, когда Иисус нахо­дил­ся в доме, «при­нес­ли к Нему рас­слаб­лен­но­го, поло­жен­но­го на посте­ли. И, видя Иисус веру их, ска­зал рас­слаб­лен­но­му: дер­зай, чадо! про­ща­ют­ся тебе гре­хи твои» (Мф. 9:2).

Каж­дый из нас име­ет немо­щи. И физи­че­ские и духов­ные. И, конеч­но же, про­ис­хо­дят они преж­де все­го от наших гре­хов. Зна­ем мы, что надо бы нам каять­ся, про­сить у Бога помо­щи, но под­час нет на это сил, нет реши­мо­сти бро­сить грех. Быва­ет, что мы уны­ва­ем от недо­стат­ка веры, от тяж­кой болез­ни, от кажу­щей­ся без­вы­ход­но­сти поло­же­ния. Или от мно­гих, слиш­ком мно­гих гре­хов. Еван­гель­ский рас­сказ обод­ря­ет нас и гово­рит нам, что мы можем при­бег­нуть к помо­щи дру­зей, дру­гих людей. Помощь Божия может прий­ти к нам и по их молитвам.

Даже свя­тые про­си­ли молить­ся о них. «Моли­тесь так­же и о нас», — про­сит апо­стол Павел (Кол. 4:3). Веру­ю­щие люди часто обра­ща­ют­ся друг к дру­гу с прось­бой помо­лить­ся. В нездо­ро­вье, в горе, в семей­ной забо­те. Помо­лить­ся об успе­хе в каком-то деле.

Одна жен­щи­на, име­ю­щая трёх детей и не очень цер­ков­но­го мужа, име­ет так­же обы­чай в слу­чае болез­ни детей или при семей­ной раз­молв­ке про­сить зна­ко­мых помо­лить­ся о детях, о муже, о себе. Она гово­рит, что если каж­дый хоть одно сло­веч­ко ска­жет Богу, то до Гос­по­да обя­за­тель­но дой­дёт просьба.

Навер­ное, у вся­ко­го пра­во­слав­но­го чело­ве­ка есть такой духов­ный опыт, каж­дый из нас когда-то испы­тал на себе силу дру­же­ской молитвы.

Несколь­ко лет назад ушёл в иной мир некто Евге­ний. Он мно­го стра­дал от болез­ней и от неустро­ен­но­сти жиз­ни. Про себя он гово­рил: ино­гда быва­ет так пло­хо, что про­сто труд­но выне­сти. И вдруг — раз, и все нала­ди­лось, зна­чит, кто-то обо мне помолился.

Есть мину­ты, когда для меня
Не мила ника­кая отрада,
Как бы душу мою хороня,
Обсту­па­ют её силы ада.
Всем зна­ко­ма такая беда!
Не спа­стись одно­му сре­ди битвы,
Не дают нам погиб­нуть тогда
Друг за дру­га свя­тые молитвы.
Вик­тор Астафьев

В нашей семье лет два­дцать назад забо­ле­ли сра­зу два близ­ких род­ствен­ни­ка. Оба попа­ли в боль­ни­цу в тяжё­лом состо­я­нии. Про­гно­зы были самые неуте­ши­тель­ные. Мы с женой обзво­ни­ли всех (почти всех) зна­ко­мых с прось­бой помо­лить­ся о боль­ных. И слу­чи­лось насто­я­щее чудо. Оба, хотя и пере­жи­ли тяжё­лые опе­ра­ции, но выжи­ли. И я уве­рен, что Гос­подь про­длил их жизнь за молит­вы, кото­рые о них возносились.

Как соби­ра­ли ком­па­нию для буду­щей жизни

Слу­чай исце­ле­ния рас­слаб­лен­но­го за веру его дру­зей нашёл отра­же­ние у трёх еван­ге­ли­стов. В Еван­ге­лии от Мар­ка гово­рит­ся, что «при­шли к Нему с рас­слаб­лен­ным, кото­ро­го нес­ли чет­ве­ро; и не имея воз­мож­но­сти при­бли­зить­ся к Нему за мно­го­люд­ством, рас­кры­ли кров­лю дома, где Он нахо­дил­ся, и, про­ко­пав её, спу­сти­ли постель, на кото­рой лежал рас­слаб­лен­ный» (Мк. 2:3–4).

Уди­ви­тель­но тро­га­тель­ная кар­ти­на, при­мер дея­тель­ной люб­ви и забо­ты о близ­ком чело­ве­ке. Уви­дев невоз­мож­ность вне­сти боль­но­го в дверь, дру­зья не повер­ну­ли обрат­но, но нашли ост­ро­ум­ный выход: влез­ли на кры­шу, да ещё про­ко­па­ли в ней отвер­стие. Не оста­но­ви­ло их и то, что подоб­ный посту­пок дол­жен был выгля­деть стран­ным в гла­зах окру­жа­ю­щих. И любовь чет­ве­рых име­ла плод — боль­ной полу­чил исце­ле­ние. Для нас — а у нас у всех есть близ­кие люди, дру­зья, при­я­те­ли, — для нас боль­шая отра­да созна­вать, что и мы, как чет­ве­ро дру­зей рас­слаб­лен­но­го, име­ем воз­мож­ность помочь тем, кто нам дорог.

Но не все­гда это про­сто. Слу­ча­ет­ся, что тоже при­хо­дит­ся «лезть на кры­шу», но уже подру­гой причине.

Людей духов­но рас­слаб­лен­ных сего­дня нема­ло. При­чём не каж­дый хочет духов­но окреп­нуть и исце­лить­ся. Не все видят для себя необ­хо­ди­мость в цер­ков­ной жиз­ни. При этом у мно­гих из них есть цер­ков­ные дру­зья, род­ствен­ни­ки, сослу­жив­цы. Они-то, дру­зья, и «при­но­сят» зача­стую таких «рас­слаб­лен­ных» в Цер­ковь. Порой мы видим, как рядом с чело­ве­ком, кото­ро­го мы при­вык­ли видеть в хра­ме на служ­бе одно­го, вдруг появ­ля­ет­ся его жена или дети, роди­те­ли, дру­зья. Как они попа­ли сюда? Любовь и тер­пе­ли­вая молит­ва близ­ко­го чело­ве­ка при­ве­ли их к Богу.

При­хо­дит мне на память одна супру­же­ская пара. Оба мно­гие годы не заду­мы­ва­лись о вере. Но при­шло вре­мя, и с помо­щью Божи­ей жена позна­ко­ми­лась с веру­ю­щи­ми людь­ми, вспом­ни­ла, что живёт в пра­во­слав­ной стране, что хра­мы вокруг откры­ты, и нача­ла ходить в цер­ковь. Вы, навер­ное, не раз наблю­да­ли, что про­ис­хо­дит с чело­ве­ком, когда он откры­ва­ет для себя неве­до­мые ему до той поры духов­ные сокро­ви­ща цер­ков­ной жиз­ни. Для него дей­стви­тель­но начи­на­ет­ся новая жизнь. И сколь­ко бы ему ни было лет, он чув­ству­ет себя в эту пору юным, пол­ным сил, гото­вым на мно­гие свер­ше­ния. Даже плоть его ста­но­вит­ся слов­но несколь­ко тонь­ше, лег­че. Для него как буд­то умень­ша­ет­ся зем­ное при­тя­же­ние. Забо­ты и про­бле­мы так­же «теря­ют в весе». Радость — при­выч­ное чув­ство этой поры. И конеч­но же, ему хочет­ся, что­бы так же радост­но и лег­ко было его близ­ким. Но не так-то про­сто, ока­зы­ва­ет­ся, при­ве­сти в храм даже любя­ще­го мужа. И тут наста­ёт вре­мя подви­га для веру­ю­ще­го род­ствен­ни­ка или друга.

Пом­ню, как при­ез­жа­ла на служ­бу М.В., моли­лась, потом иной раз оста­ва­лась на тра­пе­зу, что­бы обсу­дить с насто­я­те­лем воз­мож­ную помощь хра­му. Два, а то и три часа про­во­ди­ла она на при­хо­де, а муж её в это вре­мя сидел в машине за цер­ков­ной огра­дой и ждал. Он никак не согла­шал­ся загля­нуть в цер­ковь или выпить в сто­рож­ке чаю. Ситу­а­ция, ска­жем, даже несколь­ко комич­ная. Это был упор­ный «рас­слаб­лен­ный», «рас­слаб­лен­ный» по соб­ствен­ной воле. Навер­ное, к «рас­слаб­лен­но­сти» при­ме­ши­ва­лась нема­лая доля муж­ско­го само­лю­бия. Каза­лось — ничто не может сдви­нуть его с води­тель­ско­го кресла.

Но одна­жды мы реши­ли устро­ить встре­чу всех бла­го­тво­ри­те­лей, кото­рые участ­во­ва­ли в стро­и­тель­стве зда­ния Вос­крес­ной шко­лы наше­го при­хо­да. Нуж­но было как-то отбла­го­да­рить помощ­ни­ков, и кро­ме ужи­на в про­грам­ме наме­чал­ся неболь­шой кон­церт наших пев­чих. По-дру­же­ски под­дер­жать меня при­е­хал из Моск­вы свя­щен­ник Алек­сий Гра­чев. Мно­гие, навер­ное, зна­ют, что он был заме­ча­тель­ным пев­цом и музы­кан­том и часто в неболь­ших ком­па­ни­ях испол­нял духов­ные пес­ни. Кас­се­ты с запи­ся­ми этих песен, где он акком­па­ни­ру­ет и поёт с архи­ди­а­ко­ном Рома­ном (Там­бер­гом), поль­зу­ют­ся неиз­мен­ным спро­сом не толь­ко сре­ди пра­во­слав­ных уже мно­го лет.

При­е­ха­ла на встре­чу и М.В., при­вёз её, как обыч­но, муж. Служ­бы в этот день не было, гости съез­жа­лись дол­го, все бро­ди­ли по тер­ри­то­рии меж­ду хра­мом и шко­лой. Кирил­лу (все-таки сорва­лось!) наску­чи­ло сидеть в машине, и он вошёл в огра­ду. Уж не пом­ню как, но нам уда­лось уго­во­рить его сесть с нами за стол.

Вечер полу­чил­ся пре­вос­ход­ный. Мно­го было ска­за­но тёп­лых слов, мно­го спе­то песен. Отец Алек­сий осо­бен­но нас уте­шил. Но я заме­тил, что он то и дело погля­ды­ва­ет на наше­го ново­го гостя.

Когда насту­пи­ло вре­мя про­ща­ния, мы в какой-то момент ока­за­лись рядом с супру­га­ми. Отец Алек­сий обра­тил­ся к убеж­дён­но­му «непри­хо­жа­ни­ну».

— Вас зовут Кирилл? — и, не дожи­да­ясь отве­та: — А вашу маму зовут… — он назвал имя. — А жили вы преж­де… — отец Алек­сий назвал мест­ность в Москве, потом ули­цу, дом.

Собе­сед­ник не знал, что и думать. Мы, при­зна­юсь, тоже. Меж­ду тем отец Алек­сий продолжал:

Хоти­те, я ска­жу, какая у вас была квартира?

И тут же назвал коли­че­ство и рас­по­ло­же­ние ком­нат и какая сто­я­ла в них мебель.

— В кори­до­ре нахо­ди­лась швей­ная машин­ка, — улы­ба­ясь закон­чил он.

Кирилл, ста­ра­ясь скрыть удив­ле­ние, мол­чал. Он вни­ма­тель­но смот­рел на отца Алек­сия, то ли пыта­ясь что-то вспом­нить, то ли при­ми­рив­шись с уди­ви­тель­ной про­зор­ли­во­стью совре­мен­ных пра­во­слав­ных батюшек.

— Здо­ро­во? А? — не выдер­жал отец Алек­сий. — А теперь до свидания!

И что­бы не рас­крыть фоку­са, ото­шёл в сто­ро­ну. Супру­ги уехали.

— Про­сто мы с Кирил­лом в дет­стве жили в одном доме и были дру­зья­ми. Потом мои роди­те­ли отту­да уеха­ли. Он меня не узнал, слиш­ком мно­го лет про­шло, и я к тому же силь­но изме­нил­ся. Да он и не ожи­дал меня уви­деть в таком каче­стве, — объ­яс­нил отец Алексий.

Потом мы мно­го раз вспо­ми­на­ли этот слу­чай, весе­ло пред­став­ляя удив­ле­ние Кирил­ла, его недо­уме­ние. А потом…

Потом Кирилл стал не толь­ко при­во­зить на служ­бу жену, он стал нашим при­хо­жа­ни­ном. Он испо­ве­ду­ет­ся, при­ча­ща­ет­ся и стро­го сле­дит за тем, как идёт цер­ков­ная жизнь семьи: не нару­ша­ет­ся ли устав, не стра­да­ет ли бла­го­че­стие. Он муж и отец, и чув­ству­ет себя ответственным.

Молит­вы близ­ко­го чело­ве­ка — жены — конеч­но, не мог­ли не быть услы­ша­ны. Гос­подь обя­за­тель­но при­вёл бы Кирил­ла к вере. Но Про­мыс­лом Божи­им к этим молит­вам доба­ви­лись ещё и молит­вы дру­га дет­ства, свя­щен­ни­ка. Пом­ня отца Алек­сия Гра­че­ва, его уме­ние дру­жить и любить, думаю, что он тоже помог воцер­ко­в­ле­нию, и не про­сто подви­нул, а мож­но ска­зать, «втолк­нул» Кирил­ла в Церковь.

В кни­ге «Луг духов­ный», где собра­ны слу­чаи из жиз­ни древ­них хри­сти­ан­ских подвиж­ни­ков, запи­сан­ные в VII веке бла­жен­ным Иоан­ном Мос­хом, есть рас­сказ об обра­ще­нии язы­че­ско­го фило­со­фа Евагрия.

Епи­скоп Сине­зий, при­быв в город, где нахо­ди­лась его кафед­ра, встре­тил там одно­го фило­со­фа, по име­ни Ева­грий, сво­е­го школь­но­го това­ри­ща и искрен­не­го дру­га. Но Ева­грий как был когда-то языч­ни­ком, так и остал­ся. Епи­скоп Сине­зий поста­вил себе целью и глав­ной забо­той, ради той люб­ви, какую он издав­на питал к дру­гу, отвра­тить Ева­грия от идо­ло­слу­же­ния. Он подол­гу и часто раз­го­ва­ри­вал с фило­со­фом, убеж­дал его уве­ро­вать в Хри­ста и при­нять Его уче­ние. Но Ева­грий гово­рил: «Все это кажет­ся мне обма­ном, насмеш­кой и пусты­ми сло­ва­ми». Сине­зий не отста­вал и ста­рал­ся под­твер­дить право­ту сво­их слов доказательствами.

Долю епи­скоп доби­вал­ся сво­ей цели, пока, нако­нец, не обра­тил фило­со­фа в хри­сти­ан­ство и затем кре­стил его с детьми и все­ми домочадцами.

Кре­стив­шись, Ева­грий дал епи­ско­пу три дина­рия золо­том и ска­зал: «При­ми от меня три дина­рия, раз­дай бед­ным и дай мне удо­сто­ве­ри­тель­ную гра­мо­ту, что Хри­стос воз­даст мне за это в буду­щей жиз­ни», так как слы­шал это от Сине­зия. Взяв день­ги, епи­скоп охот­но дал ему грамоту.

Через несколь­ко лет Ева­грий тяж­ко забо­лел. Перед кон­чи­ной он попро­сил сво­их детей: «Когда буде­те хоро­нить меня, вло­жи­те гра­мо­ту в мои руки и похо­ро­ни­те меня с ней». Он так­же про­сил нико­му не гово­рить об этом. Дети испол­ни­ли жела­ние отца.

На тре­тий день после погре­бе­ния Ева­грий явил­ся в сно­ви­де­нии епи­ско­пу Сине­зию и ска­зал: «Пой­ди и в гро­бу, где я лежу, возь­ми свою гра­мо­ту. Я полу­чил что сле­ду­ет. Вполне удо­вле­тво­рён­ный, я не имею более ника­кой пре­тен­зии на тебя и в удо­сто­ве­ре­ние тебя в этом я рас­пи­сал­ся на тво­ей грамоте».

Епи­скоп не знал, что дети покой­но­го похо­ро­ни­ли его вме­сте с гра­мо­той, но когда он рас­ска­зал им сон, они созна­лись в этом.

Сине­зий, взяв детей, духо­вен­ство, знат­ных жите­лей горо­да и неко­то­рых про­стых граж­дан, при­шёл к моги­ле фило­со­фа. Моги­лу раз­ры­ли, рас­кры­ли гроб: фило­соф лежал и дер­жал в руке гра­мо­ту. Её раз­вер­ну­ли; в кон­це, за сло­ва­ми епи­ско­па, была све­жая при­пис­ка: «Я, Ева­грий-фило­соф, тебе, свя­тей­ше­му епи­ско­пу гос­по­ди­ну Сине­зию, желаю радо­вать­ся. Я полу­чил по тво­ей рас­пис­ке, вполне удо­вле­тво­рён и не имею ника­кой пре­тен­зии на тебя из-за того золо­та, кото­рое я дал тебе, а через тебя Хри­сту Богу и Спа­си­те­лю нашему».

Так, через обра­щён­но­го им к Гос­по­ду школь­но­го това­ри­ща, епи­скоп Сине­зий и жите­ли горо­да ста­ли сви­де­те­ля­ми уди­ви­тель­но­го чуда.

Сре­ди вос­по­ми­на­ний быв­ше­го намест­ни­ка Тро­и­це-Сер­ги­е­вой лав­ры, архи­манд­ри­та Кро­ни­да (Люби­мо­ва), есть рас­сказ извест­но­го мос­ков­ско­го про­фес­со­ра-хирур­га Ф.И. Сини­цы­на о дру­ге сво­ей юно­сти, сокурснике-студенте.

«Этот юно­ша, — рас­ска­зы­вал Сини­цын, — по душе сво­ей во всех отно­ше­ни­ях был иде­аль­ным чело­ве­ком, доб­рым и мило­сти­вым. Но он про­яв­лял пол­ней­шее неве­рие в Бога. На этой поч­ве у меня мно­го раз бывал с ним горя­чий спор. Друг мой был сла­бо­го здо­ро­вья. У него быст­ро раз­ви­ва­лась чахот­ка. Серд­це моё раз­ры­ва­лось от скор­би, что юно­ша умрёт в неве­рии. Наде­ясь на помощь Божию, я и сам лич­но стал молить­ся о нём уси­лен­но и про­сил зна­ко­мых свя­щен­ни­ков совер­шать о нём молитву.

Врач, лечив­ший боль­но­го, сооб­щил мне, что он без­на­дё­жен и жить ему оста­лось три дня. Помо­лив­шись, я стал про­сить дру­га пока­ять­ся и при­об­щить­ся Свя­тых Хри­сто­вых Таин. Но прось­ба моя непри­ят­но подей­ство­ва­ла на боль­но­го, и он в раз­дра­же­нии ска­зал: «Оставь меня в покое и боль­ше об этом мне не гово­ри». Я не мог выдер­жать скор­би и запла­кал. Видя мои сле­зы, он стал меня успо­ка­и­вать. Я же, заме­тив, что он смяг­чил­ся, опу­стил­ся перед ним на коле­ни и вос­клик­нул: «Коля, друг мой! Ты ведь зна­ешь мою бес­пре­дель­ную дру­же­скую любовь к тебе. Про­шу тебя, ради этой люб­ви и друж­бы обра­дуй меня! Не смею более про­сить тебя о при­об­ще­нии Свя­тых Хри­сто­вых Таин, если не вме­ша­ет это­го душа твоя. Но хотя бы ради нашей свя­той друж­бы покай­ся перед Богом при посред­ни­че­стве отца духов­но­го как сви­де­те­ля тво­е­го пока­я­ния перед Богом».

Поду­мав немно­го, он отве­тил, что во имя нашей друж­бы всей душой жела­ет сде­лать мне при­ят­ное и готов испол­нить мою прось­бу. Радо­сти моей не было пре­де­ла. Тот­час же был при­гла­шён боль­нич­ный священник.

По мере искрен­не­го сво­е­го рас­ка­я­ния и созна­ния сво­ей винов­но­сти перед Богом боль­ной, види­мо, всё более и более смяг­чал­ся серд­цем. Нако­нец он запла­кал, потом зары­дал и вос­клик­нул: «Теперь я вижу и сознаю свою вину пред Богом. Про­шу вас, батюш­ка, если вы най­дё­те воз­мож­ным, ради мило­сер­дия Божия, удо­стой­те меня при­ча­ще­ния Свя­тых Хри­сто­вых Таин».

Когда друг при­нял Свя­тые Таи­ны, на лице его отра­зи­лись радость и бла­жен­ство. Он с чув­ством глу­бо­ко­го сми­ре­ния обра­тил­ся ко мне и ска­зал: «Федя, если бы ты знал, как я неска­зан­но счаст­лив! Радо­сти моей нет гра­ниц. И всё это ради бес­пре­дель­но­го мило­сер­дия Божия и тво­ей истин­но свя­той друж­бы. Бла­го­да­рю тебя от всей души!»

Настой­чи­вость дру­га, его молит­вы и уго­во­ры име­ли плод — боль­ной умер, при­ми­рив­шись с Гос­по­дом. Перед смер­тью он попро­сил совер­шить над собой Таин­ство еле­освя­ще­ния и сра­зу же по завер­ше­нии его, впав в забы­тьё, скончался.

Был у меня друг, тата­рин Наиль, в кре­ще­нии — Нико­лай. К пра­во­сла­вию он при­шёл уже зре­лым чело­ве­ком, поэто­му веру­ю­щих зна­ко­мых у него почти не было. Но любить и дру­жить он умел необык­но­вен­но. Поэто­му, навер­ное, через какое-то вре­мя кре­сти­лось боль­шин­ство его род­ствен­ни­ков и дру­зей. А те, кто уже был кре­щён, ста­ли бли­же к Церк­ви. Так что Нико­лаю не было оди­но­ко в его новой цер­ков­ной жизни.

Мне вспо­ми­на­ет­ся, с какой горяч­но­стью он убеж­дал сво­их дру­зей и род­ных. Если это были рус­ские дру­зья, он пытал­ся уяз­вить их совесть сло­ва­ми: «Как тебе не стыд­но! Это же твоя род­ная рели­гия. Все твои пред­ки были пра­во­слав­ны­ми. Моли­лись, ходи­ли в цер­ковь. Твоя обя­зан­ность перед ними, перед сво­ей исто­ри­ей — быть пра­во­слав­ным. И в вос­кре­се­нье твоё место в хра­ме! Я тата­рин, вырос в татар­ской деревне, у меня вся род­ня мусуль­мане, а я кре­стил­ся, хожу в храм, в ваш храм! Слу­шаю служ­бу и читаю молит­вы на вашем цер­ков­но­сла­вян­ском язы­ке!..» Для сопле­мен­ни­ков же Нико­лай нахо­дил при­ме­ры в жити­ях свя­тых. Он разыс­кал исто­рии жиз­ни почти всех пра­во­слав­ных свя­тых и подвиж­ни­ков из татар, турок, узбе­ков. Его тем­пе­ра­мент­ные яркие рас­ска­зы были очень убе­ди­тель­ны, бла­го­да­ря им несколь­ко сопле­мен­ни­ков Нико­лая кре­сти­лись и ста­ли цер­ков­ны­ми людь­ми. При­чём таки­ми же горя­чи­ми в вере, как и сам Нико­лай. Сей­час он уже умер, но к нам в храм при­ез­жа­ют и мне зво­нят те быв­шие «рас­слаб­лен­ные», кото­рых он позна­ко­мил с Христом.

Чужих нет, вез­де — свои

Есть люди, име­ю­щие свой­ство быть вни­ма­тель­ны­ми ко вся­ко­му чело­ве­ку, ока­зав­ше­му­ся рядом. Каж­дый-то им инте­ре­сен, каж­до­му они гото­вы стать ближе.

Вспо­ми­на­ет­ся мне вечер памя­ти про­то­и­е­рея Ген­на­дия Огрыз­ко­ва. Огром­ный зал, пол­ный наро­да. И сре­ди при­сут­ству­ю­щих нема­ло людей, кото­рые когда-то позна­ко­ми­лись с отцом Ген­на­ди­ем не в Церк­ви, не когда при­шли к нему как к свя­щен­ни­ку. Мно­гие зна­ли его когда-то как одно­класс­ни­ка, как сокурс­ни­ка, как собе­сед­ни­ка, сосе­да, при­ят­но­го зна­ко­мо­го. Неко­то­рые сами нико­гда не заду­мы­ва­лись о вере и о Боге. Но отец Ген­на­дий молил­ся о всех, кого любил, кого пом­нил. Он напо­ми­нал о них и Богу. Так его дру­зья и близ­кие вхо­ди­ли в Церковь.

Отец Ген­на­дий молил­ся не толь­ко о тех, кого знал лич­но. Он очень любил сти­хи Була­та Окуд­жа­вы и молил­ся о том, что­бы поэт при­шёл к вере. Мы зна­ем, что перед смер­тью Булат Окуд­жа­ва при­нял свя­тое Кре­ще­ние и поми­на­ем его с име­нем Иоанн. Навер­ное, отец Ген­на­дий был одним из тех, по чьим молит­вам это произошло.

Одна­жды, неза­дол­го до руко­по­ло­же­ния во свя­щен­ни­ка, я задал отцу Ген­на­дию вопрос: какое глав­ное свой­ство свя­щен­ни­ка? Отец Ген­на­дий отве­тил: «Открой своё серд­це и впу­сти туда всех». Сам он, конеч­но, имел такое «рас­ши­рен­ное», по сло­вам Апо­сто­ла, серд­це. «Любя­щий дру­го­го испол­нил закон» (Рим. 13:8). Отец Ген­на­дий имел талант любить каж­до­го, кто нуж­дал­ся в его любви.

Вспо­ми­на­ет­ся мне ещё одно «широ­кое» серд­це. Серд­це, в кото­ром мно­гим было не тес­но. Эту жен­щи­ну, она уже пре­ста­ви­лась ко Гос­по­ду, зва­ли Татья­ной Все­во­ло­дов­ной. Она была юри­стом и часто бес­ко­рыст­но помо­га­ла тем, кто нуж­дал­ся в юри­ди­че­ском сове­те или под­держ­ке. Была она общи­тель­ной, и кого бы ни встре­ча­ла на сво­ём жиз­нен­ном пути, всех пыта­лась при­ве­сти к Богу.

Дом, где жила Татья­на Все­во­ло­дов­на, имел боль­шое под­валь­ное поме­ще­ние, в кото­ром когда-то раз­ме­ща­лись ком­на­та дом­ко­ма, акто­вый зал и ком­на­ты для заня­тий раз­лич­ных круж­ков. Во вре­мя «пере­строй­ки» круж­ки исчез­ли, пло­щадь осво­бо­ди­лась. Татья­на Все­во­ло­дов­на уго­во­ри­ла сво­е­го началь­ни­ка, состо­я­тель­но­го и вли­я­тель­но­го чело­ве­ка, на бла­го­тво­ри­тель­ный посту­пок: купить спор­тив­ные тре­на­жё­ры и обо­ру­до­вать в одной из пустых ком­нат бес­плат­ный тре­на­жёр­ный зал для мест­ной моло­дё­жи. Она дого­во­ри­лась с мест­ной адми­ни­стра­ци­ей, и в под­ва­ле поста­ви­ли несколь­ко тре­на­жё­ров. В сосед­нем же акто­вом зале Татья­на Все­во­ло­дов­на устро­и­ла Вос­крес­ную шко­лу для взрос­лых, в кото­рой мне посчаст­ли­ви­лось неко­то­рое вре­мя пре­по­да­вать Закон Божий. Прав­да, не по вос­кре­се­ньям, а по четвергам.

Рас­чёт Татья­ны Все­во­ло­дов­ны был про­стой. Ребя­та, кото­рые при­хо­ди­ли «качать­ся», из любо­пыт­ства загля­ды­ва­ли в откры­тые две­ри зала, где про­хо­ди­ли заня­тия шко­лы (а две­ри мы все­гда остав­ля­ли откры­ты­ми), и неред­ко оста­ва­лись послу­шать. Тогда раз­го­во­ры о Боге были новостью.

Потом, когда моло­дёжь немно­го попри­вык­ла к такой спор­тив­но-духов­ной про­грам­ме, Татья­на Все­во­ло­дов­на ста­ла устра­и­вать для них бесе­ды и в нефор­маль­ной обста­нов­ке. С пиро­га­ми, с чаепитием.

Через какое-то вре­мя она уже бра­ла неко­то­рых ребят с собой в цер­ковь на служ­бу. И надо ска­зать, часть этих юно­шей воцерковилась.

Заме­чу ещё, что и посто­ян­ные слу­ша­те­ли Вос­крес­ной шко­лы все были зна­ко­мы­ми Татья­ны Всеволодовны.

Ей было свой­ствен­но уди­ви­тель­ное уме­ние уви­деть ближ­не­го во вся­ком чело­ве­ке. В сосе­де, в хули­га­ни­стом под­рост­ке, в пья­ни­це-сотруд­ни­ке, в бес­пут­ной дев­чон­ке. Татья­на Все­во­ло­дов­на не толь­ко вос­при­ни­ма­ла их как ближ­них, она слов­но каким-то внут­рен­ним оком виде­ла их уже испра­вив­ши­ми­ся, при­ми­рён­ны­ми с Богом. Пото­му она так искренне ста­ра­лась поучаст­во­вать в их жиз­ни, научить, предо­сте­речь. Помочь им открыть дверь в Церковь.

Ближ­не­го дарит нам Гос­подь. Дарит, что­бы мы мог­ли испол­нить Его запо­ведь: «Воз­лю­би ближ­не­го тво­е­го, как само­го себя». В отно­ше­ни­ях с ближ­ним реша­ет­ся наша буду­щая судь­ба. Толь­ко воз­люб­лен­ный нами может открыть нам Цар­ство Небесное.

Ино­гда весь мир вокруг нас пред­став­ля­ет­ся нам враж­деб­ным. И кажет­ся, что нет рядом ни одно­го чело­ве­ка, о кото­ром мы ска­жем: «Он такой же, как я». Мир может быть враж­деб­ным, но чело­век обя­за­тель­но есть. Мы про­сто не видим его. Это отто­го, что внут­ри нас что-то меша­ет его уви­деть. Чаще все­го это грех. Грех осуж­де­ния, над­мен­но­сти, холод­но­го сердца.

В пра­во­слав­ном молит­во­сло­ве есть заме­ча­тель­ная моли­тов­ка. Коро­тень­кая молит­ва о умно­же­нии люб­ви. Люб­ви, кото­рой нам часто не хватает.

«Сою­зом люб­ве апо­сто­лы Твоя свя­за­вый, Хри­сте, и нас, Тво­их вер­ных рабов, к Себе тем креп­ко свя­зав, тво­ри­ти запо­ве­ди Твоя и друг дру­га люби­ти нели­це­мер­но сотво­ри молит­ва­ми Бого­ро­ди­цы, Едине Человеколюбче».

Попро­буй­те ино­гда читать её, вспо­ми­ная искрен­нюю любовь свя­тых апо­сто­лов и пер­вые хри­сти­ан­ские общи­ны, где люди жили в такой люб­ви и дове­рии друг к дру­гу, что не жела­ли иметь даже лич­но­го иму­ще­ства. И, конеч­но, вспо­ми­ная жерт­вен­ную любовь к нам Христа.

Вы уви­ди­те, как со вре­ме­нем что-то изме­нит­ся в вас. И вокруг. Пото­му что мир вокруг нас меня­ет­ся, когда меня­ем­ся мы.

Име­ю­щий дру­га — име­ет дру­го­го себя

В Еван­ге­лии гово­рит­ся, что постель с боль­ным нес­ли чет­ве­ро. Этих людей объ­еди­ни­ла вера и любовь к сво­е­му дру­гу. В наше очень непро­стое вре­мя поня­тие друж­бы пре­тер­пе­ва­ет силь­ные изме­не­ния. С ним про­ис­хо­дит то же, что и с дру­ги­ми бла­го­род­ны­ми явле­ни­я­ми. Сло­во оста­ёт­ся. Явле­ние же посте­пен­но исчезает.

Поче­му? Да пото­му, что уза­ко­нил­ся грех, без­за­кон­ное ста­ло закон­ным. «И по при­чине умно­же­ния без­за­ко­ния во мно­гих охла­де­ет любовь», — пре­ду­пре­ждал Спа­си­тель (Мф. 24:12). Друж­ба — это тоже род люб­ви. Охла­де­ва­ет и она.

Сего­дня друж­ба — это, по боль­шей части, при­ят­ные или полез­ные отно­ше­ния. Они огра­ни­че­ны свое­об­раз­ны­ми рам­ка­ми. В сча­стье и уда­че — друг, в беде и несча­стье — сам по себе. Нет места жерт­вен­но­сти. А друж­бы и люб­ви без жерт­вен­но­сти не быва­ет. Без жерт­вен­но­сти это про­сто сло­ва. Но если из нашей жиз­ни уйдут любовь и друж­ба, то мож­но счи­тать, что бит­ву за веч­ную жизнь мы проиграли.

Чело­век может почув­ство­вать недо­ста­ток вита­ми­нов в орга­низ­ме, но ред­ко кто ощу­ща­ет в себе дефи­цит люб­ви к ближ­ним. Зато, пусть бес­со­зна­тель­но, ему даёт­ся почув­ство­вать, как этот дефи­цит лиша­ет его буду­ще­го. Поэто­му он и стре­мит­ся пожить «вовсю» и ско­рее здесь, на зем­ле. Что­бы успеть всё съесть, всё выпить, всё зара­бо­тать, всё купить, всё иметь. Потом-то ниче­го «хоро­шень­ко­го» не дадут.

И всё же, какую бы нече­сти­вую жизнь ни вёл чело­век, каким бы без­бож­ным и греш­ным он ни был, как некую духов­ную ген­ную память несёт он в себе память и веру в насто­я­щую любовь. Сам не созна­вая того, он тос­ку­ет о ней, наде­ет­ся встре­тить её. Как верим мы в спра­вед­ли­вость, кото­рой даже нико­гда не встре­ча­ли в этом мире.

Мне вспо­ми­на­ют­ся дав­ние годы и один при­я­тель. Жизнь он про­во­дил не очень бла­го­че­сти­вую, веч­но в каких-то полу­за­кон­ных, по тем вре­ме­нам, ком­мер­че­ских пред­при­я­ти­ях. Он лег­ко зна­ко­мил­ся, быст­ро ста­но­вил­ся близ­ким чело­ве­ком. Мно­го и часто гово­рил о друж­бе. Но его дру­же­ские сою­зы обыч­но име­ли какую-нибудь опре­де­лён­ную цель. Он лег­ко обма­ны­вал сво­их дру­зей, если это было ему выгод­но. Но он по-насто­я­ще­му стра­дал, когда обма­ны­ва­ли его. Он воз­му­щал­ся: «Как! Ведь мы дру­зья! Ведь я сде­лал для него то-то и то-то, я помог ему в том-то и в том-то! Я был ему как брат!»

Поз­же я понял, поче­му он так ярко, так искренне гово­рил о друж­бе. Он верил в неё. Это была его меч­та. Но на осу­ществ­ле­ние её у него не хва­та­ло серд­ца и воли.

Друж­ба — это осо­бен­ный род люб­ви. Уди­ви­тель­но бес­ко­рыст­ной люб­ви. Это чудес­ный дар, дан­ный нам Богом сверх всех радо­стей этой жиз­ни. Даже супру­же­ская любовь име­ет в себе неко­то­рую корысть. Род­ствен­ная любовь воз­ни­ка­ет от есте­ствен­ных зако­нов. Но дру­же­ство рож­да­ет­ся сверх зако­нов есте­ства. Оно слов­но про­ек­ция или отсвет люб­ви буду­ще­го века.

Как это про­ис­хо­дит? Никто не может ска­зать. Это тайна.

В моей жиз­ни было два слу­чая, когда я при­об­рёл искрен­них дру­зей как бы поми­мо соб­ствен­но­го жела­ния. Один из них я расскажу.

С отцом Алек­си­ем Гра­че­вым я позна­ко­мил­ся по теле­фо­ну. Тогда он был про­сто Алё­шей, вра­чом-педи­ат­ром в одном мос­ков­ском род­до­ме. Позна­ко­мил­ся я с ним по извест­ным семей­ным обсто­я­тель­ствам: в этом род­до­ме нахо­ди­лась моя жена. В день, когда я заби­рал супру­гу с ново­рож­ден­ным сыном, я впер­вые уви­дел Алё­шу. Он выгля­нул из окна и пома­хал нам рукой. Мы уже сади­лись в маши­ну, и в ответ я поми­гал фара­ми. Вот соб­ствен­но и всё. Даль­ней­ше­го раз­ви­тия отно­ше­ний тогда не пред­ви­де­лось. Во вся­ком слу­чае, до сле­ду­ю­ще­го посе­ще­ния роддома.

Но ока­за­лось, что этот день был послед­ним днём Алё­ши­ной рабо­ты. Он как раз запол­нял тогда обход­ной лист, необ­хо­ди­мый для уволь­не­ния. А через неде­лю у него начи­на­лись всту­пи­тель­ные экза­ме­ны в духов­ную семинарию.

Таким обра­зом, вско­ре, через Тро­и­це-Сер­ги­е­ву лав­ру и семи­на­рию, круг наших дру­зей и зна­ко­мых сде­лал­ся общим. И мы часто встре­ча­лись у кого-нибудь дома или на цер­ков­ных празд­ни­ках. И всё же осо­бо­го инте­ре­са, как и преж­де, это обще­ние у меня не вызывало.

Ско­ро он стал свя­щен­ни­ком, затем руко­по­ло­жи­ли и меня. А через какое-то вре­мя я заме­тил, что часто, через раз­ных людей, полу­чаю от отца Алек­сия при­ве­ты и что он осо­бен­но вни­ма­те­лен ко мне при встре­чах. Я видел, что он как бы стре­мит­ся к более близ­ким, более сер­деч­ным отношениям.

Но мне в ту пору каза­лось, что мы с ним совер­шен­но раз­ные. Что у нас раз­ное вос­пи­та­ние, раз­ные увле­че­ния, раз­ное про­шлое. Кро­ме того, я был вполне дово­лен тем обще­ни­ем и дру­зья­ми, кото­рых имел. И пото­му был несколь­ко про­хла­ден к новым зна­ко­мым. К тому же я знал, что дру­зья­ми отец Алек­сий богат и без меня, бога­че меня в несколь­ко раз, и зна­чит, моё неже­ла­ние сбли­жать­ся — не обез­до­лит его. Мы оста­ва­лись про­сто приятелями.

Одна­жды у меня дома обра­зо­ва­лась неко­то­рая про­бле­ма, кото­рую я не знал, как раз­ре­шить. Неожи­дан­но позво­нил отец Алек­сий, и я на обыч­ное «как дела?», тоже совер­шен­но неожи­дан­но для себя, подроб­но изло­жил ему мою ситу­а­цию. Он сра­зу же «вклю­чил­ся» в про­бле­му. «А я на что?» — спро­сил он и пред­ло­жил свою помощь. Он сде­лал это так лег­ко, а глав­ное убе­дил меня, что у нас всё полу­чит­ся, что я согласился.

Про­бле­му мы реши­ли. А потом дол­го сиде­ли на нашей кухне, пили чай, раз­го­ва­ри­ва­ли и пели. Мне в тот день как раз пода­ри­ли (и тоже друг) новую гита­ру, а отец Алек­сий был пре­вос­ход­ным музы­кан­том, пес­ни нас и сбли­зи­ли. С это­го вече­ра наши отно­ше­ния изме­ни­лись. Про­шло немно­го вре­ме­ни, и все при­ду­ман­ные мной «раз­но­сти» про­па­ли. Обще­го ока­за­лось так мно­го, что мне вре­ме­на­ми ста­ло казать­ся, что мы с ним вырос­ли в одной квар­ти­ре, гуля­ли в дет­стве в одном дво­ре, учи­лись в одном клас­се. Био­гра­фии у нас были, конеч­но, раз­ные, но на жиз­нен­ном пути нашлось очень мно­го общих точек. Даже быт роди­те­лей был похо­жим, вплоть до мебе­ли в их квар­ти­рах. И если начать пере­чис­лять наши общие «точ­ки», то и вам пока­жет­ся, что мы рос­ли в одном доме. Мне было стран­но, что я преж­де не видел этого.

Через какое-то вре­мя мы ока­за­лись сосе­дя­ми. Мне не очень хоте­лось пере­ез­жать имен­но в этот рай­он, слиш­ком уда­лён­ный от при­выч­ных мест. Но три­жды квар­тир­ные аген­ты по каким-то непо­нят­ным при­чи­нам при­во­зи­ли меня к одно­му и тому же подъ­ез­ду одно­го и того же дома. Рядом с домом отца Алек­сия Гра­че­ва. На тре­тий раз я сми­рил­ся. Потом несколь­ко лет мы жили рядом. Эти годы бла­го­да­ря ему я вспо­ми­наю как дол­гий празд­ник. Как уди­ви­тель­ный пода­рок от Господа.

Мы ста­ли часто видеть­ся, но сбли­зил нас не столь­ко сов­мест­но про­во­ди­мый досуг (ведь у свя­щен­ни­ка не мно­го сво­бод­но­го вре­ме­ни), сколь­ко мно­же­ство общих дел, пусть и неболь­ших. Каза­лось, они воз­ни­ка­ли сами, поль­зу­ясь удоб­ным слу­ча­ем близ­ко­го соседства.

Посте­пен­но жиз­ни двух людей, двух семей пере­се­ка­лись, пере­пле­та­лись, про­рас­та­ли друг в друга.

Одна­жды я забо­лел вос­па­ле­ни­ем лёг­ких. Потре­бо­ва­лось делать уко­лы, и я дого­во­рил­ся со зна­ко­мой мед­сест­рой, жив­шей несколь­ки­ми эта­жа­ми ниже. Когда отец Алек­сий узнал об этом, он возмутился.

— У тебя есть кум (а мы к тому вре­ме­ни ста­ли ещё и кумо­вья­ми), врач выс­шей ква­ли­фи­ка­ции! Что я тебе, уко­ла не сде­лаю?! Зав­тра же отме­няй медсестру!

И несмот­ря на мои воз­ра­же­ния, что у него и так не хва­та­ет вре­ме­ни, что у него три хра­ма и семья, он при­хо­дил ко мне два­жды в день и делал уко­лы. При этом он поче­му-то очень радовался.

— Ну как? — гово­рил он, загля­ды­вая в гла­за. — Здо­ро­во у меня полу­ча­ет­ся? Почув­ство­вал хоть что-нибудь?

Когда у меня воз­ни­ка­ло какое-нибудь затруд­не­ние, отец Алек­сий про­сил меня не искать помо­щи у кого-либо дру­го­го, а пред­ла­гал непре­мен­но свою. Когда же узна­вал, что я не решил­ся его в чём-то побес­по­ко­ить, — огор­чал­ся: «У тебя, что, кума нет?»

Кто сам испы­тал и зна­ет, что такое насто­я­щая друж­ба, тот, конеч­но, согла­сит­ся со сло­ва­ми свя­ти­те­ля Иоан­на Зла­то­уста и пора­ду­ет­ся, читая их:

«Вер­ный друг поис­ти­не — усла­да жиз­ни. Вер­ный друг поис­ти­не — твёр­дый покров. Чего, в самом деле, не сде­лал бы друг искрен­ний? Како­го не доста­вит он удо­воль­ствия? Какой поль­зы? Какой без­опас­но­сти? Ука­жи ты на бес­чис­лен­ные сокро­ви­ща, и всё это — ничто в срав­не­нии с искрен­ним дру­гом. Но ска­жем преж­де, сколь­ко удо­воль­ствия заклю­ча­ет друж­ба в себе самой. Взи­ра­ю­щий на дру­га про­свет­ля­ет­ся от радо­сти, тает от удо­воль­ствия и соеди­ня­ет­ся с ним по душе каким-то осо­бен­ным сою­зом, заклю­ча­ю­щим в себе неизъ­яс­ни­мое насла­жде­ние. Он ожи­ва­ет духом и окры­ля­ет­ся даже при одном толь­ко вос­по­ми­на­нии о нём. Я гово­рю о дру­зьях искрен­них, еди­но­душ­ных, гото­вых уме­реть друг за дру­га. Не думай­те опро­верг­нуть мои сло­ва, вооб­ра­жая себе обык­но­вен­ных при­я­те­лей, сообщ­ни­ков застоль­ных, дру­зей по одно­му име­ни. Кто име­ет тако­го дру­га, о каком гово­рю я, тот пой­мёт мои сло­ва… Так друг мил, что даже места и вре­ме­на ста­но­вят­ся любез­ны от него. Как свет­лые тела раз­ли­ва­ют свет на окрест­ные пред­ме­ты, так дру­зья самим местам, в кото­рых слу­ча­лось им бывать, сооб­ща­ют свою любез­ность. И часто быва­ет, что посе­тив эти места без дру­зей, мы пла­чем, вспо­ми­ная о тех днях, в кото­рые были здесь вме­сте, и рыда­ем. Невоз­мож­но, одна­ко, сло­ва­ми выра­зить, сколь­ко удо­воль­ствия достав­ля­ет при­сут­ствие дру­зей; это пони­ма­ют толь­ко те, кото­рые испы­та­ли. Без зазре­ния можем про­сить услу­ги или при­ни­ма­ем услу­гу от дру­га. Когда они при­ка­зы­ва­ют нам, мы им бла­го­дар­ны, и скор­бим, когда они стесняются…

В самом деле, пусть луч­ше солн­це померк­нет для нас, чем что­бы мы лиши­лись дру­зей. И я ска­жу, поче­му это. Мно­гие, взи­ра­ю­щие на солн­це, нахо­дят­ся во тьме, а бога­тые дру­зья­ми нико­гда не быва­ют скорб­ны. Я гово­рю о дру­зьях по духу, ниче­го не пред­по­чи­та­ю­щих дружбе.

Какое хочешь пред­ставь себе удо­воль­ствие, низ­кое ли, бла­го­род­ное ли, — сла­дость друж­бы будет выше всех их. Ука­жи даже на сла­дость мёда, но и мёд дела­ет­ся при­тор­ным, а друг нико­гда, пока оста­ёт­ся дру­гом; напро­тив, любовь к нему более и более воз­рас­та­ет, меж­ду тем про­ис­те­ка­ю­щее из неё удо­воль­ствие нико­гда не про­из­во­дит пре­сы­ще­ния. С дру­гом иной с удо­воль­стви­ем может жить и в ссыл­ке; а без дру­га и дома жить не радост­но. С дру­гом и бед­ность не тяже­ла; а без него в тягость и здо­ро­вье и богат­ство. Име­ю­щий дру­га — име­ет дру­го­го себя. Жалею, что не могу объ­яс­нить это­го при­ме­ром; ибо сознаю, что всё ска­зан­ное будет гораз­до менее того, что сле­до­ва­ло бы сказать».

Когда мы встре­ча­ем дру­же­ствен­ных меж­ду собой, то сам вид их раду­ет нас и умяг­ча­ет серд­це. Пото­му что, где любя­щие, там Гос­подь. «Вы науче­ны Богом любить друг дру­га», — гово­рю Апо­стол (1 Фес. 4:9). Не могу удер­жать­ся, что­бы не рас­ска­зать слу­чай, когда дру­же­ский союз двух незна­ко­мых мне людей пора­до­вал меня не сво­им видом, а… на слух.

Одна­жды вече­ром раз­дал­ся теле­фон­ный звонок.

— При­вет, — про­из­нёс незна­ко­мый муж­ской голос. При­вет­ствие про­зву­ча­ло так теп­ло, слов­но незна­ко­мец был уве­рен, что необы­чай­но обра­ду­ет меня.

Я маши­наль­но ответил.

— Ну? — мяг­ко подви­гая меня к ответ­ной радо­сти, про­дол­жил мой собе­сед­ник. — Я уже жду.

— Кто это? — спро­сил я, хотя уже понял, что про­сто кто-то ошиб­ся номе­ром и не дога­ды­ва­ет­ся об этом.

— Кто, кто… Сосед! — Это сло­во голос про­из­нёс осо­бен­но задушевно.

Мне ста­ло жаль, что оно отно­сит­ся не ко мне, и я спро­сил, так, на вся­кий случай.

— Какой сосед?

— Сосед может быть толь­ко один! — уве­рен­но-радост­но ска­зал незна­ко­мец. Он все ещё думал, что попал к дру­гу и тот слу­чай­но не узна­ет его. За сер­деч­ны­ми инто­на­ци­я­ми сто­я­ла целая исто­рия. Мне опять ста­ло жаль сво­ей непричастности.

— Вы ошиб­лись, — со вздо­хом при­знал­ся я, и мы пове­си­ли трубки.

Слу­чай, кажет­ся, обык­но­вен­ный. Поду­ма­ешь, ошиб­лись номе­ром. Но про­шло уже почти два­дцать лет, а он нет-нет да и всплы­вёт в памя­ти. И опять я пыта­юсь пред­ста­вить себе тех дру­зей, их радость даже от теле­фон­ной встре­чи. Их настро­ен­ность друг на дру­га, когда не надо мно­го гово­рить и назы­вать себя, а лишь ска­зать: «Я жду». Я вспо­ми­наю сло­ва, искренне счаст­ли­вые нот­ки голо­са. И мне поче­му-то радостно.

О жерт­вен­но­сти

Поло­же­ние дру­га, без­услов­но, при­ят­но. Но в друж­бе, как и в бра­ке, непре­мен­но есть место жерт­ве. При­чём, если в бра­ке эта жерт­ва может быть несколь­ко вынуж­ден­ной, то в друж­бе она совер­шен­но доб­ро­воль­ная. Как жерт­ва Спасителя.

«Луг духов­ный» пред­ла­га­ет нам рас­сказ о двух ино­ках-дру­зьях. Моло­дые люди были так друж­ны, что дали друг дру­гу обе­ща­ние нико­гда не рас­ста­вать­ся. Но со вре­ме­нем один из них под­верг­ся плот­ской бра­ни и решил уйти из мона­сты­ря в мир. Дру­гой брат, что­бы не остав­лять его одно­го, пошёл вме­сте с ним и горь­ко пла­кал, когда тот вошёл в дом блудницы.

Совер­шив грех, инок не захо­тел вер­нуть­ся в мона­стырь и остал­ся в миру. Ради него остал­ся в миру и доб­ро­де­тель­ный брат.

Оба они тру­ди­лись на стро­и­тель­стве некой оби­те­ли. При­чём согре­шив­ший каж­дый день полу­чал пла­ту за дво­их и ухо­дил в город, где тра­тил день­ги на рас­пут­ство. Меж­ду тем дру­гой брат постил­ся и мол­ча делал своё дело. Об этом доло­жи­ли насто­я­те­лю, авве Авра­амию. Тот, при­звав ино­ка, спро­сил у него, поче­му он не ест, не пьёт и весь сосре­до­то­чен в себе. Тот открыл­ся во всем и ска­зал; «Ради бра­та я терп­лю все это, да видит Бог скорбь мою и да спа­сёт его». Авва Авра­амий, выслу­шав, про­из­нёс: «Гос­подь даро­вал тебе душу бра­та тво­ею». Как толь­ко авва отпу­стил работ­ни­ка, тот встре­тил сво­е­го дру­га. «Возь­ми меня в пусты­ню, — вос­клик­нул друг, — да спа­сёт­ся душа моя!»

Они немед­лен­но отпра­ви­лись в пусты­ню и затво­ри­лись в пеще­ре у Иор­да­на. Там согре­шив­ший браг, пре­мно­го усо­вер­шен­ство­вав­шись в Боге, скон­чал­ся. А друг его, при­ло­жив­ший столь­ко сил для его спа­се­ния, остал­ся жить в той же пеще­ре, что­бы, соглас­но обе­ща­нию, не раз­лу­чать­ся с бра­том до самой смер­ти. Там он и умер.

«Кто от все­го серд­ца жела­ет испра­вить заблуд­ше­го чело­ве­ка, тому Сам Гос­подь помо­га­ет», — писал свя­ти­тель Нико­лай Серб­ский.

Хоро­ший друг часто готов пожерт­во­вать ради дру­га сво­им вре­ме­нем, сила­ми, достат­ком. А ино­гда и судь­бой. И при этом, лиша­ясь чего-то, он быва­ет счаст­лив. Пото­му что дело помо­щи дру­гу уже само в себе несёт неизъ­яс­ни­мую награ­ду. Пото­му что в это вре­мя с нами Христос.

Мне посчаст­ли­ви­лось в тече­ние несколь­ких лет быть рядом с чело­ве­ком, имен­но так пони­мав­ших дружбу.

Кто был зна­ком с архи­ди­а­ко­ном Рома­ном (Там­бер­гом), пом­нят, что он был необык­но­вен­но щедр к дру­зьям. Он делил­ся всем, что у него было, и обык­но­вен­но раз­да­ри­вал все, что к нему попа­да­ло. Одна­жды уча­щи­е­ся Духов­ной Ака­де­мии полу­чи­ли от каких-то бла­го­тво­ри­те­лей гума­ни­тар­ную помощь в виде чер­ных кожа­ных полу­бо­ти­нок. В те вре­ме­на одеж­ду и обувь, да и всё про­чее, у нас не поку­па­ли, а доста­ва­ли. С тру­дом. Осо­бен­но труд­но было достать имен­но обувь и имен­но чёр­ную. Хотя, может быть, мне так каза­лось, пото­му что слу­жить мож­но толь­ко в чер­ных ботин­ках, и мы веч­но их иска­ли. У отца Рома­на, тогда ещё иеро­ди­а­ко­на и сту­ден­та, были те же про­бле­мы. Поэто­му чер­ные ботин­ки ему были вовсе не лиш­ние. Одна­ко они ока­за­лись у меня.

Он про­тя­нул мне короб­ку как-то неожи­дан­но, меж­ду про­чим. Это был не день име­нин или рож­де­ния, не какой-либо празд­ник. Он про­сто про­из­нёс: «На!» Слов­но это само собой под­ра­зу­ме­ва­лось, и он выпол­нил мою прось­бу. Я уди­вил­ся. Открыл короб­ку, достал баш­мак. Уди­вил­ся ещё боль­ше, таких боти­нок и достать было нель­зя. Взгля­нул на наро­чи­то рав­но­душ­ное лицо отца Романа.

— Твой, твой раз­мер, — ска­зал он. — Подходят?

— Под­хо­дят. Конеч­но, под­хо­дят! — мне было при­ят­но, что он пом­нит, какой у меня размер.

Но я не знал, отку­да у него эти ботин­ки. Я поду­мал, что он их где-то купил. К тому же он был сту­ден­том, а я всё-таки полу­чал зар­пла­ту, поэто­му я спросил:

— А сколь­ко они стоят?

— А сколь­ко сто­ит друж­ба? — услы­шал я в ответ.

Дарил он лег­ко и как-то очень про­сто. При­чём, по слу­чаю и без слу­чая. Но все­гда имен­но то, что было нуж­но. Он умел настро­ить­ся на дру­го­го чело­ве­ка, пом­нил о его при­выч­ках, увле­че­ни­ях, о его потребностях.

Друг все­гда мог рас­счи­ты­вать на его горя­чую поддержку.

Когда умер отец Ген­на­дий Огрыз­ков, оси­ро­тев­шие при­хо­жане обра­ща­лись к свя­щен­ни­кам, близ­ко знав­шим отца Ген­на­дия, с прось­бой взять их при­ход и заме­нить им духов­но­го отца. В горе люди как бы забы­ли, что у каж­до­го пас­ты­ря есть свой при­ход, и он не может бро­сить людей, с кото­ры­ми его свя­зы­ва­ют точ­но такие же близ­кие отношения.

Но отец Роман, как все­гда при­няв дело сво­е­го дру­га близ­ко к серд­цу, бро­сил­ся уго­ва­ри­вать батю­шек. В горяч­но­сти он даже думал сам при­нять свя­щен­ни­че­ский сан и про­сить­ся на при­ход отца Ген­на­дия. В это вре­мя у нас с ним вышла неко­то­рая раз­молв­ка. Он упре­кал меня:

— Твой друг пал на поле бра­ни. Ты дол­жен встать на его место и про­дол­жить его дело!

Это было его — ради дру­га забыть всё, забыть себя. Он был счаст­лив мона­стыр­ской жиз­нью рядом с близ­ки­ми по духу людь­ми. Но он был готов и отка­зать­ся от это­го счастья.

Связь не прерывается

Смерть дру­га — тяжё­лое испы­та­ние. Но смерть не может пол­но­стью лишить нас отно­ше­ний с наши­ми близ­ки­ми. Про­сто эти отно­ше­ния ста­но­вят­ся дру­ги­ми. Память о радост­ных днях обще­ния живёт в нас не для того, что­бы угне­тать нас печа­лью, а что­бы мы моли­лись о наших ушед­ших. Ради этих сер­деч­ных молитв Гос­подь может ока­зать милость тем, кто был нам дорог. И даже изме­нить их загроб­ную участь.

Свя­ти­тель Гри­го­рий Двое­слов рас­ска­зы­ва­ет, что в их мона­сты­ре жил монах, кото­рый в келье скры­вал золо­то, что было запре­ще­но уста­вом. Об этом узна­ли дру­гие мона­хи, и свя­ти­тель Гри­го­рий запре­тил ино­кам наве­щать согре­шив­ше­го бра­та, дабы побу­дить того к раскаянию.

Инок тот был очень болен и вско­ро­сти умер. Похо­ро­ни­ли его вне мона­стыр­ско­го клад­би­ща, а золо­то бро­си­ли на могилу.

«Через трид­цать дней, — гово­рит свя­ти­тель Гри­го­рий Двое­слов, — мне ста­ло жаль его. И я велел отслу­жить по умер­шем трид­цать заупо­кой­ных литур­гий, а так­же всем тво­рить общую молит­ву о нем». В самый день, когда была совер­ше­на послед­няя, трид­ца­тая литур­гия, он явил­ся во сне сво­е­му род­но­му бра­ту и ска­зал: «Досе­ле, брат, я жесто­ко и страш­но стра­дал, теперь же мне хоро­шо и я нахо­жусь во све­те». Так покой­ный был избав­лен от муки ради спа­си­тель­ной, при­не­сён­ной ради него, жертвы.

Несколь­ко лет назад в авто­мо­биль­ной ката­стро­фе погиб­ли два дру­га, свя­щен­ник Алек­сий Гра­чев и архи­ди­а­кон Роман (Там­берг). Они ушли из жиз­ни неожи­дан­но, ушли моло­ды­ми, обо­им не было соро­ка. Они не жили бес­печ­но, но, навер­ное, и не рас­счи­ты­ва­ли, что жизнь обо­рвёт­ся так рано и вдруг. Как у всех людей, конеч­но, были и у них какие-то гре­хи, но были и доб­ро­де­те­ли. Друж­ные меж­ду собой, они были дру­зья­ми и для мно­гих дру­гих людей, с кото­ры­ми стал­ки­ва­ла их жизнь. На заупо­кой­ную служ­бу, на пани­хи­ду по ним собра­лось огром­ное чис­ло, про­сто море наро­да. Пото­му что в жиз­ни они были очень любя­щи­ми и дружественными.

И уже несколь­ко лет, в какую бы цер­ковь я ни попа­дал, мне отрад­но быва­ет ещё раз отме­тить, что и здесь молят­ся о упо­ко­е­нии иерея Алек­сия и архи­ди­а­ко­на Рома­на. А раз Цер­ковь молит­ся, мы верим, что не бесполезно.

Мы молим­ся за ушед­ших дру­зей, род­ных, бла­го­де­те­лей. И, счаст­ли­вые люди, мы можем помо­лить­ся не толь­ко о тех, кого лич­но зна­ли при жиз­ни, но и о тех, кто сво­им талан­том, сво­и­ми иде­я­ми или граж­дан­ским подви­гом близ­ки нам. Чей жиз­нен­ный путь вос­хи­ща­ет нас, чьи про­из­ве­де­ния дают нам мину­ты уте­ше­ния, отдох­но­ве­ния от суе­ты. Мы можем помо­лить­ся о загроб­ной уча­сти Пуш­ки­на, Гого­ля, Досто­ев­ско­го, Глин­ки, Шиш­ки­на, Несте­ро­ва, Поле­но­ва, Буни­на, Шме­ле­ва. Наше пат­ри­о­ти­че­ское чув­ство может выра­зить себя в молит­ве за Суво­ро­ва, Дер­жа­ви­на, Шиш­ко­ва, Сто­лы­пи­на, Жуко­ва. Мне извест­но, что мно­гие свя­щен­ни­ки име­ют сино­ди­ки, по кото­рым они на служ­бе поми­на­ют вели­ких людей Рос­сии. Нема­ло в нашей Церк­ви и мирян, в чьих поми­наль­ных спис­ках нашлось место люби­мо­му писа­те­лю, поэту, учё­но­му или госу­дар­ствен­но­му деятелю.

Надеж­да на дру­же­ские молит­вы о нас ума­ля­ет сам страх смер­ти. Вспо­ми­на­ет­ся мне в свя­зи с этим заме­ча­тель­ное сти­хо­тво­ре­ние Дмит­рия Сер­ге­е­ви­ча Соколова.

Когда уйду навеки
С лазо­ре­вой земли,
Не всхлип­нут горь­ко реки,
Не вста­нут корабли.

Не оста­но­вит птица
Над миром свой полет.
Лишь доб­рый друг проститься,
Помо­лить­ся, придет.

Поста­вит тихо свечку.
Про­шеп­чет надо мной:
Спа­си его, Превечный,
Спа­си и упокой.

В без­мер­ной тяж­кой стыни,
В бес­свет­ной западне
Молит­ва­ми святыми
Лишь он помо­жет мне.

Сквозь ледя­ную бездну
Сре­ди кро­мел­шых туч
Лишь он, род­ной, любезный,
При­шлет мне теп­лый луч.

И скорб­ная могила
Уже не так страшна.
Пока горит кадило
И екте­нья слышна.

Кача­ет­ся кадило,
Плы­вет пас­халь­ный глас…
О Гос­по­ди, дай силы
Мне встре­тить смерт­ный час.

Мыс­ли о смер­ти для обыч­но­го чело­ве­ка — не самые при­ят­ные. Но пом­нить и думать о смер­ти нуж­но, ведь смерт­ная память про­го­ня­ет грех. «Кто помо­лит­ся о нас, когда мы уйдём? — неволь­но дума­ем мы, вспо­ми­ная о смерт­ном часе. — Кто подаст запи­соч­ку, при­дёт на могил­ку?» И вме­сте с тем вспо­ми­на­ем о близ­ких, о тех, с кем мы дру­же­ствен­ны. И печаль рас­тво­ря­ет­ся, ста­но­вит­ся свет­лее. «Бога­тые дру­зья­ми нико­гда не быва­ют скорб­ны» (свя­ти­тель Иоанн Златоуст).

* * *

Друж­ба — это одна из воз­мож­но­стей насла­ждать­ся вза­им­ной любо­вью. Воз­мож­ность видеть себя со сто­ро­ны. С осо­бой остро­той пере­жи­вать свои ошиб­ки и гре­хи. Учить­ся вели­ко­ду­шию и благородству.

«Серд­це наше рас­ши­ре­но. Вам не тес­но в нас» (2 Кор. 6:11). Если мы любим, мы впус­ка­ем чело­ве­ка в своё серд­це. Беды и радо­сти дела­ют­ся у нас общи­ми и, слу­жа ему, мы слов­но слу­жим себе. Слу­жим молит­вой и поступ­ка­ми. Слу­жим живым и уже ушед­шим. Жерт­вен­ная помощь и молит­ва о дру­гих при­вле­ка­ют к нам бла­го­дать Божию, делая нас по-насто­я­ще­му счаст­ли­вы­ми. И уте­шая надеж­дой на встре­чу в Цар­стве Небес­ном. Аминь.

Если тебя обидели^

Немир­ный дух, пора­зив­ший в послед­ние годы как обще­ство в целом, так и мно­же­ство отдель­ных его чле­нов, пыта­ет­ся сего­дня как бы уза­ко­нить неко­то­рые став­шие при­выч­ны­ми гре­хи про­тив ближ­не­го: мсти­тель­ность, осуж­де­ние, недо­ве­рие, недоб­ро­же­ла­тель­ность, нена­висть. Поэто­му нелиш­ним будет ска­зать о том, как Пра­во­слав­ная Цер­ковь учит отно­сить­ся к тем, кого мы счи­та­ем сво­и­ми про­тив­ни­ка­ми и вра­га­ми, к «нена­ви­дя­щим и оби­дя­щим нас».

Чело­век сотво­рён по обра­зу и подо­бию Божию, и как Все­лю­бя­ще­му Богу несвой­ствен­но не любить кого-либо, так и чело­ве­ку это несвой­ствен­но. Нена­ви­дя­щий ближ­не­го (даже вино­ва­то­го) посту­па­ет про­тив сво­ей при­ро­ды, ломая и уро­дуя её. Вели­ким богат­ством счи­та­ем мы здо­ро­вье. Как печа­лит нас даже малая поте­ря его! А вот ущер­ба, нане­сён­но­го сво­ей душе, мы часто не заме­ча­ем. Хотя дра­го­цен­нее чело­ве­че­ской души нет ниче­го в мире. Весь этот пре­крас­ный мир, что окру­жа­ет нас, когда-нибудь окон­чит своё суще­ство­ва­ние, обра­тит­ся в прах. Душа же чело­ве­ка будет жить веч­но. Ради её спа­се­ния про­лил Свою Боже­ствен­ную Кровь Иисус Хри­стос, Сын Божий. «Что поль­зы чело­ве­ку, если он при­об­ре­тёт весь мир, а душе сво­ей повре­дит?» (Мк. 3:36) — гово­рит Спаситель.

Не повре­дить сво­ей душе, не нару­шить сво­е­го боже­ствен­но­го устро­е­ния, не пре­сту­пить зако­на люб­ви к ближ­не­му вот пра­ви­ла, кото­ры­ми руко­вод­ству­ет­ся пра­во­слав­ный хри­сти­а­нин в сво­их отно­ше­ни­ях с любым чело­ве­ком, пом­ня, что каж­дый чело­век, как бы испор­чен и гре­хо­вен он ни был, несёт в себе образ Божий. Это отсут­ствие зло­бы и жела­ние добра даже вра­гу отра­зи­лось в пра­во­слав­ной молит­ве «О нена­ви­дя­щих и оби­дя­щих нас»: «Гос­по­ди… нена­ви­дя­щих и оби­дя­щих нас про­сти, и от вся­ка­го зла и лукав­ства к бра­то­люб­но­му и доб­ро­де­тель­но­му наста­ви жительству».

Слу­ча­ет­ся, что поступ­ки наше­го про­тив­ни­ка или боль­шой ущерб, нане­сён­ный им, а глав­ное, наше духов­ное несо­вер­шен­ство не поз­во­ля­ют нам уви­деть в нем не толь­ко обра­за Божия, но и обра­за чело­ве­че­ско­го. Не будем спе­шить с осуж­де­ни­ем. Обра­тим­ся сна­ча­ла к сво­ей сове­сти. Так ли уж мы чисты сами? Ведь не может вор судить вора, кле­вет­ник — кле­вет­ни­ка? Раз­го­вор идёт о лич­ном осуж­де­нии, так как судья, чело­век хотя и не без недо­стат­ков, одна­ко судит пре­ступ­ни­ка, пото­му что судит нелич­ным судом, а соглас­но име­ю­щим­ся законам.

Мно­гие из нас не видят сво­их гре­хов и пото­му не спо­соб­ны осу­дить себя. Кто-то ска­жет: «Я нико­гда не совер­шал тако­го-то гре­ха, он мне не свой­ствен, и пото­му могу судить дру­го­го». Так ли это? Возь­мём страш­ный грех — чело­ве­ко­убий­ство. От него отре­ка­ет­ся боль­шин­ство. А апо­стол Иоанн Бого­слов сове­ту­ет не обо­льщать­ся: «Вся­кий нена­ви­дя­щий бра­та сво­е­го есть чело­ве­ко­убий­ца» (Ин. 3:15). Грех начи­на­ет­ся с помыс­ла, с мыс­ли, и если не укро­тить его, вырас­та­ет в дей­ствие. Но он один и тот же — убий­ства, среб­ро­лю­бия, кле­ве­ты. Кто из нас пору­чит­ся, что не имел злой мыс­ли про­тив кого-то? Что не испы­тал хотя бы мимо­лёт­ной, совсем «без­обид­ной» зави­сти (грех про­тив деся­той запо­ве­ди)? Какие же из нас судьи? Оста­вим суд Тому, Кому он и при­над­ле­жит, Еди­но­му Без­греш­но­му, Сыну Божию. Люди, вни­ма­тель­но сле­дя­щие за состо­я­ни­ем сво­ей сове­сти, под­дер­жи­ва­ю­щие её в «рабо­чем состо­я­нии» частой испо­ве­дью, как пра­ви­ло, ред­ко осуж­да­ют, зная на опы­те, как труд­но сохра­нить­ся от гре­ха. Они сочув­ству­ют греш­ни­ку, как сочув­ство­ва­ли бы боль­но­му. Грех — та же болезнь. Болезнь души.

Кро­ме того, будем пом­нить и обе­ща­ние Спа­си­те­ля: «Не суди­те, да не суди­мы буде­те, ибо каким судом суди­те, таким буде­те и суди­мы, и какою мерою мери­те, такою и вам будут мерить» (Мф. 7:1–3).

В одной оби­те­ли уми­рал нера­ди­вый монах. Бра­тия, зная о его бес­печ­ной жиз­ни, ожи­да­ли уви­деть мучи­тель­ную аго­нию греш­ни­ка, но брат встре­чал смерть в покое и радост­но. «Как же так? — спро­си­ли его. — Ведь ты всю жизнь не радел о спа­се­нии, поче­му же ты спо­ко­ен?» — «С тех пор, как я пере­сту­пил порог этой оби­те­ли, я не осу­дил ни одно­го чело­ве­ка и знаю, что на мне испол­нят­ся сло­ва мое­го Спа­си­те­ля: «Не суди­те, да не суди­мы буде­те», — и пото­му я уми­раю спо­кой­но», — отве­чал брат.

«Не будь побеж­дён злом, но побеж­дай зло доб­ром» (Рим 12:21), — учит Апо­стол. Не под­бра­сы­вать поле­нья нена­ви­сти в костёр враж­ды подо­ба­ет нам, а гасить его лич­ным при­ме­ром добра и без­зло­бия. Ста­нем наде­ять­ся и на совесть про­тив­ни­ка. Пото­му что совесть есть общий Боже­ствен­ный закон, дан­ный при рож­де­нии каж­до­му чело­ве­ку. «Если враг твой голо­ден, накор­ми его; если жаж­дет, напой его: ибо, делая сие, ты собе­рёшь ему на голо­ву горя­щие уго­лья» (Рим. 12:20), — сове­ту­ет апо­стол Павел, срав­ни­вая про­бу­див­шу­ю­ся совесть чело­ве­ка с горя­щи­ми угольями.

Зна­ко­мая малень­кая девоч­ка из пра­во­слав­ной семьи как-то под­верг­лась враж­деб­ным напад­кам и оби­дам со сто­ро­ны сво­ей одно­класс­ни­цы. Обид­чи­ца тол­ка­ла, щипа­ла и сло­вес­но выра­жа­ла свою непри­язнь. Бабуш­ка юной хри­сти­ан­ки сове­то­ва­ла ей отста­и­вать себя ответ­ны­ми толч­ка­ми, ост­ро­ум­ны­ми заме­ча­ни­я­ми или, в кон­це кон­цов, жало­бой учи­тель­ни­це. Но девоч­ка отве­ча­ла: «Ниче­го, я потерп­лю, а она при­вык­нет ко мне и полю­бит». Дей­стви­тель­но, в ско­ром вре­ме­ни её про­тив­ни­ца не толь­ко отка­за­лась от враж­ды, но из обид­чи­цы пре­вра­ти­лась в луч­шую защит­ни­цу. Так без­зло­бие и тер­пе­ние малень­кой пер­во­класс­ни­цы про­бу­ди­ли совесть подру­ги и заста­ви­ли девоч­ку отка­зать­ся от дур­ных дей­ствий и даже загла­дить их доб­ры­ми делами.

В нашем отно­ше­нии к обид­чи­ку, злоб­ству­ю­ще­му на нас, пусть при­ме­ром послу­жит Сам Спа­си­тель, молив­ший­ся на Кре­сте о рас­пи­на­ю­щих Его, да не вме­нит им Гос­подь вины, «не веда­ют бо что тво­рят». Будучи все­мо­гу­щим Богом, он не кара­ет зло­мыс­ля­щих, пре­да­ю­щих и рас­пи­на­ю­щих Его. «Я гово­рю вам: люби­те вра­гов ваших, бла­го­слов­ляй­те про­кли­на­ю­щих вас, бла­го­тво­ри­те нена­ви­дя­щим вас и моли­тесь за оби­жа­ю­щих вас и гоня­щих вас, да буде­те сына­ми Отца ваше­го Небес­но­го; ибо Он пове­ле­ва­ет солн­цу Сво­е­му вос­хо­дить над злы­ми и доб­ры­ми и посы­ла­ет дождь на пра­вед­ных и непра­вед­ных» (Мф. 5:44–45).

В кни­ге Дея­ний свя­тых апо­сто­лов мы чита­ем о муче­ни­че­ской кон­чине архи­ди­а­ко­на Сте­фа­на: «…и, выве­дя за город, ста­ли поби­вать его кам­ня­ми. Сви­де­те­ли же поло­жи­ли свои одеж­ды у ног юно­ши, име­нем Савл, и поби­ва­ли кам­ня­ми Сте­фа­на, кото­рый молил­ся и гово­рил: Гос­по­ди Иису­се! при­и­ми дух мой. И, пре­кло­нив коле­ни, вос­клик­нул гром­ким голо­сом: Гос­по­ди! не вме­ни им гре­ха сего. И, ска­зав сие, почил. Савл же одоб­рял уби­е­ние его» (Деян. 7:58–60; 8:1). Не ото­мстить, а про­стить молит пра­вед­ник Гос­по­да. И слу­ча­ет­ся, каза­лось, невоз­мож­ное. Савл, дышав­ший «угро­за­ми и убий­ством на уче­ни­ков Гос­по­да» (Деян. 9:1), ста­но­вит­ся апо­сто­лом Хри­ста. Пер­во­вер­хов­ным апо­сто­лом Павлом.

Жела­ние насто­ять на сво­ём, любо­на­ча­лие и семей­ная рев­ность неред­ко созда­ют сре­ди сотруд­ни­ков или род­ствен­ни­ков дли­тель­ные тяжё­лые про­ти­во­сто­я­ния не толь­ко двух лич­но­стей, но ино­гда и целых лаге­рей про­тив­ни­ков. Быва­ют слу­чаи, на пер­вый взгляд, без­на­дёж­ные, когда уга­сить непри­язнь какой-то одной сто­ро­ны невоз­мож­но. Конеч­но, тер­пе­ние и кро­тость как-то усми­ря­ют эту враж­ду. Но зача­стую их-то нам и не хва­та­ет! И здесь, как и во вся­кой печа­ли, мы можем при­пасть к Источ­ни­ку и Пода­те­лю всех благ, ко Гос­по­ду. «Воз­вер­зи на Гос­по­да печаль твою, и Той тя пре­пи­та­ет…» (Пс. 54:23), — гово­рит Пророк.

Вспо­ми­на­ет­ся мне исто­рия, про­ис­шед­шая в зна­ко­мом семей­стве. Веру­ю­щая девуш­ка вышла замуж за кре­щё­но­го, но совер­шен­но не цер­ков­но­го чело­ве­ка. При­ве­ла она мужа в свою семью. Через неко­то­рое вре­мя моло­дой чело­век занял актив­ную про­ти­во­цер­ков­ную пози­цию, и отно­ше­ния меж­ду род­ствен­ни­ка­ми ста­ли очень тяжё­лы­ми. Осо­бен­но часто в рели­ги­оз­ных или анти­ре­ли­ги­оз­ных спо­рах стал­ки­ва­лись зять и тёща. Вза­им­ным пре­тен­зи­ям, сло­вес­ным уязв­ле­ни­ям, пря­мым оскорб­ле­ни­ям и при­дир­кам не было кон­ца. Не избе­га­ли в семье и дей­ствий, спо­соб­ных доса­дить про­тив­ни­ку. Новые род­ствен­ни­ки мужа, люди веру­ю­щие, пыта­лись сдер­жи­вать свою непри­язнь, кая­лись на испо­ве­ди во враж­деб­ных выпа­дах. Но молить­ся о зяте кате­го­ри­че­ски отка­зы­ва­лись. И в запи­соч­ках «о здра­вии», что пода­ва­ли в церк­ви, нико­гда не писа­ли име­ни Алек­сандра. «Как же о нем молить­ся, ведь он Бога отвер­га­ет, про Цер­ковь гадо­сти гово­рит», — объ­яс­ня­ла тёща. И все же скло­ни­лась на уго­во­ры свя­щен­ни­ка, нача­ла пода­вать в церк­ви «о здра­вии», поми­нать в молит­ве за род­ных. Враж­да ста­ла ути­хать. Через пол­го­да моло­дые обвен­ча­лись, зять стал ходить в цер­ковь, испо­ве­до­вать­ся, при­ча­щать­ся. Дол­го не мог при­вык­нуть к посту, но и здесь справился.

Лег­ко молить­ся за милых род­ных, за бла­го­де­те­лей, за дру­зей. Молит­ва за вра­га не лег­ка. Мы счи­та­ем обид­чи­ка недо­стой­ным нашей молит­вы, недо­стой­ным мило­сти Божи­ей, недо­стой­ным спа­се­ния. Но если мы потру­дим­ся, пре­одо­ле­ем своё настро­е­ние, оби­ду, осуж­де­ние, то молит­ва наша, тру­до­вая молит­ва будет не толь­ко хода­та­и­цей за наше­го про­тив­ни­ка, но и заступ­ни­цей за нас. «Спа­си, Гос­по­ди, раба Божия (имя непри­я­те­ля) и сия ради молит­вы поми­луй мя греш­на­го», — молим­ся мы о при­чи­нив­шем нам печаль. Ради моей молит­вы о вра­ге, поми­луй мя, Господи.

Ситу­а­ции враж­ды и напа­сти ино­гда попус­ка­ют­ся, дабы мы мог­ли про­явить себя в них как хри­сти­ане. Еже­днев­но в молит­ве Гос­под­ней «Отче наш» мы не раз повто­ря­ем: «и оста­ви нам дол­ги наша, яко­же и мы остав­ля­ем долж­ни­ком нашим». Мы про­сим Гос­по­да оста­вить, про­стить, забыть наши гре­хи. Но ста­вим выпол­не­ние этой прось­бы в зави­си­мость от сво­е­го про­ще­ния обид­чи­кам, от сво­ей незло­па­мят­но­сти. Сме­ем ли мы про­из­но­сить эти сло­ва, хра­ня в памя­ти оби­ду на чью-то вину про­тив нас, поми­ная быв­шее зло, даже если мы и не отве­ча­ли на них каким-либо дей­стви­ем. «И когда сто­и­те на молит­ве, про­щай­те, если что име­е­те на кого, дабы и Отец ваш Небес­ный про­стил вам согре­ше­ния ваши. Если же не про­ща­е­те, то и Отец ваш Небес­ный не про­стит вам согре­ше­ний ваших» (Мк. 11:25–26), — осте­ре­га­ет Спа­си­тель. Состо­я­ние памя­то­зло­бия без­бла­го­дат­но и утя­же­ля­ет все наши грехи.

Серд­це наше уязв­ля­ет не толь­ко на нас направ­лен­ная нена­висть и враж­да. Мы сочув­ству­ем и состра­да­ем сво­им ближ­ним и даль­ним, ока­зав­шим­ся жерт­ва­ми чьей-то непри­яз­ни, зло­го дела. Это чув­ство в нас закон­но. Жалость к несчаст­но­му побуж­да­ет нас на мило­серд­ную помощь, побуж­да­ет к жерт­ве, дей­ствию, молит­ве. Но слу­ча­ет­ся, что наше сочув­ствие нахо­дит себя лишь в нена­ви­сти к обид­чи­ку, в мсти­тель­ном и гнев­ном про­тив него чув­стве. Мы про­сто рас­ши­ря­ем круг сво­их вра­гов, созда­ём при­выч­ку немир­но­го настроения.

Обра­тим­ся к сво­е­му серд­цу и посмот­рим, какой дух пре­об­ла­да­ет в нем? Дух люб­ви и мира или дух оби­ды, зло­бы и гне­ва? Не о нашем ли вре­ме­ни сло­ва Спа­си­те­ля: «…И, по при­чине умно­же­ния без­за­ко­ния, во мно­гих охла­де­ет любовь» (Мф. 24:12). Умно­жа­ю­щи­е­ся в мире без­за­ко­ния, тира­жи­ру­е­мые печа­тью и теле­ви­де­ни­ем, напол­ня­ют наши серд­ца не столь­ко сочув­стви­ем и состра­да­ни­ем к жерт­вам, сколь­ко нена­ви­стью и зло­бой к людям, кото­рых мы нико­гда не зна­ли и не узна­ем, ино­гда дав­но уже умер­шим. Наше лич­ное чув­ство спра­вед­ли­во­сти тре­бу­ет нака­за­ния, ум, помра­чён­ный нена­ви­стью, изоб­ре­та­ет месть. До люб­ви ли тут? А так ли нуж­но наше душев­ное уча­стие во всех миро­вых скор­бях? Тем более, что тре­во­жа­щие нашу душу собы­тия пре­по­да­ют­ся в част­ной интер­пре­та­ции, а зача­стую и вовсе в иска­жён­ном виде. Что, кро­ме осквер­не­ния соб­ствен­ной души, при­не­сут наши про­кля­тия в адрес почив­ше­го госу­дар­ствен­но­го дея­те­ля, «нало­мав­ше­го дров», или в адрес пер­со­на­ла какой-нибудь кейп­та­ун­ской боль­ни­цы, дур­но обра­ща­ю­ще­го­ся с паци­ен­та­ми? Как часто милые семей­ные вече­ра и засто­лья омра­ча­ют­ся обсуж­де­ни­ем поли­ти­че­ских интриг, пре­ступ­ле­ний и ката­строф! Зна­ко­мая всем кар­ти­на, когда люди мето­дич­но обсуж­да­ют про­сту­пок чинов­ни­ка, арти­ста, како­го-то вид­но­го чело­ве­ка, живу­ще­го или даже умер­ше­го. Выкла­ды­ва­ют­ся одно за дру­гим дока­за­тель­ства вины, подо­зре­ния. И со все воз­рас­та­ю­щим гне­вом или злоб­ной иро­ни­ей вер­шат­ся «суд и расправа».

Кажет­ся, Ангел поки­нул бесе­ду и мрак сгу­ща­ет­ся над обе­зу­мев­ши­ми людь­ми. На моей памя­ти нема­ло внут­ри­се­мей­ных про­ти­во­сто­я­ний, ссор и обид роди­лось в таких обли­чи­тель­ных беседах-приговорах.

Доис­ки­ва­ясь исти­ны в исто­рии, поли­ти­ке и част­ной жиз­ни, надо быть осто­рож­ны­ми, что­бы исти­на не при­об­ре­та­ла нам новых и новых вра­гов, что­бы в погоне за спра­вед­ли­во­стью не оску­де­ва­ли мы любо­вью. Ведь даже пра­вед­ный гнев — все же гнев. А гнев — бес­пло­ден. Он не сози­да­ет жиз­ни, не даёт радо­сти. «Гнев чело­ве­ка не тво­рит прав­ды Божи­ей» (Иак. 1:20), — гово­рит Апостол.

Одна­жды, видя неува­жи­тель­ное отно­ше­ние к Спа­си­те­лю со сто­ро­ны жите­лей неко­го селе­ния, уче­ни­ки Его воз­не­го­до­ва­ли: «Гос­по­ди! хочешь ли, мы ска­жем, что­бы огонь сошёл с неба и истре­бил их, как и Илия сде­лал? Но Он, обра­тив­шись к ним, запре­тил им и ска­зал: не зна­е­те, како­го вы духа; ибо Сын Чело­ве­че­ский при­шёл не губить души чело­ве­че­ские, а спа­сать» (Лк. 9:54–56). Будем и мы ари­сто­кра­та­ми духа, спа­си­тель­но­го духа люб­ви. Мир всем. Аминь.

О наших немощях^

О грехе сквернословия^

Гре­хи язы­ка — одни из самых труд­но­пре­одо­ли­мых, и пото­му так часто появ­ля­ет­ся соблазн как-то оправ­дать их, посчи­тать незна­чи­тель­ны­ми, не заме­рить. К сквер­но­сло­вию, осо­бен­но послед­нее вре­мя, так при­вык­ли, что мно­гие его дей­стви­тель­но не заме­ча­ют и удив­ля­ют­ся, что сло­ва эти все ещё счи­та­ют­ся нецензурными.

Сло­во… Звук, живу­щий доли секун­ды и про­па­да­ю­щий в про­стран­стве. Где он? Пой­ди, ищи эти зву­ко­вые вол­ны. Сло­во… Почти нема­те­ри­аль­ное поня­тие. Кажет­ся, и гово­рить-то не о чем. Но сло­во — то, что упо­доб­ля­ет чело­ве­ка Созда­те­лю. Само­го Спа­си­те­ля мы назы­ва­ем Боже­ствен­ным Сло­вом. Твор­че­ским сло­вом Гос­подь создал из ниче­го наш пре­крас­ный мир. Гре­ки назы­ва­ли его кос­мо­сом, что зна­чит кра­со­та. Но и чело­ве­че­ское сло­во обла­да­ет твор­че­ской силой и воз­дей­ству­ет на окру­жа­ю­щий мир. Сло­ва, кото­рые мы про­из­но­сим и слы­шим, фор­ми­ру­ют наше созна­ние, нашу лич­ность. А наши созна­тель­ные дей­ствия ока­зы­ва­ют вли­я­ние на ту сре­ду, в кото­рой мы живём. Наше сло­во может содей­ство­вать Божье­му замыс­лу о мире и чело­ве­ке, а может и про­ти­во­ре­чить ему.

Цер­ковь все­гда при­зы­ва­ла быть вни­ма­тель­ны­ми к сло­ву и осо­бен­но осте­ре­га­ла сво­их чад от гре­ха сквер­но­сло­вия. «Ника­кое гни­лое сло­во да не исхо­дит из уст ваших, а толь­ко доб­рое…» (Еф. 4:29), — учит Апо­стол. «А блуд и вся­кая нечи­сто­та… не долж­ны даже име­но­вать­ся у вас» (Еф. 5:3), — наста­и­ва­ет он. Не слу­чай­но Апо­стол назвал эти сло­ва «гни­лы­ми». Свя­тые отцы гово­рят, что блуд­ные гре­хи смер­дят. Сквер­но­сло­вие же, или так назы­ва­е­мый мат,