День памяти

7 марта  (переходящая) – 7 марта (22 февраля) в невисокосный год / 6 марта (22 февраля) в високосный год

Житие

Краткие жития мучеников Маврикия и 70 воинов: Фотина, Феодора, Филиппа и иных

Свя­той Мав­ри­кий, во­е­на­чаль­ник из Апа­меи Си­рий­ской, по­стра­дал в 305 го­ду при им­пе­ра­то­ре Мак­си­ми­ане Га­ле­рии (305–311) вме­сте с сы­ном Фо­ти­ном и под­чи­нен­ны­ми ему 70-ю во­и­на­ми (из во­и­нов из­вест­ны по име­ни толь­ко два – Фе­о­дор и Филипп).

Во вре­мя го­не­ния язы­че­ские жре­цы до­нес­ли им­пе­ра­то­ру, что свя­той Мав­ри­кий рас­про­стра­ня­ет ве­ру во Хри­ста. При­ве­ден­ные на су­ди­ли­ще, свя­той Мав­ри­кий с сы­ном и его во­и­ны твер­до и непо­ко­ле­би­мо ис­по­ве­да­ли свою ве­ру и не скло­ни­лись ни на лас­ки, ни на угро­зы. То­гда их неми­ло­серд­но би­ли, жгли ог­нем и тер­за­ли же­лез­ны­ми крю­чья­ми. Юно­шу Фо­ти­на, твер­до пе­ре­но­сив­ше­го ис­тя­за­ния, усек­ли ме­чом на гла­зах от­ца. Но и это же­сто­кое ис­пы­та­ние не сло­ми­ло свя­то­го Мав­ри­кия, ко­то­рый воз­ра­до­вал­ся, что сын его спо­до­бил­ся му­че­ни­че­ской кон­чи­ны.

То­гда му­че­ни­кам при­ду­ма­ли еще бо­лее изощ­рен­ное ис­тя­за­ние: их от­ве­ли на бо­ло­ти­стое ме­сто, где бы­ли це­лые ту­чи ко­ма­ров, ос, ово­дов, и при­вя­за­ли к де­ре­вьям, об­ма­зав их те­ла ме­дом. На­се­ко­мые же­сто­ко жа­ли­ли му­че­ни­ков, их то­ми­ли жаж­да и го­лод. Эти му­ки свя­тые пре­тер­пе­ва­ли в те­че­ние 10 дней, но не пе­ре­ста­ва­ли мо­лить­ся и сла­вить Бо­га, по­ка, на­ко­нец, Гос­подь не пре­кра­тил их стра­да­ний. Злоб­ный му­чи­тель при­ка­зал от­ру­бить им го­ло­вы и бро­сить их те­ла без по­гре­бе­ния, но хри­сти­ане тай­но но­чью по­хо­ро­ни­ли чест­ные остан­ки свя­тых му­че­ни­ков на ме­сте их ужас­ной каз­ни.

Полные жития мучеников Маврикия и 70 воинов: Фотина, Феодора, Филиппа и иных

Без­за­кон­ный и нече­сти­вый царь Мак­си­ми­ан[1] по­ла­гал, что, слу­жа сво­им лож­ным бо­гам, по­лу­чит се­бе по­мощь и воз­вы­ше­ние сво­е­го цар­ства, по­се­му он по­ве­лел, чтобы все его под­дан­ные при­но­си­ли жерт­вы нече­сти­вым идо­лам. Он сам ста­рал­ся по­да­вать при­мер рев­ност­но­го и при­леж­но­го слу­же­ния бе­сам, при­нуж­дая и дру­гих при­но­сить сквер­ные жерт­вы. Для него бы­ло ма­ло, по­доб­но преж­ним ца­рям, огра­ни­чи­вать­ся рас­сыл­кой ука­зов на­чаль­ни­кам об­ла­стей, где им пред­пи­сы­ва­лось за­бо­тить­ся о по­чи­та­нии идо­лов: он сам лич­но без вся­кой ле­но­сти об­хо­дил свои вла­де­ния, со­вер­шая служ­бы пе­ред бе­сов­ски­ми ал­та­ря­ми; без­бож­ный царь на­де­ял­ся, что бла­го­да­ря его при­хо­ду все от­верг­нув­ши­е­ся от язы­че­ско­го за­блуж­де­ния и спо­до­бив­ши­е­ся по­знать Хри­сто­ву ис­ти­ну сно­ва воз­вра­тят­ся к преж­не­му зло­ве­рию. С та­ким на­ме­ре­ни­ем он оста­вил Рим и на­пра­вил­ся по во­сточ­ным об­ла­стям; меж­ду про­чим он при­был в го­род си­рий­ский Апа­мию. Здесь к нему при­сту­пи­ли идоль­ские жре­цы и ста­ли кле­ве­тать на хри­сти­ан, го­во­ря:

– Дер­жав­ней­ший царь, так как бо­ги да­ро­ва­ли нам воз­мож­ность сво­бод­но го­во­рить с то­бою, то мы воз­ве­ща­ем те­бе, что вся­кий из нас со стра­хом и усер­ди­ем по­чи­та­ет ве­ли­ких бо­гов оте­че­ских, в осо­бен­но­сти же Зев­са[2] и чуд­но­го Апол­ло­на[3], са­мых глав­ных бо­гов на­ших, за­щит­ни­ков и по­кро­ви­те­лей дер­жа­вы тво­ей. Но Мав­ри­кий и вме­сте с ним дру­гих семь­де­сят тво­их во­и­нов, на­пы­щен­ные по­че­стя­ми и обо­га­щен­ные тво­и­ми ве­ли­ки­ми да­ра­ми, пре­зи­ра­ют бо­гов на­ших, про­ти­вят­ся тво­ей ве­ли­кой и непо­бе­ди­мой вла­сти – они пре­льсти­лись за­блуж­де­ни­ем хри­сти­ан­ским.

Услы­шав об этом, царь Мак­си­ми­ан силь­но раз­гне­вал­ся; ярость охва­ти­ла его силь­нее пла­ме­ни, пы­ла­ю­ще­го в пе­чи; он осо­бен­но него­до­вал на то, что в пол­ках его на­шлись та­кие во­и­ны. В один из тор­же­ствен­ных дней он ве­лел при­го­то­вить су­ди­ли­ще на ме­сте для зре­лищ, на­зы­ва­е­мом Амак­си­ка; оно бы­ло меж­ду се­вер­ны­ми го­род­ски­ми во­ро­та­ми. Это ме­сто Мак­си­ми­ан из­брал для то­го, чтобы весь на­род мог ви­деть суд; сю­да по­ве­лел он при­ве­сти свя­тых му­че­ни­ков. В на­зна­чен­ный день, ко­гда со­шлось мно­же­ство на­ро­да на ука­зан­ное ме­сто, да­же де­вы, и те не оста­ва­лись до­ма, царь Мак­си­ми­ан вос­сел на вы­со­ком су­ди­ли­ще. То­гда при­ве­де­ны бы­ли сю­да ору­же­нос­ца­ми и семь­де­сят свя­тых Хри­сто­вых во­и­нов, вме­сте со сво­им на­чаль­ни­ком свя­тым Мав­ри­ки­ем. Взгля­нув на них, царь ска­зал Мав­ри­кию:

– Мы на­де­я­лись, Мав­ри­кий, что вы, как лю­ди, не остав­лен­ные на­шею цар­ской ми­ло­стью, кор­мив­ши­е­ся на­шим жа­ло­ва­ньем и удо­сто­ив­ши­е­ся от нас выс­ших по­че­стей, бу­де­те сле­до­вать на­ше­му бла­го­че­сти­во­му при­ме­ру и сво­и­ми му­же­ствен­ны­ми де­ла­ми и муд­рым на­став­ле­ни­ем вра­зу­ми­те от­вер­га­ю­щих наш угод­ный бо­гам за­кон, увра­чу­е­те мне­ние за­блуж­да­ю­щих­ся, из­ме­ни­те к луч­ше­му нуж­да­ю­ще­е­ся в ис­прав­ле­нии, укро­щая воз­буж­да­ю­щих раз­до­ры, – сло­вом, мы бы­ли уве­ре­ны, что ис­пра­ви­те всё, что де­ла­ют не по на­ше­му по­ве­ле­нию, про­тив нас и во­пре­ки на­ше­му же­лан­но. Но мы слы­шим, что вы по­сту­па­е­те как раз на­обо­рот, – не толь­ко не усми­ря­е­те тех, кто вос­ста­ет про­тив на­ше­го за­ко­на, но и са­ми яв­ля­е­тесь про­тив­ни­ка­ми на­ших все­силь­ных бо­гов; вы пре­не­бре­га­е­те ими, не ока­зы­ва­е­те им че­сти, не при­но­си­те жертв и при­но­ше­ний; ма­ло то­го, вы сде­ла­лись да­же для дру­гих ру­ко­во­ди­те­ля­ми и увле­ка­е­те их в по­ги­бель­ную про­пасть, ес­ли толь­ко есть прав­да в том, что нам со­об­щи­ли об вас.

На это свя­той Мав­ри­кий от­ве­чал:

– Царь, та оби­да, ко­то­рую мы на­но­сим бес­чув­ствен­ным бо­гам ва­шим, го­то­вит нам слав­ный ве­нец по­бе­ды у ис­тин­но­го Бо­га на­ше­го. Мы не уни­жа­ем, не пре­зи­ра­ем, как ты по­ла­га­ешь в сво­ем безу­мии, Бо­га, со­тво­рив­ше­го нас, но про­слав­ля­ем То­го, Кто еди­ный ис­тин­ный Бог, Кто со­здал небо и зем­лю, мо­ре и всё, что в них. И не по­до­ба­ет на­зы­вать бо­га­ми сквер­ных и нечи­стых бе­сов, вво­дя­щих лю­дей в ги­бель, и идо­лов их, глу­хих, сле­пых и бес­чув­ствен­ных.

То­гда царь ска­зал:

– Так-то ты, Мав­ри­кий, воз­да­ешь бла­го­дар­ность бо­гам, ко­то­рые удо­сто­и­ли те­бя че­сти и да­ро­ва­ли те­бе пер­вое ме­сто в во­ин­стве?

Свя­той же Мав­ри­кий от­ве­чал:

– Ни­ко­гда ни­ка­кой че­сти я не при­ни­мал от бо­гов ва­ших и не хо­чу по­чи­тать их. Ибо кто из лю­дей, зна­ю­щих о Бо­ге, за­хо­чет воз­да­вать по­чи­та­ние бес­чув­ствен­ным ве­щам, кро­ме не име­ю­щих ра­зу­ма и упо­до­бив­ших­ся несмыс­лен­ным ско­там (Пс.48:13); толь­ко та­кие лю­ди обо­го­тво­ря­ют кам­ни и де­ре­вья, по­ла­гая, что они име­ют ра­зум, – и по­чи­та­ют их как бо­гов.

Царь же ска­зал:

– Ты по­лу­чил пер­вое ме­сто сре­ди слу­жа­щих нам; по­се­му-то ты так дерз­ко и без вся­ко­го стра­ха го­во­ришь с на­ми.

Ска­зав это, царь ве­лел от­де­лить свя­то­го Мав­ри­кия от се­ми­де­ся­ти во­и­нов и об­ра­тил­ся к по­след­ним с лас­ко­вой ре­чью:

– Кто вас, бра­тия, пре­льстил и вну­шил вам мысль от­сту­пить от спа­си­те­лей на­ших бо­гов и раз­де­лять за­блуж­де­ние лю­дей, по­чи­та­ю­щих Рас­пя­то­го Че­ло­ве­ка, ка­ко­го-то зло­дея?

То­гда бла­жен­ный Фе­о­до­рит вме­сте с Филип­пом от­ве­ча­ли от ли­ца всех свя­тых му­че­ни­ков:

– Без­бож­ный му­чи­тель, мы не толь­ко не за­блуж­да­ем­ся са­ми, но и те­бя же­ла­ем осво­бо­дить от за­блуж­де­ния, от ко­то­ро­го из­ба­ви­лись, по­кло­ня­ясь еди­но­му ис­тин­но­му Бо­гу – От­цу все­мо­гу­ще­му и еди­но­род­но­му Сы­ну Его Гос­по­ду Иису­су Хри­сту на­ше­му – ис­тин­но­му Бо­гу и Бо­жи­ей Пре­муд­ро­сти и свя­то­му Его Ду­ху, Ко­то­рый вдох­нул в нас по­зна­ние и ра­зу­ме­ние, чтобы мы мог­ли ис­по­ве­до­вать еди­но­сущ­ную Тро­и­цу. Мы гну­ша­ем­ся нече­сти­вой ве­ры тво­ей, остав­ля­ем сан вре­мен­но­го во­и­на, чтобы нам удо­сто­ить­ся быть во­и­на­ми Бо­га, Ца­ря Сил.

То­гда Мак­си­ми­ан ска­зал:

– Я ви­жу, Филипп, что ты уже до­стиг по­чтен­ной ста­ро­сти, но ра­зу­мом ты да­ле­ко усту­па­ешь юным; об­ра­тись луч­ше к на­шим бо­гам и тем по­ка­жи доб­рый при­мер про­чим тво­им со­то­ва­ри­щам по служ­бе, чтобы и они сде­ла­ли то ­же; то­гда боль­шую честь и да­ры по­лу­чишь ты от нас.

Свя­той же Филипп от­ве­чал:

– Знай, царь, что я не бу­ду на­став­лять на злое тех, ко­то­рые доб­ро­воль­но по­зна­ли страх Бо­жий, ибо пи­са­но: "го­ре то­му че­ло­ве­ку, через ко­то­ро­го со­блазн при­хо­дит" (Мф.18:7).

На это Мак­си­ми­ан ска­зал:

– Ты дер­зок, Филипп, бла­го­да­ря на­ше­му тер­пе­нию и кро­то­сти. Оставь­те же луч­ше ва­ше зло­ве­рие, чтобы не воз­бу­дить в нас гнев и ярость; вы под­верг­не­тесь лю­тым му­кам, ес­ли осме­ли­тесь ис­по­ве­до­вать Че­ло­ве­ка, Ко­то­ро­го вы счи­та­е­те од­ним из бо­гов.

То­гда свя­тые семь­де­сят му­че­ни­ков от­ве­ча­ли му­чи­те­лю:

– Твоя су­ет­ная и тщет­ная угро­за, бо­го­мерз­кий царь, да­ет нам си­лу и кре­пость; мы не бо­им­ся ни­ка­ких мук, ибо нет стра­ха в ду­ше то­го, кто лю­бит Гос­по­да.

Мак­си­ми­ан раз­гне­вал­ся на этот от­вет и по­ве­лел снять с них по­я­са и оде­я­ние во­ин­ские и ска­зал:

– Ви­ди­те, ка­кой сла­вы и че­сти вы ли­ши­лись и ка­кое бес­че­стие на­влек­ли на се­бя за свое непо­слу­ша­ние.

Свя­тые же от­ве­ча­ли:

– Ты, сняв с нас одеж­ды и по­я­са, ли­шил нас чи­на во­ин­ско­го, но есть Бог на небе­сах, Ко­то­ро­го мы по­чи­та­ем: Он об­ле­чет нас в одеж­ды и по­я­са нетле­ния и спо­до­бит веч­ной сво­ей сла­вы, ко­то­рой ты со­вер­шен­но не до­сто­ин ви­деть, так как в те­бе го­во­рит и дей­ству­ет отец твой са­та­на.

То­гда царь, раз­гне­вав­шись еще бо­лее, ска­зал свя­тым:

– Про­кля­тые и недо­стой­ные да­ров бо­гов на­ших, вы са­ми снис­ка­ли се­бе бес­че­стие: мы удо­сто­и­ли вас ве­ли­кой че­сти, вы же обес­че­сти­ли ве­ли­ких бо­гов, пре­зре­ли на­шу ми­лость, при­ми­те же те­перь по за­слу­гам ва­шим.

Свя­тые от­ве­ча­ли на это:

– Царь, быть во­и­ном у те­бя – де­ло су­ет­ное и пре­хо­дя­щее, честь же твоя – бес­че­стие, ибо ты за­был Бо­га, дав­ше­го те­бе власть цар­скую, и в сво­ем безу­мии по­чи­та­ешь бо­га­ми су­ет­ных и без­душ­ных идо­лов, хо­тя они не при­но­сят те­бе ни­ка­кой поль­зы и не ра­зу­ме­ют, по­чи­та­ет ли их кто или бес­че­стит.

То­гда царь ска­зал:

– Же­лая по мо­ей цар­ской ми­ло­сти со­хра­нить ва­шу жизнь, я еще даю вам вре­мя.

По­сле это­го он при­ка­зал за­клю­чить их в тем­ни­цу на три дня, чтобы они, об­ду­мав, мог­ли бы из­брать се­бе то, что по­же­ла­ют. Свя­тые же, за­клю­чен­ные в тем­ни­цу и за­ко­ван­ные в узы, так го­во­ри­ли:

– Воз­люб­лен­ные бра­тия, устре­мим ду­ши на­ши на мо­лит­ву и ста­нем при­леж­но мо­лить бла­го­го и ми­ло­сти­во­го Бо­га на­ше­го, чтобы Он нис­по­слал нам чрез Ду­ха Сво­е­го Свя­то­го пре­муд­рость и ра­зум: бу­дем про­сить Его, чтобы Он вло­жил в уста на­ши то, что нам от­ве­чать ца­рю, так чтобы му­чи­тель уди­вил­ся ис­тине на­шей ве­ры.

По­сле се­го они ста­ли мо­лить­ся, еди­но­душ­но взы­вая:

– Гос­по­ди, Иису­се Хри­сте, Бо­же все­силь­ный, Ко­то­ро­го власть веч­на и цар­ство бес­ко­неч­но, нис­по­шли нам Свя­то­го Тво­е­го Ду­ха, – пусть Он на­ста­вит нас и ис­пол­нит ра­до­сти и ве­се­лия; пусть Он по­даст нам по­бе­ду над злоб­ным за­блуж­де­ни­ем, и мы укре­пим­ся в ве­ре Свя­тым Тво­им Ду­хом, Ко­то­рый да ве­ща­ет в нас со­глас­но Тво­е­му ис­тин­но­му и нелож­но­му обе­то­ва­нию (Мф.10:19-20). За от­ня­тие от нас мир­ской че­сти да­руй нам быть во­и­на­ми в Тво­ем небес­ном гра­де и пре­бы­вать в чис­ле гор­них граж­дан со все­ми свя­тыми Тво­и­ми, от ве­ка Те­бе бла­го­уго­див­ши­ми. Ты Един Бог, и Те­бе по­до­ба­ет сла­ва и си­ла во ве­ки, аминь.

Спу­стя три дня царь Мак­си­ми­ан опять вос­сел на том же су­ди­ли­ще у Амак­си­кий­ских во­рот и ве­лел при­ве­сти свя­тых му­че­ни­ков; сю­да же со­шлись и все жи­те­ли то­го го­ро­да, чтобы по­смот­реть на суд. Му­чи­тель, удер­жи­вая гнев свой, лас­ко­во об­ра­тил­ся к свя­тым:

– Му­жи, из­бе­ри­те се­бе то, что для вас по­лез­но: по­дой­ди­те и при­не­си­те бо­гам жерт­вы, то­гда по­лу­чи­те жизнь и из­бе­жи­те горь­кой смер­ти.

То­гда свя­тые от­ве­ча­ли:

– Мы, царь, об­ду­ма­ли все, как сле­ду­ет: по­слу­шай же нас вни­ма­тель­но и не за­став­ляй нас бо­лее при­но­сить жертв бо­гам ва­шим; ибо мы твер­до ре­ши­лись: воз­не­на­ви­деть вре­мен­ную жизнь и пред­по­честь пред­сто­я­щую нам смерть из-за люб­ви ко Хри­сту, от Ко­то­ро­го мы на­де­ем­ся по­лу­чить жизнь веч­ную. По­се­му по­сту­пай с на­ми, как те­бе угод­но: мы не от­сту­пим от Бо­га на­ше­го и ни­ко­гда не ста­нем по­кло­нять­ся тво­им бе­сам; бу­дучи осуж­де­ны на вре­мен­ную смерть, мы тем из­бав­ля­ем­ся от веч­но­го осуж­де­ния.

Та­ков был от­вет свя­тых. Му­чи­тель же, за­ме­тив в чис­ле их юно­шу, спро­сил его:

– Ска­жи мне, юно­ша, как те­бя зо­вут и от­ку­да ты ро­дом?

Юно­ша от­ве­чал:

– Ме­ня зо­вут Фо­ти­ном, та­кое имя я по­лу­чил от ис­тин­но­го све­та, я – во­ин Хри­ста мо­е­го, по­сра­мив­ше­го от­ца тво­е­го диа­во­ла. Ро­дом же я рим­ля­нин, сын – не толь­ко по пло­ти, но и по ду­ше – Мав­ри­кия свет­лей­ше­го; ибо от него я рож­ден и по­лу­чил по­зна­ние о Бо­ге; он вос­пи­тал ме­ня в свя­той ве­ре в Гос­по­да Хри­ста, Ко­то­ро­го ты царь, от­вер­га­ясь, упо­до­бил­ся бес­смыс­лен­ным жи­вот­ным.

На это му­чи­тель от­ве­чал:

– Нера­зу­мен ты, юно­ша, и сло­ва твои об­ли­ча­ют твой воз­раст; но по­ра те­бе знать, что для те­бя по­лез­но, – при­сту­пи и при­не­си жерт­ву ве­ли­ко­му Зев­су, по­жа­лей свою юность.

То­гда юно­ша ска­зал:

– Ты на­зы­ва­ешь ме­ня нера­зум­ным лишь толь­ко по­то­му, что я не ис­пол­няю тво­ей во­ли и не по­кло­ня­юсь идо­лам. Нет, я всех вас ра­зум­нее, ибо ве­рую в Гос­по­да мо­е­го Иису­са Хри­ста, в Ко­то­ро­го вы не ве­ру­е­те и знать не же­ла­е­те.

То­гда му­чи­тель сно­ва ска­зал свя­тым:

– До­ко­ле нам тер­петь ва­ше безу­мие, ока­ян­ные? до­ко­ле мы, усту­пая на­шей чрез­мер­ной жа­ло­сти, бу­дем от­да­лять ва­ши му­че­ния? при­не­си­те жерт­ву бо­гам, не на­вле­кай­те на се­бя наш пра­вед­ный суд, не воз­буж­дай­те нас к неми­ло­сер­дию и же­сто­ко­сти.

Свя­тые от­ве­ча­ли:

– Сквер­ный и нече­сти­вый слу­жи­тель бе­сов, ес­ли у те­бя есть хоть сколь­ко-ни­будь ума, то ты уже узнал о ве­ре на­шей и о си­ле от Фо­ти­на; он хо­тя и юн ле­та­ми, од­на­ко по­сра­мил сво­ей пра­вою ве­рою и ис­по­ве­да­ни­ем Хри­ста твое нече­стие; тем бо­лее стре­мим­ся мы к то­му, чтобы пре­тер­петь му­ки, чтобы по­сра­мить от­ца тво­е­го диа­во­ла и уго­дить Хри­сту Бо­гу на­ше­му.

То­гда му­чи­тель, ис­пол­нив­шись гне­ва, по­ве­лел об­на­жить свя­тых и бить их во­ло­вьи­ми жи­ла­ми. Слу­ги на­ча­ли ис­пол­нять то, что им бы­ло при­ка­за­но: они рас­про­сти­ра­ли каж­до­го из во­и­нов Хри­сто­вых и без вся­ко­го ми­ло­сер­дия на­но­си­ли им уда­ры по все­му те­лу. Так свя­тых му­чи­ли до тех пор, по­ка их свя­тые те­ла не бы­ли раз­дроб­ле­ны и мно­же­ством про­ли­той кро­ви не обаг­ри­лось всё то ме­сто. Свя­тые же сре­ди му­че­ний взы­ва­ли ко Хри­сту Гос­по­ду, про­ся у Него по­мо­щи. Гос­подь не остав­лял их неви­ди­мою Сво­ею си­лою, об­лег­чал их стра­да­ние и укреп­лял серд­ца их в тер­пе­нии и бо­же­ствен­ной люб­ви. Ко­гда уже слу­ги со­вер­шен­но из­не­мог­ли, царь об­ра­тил­ся к свя­тым:

– По­зна­ли ли вы, дерз­кие и нера­зум­ные, как лег­ко мы мо­жем ли­шить вас жиз­ни? так при­не­си­те же жерт­вы бо­гам, чтобы не на­вле­кать на се­бя еще бо­лее силь­ных на­ка­за­ний!

Свя­тые же от­ве­ча­ли:

– Знай, нече­сти­вый и не ве­да­ю­щий Бо­га на­ше­го царь, что как ты да­ле­ко от­сто­ишь от люб­ви Хри­ста и ис­тин­но­го све­та, бу­дучи по­мра­чен тьмою бе­сов­ско­го за­блуж­де­ния, так и мы не чув­ству­ем мук, ко­то­рые ты нам при­чи­ня­ешь, ибо ум наш про­све­щен ве­рою и лю­бо­вью Хри­ста Бо­га на­ше­го. При­ду­май же, му­чи­тель и слу­жи­тель бе­сов, ка­ким но­вым и тяг­чай­шим му­кам пре­дать нас; ду­ша на­ша жаж­дет и Хри­сто­ва лю­бовь в нас же­ла­ет чрез стра­да­ние раз­ре­шить­ся от те­ла и уви­деть Бо­га жи­во­го, цар­ству­ю­ще­го во ве­ки.

Услы­шав это, му­чи­тель воз­го­рел­ся еще боль­шею яро­стью и ве­лел раз­ве­сти боль­шой огонь, чтобы бро­сить в него свя­тых му­че­ни­ков.

То­гда был раз­ве­ден боль­шой огонь; свя­тые же не жда­ли, чтобы слу­ги му­чи­те­ля бро­си­ли их в огонь, но са­ми при­сту­пи­ли к нему, как к во­де, и, вой­дя в сре­ди­ну ко­ст­ра, хо­ди­ли невре­ди­мы­ми в огне, уко­ряя му­чи­те­ля и по­срам­ляя его бо­гов. Все при­сут­ство­вав­шие ди­ви­лись та­ко­му слав­но­му чу­ду. Но му­чи­тель, как со­суд по­ги­бе­ли, не хо­тел по­знать, что свя­тым по­мо­га­ет си­ла Бо­жия, ко­то­рою они и по­беж­да­ют си­лу ог­ня, но с еще боль­шей яро­стью ста­рал­ся по­гу­бить свя­тых. Он по­ве­лел вы­ве­сти из ог­ня свя­тых стра­даль­цев, ко­то­рым не при­чи­ни­ло ни­ка­ко­го вре­да силь­ное пла­мя, и при­вя­зать их к тем де­ре­вьям, на ко­то­рых обык­но­вен­но под­вер­га­ли му­че­ни­ям пре­ступ­ни­ков, и без­жа­лост­но стро­гать те­ла свя­тых же­лез­ны­ми ког­тя­ми. Свя­тые же му­же­ствен­но пре­тер­пе­ли и это лю­тое му­че­ние, не бо­ясь те­лес­ных стра­да­ний. Да­же на­род ди­вил­ся яро­сти и безу­мию ца­ря. Свя­той же Мав­ри­кий, об­ра­тив­шись к ца­рю, ска­зал ему:

– Нече­сти­вый и сквер­ный му­чи­тель, неуже­ли ты не ви­дишь сво­ей сла­бо­сти, неуже­ли ты не со­зна­ешь сво­е­го ни­что­же­ства; ведь Фо­тин, ма­лый юно­ша, мог пе­ре­не­сти столь­ко лю­тых му­че­ний; этим он со­кру­шил и сло­мил си­лу тво­е­го без­за­кон­но­го цар­ства. Как же ты мо­жешь одо­леть всех нас, сам бу­дучи по­беж­ден и по­срам­лен мо­ло­дым юно­шей?

Мак­си­ми­ан с яро­стью взгля­нул на свя­то­го и, за­скре­же­тав зу­ба­ми, по­ве­лел тот­час же усек­нуть ме­чом свя­то­го юно­шу Фо­ти­на пред гла­за­ми его от­ца; этим он хо­тел ото­мстить Мав­ри­кию; он ду­мал, что силь­но опе­ча­лит смер­тью сы­на от­ца его – свя­то­го Мав­ри­кия; но свя­той муж ис­пол­нил­ся ра­до­сти и ве­се­лия, взи­рая на му­че­ни­че­скую кон­чи­ну сво­е­го сы­на и его смерть за Хри­ста Бо­га.

Ко­гда свя­той Фо­тин, усе­чен­ный ме­чом, пре­дал Гос­по­ду свою ду­шу, Мав­ри­кий ска­зал Мак­си­ми­а­ну:

– Ты ис­пол­нил на­ше же­ла­ние, без­за­кон­ный му­чи­тель, пред­по­слав Фо­ти­на ко Хри­сту Бо­гу; те­перь уже несо­мнен­но неда­ле­ко и на­ше от­ше­ствие на небе­са: кто из нас не станет под­ра­жать во­и­ну Хри­сто­ву Фо­ти­ну, ко­то­рый уже все­лил­ся в рай­ские оби­те­ли и по­сра­мил са­та­ну, от­ца тво­е­го? Изоб­ре­ти же еще боль­шие и же­сто­чай­шие му­че­ния и по­ста­рай­ся вся­че­ски ис­пы­тать, креп­ка ли на­ша ве­ра во Хри­ста.

Ко­гда Мак­си­ми­ан уви­дел, что свя­тые му­че­ни­ки без­ро­пот­но и му­же­ствен­но пе­ре­но­сят все му­че­ния, не от­сту­пая от сво­ей ве­ры, то со­звал всех сво­их зло­че­сти­вых и без­бож­ных со­вет­ни­ков и стал с ни­ми при­ду­мы­вать, ка­кой бы са­мой лю­той смер­тью по­гу­бить му­че­ни­ков на устра­ше­ние всех хри­сти­ан, где бы они ни жи­ли. Од­ни со­ве­то­ва­ли ему од­но, дру­гие – дру­гое; на­ко­нец, один из них, са­мый лю­тый и нече­сти­вый, в выс­шей сте­пе­ни бес­че­ло­веч­ный и злоб­ный, ска­зал Мак­си­ми­а­ну:

– Ныне, царь, ле­то – идет ме­сяц июль; вне же на­ше­го го­ро­да на­хо­дит­ся к за­па­ду меж­ду двух рек и озе­ром од­но ме­сто, бо­ло­ти­стое и по­рос­шее тра­вой; там те­перь мно­же­ство ко­ма­ров, ово­дов, ос и шерш­ней, так что в этом ме­сте и прой­ти че­ло­ве­ку труд­но, а остать­ся на час и со­всем невоз­мож­но; ве­ли сю­да за­ве­сти му­жей, при­ка­жи об­на­жить их и при­вя­зать к де­ре­вьям; кро­ме то­го, их долж­но об­ма­зать мё­дом; то­гда ко­ма­ры, шерш­ни и вся­кие му­хи бу­дут же­сто­ко тер­зать их; это са­мое силь­ное и ужас­ное му­че­ние из всех, ка­кие толь­ко мож­но при­ду­мать; то­гда они и пой­мут, что нель­зя по­но­сить на­ших непо­бе­ди­мых и веч­ных бо­гов.

Та­кой со­вет весь­ма по­нра­вил­ся нече­сти­во­му ца­рю и всем его сквер­ным со­вет­ни­кам, и свя­тые стра­сто­терп­цы Хри­сто­вы бы­ли осуж­де­ны на это му­че­ние. То­гда во­и­ны, взяв их, свя­за­ли и по­ве­ли на вы­ше­упо­мя­ну­тое ме­сто; здесь они на­креп­ко при­вя­за­ли свя­тых к де­ре­вьям, ко­то­рые рос­ли над ис­точ­ни­ком и у бо­ло­та, об­ма­за­ли мё­дом от го­ло­вы до ног их об­на­жен­ные те­ла; кро­ме то­го, они по­верг­ли те­ло бла­жен­но­го Фо­ти­на пред гла­за­ми его от­ца. По­сле это­го они уда­ли­лись. Вся­ко­го ро­да му­хи, ко­ма­ры, ово­ды, осы, шерш­ни устре­ми­лись на свя­тых; слов­но гу­стое об­ла­ко, они окру­жи­ли стра­сто­терп­цев, неми­ло­серд­но уязв­ляя их. Та­кое нестер­пи­мое му­че­ние свя­тые пе­ре­но­си­ли де­сять дней и де­сять но­чей. Воз­ве­дя взо­ры свои к небу, они мо­ли­лись, го­во­ря:

– Гос­по­ди, Бо­же наш, Ты со­здал нас по об­ра­зу Тво­е­му и по­до­бию, спо­до­бил нас по­знать ис­ти­ну Твою, бла­го­во­лил нам от­крыть Свое Бо­же­ство, Сво­е­го Еди­но­род­но­го Сы­на и Пре­свя­то­го и Жи­во­тво­ря­ще­го Ду­ха. Мы вру­ча­ем Те­бе на­ши ду­ши и мо­лим Те­бя, со­при­чти нас со все­ми свя­ты­ми Тво­и­ми, от ве­ка Те­бе уго­див­ши­ми. Ибо мы воз­лю­би­ли Те­бя и стре­ми­лись к Те­бе всей ду­шей на­шей; Те­бя ра­ди мы пре­да­ны на это му­че­ние. Ты Един Бог бла­гий и ми­ло­сти­вый и Те­бе по­до­ба­ет сла­ва во ве­ки, аминь.

По­сле это­го они пре­да­ли Гос­по­ду свя­тые свои ду­ши и спо­до­би­лись вен­цев веч­ной сла­вы. Без­за­кон­ный же му­чи­тель Мак­си­ми­ан пы­лал яро­стью на свя­тых да­же по­сле их смер­ти, ко­гда они уже на­сла­жда­лись в бес­смерт­ной жиз­ни (ибо жи­вы пред Бо­гом скон­чав­ши­е­ся в Бо­ге, хо­тя они и оста­ви­ли сей мир). Услы­шав, что свя­тые уже умер­ли, Мак­си­ми­ан по­ве­лел усек­нуть их чест­ные гла­вы и оста­вить их без по­гре­бе­ния. То­гда свя­тые их те­ла и гла­вы бы­ли раз­бро­са­ны по лу­гу и дуб­ра­ве, быв­шей там, на съе­де­ние пти­цам и зве­рям. Неко­то­рые из ве­ру­ю­щих, при­дя но­чью, со стра­хом и тре­пе­том со­бра­ли раз­бро­сан­ные мо­щи свя­тых му­че­ни­ков и по­греб­ли их на том ме­сте, сла­вя Гос­по­да на­ше­го Иису­са Хри­ста, со От­цом и Свя­тым Ду­хом про­слав­ля­е­мо­го во ве­ки, аминь.


При­ме­ча­ния

[1] Мак­си­ми­ан Га­ле­рий, рим­ский им­пе­ра­тор – с 306 по 311 г.

[2] Зевс, или Юпи­тер – гре­ко-рим­ский бог, по­чи­тав­ший­ся вла­сти­те­лем неба и зем­ли, от­цом всех бо­гов и лю­дей.

[3] Апол­лон по­чи­тал­ся бо­гом солн­ца и ум­ствен­но­го про­све­ще­ния, а так­же об­ще­ствен­но­го бла­го­по­лу­чия и по­ряд­ка, охра­ни­те­лем за­ко­на, бо­же­ством пред­ска­за­ния бу­ду­ще­го.

Случайный тест