Беседы о Священном Писании — Добыкин Д.Г.

Беседы о Священном Писании — Добыкин Д.Г.

(32 голоса4.7 из 5)

Лек­ция Добы­кина Дмит­рия Геор­ги­е­вича, кан­ди­дата бого­сло­вия, пре­по­да­ва­теля и сек­ре­таря кафедры биб­ле­и­стики Санкт-Петер­бург­ской пра­во­слав­ной духов­ной ака­де­мии и семинарии.

Ска­чать плей­лист в фор­мате M3U
Ска­чать всю книгу в фор­мате M4B 
Как слу­шать книги офлайн?

Рас­шиф­ровки лекций

«Ветхозаветные заповеди о любви»

Не надо думать, что Вет­хий Завет — это книга не нас, и не для нас. Это книга, кото­рая и о нас, и для нас, потому что и чело­век один и тот же, и сатана один и тот же, и Бог один и тот же, что и в Вет­хом Завете, что и в Новом Завете. Кто для нас, для хри­стиан, дол­жен слу­жить образ­цом, кому мы должны под­ра­жать, на кого ори­ен­ти­ро­ваться, кого счи­тать самым глав­ным в хри­сти­ан­стве? Ответ очень прост: это Гос­подь наш Иисус Хри­стос. Читая Свя­щен­ное Писа­ние Нового Завета, или даже, так ска­жем, слу­шая Свя­щен­ное Писа­ние Нового Завета, а если вы ходите в храм, то навер­няка его слы­шите, — то навер­няка вы слы­шали посто­ян­ные ссылки Нового Завета на Вет­хий Завет. И когда одна­жды у Хри­ста спро­сили: какие две вели­чай­шие запо­веди в Вет­хом Завете, в законе, Он их отве­тил. И мы об этих запо­ве­дях все знаем, и даже думаем, что это запо­веди ново­за­вет­ные, это запо­ведь о любви к Богу и запо­ведь о любви к чело­веку, для нас это кажется таким есте­ствен­ным и ново­за­вет­ным, но на самом деле это запо­веди, взя­тые из Вет­хого Завета.

Сего­дня мы с вами пого­во­рим о пер­вой, о самой глав­ной запо­веди в законе — это запо­ведь о любви. Это запо­ведь нахо­дится в Книге Вто­ро­за­ко­ние, то есть очень древ­ней книге Вет­хого Завета, кото­рая была напи­сана за пол­торы тысячи лет до Рож­де­ства Хри­стова. Вду­май­тесь: а сколько лет про­шло после Рож­де­ства Хри­стова? 3500 лет, жут­кая древ­ность, но как акту­ально зву­чат эти слова! Давайте послу­шаем. Итак, это Книга Вто­ро­за­ко­ние (Втор.6:4–5), именно эти слова и цити­рует Господь:

Слу­шай, Изра­иль: Гос­подь, Бог наш, Гос­подь един есть; и люби Гос­пода, Бога тво­его, всем серд­цем твоим, и всею душею твоею и всеми силами твоими.

Слова очень зна­ко­мые и кажутся всем такими понят­ными. Но на самом деле мы должны пони­мать — я неда­ром у вас спро­сил, а сколько лет-то про­шло. И полу­ча­ется 3500 лет. Есте­ственно, Гос­подь гово­рит с людьми по-чело­ве­че­ски, а к каким Он людям обра­ща­ется? К тем людям, кото­рые жили 3500 лет назад. И понятно: те слова, кото­рые про­из­но­сил Гос­подь, тем людям были понятны совсем и про­сто. А вот нам, через 3500 лет, людям, кото­рые не евреи, или так ска­жем, него­во­ря­щие по-еврей­ски, люди, кото­рые живут в совсем дру­гих усло­виях, совсем в дру­гой куль­туре — понятно, что эти слова будут вос­при­ни­маться не так, как вос­при­ни­ма­лись древними евре­ями. Но вот давайте-ка всё-таки раз­бе­ремся, а что пони­мали евреи, когда слы­шали эти слова «Слу­шай, Изра­иль: Гос­подь твой, Бог Гос­подь, Един есть, и люби Гос­пода Бога тво­его всем серд­цем, всей душой твоей и всеми силами тво­ими» — вот что они слы­шали? Когда мы читаем и слу­шаем вот эти слова «люби Гос­пода всем серд­цем, всей душой твоей, и всеми силами тво­ими» — как мы это вос­при­ни­маем. Чаще всего так: люби серд­цем — эмо­ци­о­нально; люби душою — где-то там внутри, в глу­бине своей души люби Бога; и люби всеми силами тво­ими — здесь совсем трудно, но я такое слы­шал тол­ко­ва­ние обычно: пока­зы­вай свою любовь, вот такое тол­ко­ва­ние. Чаще всего именно так зву­чит. Я бы очень вам реко­мен­до­вал сей­час прямо заду­маться: а как вы лично вы пони­ма­ете эти слова «люби Гос­пода всем серд­цем, всей душой, и всеми силами тво­ими»? Давайте трид­цать секунд помол­чим и поду­маем. Поду­мали? Точно? А что осталь­ные мол­чат? Отлично. Вот очень хоро­ший ответ, очень хоро­ший ответ Спа­сибо вам, спа­сибо вам за ответ. Осталь­ные будьте добры, ска­жите: а я по-рус­ски говорю точно? Точно? А вообще сам с гра­ницы с Укра­и­ной, поэтому может про­скаль­зы­вать укра­ин­ская речь. Дру­зья мои, пони­ма­ете, есть такая шутка: нельзя верить в Бога сквозь зубы, сжав зубы. Пре­по­доб­ный Симеон Новый Бого­слов одна­жды ска­зал так: веру­ю­щий чело­век похож на жен­щину на сно­сях — всем видно, и она скрыть это не может. Дру­зья мои, верить надо, чтобы люди видели вашу веру, что там про там свет, кото­рый све­тит людям? Я не свя­щен­ник, не буду вас учить; то, что я говорю — это я говорю от книг.

Итак, давайте все-таки раз­бе­ремся, а как же евреи поняли вот эти слова «люби Гос­пода всем серд­цем твоим»? Для нас, людей, живу­щих в XXI веке, сердце — это орган эмо­ций: «я люблю тебя от всего сердца». Но для древ­них евреев сердце — это не орган эмо­ций. Эмо­ции вот здесь: в поч­ках, в селе­зенке, в печени, вот здесь. Навер­ное, слы­шали такое выра­же­ние «бабочки в животе», очень по-биб­лей­ски. Вот там они как раз и водятся, эмо­ции. Сердце — это орган, в кото­ром нахо­дится центр чело­века, при­чём центр не эмо­ци­о­наль­ный, а разум­ный. Был такой древ­не­гре­че­ский дея­тель, звали его Перикл, и сохра­ни­лись его изоб­ра­же­ния. В этих изоб­ра­же­ниях он все­гда в таком шлеме, кото­рый надви­нут на лоб. Почему? Потому что у Перикла был очень высо­кий лоб. У нас счи­та­ется высо­кий лоб — это интел­лек­туал. Для людей древ­но­сти интел­лек­ту­аль­ный центр чело­века вот здесь — в сердце, в цен­тре чело­века. И тогда вот эта фраза «люби Бога всем серд­цем» — это мы бы пере­вели так: «люби Бога головою».

Сле­ду­ю­щее: «люби Бога всей душой». Для нас слово «душа» — это что-то вот нема­те­ри­аль­ное, кото­рое про­дол­жит суще­ство­ва­ние после нашей смерти. Но в Биб­лии слово «душа» озна­чает жизнь. Стран­ная фраза Хри­ста: если кто ради Меня поте­ряет душу, то при­об­ре­тет ее, а если кто сохра­нит душу свою, тот поте­ряет ее» (Лк.9:24) — как погу­бит ее? Как можно поте­рять душу, как сохра­нить душу?. Хри­стос гово­рит не о душе вот той, что вый­дет из нас. Он гово­рит о жизни: кто ради Меня отдаст свою, тот при­об­ре­тет жизнь. Какую жизнь — веч­ную жизнь, жизнь с Богом. А кто сохра­нит, то есть ска­жет: о! а я не веру­ю­щий, или я не верю в Хри­ста! — тот на самом деле ее поте­ряет, поте­ряет насто­я­щую жизнь, насто­я­щую жизнь с Богом. И вот «всей душою, всей жиз­нью». Что хотел ска­зать Бог через Мои­сея евреям: вы веру­ю­щие должны быть не только тогда, когда в храм при­хо­дите, не только тогда, когда соби­ра­е­тесь в сина­гоге, или не только когда чита­ется молитва — вста­вая, ложась, идя по дороге, женив­шись, выходя замуж, идя на базар, вос­пи­ты­вая детей — вы все­гда должны быть веру­ю­щие. Нет такого момента, когда вы не должны быть веру­ю­щие. Всё вся жизнь — это жизнь должна быть по воле Божией.

И нако­нец, послед­нее: «всеми силами тво­ими». Здесь очень инте­ресно, о чём здесь гово­рится. Навер­ное, в каж­дом языке есть такая посло­вица, кото­рая по-рус­ски зву­чит так: «На Тебе, Боже, что нам негоже!» Слы­шали такое? Отцы, вы навер­ное, это на соб­ствен­ной шкуре, как гово­рится, испы­тали вот это «на» — вроде бы пожерт­во­вал, вроде что-то дал, но лучше бы не давали. Стал­ки­ва­лись с такой ситу­а­цией, да? Сила в дан­ном слу­чае — это иму­ще­ство. Почему такое стран­ное упо­треб­ле­ние «всеми силами тво­ими?» Дело вот в чем. С точки зре­ния людей, живу­щих в те вре­мена, впро­чем, и с нашей точки зре­ния — всё, что мы имеем, всё дано Богом. Нам кажется, что мы это сами зара­бо­тали, полу­чили, и вроде бы это дей­стви­тельно так. Но вопрос: а кто мне дал силы вот это зара­бо­тать самому? И ответ про­стой: Бог. Бог дал тебе силы, Бог так сло­жил обсто­я­тель­ства, и у тебя всё полу­чи­лось. Таким обра­зом всё, что у тебя есть, при­над­ле­жит Богу. Но Бог вовсе не тре­бует: отдай мне всё. Моё отдай. Отдай часть, покажи, что ты готов отдать какую-то часть ради Меня, вот это и есть «люби Бога всеми силами тво­ими». Необыч­ное, непри­выч­ное тол­ко­ва­ние, но именно это име­ется в виду в Биб­лии. Я думаю, что вы все согла­си­тесь, что это не про­ти­во­ре­чит нашему учению.

Как же любить Бога всем цен­тром, как Бога любить всей жиз­нью, как Бога любить всем иму­ще­ством своим? На это и даёт ответ Свя­щен­ное Писа­ние Вет­хого Завета0 и центр вет­хо­за­вет­ного закона — это Десять заповедей.

Навер­ное, когда у чело­века спра­ши­вают: а как вы пред­став­ля­ете Десять запо­ве­дей? Кар­тинка, кото­рая рису­ется перед гла­зами — скри­жали. А как вы их пред­став­ля­ете. Две таб­лички с закруг­ле­ни­ями камен­ные, отлично. И на пер­вой четыре запо­веди, на вто­рой ещё шесть. И Мои­сей схо­дит с этими скри­жа­лями. А они боль­шие? Боль­шие. Правда, воз­ни­кает вопрос: а как они поме­ща­лись в Ков­чег Завета — это такой ящик, кото­рый носили евреи? Ков­чег завета имел длину 80 мак­си­мум, мини­мум 60 см. Есть такой ответ — чудо. Нет ника­кого чуда, все, конечно, было проще. Ков­чег Завета был, дей­стви­тельно, неболь­шой, и скри­жали тоже были неболь­шие, и конечно же, они не были вот с этими закруг­ле­ни­ями. Вот эти таб­лички — пра­вильно пере­ве­сти слово «лухот» как таб­лички, — это были неболь­шие таб­лички, кото­рые дела­лись из такого мате­ри­ала, кото­рый назы­ва­ется асбест. Слы­шали, навер­ное — шифер из него дела­ется. Таких таб­ли­чек много нахо­дили, их исполь­зо­вали для напи­са­ния каких-то важ­ных тек­стов, кото­рые нужно сохра­нить, но в тоже время на них должно легко писаться, потому что возь­мите гвоздь и попро­буйте по плос­кому шиферу что-нибудь нака­ря­бать — вы уви­дите, что можно это сде­лать, то же самое на этих таб­лич­ках напи­сать. А что это за скри­жали Завета? Слово «скри­жали» — это таб­лички; а «Завета» — это дого­вора. Таб­лички дого­вора. Вопрос: в сколь­ких экзем­пля­рах дого­вор заклю­ча­ется? В двух. Так что же было на пер­вой таб­личке напи­сано? Десять запо­ве­дей. А на вто­рой тоже десять запо­ве­дей. Эти таб­лички были поло­жены в самое свя­тое место — Ков­чег Завета. Ков­чег Завета стоял в ски­нии, потом в храме. А что такое храм? Храм — это место при­сут­ствия Божи­его, самое свя­тое место для Изра­иля, вот оно его часть, и самое свя­тое место для Бога, где Он при­сут­ствует, и поэтому там тоже экзем­пляр Бога. Евреи, когда при­хо­дили в храм, знали, что там лежит, и они пони­мали, что Бог заклю­чил Завет между еврей­ским наро­дом и Самим Собою. Теперь что нужно делать — нужно испол­нять усло­вия этого Завета, вот эти запо­веди. Если люди будут испол­нять, то Бог испол­нит Свою часть. Какую — бла­го­сло­вит еврей­ский народ. Чем? Тем чем Бог мог бы бла­го­сло­вить в Вет­хом Завете — дол­го­ле­тием, богат­ством и детьми. Тремя вещами. Почему этими тремя вещами, сего­дня не буду об этом рас­ска­зы­вать. Вот это Он обе­щал сде­лать, если евреи выпол­няют свои усло­вия дого­вора. Вот пер­вые запо­веди — они дей­стви­тельно отно­сятся напря­мую к Богу. Но если посмот­реть и на осталь­ные запо­веди, они ведь тоже боже­ствен­ные, они тоже отно­сятся к Богу. Почему? Мы все знаем, что чело­век — это образ Божий. Соот­вет­ственно, если чело­век не отно­сится пра­вильно к образу Божьему, то он не отно­сится пра­вильно к Самому Богу. Поэтому и пер­вые четыре запо­веди, и после­ду­ю­щие шесть запо­ве­дей явля­ются запо­ве­дями о Боге.

Итак, давайте раз­би­раться, как зву­чат эти запо­веди, и пер­вое, о чем я хочу вас пре­ду­пре­дить. Когда мы читаем Свя­щен­ное Писа­ние и читаем эти запо­веди, то кое-что мы слы­шим, воз­можно, в пер­вый раз. Потому что в тех откры­точ­ках, кален­да­ри­ках, в каких-то там «спис­ках запо­ве­дей» кое-что опус­ка­ется. И опус­ка­ется понятно, почему. Потому что это сложно тол­ко­вать, сложно объ­яс­нить, и если чело­век непод­го­тов­лен­ный откроет и нач­нет читать, напри­мер, фразу о том, что «Я Бог рев­ни­тель, нака­зы­ва­ю­щий детей за вину отцов», он схва­тится за голову и ска­жет: Как?! Бог есть любовь, Какой же Он рев­ни­тель, и как Он может нака­зы­вать детей за вину отцов? Нет, такого Бога я любить не могу, такому Богу я покло­няться не могу! Или ска­зать так: то, что там в Вет­хом Завете напи­сано — это про злого Бога, а в Новом Завете Бог доб­рый. Я и с таким стал­ки­вался. Давайте раз­бе­ремся, что обо­зна­чает. Итак, начало Десяти заповедей:

Я Гос­подь, Бог твой, Кото­рый вывел тебя из земли Еги­пет­ской, из дома рабства;

В одних под­сче­тах это пер­вая запо­ведь, в дру­гих под­сче­тах это не пер­вая запо­ведь, это такое пре­ди­сло­вие к запо­веди. И тогда полу­ча­ется сле­ду­ю­щее: Бог, обра­ща­ясь к евреям, Он как бы напо­ми­нает им, почему они должны испол­нять Его запо­веди. Потому что Я Тот, Кто вывел тебя из земли Еги­пет­ской, а в Египте бы ты погиб. Потому что если читать Свя­щен­ное Писа­ние, там дей­стви­тельно рас­ска­зы­ва­ется о том, как евреев истреб­ляли. Если Бог бы не вывел, евреев бы не было. Поэтому Я тебя спас, теперь послу­шай Меня. Ну, хорошо. Бог вывел евреев, а мы-то не евреи, как это нас каса­ется? Конечно, можно ска­зать: ну, подо­ждите в еврей­ском народе Хри­стос, и это нас каса­ется. Но это всё равно так исто­ри­че­ски далеко от нас. Но можно рас­тол­ко­вать немножко по-дру­гому. Свя­той апо­стол Павел в Посла­нии Корин­фя­нам пишет такую фразу, смысл кото­рой так зву­чит: давайте вспом­ним, как Бог вывел евреев из Египта, и как они стран­ство­вали по пустыне; как они пере­шли через Черм­ное (Крас­ное) море; как они как они кре­сти­лись в Мои­сее в облако; как они шли, и так далее. И он такой делает вывод: все это напи­сано как образно, как будто это про нас напи­сано. Вы тоже вышли из Египта, вы тоже про­шли через Крас­ное море, вы тоже кре­сти­лись, вы тоже стран­ству­ете по пустыне, и вы тоже должны войти в землю обе­то­ван­ную. Что есть земля обе­то­ван­ная для апо­стола Павла — это рай, это небеса. Что такое пустыня — это наша жизнь. Что такое Мои­сей и облако — это Хри­стос и Свя­той Дух. Что такое эти воды Крас­ного моря — это Кре­ще­ние. А что же тогда Еги­пет, а что тогда тот, кто гнался за евре­ями, кто такой фараон? И ответ вот какой. Еги­пет, тьма еги­пет­ская — это образ греха, образ гре­хов­ного мира. А кто такой фараон? Это дья­вол. Есть такое выра­же­ние, кото­рое встре­ча­ется и у свя­тых отцов, и в бого­слу­же­нии: «мыс­лен­ный фараон». Мы убе­жали от мыс­лен­ного фара­она, но не мы убе­жали сами по себе, а Бог нас вывел из Египта, чтобы спа­сти нас от этой тьмы гре­хов­ной, от этого гре­хов­ного мира.

Да не будет у тебя дру­гих богов пред лицем Моим.

Вот здесь очень инте­ресно. Вроде бы когда чита­ешь, кажется, что это речь идёт о том, что нет дру­гих богов. Но на самом деле всё было зна­чи­тельно слож­нее. Евреи четы­ре­ста лет были в Египте, пред­ставьте — четы­ре­ста лет. Вду­май­тесь: четы­ре­ста лет… Четы­ре­ста лет Бог мол­чал. Вокруг евреев егип­тяне со сво­ими богами, со сво­ими куль­тами, своим мно­го­бо­жием. Как евреи вообще смот­рели на мир после этих четы­рех­сот лет? Они смот­рели сле­ду­ю­щим обра­зом. В мире суще­ствует мно­же­ство богов раз­ных, и вот среди них есть один из «евре­елю­би­вых» богов, вот так. Но если есть дру­гие боги, что делать: надо нашему Богу покло­няться, и дру­гим богам покло­няться на вся­кий слу­чай. Понятно, что у нас есть свой пре­зи­дент, но надо ува­жать пре­зи­дента и чужой страны. А может быть, наш Бог глав­ный, а у Него есть там в под­чи­не­нии боги, ну и так далее. Почему так, почему Бог построил вот это пред­ло­же­ние о том, что тебе нужно покло­няться только Мне? А здесь речь именно об этом идет. Дело вот в чем. Евреи, кото­рые вышли из Египта — это полу­языч­ники. Они ещё не могут вме­стить в свою голову, что Бог один, и дру­гих богов нет. Это дол­гий, длин­ный путь, он про­длится почти тысячу лет, когда Бог, нако­нец, ска­жет им, что нет дру­гих богов, и тогда евреи ска­жут: да, точно нет. Но, правда, очень долго будут не при­ни­мать эту идею, что вообще нет дру­гих богов. Но смот­рите. Сотня лет про­хо­дит, Бог гово­рит: не покло­няйся дру­гим богам, а они всё равно покло­ня­ются. То есть они Его не слы­шат, они Его не пони­мают. Бог в конце кон­цов гово­рит: нет дру­гих богов, нельзя им покло­няться — бес­по­лезно, бес­смыс­ленно. Они всё равно Его не слы­шат. Века про­хо­дят, когда все время им твер­дит. А здесь Он гово­рит им об этом пер­вый раз. И поэтому вот так постро­ено пред­ло­же­ние, что «да не будет у тебя дру­гих богов, покло­няйся только Мне, ника­ких». Для нас это кажется таким есте­ствен­ным — конечно, один Бог, Ему надо покло­няться. Однако эта запо­ведь не поте­ряла акту­аль­но­сти по сей день. Вот если бы мы жили в абсо­лютно пра­во­слав­ной стране — только пра­во­слав­ные, только хри­сти­ан­ство, только одна Цер­ковь, одна пат­ри­ар­хия только пра­во­сла­вие — навер­ное, про­блем с этой запо­ве­дью не было бы. Но мы живём сей­час, во-пер­вых, во мно­го­кон­фес­си­о­наль­ном мире; во-вто­рых, я даже не знаю, как это назвать — мно­го­кон­фес­си­о­наль­ный, это даже не мно­го­кон­фес­си­о­наль­ный. Одна­жды я зашел в один мага­зин. В мага­зине, чтобы была хоро­шая при­быль, сто­яла иконка. Иконка обыч­ная, бумаж­ная, в пла­стик зака­тан­ная. Самое инте­рес­ное, на что это иконка опи­ра­лась — Пра­вильно, на лягу­шонка! Вы, навер­ное, с этим стал­ки­ва­лись уже. Вот! Что здесь? Вот Он, наш Бог, но давайте ещё почи­тать вот этого, погла­дим его там по спинке. Вроде бы лягушка, какой это бог, а для языч­ни­ков всё нор­мально, иерар­хия богов — есть малень­кие домаш­ние боги, есть побольше боги, какие-нибудь город­ские, есть ещё побольше, какой-то мест­но­сти. Вот это язы­че­ство, это самое нату­раль­ное язы­че­ство, и это нару­ше­ние вот этой запо­веди. Всё очень про­сто, всё очень легко. Вроде бы кажется, один Бог. Нет, нет.. Для этих людей, кото­рые так делали, это не один Бог, суще­ствует два бога, и мы обоим покло­ня­емся. Вот мы сей­час, дей­стви­тельно, живём в таком много кон­фес­си­о­наль­ном — может, вы при­ду­ма­ете какое-то слово, когда вот эти лягушки — вроде бы это и не вера, какая-то, не какая-то рели­гия, не какая-то не цер­ковь, не какое-то там дви­же­ние, но это есть. Суе­ве­рие. Вот этот соблазн, он рабо­тает. Почему эти люди решили вот так сде­лать: лягушку и ико­ночку поста­вить, чтобы, как гово­рится, сак­ку­му­ли­ро­вать энер­гию, и то, и дру­гое — помощ­нее будет.

— Когда вла­де­лец Гости­ного Двора на Нев­ском для того, чтобы запу­стить свою удач­ную тор­говлю, он при­гла­сил сразу троих: пра­во­слав­ного батюшку, муллу и рав­вина. Для того, чтобы уже точно «сра­бо­тало».

Три энер­гии накроет, да. Смот­рите, это всё тоже язы­че­ство. И вот зна­ете как, может быть, про­изой­дет такая вещь. Вот в тот мага­зин, в кото­рый при­шел свя­щен­ник, освя­тил и пове­сил икону, и рядом мага­зин, на кото­ром вот эта и лягушка, и ико­ночка — этот мага­зин более обо­ро­ти­стый. И зна­ете, появ­ля­ется такой соблазн: а почему бы мне так не сде­лать, вот у него полу­чи­лось, у меня полу­чи­лось. Но вот это если мы это сде­лаем, мы этим пока­жем, что мы не любим Бога, мы нару­шаем Его запо­ведь. Мы нару­шаем вот это «всеми силами», то есть нашим иму­ще­ством — мы не всем иму­ще­ством любим Бога и не всей жиз­нью мы любим Бога, не всей душой любим Бога.

Почему про­ис­хо­дят такие исто­рии. Свя­щен­ное Писа­ние даёт ответ. Может быть, я потом в конце лек­ции отвечу, почему так про­ис­хо­дит, почему языч­ники — нам кажется, что языч­ники это где-то там в Африке пры­гают, вот они это языч­ники такие успеш­ные, а мы неуспеш­ные. Ответ есть, Свя­щен­ное Писа­ние отве­тило — кстати, тоже в Книге Вто­ро­за­ко­ние. Но мы должны сде­лать выбор: либо покло­ня­емся только одному Богу, либо покло­ня­емся всем богам сразу, но тогда мы не веру­ю­щие. Поэтому вроде Десять запо­ве­дей гово­рит о покло­не­нии одному Богу, и она акту­альна именно в том зна­че­нии, в кото­ром пони­мали ее евреи, а не только в том зна­че­нии, в кото­ром пони­маем мы. Здесь запо­ведь о том, чтобы любить Бога действенно.

Сле­ду­ю­щая запо­ведь. Вот эту запо­ведь очень любят наши бра­тья-про­те­станты, я спе­ци­ально так ска­зал, ответ объ­ясню, почему.

Не делай себе кумира и ника­кого изоб­ра­же­ния того, что на небе вверху, и что на земле внизу, и что в воде ниже земли;

Все зна­ете, все слы­шали эту запо­ведь о том, что нельзя делать идо­лов, нельзя делать вообще какие-то изоб­ра­же­ния. И… Вспо­ми­на­ется, что пра­во­слав­ные делают изоб­ра­же­ния и покло­ня­ются им. И тут наши дру­зья-про­те­станты гово­рят: ну вот вы нару­ша­ете Десять запо­ве­дей. Давайте раз­би­раться, что здесь, как здесь. И вообще с этой запо­ве­дью, если вни­ма­тельно читать Свя­щен­ное Писа­ние, а не только вот этот отры­во­чек, то есть боль­шие про­блемы. Напри­мер. Мы читаем как бы такое объ­яс­не­ние этой запо­веди: твёрдо держи в своём уме, в своей памяти, что на Синае ты ничего не видел, никого не видел, ника­кого образа не видел. Есть, пре­красно. Но пере­ли­сты­ваем несколько стра­ниц, и читаем то, что люди видели Бога — и не только Мои­сей. Мы обычно гово­рим: Мои­сей видел Бога. Нет. Бога видело очень много народу на Синае. Бог Себя являл людям, и люди видели. Так что полу­ча­ется: одно про­ти­во­ре­чит дру­гому? Ну вроде, как гово­рится, чуть ли не на одной и той же стра­нице напи­сано. Как же так, давайте раз­би­раться. Перед тем, как разо­браться, мы должны понять: а что такое в Биб­лии идол. Для нас, когда мы заду­мы­ва­емся опре­де­ле­ние кумир, идол — это что? Ста­туя, какое-то изоб­ра­же­ние, ну и всё. Понятно, что это изоб­ра­же­ние непра­виль­ного не истин­ного бога, лож­ного бога. Навер­няка вы стал­ки­ва­лись, если вы быва­ете в Санкт-Петер­бурге, с такими ребя­тами, как криш­на­иты. У криш­на­и­тов есть храмы, в этих хра­мах стоят ста­туи их богов, в их кни­гах есть фото­гра­фии этих ста­туй. Ну как бы мы так смот­рим: да, это идол, это вот изоб­ра­же­ние этого бога. А что про­ис­хо­дит? А про­ис­хо­дит такая под­мена. Мы же, пра­во­слав­ные, смот­рим на иконы, мы же что гово­рим: изоб­ра­же­ние Бога. Но ни один нор­маль­ный веру­ю­щий пра­во­слав­ный не ска­жет, это Бог. Он пре­красно пони­мает, что это изоб­ра­же­ние Бога, то есть икона — это не Бог, это Его изоб­ра­же­ние, но не Бог. А вот идо­ло­по­клон­ник так нико­гда не ска­жет, он ска­жет: это тело Бога, это и есть Бог. Как так? А вот так, с точки зре­ния языч­ни­ков, когда есть ста­туя бога — почему, кстати, языч­ники любили именно ста­туи? Потому что они похожи на тело, и они гово­рили, что в этой ста­туе живёт бог, либо весь бог, либо его частица. Но вот это и есть бог, то есть при­кос­но­ве­ние к идолу — это при­кос­но­ве­ние к телу бога, то есть идол это есть не изоб­ра­же­ние бога, это есть бог, вот это очень важно, и об этом нужно пом­нить. Идол — это тело бога. И поэтому, кстати, те же самые криш­на­иты, (XXI век…) утром будят своих идо­лов, под­ни­мают их, оде­вают их, кор­мят, поят, купают, раз­вле­кают, играют перед ними на своих дудоч­ках, укла­ды­вают спать. Почему? Потому что в этих ста­туях живет бог. Тто есть вот это при­кос­но­ве­ние к этой ста­туе — при­кос­но­ве­ние к богу. Для нас это нон­сенс, но для языч­ни­ков это норма. Почему Бог запре­щает эти изоб­ра­же­ния, почему Он гово­рит: не делать, не вспо­ми­нать, и не покло­няться? А потому что евреи — языч­ники. Они тут же, если бы им раз­ре­шили бы делать изоб­ра­же­ния, сде­лали бы идола истин­ного Бога и ска­зали: вот это и есть Бог, мы Ему кла­ня­емся. А пред­ставьте: в этом храме изоб­ра­же­ние, ста­туя истин­ного Бога; в этом храме изоб­ра­же­ние ста­туя дру­гого Бога; в этом храме тре­тьего Бога — а чем отли­ча­ется наш Бог от дру­гих? Да ничем. У Него тоже есть идолы, у Него тоже есть ста­туи, вот при­шли и покло­ня­емся. Поэтому Бог запре­щает делать любые изоб­ра­же­ния, любые ста­туи. Почему? Потому что Он не такой, как осталь­ные боги. И евреи начи­нают это труд­ный, дол­гий путь пони­ма­ния того, что Бог один. Потому что Он осо­бый, не такой, как все осталь­ные боги, кото­рые там имеют своих идо­лов. Поэтому Бог и гово­рит: вот когда вы будете вспо­ми­нать Моё явле­ние на горе Синай, твёрдо помните, что ника­ких рас­ска­зов, ника­ких пред­став­ле­ний, ника­ких опи­са­ний того, Каким Я явился. Потому что если пой­дут эти рас­сказы, тут уже нач­нут делать идо­лов. И более того, архео­ло­гия доно­сит до нас рас­сказы о том, как евреи делали изоб­ра­же­ние истин­ного Бога и ему покло­ня­лись. Свя­щен­ное писа­ние об этом гово­рит. Это исто­рия о чём, когда они сде­лали изоб­ра­же­ние истин­ного Бога, и Бог очень строго их нака­зал — золо­той телец. Это же не какой-то чужой Бог, это истин­ный Бог Яхве. Вот они его сде­лали, начали ему покло­няться, и Бог их строго нака­зал. Итак: вы не видели, не делайте, и не поклоняйтесь.

Почему мы делаем, почему мы покло­ня­емся, почему мы почи­таем иконы? Дело вот в чем. Когда идёт речь вот здесь о явле­ниях Бога, очень важ­ный момент. Бог ещё не вопло­тился, Бог ещё был неви­дим, Он не являл Себя людям. Апо­стол Иоанн в своём Посла­нии гово­рит так: о том, что мы видели, о том, что мы слы­шали, о том, к чему мы при­ка­са­лись руками — вот об этом я и буду рас­ска­зы­вать. Кого они видели — они видели вопло­щен­ного Бога. К кому они при­ка­са­лись — к вопло­щен­ному Богу. И поэтому если Бог вопло­тился, Он стал изоб­ра­жаем, и поэтому мы изоб­ра­жаем. Почему покло­ня­емся ико­нам? Здесь очень инте­рес­ный момент. А евреи чему покло­ня­лись, я делаю акцент на слове «чему»? Кому — понятно, Богу. А вот покло­ня­лись ли они чему-нибудь? Покло­ня­лись. Свя­ты­ням. У них были свя­тыни, кото­рым они поклонялись.

— На этих свя­ты­нях было запре­щен­ное изображение.

Да, я бы ещё больше рас­ска­зал, но давайте сна­чала я хочу кое-что ещё рас­ска­зать. Вы чуть-чуть забе­жали впе­рёд. Евреи покло­ня­лись свя­ты­ням. Чему они покло­ня­лись? Почему? Потому что за этими свя­ты­нями стоял Бог, и покло­ня­ясь чему-то, на самом деле они покло­ня­лись кому-то. И фразы зву­чат, ну такие по-пра­во­слав­ному: вниду в дом Твой покло­нюсь свя­тому храму Тво­ему. Это Вет­хий Завет, вот то же самое. Чему покло­ня­ются — храму, кому покло­ня­ются — Богу, Кото­рый в этом храме. И поэтому то, что пра­во­слав­ные покло­ня­ются изоб­ра­же­ниям — это на самом деле про­сто про­дол­же­ние биб­лей­ской тра­ди­ции, покло­не­ние какой-то святыне.

Но есть ещё одна такая инте­рес­ная осо­бен­ность. Помните, я вам ска­зал, что Бога нужно любить иму­ще­ством, жиз­нью А ещё чем? Голо­вой, интел­лек­том нужно любить. А голова нам нужна, и что там в голове — для того, чтобы отде­лять пра­виль­ное от непра­виль­ного. Как ска­зано в Книге Левит «чистое от нечи­стого». Так вот, голова нам дана, чтобы мы отде­ляли чистое от нечи­стого. И евреи тоже должны были отде­лять были пра­виль­ное от непра­виль­ного. Вы абсо­лютно верно ска­зали, что в ски­нии, а потом в храме были изоб­ра­же­ния керу­бов — херу­ви­мов в нашем пере­воде. Когда мы заду­мы­ва­емся о херу­ви­мах, то чаще всего пред­став­ляем какого-то юношу с кры­льями. Но евреи немного дру­гой образ пред­став­ляли. Это были такие чудес­ные живот­ные с кры­льями, с телом льва, с ногами быка и с лицом чело­века. Вот эти керубы, кстати, упо­ми­на­ются и в Вет­хом Завете, и в Новом Завете. Были такие суще­ства. У этих существ была такая функ­ция — это ездо­вые живот­ные Бога. В Псал­тири есть такая фраза, кто читает Псал­тирь, знает: «и седе Гос­подь на херу­ви­мах, и поле­тел» — и сел Гос­подь на херу­ви­мов и поле­тел. Слы­шали такую фразу? слы­шали. То есть херу­вимы — это ездо­вые живот­ные. Но в Свя­щен­ном Писа­нии, и, ска­жем так, в той куль­туре, в кото­рой жили евреи, херу­вимы — это суще­ства, кото­рые сами по себе не дей­ство­вали, они все­гда дей­ство­вали в связке с Богом. Если есть керуб — это озна­чает есть Бог, без Бога они не дей­ствуют. Если они появ­ля­ются — зна­чит, на них Бог сидит. Таким обра­зом, если еврей захо­дит в ски­нию или в храм, свя­щен­ники захо­дили, и смот­рит на это на всё, вот тут он дол­жен вклю­чать был свое сердце, свои мозги и пони­мать: ага, вот это изоб­ра­же­ние керуба — мы ему не покло­ня­емся, это лошадка Божия. Кому мы покло­ня­емся? А Тому, Кто на ней, но Он не изоб­ра­жён, поэтому покло­ня­емся Богу, Кото­рый ездит на этих керу­бах, то есть интел­лект включался.

А как это к нам отно­сится? В исто­рии церкви был такой непри­ят­ный момент, назы­ва­лось ико­но­бор­че­ство. Не скоро, но скоро будет Вели­кий Пост, пер­вая Неделя Вели­кого Поста, пер­вое вос­кре­се­нье Вели­кого Поста — Тор­же­ство Пра­во­сла­вия, вос­ста­нов­ле­ние ико­но­по­чи­та­ния. Если вос­ста­но­вили ико­но­по­чи­та­ние — зна­чит, было ико­но­бор­че­ство, а почему было ико­но­бор­че­ство? Там раз­ные при­чины, но хри­сти­ане тоже в них вино­ваты. Дохо­дило до того, что делали сле­ду­ю­щее: краску соскаб­ли­вали с икон, сыпали в Чашу с При­ча­стием, чтобы При­ча­стие было силь­нее. Брали Свя­тые Дары, клали на икону, и с иконы при­ни­мали Свя­тые Дары. В те вре­мена были ещё тра­ди­ция Свя­тые Дары давать людям в руки, то есть как бы при­ча­щаться не из рук свя­щен­ника греш­ного, а из рук свя­того. Икона могла быть, напри­мер, вос­при­ем­ни­ком на Кре­ще­нии. Но ведь по боль­шому счёту это идо­ло­по­клон­ство. И вот здесь мы должны вклю­чать вот этот мозг. Мы покло­ня­емся ико­нам, мы покло­ня­емся свя­тыне, но мы должны пони­мать: икона — это изоб­ра­же­ние Бога, это не Сам Бог. И чтобы у нас не было вот этих вот «заки­до­нов» в голове, вот когда мы пра­вильно пони­маем, что такое икона, тогда мы пра­вильно любим Бога, мы тогда Его любим своей головой.

Но эту запо­ведь вы все слы­шали. А вот про­дол­же­ние этой запо­веди может шоки­ро­вать любого хри­сти­а­нина, даже веру­ю­щего хри­сти­а­нина, а уж неве­ру­ю­щего чело­века она про­сто там размажет:

Я Гос­подь, Бог твой, Бог рев­ни­тель, нака­зы­ва­ю­щий детей за вину отцов до тре­тьего и чет­вер­того рода, нена­ви­дя­щих Меня, и тво­ря­щий милость до тысячи родов любя­щим Меня и соблю­да­ю­щим запо­веди Мои.

«Я Бог рев­ни­тель, нака­зы­ва­ю­щий детей за вину отцов», — дальше обычно ста­вят точку, там уже можно дальше не про­дол­жать. Ладно, тут двух этих фраз доста­точно, чтобы шоки­ро­вать любого. Бог рев­ни­тель. Ну, в нашей куль­туре рев­ность — чув­ство отри­ца­тель­ное. А уж сколько бывает скан­да­лов и про­блем в семье из-за слиш­ком рев­ни­вой жены или слиш­ком рев­ни­вого муж  — дай Бог, чтобы никто из нас с этим не стал­ки­вался. А тут Бог Себя назы­вает рев­ни­те­лем. Рев­ни­тель — это рев­ни­вец, то есть это по-цер­ков­но­сла­вян­ски ска­зано: «Я Бог рев­ни­вец». Ничего непо­нятно. Бог ведь Любовь, там Бог мило­сти­вый, но уж точно не рев­ни­вец. Давайте раз­би­раться. Во — пер­вых, перед биб­лей­ским писа­те­лем сто­яла неимо­верно слож­ная задача: об очень слож­ных вещах — более того, таких небес­ных вещах, ска­зать так, чтобы его поняли все. Биб­лию можно было напи­сать очень сложно — так, чтобы ее поняли только, начи­ная как мини­мум, с бака­лавра бого­сло­вия, а лучше с маги­стра, а еще лучше — с кан­ди­дата бого­сло­вия. Напи­сать можно, я всё-таки полу­чил базо­вое бого­слов­ское обра­зо­ва­ние, я читал много книг по бого­сло­вию, кото­рые мне сложно читать чело­веку, у кото­рого есть это обра­зо­ва­ние, можно было так Биб­лию напи­сать. Можно. Но тогда Биб­лия не для всех. А Биб­лию нужно напи­сать для всех. Вот чело­век от сохи — и чтобы он понял, при­чём нужно напи­сать не «три при­топа, два при­хлопа» — при­ми­тивно, а напи­сать так, чтобы и интел­лек­ту­алу было что почи­тать. Труд­ная задача. И биб­лей­ские писа­тели с этим спра­ви­лись. Каким обра­зом? Они исполь­зо­вали те слова, те образы, кото­рые были понятны каж­дому чело­веку. Почему Бог назван рев­ни­те­лем — рев­нив­цем? Потому что в Биб­лии вера в Бога часто срав­ни­ва­ется с семей­ной жиз­нью. И когда люди покло­ня­лись дру­гим богам, то это всё равно, что измена супругу. Поэтому «Я Бог рев­ни­тель» то есть Тот, Кто не тер­пит измены, то есть Тот, Кто не тер­пит покло­не­ния чужим богам. Я Бог рев­ни­тель. А все-таки зачем Богу вот такие вещи при­пи­сы­ва­ются — «Я Бог рев­ни­тель, Я Бог, Кото­рый гне­ва­ется, Я Бог, Кото­рый там рас­ка­и­ва­ется»? Неужели нельзя было так: не писать такие слова, ну что-то подо­брать дру­гое. Заду­май­тесь. Бог, Кото­рый гне­ва­ется, Кото­рый рев­нует, Кото­рый любит — Ему при­пи­сы­ва­ются чело­ве­че­ские каче­ства, и тогда нам ста­но­вится бли­зок, Он наш ста­но­вится, Он близ­кий для нас, не какой-то дале­кий, где-то там далеко живу­щий, а потому что Он нам близок.

Очень такая отда­лён­ная ана­ло­гия: подой­дите к ларьку, где про­да­ются вся­кие жур­налы, газеты. Огром­ное коли­че­ство жур­на­лов — это жур­налы со сплет­нями, рас­сказы о том, как живут звёзды. Понятно, что там вся­кая чушь, и они сами об этом при­ду­мы­вают, но когда чело­век читает, он думает: ну, Путин такой же, как и мы, он тоже чело­век, здо­рово. Здесь то же самое мы читаем, и мы пони­маем, что Бог бли­зок. Да, Он не такой, как мы, но Он в тоже время не совсем ото­рван от нас. Поэтому Бог рев­ни­тель — да, это страш­ные слова, но в тоже время это пока­зы­вает, что Бог живой и что Бог близ­кий к нам.

Давайте раз­бе­ремся, почему Бог нака­зы­вает детей за вину отцов до тре­тьего и чет­вер­того рода, и почему Он бла­го­слов­ляет до тысячи родов тех, кто Его любит. Вот здесь мы стал­ки­ва­емся с инте­рес­ной вещью. В Свя­щен­ном Писа­нии есть речь как о кол­лек­тив­ной ответ­ствен­но­сти, так и об инди­ви­ду­аль­ной ответ­ствен­но­сти. Кол­лек­тив­ная ответ­ствен­ность. Неко­то­рые в Изра­иле гре­шат, а Бог нака­зы­вает весь Изра­иль. Более того, эта кол­лек­тив­ная ответ­ствен­ность отно­сится и к Церкви. Смот­рите. Стра­дает один член — что дальше гово­рит апо­стол Павел: «страж­дет всё тело», кол­лек­тив­ная ответ­ствен­ность. Почему так? С одной сто­роны — ну что, Бог там не может попасть в греш­ника? Может попасть в греш­ника. Но есть, зна­ете, какой еще один грех, кото­рый может быть — можно вот так назвать: «нам всё равно». Вот Бог дает запо­веди. Запо­веди дает всем евреям, и вот евреям как общ­но­сти. И вот один гре­шит, а осталь­ные что делают вокруг? А нам всё равно. И вот Гос­подь нака­зы­вает греш­ника, и тех, кому всё равно, потому что они таким обра­зом ста­но­вится соучаст­ни­ками греха. Соучаст­ник греха — это тоже греш­ник. То есть кол­лек­тив­ная ответ­ствен­ность — это не про­сто, зна­ете, как «под одну гре­бенку». Не под одну гре­бенку — доста­ется тем, кто и гре­шит, и потвор­ствует греху. И есть в Свя­щен­ном Писа­нии речь про инди­ви­ду­аль­ный грех, то есть инди­ви­ду­аль­ная ответ­ствен­ность, есть и то, и дру­гое. Что здесь? А здесь и не то, и не дру­гое. Здесь не идет речь про кол­лек­тив­ную ответ­ствен­ность. Тем более, зна­ете, как инте­ресно ска­зано в том же Пяти­кни­жии: нельзя уби­вать детей за пре­ступ­ле­ния отцов. То есть отец, напри­мер, в этом совер­шил пре­ступ­ле­ние и убе­жал куда-то, его не пой­мали, пой­мали сына и сына каз­нили. Такое в язы­че­ском мире было. Но Бог это запре­щает. Более того, в после­ду­ю­щих кни­гах Вет­хого Завета, в книге про­рока Иере­мии и про­рока Иезе­ки­иля есть такая притча. Гово­рит Бог (в Изра­иле есть такая пого­ворка): отцы ели кис­лый вино­град, а у детей на зубах оско­мина. Жив Я, гово­рит Гос­подь (это клятва, кстати — жив Я, то есть Я Живой Бог) — да не будет в Изра­иле такой клятвы, каж­дый поне­сёт вину за свой грех. И дальше про­роки объ­яс­няют. Напри­мер, был отец греш­ник, а сын пра­вед­ник. Отец погиб­нет, сын выжи­вет. Или, напри­мер, отец пра­вед­ник, а сын греш­ник. Отец выжи­вет, греш­ник-сын погиб­нет, и там раз­ные вари­анты объ­яс­ня­ются. А что если, напри­мер, отец был пра­вед­ни­ком-пра­вед­ни­ком, потом стал греш­ни­ком, а сын-пра­вед­ник, то такой вари­ант, там раз­ные вари­анты прямо так обсуж­да­ются. Как же так полу­ча­ется, здесь вроде гово­рится о том, что за вину отцов, а там вообще про­сто это отри­ца­ется. Дело вот в чем, о чём здесь гово­рит Гос­подь. Дед-греш­ник, сын-греш­ник, внук-греш­ник, пра­внук-греш­ник — вот цепочка греха, дед гре­шил, сын гре­шил, внук решил, пра­внук гре­шит. И вот Гос­подь гово­рит: Я вот этот греш­ный род пре­рву. Хва­тит. Хва­тит вот этой цепочке греха. У этих людей в несколько поко­ле­ний была воз­мож­ность пока­яться. Может ли чело­век, у кото­рого были греш­ные роди­тели, стать пра­вед­ни­ком? Может. Конечно, ну такая тоже ана­ло­гия. У пья­ницы спро­сить: почему ты пьешь? — Потому что мои роди­тели пили, ответ. Кто-то ска­жет: мои роди­тели пили, а я в рот не беру, я знаю, что у меня есть опас­ность впасть в это иску­ше­ние, в этот грех, поэтому я не капли в рот не беру. Вот то же самое и здесь. Роди­тели-греш­ники, но сын может пока­яться. А если они не каются, что тогда? Зло-то накап­ли­ва­ется, оно ста­но­вится все больше, больше, и больше. И тогда Гос­подь так и гово­рит: вы гре­шите и не кае­тесь, и Я пре­кра­щаю вот эту цепочку греха. То есть здесь речь идёт о том, что Бог пре­кра­щает вот эти поко­ле­ния греш­ни­ков, потому что у них была воз­мож­ность пока­яться — они не каются. Всё, стоп, хва­тит. Потому что если родится ещё одно поко­ле­ние, тре­тье, чет­вер­тое, родится пятое, и оно будет гре­шить. Бог, видя то, что греш­ники не каются, Он пре­кра­щает этот род. Вот о чём здесь идет речь. Вина отцов или грех отцов   это грех, кото­рый пере­хо­дит из поко­ле­ния в поко­ле­ние. Вот как зна­ете, поко­ле­ние пья­ниц — есть же такие? Есть такие. Могут оста­но­виться — могут, но не хотят. Бог пре­кра­щает этот род.

А что же с пра­вед­ни­ками, о кото­рых здесь ска­зано «до тысячи родов». А здесь есть ответ. А вот пред­ставьте: дед пра­вед­ный чело­век, сын этого чело­века — тоже пра­вед­ный чело­век, внук тоже пра­вед­ный чело­век, пра­внук тоже пра­вед­ный чело­век, пра­пра­внук тоже пра­вед­ный чело­век. Как полу­ча­ется: из поко­ле­ния в поко­ле­ние коли­че­ство добра, коли­че­ство любви, коли­че­ство пра­вед­но­сти уве­ли­чи­ва­ется. Вы же пони­ма­ете, что это же рас­тёт. И что Гос­подь гово­рит: Я сде­лаю так, что буду под­дер­жи­вать вот этот пра­вед­ный род, чтобы коли­че­ство бла­го­дати в этом мире росло из поко­ле­ния в поко­ле­ние. Вот здесь Он и гово­рит о том, что Я бла­го­слов­ляю до тысячи родов. Понятно, что три-четыре — это совсем немного, тысяча — это много, это можно ска­зать до бес­ко­неч­но­сти. Вот здесь гово­рится об этом. Евреи непра­вильно поняли, при­ду­мали вот эту посло­вицу о том, что вот мои роди­тели были греш­ники, и я тоже буду греш­ни­ком, ну а чего?. Поэтому здесь нужно вклю­чать зна­ния и голову, чтобы понять эту запо­ведь. Это хоро­шая запо­ведь, это запо­ведь о том, что Бог, во-пер­вых, вме­ши­ва­ется в исто­рию мира; и вто­рое — что Бог дает время для пока­я­ния, Бог мог бы пре­кра­тить греш­ную жизнь сразу, но Бог дает время на Пока­я­ние. Дед, сын, а внук, напри­мер, пра­вед­ник — Бог дал время на пока­я­ние. Апо­стол Петр гово­рит, что мно­гие люди, наблю­дая за этим миром, думают, что Бог ничего не делает, не вме­ши­ва­ется в этот мир, потому что Он греш­ни­ков не нака­зы­вает. Но апо­стол Петр гово­рит: нет, вот это невме­ша­тель­ство Бога в чело­ве­че­скую исто­рию озна­чает, что Он даёт время на Покаяние.

Сле­ду­ю­щая заповедь:

Не про­из­носи имени Гос­пода, Бога тво­его, напрасно, ибо Гос­подь не оста­вит без нака­за­ния того, кто про­из­но­сит имя Его напрасно.

Чаще всего эту запо­ведь тол­куют сле­ду­ю­щим обра­зом: нельзя бого­хуль­ни­чать, и нельзя там Имя Божие, или вообще слово «Бог» или «Гос­подь» про­из­но­сить как бы для смазки слова. Отча­сти это правда, это дей­стви­тельно так. Но дело ещё более хит­рее. Что можно делать с име­нем Божиим? евреи счи­тали что с помо­щью имени Божия можно кол­до­вать, зани­маться оккуль­тиз­мом. Мы знаем Имя Божие, и вот с этим Име­нем Божиим мы можем что-нибудь там накол­до­вать. И Бог запре­щает такие прак­тики. Для нас это то же самое. Мяг­кий вари­ант: неко­то­рые люди вос­при­ни­мают молитву как маги­че­скую фор­мулу. То есть вот я сей­час молитву про­чи­таю — бац! и про­изой­дёт это всё. Есть такие. Но ведь это не так. Если бы молитва была бы такой магией, то она бы дей­ство­вала все­гда навер­няка. Вот у меня забо­лела голова, я про­чи­тал три раза «Отче наш» — голова должна пройти. Она не про­хо­дит. Почему? Плохо читаю — маги­че­ский под­ход, непра­вильно читаю, не в той инто­на­ции. А может быть, Гос­подь хочет, чтобы у меня голова болела, может, испы­та­ние? Почему Гос­подь так делает — потому что Он лич­ность, потому что Он живой. Вот у Него есть Своя воля, Он решает это сде­лать. И поэтому у меня болит голова, несмотря на то, что могу три­ста раз про­чи­тать «Отче наш». Хотя я думаю, что если я буду так целе­устрем­лён в молитве, то, ско­рее всего, после трех­со­того раза Гос­подь про­сто ска­жет: А Я хотел, чтобы ты три­ста раз про­чи­тал «Отче наш», поэтому у тебя пере­ста­нет болеть. Это самый мяг­кий такой вари­ант. С дру­гой сто­роны, ведь есть сей­час прак­тики, с кото­рыми вы, воз­можно, стал­ки­ва­лись, когда имя Божие, наши свя­тыни исполь­зу­ются в оккуль­тизме. Уж я не говорю про вся­ких бабок-чита­лок и тому подоб­ное. Это нару­ше­ние этой запо­веди. Вот зна­ете, обычно, когда люди ходят к баб­кам, кол­ду­нам — уж поверьте, кол­дуны вся­кое исполь­зуют, в том числе и наши хри­сти­ан­ские свя­тыни, то они при­хо­дят и гово­рят: дей­ствует, рабо­тает, всё классно, вот я схо­дил, вот я болела, или там венец без­бра­чия — всё пре­красно. И обычно, зна­ете, какой аргу­мент: в чём-нибудь дру­гом выле­зет — да, у тебя там сердце исце­лили — почки забо­лят; замуж вый­дешь — муж будет каким-нибудь пло­хим. И бац: а почки не болят, и муж хоро­ший, и все вроде классно. Дей­ствует или не дей­ствует? Да дей­ствует, бывает, дей­ствует, и дей­ствует как бы классно, всё хорошо. Но пом­ним слова: «и люби Бога всей душой твоей, всей своей жиз­нью». Гос­подь ино­гда посы­лает людям испы­та­ния. И одно из таких, тяжело пре­одо­ли­мых испы­та­ний, но всё-таки очень важ­ных — это испы­та­ние веры. Когда забо­лел — ну да, испы­та­ние плоти; когда деньги поте­рял — испы­та­ние жизни. А как про­ис­хо­дит испы­та­ние веры, когда вот полу­ча­ется так, что Бог не вме­ши­ва­ется или вме­ши­ва­ется, так очень странно. Напри­мер, если вы читали исто­рию тех гоне­ний, кото­рые нача­лись сто лет назад, то зада­ешь такой вопрос: а где был Бог, почему Он этих ком­му­ни­стов не нака­зал, почему не оста­но­вил их, почему они уни­что­жали свя­тыни, раз­ру­шали храмы, и им ничего не было, сколько людей погу­били, и ничего им не было? Ну, кому-то было, а так… — Сколько лет Ста­лин про­пра­вил, Ленин — умер всё-таки в 54 года, но не в таких пря­мых жут­ких муче­ниях — почему Бог не вме­ши­вался? Или, напри­мер, вот ещё одно испы­та­ние веры. Почему дей­ствует или полу­ча­ется у непра­во­слав­ных, этих оккуль­ти­стов, либо у каких-нибудь ино­вер­цев, почему так?

Свя­щен­ное Писа­ние отве­чает на это и гово­рит сле­ду­ю­щее. «Гово­рит Гос­подь: я буду тебя про­ве­рять, буду про­ве­рять твою веру, а как? А вот пред­ставь: появится про­рок, кото­рый нач­нет гово­рить, и его про­ро­че­ство испол­нится» (появится чело­век, кото­рый нач­нёт тво­рить чудеса, и чудеса будут тво­риться). «А потом этот чело­век ска­жет: пой­дем — (я уже воз­вра­ща­юсь к тек­сту Свя­щен­ного Писа­ния) — пой­дём вслед чужим богам, будем покло­няться дру­гим богам. Не ходи, не слу­шай его, побей его кам­нями. Это Я, Гос­подь, про­ве­ряю твою веру, насколько ты верен Мне, насколько ты готов любить Меня всей твоей душой, всей твоей жиз­нью». Это про­верка от Гос­пода. Да, Гос­подь может вот так про­ве­рить нас. Когда все в вере хорошо, то это не насто­я­щая вера; вот та, кото­рая иску­шен­ная вера, кото­рая про­ве­рена — это и есть насто­я­щая силь­ная вера, кото­рая рабо­тает, и кото­рая спа­си­тельна. Вот поэтому здесь речь идет именно о том, что любить Бога всем серд­цем, всей душой, всей жиз­нью — даже когда нам плохо, даже когда у нас не полу­ча­ется, и даже тогда, когда у наших оппо­нен­тов в вере всё хорошо. Вера — это ино­гда «вопреки».

И послед­няя запо­ведь, кото­рую мы сего­дня прочитаем:

Помни день суб­бот­ний, чтобы свя­тить его; шесть дней рабо­тай и делай [в них] вся­кие дела твои, а день седь­мой — суб­бота Гос­поду, Богу тво­ему: не делай в оный ника­кого дела ни ты, ни сын твой, ни дочь твоя, ни раб твой, ни рабыня твоя, ни [вол твой, ни осел твой, ни вся­кий] скот твой, ни при­шлец, кото­рый в жили­щах твоих; ибо в шесть дней создал Гос­подь небо и землю, море и все, что в них, а в день седь­мой почил; посему бла­го­сло­вил Гос­подь день суб­бот­ний и освя­тил его.

Запо­ведь, с кото­рой, навер­ное, ещё одна про­блема. Суще­ствует такое дви­же­ние, назы­ва­ется «адвен­ти­сты седь­мого дня», их ещё назы­вают «суб­бот­ники», и они гово­рят о том, что нужно почи­тать суб­боту; а вот вы, хри­сти­ане, почи­та­ете вос­кре­се­ние, и поэтому вы не правы, вы должны почи­тать только суб­боту, и поэтому вы нару­ша­ете Десять запо­ве­дей. Самое инте­рес­ное про­ис­хо­дит, когда стал­ки­ва­ются адвен­ти­сты седь­мого дня и бап­ти­сты, или там бап­ти­сты-пяти­де­сят­ники, кото­рые уже не почи­тают суб­боту. Почему это инте­ресно? Потому что с пра­во­слав­ными там отдель­ный рас­сказ, а вот адвен­ти­сты и про­те­станты, дру­гие про­те­станты — это люди, кото­рые осно­вы­ва­ются только на Биб­лии, они не при­знают ни реше­ния Собо­ров, ни указы импе­ра­то­ров, ничего не при­знают. И вот когда они стал­ки­ва­ются и начи­нают между собою спо­рить о тек­сте Биб­лии, это очень инте­ресно наблю­дать, я стал­ки­вался с этим. И аргу­менты, кото­рые при­во­дят адвен­ти­сты про­тив пра­во­слав­ных — они не рабо­тают про­тив тех же бап­ти­стов или пяти­де­сят­ни­ков. Почему? Потому что здесь только Биб­лия. Давайте раз­би­раться, о чём здесь идет речь. Здесь речь идёт не о выход­ном дне, здесь идёт речь о том дне, кото­рый нужно пол­но­стью посвя­тить Гос­поду. Если мы нач­нём читать всё, что гово­рит писа­ние о почи­та­нии суб­боты, то у нас воз­ник­нут боль­шие про­блемы. И, кстати, у адвен­ти­стов седь­мого дня тоже воз­ни­кают. Напри­мер, нельзя зажи­гать огонь, нельзя там ездить, ходить нужно не очень много, и куча всех запре­тов, кото­рые должны быть, если мы почи­таем суб­боту. И по боль­шому счёту, это не имеет ника­кого отно­ше­ния к вос­кре­се­нию. Потому что ино­гда пра­во­слав­ные гово­рят: мы суб­боту не почи­таем, мы вос­кре­се­нье почи­таем. Вопрос. Вы при­шли со службы — плиту вклю­ча­ете, зажи­га­ете? Это запре­щено. На авто­бусе ездите? А как же? А нельзя, тем более машину водите. Совре­мен­ные иудеи в своем почи­та­нии суб­боты дошли до такой вещи: запре­щено раз­ры­вать и сши­вать. Понятно, что речь идет о ткани, они гово­рят, что это раз­ры­вать вообще всё. И что они делают: в пят­ницу нары­вают туа­лет­ную бумагу, потому что нельзя раз­ры­вать. Надо про­сто как-нибудь адвен­ти­стов спро­сить: а вы бумагу раз­ры­ва­ете туа­лет­ную, а ведь запре­щено раз­ры­вать. Понятно, что там ткань. Дело вот в чем. Помните начало вот той самой молитвы: Слу­шай, Изра­иль, Гос­подь Бог твой, Гос­подь Един есть. И там про­дол­же­ние этой цитаты зву­чит так: И да будут слова эти у тебя как повязка над гла­зами тво­ими, повязка на руке, об этих сло­вах ты дол­жен думать, когда идешь, когда садишься, когда вста­ёшь, когда выхо­дишь, когда захо­дишь, когда сидишь, сто­ишь — все­гда думать о Гос­поде. К чему эта запо­ведь при­зы­вала? Может ли чело­век всё время думать о Гос­поде? Не полу­ча­ется. Но надо, чтобы чело­век думал о Гос­поде. И вот Гос­подь даёт спе­ци­аль­ный день. День, в кото­рый чело­век дол­жен думать о Гос­поде и только о Гос­поде. Ни о готовке пищи, ни о сши­ва­нии и раз­ры­ва­нии, ни о том, ни о том — вот это день, только день для дума­ния о Гос­поде. Это не выход­ной, это день дума­ния о Гос­поде, кото­рый Гос­подь назна­чает. Пони­ма­ете, как это рабо­тает? Если бы чело­веку ска­зать: думай о Гос­поде. Ну, поду­мает он день, поду­мает два, поду­мает три, а потом забу­дет. То есть ему нужно посто­янно напо­ми­нать: думай о Гос­поде. И вот суб­бота ему и напо­ми­нала: думай о Гос­поде! Не отды­хай, а думай о Гос­поде. Все дни ты не дума­ешь о Гос­поде, а в тот день ты дума­ешь. А зачем нужно думать о Гос­поде, а зачем такое напо­ми­на­ние? А затем, чтобы научить евреев все­гда думать о Гос­поде. Вот раз в семь дней им по голове сту­чать: думай о Гос­поде! Но вы пони­ма­ете, что если пери­о­ди­че­ски сту­чать по голове, напо­ми­нать им, то через какое-то время они будут не только каж­дые семь дней думать, но между этими семи днями думать. То есть это педа­го­гика, это повто­ре­ние, это посто­янно повто­ря­ется: думай о Гос­поде, чтобы в конце кон­цов евреи думали всё время о Гос­поде. Вот для этого и была дана эта запо­ведь. Запо­ведь, таким обра­зом, она педагогическая.

А вот как нам? Вопрос: суб­бота для нас-раз. Далее вос­кре­се­нье — два, и тре­тье: а мы как «думать о Гос­поде?» У апо­стола Павла есть такие слова: конец закона — это Хри­стос. То есть ради чего всё это зате­ва­лось — ради Хри­ста. Хри­стос при­шел и гово­рит: Я при­шел не нару­шить закон, а испол­нить, то есть напол­нить, выпол­нить, допол­нить. То есть закон дол­жен был перейти на дру­гой уро­вень. И ещё одна фраза: закон это дето­во­ди­тель ко Хри­сту. То есть в чем суть запо­ве­дей закона: при­ве­сти людей к опре­де­лен­ному осо­зна­нию. Так вот, запо­ведь о суб­боте испол­ни­лась, она при­вела людей к опре­де­лен­ному осо­зна­нию — какому? Думать о Гос­поде все­гда. У нас, у хри­стиан, должна быть посто­ян­ная суб­бота как посто­ян­ное дума­ние о Гос­поде. Ни в вос­кре­се­нье, ни в поне­дель­ник, а семь дней в неделю люби Бога всей душой, всей жиз­нью, думай все­гда о Гос­поде. Вот об этом эта запо­ведь. То есть мы не суб­бот­ствуем, и это запо­ведь не отно­сится к вос­кре­се­нью, это запо­ведь отно­сится вот к нашей жизни, то есть у нас должно быть посто­ян­ное суб­бот­ство­ва­ние. Вот и всё. То есть запо­ведь при­шла к своей точке. Поэтому мы тол­куем эту запо­ведь не только по отно­ше­нию к тем евреям, но и к нам кон­кретно. А что такое вос­кре­се­нье, кстати? Это что, ново­за­вет­ная суббота?

— Вос­кре­се­нье у нас оши­бочно вос­при­ни­ма­ется как день седь­мой, а это день пер­вый, все начи­на­ется с вос­кре­се­нья, жизнь наша начи­на­ется с вос­кре­се­ния Хри­ста, эта мысль с кото­рой мы начи­наем жить.

Вы абсо­лютно верно рас­ска­зали. А если брать ещё такой, более при­ми­тив­ный уро­вень, то вос­кре­се­нье — это празд­ник. Это не суб­бота. Кстати, суб­бота — это не празд­ник в Вет­хом Завете. Были празд­ники, были суб­боты — это раз­ные вещи. У нас ничего подоб­ного нет. Не с чем срав­нить, только с нашей жиз­нью. Вос­кре­се­нье — это празд­ник. Мы гово­рим, что каж­дое вос­кре­се­нье — это малень­кая Пасха. Вот это дей­стви­тельно малень­кая Пасха, это празд­ник. И запо­ведь о суб­боте закон­чи­лась, и сего­дня у нас празд­ник, а в этот празд­ник мы должны суб­бот­ство­вать, то есть пом­нить о Господе.

Вот, пожа­луй, на сего­дня всё, что я хотел вам рас­ска­зать. Если у вас есть вопросы, пожа­луй­ста, зада­вайте, Яч с удо­воль­ствием отвечу, если могу, конечно.

Семья Лавана, но это не Реввека, а Рахиль, семья Лавана — кстати Реввека, потому что она сестра Лавана — Лия и Рахиль, и откуда убе­жал Иаков — эта семья жила в язы­че­ском мире. А в язы­че­ском мире было вот такое пра­вило. В каж­дом доме должны были быть знаки главы семьи. Эти знаки пред­став­ляли собой неболь­шие идолы, эти идолы, кото­рые она ута­щила — это доку­мент о праве наслед­ства, и о праве соб­ствен­но­сти, вот этот доку­мент. Вот и всё, вот что она ута­щила. Иаков этих идо­лов зако­пал, потому что ему ничего не нужно было, и тем более, это дей­стви­тельно были идолы. С одной сто­роны, это идолы, но с дру­гой сто­роны — пред­ставьте, что кто-то из пра­во­слав­ных хри­стиан живёт, напри­мер, в какой-нибудь там стране — Индии, пожа­луй. На флаге Индии, если вы видели, вот такое вот колё­сико сде­лано. Это коле­сико ведь сим­вол инду­изма, это инду­ист­ский язы­че­ский сим­вол. И есте­ственно, это в пас­порте у него есть. Дол­жен ли он этот пас­порт полу­чать или не дол­жен? Дол­жен полу­чать, полу­ча­ется такая вот немножко дилемма. Я не знаю, может быть, ещё есть какие-нибудь госу­дар­ства, в кото­рых рели­ги­оз­ные сим­волы есть, и кото­рые хри­сти­а­нину непри­ем­лемы. Но мы при­ни­маем эти доку­менты и ими поль­зу­емся. Вот так, ско­рее всего, было бы и в этой истории.

— Когда я читаю ака­фист Кре­сту Гос­подню, меня сму­щают слова: «Радуйся, Кре­сте Гос­по­день» Я, конечно, очень люблю Крест Гос­по­день, Крест — это дей­стви­тельно наше спа­се­ние. Но вот слова «Радуйся, пре­чест­ный Кре­сте Гос­по­день» меня сму­щают, мы обра­ща­емся, как к живому какому-то оду­шев­лен­ному предмету…

Я бы Вам, зна­ете, что поре­ко­мен­до­вал, когда такие сомне­ния напа­дают: взять и пере­счи­тать 118 пса­лом или 17 кафизму, только про­чи­тайте ее по-рус­ски, вре­мени много не зай­мет, и Вы там столк­не­тесь с тем же самым: «Слово Гос­подне про­све­щает, на Слово Гос­подне буду наде­яться, Слово Гос­подне спа­сает», и так далее. В том зна­че­нии Слово Божие — это Биб­лия. И полу­ча­ется, что Свя­щен­ное Писа­ние спа­сает. Может, то же самое вот это: «покло­нюсь ко храму, буду наде­яться на Имя Гос­подне». Мы же наде­емся на Гос­пода, а здесь полу­ча­ется — на Имя. Как же тогда: я буду наде­яться на Слово Божие? Слово Божие — это Свя­щен­ное Писа­ние. Есть эти образы, кото­рые исполь­зу­ются в биб­лей­ской лите­ра­туре, и вообще в восточ­ной лите­ра­туре. Не забы­вайте, что мы восточ­ное хри­сти­ан­ство, кото­рые вот именно такие. Это то, что назы­ва­ется мета­фора, когда мы срав­ни­ваем. Есть поня­тие «срав­не­ние». Что такое срав­не­ние? При­мер про­стой: твои глаза как бирюза. Это срав­не­ние, про­сто там стоит слово «как». А есть такое поня­тие как мета­фора, я говорю про биб­лей­ское опре­де­ле­ние мета­форы. Твои глаза — бирюза. В Биб­лии много мета­фор: Бог креп­кая Скала, Бог есть Огонь пояда­ю­щий, это мета­фора. Мы пони­маем, что Бог — это не куча кам­ней, это не костер, исполь­зу­ется мета­фора. В дан­ном слу­чае исполь­зу­ется та же самая мета­фора. Обра­ща­ются к неоду­шев­лен­ному как к оду­шев­лен­ному. Для чего — вот это мета­фо­рич­ность речи. Вот при­мер. На Пасху были в храме? Были. Слово Иоанна Зла­то­уста слы­шали? Слы­шали. «Ад, где твоя победа, смерть, где твое жало?» К неоду­шев­лен­ному обра­ща­ются как к оду­шев­лен­ному — это мета­фора. Вот здесь то же самое. Я повто­ряю: когда к Слову Божи­ему обра­ща­ются как к чему-то дей­ствен­ному, к чему-то про­ис­хо­дя­щему: покло­нюсь свя­тому храму Тво­ему, на Имя Гос­подне буду упо­вать. Это мета­фора, это такая опре­де­лён­ная форма речи.

«Жертва в Ветхом Завете»

Чте­ние Свя­щен­ного Писа­ния, по мне­нию всех свя­тых отцов, явля­ется обя­зан­но­стью хри­сти­а­нина, и если хри­сти­а­нин не поуча­ется в слове Божием — пра­во­слав­ный хри­сти­а­нин дол­жен ходить в храм, он дол­жен молиться, он дол­жен испо­ве­до­ваться и при­ча­щаться, и вот одно из дел, кото­рые сви­де­тель­ствует о его хри­сти­ан­стве — это чте­ние Свя­щен­ного Писа­ния. Коли­че­ство цитат об этом про­сто огром­ное — навер­ное, больше только коли­че­ство цитат о молитве. Если вы пыта­лись когда-нибудь читать Свя­щен­ное Писа­ние Вет­хого Завета, то навер­няка стал­ки­ва­лись с такой труд­но­стью: это вопрос о кро­ва­вых жерт­вах. Зачем Бог пове­ле­вает при­но­сить вот эти кро­ва­вые жертвы, зачем Богу это про­сто море крови? Вет­хо­за­вет­ный храм во вре­мена Иисуса Хри­ста — чтобы сте­кала кровь (а кровь обя­за­тельно выли­вали на землю), была сде­лана лив­не­вая кана­ли­за­ция, то есть настолько было крови много, и даже более того — сохра­ни­лись све­де­ния, что вет­хо­за­вет­ные свя­щен­ники ходили по зали­тому полу храма, а он был камен­ный, по зали­тому полу храма — одни гово­рят, по колено, дру­гие — по щико­лотку в крови. То есть не хва­тало этой лив­не­вой кана­ли­за­ции, чтобы сли­ва­лась кровь. Конечно, это было не каж­дый день, это было на Пасху, но это было. Вот зачем Богу такие кро­ва­вые жертвы? Есть ради­каль­ный ответ: Бог Вет­хого Завета — это не Бог Нового Завета. Но это ответ ере­ти­ков, и если вы столк­не­тесь с таким мне­нием, или вдруг такие мысли кто-то озву­чит, то знайте: этот чело­век про­по­ве­дует ересь. Бог Вет­хого Завета — это тот же самый Бог Нового Завета. Мы верим в Тро­ицу. А кто из трёх Лиц Тро­ицы Бог Вет­хого Завета? На этот вопрос я отвечу в конце нашей лекции.

Есть дру­гой, более такой мяг­кий ответ. В Вет­хом Завете Бог был злой, а потом Он стал доб­рым. Есть и такой ответ. Фраза: «Ты Бог Мило­сти­вый, Про­ща­ю­щий согре­ше­ния людей» — это откуда? Это из Вет­хого Завета. Так какой же ответ, почему в Вет­хом Завете при­но­сили жертвы, ну и вообще, не менее важ­ный вопрос: а что люди пони­мали, когда при­но­сили жертву. Ну и тре­тий вопрос: а какое нам до этого дело, до этих вет­хо­за­вет­ных жертв?

Начну как бы с конца, отвечу на вопрос: зачем нам знать о вет­хо­за­вет­ных жерт­вах. Отвечу не пол­но­стью, но всё-таки озвучу. Поста­нов­ле­ние о вет­хо­за­вет­ных жерт­вах нахо­дится в Свя­щен­ном Писа­нии. По нашей вере, по вере пра­во­слав­ной Церкви, Свя­щен­ное Писа­ние это слово Божие, то есть то, что ска­зал Бог. Давайте заду­ма­емся. Бог гово­рит — разве неважно услы­шать, что Он нам гово­рит? Пре­по­доб­ный Ефрем Сирин одна­жды ска­зал такую фразу о том, что когда ты чита­ешь Свя­щен­ное Писа­ние, то Бог раз­го­ва­ри­вает с тобою. Инте­ресно, что эта цитата так коче­вала-коче­вала, отчего и совре­мен­ные про­те­станты ее про­из­но­сят так: когда ты молишься, ты гово­ришь с Богом, когда ты чита­ешь Писа­ние — Бог гово­рит с тобою. А пер­во­на­чаль­ный автор этой цитаты пре­по­доб­ный Ефрем Сирин — наде­юсь, вы зна­ете, кто такой Ефрем Сирин. То есть изу­чая Свя­щен­ное Писа­ние, мы изу­чаем то, что Бог гово­рил, все то, что Он гово­рил, важно для нас. Это один из отве­тов: изу­чаем, чтобы понять, что гово­рил Бог.

Итак, вет­хо­за­вет­ные жертвы. Их было много, они были раз­ные, но мы с вами раз­бе­рем две, ска­жем так, обы­ден­ные жертвы, то есть те, кото­рые при­но­си­лись доста­точно часто; и две жертвы, кото­рые при­но­си­лись ино­гда. Две обы­ден­ные жертвы — это жертва, кото­рая назы­ва­ется жертва за грех; и вто­рая жертва — это жертва мир­ная, там инте­рес­нее. А такие не обы­ден­ные жертвы — это пас­халь­ная жертва, и жертва, кото­рая при­но­си­лась на Йом Кипур. Что такое Йом Кипур — позже.

Итак, жертва за грех. Чело­век согре­шил. В Свя­щен­ном Писа­нии есть гра­да­ция гре­хов. Есть грехи, за кото­рые Бог пове­ле­вает побить кам­нями. Я не буду раз­би­рать этот вопрос про поби­ва­ние кам­нями, потому что тоже обычно гово­рят: вот какой жесто­кий Вет­хий Завет. Бра­тья и сёстры, у нас есть уче­ние о аде и о том, что люди, попав­шие в ад, будут мучиться там все­гда. Поби­ва­ние кам­нями — Вет­хий Завет, и уче­ние об аде — Новый Завет. Где жесто­чее? Итак, были грехи, за кото­рые поби­вали кам­нями, пока­я­ния не было, за эти грехи поби­вали кам­нями, спи­сок гре­хов пере­чис­лен: это грехи про­тив Бога и про­тив дру­гого чело­века. Напри­мер, убий­ство, либо пре­лю­бо­де­я­ние, либо раз­ные сек­су­аль­ные грехи. И пре­ступ­ле­ние про­тив лич­но­сти — напри­мер, украли чело­века, про­дали его в раб­ство — тоже поби­вали, есть спи­сок гре­хов. Но были дру­гие грехи, за кото­рые пред­по­ла­га­лось пока­я­ние. И вот чело­век согре­шил таким гре­хом, и он хочет пока­яться. Все мы знаем слово «пока­я­ние» по-гре­че­ски, навер­няка вам на про­по­веди гово­рили: слово «пока­я­ние» — это мета­нойя. А мета­нойя эти­мо­ло­ги­че­ски озна­чает «пере­мена ума». В Вет­хом Завете тоже есть слово «пока­я­ние», но там же Вет­хий Завет напи­сан по-еврей­ски, и там дру­гое слово стоит, там стоит слово «тшува». Озна­чает оно не пере­мену ума — воз­вра­ще­ние. То есть чело­век ухо­дит от Бога. Помните, как Адам убе­жал от Бога: Адам, где ты, вер­нись! И вот тшува — чело­век воз­вра­ща­ется к Богу, и это пока­я­ние. И вот чело­век решает вер­нуться к Богу, вос­ста­но­вить разо­рван­ные отно­ше­ния, потому что грех раз­ры­вает отно­ше­ния. Разо­рван­ные отно­ше­ния, как — как это сде­лать. И вот Бог дает инструк­цию, как это сде­лать. Слова «инструк­ция» не надо пугаться, потому что на самом деле любой чело­век, кото­рый живёт цер­ков­ной жиз­нью, навер­няка стал­ки­вался с такими кни­гами «Опыт постро­е­ния испо­веди», или вообще про­сто реко­мен­да­ции, как испо­ве­до­ваться. Вот такую инструк­цию Бог дает. И Он гово­рит: возьми самого луч­шего ягнёнка из сво­его стада без пятна и порока, иде­аль­ного, пер­во­род­ного. Мы горо­жане, даже люди из деревни с овцами мало сей­час обща­ются, Мак­си­мум, если дер­жат, то это птицу, либо коров. Овец тут я, напри­мер, не видел. И когда мы читаем, это для нас что-то дале­кое. Опи­са­ние озна­чает сле­ду­ю­щее: возьми самое луч­шее, самое доро­гое из сво­его стада, чтобы, как гово­рится, уда­рило больно по кар­ману. Вот берёшь самое луч­шее, при­хо­дишь к Ски­нии, либо в Храм, берёшь этого агнца, воз­ла­га­ешь руки на этого ягнёнка, и чело­век начи­нает испо­ве­до­вать свои грехи. Чело­век испо­ве­дует свои грехи — и вот здесь немножко мы так отой­дем про­сто от опи­са­ния. Что чув­ствует чело­век, кото­рый вот это делал: воз­ла­гал руки на этого ягненка. Он верил — или даже не так, не верил — знал, что в тот момент, когда он испо­ве­дает свои грехи, есте­ственно, с чув­ством пока­я­ния, — грехи, кото­рые у него, пере­кла­ды­ва­ется на этого ягнёнка, и теперь ягне­нок несёт эти грехи. Затем чело­век брал нож и резал этого ягнёнка, сам чело­век. Свя­щен­ник делал дру­гое. Он резал этого ягнёнка в при­сут­ствии свя­щен­ника, потому что свя­щен­ник наби­рал немного крови, затем чело­век гото­вил этого ягнёнка, то есть он его све­же­вал, выпус­кал кровь, при­го­тав­ли­вал ягненка. И свя­щен­ник брал вот этого ягненка, нес на жерт­вен­ник, воз­ла­гал на жерт­вен­ник, и ягне­нок пол­но­стью сжи­гался, до пепла. Свя­щен­ник вот это делал, резал сам чело­век. А что чело­век чув­ство­вал, когда он резал этого ягнёнка? Он дол­жен был почув­ство­вать — и в этом смысл всего этого жерт­во­при­но­ше­ния, что на этом месте, на месте этого ягненка, дол­жен быть сам чело­век. То есть если бы не Бог с Его мило­стью, Кото­рый поз­во­лил вот этот грех пере­ло­жить на этого ягнёнка, то чело­век бы умер. Не сам чело­век уми­рает, уми­рает этот ягне­нок за него, вме­сто него. Я же тут только что ска­зал: есть гра­да­ция гре­хов. А какая гра­да­ция? Гра­да­ция гре­хов, кото­рые не пред­по­ла­гают пока­я­ние — за них поби­ва­ние кам­нями; и вто­рая гра­да­ция — это за кото­рые при­но­сят жертвы. А какие? А вот там гра­да­ции внутри нет. За любой грех нужно при­но­сить кро­ва­вую жертву — за любой. Выру­гался — кро­ва­вая жертва, украл — кро­ва­вая жертва, соврал — кро­ва­вая жертва. Посто­янно надо при­но­сить, а разве не посто­янно надо каяться? Понятно, что чело­век испо­ве­до­вал свои грехи.

А жен­щины?

Там могло несколько чело­век участ­во­вать в при­не­се­нии одного ягненка, но при­но­сил как бы самый стар­ший. Так вот, смот­рите, а почему вот этой гра­да­ции нет? А вот здесь очень инте­рес­ное уче­ние, кото­рое есть и у нас, у хри­стиан. Оно есть в Вет­хом Завете, но потом повто­рено в Новом Завете. Нака­за­ние за грех — смерть. За какой грех? За любой, нака­за­ние за любой грех — смерть. Убил — смерть, украл — смерть, обма­нул — смерть, соврал — смерть, выру­гался — смерть, чего-нибудь не то поду­мал — смерть. Любой грех имеет одно только нака­за­ние смерть, любой, и нет ника­кой гра­да­ции в этих гре­хах, малень­кий грех или боль­шой грех, ну, как мы назы­ваем. Любой — нака­за­ние смерть. Почему? Потому что любой грех, даже если это грех направ­лен про­тив чело­века, он направ­лен про­тив Бога, про­тив Закона Божьего. Бог гово­рит посту­пать так, либо иначе. Но чело­век, нару­шая Закон Божий, гре­шит, то есть он гре­шит про­тив Бога. Любой грех есть грех про­тив Бога.

А почему тогда смерть? Вот давайте пред­ста­вим такую кар­тину, я ее все­гда опи­сы­ваю. Вот вы сей­час вый­дете из зала и кому-нибудь в ухо дадите. Дело закон­чится штра­фом. Вы подой­дете, напри­мер, к мили­ци­о­неру, и тоже в ухо дадите также — это уже срок. Вы поедете в Москву, добе­рё­тесь до мини­стра и ему в ухо дадите — срок огром­ный. Ну, и пред­ставьте такую страш­ную кар­тину: вы добра­лись до пре­зи­дента и ему в ухо дали. Ну, пожиз­ненно. А почему так? А потому что каж­дое пре­ступ­ле­ние про­тив более высо­кого чело­века, и поэтому нака­за­ние больше и больше. Грех — это пре­ступ­ле­ние про­тив Бога, выше Бога никого нет. Какое может быть нака­за­ние, если было сде­лано пре­ступ­ле­ние про­тив самого выс­шего? Только одно — смерть, вот поэтому нака­за­ние за грех явля­ется смер­тью. И поэтому-то и за любой грех реза­лось живот­ное, про­ли­ва­лась кровь, и поэтому каж­дый чело­век пони­мал: вот на его месте дол­жен сто­ять этот чело­век. Чело­век про­ли­вал кровь, при­но­си­лась жертва, сжи­га­лась, чело­век ухо­дил пока­яв­шийся. Но через неко­то­рое время он опять начи­нал гре­шить. И снова при­но­си­лась жертва, и раз за разом это повто­ря­лось и повто­ря­лось. При­но­си­лись жертвы, люди кая­лись и ста­ра­лись вер­нуться в обще­ние с Богом, и не полу­чи­лось, воз­вра­ще­ния не про­ис­хо­дило, окон­ча­тель­ного воз­вра­ще­ния. А что такое окон­ча­тель­ное воз­вра­ще­ние к Богу? Вот что должно было про­изойти? На земле всё нор­мально, то есть чело­век пока­ялся, при­нес жертву, Бог про­стил грехи, он живёт дальше, Бог посы­лает ему Свои бла­го­сло­ве­ния. Дальше согре­шил — опять жертву при­нес, любой пра­вед­ник при­но­сил жертву. Иов за своих детей каж­дый день при­но­сил пожерт­во­ва­ние, он был пра­вед­ни­ком. Авраам при­но­сил жертву, вели­чай­ший пра­вед­ник, Мои­сей при­но­сил жертву. То есть бла­го­слов­лял их на Земле, а потом чело­век уми­рал, потому что все согре­шили и рано или поздно уми­рают. Он уми­рал — и вот дальше что? Чело­век про­жил пра­вед­ную жизнь, каялся, при­но­сил жертвы, он уми­рает — что про­ис­хо­дило с ним? Должна про­изойти была встреча с Богом, соеди­не­ние, окон­ча­тель­ное воз­вра­ще­ние к Богу, а его не про­ис­хо­дило. Все люди шли в то место, кото­рое по-еврей­ски назы­ва­ется шеол, что в пере­воде назы­ва­ется ад. Все туда шли. Да, они там не стра­дали — не надо думать, что ад это равно геенна, это раз­ные вещи. Геенна — это муче­ния, ад — это место, где люди не мучи­лись, но они не полу­чали пол­ного бла­го­сло­ве­ния, не про­ис­хо­дила вот эта встреча, соеди­не­ние с Богом, воз­вра­ще­ние к Богу, хотя люди при­но­сили жертву. Почему? Потому что недо­ста­точно было вот этих при­не­се­ний, этих жертв. В Свя­щен­ном Писа­нии Нового Завета гово­рится о том, что кровь тель­цов и коз­лов (тельцы и козлы — это самое доро­гое) не давала окон­ча­тельно очи­ще­ния. Нужна была какая-то такая жертва, кото­рая вот окон­ча­тельно очи­стила бы, чтобы люди смогли прийти к Богу не только на земле, но и после смерти.

И вот чтобы понять, какая должна быть жертва, вот эта окон­ча­тель­ная жертва, боль­шая жертва, мы должны снова вер­нуться к опи­са­нию этих жертв и попро­бо­вать их рас­тол­ко­вать немно­жечко по-дру­гому. А как? В пра­ви­лах тол­ко­ва­ния, или точ­нее в мето­дах тол­ко­ва­ния, есть такой метод тол­ко­ва­ния, кото­рый назы­ва­ется типо­ло­ги­че­ский, либо его ещё назы­вают про­об­ра­зо­ва­тель­ный. Это метод, кото­рый гово­рит о том, что люди, собы­тия и свя­щен­ное уста­нов­ле­ние Вет­хого Завета ука­зы­вают на людей, собы­тия и свя­щен­ное уста­нов­ле­ние Нового Завета. Этот метод при­ду­мали не хри­сти­ане, этот метод сна­чала воз­ник у иудеев ещё до Рож­де­ства Хри­стова, и они начали гово­рить сле­ду­ю­щее: вот как было в Вет­хом Завете, вот как было раньше, так и будет в буду­щем, когда при­дет Мес­сия. Вот должно также быть. Когда при­шёл Гос­подь наш Иисус Хри­стос, Он про­по­ве­до­вал и гово­рил сле­ду­ю­щее: «Вы иссле­ду­ете Писа­ние (Он обра­ща­ется к иудеям), — и дума­ете через него иметь жизнь веч­ную, а Свя­щен­ное Писа­ние гово­рит обо Мне, все Свя­щен­ное Писа­ние гово­рит обо Мне». И Он гово­рил: вот смот­рите, как Мои­сей воз­нес в пустыне мед­ного змия, и Я буду воз­не­сен. Собы­тие было в Вет­хом Завете — собы­тие в Новом Завете. Вот там был про­об­раз, типос того, что будет в Новом. Или Хри­стос так гово­рит: как Иона был во чреве кита три дня и три ночи, так и Я буду во чреве земли три дня и три ночи. То, что в Вет­хом Завете ука­зы­вает на Новый. И вот этим мето­дом мы можем поль­зо­ваться, чтобы понять: а что же такое вет­хо­за­вет­ные жертвы? То есть мы гово­рим: да, вот те люди, кото­рые при­но­сили вет­хо­за­вет­ные жертвы, они пони­мали, они чув­ство­вали, они полу­чали. Но кроме этого, эти вет­хо­за­вет­ные жертвы ещё и ука­зы­вают на Новый Завет. А на что, или точ­нее — на кого они ука­зы­вают? Ука­зы­вают они на Хри­ста и на Его Жертву, на Его смерть за людей. Как? Вот здесь мы и должны разобраться.

Итак, вет­хо­за­вет­ная жертва должна быть иде­аль­ной, самой луч­шей. О Хри­сте мы гово­рим о том, что Хри­стос не имел ника­кого греха, то есть как бы пятна и порока не было во Хри­сте. Когда Хри­стос при­хо­дит на Иор­дан, Иоанн Кре­сти­тель, пока­зы­вая на Него, гово­рит уче­ни­кам: смот­рите, вот ягне­нок для Бога, Кото­рый берёт на Себя грехи мира. Я, конечно, пере­ска­зал, вы все помните эту фразу: вот Агнец Божий, беру­щий на себя грехи мира. Я ее как бы рас­шиф­ро­вал. Вот ягне­нок, ягнё­нок для Бога, то есть вот она, жертва, на кото­рого будут воз­ло­жены грехи всего мира. Что зна­чит «воз­ло­жены грехи всего мира»? Помните: чело­век при­во­дил ягнёнка, воз­ла­гал на него руки и испо­ве­до­вал грехи, и с чело­века грехи бра­лись и воз­ла­га­лись на этого ягненка. Вот то же самое про­ис­хо­дит и здесь. Грехи всего мира на Хри­сте. Но в чём отли­чие, вот это очень-очень важ­ный момент. Когда на ягненка воз­ла­га­лись грехи, то воз­ла­га­лись про­шлые грехи. Это могли быть грехи одного чело­века, грехи семьи, было жерт­во­при­но­ше­ние, когда воз­ла­га­лись грехи всего еврей­ского народа. Но это все­гда про­шлые грехи, и нельзя было при­не­сти в жертву за буду­щие — не рабо­тало такое, то есть все­гда за про­шлое. А вот на Хри­ста были воз­ло­жены грехи всего мира и во все вре­мена — от начала мира и до конца мира. Я потом эту мысль про­должу, сво­его рода такая машина вре­мени, немножко такое срав­не­ние, но оно дей­стви­тельно так. Во вре­мена, когда Хри­стос уми­рал, когда Он жил и уми­рал, нас не было, и наших гре­хов не было, но наши грехи уже были воз­ло­жены на Хри­ста тогда. И что про­ис­хо­дит? На Хри­ста были воз­ло­жены грехи всего мира. Хри­ста уби­вают. Помните, кто уби­вал Хри­ста — чело­век, греш­ник, уби­вал греш­ник. В Свя­щен­ном Писа­нии ска­зано, что Сына Божи­его убили руками греш­ни­ков. Каких греш­ни­ков — мы знаем, там было несколько чело­век, мы будем, так зна­ете, широко брать: кто его пре­дал, кто его судил, кто кри­чал «рас­пни Его!», кто вынес Ему при­го­вор, и кто Его рас­пял. Сколько там — ну несколько сотен набе­рется. А мы при­чём? Почему тогда апо­стол не ска­зал, что руками вот этих греш­ни­ков, а он ска­зал «руками греш­ни­ков», потому что именно руками всех греш­ни­ков убит Хри­стос — руками всех греш­ни­ков, кото­рые жили до Хри­ста, кото­рые жили во время Хри­ста, и кото­рые жили после Хри­стова, то есть даже сей­час, руками греш­ни­ков. Есть такой фильм, снял его Мел Гиб­сон «Стра­сти Хри­стовы» — смот­рели? Есть там такой момент, все-таки фильм снят доста­точно каче­ственно, в отли­чие от мно­гих биб­лей­ских филь­мов, — пока­заны руки Хри­ста, в кото­рые вби­вают гвозди, и камера пока­зы­вает только руки, кото­рые заби­вают гвозди. Суще­ствует такой апо­криф, правда это или неправда, что Мел Гиб­сон не сни­мался в этом фильме, сни­ма­лись его руки. Вот те руки, кото­рые заби­вают гвозди в руки Хри­ста — руки Мела Гиб­сона. Если это правда, то здесь вообще гени­аль­ный ход. Сам Мел Гиб­сон гово­рит: кто вино­ват в том, что Хри­стос умер? Я вино­ват. Не какие-то греш­ники те, а я лично, это моими руками рас­пят Сын Божий. То есть каж­дый греш­ник резал — не кто-то дру­гой, а сам чело­век резал; вот каж­дый из нас — это тот, кто вби­вает гвозди в руки Иисуса Хри­ста, это так. Хри­стос рас­пи­на­ется, льётся Его кровь, Хри­стос уми­рает как ягнё­нок, и при­но­сится жертва, жертва за грехи. И эта жертва самая глав­ная и она доста­точ­ная. Доста­точ­ная настолько, что я сей­час не буду раз­ви­вать мысль, я к ней вер­нусь, — доста­точ­ная для того, чтобы люди смогли прийти к Богу окончательно.

Что про­ис­хо­дит после смерти Хри­ста, когда Он уми­рает сразу. Он умер, что про­ис­хо­дит с его душой, чело­ве­че­ской душой, потому что мы верим в то, что Хри­стос это Бог и Чело­век. Она идёт туда, куда должны были идти все люди — она идёт в ад. Все вы видели икону «Соше­ствие Хри­ста в ад». Схо­дит во ад — туда, куда все люди шли. Но Он же Бог, Он же Тот, Кто при­нёс вот эту жертву, и ад раз­ру­ша­ется, Он берёт всех пра­вед­ни­ков — тех людей, кото­рые нахо­дятся в шеоле, в аду, и выво­дит их из ада. Куда — на небеса. К Тому, к Кому они стре­ми­лись, но не полу­чали, потому что не могли бы при­не­сти доста­точ­ную жертву. Они ухо­дят на небеса. И вот теперь самое важ­ное. Хри­стос умер, Он при­нёс эту жертву  — ну что, и что дальше. А вот дальше очень важно. мы гово­рим о том, что жертва Хри­ста была при­не­сена за весь мир, за грехи всех людей. Но есть одно «но», и это как бы самое непри­ят­ное для люде-нехри­стиан. Жертва Хри­ста при­не­сена за весь мир, но необ­хо­димо прийти к этой жертве. Вот что зна­чит прийти к этой жертве: обра­титься ко Хри­сту, пока­яться и жить как хри­сти­а­нин. И тогда жертва Хри­ста, кото­рая при­не­сена за всех людей, будет жерт­вой за мои грехи. Вот тогда и всё то, что полу­чал вет­хо­за­вет­ный чело­век, эти бла­го­сло­ве­ния зем­ные, для нас они ста­нут духов­ными. Тогда мы и будем соеди­няться с Богом, будем снова с Ним, и в конце кон­цов при­дём к Нему. Вот так. Жертва Хри­ста за весь мир, но если чело­век не верит в эту жертву Хри­ста за весь мир, то он уже ничего не полу­чит, ника­ких бла­го­сло­ве­ний не полу­чит. Это одна пло­хая новость. То есть нужно верить, чтобы полу­чить бла­го­сло­ве­ние за эту жертву. А есть еще вто­рая пло­хая новость. Эта пло­хая новость каса­ется всех нас, хри­стиан уже. Если мы гово­рим, что мы хри­сти­ане, то мы при­шли уже к жертве Хри­сто­вой. А вот теперь пло­хая новость, очень пло­хая. В Новом Завете ска­зана такая фраза: теперь нет жертв за грех, то есть теперь мы не можем при­но­сить ягнят. Вот теперь если мы согре­шили, то нам не надо при­но­сить жертвы. Что мы должны делать: каяться и прийти и испо­ве­до­вать свои грехи. А вот здесь почему я говорю пло­хая новость. В Посла­нии к Евреям есть 6‑я глава, и вот в 6‑ой главе есть такая фраза. Я сей­час зачи­таю, немножко так со слуха плохо зву­чит, но Давайте вни­ма­тельно выслушаем.

Ибо невоз­можно — одна­жды про­све­щен­ных, и вку­сив­ших дара небес­ного, и соде­лав­шихся при­част­ни­ками Духа Свя­таго, и вку­сив­ших бла­гого гла­гола Божия и сил буду­щего века, и отпад­ших, опять обнов­лять пока­я­нием, когда они снова рас­пи­нают в себе Сына Божия и руга­ются Ему. (Евр.6:4)

Смысл там этой фразы вот какой. Если чело­век при­шел к Хри­сту, стал веру­ю­щим, но живёт гре­хов­ный жиз­нью и гово­рит, что все нор­мально, я про­дол­жаю жить гре­хов­ной жиз­нью, то нельзя при­ни­мать его пока­я­ние, пока он не пере­ста­нет гре­шить, то есть пере­ста­нет жить во грехе. Почему? Потому что когда чело­век гре­шит, он про­дол­жает рас­пи­нать Хри­ста. Смысл вот какой всего этого. Когда мы гре­шим, наши грехи снова воз­ла­га­ются на Хри­ста. Каж­дый наш грех это как бы ещё одна пес­чинка, ещё одна тяжесть — тяжесть, кото­рую несет Хри­стос на Гол­гофе. То есть когда мы гре­шим, мы снова и снова рас­пи­наем Хри­ста. Раньше люди согре­шили, воз­ло­жили руки на ягненка, ягненка заре­зали. А теперь наши грехи — сразу на Хри­ста. То есть наш грех не на ягненка воз­ла­га­ется, наш грех воз­ла­га­ется на Хри­ста. Я ска­зал: такая машина вре­мени. Гол­гоф­ская жертва была одна в один день, но в тоже время она на все вре­мена. Мы вот сей­час согре­шили — туда на Гол­гофу понес­лась ещё одна боль стра­да­ю­щего Христа.

А как же пока­я­ние? Мы жертвы не при­но­сим. Не при­но­сим же мы жертву? При­но­сим. Наше пока­я­ние — это вот то про­ли­тие крови, кото­рое сей­час про­ис­хо­дит на Гол­гофе прямо сей­час. То есть полу­ча­ется: мы и рас­пи­наем Хри­ста, и полу­чаем вот те Дары, кото­рые на Гол­гофе. Вообще любой наш сей­час грех — это грех про­тив Хри­ста. Вот это пло­хая новость. Согре­шая сей­час, мы согре­шаем про­тив Хри­ста, мы делаем Его стра­да­ния ещё силь­нее. Это вот пер­вая жертва, жертва все­со­жже­ния. Почему все­со­жже­ния — потому что она пол­но­стью посвя­ща­лась богу. А Хри­стос Себя пол­но­стью посвя­тил Богу. Мы, читая Книгу Левит, а в Книге Левит об этом ска­зано, как при­но­си­лась жертва, мы должны видеть, что это о Христе.

Сле­ду­ю­щая жертва, о кото­рой я пого­ворю, эту жертва назы­ва­ется мир­ная. Фраза «мир­ная жертва», если вни­ма­тельно так вслу­шаться, для людей, ска­жем так, начи­тав­шихся Биб­лии, она как-то не зву­чит; а с дру­гой сто­роны, мир­ная жертва или мир­ные жертвы — это бомба упала на какой-нибудь жилой квар­тал и все погибли. Конечно же, нет. Если пере­ве­сти и пере­ска­зать на рус­ский язык, то пра­виль­нее ска­зать так: жертва мира. А что это зна­чит? Вот эту жертву люди при­но­сили не когда они совер­шали, а наобо­рот, когда чув­ство­вали, ска­жем так, любовь к Богу. То есть это была жертва такая бла­го­да­ре­ния и хвалы. Как она выгля­дела? Чело­век соби­рал дру­зей, или мог один, конечно, при­не­сти. Брал хоро­шее живот­ное, при­хо­дил в храм и объ­яв­лял: это вот жертва мир­ная. Жертва зака­лы­ва­лась и раз­де­ля­лась на три нерав­ные части. Самая малень­кая часть воз­ла­га­лось на жерт­вен­ник и сжи­га­лась, это часть Бога. Вто­рая часть — побольше, но тоже неболь­шая, она гото­ви­лась и отда­ва­лась свя­щен­нику. Свя­щен­ник ее ел в тече­ние несколь­ких дней в храме, это была боль­шая свя­тыня, то есть это не про­сто там пожерт­во­ва­ние, это именно вот всё-таки спе­ци­аль­ная жертва. А боль­шая часть съе­да­лась людьми, кото­рые при­хо­дили и при­но­сили эту жертву. Они сади­лись возле свя­тыни или возле храма, ели, весе­ли­лись, и что они думали, когда все это делали? Они гово­рили: вот мы сидим за сто­лом, вме­сте с нами — сим­во­ли­че­ски, хотя в еврей­ском созна­нии нет поня­тия сим­во­ли­че­ски — здесь с нами сидит свя­щен­ник — он там, но с нами, потому что он ест от этой одной жертвы. И с нами сидит ещё Одна Лич­ность — Бог. То есть мы сидим за сто­лом вме­сте с Богом.

А почему такой стран­ный спо­соб побла­го­да­рить Бога? Кто из вас читал роман «Граф Монте-Кри­сто?» Я почему это спра­ши­ваю — давайте вспо­ми­нать. Граф Монте-Кри­сто пере­ез­жает в Париж, и его при­гла­шают в дом его воз­люб­лен­ной Мер­се­дес, а она заму­жем за его злей­шим вра­гом, кото­рый напи­сал этот донос. Его при­гла­шают в дом, никто его не узнаёт, про­шло куча лет, он там ста­рик ему 35 или 37 лет. (Ста­рик… Мне 39, я долго сме­ялся, когда вспом­нил, что он ста­рик). Его никто не узнает, кроме Мер­се­дес. Она его вытас­ки­вает, заво­дит на тер­расу и гово­рит: «Граф, при­хо­дите к нам на зав­трак». Он гово­рит: «Я зав­тра­каю очень рано». Она гово­рит: «Ну при­хо­дите на обед». Он гово­рит: «Я нико­гда не обе­даю» — «Ну при­хо­дите на ужин». Он гово­рит: «Я ужи­наю очень поздно». Она берёт пер­сик и про­тя­ги­вает ему: «Ну съешьте пер­сик!» Он гово­рит: «Я не ем пер­сики». Если вы читали, это вы должны вспом­нить. Она гово­рит: «Граф, я знаю, что Вы долго жили на Востоке, а на Востоке есть обы­чай не есть и не пить в доме врага». Граф мол­чит, и она ему снова про­тя­ги­вает: «Ну съешьте пер­сик». Теперь он отве­чает: «Я не ем пер­сики». То есть граф под­твер­ждает — да, в доме врага не едят и не пьют, а в доме друга едят и пьют. То есть вот когда люди соби­ра­лись на этот пир, на эту мир­ную жертву, на жертву мира, они гово­рили: мы в мире, в мире между собой, в мире со свя­щен­ни­ком, и в мире с Богом. Вот смысл этой мир­ной жертвы.

Какое это дело до нас? Хочу обра­тить ваше вни­ма­ние, я повто­рюсь: мясо этой жертвы — это жертва. Это жертва и это свя­тыня. Ее нельзя было: ну сего­дня я съем, зав­тра еще что-то… Нет, ее можно было съесть сего­дня, и всё. За раз. Это свя­тыня. Если вдруг там что-то оста­ва­лось, это соби­ра­лось и сжи­га­лось, чтобы ничего не оста­лось, то есть это было свя­тыня для людей и для свя­щен­ника. Он не мог: «А, ну я ее там закопчу, потом съем». Нет, нельзя было. То есть это была свя­тыня. А вот нет ли у нас такой тра­пезы мира, когда мы вме­сте едим, и тут же есть Бог, тут же есть свя­щен­ник, и тут уже все мы? Конечно, есть, да это же Евха­ри­стия! И вот снова всё инте­ресно. Жертва. Каж­дая жертва ука­зы­вает на жертву Иисуса Хри­ста, это вот хлеб и вино кото­рые ста­но­вится Телом и Кро­вью. Телом и Кро­вью Кого? Помните, Хри­стос когда на пер­вой Тай­ной вечере гово­рит: Вот Кровь. Какая кровь — изли­ва­е­мая. Вот Тело. Какое Тело — ломи­мое, то есть при­но­си­мое в жертву. То есть это жертва. Дальше. При­ча­ща­ется свя­щен­ник, потом при­ча­ща­емся все мы, и мы вме­сте при­ча­ща­емся, и свя­щен­ник при­ча­ща­ется, и при­ча­ща­емся все мы — это един­ство. Ну да, вот мы вме­сте. а дру­гие люди? Там Евха­ри­стия, там, там — как же это един­ство может быть, вот един­ство всех? А вот может. Жертва Иисуса Хри­ста одна. Евха­ри­стия тоже одна. Перед свя­тыми отцами, вообще перед хри­сти­ан­скими бого­сло­вами встал вопрос: а что такое Евха­ри­стия, что про­ис­хо­дит на Литур­гии? Ответ, кото­рый пред­по­ла­гает: это повто­ре­ние Тай­ной Вечери. Но зна­ете, изви­ните: а кто в праве повто­рить Тай­ную Вечерю, если ее там сде­лал Хри­стос? А если это жертва, то кто может повто­рить жертву Хри­ста, она была один раз? Не получается.

Вто­рой ответ, его дают неко­то­рые про­те­станты, он зву­чит так: это вос­по­ми­на­ние Тай­ной Вечери, мы про­сто вспо­ми­наем. Мы тоже гово­рим об вос­по­ми­на­нии Тай­ной Вечери, но зна­ете — как бы ну и что, ну и вспом­нили, а мне что от этого? Вот те апо­столы на той Тай­ной Вечери при­ча­сти­лись, а я как? И вот свя­то­оте­че­ское бого­сло­вие дало сле­ду­ю­щий ответ, что Тай­ная Вечеря это не повто­ре­ние и не вос­по­ми­на­ние — это та самая Тай­ная Вечеря. То есть свя­тые отцы это очень кра­сиво ска­зали, у меня не полу­чится, я поясню попроще. Когда мы при­хо­дим с верою, и когда свя­щен­ник слу­жит с верою Литур­гию, то мы как бы сво­его рода пере­но­симся туда, в Сион­скую гор­ницу. И мы не из рук свя­щен­ника, и свя­щен­ник не сво­ими руками берёт или нам дает, а Сам Хри­стос нам дает этот Хлеб, кото­рый стал Его Телом, это Вино, кото­рое стало Его Кро­вью. То есть мы там, но одно­вре­менно с нами пере­но­сятся туда же все те хри­сти­ане, кото­рые жили, живут и будут жить во все вре­мена. То есть мы при­ча­ща­емся от одного Хлеба, кото­рый не оску­де­вает, и пьем из одной Чаши, кото­рая не кон­ча­ется. В тот момент, когда я при­ча­ща­юсь, я при­ча­ща­юсь вме­сте со всеми хри­сти­а­нами. Поэтому я со всеми хри­сти­а­нами в мире, с теми, кото­рые жили до меня, живут сей­час и будут жить. Мы все в мире. Вот поэтому мы и гово­рим, что это жертва мир­ная, и она одна — вот это вот такая свя­тая тра­пеза, свя­щен­ная тра­пеза. Вот это мир­ная жертва. Евреи, когда это гото­вили, они при­го­тав­ли­ва­лись, они уже гото­ви­лись к При­ча­стию. И когда Хри­стос при­шел, оно как бы рас­кры­лось, вот зачем это делать — вот для этого, и всё стало понятно. Это две жертвы, кото­рые люди при­но­сили, они не каж­дый день, конечно, при­но­сили, но при­но­сили периодично.

А ещё была жертва, кото­рая была при­не­сена один раз, хотя потом она повто­ря­лась, и эта жертва пас­халь­ная. Бог послал Мои­сея, чтобы Мои­сей вывел евреев из Египта. Фараон ска­зал: не отпущу. И тогда Бог послал на Еги­пет еги­пет­ские казни. Там своя исто­рия, не буду сей­час, вы все читали, вы все зна­ете. А зачем все эти казни? Чтобы пока­зать, что еги­пет­ские боги — это не боги. Кто глав­ный бог в Египте для егип­тян? Это фараон, и вот послед­няя жертва — это смерть пер­вен­цев. И Бог пове­ле­вает Мои­сею: Мои­сей, скажи своим собра­тьям, чтобы они взяли ягненка, зако­лоли его, собрали кровь, этой кро­вью пома­зали при­то­локи двери, и вот кто пома­жет, тот не умрет, в том доме не будет смерти, А кто не пома­жет — умрёт. То есть здесь нужна была вера — все ли евреи пома­зали. Свя­щен­ное Писа­ние не гово­рит о том, что пома­зали все, и не гово­рит, что были кто-то, кто не пома­зал. Но вы же ведь пре­красно зна­ете, что — как бы у нас все пра­во­слав­ные, кто-то, может, не пома­зал. А ещё это у егип­тян — зна­ете, Свя­щен­ное Писа­ние гово­рит, что вме­сте с евре­ями из Египта вышли и егип­тяне. Почему? Еги­пет­ские казни — это не десять дней, это целый год. Дураку начи­нает ста­но­виться понятно, что мне плохо, а евреям всё нор­мально — пойду-ка я к евреям. И воз­можно, какие-то егип­тяне пома­зы­вали себе косяки двери, потому что жили люди все тесно. Они пома­зы­вают, и про­хо­дит Бог по Египту, и в каж­дом доме, в кото­ром нет этой крови, уми­рают пер­венцы; и только те, дома кото­рых пома­заны, они спасаются.

Вот этого ягненка евреи едят с горь­кими тра­вами, запе­кают, едят. И есть такое усло­вие: нельзя ломать кости. Зачем ломали кости — добраться до кост­ного мозга. Это мы сей­час мясо едим почти каж­дый день, кроме пост­ных дней, а тогда люди ели редко, и поэтому выедали, как гово­рится, до хря­щей и сухо­жи­лий, всё съе­да­лось. И вот нельзя ломать, то есть что-то про­пу­стить. Затем эти косточки соби­ра­лись, сжи­га­лись, и потом Бог пове­ле­вает евреям выхо­дить. На сле­ду­ю­щий год евреи повто­ряют, кроме пома­за­ния. Снова едят этого ягнёнка, снова не ломают кости, и так год из года. Про­хо­дит пол­торы тысячи лет. Насту­пает Пасха, когда при­но­сятся вот те самые пас­халь­ные ягнята, и вот в эти дни еврей­ские свя­щен­ники бро­дят по колено в крови, они испол­няют божие пове­ле­ние — Да, не надо думать, что как только Хри­стос при­шел, все закон­чи­лось. Нет, ещё не закон­чи­лось, Хри­стос ходил в храм, при­но­сил жертву, Ему не нужно было при­но­сить жертву, но Он под­чи­нил Себя закону, Он обре­за­ние при­нял, Он совер­шал омо­ве­ние, всё это делал, Он под­чи­ня­ется закону. Вот при­но­сится жертва. Но в этот момент уже поте­ряли вся­кий смысл, потому что насто­я­щая Жертва при­но­сится на Кре­сте. Уми­рает Хри­стос на Кре­сте — вот Он тот Самый, Самый глав­ный пас­халь­ный Агнец. Чтобы убыст­рить смерть рас­пя­тых, им пере­би­вали голени. Когда подо­шли к Хри­сту и собра­лись пере­би­вать голени, смот­рят: а Он уже мерт­вый и Его кость не сокру­ши­лась, никто не раз­ло­мал Его кости. Даже до такой мелочи. Но глав­ное в пас­халь­ном агнце, вот в том пер­вом пас­халь­ном агнце, когда евреи спа­са­лись от еги­пет­ской казни, это была кровь. Кровь, кото­рая спасала.

Снова воз­вра­ща­емся к той самой жертве за грех. В Пер­вом Посла­нии Иоанна Бого­слова есть такие слова: «Кровь Иисуса Хри­ста очи­щает нас от вся­кого греха». Грех — это смерть, то есть кровь спа­сает от греха. Здесь речь о евха­ри­стии, здесь речь именно о жертве Хри­ста. Что нужно было делать евреям, чтобы спа­стись, когда они в Египте были — кро­вью пома­зать. Сде­лал — спасся. Не сде­лал — ты можешь назы­вать себя как угодно, там веру­ю­щим евреем, но если ты не сде­лал, что Бог пове­лел, ты не спасся. Вот здесь мы снова к той самой мысли воз­вра­ща­емся. Чтобы полу­чить спа­се­ние, нужно прийти ко Хри­сту. Не при­хо­дит чело­век — он может быть хоро­шим, может быть даже веру­ю­щим, но если он не верит в Хри­ста, кровь Иисуса Хри­ста его не спа­сает, только так. Это ещё один аспект, кото­рый свя­зан с Жерт­вой Христовой.

И, нако­нец, чет­вер­тая жертва, мы уже сего­дня закан­чи­ваем — эта жертва, кото­рая при­но­си­лась в Иом Кипур. Иом Кипур — это день очи­ще­ния, или день суда, это день все­на­род­ного пока­я­ния, когда при­но­сили жертвы за грехи всего Изра­иля, и когда пер­во­свя­щен­ник с кро­вью захо­дил в то место, кото­рое назы­ва­лась Свя­тое Свя­тых. Что было в Свя­тое Свя­тых, как оно выгля­дело? Свя­тое Свя­тых — это неболь­шое поме­ще­ние, в кото­ром сна­чала стоял Ков­чег Завета, потом была про­сто пустая ком­ната, она была все­гда задер­нута зана­ве­сью, при­чём эта зана­весь нико­гда не отдер­ги­ва­лась. То есть когда я говорю, что свя­щен­ник захо­дил во Свя­тое Свя­тых он как бы про­хо­дил, не ото­дви­гая эту зана­весь, то есть закрыто. И там он немно­жечко кро­пил на Ков­чег Завета, либо про­сто в ком­нату. Для чего и что про­ис­хо­дило? В этот момент, когда он кро­пил, про­ис­хо­дило очи­ще­ние гре­хов Изра­иля. Всех гре­хов — не авто­ма­том же рабо­тало, нужно было каяться, испо­ве­до­вать свои грехи, пла­кать о своих гре­хах. Ну вот кро­пи­лась кровь, и Бог про­щал грехи за весь год. Какие грехи? Зна­ете, как чело­век — забыл какой-то грех, не успел испо­ве­до­вать свой грех, и вот люди в этот момент кая­лись, моли­лись: Гос­поди, про­сти мои грехи, про­сти, что Я греш­ник! И вот он кро­пил этой кро­вью, и Бог про­щал грехи. Выхо­дил, бла­го­слов­лял народ, про­ща­лись грехи. Там ещё было много раз­ных таких инте­рес­ных обря­дов, но вот для нас важно вот именно вхож­де­ние свя­щен­ника во Свя­тое Свя­тых для про­ще­ния гре­хов за боль­шой период времени.

Какое собы­тие опи­сы­ва­ется в Свя­щен­ном Писа­нии Нового Завета сразу после смерти Хри­ста — вот Он умер, дальше что, что было? Зем­ле­тря­се­ние, и раз­ры­ва­ется завеса (об этом, кстати, упо­ми­на­ется очень глухо в еврей­ских писа­ниях — о том, что завеса разо­рва­лась на две части). Это храм. Храм был очень боль­шой, и завеса была в локоть тол­щи­ной. То есть не про­сто там зана­вес — это была тол­стая завеса, она разо­рва­лась надвое, и она не про­сто разо­рва­лась, она раз­ле­те­лась. Росле этого евреи ска­зали две завесы пове­сить, потому что если одна разо­рвется, то вто­рая не разо­рвется. А что это озна­чало, это раз­ры­ва­ние завесы, и что обо­зна­чало Свя­тая Свя­тых? Свя­тое Свя­тых обо­зна­чало небо. А почему оно закрыто посто­янно было, нико­гда не откры­ва­лось? А потому что никто на небеса не вос­хо­дил, закры­тые небеса. Почему свя­щен­ник захо­дил с кро­вью и кро­пил — он как бы кро­пил у пре­стола Божьего, чтобы было вот это пока­я­ние. Но всё равно, не отдер­ги­вая завесу, он выхо­дил. Что озна­чало раз­ры­ва­ние завесы — небеса открыты. Это всё понятно.

А зачем я вот это рас­ска­зы­вал — с кроп­ле­нием? Посла­ние к Евреям — да, мы гово­рим Посла­ние к Евреям, это вообще-то — а к каким евреям? К евреям по наци­о­наль­но­сти, но не евреям по вере. Мы знаем, что пер­вые хри­сти­ане были из евреев и из языч­ни­ков. И вот евреи из языч­ни­ков обра­ти­лись ко Хри­сту. Среди них были слу­жи­тели в храме — те, кото­рые при­но­сили жертву. Они обра­ти­лись ко Хри­сту, и вдруг у них такие нача­лись сомне­ния: может, нам обратно вер­нуться к иуда­изму, опять жертвы при­но­сить? И вот апо­стол пишет Посла­ние, кото­рое гово­рит: нет, не надо воз­вра­щаться вам к этому слу­же­нию. Почему? А всё, а смысл его? Жертва Хри­стова при­не­сена тут, и мир­ная жертва тут, и жертва за грех тут, и пас­халь­ная жертва. И тут жертва, кото­рая при­но­си­лась на Иом Кипур, вот та жертва, кото­рая при­но­си­лась для крови, кото­рая кро­пи­лась. И вот что он пишет:

При таком устрой­стве, в первую ски­нию все­гда вхо­дят свя­щен­ники совер­шать Бого­слу­же­ние; а во вто­рую — одна­жды в год один только пер­во­свя­щен­ник, не без крови, кото­рую при­но­сит за себя и за грехи неве­де­ния народа. Сим Дух Свя­тый пока­зы­вает, что еще не открыт путь во свя­ти­лище, доколе стои́т преж­няя ски­ния. Она есть образ насто­я­щего вре­мени, в кото­рое при­но­сятся дары и жертвы, не могу­щие сде­лать в сове­сти совер­шен­ным при­но­ся­щего, и кото­рые с яст­вами и пити­ями, и раз­лич­ными омо­ве­ни­ями и обря­дами, отно­ся­щи­мися до плоти, уста­нов­лены были только до вре­мени исправ­ле­ния. (Евр.9:6–10)

То есть вот эти все жертвы, все обряды — до Христа.

Но Хри­стос, Пер­во­свя­щен­ник буду­щих благ, придя с боль­шею и совер­шен­ней­шею ски­ниею, (что за ски­ния с кото­рой он при­шел — это тело его) неру­ко­тво­рен­ною (потому что Хри­стос родился), то есть не тако­вого устро­е­ния, и не с кро­вью коз­лов и тель­цов, но со Своею Кро­вию, одна­жды вошел во свя­ти­лище и при­об­рел веч­ное искуп­ле­ние. Ибо если кровь тель­цов и коз­лов и пепел телицы, через окроп­ле­ние, освя­щает осквер­нен­ных, дабы чисто было тело, то кольми паче Кровь Хри­ста, Кото­рый Духом Свя­тым при­нес Себя непо­роч­ного Богу, очи­стит совесть нашу от мерт­вых дел, для слу­же­ния Богу живому и истин­ному! (Евр.9:11–14)

Что это зна­чит. Хри­стос со Своею Кро­вью, как свя­щен­ник, вхо­дит на небеса. Для чего? Для того, чтобы очи­стить нас от наших гре­хов. Здесь Хри­стос назван свя­щен­ни­ком. Что делал вет­хо­за­вет­ный свя­щен­ник — при­но­сил жертвы. И вот поэтому Хри­стос и Жертва, и Хри­стос это и Жрец, Свя­щен­ник. Мы на Литур­гии гово­рим: «при­но­сяй и при­но­си­мый» — Тот, Кто при­но­сит, и Того, Кого при­но­сят. Вот Хри­стос захо­дит в Свя­тое Свя­тых, и мы полу­чаем очи­ще­ние гре­хов — небес­ное Свя­тое Святых.

А вот теперь мы уже закан­чи­ваем. Я обе­щал вопрос, кото­рый все­гда встает перед чело­ве­ком, кото­рый читает Вет­хий Завет. Кто Бог Вет­хого Завета? Понятно, что это наш Бог, то есть Вет­хого Завета, Бог Нового Завета, это одна Лич­ность. А кто Он. Сын Божий, Тот, Кото­рый пове­лел при­но­сить Себе кро­ва­вые жертвы, Сам стал Жерт­вой за грех всего мира. Всё. Спа­сибо. Ваши вопросы. Вы можете зада­вать вопросы по лек­ции, можете зада­вать вопросы по Свя­щен­ному Писа­нию, Ну и можно какие-то вопросы вообще по бого­сло­вию, но если не смогу отве­тить, то зна­чит, к батюшкам.

В соот­вет­ствии с еврей­ской тра­ди­цией тол­ко­ва­ния, что Вет­хий Завет явля­ется про­об­ра­зом Нового Завета, вопрос такой: а вот в день очи­ще­ния, когда забы­тые грехи про­ща­лись — у нас эти забы­тые грехи где про­ща­ются?

Мы гово­рим о про­ще­нии в собо­ро­ва­нии, елео­по­ма­за­нии, но мы должны пом­нить, что собо­ро­ва­ние тоже соеди­ня­ется с пока­я­нием. То есть пони­ма­ете, когда мы гово­рим о про­ще­нии забы­тых гре­хов, нужно пони­мать: это не авто­ма­тизм. Ага, меня мас­ли­цем пома­зали, и грехи мои забы­лись и про­сти­лись!» Вот я при­хожу на собо­ро­ва­ние, я каюсь в гре­хах — да, их не помню, но я каюсь, что они есть, и тогда через пома­за­ние мы полу­чаем про­ще­ние этих гре­хов — так оно рабо­тает. В любом слу­чае это покаяние.

К самому слову «пока­я­ние». Мета­нойя — изме­не­ние ума; тшува — воз­вра­ще­ние к Богу; а вот наши корни — пока­я­ние, это что? Это нака­за­ние себя? Осо­зна­ние грехов?

Да, по-моему, так. Я не буду сей­час этим зани­маться. Давайте так: я в сле­ду­ю­щее вос­кре­се­нье при­еду, я посмотрю, что гово­рит Фасмер

Спа­сибо, это инте­ресно будет.

Но как бы сей­час такую фразу, кото­рую любят гово­рить про­те­станты: раз­ви­вайте в себе биб­лей­ское созна­ние. Вы зна­ете, ино­гда мы, начи­ная зани­маться какими-нибудь эти­мо­ло­ги­ями, должны пом­нить, что Свя­щен­ное Писа­ние-то на дру­гом языке было напи­сано, и апо­столы про­по­ве­до­вали на дру­гом языке. И вот нам нужно как бы гово­рить по-рус­ски, но думать всё-таки по-еврей­ски и по-гречески.

Вот инте­ресно, что «тшува» пере­кли­ка­ется с эти­мо­ло­гией слова «рели­гия», потому что рели­гия, «рели­гаре» — вос­ста­нов­ле­ние связи с Богом.

Ну там есть и дру­гие тол­ко­ва­ния, ну да, одно из тол­ко­ва­ний, да. Смот­рите: religare — вос­ста­нов­ле­ние связи, ска­жем так, вот на это вни­ма­ние обра­тили хри­сти­ане. Пони­ма­ете как  — даже если какие-то бого­словы не знали еврей­ского языка, но они дух-то чувствовали.

Еще один вопрос, «тех­но­ло­ги­че­ский». Жертва раз­ре­за­лась попо­лам. Почему.

Я понял, это Вы про Авра­ама гово­рите. Сна­чала к той жертве обыч­ной, она обычно при­го­тав­ли­ва­лась. Обыч­ная жертва гото­ви­лась — сни­ма­лась шкура, ино­гда так рисуют — лежит там с голо­вой, с ногами — нет, это не так. Она гото­ви­лась, именно гото­ви­лась. То есть она гото­ви­лась, как будто ее гото­вили. То есть при­го­тав­ли­вали пищу. Для чего? То же самое: Богу луч­шее, как для доро­гого гостя, для доро­гого чело­века я при­ношу при­го­тов­лен­ное. Насчёт этого рас­се­че­ния. Это вид клятвы был. Рас­се­ка­лось живот­ное, рас­кла­ды­ва­лось, и участ­ники этой клятвы, согла­ше­ния, союза — они про­хо­дили между этими живот­ными, как бы говоря: если мы нару­шим, мы будем вот также рас­се­чены. Бог про­шёл тоже. Бог клялся чело­веку. Смот­рите, про жерт­вен­ник в Иеру­са­лим­ском храме во вре­мена Иисуса Хри­ста рас­ска­зы­вали, что он горел и не поту­хал, даже во время весен­них дождей. То есть туда про­сто брёвна кидали, они горели, они пылали. Но там опи­са­ние, по-моему, у Иосифа Фла­вия есть — спе­ци­аль­ные были при­спо­соб­ле­ния, кото­рые туда заки­ды­вали. Для нас это, конечно, вот так шоки­ру­юще, но для людей это было нор­мально. Люди счи­тали, что нор­мально, хотя, конечно, культ был не столь гран­ди­оз­ный, как у языч­ни­ков. У тех было поин­те­рес­ней — там цветы, и про­цес­сии. Еврей­ский культ доста­точно такой при­глу­шен­ный. Те были более шикарные.

Вопрос про Каина и Авеля. Каину Бог гово­рит: за то, что он убил, кто оби­дит Каина, тому в семь раз ото­мстится, а его потомку Ламеху — в семь­де­сят раз. Он согре­шил, а нака­за­ние дру­гое — больше.

В 490 раз. Это такая инте­рес­ная тема. В древ­нем мире был такой вид нака­за­ния за такие пре­ступ­ле­ния, кото­рые были слиш­ком велики для про­сто смерти. Иллю­стра­ция: Царь Эдип — он убил сво­его отца и женился на своей матери. Когда он об этом узнал, он выко­лол себе глаза и отпра­вился в изгна­ние, его никто не посмел убить, потому что у него было такое пре­ступ­ле­ние, про­сто гигант­ское, страш­ное пре­ступ­ле­ние. И он отпра­вился в изгна­ние, то есть он стал живым мерт­ве­цом. Вот Каин ста­но­вится таким живым мерт­ве­цом, потому что он сде­лал такое огром­ное пре­ступ­ле­ние, сде­лал пер­вое убий­ство, и тем более бра­то­убий­ство. Такое страш­ное пре­ступ­ле­ние. Про него Бог гово­рит, что ты не будешь; а ты дол­жен быть таким вот про­кля­тым. И тогда Каин гово­рит: А меня убьют. Бог гово­рит: Нет, не убьют, а если кто-то попы­та­ется тебя убить, то ему как бы в семь раз нака­жется. Семь — это число пол­ноты, это Бог гово­рит: за тебя нака­жется в семь раз. А потом появ­ля­ется чело­век, Ламех, кото­рый гово­рит, что я круче Каина, я вообще людей уби­ваю за про­сто так. Меня кто-то уда­рил — я его убил; кто-то мне рану нанес — я его убил. И если меня кто-то пыта­ется убить, то за меня ото­мстят — не Бог, а люди ото­мстят в 490 раз (семь раз по семь­де­сят, это до бес­ко­неч­но­сти). Помните, Хри­стос гово­рит, сколько раз про­щать брата — до бес­ко­неч­но­сти, за меня будут мстить. Ламех гово­рит: я силь­нее Бога, я выше Бога, потому что Бог всего семь раз, а за меня — до бес­ко­неч­но­сти. Поэтому это такая гор­дыня, гор­дыня чело­ве­че­ская, и поэтому там Бог, здесь человек.

После Рас­пя­тия логи­че­ски понятно, что Хри­стос сошел во ад и вывел пра­вед­ни­ков сразу навстречу со Гос­по­дом, сразу в Цар­ствие Небес­ное. А что озна­чают и кто эти люди, когда мы в Новом Завете читаем, что мно­гие вос­кресли, вышли из гро­бов. Это кто?

Они же при­шли для того, чтобы засви­де­тель­ство­вать о Воскресении.

То есть это такой педа­го­ги­че­ский прием.

Апо­стол Павел гово­рил такую фразу: жизнь для меня Хри­стос, и смерть при­об­ре­те­ние, я хочу сей­час уме­реть и быть со Хри­стом, но я пони­маю, что мне лучше пожить здесь, потому что при­несу пользу Церкви. Лазарь умер, его похо­ро­нили. Хри­стос его в суб­боту вос­кре­шает, то есть он умер где-то во втор­ник. Он умер, его Хри­стос под­ни­мает, Он его вос­кре­шает. Ну что там потер­петь ещё пять-шесть дней было?.. То есть Хри­стос вос­кре­шает Лазаря. Я не помню, к сожа­ле­нию, его житие, но, по-моему, он окон­чил свою жизнь муче­ни­че­ски. Я знаю, что он про­по­ве­до­вал. Зачем? Затем чтобы про­по­ве­до­вать, сви­де­тель­ство­вать о Хри­сте. Так и Гос­подь. Он берет их, посы­лает для того, чтобы они засви­де­тель­ство­вали. Хотя понятно, что может быть, им было бы лучше быть на небесах.

Сей­час хри­сти­а­нин, уми­рая, он попа­дает на небеса, или он попа­дает в какое-то про­стран­ство, грубо говоря, и ждет там Страш­ного Суда?

Чтобы отве­тить на этот вопрос, нач­нем, как все­гда, изда­лека, я люблю изда­лека начи­нать. С точки зре­ния Свя­щен­ного Писа­ния и нашего бого­сло­вия, чело­век — это тело, душа. Вот это чело­век. Поэтому нужно вос­кре­се­ние. Что такое вос­кре­се­ние — это соеди­не­ние тела и души, чтобы чело­век снова стал пол­но­стью чело­ве­ком. Я ска­зал, что чело­век пол­но­стью чело­век. Душа — это как бы это чело­век не пол­но­стью. Поэтому что будет после Чуда у Вели­кого Белого Пре­стола — пол­нота награды либо пол­нота нака­за­ния. До этого не может быть пол­ноты награды и пол­ноты нака­за­ния. Что про­ис­хо­дит с чело­ве­ком после смерти? Он уми­рает и начи­нает полу­чать после част­ного суда, кото­рый опи­сан в Посла­нии к Евреям (9‑я глава, по-моему), начи­нает полу­чать часть награды и часть нака­за­ния. Не может он полу­чить пол­но­стью, потому что тела нет.

И вот куда попа­дает чело­век, вот где он это полу­чает? Как эти места назы­ва­ются? Места назы­ва­ются небеса, и места назы­ва­ются геенна. Пре­по­доб­ный Ефрем Сирин гово­рил сле­ду­ю­щее: по состо­я­нию это пред­две­рие ада и пред­две­рие рая, но не по месту. То есть зна­ете как: когда чело­век умер, хри­сти­а­нин, он при­хо­дит к Богу. Либо если он греш­ник, он ухо­дит от Бога. Он при­хо­дит и начи­нает общаться с Богом, потому что как бы глав­ная награда наша — это обще­ние с Богом. А самое страш­ное нака­за­ние — это отлу­че­ние от Бога, отлу­че­ние от обще­ния с Богом. Он начи­нает общаться. Душа же несет отпе­ча­ток его лич­но­сти? Несет. Она явля­ется его лич­но­стью, то есть лич­ность обща­ется с лич­но­стью. Но пол­нота этого обще­ния насту­пит, когда полу­чим тело. Но он уже обща­ется. То есть те пра­вед­ники, кото­рые умерли, они уже обща­ются с Богом. Поэтому вот вы так задали вопрос «он на небе­сах или в дру­гом месте» — он на небе­сах. Но там состо­я­ние еще непол­ноты, поэтому мы и гово­рим о вос­кре­се­нии мертвых.

Вот в Вет­хом Завете можно про­чи­тать, что состо­я­ние душ умер­ших в шеоле — оно при­мерно соот­вет­ство­вало состо­я­нию сна — лег­кого, тяже­лого, блаженного.

Лич­ность себя созна­вала, но вот всего не было.

А в Цар­ствии Небес­ном душа, кото­рая еще не полу­чила пол­ноты про­слав­ле­ния, она чув­ствует себя не так, она чув­ствует себя более осо­знанно? А как тогда понять помощь свя­тых, кото­рые чуть ли не явно явля­лись — та же самая Ксе­ньюшка бла­жен­ная, кото­рая клю­кой раз­го­няла бан­ди­тов в подворотне?

Напри­мер, гора Пре­об­ра­же­ния. Бог посы­лает Илию кото­рый в теле. И Бог посы­лает Мои­сея, у кото­рого тело уже, наверно, на атомы раз­ло­жи­лось. Пожа­луй­ста, не вопрос. А более того, смот­рите: Бог есть Дух. Тем более Дух, кото­рый везде при­сут­ствует. Однако он в Вет­хом Завете являл Себя, при­ходя к Авра­аму, когда боролся или дрался с иако­вом, и ещё много мест, где Он Себя являл. То есть Бог может Себя про­явить види­мым обра­зом. Так и души этих пра­вед­ни­ков — есте­ственно, не по своей воле, а по Божи­ему раз­ре­ше­нию, по Божи­ему пове­ле­нию, могут так как-то про­яв­лять види­мым обра­зом. Я думаю, что такой ответ я дал бы себе.

Душа Хри­стова как Чело­века, после вос­хож­де­ния к Отцу — что с этой душой слу­чи­лось? И чем она тогда отли­ча­лась от нашей души?

Есть такой раз­дел бого­сло­вия, назы­ва­ется хри­сто­ло­гия — уче­ние о Хри­сте. И мы гово­рим о том, что во Хри­сте две при­роды: Боже­ствен­ная и Чело­ве­че­ская, и две воли. Но одна Лич­ность — Лич­ность Хри­ста. В чело­ве­че­стве Хри­ста не было лич­но­сти. Лич­ность чело­ве­че­ской при­роде Хри­ста была дана Сыном Божиим, ну вот так пра­вильно ска­зать. Я, конечно, ста­ра­юсь очень акку­ратно гово­рить, потому что там зна­ете — шаг влево, шаг вправо, и там это глу­бо­чай­шая ересь. Хри­стос вос­при­ни­мает всего чело­века. Что это зна­чит? Он вос­при­ни­мает его тело, Он при­ни­мает его душу, Он вос­при­ни­мает его волю, чело­ве­че­ский разум, и вообще всего чело­века. Но у этого чело­века не было лич­но­сти. Лич­ность была Хри­стова. Когда Хри­стос уми­рает, душа его вме­сте, они же соеди­ни­лись вме­сте, нераз­дельно. Вот эта нема­те­ри­аль­ная часть Хри­ста, кото­рая пред­став­ляет собой соеди­не­ние чело­ве­че­ского и боже­ствен­ного, вот эта чело­ве­че­ская душа вме­сте с Боже­ством схо­дит в ад. То есть она идет путем всех людей земли. Она схо­дит в ад, но если бы это была только чело­ве­че­ская душа, она там в аду бы и оста­лась. Но там еще и Бог, и Бог раз­ру­шает ад.

Что дальше про­ис­хо­дит. Хри­стос вме­сте с чело­ве­че­ской душой, вме­сте со всеми пра­вед­ни­ками идёт на небеса, там нахо­дится три дня (36 часов), затем Он воз­вра­ща­ется в Свое Тело и Тело вос­кре­сает. И затем это Тело воз­но­сится на небеса. То есть сей­час, если так ска­зать, тело Хри­стово на небе­сах. Я пока не нашёл для себя ответа, надо дог­ма­ти­стов тере­бить, как соеди­нить бес­ко­неч­ность Бога и конеч­ность чело­ве­че­ского тела. Потому что мы гово­рим, что во Хри­сте пре­бы­вала пол­нота Боже­ства телесно. То есть весь Бог пре­бы­вал в чело­веке. Я пока ещё не разо­брался с этим вопро­сом, поэтому я только озвучу про­блему. Может быть, вы уже зна­ете. Я же не самый умный, навер­няка кто-то зада­вал вопрос.

Вчера я общался с пред­ста­ви­те­лями после­до­ва­те­лей Иоанна Чури­кова в Вырице. Они, в том числе, утвер­ждают, что Иоанн Чури­ков — это Хри­стос. На вопрос: а как так, они гово­рят: ну это вот душа Хри­ста в нем яви­лась, там уже идет пере­се­ле­ние душ.

Это невоз­можно. Потому что если бы это было бы так, то Иоанн Чури­ков это и есть Хри­стос, потому что чело­ве­че­ская душа и (молчу!) душа Хри­ста — они соеди­ни­лись, и их нельзя теперь разъ­еди­нить. Хотя, конечно, какой-то души Хри­ста — это, конечно, такое ере­ти­че­ское выра­же­ние, Наде­юсь, вы пре­красно пони­ма­ете, о чём я говорю. То есть ни в коем слу­чае я не ересь про­из­ношу. Это чушь, не может быть, тогда они должны гово­рить, что Иоанн Чури­ков — это Хри­стос, было вто­рое при­ше­ствие. Я думаю, что до таких ради­каль­ных выра­же­ний они не дой­дут, но это дей­стви­тельно вто­рое пришествие.

Как соче­тать свой­ство Божие как неиз­мен­ность, и обре­те­ние лич­но­сти Хри­ста, то есть до этого не было Иисуса Хри­ста как лич­но­сти — в плане воче­ло­ве­чи­ва­ния именно?

На этот вопрос очень хорошо отве­чал отец Даниил Сысоев. Неиз­мен­ный Бог вос­при­нял, то есть как бы взял человечество.

И от этого к Нему ничего не прибавилось?

Когда мы гово­рим о Его неиз­мен­но­сти, у Него же не появи­лось какое-то новое свой­ство, или было что-то уте­ряно, что я и хочу ска­зать. Что когда Хри­стос вос­при­нял чело­ве­че­ство, Он не пере­стал быть Богом, вот это вот име­ется в виду про неиз­мен­ность, Он не пере­стал быть Богом, вот и всё. То есть Он и оста­вался Богом. Но только было вос­при­нято это чело­ве­че­ство. И еще. Неиз­мен­ность — это Бог не может пере­стать быть Богом, вот это име­ется в виду под неиз­мен­но­стью. Поэтому Он не пере­стал быть Богом, Он стал чело­ве­ком, но не пере­ста­вая быть Богом. Вот это такой ответ. Когда я в семи­на­рии учился, об этом говорилось.

Лич­ность чело­века — это есть про­яв­ле­ние образа Божия в нем, если про­сто при­ни­мать лич­ность как про­яв­ле­ние образа Божия в чело­веке, то тогда ста­но­вится логично и понятно, почему в Хри­сте лич­ность была вто­рой ипо­ста­сью, а не человеческая.

Давайте лучше о биб­ле­и­стике пого­во­рим, я не хочу туда зала­зить, я не спе­ци­а­лист в дог­ма­ти­че­ском бого­сло­вии, и если честно, я не хочу зани­маться этим. Вот мне семи­нар­ского курса, ну и навер­ное, ака­де­ми­че­ского, хва­тило всего, для моей веры этого доста­точно, вот эти тон­ко­сти я уже про­сто я реально не хочу. Я хочу зани­маться тем, чем я зани­ма­юсь сейчас.

Воз­вра­ща­ясь к образу Божи­ему. В неко­то­рых местах Свя­щен­ного Писа­ния напи­сано, что чело­век есть подо­бие Божие, при­чём прак­ти­че­ски это напи­сано в одной книге. Нет суще­ствен­ной раз­ницы. Есть раз­ница, когда гово­рится либо об образе, либо о подо­бии Божием. Когда гово­рится «образ и подо­бие» — вот это есть раз­ница. А когда что-то одно, раз­ницы нет. Когда Бог созда­вал чело­века, то Он ему дал Свои свой­ства, насколько чело­ве­че­ская при­рода может вме­стить. Мы имеем разум. Наш разум — это отра­же­ние того, что есть в Боге. То есть в нас есть твор­че­ское начало, сотво­рить можем. Вот это в Боге тоже есть, то есть насколько мы вме­щаем. Мы должны эти свой­ства раз­ви­вать. Откуда берутся грехи? Это непра­виль­ное исполь­зо­ва­ние свойств, кото­рые даны нам от Бога. Любое наше чело­ве­че­ское свой­ство, наше чело­ве­че­ское чув­ство как бы имеет основу в Боже­ствен­ных свой­ствах. Грех это испор­чен­ное, то есть на самом деле как бы греха самого по себе не суще­ствует, суще­ствует только непра­виль­ное исполь­зо­ва­ние. Мы ничего при­ду­мать не смо­жем, тут мы только извра­щаем. Ино­гда гово­рят, что сатана — это обе­зьяна Бога, мы тоже обе­зьян­ни­чаем, мы делаем не то, что должны делать.

Мы извест­ного пра­во­слав­ного про­по­вед­ника слу­шали — мы в семи­на­рии учи­лись, у нас одно гово­рили. У нас биб­ле­и­стика все-таки больше раз­вита на Западе — в смысле того, что они архео­ло­гией зани­ма­ются, раскапывают.

Мы только поль­зу­емся тем, что там раскопали.

Да. Нам все­гда гово­рили, что пер­вое Еван­ге­лие было от Мат­фея напи­сано, и в каких годах, это там 40 — 50е годы. А там гово­рят, что нет, что вот это уже дока­зано, что это было чуть ли не конец 70‑х, пер­вое Еван­ге­лие только написано.

Я понял, о чём Вы зада­ете вопрос. В эпоху Воз­рож­де­ния, в эпоху Рефор­ма­ции даже воз­никло такое дви­же­ние, кото­рое назы­ва­ется науч­ная биб­ле­и­стика. Смысл этого дви­же­ния был сле­ду­ю­щий: мы делаем всё не так, как в Церкви. В Церкви так, а мы по-дру­гому. (Не имеет ника­кого отно­ше­ния к про­те­стан­там). Вот про­тест, мы будем делать всё по-дру­гому, не так, как в Церкви. Если Цер­ковь утвер­ждает так, а мы это ста­вим под сомне­ние. И вот фраза «уже дока­зано» — дока­зано вот в этом дви­же­нии, оно про­дол­жа­ется. Зна­ете как: совет­ская наука дока­зала, что Бога нет. Ну и что? Ну что — я дол­жен в это верить, даже если наука дока­зала? Пони­ма­ете, суще­ствуют сви­де­тель­ства очень древ­ние, то есть несколько деся­ти­ле­тий II века, кото­рые гово­рят очень чётко, когда это было напи­сано. Кому я дол­жен верить: сви­де­тель­ствам людей, кото­рые жили там в 170 году; либо сви­де­тель­ствам людей, кото­рые жили там в XIX веке? Пони­ма­ете, что это вот именно такая наука. Это про­сто в Церкви так, а мы дока­зы­ваем по-дру­гому, этот под­ход такой. И поэтому эти утвер­жде­ния о науке: совет­ская наука дока­зала, что Бога нет, а науч­ный ате­изм — это наука.

Как все-таки писали апо­столы? Там такая мысль при­во­дится: он чело­век, он, конечно, бого­вдох­но­вен­ный, но он писал вот так: тут немножко не так.

Я понял, о чём вы гово­рите. Суще­ствует такой раз­дел в биб­ле­и­стике, назы­ва­ется уче­ние о бого­дух­но­вен­но­сти. как Бог вдох­нов­лял биб­лей­ских писа­те­лей. Суще­ствуют раз­ные тео­рии. Есть тео­рии, кото­рые гово­рят, что Бог дик­то­вал; есть тео­рия, что Бог ука­зы­вал: возьми вот это слово, или вот это. В моём учеб­нике, кото­рый года два назад вышел, это опи­сы­ва­ется, но если посмот­реть всё-таки на такие наши дог­ма­ти­че­ские учеб­ники и на мне­ния свя­тых отцов, то они гово­рят сле­ду­ю­щее. Бог изби­рает чело­века, гово­рит ему, что надо напи­сать, и чело­век пишет. Но Бог не дик­тует, То есть Он ему гово­рит: опиши, что было, и вот чело­век пишет. Он пишет, осно­вы­ва­ясь на своем разуме, своём сло­вар­ном запасе, памяти. Что делает Бог. Бог ему не дик­тует, Бог его кон­тро­ли­рует. Вот он пишет так, как бы зна­ете, когда мы над ребен­ком стоим, кото­рый пишет сочи­не­ние, то есть он пишет: «Моло­дец, пра­вильно, моло­дец, молодец…Стоять, куда?! Не то! Зачер­ки­вай, пиши по-дру­гому!» — «Как писать?» — «Сам при­ду­май». И вот чело­век пишет, вот такой под­ход пра­виль­ный. Вот это и есть наше пра­виль­ное уче­ние, то есть Бог не дик­тует, чело­век пишет сам, но Бог кон­тро­ли­рует, чтобы он не напи­сал отсебятины.

Это вот пред­став­ле­ние о том, что не так, как в Церкви, и вот и мно­гие думают, что ах, как круто, ах, как здо­рово! А ведь когда мы ска­жем: ага, вот в Биб­лии есть ошибки! — это конец. Если в Биб­лии есть ошибки, то можно все. Я как чело­век под­на­тас­кан­ный, могу дока­зать, что любой грех можно оправ­дать. Любой. И я докажу это. Неко­то­рые грехи легко, дру­гие — там поси­деть надо, но я докажу. Можно оправ­дать любой грех. Пред­ставьте как: мы-то оправ­ды­ваем свои грехи? Мы все гре­шим, мы хотим гре­шить, и мы оправ­ды­ваем, но нам плохо вдвойне. Почему? Для неве­ру­ю­щих людей совесть есть, а для нас еще Свя­щен­ное Писа­ние есть. С сове­стью дого­во­риться легко, согла­си­тесь. А с Биб­лией как дого­во­риться, она напи­сана, всё это Бог ска­зал, что нельзя никак дого­во­риться. Тогда есть еще хоро­ший под­ход: ска­зать, что в Биб­лии есть ошибки. Всё! С Биб­лией можно договориться.

Как сде­лали на Западе — они взяли и изме­нили, оправ­дали педерастов…

Есть так назы­ва­е­мая «Радуж­ная Биб­лия», где исправ­лены вот эти вот — да всё нор­мально, они гово­рят, что это изна­си­ло­ва­ние, то есть запре­щены изна­си­ло­ва­ния. А так нет: да, это любовь, всё нор­мально, Бог же есть Любовь. Ну, вот и всё.

«Царь Давид»

Доро­гие дру­зья, я вас при­вет­ствую, с вос­крес­ным днём. Тема, кото­рую озву­чили: кем же был все-таки царь Давид. И вообще, вот перед тем, как мы будем раз­би­раться, кто такой царь Давид, мы должны вообще немножко пого­во­рить, а что вообще собой пред­став­ляет Биб­лия. Кажется, это далеко, но на самом деле это всё свя­зано. Для мно­гих людей Биб­лия — это книга, такая книга тайн, книга сверхъ­есте­ствен­ной муд­ро­сти (под сло­вом «сверхъ­есте­ствен­ная муд­рость» я пони­маю книга зага­док и эта­ких голо­во­ло­мок, что-то в духе буд­дист­ских коанов). Кто не знает, про­дол­жайте не знать дальше, а кто знает, тот пой­мёт, о чём я говорю. То есть вот эта­кие загадки. Но это неправда. Свя­щен­ное Писа­ние писа­лось так, чтобы его пони­мали все. Все — это зна­чит все. То есть люди, кото­рые очень умные, и не очень умные, не очень обра­зо­ван­ные. Это цель Свя­щен­ного Писа­ния — доне­сти слово Божие, волю Божию до мак­си­маль­ного коли­че­ства людей. Если вы нач­нете читать Новый Завет, труд­но­сти, наверно, воз­ник­нут с Посла­ни­ями, осо­бенно с Посла­ни­ями апо­стола Павла. Но при­ло­жив уси­лия, вот про­сто поду­мав чуть-чуть, можно разо­браться с апо­сто­лом Пав­лом, даже не при­вле­кая допол­ни­тель­ную лите­ра­туру, все-таки то, что хотел ска­зать апо­стол Павел, или точ­нее, Бог через апо­стола Павла, мы можем понять. А если уж читать Еван­ге­лие или Книгу Дея­ний, то это совсем там про­стой текст. Хри­стос про­по­ве­дует, осо­бенно в пер­вых трёх Еван­ге­лиях, — про­по­ве­дует доста­точно прямо и откро­венно, про­по­ве­дует в виде притч, кото­рые Сам же потом и тол­кует. Ну что же там слож­ного в притче о сея­теле, где Он рас­ска­зы­вает, что такое семя, кто такой сея­тель, и какие бывают виды почв. Это всё про­сто и всё понятно. Почему? Потому что Хри­стос не хотел скры­вать Свое уче­ние, Он ста­рался доне­сти до людей. Поэтому когда мы читаем Свя­щен­ное Писа­ние, надо думать о том, что же там напи­сано. Когда вы чита­ете любое про­из­ве­де­ние, то очень важно понять, как автор отно­сится к тому или иному пер­со­нажу, Какие он исполь­зует слова, выра­же­ния, опи­сы­вая этого пер­со­нажа. Биб­лия — это книга, и поэтому когда чита­ете, нужно почув­ство­вать: а что гово­рит Автор, вот то что напи­сано между строк. Это есть в любой книге, даже неболь­шие пер­со­нажи, кото­рые появ­ля­ются в тек­сте Свя­щен­ного Писа­ния в несколь­ких строч­ках — как Автор их опи­сы­вает, уже видно, как Он к ним отно­сится. Это вот пер­вое: не надо думать, что Биб­лия — это такая книга за семью печа­тями, где все скрыто и всё непо­нятно. Можно про­чи­тать и можно понять, что там напи­сано, глав­ное — вни­ма­тельно читать. Это первое.

И вто­рое. Ту же ошибку, кото­рую делают веру­ю­щие чита­тели, но ино­гда и неве­ру­ю­щие. Беря в руки Биб­лию, они ожи­дают, что когда они будут читать исто­рии о каком-то биб­лей­ском пер­со­наже, кото­рого мы счи­таем пра­вед­ни­ком, мы будем читать что-то похо­жее на житие — без каких-то про­блем, то есть такой вот рыцарь без страха и упрёка. Если мы там читаем про свя­того апо­стола Петра, то он дол­жен быть иде­аль­ным. если мы читаем про апо­стола Павла–идеальный. Читаем про Авра­ама, кото­рый назван дру­гом Божиим, это всё иде­ально; читаем про Мои­сея, кото­рый назван самым вели­ким про­ро­ком Вет­хого Завета — ну это вообще чело­век, у кото­рого нет ника­ких про­блем. То же самое мы будем читать о Давиде, и такую кар­тину — не кар­тину, икону — только не напи­сан­ную крас­ками, а напи­сан­ную сло­вами, то есть вот такое житие. При­чем Жития бывают тоже раз­ные. Есть Жития Димит­рия Ростов­ского, кото­рые такие объ­ем­ные, там много стра­ниц о каком-то свя­том, даже десятки стра­ниц. Эти Жития чита­ешь, и там пока­зана духов­ная борьба этого чело­века, пока­заны его грехи, кото­рые были до его обра­ще­ния в веру. А вот после того, как он там постригся, напри­мер, в мона­ше­ство, или стал веру­ю­щим чело­ве­ком, опи­сана только такая иде­аль­ная жизнь. Но ещё бы хорошо, если бы даже с таким чув­ством под­хо­дить к Биб­лии. А то часто под­хо­дят к биб­лей­ским героям, зна­ете — читаем мы в виде крат­ких житий святых. 

Кто был на Мари­и­ном сто­я­нии когда-нибудь? Тем, кто не был, я про­сто хочу рас­ска­зать. В Мари­и­ном сто­я­нии пол­но­стью чита­ется Канон Андрея Крит­ского пока­ян­ный, боль­шой этот Канон. А почему Мари­ино сто­я­ние — потому что вспо­ми­на­ется Мария Еги­пет­ская, и есть такой эле­мент Бого­слу­же­ния, что в несколько эта­пов чита­ется житие Марии Еги­пет­ской. Я встре­чался, ска­жем так, с двумя прак­ти­ками. В одном храме чита­ется такое крат­кое житие Марии Еги­пет­ской, а в дру­гом чита­ется такое про­стран­ное. Я стал­ки­вался с обо­ими прак­ти­ками. Так вот, если читать вот такое про­стран­ное житие, рас­ска­зы­ва­ется о том, кем была Мария Еги­пет­ская до того, как она ушла в пустыню. Она была про­сти­тут­кой, она начала блу­дить где-то в 12–13 лет. Опи­сы­ва­ется то, как она рас­пла­ти­лась за пла­ва­ние, то есть все опи­сы­ва­ется по-насто­я­щему. А в дру­гом храме я слы­шал такое крат­кое житие, где гово­рится, что Мария Еги­пет­ская была до обра­ще­ния про­сто греш­ница — не ука­зы­вая, чем она гре­шила. И вот мно­гие люди думают, что сей­час мы откроем Биб­лию и читать будем про биб­лей­ских пра­вед­ни­ков, и мы будем читать такие вот жития. Это бы ладно, если бы это были такие про­стран­ные жития, с опи­са­нием гре­хов­но­сти до того, как чело­век стал веру­ю­щим. Но чело­век начи­нает читать Биб­лию, и он пре­бы­вает в пол­ном шоке. Я сей­час не буду при­во­дить при­меры из Вет­хого Завета, это пока моё предисловие.

Новый Завет. Пер­во­вер­хов­ный апо­стол Павел, все зна­ете. А вы зна­ете, что он одна­жды с Вар­на­вой пору­гался? Было. А зна­ете, что он с Пет­ром ругался? Было. А зна­ете, что в одном Посла­нии он, ска­жем так, доста­точно жестко про­хо­дится по своим оппо­нен­том — и не в одном, кстати. В одном Посла­нии он там совсем жёстко, так не при­нято в при­лич­ном обще­стве. В дру­гом он там своих оппо­нен­тов назы­вает соба­ками, псами, было такое. Апо­стол Пётр. Ну то, что Хри­стос ска­зал «иди за Мной, сатана» — о том, что Петр отсту­пил от Хри­ста, это все мы знаем. А за что Павел и Петр пору­га­лись между собою? Это выгля­дело так. Хри­сти­ан­ская Цер­ковь из языч­ни­ков, и Пётр в этой Церкви про­по­ве­дует, слу­жит, и ест за одним сто­лом с языч­ни­ками. В общину при­хо­дят евреи, и Петр начи­нает гну­шаться: нет-нет-нет, я с вами не буду, я буду есть только с евре­ями. Ну и Павел выска­зался, что он думает. Кому выска­зал? Пер­во­вер­хов­ному апо­столу — тому, кото­рый видел Хри­ста; тому, кто был в самом тес­ном кругу Хри­сто­вом. Да и сей­час я скажу такую немножко шоки­ру­ю­щую вещь. А ведь Хри­стос тоже не похож на такую, зна­ете, кар­тинку из бук­варя. Хри­стос гне­ва­ется. Было? Было. Хри­стос выго­няет тор­гу­ю­щих из храма. Было? Было. Гово­рит фразы: «если не пока­е­тесь, с вами будет ещё хуже, чем с этими людьми». Ну, как Он раз­го­ва­ри­вает с апо­сто­лом Пет­ром, это тоже неожи­данно. Но уж когда мы откры­ваем Вет­хий Завет, то там совсем всё плохо для людей, кото­рые думают, что Биб­лия — это Жития святых. 

Давайте с Авра­ама нач­нем, про­сто для иллю­стра­ции. Авраам тор­гует своей женой; спит со своей рабы­ней; мало кто пом­нит, что после смерти Сарры он женился еще. Иаков, кото­рый был отцом 12 детей, 12 пра­ро­ди­те­лей пат­ри­ар­хов, 12 пра­ро­ди­те­лей колен: две жены, две налож­ницы; обма­нул отца; про­блемы вза­и­мо­от­но­ше­ний с детьми, ну и вообще как бы имя «запи­на­ю­щий», то есть обман­щик. Мои­сей — а с чего он не вошёл в землю обе­то­ван­ную, Бога не послу­шался — уж Мои­сей, веру­ю­щий, видев­ший Бога — тоже не вошел. Он умер во время стран­ствий по пустыне, он не вошел в землю обе­то­ван­ную, он подо­шёл к гра­ни­цам посмот­рел, и всё. Вспом­ним про судей, Ной напился. И это пра­вед­ники? — Какие же это пра­вед­ники? И чело­век так захло­пы­вает Биб­лию: это вет­хо­за­вет­ные пра­вед­ники все греш­ники; Вет­хий Завет — это про евреев, и не для нас. И если начать копаться во всех биб­лей­ских пер­со­на­жах — вет­хо­за­вет­ных, да и ново­за­вет­ных. Да, кстати, кого назы­вают «апо­сто­лом любви»? Иоанна. У него был брат Иаков. А какая у них на двоих была кличка, про­звище — Воанер­гес, сыны грома. За что — гнев­ли­вость. Они были гнев­ли­вые. Одна­жды была такая исто­рия. Хри­ста не при­няли в одном селе­нии, Он выхо­дит, и эти два брата кри­чат: «Давай мы сей­час помо­лимся, и огонь с неба сой­дет, и вообще это селе­ние выжжет!» Апо­стол любви… И Хри­стос им гово­рит: Я вообще не знаю, кто вы такие, какого вы духа. Вот это про Иоанна. 

Соло­мон-муд­рец — сколько у него там жен и налож­ниц было? Много. И кого ни возьми, у всех вот такие вот. Почему так, почему это не жития свя­тых. Во-пер­вых, жития свя­тых — это опре­де­лен­ный тип лите­ра­туры. Это дей­стви­тельно такие рыцар­ские романы, романы о людях без страха и упрека. Это такая лите­ра­тура. Понятно, что у лю Бого свя­того, кото­рый опи­сан в этом житии свя­тых, были грехи, были и паде­ния, были и вос­ста­ния, но опи­сы­ва­ется вот эта иде­аль­ная жизнь. Но Биб­лия это не жития свя­тых. И более того, ино­гда когда чита­ешь, такое ощу­ще­ние воз­ни­кает, что Биб­лия ста­ра­ется больше гово­рить не о пра­вед­но­сти того или иного чело­века, а наобо­рот, о его гре­хов­но­сти. То есть вот он пра­вед­ник, сколько у него паде­ний. Почему так? Наверно, если бы Биб­лию писали про­стые люди, ну как бы поду­мали и ска­зали: а дай-ка я напишу исто­рию про Авра­ама, — то уж поверьте, много чего того, что есть в Биб­лии про Авра­ама, не напи­сали бы. 

Или про того же Давида — мы сего­дня будем гово­рить. Все было бы более гладко, более сла­женно, более иде­ально, было бы житие свя­тых. Но жития свя­тых нет. Почему? Потому что тех людей, кото­рые запи­сы­вали исто­рии, их вдох­нов­лял Бог. И Бог делал так, что эти люди писали правду. Были грехи у этих людей? Да, были. Были паде­ния? Были. И они это не скры­вают. Зачем? А вот зачем–давайте мы пока помол­чим, и давайте пого­во­рим про Давида и про его историю.

Итак, Давид. Откуда он взялся, что с ним про­ис­хо­дило. Если у обыч­ного чело­века спро­сить, что ты зна­ешь про Давида, вспом­нят две исто­рии. Голиаф и Вир­са­вия. Всё. Больше ничего. Но у Давида куда больше паде­ний, чем исто­рия с Вир­са­вией. Итак, объ­еди­нён­ное еврей­ское госу­дар­ство; вождь этого госу­дар­ства, кото­рый назван царем, такой вождь воин­ский, зовут его Саул, и его изби­рали ради одного: чтобы он вое­вал с фили­стим­ля­нами, эта основ­ная про­блема тогда для евреев была, и защи­щал народ. Его избрали, пома­зали. Более того, Бог на него ука­зал. Но посте­пенно Саул почув­ство­вал, что он явля­ется насто­я­щим царем, что его власть не огра­ни­чена, что он может заме­нять свя­щен­ни­ков, может заме­нять про­ро­ков, что он может решать сам, что пра­вильно и что непра­вильно. И вот поэтому Бог гово­рит про­року Саму­илу, что этот чело­век не может быть царем. Потому что он пося­гает на то, на что не может пося­гать царь. Не может он быть свя­щен­ни­ком, при­но­сить жертву, и не может он быть про­ро­ком, решая, что выпол­нять и чего не выпол­нять. И вот Гос­подь при­ка­зы­вает про­року Саму­илу найти нового царя: как ска­зано «мужа по сердцу Мне». Такой, зна­ете, чело­ве­че­ский образ, Бог гово­рит о том, что Мне нужен чело­век по Моему сердцу, такой, какого Я хочу. И вот про­рок Самуил отправ­ля­ется в малень­кую деревню. Мы гово­рим в город Виф­леем — это малень­кая деревня. В этой деревне живёт чело­век, кото­рого зовут Иес­сей. При­хо­дит к Иес­сею, и Самуил гово­рит: при­зови всех своих детей, я на них хочу посмот­реть. Для чего: потому что Бог ска­зал «иди в этот дом Иее­сея». Захо­дит пер­вый, самый стар­ший — кра­са­вец, высо­кий, силь­ный, Самуил как бы по-чело­ве­че­ски гово­рит: вот этот. Бог гово­рит: нет, не этот. Сле­ду­ю­щий захо­дит: нет, не этот. Сле­ду­ю­щий, сле­ду­ю­щий… Про­шли семь сыно­вей — нет, не то. Самуил вообще ничего не пони­мает, потому что Бог ска­зал точно: иди сюда, тем более Он сей­час ему и гово­рил-то. Он спра­ши­вает: «А у тебя больше детей-то нет?» — «Да вообще-то есть у меня, зовут его Давид, но у меня 7 детей, мне их кор­мить нечем, поэтому вось­мой рабо­тает в поле, ему не на что рас­счи­ты­вать. Для нас такая кар­тинка: Давид там маль­чик с овеч­кой сидит, эту овечку обни­мает, бело­ку­рый, голу Богла­зый, всё пре­красно, всё кра­сиво. Работа пас­туха — это очень тяже­лая работа. И если была воз­мож­ность, то ни один нор­маль­ный отец сво­его ребёнка выгнать в поле — этого не сде­лает нико­гда. Более того, даже рабов ста­ра­лись туда не отправ­лять, ста­ра­лись туда отпра­вить наем­ни­ков. Почему? Дикие живот­ные, кочев­ники, раз­бой­ники, бан­диты. Ты нанялся — ну не полу­чи­лось, тебя убили — зна­чит, убили, лев рас­тер­зал живот­ное — зна­чит рас­тер­зал, плати. Если нет сви­де­тель­ства того, что это лев рас­тер­зал, то тебе при­дется пла­тить, ты не убе­рег. В семье Давид никто, его в поле выгнали, пус­кай там он и зани­ма­ется. И вот его при­во­дят от стада, он захо­дит, и Бог гово­рит: вот этот будет. То есть кто был Давид — он был не вели­кий чело­век, его выбрали с самого низа, но вот это чело­век как раз по сердцу Божиему. 

Как изме­ни­лась жизнь Давида после того, как его про­рок пома­зал на цар­ство? Никак. Как он зани­мался ста­дами, так и про­дол­жал зани­маться. Кстати, ещё один миф о Давиде. Навер­ное, у всех у вас была такая книжка, назы­ва­ется «Дет­ская Биб­лия», синень­кая такая, с кра­си­выми цвет­ными иллю­стра­ци­ями. Либо какие-нибудь книжки с кар­тин­ками для детей, в край­нем слу­чае Закон Божий под редак­цией Сло­бод­ского точно есть. И вот откры­ва­ете кар­тинку на Давиде и смот­рите. Давид изоб­ра­жён маль­чи­ком. Если книга для малы­шей, то он малень­кий; если для юно­шей — он в виде юноши изоб­ра­жен — свет­ло­во­ло­сый, голу Богла­зый, и там с овеч­кой стоит. Хоро­шая кар­тинка, но ска­жем так — она далека от дей­стви­тель­но­сти. Ребёнка в поле к овцам никто не отпра­вил бы. Это про­сто кон­чи­лось бы тем, что он быст­ренько умер бы, или его убили. Все-таки ско­рее всего Давид — это моло­дой муж­чина, такой взрос­лый юноша. Ника­ких, конечно, голу­бых глаз у него не было, он был либо зеле­но­гла­зый, либо каре­гла­зый. Но у евреев были чёр­ные глаза, и поэтому люди с более свет­лыми гла­зами назы­ва­лись с ясными или свет­лыми гла­зами. Ско­рее всего, он был либо зеле­но­гла­зый либо каре­гла­зый, и конечно же, он не был бело­ку­рым, он был рыжим. Еврей­ское слово, кото­рое пере­ве­дено у нас как «со свет­лыми воло­сами» — полу­ча­ется, что он был рыжий. Ска­жем так, его волосы были не чёр­ные, но не точно не бело­ку­рые, не блон­дин он был. Это уже был юноша, через неко­то­рое время он женился, и тем более он выхо­дил на битву — есте­ственно, ребенка никто бы не выпу­стил. Он никто, он про­дол­жает пасти, хотя это уже царь. 

А в это время на Саула напа­дает депрес­сия. Слово, кото­рое исполь­зу­ется в Биб­лии, что на него нахо­дит дух уны­ния, и он там скор­бит — это депрес­сия, как бы такое выра­же­ние, кото­рое можно понять как депрес­сия. Почему депрес­сия? Потому что знает, что Бог отнял у него цар­ство. Чтобы изба­виться от этой депрес­сии, исполь­зу­ется музы­ко­те­ра­пия, то есть играют музыку, чтобы он успо­ка­и­вался. Кого найти — нахо­дят чело­века, кото­рый хорошо играет на музы­каль­ном инстру­менте, это ока­зы­ва­ется Давид. Давид дей­стви­тельно обла­дал хоро­шим слу­хом, хорошо пел и умел сочи­нять песни. Его при­гла­шают, и он играет. Это не зна­чит, что его там делают лич­ным вра­чом. Нача­лась депрес­сия у царя, его при­вели, он поиг­рал, отпу­стило — иди домой. И поэтому царь Саул на него даже вни­ма­ния не обра­щает — есть такой, ну и есть такой. А потом на евреев напа­дают фили­стим­ляне, и вот самая битва с Голиа­фом. Кто дол­жен был биться с Голиа­фом? Царь, это его задача. Вот для чего Саула изби­рали — для того, чтобы он вое­вал. Вот он — момент, где надо вое­вать, вот выходи и воюй. А он не выхо­дит. Почему? Потому что он чув­ствует себя царем. Я царь, на мне боль­шая ответ­ствен­ность, а если я погибну. Поэтому нет воина, Саул не выхо­дит, и при­хо­дится выхо­дить юноше Давиду. Победа, и после этой победы, кстати, скоро женится. Мало кто вспо­ми­нает, но у него, как у лю Бого восточ­ного пра­ви­теля, обя­за­тельно был гарем. Не вда­ва­ясь в подроб­но­сти про гарем. Почему у Соло­мона был гарем, почему у Давида был гарем, почему гаремы были у дру­гих царей. Не надо думать, что из-за того, что они такие боль­шие люби­тели жен­щин были. Хотя, конечно, про Соло­мона гово­рят, что он любил жен­щин, но про Давида — чего не было, того не было. Объ­яс­нить очень легко, откуда гаремы. Гарем — это знак вла­сти для царя. Откуда наби­ра­лись в гарем жен­щины? Это не то, что царь едет: эту, эту, эту беру. Нет, конечно. Всё было про­сто. Царь и сосед­ский царь дого­ва­ри­ва­ются между собой. Дого­во­ри­лись. А как нам заклю­чить дого­вор, чтобы мы не вое­вали друг с дру­гом? Так, я тебе отдаю мою сестру, либо мою дочку, а ты мне свою сестру, либо дочку, и тогда мы род­ствен­ники. Чем царь авто­ри­тет­нее, чем больше у него дого­во­ров, тем у него больше гарем. Почему у Соло­мона такой боль­шой гарем — да потому что его все ува­жали, и все хотели с ним пород­ниться, и поэтому у него такой огром­ный гарем. То же самое у Давида. Одна жена, вто­рая жена, тре­тья жена. Но его успехи и успехи в войне, есте­ственно, при­во­дят в бешен­ство царя Саула, потому что кто дол­жен вое­вать — царь; кто дол­жен как бы полу­чить всю славу за победы — царь. А кто полу­чает всю славу — Давид, о нём поют, что Саул побе­дил тысячи, а Давид — десятки тысяч. Есте­ственно гнев, есте­ственно ярость, есте­ственно жела­ние убрать кон­ку­рента. Да еще так полу­ча­ется, что самый, можно даже ска­зать так — самый люби­мый сын Саула ста­но­вится близ­ким дру­гом буду­щего царя Давида. Они дру­жат, более того — они даже обме­ни­ва­ются ору­жием, как бы пока­зы­вают, что они бра­тья. И вот Давид в этой неболь­шой исто­рии — там всего несколько раз упо­ми­на­ется этот чело­век, его звали Иона­фан, — пока­зы­вает себя как насто­я­щий друг. Когда Иона­фан погиб­нет, Давид ска­жет: а вообще кто-нибудь остался из дома Иоана­фана? Да, — гово­рят, — вот у него сын есть, но он калека. И он гово­рит: Я хочу сво­ему погиб­шему другу сде­лать что-нибудь. И он при­ка­зы­вает, чтобы Мемфивосфе́я — это сына Иона­фана, каж­дый день сажали за цар­ский стол, и он полу­чает пищу с цар­ского стола. Всю жизнь. Я такое делаю сво­ему умер­шему другу, настолько я его любил, настолько мы дру­жили. Хотя само Писа­ние много не опи­сы­вает, как они там дру­жили, про­сто гово­рит о том, что они дру­жили. Давид ещё и хоро­ший друг.

Но кон­ча­ется тем, что Саул начи­нает гонять Давида по всему цар­ству, все это очень печально закан­чи­ва­ется. Потому что вме­сто того, чтобы вое­вать с вра­гами, Саул бегает за Дави­дом, и в конце кон­цов, ни в коем слу­чае не по воле Давида, но Саул поги­бает. Очень инте­рес­ный момент, даже два момента было во время этих бега­ний Давида от Саула. У Давида было несколько раз воз­мож­ность убить Саула, и у него как бы было такое может быть даже мораль­ное право, потому что Саул пытался его убить. Но Давид этого не сде­лал. Почему? Да, он знает, что он пома­зан­ник; да, цар­ство для него уже, но он знает, что Саул все-таки пома­зан­ник, и это будет и убий­ство пра­ви­теля, но и убий­ство чело­века. Поэтому нет убий­ства, Давид не посту­пает так. Более того, когда он все-таки уже узнает о том, что Саул мертв, и он уже как бы пони­мает, что он может объ­явить себя царем, появ­ля­ются два чело­века и гово­рят: а это мы убили Саула! Что он делает: он их не награж­дает. Они думают, что ага, ну вот мы посту­пили так для царя, сей­час нас царь награ­дит. Он при­ка­зы­вает их каз­нить. Почему? Потому что они убили помазанника. 

Давид воца­ря­ется, и вот его начало прав­ле­ния. Он берёт захва­ты­вает Иеру­са­лим, пыта­ется туда пере­не­сти Ков­чег Завета, и соби­ра­ется стро­ить храм. И про­рок Нафан гово­рит: давай строй. Но потом Бог явля­ется про­року, и этот про­рок при­хо­дит к царю и гово­рит: нет, ты не можешь постро­ить храм. Почему? И мы стал­ки­ва­емся здесь с такой необыч­ной вещью. Кто при­ка­зал пома­зать Давида на цар­ство? Бог. Кто делал так, чтобы Давид пока­зал свою воин­скую силу, потому что он посто­янно вое­вал с фили­стим­ля­нами, он захва­тил Иеру­са­лим и вое­вал с дру­гими наро­дами, много вое­вал? Но это делал же Бог. И вот в этом, в войне в защите Изра­иля от внеш­них вра­гов и была Божия воля. Однако что гово­рит про­рок, а точ­нее гово­рит Бог: нет, ты не будешь стро­ить. Почему? Потому что ты про­лил много крови. Но ведь Бог это все делал, вот Бог так скла­ды­вал обсто­я­тель­ства. Нет, ты не постро­ишь Ты про­лил много крови. Твой сын построит храм, потому что он будет там мир­ный. Кстати, имя соло­мин, а именно Соло­мон построил храм, — пере­во­дится как «мир­ный». Ты про­лил много крови. Почему? Почему Бог вот так сделал?

Навер­ное, вот какой ответ. Бог хочет, чтобы все люди спас­лись. Бог никого не хочет погу­бить. И вот то, что храм строит чело­век мир­ный, как бы и под­чер­ки­вает вот этот мир­ный харак­тер Бога, Кото­рый хочет спа­се­ния для всех людей. Вот поэтому только мир­ный — не тот, кто про­ли­вает кровь. Но в тоже время Бог, говоря о том, что ты не будешь стро­ить храм, обе­щает Давиду самое глав­ное: что когда-то появится такой пото­мок, кото­рый сядет на твоём пре­столе, и его цар­ство будет вечно, и он построит Мне насто­я­щий храм. Кто этот пото­мок. Соло­мон? Но Соло­мон не сидел на пре­столе Дави­до­вом вечно, он в конце кон­цов умер. И более того, пре­стол Давида когда-то поте­рял свою силу. Построил ли он храм — такой храм, кото­рый веч­ный. Нет, не построил, потому что храм Соло­мона в 586 году был раз­ру­шен, и более того, даже храм, кото­рый пыта­лись вос­ста­но­вить вме­сто храма Соло­мона, и тот был раз­ру­шен в 70 году нашей эры. Кто это? Давайте попозже поговорим. 

И вот идёт исто­рия про Давида, всё пре­красно, всё хорошо. И — бах! вот то самое паде­ние с Вир­са­вией. Ведь с чего начи­на­ется рас­сказ о паде­нии Давида? Была война, а Давид во дворце сидит. С чего ему сидеть во дворце, если война, он дол­жен быть там, на войне, он вое­вать дол­жен, но он сидит во дворце. Почему? Потому что он почув­ство­вал себя царем. И вот когда он смот­рит на купа­ю­щу­юся жен­щину, чужую жен­щину, он посту­пает как царь: мне все можно. Вир­са­вия не сопро­тив­ля­ется, из тек­ста понятно, что там нет ника­кого изна­си­ло­ва­ния или сопро­тив­ле­ния. Мне все можно. И вот именно это как одно из объ­яс­не­ний, почему Давид пал. Потому что он почув­ство­вал себя насто­я­щим царем. А ведь насто­я­щий царь Изра­иля это не Давид, и не Саул, и не какой-то там Соло­мон, или еще. Это только Бог. Вот кто такой царь? Царь — это слу­жи­тель, у кото­рого опре­де­лён­ное слу­же­ние. И вот он дол­жен выпол­нять всё, что пред­пи­сано его слу­же­нием. Смот­рите, как полу­ча­ется. Лучше всего понять через опи­са­ние свя­щен­ни­ков. Свя­щен­ники должны делать всё, что должны делать все обыч­ные евреи, но плюс к этому ещё и вот это. И вот то, что больше чем миря­нин, дол­жен делать свя­щен­ник, не отме­няло того, что делали все осталь­ные. Точно такое же слу­же­ние у царя. Царь дол­жен делать все, что дол­жен делать обыч­ный еврей, и плюс еще вот то, что пред­пи­сано царю. И когда вот Давид это нару­шает, он нару­шает даже не про­сто цар­ское, он нару­шает то, что запре­щено обыч­ному чело­веку. Нака­зы­вает ли Бог? Нака­зы­вает. Бог нака­зы­вает, и нака­зы­вает сразу. Потому что его пре­ступ­ле­ния про­тив Вир­са­вии, про­тив Урии, оно нака­зано. Конечно, Бог не уби­вает Давида, потому что Давид дол­жен испол­нить свое слу­же­ние, кото­рое он может испол­нить. Сей­час мы пого­во­рим, почему все-таки Бог все-таки Давида избрал. Но нака­за­ние идёт. И нака­за­ние — вот кто-то, кто вни­ма­тельно читал Свя­щен­ное Писа­ние, знает об этом нака­за­нии. Уми­рает сын Вир­са­вии и Давида. Но вот почему такое нака­за­ние, почему нака­зан ребё­нок? Ребё­нок не нака­зан, и он не стра­дает за грех отца. Это нака­за­ние для Давида. Вот именно об этом ска­зано в Свя­щен­ном Писа­нии, и под­черк­нуто неод­но­кратно, что это нака­за­ние для Давида. Полю­бил ли Давид Вир­са­вию? Да, полю­бил. Все-таки в конце кон­цов вто­рой сын Вир­са­вии — Соло­мон, ста­но­вится царем. То есть он выби­рает: вот от люби­мой жен­щины будет у меня наслед­ник. Любит он? Любит. Зна­чит, он любит и ребенка. И вот это самый страш­ный удар для него. Уми­рали ли у Давида дети? Ско­рее всего, уми­рали, смерт­ность в древ­но­сти была боль­шая. Но вот этот ребё­нок, он ценен в гла­зах Давида, и поэтому это боль­шое нака­за­ние. Бог нака­зы­вает Давида. Но смерть ребенка — это не одно нака­за­ние. Бог нака­зы­вает Давида ещё, ещё, ещё и ещё. И самое инте­рес­ное: почти все эти нака­за­ния каса­ются семьи Давида. Он раз­ру­шил семью Урии, и Бог нака­зы­вает Давида через семью, вот это очень важно.

Но почему Бог всё-таки, зная, что Давид когда-то падёт — почему Бог всё-таки гово­рит, что Давид это чело­век по Моему сердцу, почему он его ста­вит царем? Здесь мы должны поду­мать вот над чем. И это, навер­ное, ответ, кото­рый будет отве­том для всех нас и о нас. Почему мы в Церкви, а дру­гие люди не в Церкви? Почему Бог нас при­во­дит в Цер­ковь — не самых луч­ших, не самых крас­но­ре­чи­вых, не самых хорошо пою­щих, не самых хорошо рису­ю­щих. Я спе­ци­ально говорю не о нрав­ствен­но­сти, а об уме­нии. Есть такое выра­же­ние «эмпа­тия» — не самых эмпа­ти­ру­ю­щих, может быть, Бог при­во­дит в Цер­ковь. Почему? Я не лучше всех пре­по­даю, не лучше всех рас­ска­зы­вают, но вот почему меня Бог взял и в Цер­ковь при­вел — буду о себе гово­рить. Почему люди, кото­рые поют у нас в хра­мах — не Лучано Пава­ротти, не Пла­сидо Доминго, но они поют. Почему так? Не потому, что мы самые луч­шие, а потому, что Бог видит, что мы те, кого Он при­вел в Цер­ковь, это те, кото­рые смо­гут испол­нить то слу­же­ние, на кото­рое Он нас ста­вит. Вот мы смо­жем. И поэтому Он нас при­во­дит в Цер­ковь, чтобы мы испол­няли то слу­же­ние, кото­рое Он хочет, чтобы мы испол­няли. Да, эти люди лучше поют, но если их при­та­щить в Цер­ковь, они не смо­гут испол­нить того, что хочет Бог, а вот мы смо­жем. Поэтому не самые луч­шие певуны, не самые крас­но­ре­чи­вые, не самые луч­шие худож­ники, а те, кто смо­жет это сделать. 

Был ли чело­век, ну, ска­жем так, более такой пас­си­о­нар­ный, чем Давид в еврей­ском цар­стве? Навер­ное, был бы. И нашёлся бы, и не один бы нашелся. Уж какие евреи пас­си­о­нар­ные, мы все знаем. Но вот только Давид смог то слу­же­ние — слу­же­ние царя. В чем? В том, что когда к Давиду при­шёл про­рок и начал его обли­чать, Давид начал каяться. 

Была одна исто­рия, кото­рая про­изо­шла через несколько веков. Был такой про­рок Иере­мия. Иере­мия гово­рил, что нужно под­чи­ниться Вави­ло­нии, нужно пла­тить дань, нужно под­чи­ниться, не бун­то­вать. Иначе еврей­скому госу­дар­ству конец. Что он делает? Он пишет про­ро­че­ство, и это про­ро­че­ство пере­да­ется царю. Царь садится на троне и гово­рит: читайте мне это, что он напро­ро­че­ство­вал. Ему читают. Царь берет, ножич­ком отре­зает от свитка, на кото­ром напи­сано про­ро­че­ство, и кидает в огонь. И так вот читает и кидает. Совет­ники царя гово­рят: царь, не сходи с ума, это дей­стви­тельно про­рок, мы слы­шали его про­ро­че­ства, и они испол­ня­ются, что ты дела­ешь, царь, не будь сума­сшед­шим! А царь отре­зает эти поло­сочки и кидает в огонь. И что делает царь: он под­ни­мает вос­ста­ние про­тив Вави­ло­нии. Хотя его пре­ду­пре­ждали: всё плохо кон­чится, Вави­лон все-таки захва­тит Иерусалим. 

Но вот смот­рите. Про­рок при­хо­дит к царю, гово­рит царю. Такая раз­ная реак­ция. Давид кается в том, что он согре­шил, и вот в этом он и пока­зы­вает, что он тот, кто может это сде­лать. Дру­гой бы чело­век на его месте ска­зал: я что хочу, то и делаю, и меня не оста­но­вишь, я царь. А Давид пони­мает: да, я царь, но я согре­шив­ший царь, и поэтому я буду каяться, и поэтому он кается. 

И чтобы его пока­я­ние не оста­но­ви­лось, Бог посы­лает вся­кие испы­та­ния на его семью. Давид раз­ру­шил семью — нака­за­ние через семью. Какое нака­за­ние. У Давида гарем, и в гареме про­ис­хо­дит такая исто­рия. Один из бра­тьев влюб­ля­ется в свою сестру как еди­но­кров­ную, то есть у них общий отец и раз­ные матери. Он влюб­ля­ется, и в конце кон­цов хит­ро­стью выма­ни­вает ее к себе в ком­нату и там наси­лует. И кон­ча­ется тем, когда он ее изна­си­ло­вал, он ска­зал: все, нена­вижу тебя, уби­райся! Чем закан­чи­ва­ется: это дохо­дит до царя Давида. Ника­кой реак­ции. Дальше. Один из бра­тьев, уже как бы пол­но­стью брат этой изна­си­ло­ван­ной девушки, кото­рую зовут Фамарь, уби­вает сво­его брата, ото­мстив за свою сестру. Какая реак­ция Давида? Ника­кой. В конце кон­цов, вот этот юноша, кото­рый убил сво­его брата, кото­рого зовут Авес­са­лом, он думает что царь сла­бак, под­ни­мает вос­ста­ние и захва­ты­вает власть. Так захва­ты­вает власть, что Давиду при­хо­дится убе­гать, пря­таться. Но правда всё равно Бог делает так, что Давид воз­вра­ща­ется на свой трон. И это тоже нака­за­ние. Это нака­за­ние вот за тот один грех, тот грех, кото­рый совер­шил Давид. Давид снова кается. Давид пал. Пал он в том, что не оста­но­вил вот то пре­ступ­ле­ние, кото­рое было в его семье. Он мог бы заста­вить Амнона жениться на своей сестре, хотя конечно, это зако­ном запре­щено, такой близ­кий брак, но он мог это сде­лать. Он мог нака­зать Авес­са­лома за убий­ство. Мог, но он этого не делает. Это его грех. Он царь, он тот, кто дол­жен сле­дит за испол­не­нием закона, но не выпол­няет свое цар­ское слу­же­ние. И поэтому Бог его нака­зы­вает. Кается ли Давид? Кается, об этом псалмы. 

Но и на этом не окан­чи­ва­ется вся исто­рия Давида. Когда Давид уже ста­рый, он решает устро­ить боль­шую пере­пись на весь Изра­иль. Его отго­ва­ри­вают, но он решает все-таки пере­пи­сать весь народ. Идет пере­пись. Гос­подь явля­ется и гово­рит: то, что ты сде­лал, это грех. Почему грех? Ведь в Свя­щен­ном Писа­нии есть упо­ми­на­ние пере­писи, кото­рую Бог пове­ле­вает сде­лать. В Книге Чисел как бы две группы пере­пи­сей Бог пове­ле­вает. Почему в Книге Царств запре­щено Давиду пере­пи­сы­вать народ.? А Давид начи­нает снова чув­ство­вать себя царем. Пер­вый раз он почув­ство­вал себя царем с Вир­са­вией. Вто­рой раз он почув­ство­вал себя царем, когда от эта исто­рия с Амно­ном, Фама­рью и Авес­са­ло­мом. И вот тре­тий раз: я царь, я хочу знать. Знать что? Сколько у меня под­дан­ных, кото­рые мне пла­тят налоги. Может быть, кто-то укры­ва­ется от нало­гов, может быть мне не допла­чи­вают как царю. И Бог нака­зы­вает за эту пере­пись. И Давид снова кается. И Бог уби­рает Свое наказание. 

Вот если смот­реть на исто­рию Давида — чтобы лучше всего понять Давида, нужно срав­нить его цар­ство­ва­ние с цар­ство­ва­нием его сына Соло­мона. Соло­мон кровь не про­ли­вал, храм построил, был муд­ре­цом, укре­пил госу­дар­ство, всё хорошо. У Соло­мона был правда один грех: он покло­нялся дру­гим Богам. Но после того, как он пока­ялся вер­нее, когда ему явился Бог и ска­зал: что ты дела­ешь, — Соло­мон пока­ялся, но Бог гово­рит: вот за твой грех госу­дар­ство рас­па­дется. Но ради тво­его отца Я сохраню госу­дар­ство до твоей смерти. Цар­ство рас­па­дется, но ты дожи­вешь в Еди­ном госу­дар­стве. Ничего подоб­ного Давиду не гово­ри­лось. Почему? То, что Давид грешил–грешил; то, что Давид падал — бес­спорно. Но то, что Давид каялся, это есть. Но есть ещё одно. Давид нико­гда не отсту­пал от Бога. В чем страш­нее грех отступ­ле­ния от Бога, почему вот этот грех так жестко нака­зы­ва­ется? Знать для царя, что его цар­ство рас­па­дется или вообще исчез­нет, это самое боль­шое нака­за­ние. Нака­за­ние Давида — это нака­за­ние, ну вот ска­жем так, его как чело­века ско­рее, а не как царя. Почему? Потому что когда чело­век отсту­пает от Бога, то он отсту­пает от источ­ника пока­я­ния. И тогда уже чело­век не знает, что ему делать, он не знает, кому ему каяться, и более того, когда чело­век отсту­пает от Бога, ему кажется, что всё, что он делает, явля­ется пра­виль­ным. Соло­мон забыл Бога и начал покло­няться вот этим язы­че­ским богам и боги­ням. С точки зре­ния веру­ю­щего чело­века это страш­ный грех. А с точки зре­ния языч­ника это нор­мально, так и должно быть, это пра­вильно. Когда Давид гре­шил, и Бог через про­ро­ков ему гово­рил, что ты гре­шишь, Давид-то пони­мал, что он греш­ник, он знал об этом, потому что не забы­вал Бога. 

А для чело­века, забыв­шего Бога, уже поня­тия греха нет. Он забыл Бога и поэтому для него все нор­мально. Давид, конечно, в моменты греха тоже не пом­нил о Божием законе, но когда он при­хо­дил в чув­ство, он сразу же пони­мал, к кому обра­щаться. И вот здесь пра­виль­ность Давида. Не в том, что он гре­шил, а в том, что он нико­гда не отсту­пал от Бога и сразу же воз­вра­щался к Богу. Но ведь это ещё исто­рия для нас. Если бы вот этих страш­ных исто­рий про грехи пра­вед­ни­ков не было, то читая Свя­щен­ное Писа­ние, мы бы схва­ти­лись за головы и ска­зали: а как нам спа­стись? И ответ был бы: никак. Если вот это — да, это пра­вед­ники, это вели­кие люди, это герои веры, они не гре­шили, и поэтому понятно, что они спас­лись. А я грешу, я смотрю на свою жизнь, и я вижу грех, поэтому я не спа­сусь. А смысл тогда? Если я не спа­сусь, то жить пра­вед­ной жиз­нью не полу­ча­ется. Буду я пытаться, не буду я пытаться, у меня всё равно не полу­ча­ется, поэтому давайте лучше жить в свое удо­воль­ствие, все равно в ад попа­дем. Но когда мы читаем вот эти исто­рии, мы пони­маем: даже вели­кие пра­вед­ники падали. Падали, как и мы. А что делали потом вели­кие пра­вед­ники — они вста­вали, кая­лись и обра­ща­лись к Богу, нико­гда не отсту­пая от Бога, и полу­чали спа­се­ние, полу­чали про­ще­ние. Вот в этом глав­ный урок. Если мы будем брать при­меры у вет­хо­за­вет­ных пра­вед­ни­ков в их пра­вед­но­сти, зная их паде­ния, то мы уже смо­жем пра­вильно стро­ить свою духов­ную жизнь. Чело­век пал. Что он сде­лал — он не захрю­кал в этой грязи, он каялся и выла­зил. То же самое и нам.

Давайте вер­немся к Давиду и пого­во­рим о нем. Навер­ное, из тех вет­хо­за­вет­ных пер­со­на­жей чаще всего в Новом Завете, в Еван­ге­лиях поми­на­ется именно царь Давид при­чём все­гда в связке с Иису­сом Хри­стом. Иисус сын Давида. Иисус — пре­ем­ник Давида, отрасль от корня Иес­сева (наде­юсь, вы помните: Иес­сеем звали отца Давида), и так далее. Давид вос­при­ни­ма­ется Новым Заве­том как обра­зец для Иисуса Хри­ста, для Мес­сии. Почему? Потому что он был иде­аль­ным царем. То есть тот царь, кото­рый несмотря на свои паде­ния, все­гда оста­вался вер­ным Богу. И поэтому Иисус Хри­стос в Новом Завете опи­сы­ва­ется как вто­рой Давид; как тот, кто иде­ально испол­нит волю Божию; кто будет вести себя как иде­аль­ный царь. Тот, кто не отсту­пит от Бога нико­гда, как нико­гда не отсту­пал от Него Давид. Помните, я гово­рил о том, что в Свя­щен­ном Писа­нии, во Вто­рой Книге Царств есть про­ро­че­ство о том, что Давид, вот у тебя будет пото­мок, Кото­рый вос­ся­дет на твоем на пре­столе навечно, вот он построит Мне иде­аль­ный храм. Это не был Соло­мон, это не был ни один из царей из рода Давида, кроме одной лич­но­сти — Иисуса Хри­ста. Мы гово­рим, что Иисус Хри­стос это Царь. Но если Он Царь, у Него же дол­жен быть пре­стол. Это пре­стол Давида, на кото­ром Он сел и вос­се­дает вечно. Все. Как бы ради этого вся дина­стия Давида — ради Иисуса Хри­ста. А храм, кото­рый иде­аль­ный. Что делали в храме? Царь Соло­мон, когда он при­шёл и было освя­ще­ние храма, он про­чи­тал молитву, и в этой молитве он гово­рил, что вот это пус­кай будет Твоим домом, пус­кай Ты здесь будешь оби­тать, и оби­тать вечно. Но храм раз­ру­шен был. Что ждали, чего хотели от храма: что там будет оби­тать Бог. И вот где оби­тает Бог, и оби­тает вечно — в Церкви. Хри­стос это Тот, Кто построил иде­аль­ный храм, иде­аль­ное место, где оби­тает Бог — это Цер­ковь. Слава Богу, у нас есть храм. Но вы пре­красно пони­ма­ете, что если бы вот у вас не было храма, вы бы собра­лись в какой-то точке, собра­лись бы, свя­щен­ник рас­сте­лил анти­минс, и начал слу­жить — вот там был бы Бог, и Он Себя про­яв­лял, потому что там собра­лась Цер­ковь веру­ю­щих во Хри­ста, вот там Он живет, Он живет среди нас, Он живет в Церкви. И мы — это Его иде­аль­ный храм, потому что Хри­стос нас объ­еди­нил в церкви.

Но инте­ресно: пре­стол Давида. Не пре­стол Соло­мона, более вели­кого царя, потому что все-таки Давид как бы по блеску поменьше. Не пре­стол Соло­мона. Именно Давида, вот такого пада­ю­щего, но вста­ю­щего, и нико­гда не отсту­па­ю­щего от Бога, вот это хочет нам доне­сти биб­лей­ский автор, вот это чита­ется между строк. Давид хорош не своим блес­ком, не сво­ими воин­скими успе­хами, не своей люб­ве­обиль­но­стью. Вот именно этим — паде­нием и вос­ста­нием. Его оправ­да­ние именно в его вос­ста­ниях. И если читать исто­рию Давида, надо ее читать всю, и видеть и паде­ния, и вос­ста­ния. Это, пожа­луй, все, что можно порас­суж­дать о царе Давиде.

Из царей про Давида, конечно, больше всех, потому что поло­вина Пер­вой Книги царств и Вто­рая Книга Царств о нем же напи­сана. Самое инте­рес­ное, что о нем еще пишется в Книге Пара­ли­по­ме­нон, добав­лено тоже очень много, И вот самое инте­рес­ное, что в Книге Царств пока­зано все о Давиде: и хоро­шее, и пло­хое, то в Книге Пара­ли­по­ме­нон только хоро­шее. Но хоро­шее это чув­ству­ется, что это именно бого­слов­ская исто­рия, то есть какие-то бого­слов­ские моменты про­сто про­пи­сы­ва­ются. В чем Давид велик? Давид велик своей верой, это глав­ное. Если во Вто­рой Книге Царств он велик своим пока­я­нием, то в Книге Пара­ли­по­ме­нон Давид велик именно своей верой, это очень важно. Нигде не оце­ни­ва­ется царь в Свя­щен­ном Писа­нии своим вели­чием или сво­ими успе­хами, все­гда оце­ни­ва­ется своей верой. Кстати, все цари, кото­рые были после Давида, все­гда срав­ни­ва­ются с Дави­дом. Ска­зать, что его очень так почи­тают, нельзя, но Биб­лия, говоря о луч­шем царе — это именно Давид, не Соло­мон. Нигде Свя­щен­ное Писа­ние не гово­рит о царе как о Соло­моне — только Давид.

Есть такое мне­ние, что Давид посту­пал как сици­лий­ский мафи­ози. Он посы­лает сво­его вое­на­чаль­ника, чтобы там его убили, потом он убил Авес­са­лома, а потом он плачет.

Я об этом гово­рил, что он пла­кал, но Бог-то его все-таки нака­зы­вает, Бог его нака­зы­вает за каж­дый его про­сту­пок. Потому что он дол­жен быть царем как образ­цом для любого чело­века, кото­рый живет в Изра­иле, для каж­дого чело­века. Поэтому насчет того, что он пла­чет. Когда уже насту­пает послед­няя битва вот эта, царь чётко про­го­ва­ри­вает: не уби­вайте Авес­са­лома, он объ­явил об этом, и его вое­на­чаль­ник нару­шил это при­ка­за­ние. Но вот это пове­ле­ние не уби­вать было. Для чего хотел царь сохра­нить жизнь Авес­са­лому — вы зна­ете, из тек­ста можно понять, что он Авес­са­лома любил, сын его от дочери сосед­ского царя , соот­вет­ственно он внук, и он убе­гает к сво­ему деду. Он его любил. И вот то, что Авес­са­лом — один из люби­мых сыно­вей Давида, это есть. Суще­ствует так назы­ва­е­мая гроб­ница Авес­са­лома. Она была постро­ена потом, но сам факт, что есть гроб­ница бун­ту­ю­щего сына. Когда Давид его похо­ро­нил, об этом Биб­лия не гово­рит, но можно понять, что он как-то эту гроб­ницу выде­лил. Дети-то дру­гие уми­рали, Амнона убили, но гроб­ницы Амнона нет, а вот гроб­ница Авес­са­лома есть. То есть это люби­мый сын, и то, что он при­ка­зы­вает его не уби­вать, это реально. Поэтому вни­ма­тельно читайте Писа­ние, там это всё, там всё это даже не между строк, это в стро­ках. Если я захочу гадость найти про любого чело­века, я найду эту гадость. Про­сти меня Гос­подь, но если поста­раться, можно какую-то гадость найти про Иисуса Хри­ста, про Его жизнь, что Он там нару­шал тор­говлю и так далее.

Сколько в Псал­тири Дави­до­вых псалмов?

Счи­та­ется, что около от 40 до 70 псал­мов. 40 псал­мов в еврей­ской Биб­лии, где-то  около 70 псал­мов в гре­че­ской Биб­лии при­пи­сы­ва­ется Давиду. Не все, конечно, псалмы это псалмы Давида, напри­мер, 136 пса­лом — это явно не Давида, потому что опи­сы­вает Вави­лон­ское пле­не­ние. Но Биб­лия доста­точно четко гово­рит о том, что именно Давид ввел в бого­слу­жеб­ную прак­тику в Ски­нии пение псал­мов. Он сам писал, и есте­ственно, это были такие бого­слу­жеб­ные сбор­ники, кото­рые допол­ня­лись, писа­лись, и поэтому какие-то псалмы четко при­пи­саны, и плюс к этому они очень авто­био­гра­фичны, то есть их можно чётко при­пи­сать Давиду. Но вы сами пони­ма­ете, воз­ник сбор­ник псал­мов, кото­рый напи­сал Давид. Дальше начали подоб­ные сбор­ники к нему при­со­еди­нять, и полу­чился сбор­ник, ядро кото­рого состав­ляют псалмы Давида и дру­гие псалмы, кото­рые посчи­тали, что можно слу­жить с этими псал­мами Богу.

Что такое Пяти­кни­жие и Вет­хий Завет — это одно и то же, как они соотносятся?

Пяти­кни­жие — часть Вет­хого Завета, основ­ная, цен­траль­ная. Всё осно­вы­ва­ется на Пяти­кни­жии. Я не говорю о том, что это луч­шая — я счи­таю, что луч­шая часть Вет­хого Завета — это про­ро­че­ские книги.

Сколько всего книг в Вет­хом Завете?

39 в кано­ни­че­ской части и 11 в неканонической.

Есть и дру­гие точки зре­ния на это, рав­вины счи­тают, что это одно и то же.

Нет, это не может быть, потому что Вет­хий Завет состоит в еврей­ском каноне из трех частей: Тора, Невиим и Кету­вим. Тора — Пяти­кни­жие; Невиим — Про­роки; Кету­вим — Писа­ние. Это те самые 39 книг. Есть так назы­ва­е­мая элек­трон­ная еврей­ская Биб­лия, она в интер­нете, если набе­рёте «элек­трон­ная еврей­ская Биб­лия», у вас появится ссылка, там про­сто будет спи­сок всех книг, кото­рые евреи счи­тают Биб­лией. Есте­ственно, Новый Завет туда не вхо­дит. Есть такое дви­же­ние, кото­рое назы­ва­ется сама­ряне, они по сей день суще­ствует, их около 3–5 тысяч, они живут в Изра­иле. Вот они при­знают только Пяти­кни­жие. А сад­ду­кеи, кото­рые при­зна­вали только Пяти­кни­жие, они все исчезли. Все евреи при­знают вот эти 39 книг.

В Вет­хом Завете что-нибудь смеш­ное есть вообще? Мне очень нра­вится, что муд­рость по-еврей­ски «хахам» — отсюда, кстати, «хохма» про­ис­хо­дит. Что у евреев очень хорошо — это то,  что с чув­ством юмора у них все­гда всё замечательно.

Есть. Навер­ное, самая книга, где больше всего шуто­чек или таких «при­ко­лов», по-моло­деж­ному, ска­жем — это Книга Притч. Там есть шутка про ленивца, про пья­ницу, как будто он ноче­вал на вер­хушке мачты. И там доста­точно едко, с сар­каз­мом опи­са­ние, что будет с юно­шей, кото­рый ходит к чужой жене. Это доста­точно с таким сар­каз­мом и юмо­ром. Я, конечно, не назову, где это кон­кретно нахо­дится, но вот исто­рия о том, как про пья­ницу: он про­сы­па­ется, гово­рит: меня как будто били, но я ничего как бы не чув­ство­вал, я как будто ноче­вал на вер­хушке мачты, что мне плохо, но я пил, и буду опять пить. Или, напри­мер, про ленивца до такой сте­пени, там даже фраза о том, что ему лень руку про­тя­нуть и опу­стить в чашу с едой и доне­сти до рта — ему лень. Ну и конечно, что бывает с теми, кто ходит к чужим женам. Или, напри­мер, притча, кото­рая рас­ска­зы­ва­ется в Книге Судей о том, как один чело­век решил стать царем, и рас­ска­зы­вает такую притчу с таким тоже сар­каз­мом и юмором. 

Дере­вья решили выбрать себе царя, и пошли к оливке: «Стань царем!» «Нет, не стану, я масло даю — нет, не буду я царем» Пошли к вино­град­нику. «Вино­град­ник, сде­лайся царем!» «Не, не буду, я вино про­из­вожу, не хочу!» Ходили-ходили, пошли к колючке — тер­нов­нику. «Тер­нов­ник, будешь царем?» «Да, буду, конечно, я же тер­нов­ник, я ни на что не годен, вот мне только царём быть!» Ну, может быть, кому-то смешно, кому-то не смешно, но такие вот исто­рии есть.

См. также: раз­дел “Вет­хий Завет” на пор­тале “Азбука веры”.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.

1 Комментарий

  • свет­лана, 11.12.2018

    очень очень хорошие,полезные,познавательные лекции.мног поняла,благодаря вашим разъяснениям.слушала на одном дыхании.огромное спа­сибо вам Дмит­рий Георгиевич!!!хочется ещё лек­ций на дру­гие темы по Новому и Вет­хому завету.и слу­ша­ется хорошо.

    Ответить »
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки