Мы письма писали друг другу<br><span class="bg_bpub_book_author">Альберт Солтанов</span>

Мы письма писали друг другу
Альберт Солтанов

(6 голосов5.0 из 5)

Аль­берт Сол­та­нов родил­ся в 1974 году в при­го­ро­де Каза­ни, окон­чил Казан­ское худо­же­ствен­ное учи­ли­ще, а потом и МГАХИ им. В. И. Сури­ко­ва, мону­мен­таль­ную мастер­скую Евге­ния Мак­си­мо­ва. Дела­ет цер­ков­ную моза­и­ку, рабо­та­ет над рос­пи­ся­ми хра­мов, пишет картины.

Окса­на Голов­ко роди­лась в Каза­ни в 1975 году. Окон­чи­ла Казан­ский педа­го­ги­че­ский уни­вер­си­тет, затем МГАХИ им. В. И. Сури­ко­ва (факуль­тет тео­рии и исто­рии изоб­ра­зи­тель­но­го искус­ства). Жур­на­лист, пишу­щий на темы искус­ства, цер­ков­но­го искус­ства. Пре­по­да­ва­тель исто­рии искусств.

У Аль­бер­та и Окса­ны трое детей: доче­ри 18 лет, сыно­вьям 13 и 6.

– Окса­на, Аль­берт, как вы познакомились?

Окса­на: В 1998 году мы оба при­е­ха­ли из Каза­ни посту­пать в Сури­ков­ский инсти­тут и… позна­ко­ми­лись. В обще­жи­тии. Хотя Аль­берт гово­рит, что мы виде­лись в Казани.

Аль­берт: Виде­лись. У нас есть общая подру­га, Оле­ся, она учи­лась со мной в Казан­ском худо­же­ствен­ном учи­ли­ще, на курс млад­ше, и мы виде­лись с Окса­ной, но мель­ком. Я ее заме­тил, но мы не были зна­ко­мы. А в обще­жи­тии уви­дел и обра­до­вал­ся: та милая девуш­ка при­е­ха­ла! Прав­да, сна­ча­ла уди­вил­ся: она же не худож­ник, поче­му при­е­ха­ла посту­пать в Сури­ков­ский? Ока­за­лось, что она хочет посту­пать на факуль­тет тео­рии и исто­рии искус­ства. В тот год я посту­пил, а Окса­на нет, и я стал при­ду­мы­вать, как ей остать­ся в Москве. На живо­пи­си и гра­фи­ке был под­го­то­ви­тель­ный факуль­тет, а на искус­ство­ве­де­нии не было, и мы с Окса­ной при­шли в дека­нат, пред­ло­жи­ли им сде­лать такой же под­го­то­ви­тель­ный факуль­тет. Им эта идея понра­ви­лась, в том же году откры­ли под­го­то­ви­тель­ный факуль­тет и на искус­ство­ве­де­нии. Плат­ный, поэто­му весь год при­хо­ди­лось напря­гать­ся, что­бы опла­тить Окса­ни­ну уче­бу, но зато она оста­лась в Москве, а на сле­ду­ю­щий год поступила.

Окса­на: Когда мы толь­ко встре­ча­лись, Аль­берт ска­зал: «Пове­ду тебя в мастер­скую, пока­жу рабо­ты». Я испу­га­лась, пото­му что актри­са из меня ника­кая – не умею я играть, что чув­ствую, то и вид­но на моем лице. Вдруг не понра­вят­ся мне рабо­ты Аль­бер­та? Но мне всё понра­ви­лось. Я вос­хи­ща­юсь его глу­бо­ким твор­че­ством. А уж его цер­ков­ные про­из­ве­де­ния… Да, заме­ча­тель­ный муж, все­гда помо­га­ет, и по дому мно­го дела­ет, гото­вить уме­ет, но, когда я вижу, что люди молят­ся перед его рос­пи­ся­ми или моза­ич­ны­ми ико­на­ми, у меня бук­валь­но мураш­ки по коже. Тем более, как искус­ство­вед, я могу оце­нить и худо­же­ствен­ный уро­вень этих произведений.

Мы письма писали друг другу

– А поже­ни­лись вы когда?

Окса­на: В 2000 году.

– И тогда же венчались?

Аль­берт: Нет, вен­ча­лись через год. Мы тогда толь­ко начи­на­ли воцер­ков­лять­ся, иска­ли храм, свя­щен­ни­ка. А я часто ходил на этю­ды в Спа­со-Анд­ро­ни­ков мона­стырь и там позна­ко­мил­ся с отцом Ана­то­ли­ем Копал­ки­ным. Раз­го­во­ри­лись, потом вме­сте с Окса­ной при­шли к нему на испо­ведь, и вско­ре он нас обвен­чал. Несколь­ко лет к нему езди­ли, но, посколь­ку все­гда жили в Под­мос­ко­вье, ста­ли ходить в хра­мы побли­зо­сти. Сей­час у нас храм рядом с домом, туда обыч­но и ходим.

– С одной сто­ро­ны, луч­ше­го нача­ла семей­ной жиз­ни не при­ду­ма­ешь: вме­сте учи­лись в твор­че­ском вузе, вме­сте воцер­ков­ля­лись. С дру­гой сто­ро­ны, мно­гие и в девя­но­стые, и в нуле­вые вынуж­де­ны были занять­ся чем-то, к чему душа совсем не лежа­ла, пото­му что на люби­мой рабо­те не мог­ли обес­пе­чить семью. У тебя не воз­ни­ка­ло опа­се­ний, что посту­пил в один из луч­ших в стране худо­же­ствен­ных вузов, а рабо­тать по спе­ци­аль­но­сти не смо­жешь, пото­му что надо семью кормить?

Аль­берт: Нет. С нача­ла девя­но­стых, когда я еще учил­ся в худо­же­ствен­ном учи­ли­ще, рабо­ты было очень мно­го. Оформ­ля­ли мага­зи­ны, дела­ли афи­ши для кино­те­ат­ров и так далее. После учи­ли­ща два года пре­по­да­вал в худо­же­ствен­ной шко­ле, и толь­ко потом поехал в Моск­ву, посту­пать в Сури­ков­ский. Тем более, пока рабо­тал в шко­ле и зани­мал­ся твор­че­ством (после учи­ли­ща нам дали мастер­скую), открыл для себя мону­мен­таль­ное искус­ство. Открыл, но сра­зу понял, что в этой обла­сти я мало знаю и ниче­го не умею, а хочет­ся и знать, и уметь. Поэто­му решил посту­пать в Суриковский.

В Москве, еще в сту­ден­че­ские годы, бла­го­да­ря зна­ни­ям, полу­чен­ным от наших заме­ча­тель­ных пре­по­да­ва­те­лей в мастер­ской, кото­рой руко­во­дит Евге­ний Нико­ла­е­вич Мак­си­мов, стал рас­пи­сы­вать хра­мы, потом и моза­и­ку осво­ил. И сей­час фрес­ки и моза­и­ка для хра­мов – рабо­та, кото­рая не толь­ко достав­ля­ет мне огром­ную радость, но и при­но­сит основ­ной доход.

Мы письма писали друг другу
Око­ло ико­ны, сде­лан­ной Альбертом

Окса­на: Лиза роди­лась в апре­ле 2003 года, Аль­берт тогда закан­чи­вал пятый курс, и в мае они, мону­мен­та­ли­сты из мастер­ской Мак­си­мо­ва, долж­ны были ехать на всё лето в Аме­ри­ку. Аль­берт не решил­ся уехать от нас так дале­ко и надолго.

Аль­берт: Не то что не решил­ся, про­сто я пони­мал, что если буду нужен, из Аме­ри­ки сюда не смо­гу выбрать­ся. Поехал рас­пи­сы­вать храм в Татар­стан, в село Кар­ма­лы. Это всё-таки бли­же, и, если что, мож­но быст­ро попасть домой.

Окса­на: Мы пись­ма писа­ли друг дру­гу. Мобиль­ных теле­фо­нов у нас не было, интер­не­та тоже, поэто­му пись­ма писа­ли длин­ные и посы­ла­ли их по почте.

– Сохра­ни­лись письма?

Окса­на: Да. На даче хранятся.

– Пере­чи­ты­ва­е­те?

– Конеч­но. Недав­но дети нашли, уми­ли­лись. Осо­бен­но Лиза – там же про нее мно­го. Она тогда толь­ко родилась.

Кста­ти, хочу рас­ска­зать исто­рию, кото­рая про­изо­шла, когда я еще была бере­мен­на Лизой. Тогда пре­на­таль­ный скри­нинг всем не дела­ли, а мне поче­му-то сде­ла­ли, хотя я была моло­дая. Сде­ла­ли и ска­за­ли: у ваше­го ребен­ка, ско­рее все­го, син­дром Дау­на. Есте­ствен­но, про аборт мы даже не дума­ли, но хоте­ли понять, что нуж­но делать, и ста­ли читать книж­ки. В кли­ни­ке мне ска­за­ли, что надо делать амнио­цен­тез – про­це­ду­ру по взя­тию око­ло­плод­ных вод. Во всех рос­сий­ских книж­ках на эту тему, кото­рые нам попа­лись, было напи­са­но, что надо делать аборт, а у неко­то­рых запад­ных авто­ров мы про­чи­та­ли, что если вы про­тив абор­та, про­це­ду­ру все рав­но необ­хо­ди­мо про­ве­сти, что­бы зара­нее знать, есть ли у ребен­ка пато­ло­гия. Я запи­са­лась на про­ка­лы­ва­ние, а Аль­берт поехал в Петер­бург к бла­жен­ной Ксе­нии (я в честь нее кре­ще­на), молил­ся там. В пят­ни­цу уехал, в суб­бо­ту вер­нул­ся, а я была запи­са­на на про­це­ду­ру на поне­дель­ник. В вос­кре­се­нье пошла на служ­бу в Свя­то-Анд­ро­ни­ков мона­стырь. Обыч­но меди­цин­ские вопро­сы я с отцом Ана­то­ли­ем не обсуж­да­ла, но тут так вол­но­ва­лась, что попро­си­ла его бла­го­сло­вить, а он отве­тил: «Я знаю, что это за про­це­ду­ра, и не бла­го­слов­ляю. Ты аборт будешь делать?» – «Нет. Но в книж­ках пишут, что нуж­но под­го­то­вить­ся». – «Нель­зя под­го­то­вить­ся к рож­де­нию боль­но­го ребен­ка. Молись». И мы Лизу от ненуж­ной про­це­ду­ры изба­ви­ли. Доч­ка роди­лась нор­мо­ти­пич­ной, сей­час это умная кра­си­вая девушка.

Мы письма писали друг другу

– Когда она роди­лась, вы про­дол­жа­ли жить в общежитии?

Аль­берт: Нет, как раз в кон­це пято­го кур­са мы купи­ли квар­ти­ру в Сер­ги­е­вом Посаде.

Окса­на: Из род­до­ма мы с Лизой поеха­ли в Сер­ги­ев Посад.

Аль­берт: А потом, через какое-то вре­мя поня­ли, что Сер­ги­ев-Посад дале­ко, ведь мы оба рабо­та­ем в Москве, и купи­ли одно­ком­нат­ную квар­ти­ру побли­же, в Мыти­щах. Когда родил­ся тре­тий ребе­нок, Коля, ста­ло ясно, что нам всем очень тес­но, и при­об­ре­ли уже боль­шую трех­ком­нат­ную квартиру.

– Зна­чит, какое-то вре­мя вы впя­те­ром жили в одно­ком­нат­ной квар­ти­ре. Навер­ное, тогда дача силь­но выручала? 

Аль­берт: Да. Тес­но­ва­то было, хоте­лось на волю, что­бы было и где писать, и где с детьми погу­лять. Поэто­му и купи­ли дачу. На вто­ром эта­же у меня целая мастерская.

Дети на даче целый день на ули­це, сами реши­ли сажать ово­щи и цве­ты, потом с вос­тор­гом смот­ре­ли, как всё рас­тет, а потом с гор­до­стью соби­ра­ли урожай.

Мы письма писали друг другу

– А масте­рить стар­ше­го сына учишь? Ты, как я понял, рукастый?

Аль­берт: Да, это у меня от двух дедов. Но я счи­таю, что луч­шая уче­ба, когда ты что-то дела­ешь, а дети видят и повто­ря­ют. Мне как-то один зна­ко­мый стал жало­вать­ся, что его дети не чита­ют, а я знаю, что он и сам не чита­ет, но спро­сил его: «Ты когда послед­нюю кни­гу про­чи­тал?» – «Лет десять назад». Есте­ствен­но, и дети у него не чита­ют. А наши дети видят, что мы с Окса­ной чита­ем, и тоже чита­ют. Так же и с рабо­той: дети видят, что я что-то с увле­че­ни­ем делаю, и вклю­ча­ют­ся. Пилю дере­во на даче, Лиза под­хо­дит и гово­рит: я тоже хочу попи­лить. Девоч­ка, но ей это тоже инте­рес­но, пото­му что папа дела­ет. Живой процесс.

И по рабо­те стар­шие дети мне помо­га­ют. Лёша колет смаль­ту, а Лизе я уже могу и что-то твор­че­ское пору­чить, она вме­сте со мной рабо­та­ла на объ­ек­те – дела­ла моза­и­ку для храмов.

– Оксане пер­вой пока­зы­ва­ешь свои работы?

Аль­берт: Часто даже на ста­дии эски­зов обсуж­да­ем с ней. Когда кар­ти­ны пишу, сов­мест­но при­ду­мы­ва­ем назва­ние, пото­му что от того, насколь­ко точ­но при­ду­ма­ешь назва­ние, во мно­гом зави­сит, как вос­при­мут рабо­ту зри­те­ли. И когда для хра­мов что-то делаю, обсуж­да­ем иконографию.

– Уда­ет­ся вам хотя бы изред­ка вме­сте куда-то выбраться?

Аль­берт: Не изред­ка. Мы на все худо­же­ствен­ные выстав­ки ходим. Это нам обо­им не толь­ко инте­рес­но, но и нуж­но мне как худож­ни­ку, а Оксане как искус­ство­ве­ду. Детей спра­ши­ва­ем, хотят ли они с нами, и я не пом­ню, что­бы они хоть раз отка­за­лись. И когда Окса­на дела­ет интер­вью с худож­ни­ка­ми в мастер­ской, дети все­гда согла­ша­ют­ся ехать с нами.

Мы письма писали друг другу

– Ты ездишь с Окса­ной на интервью?

Аль­берт: Ста­ра­юсь. Быва­ет аврал, когда не могу вырвать­ся. А ино­гда выры­ва­юсь, несмот­ря на аврал. Напри­мер, в этом году Окса­на езди­ла к Ирине Зарон и Сер­гею Анто­но­ву, бра­ла у Ири­ны интер­вью, и я решил, что неза­ви­си­мо от того, есть ли у меня вре­мя, дол­жен ехать с ней. А в поза­про­шлом году все вме­сте, с детьми, езди­ли в Яро­славль к муль­ти­пли­ка­то­ру Алек­сан­дру Пет­ро­ву. Вся семья очень любит его твор­че­ство, и когда я узнал, что Окса­на дого­во­ри­лась с ним и его сыном Дмит­ри­ем об интер­вью, решил, что ехать нуж­но всем вместе!

Окса­на: Дети тро­га­ли «Оска­ра» – ту самую зна­ме­ни­тую награ­ду, кото­рую Пет­ров полу­чил за свой мульт­фильм «Ста­рик и море».

Алберт: И я тро­гал «Оска­ра». А вооб­ще чув­ство­ва­ли мы себя там, как дома. Алек­сандр Кон­стан­ти­но­вич и Дмит­рий уго­ща­ли нас пиро­га­ми, а потом Алек­сандр Кон­стан­ти­но­вич повел нас туда, где рож­да­ют­ся его мульт­филь­мы, пока­зал, как рису­ет на стек­ле. Дети смот­ре­ли, зата­ив дыха­ние, да и мы тоже.

– Заме­ча­тель­но! Ты, Окса­на, смот­ришь кар­ти­ны и ико­ны Аль­бер­та, он ездит с тобой на интервью.

Окса­на: Рабо­та тоже часть жизни.

– Но ты как жур­на­лист не толь­ко с худож­ни­ка­ми общаешься.

Окса­на: Да, одно вре­мя я очень мно­го писа­ла на соци­аль­ные темы. Потом все­ми эмо­ци­я­ми, пере­жи­ва­ни­я­ми, полу­чен­ны­ми во вре­мя тяже­лых бесед (а беды и горя в жиз­ни людей хва­та­ет), дели­лась с Аль­бер­том. От это­го точ­но ста­но­ви­лось легче.

Мы письма писали друг другу

– У тебя, Аль­берт, не быва­ло тако­го, что вече­ром Окса­на рас­ска­жет тра­ги­че­скую исто­рию о незна­ко­мом чело­ве­ке, а утром ты не можешь настро­ить­ся на рабо­ту, пото­му что не отпус­ка­ет эта история?

Аль­берт: Нет. Когда я занят твор­че­ством, отстра­ня­юсь от все­го. У меня нет тако­го, что я пишу и одно­вре­мен­но думаю о чем-то дру­гом. Я вхо­жу в свою рабо­ту и думаю о ней. Мне сего­дня надо сде­лать какой-то фраг­мент. Пока делаю, об этом и думаю. Ну а мону­мен­таль­ные рабо­ты все­гда артель­ные, и люди, сооб­ща созда­ю­щие какую-то моза­ич­ную кар­ти­ну, в про­цес­се созда­ния мно­го обща­ют­ся друг с дру­гом, обсуж­да­ют нюан­сы. Эти обсуж­де­ния – неотъ­ем­ле­мая часть сов­мест­но­го твор­че­ства. Ну а после рабо­ты при­ез­жаю домой, и за ужи­ном с Окса­ной делим­ся сво­и­ми рабо­чи­ми новостями.

– А отпуск где люби­те проводить?

Аль­берт: Боль­ше любим ездить и смот­реть незна­ко­мые горо­да. Регу­ляр­но выби­ра­ем­ся на море.

Окса­на: Во всех горо­дах, где быва­ем, ходим в музеи. Дети, есте­ствен­но, с нами. Досуг почти все­гда про­во­дим вме­сте, всей семьей – ходим и на выстав­ки, и на кон­цер­ты, ездим в отпуск. Но ста­ра­ем­ся уде­лять вни­ма­ние и толь­ко друг дру­гу. В сен­тяб­ре у нас было два­дцать лет со дня вен­ча­ния, и мы по это­му слу­чаю съез­ди­ли на пару дней в Петер­бург. Вдво­ем. Спа­си­бо бабуш­ке Любе, моей маме, она при­е­ха­ла на эти дни к нам и сиде­ла с Колей. Со стар­ши­ми уже сидеть не надо, они само­сто­я­тель­ные. С бабуш­ка­ми нам повез­ло – и бабуш­ка Люба, и бабуш­ка Таня, мама Аль­бер­та, гото­вы помочь. Но мы ста­ра­ем­ся их не пере­гру­жать, остав­ля­ли детей и на попе­че­ние няни.

Мы письма писали друг другу

– Аль­берт, а тебе часто при­хо­дит­ся уез­жать на рос­пи­си в дру­гие города?

Аль­берт: Я отка­зал­ся от таких зака­зов. Пока есть выбор, выби­раю рабо­ту в Москве. Один из про­ек­тов, в кото­ром я учув­ствую – моза­и­ка для хра­ма свя­то­го Сав­вы Серб­ско­го в Бел­гра­де, но рабо­та­ем в Москве. Моза­и­ка тех­но­ло­ги­че­ски поз­во­ля­ет такую уда­лен­ку. Рос­пись не поз­во­ля­ет. Рас­пи­сать храм мож­но толь­ко на месте, в хра­ме. Когда есть малень­кие дети, супру­гам всё вре­мя при­хо­дит­ся друг дру­га стра­хо­вать. Сего­дня Окса­на не успе­ва­ет заехать за Колей в садик, зав­тра я не успе­ваю, но один дру­го­го все­гда под­страху­ет. А если я уеду, то всё ляжет на Окса­ну. Сла­ва Богу, сей­час у меня есть воз­мож­ность зара­бо­тать, не уез­жая в командировки.

– Зна­чит, у вас нет раз­де­ле­ния обязанностей?

Аль­берт: У нас с само­го нача­ла, еще в обще­жи­тии, было так: ты при­шел домой рань­ше – вполне можешь убрать­ся и при­го­то­вить ужин. Это даже нико­гда не обсуж­да­лось. Мне стран­но слы­шать, когда неко­то­рые мужья рас­ска­зы­ва­ют, что они нико­гда не гото­вят и не сти­ра­ют, пото­му что это жен­ская обя­зан­ность. Не пони­маю это­го. Да, гвоздь я сам вби­ваю, но про­сто пото­му, что знаю: если я вобью гвоздь, он не выпа­дет. Но поло­жить белье в сти­раль­ную маши­ну и при­го­то­вить еду мне нетруд­но. И детей к это­му при­уча­ем. Стар­шие по оче­ре­ди дежу­рят – зани­ма­ют­ся убор­кой. Когда Коля под­рас­тет, и его к это­му подключим.

– Когда воз­ни­ка­ли какие-то спор­ные ситу­а­ции, как вы их раз­ре­ша­ли, что­бы не дове­сти дело до серьез­но­го конфликта?

Аль­берт: Мы оба отход­чи­вые. Есте­ствен­но, у нас быва­ют спо­ры, но самое позд­нее через час я чув­ствую какую-то нелов­кость, дис­ком­форт. Не по себе ста­но­вит­ся от мыс­ли, что пора­бо­тал на раз­ру­ше­ние отно­ше­ний, и когда начи­на­ешь ана­ли­зи­ро­вать, пони­ма­ешь, что вся эта ссо­ра про­изо­шла из-за пустя­ка, из-за неже­ла­ния услы­шать дру­го­го, понять. Ста­но­вит­ся стыд­но, и мы идем на сближение.

Бесе­до­вал Лео­нид Виноградов

Комментировать

*

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки