Разговор «Выше пояса», или о правилах, написанных кровью

Разговор «Выше пояса», или о правилах, написанных кровью

(1 голос5.0 из 5)
да ты был настиг­нут радостью

диа­кон Андрей 

— Отец Андрей, про­бле­ма вза­и­мо­от­но­ше­ния полов, пожа­луй, одна из самых болез­нен­ных тем для Церк­ви. Хри­сти­ан­ство сего­дня обви­ня­ет­ся в хан­же­стве, отста­ло­сти, неже­ла­нии идти в ногу со вре­ме­нем. Так чем же руко­вод­ству­ет­ся Цер­ковь в этих «сек­су­аль­ных» вопросах?

По прав­де гово­ря, это та тема, о кото­рой я хотел бы в самую послед­нюю оче­редь гово­рить с моло­де­жью. Я счи­таю подоб­ный раз­го­вор чем-то в прин­ци­пе глу­бо­ко бес­по­лез­ным и даже вред­ным. Все, что в Пра­во­сла­вии гово­рит­ся на эту тему, ска­за­но для тех, кто уже идет по пути Православия.

Ну, пред­ставь­те, что я ношу не рясу, а какой-нибудь серень­кий китель с пого­на­ми. В общем, я — гаиш­ник. При­хо­жу я к детям в шко­лу и гово­рю: «Зна­е­те, ребя­та, вы ни в коем слу­чае не нару­шай­те пра­вил дорож­но­го дви­же­ния. Обя­за­тель­но их выучи­те: когда и как совер­шать обгон, как пере­стра­и­вать­ся из ряда в ряд и про­чее. Все это жиз­нен­но важно.»

Есте­ствен­но, школь­ни­ки не при­да­дут ника­ко­го серьез­но­го зна­че­ния моим речам. Ведь пока у чело­ве­ка нет сво­ей маши­ны, пока он сам не уме­ет водить, то рас­ска­зы­вать ему, как вести себя в такой-то дорож­ной ситу­а­ции — заня­тие доволь­но-таки бес­по­лез­ное, а изу­че­ние пра­вил им вос­при­ни­ма­ет­ся как чистей­шая зуб­ри­лов­ка, как сооб­ще­ние прин­ци­пи­аль­но бес­по­лез­ной инфор­ма­ции. Ведь не име­ю­щий маши­ны чело­век про­сто не зна­ет, к чему эту инфор­ма­цию применить.

Вот я — чело­век без­ло­шад­ный, и пото­му из всех пра­вил дорож­но­го дви­же­ния я знаю толь­ко одно: — если я пере­хо­жу доро­гу, то все долж­ны оста­но­вить­ся: «Батюш­ка в рясе идет!» Но вот если у меня появит­ся своя маши­на, то я пой­му, что гаиш­ни­ки выду­ма­ли пра­ви­ла не толь­ко для того, что­бы брать взят­ки с шофе­ров. Тогда (но не рань­ше) я пой­му, что на самом деле каж­дый пункт там кро­вью напи­сан, кро­вью и болью чело­ве­че­ской. Тоже самое мож­но ска­зать и о мно­гих тай­нах в пра­во­слав­ной традиции.

— Давай­те, в таком слу­чае, пого­во­рим о тайнах…

Давай­те. И что­бы не гово­рить сра­зу о том, что ниже поя­са, пого­во­рим о том, что выше. Одна из самых зага­доч­ных фраз в Еван­ге­лии: «Но кто уда­рит тебя в пра­вую щеку твою, обра­ти к нему и дру­гую». Конеч­но, тре­бо­вать это­го от чело­ве­ка сра­зу совер­шен­но невоз­мож­но. На такое пове­де­ние чело­век спо­со­бен, когда он уже живет во Хри­сте. Нет, луч­ше ска­зать — если чело­век ощу­ща­ет, что Хри­стос уже живет в нем… Тогда он пони­ма­ет, что если нач­нет мстить, то что-то важ­ное при этом потеряет.

Но страх поте­рять воз­мо­жен толь­ко в том слу­чае, если у чело­ве­ка уже есть ощу­ще­ние того, что он что-то приобрел.

В свя­зи с этим мне хоте­лось бы вспом­нить одну буд­дий­скую прит­чу, кото­рая мно­гое может высвет­лить в хри­сти­ан­стве. Суть ее в сле­ду­ю­щем: под­хо­дит царь к неко­е­му чело­ве­ку и гово­рит: «Я могу тебе дать все, о чем ты меч­та­ешь: несмет­ное богат­ство, прин­цес­су, цар­ство, чуть ли не веч­ную моло­дость, веч­ную жизнь. Тебе же для полу­че­ния все­го это­го надо испол­нить совсем неболь­шое зада­ние: прой­ти с чашей воды из пунк­та А в пункт Б. Рас­сто­я­ние неболь­шое, поряд­ка кило­мет­ра… Но есть несколь­ко допол­ни­тель­ных условий.

Пер­вое — чаша будет напол­не­на до вер­ха. Вто­рое — за тобой будет идти сол­дат с мечом, и, если хоть кап­ля воды упа­дет наземь, вслед за ней сле­тит с плеч и твоя голо­ва. И, тре­тье, твоя доро­га будет про­хо­дить через дерев­ню, где в это вре­мя игра­ют сва­дьбу». Вду­май­тесь: ведь и в самом деле в жиз­ни чело­ве­ку надо прой­ти через некую «пья­ную дерев­ню» — через опья­нев­ший мир, где все цеп­ля­ет­ся, все вовле­ка­ет в раз­лич­ные хоро­во­ды, пляс­ки, пьян­ки… И вот чашу серд­ца надо про­не­сти через все это, не расплескав.

Что в этой буд­дий­ской прит­че нехри­сти­ан­ско­го? Понят­но, что это фигу­ра пала­ча, кото­рый за еди­ную кап­лю готов сра­зу отру­бить вам голо­ву. Еван­гель­ское виде­ние Бога как Отца совер­шен­но другое.

Очень важ­но пони­мать, что в хри­сти­ан­стве не гово­рит­ся: «Иди, зара­бо­тай свое спа­се­ние, поти­хо­неч­ку нако­пи эту чашу серд­ца». Нет, здесь дает­ся, дает­ся все сра­зу, а затем — попро­буй не рас­те­рять. Поэто­му когда чело­век при­хо­дит в Цер­ковь, ему дает­ся очень мно­гое — на язы­ке свя­то­оте­че­ско­го бого­сло­вия это назы­ва­ет­ся залог, обру­че­ние буду­щих благ, зада­ток буду­щих благ.

И в самом деле, если чело­век не ощу­щал вкус слов «Цар­ствие Божие внутрь вас есть», никто нико­гда не стал бы мона­хом, никто не пошел бы в свя­щен­но­слу­жи­те­ли, никто НЕ ОСТАЛСЯ БЫ НА ВСЮ ЖИЗНЬ ХРИСТИАНИНОМ. До аске­ти­че­ско­го тру­да, до лич­но­го подви­га чело­ве­ку, кото­рый чистым гла­зом смот­рит на Цер­ковь, дает­ся пере­жить радость при­кос­но­ве­ния ко Хри­сту. Иисус пере­ста­ет быть пер­со­на­жем «Исто­рии древ­не­го мира», Он вхо­дит в мою жизнь.

И вот, когда чело­век ощу­ща­ет, что ему что-то дано, а зна­чит есть, что терять, тогда рож­да­ет­ся есте­ствен­ная осто­рож­ность, как есте­ствен­ная осто­рож­ность рож­да­ет­ся у бере­мен­ной женщины.

— Срав­не­ние с бере­мен­ной жен­щи­ной? Зву­чит неожиданно…

Да нет, мне кажет­ся наобо­рот. Конеч­но, если вы подой­де­те к девуш­ке-под­рост­ку и объ­яс­ни­те ей, что она будет пере­жи­вать во вре­мя бере­мен­но­сти (тош­но­та, аллер­гии, голо­во­кру­же­ние, сла­бость), подроб­но рас­ска­же­те, как она будет мучить­ся во вре­мя родов, она ско­рее все­го сбе­жит от вас куда подаль­ше и ска­жет: «Да оставь­те меня, я в мона­хи­ни уйду… И не надо мне ни жени­хов, ни семьи, ни детей — ниче­го не надо».

И дей­стви­тель­но — пока у чело­ве­ка нет реаль­но­го чув­ства люб­ви, все то, что любовь сопро­вож­да­ет, кажет­ся искус­ствен­ным, и даже болез­нен­ным. А вот когда жен­щи­на чув­ству­ет, что у нее под серд­цем новая жизнь нача­лась, она есте­ствен­ным обра­зом (если у нее совесть не про­пи­та окон­ча­тель­но), сама по себе начи­на­ет выра­ба­ты­вать некие пра­ви­ла без­опас­но­сти: изме­ня­ет режим пита­ния, отка­зы­ва­ет­ся от алко­го­ля и т.д. Пото­му что она уже ощу­ща­ет, ради чего нуж­но это делать. Не ради чисто дис­ци­пли­нар­но­го упраж­не­ния, не ради того, что­бы какие-то пра­ви­ла испол­нить. Она пони­ма­ет, что если сей­час она эти пра­ви­ла не будет соблю­дать, потом ей и дру­го­му суще­ству при­дет­ся стра­дать всю жизнь.

Точ­но так же и с вопро­са­ми духов­ны­ми: когда чело­век чув­ству­ет, что у него в серд­це заше­ве­ли­лась какая-то дру­гая жизнь, а не толь­ко его (по сло­ву апо­сто­ла Пав­ла: «Уже не я живу, но живет во мне Хри­стос»), вот тогда чело­век уже начи­на­ет пони­мать, что мож­но эту новую жизнь поте­рять и начи­на­ет думать над тем, как же избе­жать этой утраты.

И здесь, как и в упо­ми­нав­ших­ся выше дорож­ных про­бле­мах, при­хо­дят на помощь люди, уже пере­жив­шие похо­жий опыт, и гово­рят, что подоб­но пра­ви­лам дорож­но­го дви­же­ния, есть так­же и пра­ви­ла рели­ги­оз­ной без­опас­но­сти. И эти пра­ви­ла тоже напи­са­ны кро­вью, напи­са­ны судь­ба­ми людей. Пото­му что слиш­ком мно­го было ката­строф — мно­го было и удач, но мно­го и ката­строф. Вот поэто­му эти пра­ви­ла луч­ше соблю­дать, если вы не хоти­те поте­рять что-то гораз­до более важ­ное, чем минут­ная эйфо­рия «сво­бод­ной любви».

Что может быть этим более важ­ным? Каж­дый зна­ет, что радость быва­ет раз­ная: быва­ет радость внеш­няя, быва­ет внут­рен­няя, быва­ет радость телес­ная, ухо­дя­щая, а быва­ет радость гораз­до более глу­бо­кая… Срав­ни­те два ощу­ще­ния: ощу­ще­ние сек­су­аль­но­го удо­вле­тво­ре­ния и ощу­ще­ние того, что быва­ло в вашей душе, когда вы в сво­ем серд­це про­ща­ли чело­ве­ка, когда смог­ли при­ми­рить­ся с тем, с кем дол­гое вре­мя были в ссо­ре. Все, я уве­рен, пере­жи­ва­ли это ощу­ще­ние сер­деч­ной радо­сти: от обре­те­ния чело­ве­ка, кото­рый, каза­лось, был уже поте­рян, радость от обре­те­ния дру­га, радость пони­ма­ния. Или про­сто радость от того, что уда­лось сде­лать что-то по сове­сти, хотя это и было труд­но. По сути все рели­ги­оз­ные тра­ди­ции (а не толь­ко хри­сти­ан­ские) здесь напо­ми­на­ют о том, что чело­век все­гда нахо­дит­ся в некой ситу­а­ции выбо­ра: либо ты копишь в сво­ей жиз­ни радо­сти одно­го пла­на, либо радо­сти дру­го­го пла­на. Но при этом все-таки помни, что ты — чело­век, и те радо­сти, кото­рые мож­но счи­тать радо­стя­ми жиз­ни по сове­сти, радо­сти души — это радо­сти, соб­ствен­но при­су­щие чело­ве­ку, радо­сти, кото­рые отли­ча­ют чело­ве­ка от живот­ных. При этом каж­дый сам выби­ра­ет, сам реша­ет и дела­ет этот выбор.

— Но ведь мож­но сов­ме­щать и ту и дру­гую радость: и радость сек­су­аль­ную, и радость прощения.

Конеч­но, мож­но. Но о радо­сти про­ще­ния я напом­нил лишь пото­му, что мы гово­рим о людях, еще не име­ю­щих рели­ги­оз­но­го опы­та. И поэто­му важ­но было в их, свет­ском, опы­те, ука­зать нечто, что явля­ет­ся подо­би­ем опы­та духов­но­го. Так что это не более, чем подо­бие. И если радость душев­ная сов­ме­сти­ма с радо­стью слу­чай­но­го сек­са, то радость духов­ная (а она — самая силь­ная и самая чело­веч­ная) — нет.

— Так что же, несов­ме­сти­мо соби­ра­ние радо­стей зем­ных и небесных?

Пожа­луй, да. Хотя мне само­му, может быть, и хоте­лось, что­бы реаль­ность в этом отно­ше­нии была бы дру­гой. Мне хоте­лось бы, что­бы мож­но было пре­бы­вать на горе Фавор, в окру­же­нии неска­зан­но-радост­но­го Боже­ствен­но­го све­та и с пол­но­той радо­сти в серд­це — и при этом быть окру­жен­ным целым гаре­мом… Что­бы зем­ное и небес­ное лег­ко и без потерь сов­ме­ща­лись друг с другом.

Но скуд­ный опыт мой, огром­ней­ший опыт Пра­во­сла­вия и весь­ма раз­но­ре­чи­вый и раз­но­ка­че­ствен­ный духов­ный опыт дру­гих рели­гий соглас­ны в одном: соби­ра­ние духов­ных радо­стей немыс­ли­мо без аске­зы. Если вы хоти­те достичь чего-то выс­ше­го, то вам при­дет­ся в чем-то себя ограничивать.

Конеч­но, посе­ще­ние гор­ним све­том воз­мож­но и в состо­я­нии брач­ном, и в состо­я­нии даже не вполне чистой вне­брач­ной жиз­ни. Зар­ни­цы бле­щут порой в самых неожи­дан­ных вре­ме­нах и про­стран­ствах. Но посто­янн­ное пре­бы­ва­ние в этом све­те — оно тре­бу­ет уме­ния гово­рить «нет» даже само­му себе, даже самым как буд­то бы закон­ным стрем­ле­ни­ям сво­е­го естества…

Поэто­му для тех, кто хочет «быть совер­шен» — для тех путь ясен: раз­дай име­ние свое… иди за Мной… не смот­ри с вожде­ле­ни­ем… Путь свя­то­сти — это путь аске­зы. Хотя в пра­во­сла­вии чело­век име­ет пра­во не быть иде­аль­ным. Мона­ше­ство — путь див­ный (хотя и очень опас­ный). Но кро­ме мона­стыр­ско­го, есть еще и домаш­нее пра­во­сла­вие. И даже у Мари­ны Цве­та­е­вой (а кто может ука­зать боль­ше­го нена­вист­ни­ка мещан­ско­го быта, уюта и услов­но­стей!) одна­жды выры­ва­ют­ся такие строч­ки: «Ибо нуж­но ведь хоть кому-нибудь кры­ши с аисто­вым гнез­дом. Сча­стья — в доме, люб­ви — без вымыс­лов, без вытя­ги­ва­ния жил…». Радость зем­ная и радость небес­ная могут сосед­ство­вать. Вопрос в том — что имен­но чело­век «соби­ра­ет». Чем боль­ше застав­ле­на ком­на­та — тем пыль­нее и мут­нее окошко…

Цер­ковь высту­па­ет про­тив того, что сего­дня назы­ва­ет­ся сво­бод­ной любо­вью, не пото­му, что мы хотим всем навя­зать нашу дис­ци­пли­ну, наши пра­ви­ла жиз­ни, и не пото­му, что мы хотим умень­шить коли­че­ство радо­сти. Совсем наобо­рот — мы хотим, что­бы чело­век обрел под­лин­ную радость — радость люб­ви. Хри­стос гово­рит: «Радость ваша да будет совер­шен­на». Мы про­сто хотим, что­бы это была совер­шен­ная радость, чело­ве­че­ская радость, ВЫШЕ ЧЕМ ЖИВОТНАЯ…

— Отец Андрей, Ваше интер­вью сосед­ству­ет со школь­ны­ми и сту­ден­че­ски­ми сочи­не­ни­я­ми на тему: «Нрав­ствен­на ли сво­бод­ная любовь?» Сра­зу бро­са­ет­ся в гла­за, что нрав­ствен­ность вос­при­ни­ма­ет­ся исклю­чи­тель­но как систе­ма запре­тов, при­чем такая, кото­рую каж­дый для себя опре­де­ля­ет сам. Тогда как любовь настоль­ко силь­нее вся­ких табу, что про­сто сме­та­ет все рам­ки — и пра­виль­но делает…

Пра­во­сла­вие вос­при­ни­ма­ет все совер­шен­но ина­че. Нрав­ствен­ность в хри­сти­ан­ском пони­ма­нии во мно­гом свя­за­на с иде­ей обнов­ле­ния сове­сти — от сожжен­ной сове­сти к обнов­лен­ной, к пре­об­ра­жен­ной сове­сти, кото­рая может под­ска­зы­вать, в чем на самом деле смысл — смысл тво­е­го поступ­ка, смысл это­го дня, смысл тво­ей жиз­ни. Пони­ма­е­те, это толь­ко для людей с боль­ной сове­стью совесть есть нечто осуж­да­ю­щее. Дей­стви­тель­но, в таких погра­нич­ных ситу­а­ци­ях совесть не столь­ко под­ска­зы­ва­ет, что нуж­но делать, сколь­ко гово­рит: «Зна­ешь, так делать все-таки нель­зя». Но это как раз есть некий при­знак болез­ни, атро­фии нрав­ствен­но­го чувства.

А если у чело­ве­ка есть живая нрав­ствен­ная инту­и­ция — это даже не совсем то, что при­ня­то назы­вать смыс­лом жиз­ни — ско­рее, смысл НА ВСЮ ЖИЗНЬ. Ины­ми сло­ва­ми — это такой смысл, к кото­ро­му мож­но было бы обра­щать­ся каж­дый день, а не толь­ко раз в год. Поэто­му такая нрав­ствен­ность носит без­услов­но поло­жи­тель­ный харак­тер, а не отри­ца­тель­ный. И если это есть, то чело­век будет поти­хо­неч­ку дорас­тать до того состо­я­ния, о кото­ром в Еван­ге­лии Хри­стос гово­рит: «Когда тво­ришь мило­сты­ню, пусть левая рука твоя не зна­ет, что дела­ет пра­вая». То есть настоль­ко есте­ствен­но доб­ро и свет стру­ят­ся из чело­ве­ка, что ему даже не надо как-то осо­бо заду­мы­вать­ся над тем, как посту­пить — так или иначе.

Не нуж­но само­ре­флек­ти­ро­вать. Если такое состо­я­ние души у чело­ве­ка есть, тогда сле­до­ва­ние этим нрав­ствен­ным пред­пи­са­ни­ям не есть испол­не­ние ЗАПРЕТОВ, не есть УСТРАНЕНИЕ, а есть имен­но СОЗИДАНИЕ, т.е. твор­че­ство. Тогда эти­че­ская жизнь чело­ве­ка пере­ста­ет быть сла­ло­мом меж­ду запрет­ны­ми стол­ба­ми и ста­но­вит­ся тихим излу­че­ни­ем сер­деч­но­го света.

Вот здесь мне кажет­ся глав­ная раз­ни­ца меж­ду пра­во­слав­ным опы­том нрав­ствен­но­го бого­сло­вия и свет­ской эти­кой. Свет­ская эти­ка пред­став­ля­ет собой набор имен­но запре­тов: «Того не делай, это­го не делай», а поче­му — на свет­ском уровне все­гда очень тяже­ло объ­яс­нить. (Поче­му? — Ну, нель­зя и все!) Пра­во­слав­ный же может пояс­нить, что чело­век может поте­рять, а что он может при­об­ре­сти. Смысл это­го раз­ли­чия кро­ет­ся в том, что в пра­во­сла­вии есть уста­нов­ка на внут­рен­ний, лич­ный опыт чело­ве­ка, а не на некую соци­аль­ную санк­цию. Ори­ен­та­ция не на то, что там обще­ство ска­жет (учи­те­ля, роди­те­ли, газе­ты), а на то, что где-то в тво­ем серд­це появит­ся свой внут­рен­ний свет, своя духов­ная радость.

— Поче­му же тогда такая, каза­лось бы, вполне нрав­ствен­ная и полез­ная про­грам­ма, как про­грам­ма поло­во­го вос­пи­та­ния школь­ни­ков, со сто­ро­ны Церк­ви вызы­ва­ет доволь­но рез­кое неприятие?

Во-пер­вых, уже из аме­ри­кан­ско­го опы­та вид­но, что такие про­грам­мы не дела­ют обще­ство даже физи­че­ски более здо­ро­вым: ста­ти­сти­ка пока­зы­ва­ет, что со вре­ме­ни вве­де­ния подоб­ных про­грамм в аме­ри­кан­ских шко­лах чис­ло вене­ри­че­ских забо­ле­ва­ний там не умень­ши­лось, а возросло.Возросло так­же чис­ло изна­си­ло­ва­ний и под­рост­ко­вых абортов.

Пора­зи­тель­ная вещь — имен­но в то вре­мя, когда в Рос­сии про­бу­ют вве­сти «поло­вое вос­пи­та­ние», кон­гресс США голо­су­ет за выде­ле­ние мил­ли­о­нов дол­ла­ров на про­ве­де­ние в аме­ри­кан­ских шко­лах про­грам­мы вос­пи­та­ния в духе цело­муд­рия. Что же каса­ет­ся вве­де­ния про­грам­мы поло­во­го вос­пи­та­ния в наших, рос­сий­ских шко­лах, то мне кажет­ся, что это еще один шаг на пути к рас­че­ло­ве­чи­ва­нию. Пото­му что чело­век не может быть чело­ве­ком, если у него нет какой-то тай­ны. И конеч­но же, одна из глав­ных тайн под­рост­ков, их малень­кий сек­рет, кото­рый они пря­чут от взрос­лых, это то, что они уже взрос­лые. Они уже не дети, они уже «все зна­ют». И для мира под­рост­ков как раз харак­тер­на стес­ни­тель­ность в этих вопросах.

В пуб­лич­ной бане без шта­нов будут ходить или малень­кие дети, или взрос­лые мужи­ки. Под­ро­сток же ни за что с себя плав­ки в бане не сни­мет. И вот эти сеан­сы мас­со­во­го раз­де­ва­ния — пусть даже на уровне слов, кар­ти­нок — это раз­ру­ше­ние есте­ствен­ной потреб­но­сти чело­ве­ка в тайне. Ведь все-таки не слу­чай­но сек­су­аль­ная сфе­ра в самых раз­ных тра­ди­ци­ях, совер­шен­но дале­ких от пури­тан­ства, весь­ма дале­ких от хри­сти­ан­ства, все­гда была окру­же­на какой-то систе­мой табу. Имен­но эта область поче­му-то все­гда вос­при­ни­ма­лась как име­ю­щая пря­мое, непо­сред­ствен­ное отно­ше­ние к рели­гии. А где рели­гия — там мисти­ка, там тайна.

Посвя­ще­ние во взрос­лые все­гда было таин­ством, а не про­сто рас­кры­ти­ем дав­но всем извест­ных сек­су­аль­ных сек­ре­тов. В упо­мя­ну­тых же про­грам­мах с само­го нача­ла пред­ла­га­ет­ся заве­до­мо про­фан­ный, бес­че­ло­веч­ный язык — язык чистей­шей меха­ни­ки, физио­ло­гии для раз­го­во­ра о тайне пола… Вме­сто тай­ны люб­ви, речь идет о сек­ре­тах секса.

И поэто­му мне кажет­ся, что это еще один шаг на пути к такой «мак­до­наль­ди­за­ции». Сего­дня в Рос­сии более чем доста­точ­но источ­ни­ков для жела­ю­щих под­рост­ков узнать все, что их на эту тему инте­ре­су­ет. Более чем доста­точ­но все­воз­мож­ных книг, жур­на­лов, видео­про­дук­ции. Поэто­му совсем не обя­за­тель­но вво­дить все это в шко­ле. Кро­ме того, у шко­лы есть такой талант — уби­вать все, чего она каса­ет­ся. Будь то Пуш­кин, будь то закон Божий. Если хоти­те, что­бы было вос­пи­та­но поко­ле­ние ате­и­стов — вве­ди­те обя­за­тель­ный Закон Божий. Хоти­те вос­пи­тать поко­ле­ние импо­тен­тов — вве­ди­те школь­ное поло­вое воспитание.

— Но ведь смысл дан­ной про­грам­мы, как я пони­маю, в том — что «раз все это есте­ствен­но» — зна­чит, все это необ­хо­ди­мо знать…

Я про­сил бы чита­те­лей «Фомы» запом­нить, что сло­ва есте­ствен­ный, есте­ство име­ют два совер­шен­но раз­ных смыс­ла — когда эти сло­ва упо­треб­ля­ют­ся в бого­слов­ском лек­си­коне и когда они упо­треб­ля­ют­ся в лек­си­коне свет­ском. В бого­слов­ском лек­си­коне есте­ствен­ным назы­ва­ет­ся то, что про­ис­хо­дит по Бого­з­дан­но­му есте­ству человеческому.

Одним сло­вом, есте­ствен­но то, что дела­ет Хри­стос (Об Ада­ме мы зна­ем слиш­ком мало — каким он был до гре­хо­па­де­ния). Толь­ко в Хри­сте мы видим вос­ста­нов­лен­ное чело­ве­че­ское есте­ство. Это и есть хри­сти­ан­ская НОРМА. А в свет­ском язы­ке есте­ствен­но — это то, что мас­со­во. Поэто­му для Пра­во­сла­вия есте­ствен­на свя­тость, для мас­со­во­го лек­си­ко­на сего­дняш­не­го дня есте­стве­нен, в общем-то, порок. На язы­ке пра­во­сла­вия есте­ствен­но то, что мы назы­ва­ем иде­аль­ным, то что ред­ко. Для обы­ден­но­го уров­ня есте­ствен­но то, что обы­ден­но, то, что мас­со­во. Ну, а посколь­ку свет­ский язык все­гда име­ет вви­ду есте­ство толь­ко «ожи­во­тив­ше­е­ся», есте­ство чело­ве­ка пад­ше­го, то есте­ствен­ны­ми объ­яв­ля­ют­ся пад­шие состо­я­ния, мас­со­вые состо­я­ния, а мас­со­вость все­гда склон­на изви­нять себя.

— Что же в ито­ге полу­ча­ет­ся, что в мире все так мрач­но: и грех с поро­ком есте­ствен­ны, и о нрав­ствен­но­сти не име­ем вер­но­го пред­став­ле­ния? В прин­ци­пе не пред­став­ля­ем, что име­ет­ся в виду под нрав­ствен­но­стью в православии?

Нет, я счи­таю, что пред­став­ля­ем себе. Пото­му что нет на све­те тако­го чело­ве­ка, даже очень юно­го чело­ве­ка, у кото­ро­го не было бы опы­та жиз­ни в доб­ре. Пусть может быть несколь­ко мину­ток в сво­ей жиз­ни… А ведь быть веру­ю­щим — это озна­ча­ет преж­де все­го быть вер­ным самым свет­лым мину­там сво­ей жиз­ни. Пото­му что жизнь наша поло­са­та, неза­ви­си­мо от того, год тиг­ра на дво­ре или какой-нибудь дру­гой год.

Да, быва­ют у нас пери­о­ды како­го-то оско­ти­не­ния, озве­ре­ния. Но даже в эти мину­ты, кото­рые на язы­ке пра­во­сла­вия назы­ва­ют­ся ока­ме­нен­ным нечув­стви­ем, в эти мину­ты хра­нить вер­ность и дей­ство­вать так, как ты посту­пил бы в ту выс­шую мину­ту, в том состо­я­нии, когда ты был духов­но одер­жим доб­ром и све­том, когда ты был настиг­нут радо­стью — это и озна­ча­ет быть верующим.

Жур­нал «Фома»

Print Friendly, PDF & Email

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки