Дети — дар Божий, или Опыт православного усыновления — Сергей Марнов

Дети — дар Божий, или Опыт православного усыновления — Сергей Марнов

(8 голосов5.0 из 5)

В совре­мен­ной Рос­сии огром­ное коли­че­ство бро­шен­ных детей, и эта про­блема при­ни­мает харак­тер наци­о­наль­ного бед­ствия. В этой книге на основе лич­ного опыта автора рас­ска­зы­ва­ется о труд­но­стях, с кото­рыми стал­ки­ва­ется усы­но­ви­тель, о про­бле­мах семьи, где есть усы­нов­лён­ные дети, даются полез­ные (или про­сто уте­ши­тель­ные) советы людям, решив­шимся взять в семью чужого ребёнка.

В этой книге ничего не выду­мано. Изме­нены только имена.
Гос­поди, благослови!

Вместо предисловия

А какая, спро­сите вы, раз­ница? Пра­во­слав­ное усы­нов­ле­ние, непра­во­слав­ное — глав­ное, чтобы ребё­нок попал в хоро­шую семью. Разве не так? Конечно же, так, только…

…Те, кто не стал­ки­вался с про­бле­мой, не пред­став­ляют себе её мас­шта­бов. Дети «ока­ме­нен­ного нечув­ствия», никому не нуж­ные, бро­шен­ные дети, сколько же их! Когда от решив­ше­гося на усы­нов­ле­ние слы­шишь, что трудно отыс­кать «хоро­шего» ребёнка, что «злоб­ные» работ­ники дет­ских домов таких пря­чут (обя­за­тельно с целью про­дать за гра­ницу!), хочется спро­сить: «А зачем тебе ребё­нок, чело­век? Тебе собачку надо или мор­скую свинку… Зоо­ма­га­зин на сосед­ней улице — удач­ной покупки!» Это закон такой: если усы­но­ви­тель в оке­ане неиз­быв­ной дет­ской беды ищет себе «хоро­шего», зна­чит, он ищет исклю­чи­тельно СЕБЕ. Выбе­рет по цвету глаз, про­кон­суль­ти­ру­ется с вра­чами, изу­чит (насколько воз­можно!) гене­ти­че­ские линии — и через неко­то­рое время, разо­ча­ро­вав­шись, от него отка­жется. Винить в неудаче будет, есте­ственно, био­ло­ги­че­ских роди­те­лей и всё тех же «злоб­ных» работ­ни­ков дет­ских домов, кото­рые скрыли страш­ные и неиз­ле­чи­мые забо­ле­ва­ния ребёнка; и про­стень­кая, но бес­по­щад­ная мысль даже не при­дёт в голову: «А если бы кров­ный ребё­нок родился боль­ным? Куда его сдавать?!»

Одна актриса (без имён!) усы­но­вила годо­ва­лого маль­чика, а в девять лет сдала его в пси­хи­ат­ри­че­скую боль­ницу с клей­мом соци­ально опас­ного. Эту исто­рию она сама подробно рас­пи­сала в прессе, так что дели­кат­ность и такт можно оставить.

Пер­вое, что бро­са­ется в глаза любому чита­телю этой «испо­веди», — лейт­мо­тив: «Ах, как же я, бед­ная, стра­дала!» Маль­чик всего лишь повод для тра­ги­че­ского зала­мы­ва­ния рук и бла­го­род­ного гнева: «Я бы сво­ими руками убила эту нар­ко­манку, его био­ло­ги­че­скую мать!» Между тем доста­точно непред­взя­того педа­го­ги­че­ского ана­лиза ситу­а­ции, чтобы понять: несчаст­ная (ско­рее всего, давно уже мёрт­вая) «био» (про­стите, внут­рен­ний жар­гон усы­но­ви­те­лей) совер­шенно ни при чём.

Актриса из года в год пре­да­вала ребёнка, сна­чала сде­лав из него «дико­винку» для театра, а затем (в четыре года!) пота­щив его к пси­хи­ат­рам лечить от клеп­то­ма­нии и повы­шен­ной агрес­сив­но­сти. Из боль­ницы маль­чик воз­вра­щался каж­дый раз всё более и более неуправ­ля­е­мым; ну и в девять лет — всё… Чело­ве­чек сдан в гос­учре­жде­ние на пред­мет изго­тов­ле­ния из него овоща.

А теперь пред­ставьте себе, как не хотел маль­чик в боль­ницу, как цеп­лялся за мать, что думал о ней, не защи­тив­шей его от извер­гов, лежа на холод­ной боль­нич­ной койке? Воз­вра­ща­ясь домой после «лече­ния», он и мстил матери, и ста­рался при­влечь к себе её вни­ма­ние, и упра­ши­вал пока­зать, как она его любит, — напрасно! Сдала, а после этого, по её соб­ствен­ному выра­же­нию, «ушла в работу» и забылась.

Зада­дим себе вопрос: а что важ­нее — ребё­нок или игра (допу­стим, почему бы и нет, что даже очень талант­ли­вая!) на сцене? Ответ, кото­рый мы полу­чим, как раз и пока­жет раз­ницу между пра­во­слав­ным и непра­во­слав­ным усыновлением.

Для, чело­века воцер­ко­в­лен­ного выбора ника­кого нет — ребё­нок, конечно, а карьера и так назы­ва­е­мое твор­че­ство не то чтобы вто­ричны, нет — про­сто несопоставимы.

Любой гра­мот­ный пси­хи­атр знает, что суме­реч­ные состо­я­ния у ребёнка не лечатся, они купи­ру­ются, при­чём только ситу­а­тивно — любо­вью и забо­той. Любой веру­ю­щий чело­век знает, что для Бога нет ничего невоз­мож­ного, неиз­ле­чи­мого, — надо только верить! Хорошо также чуть-чуть (совсем немного, поверьте!) поста­раться стать достой­ным Чуда — всё осталь­ное сде­лает Господь.

Как ребё­нок при­шёл в семью, для хри­сти­а­нина не имеет зна­че­ния: Бог дал, и всё. Боль­ной, неурав­но­ве­шен­ный, даже сла­бо­ум­ный — таким мог родиться и кров­ный, и что же? Кого винить? Только себя, все­гда себя — и это ещё одно отли­чие пра­во­слав­ного усы­но­ви­теля. Его чув­ства к био­ло­ги­че­ской матери при­ё­мыша имеют отте­нок бла­го­дар­но­сти с неко­то­рой при­ме­сью жало­сти: выно­сила, родила, не убила, а ведь могла! А наслед­ствен­ность… Что же, она есть, никуда от неё не денешься, но только этика по наслед­ству не пере­да­ётся. Не суще­ствует генов злобы, под­ло­сти, пре­да­тель­ства. Всё это — наше и от нас. Нам и отвечать.

Я вовсе не хочу ска­зать, что пра­во­слав­ные усы­но­ви­тели — люди все пони­ма­ю­щие, бла­гост­ные, кры­лышки при­де­лать — и поле­тят анге­лоч­ками. Ничего подоб­ного — люди как люди. Встре­ча­ются и глу­пые, тупо-упря­мые, раз­дра­жи­тель­ные, эго­и­стич­ные, тще­слав­ные, при­чём ничуть не меньше, чем далё­кие от Церкви. Отли­чает их только одно — вера и рож­дён­ное верой стрем­ле­ние изме­ниться к лучшему.

…Откуда берётся Любовь, как удер­жи­ва­ется, чем воз­рас­тает? Да-да, от Бога берётся, Им удер­жи­ва­ется, Им воз­рас­тает, знаем, знаем… Но не устаём бла­го­го­вейно изум­ляться Чуду.

…Живут на свете двое — он и она. Судьбы изло­маны, жизнь успела и в грязи изва­лять, и не раз крепко лицом об асфальт при­ло­жить. Встре­ти­лись, полю­били друг друга… Это про­сто напи­сать, а понять? Легко было Ромео и Джу­льетте: оба молоды, кра­сивы, иде­ально под­хо­дят друг другу. А тут?.. У него — вред­ные при­вычки с избыт­ком, у неё — жут­кий нрав.

Но Гос­подь дал им Любовь, как спа­са­тель­ный круг, и они вце­пи­лись в него не на смерть, а на жизнь. Есть такое выра­же­ние «свет очей» — это когда двое не могут друг без друга ни минуты, это когда они посто­янно ищут гла­зами свою поло­винку, даже точно зная, что её нет рядом. Они свет очей друг друга, но как же трудно им было пона­чалу! Вытер­петь «фокусы» люби­мого чело­века можно день, неделю, месяц… Но ведь жизнь немножко длин­нее, не так ли?

Божий Дар Любви ока­зался настолько силён, что поро­дил страх — не за себя, а друг за друга: люби­мый чело­век поги­бает, надо немед­ленно его спа­сать! Так и полу­чи­лось, что при­вели друг друга в Цер­ковь и выма­ли­вали у Гос­пода — друг друга, не себя. И Гос­подь бла­го­сло­вил их — детиш­ками и нище­той. До воцер­ко­в­ле­ния муж хорошо зара­ба­ты­вал, но его заня­тие было, мягко говоря, небла­го­че­сти­вым. Бро­сил, стали жить на копейки, но не роп­тали… ну, почти не роптали.

Надо ска­зать, что харак­тер у жены был (и оста­ётся поныне!) на ред­кость вздор­ным. Она тира­нила подруг, изощ­рённо пилила мужа, доводя его до некон­тро­ли­ру­е­мых вспы­шек гнева, а когда слу­ча­лась семей­ная непри­ят­ность, ядо­вито шипела: «У нас всё отец решает, мы должны его слу­шаться!» Муж ложился на диван лицом к стене и закры­вал голову подуш­кой. Короче говоря, жена являла собой образ клас­си­че­ской, рафи­ни­ро­ван­ной мегеры. Тигр не может не есть мяса, мегера не может не пилить мужа… Любя­щая жен­щина не может не осо­зна­вать, что тво­рит, поэтому все эти скан­далы закан­чи­ва­лись сле­зами и покаянием.

Жизнь посте­пенно нала­жи­ва­лась, снова появился доста­ток, чест­ный и проч­ный. А вме­сте с ним вер­нулся страх.,. Взять чужого ребёнка в дом, защи­титься им от сон­ного бла­го­по­лу­чия решила, есте­ственно, жена. Муж повор­чал-повор­чал, но согла­сился: знал, что садик Любви, кото­рый они выра­щи­вают, тре­бует ухода, полива и новых посадок.

Как она выби­рала ребёнка? А никак! Слу­чайно уви­дела фото­гра­фию страш­но­ва­той девочки с одут­ло­ва­тым лицом и решила брать. Поехала в дет­ский дом и повергла в шок весь пер­со­нал. Там при­выкли, что детей долго выби­рают, ждут, когда «сердце ёкнет», а тут «марш-марш, справа по трое заез­жай, сабли наголо!!!» Ну, не совсем так, конечно, только реше­ние взять ребёнка, при­чём в бли­жай­шее время, жен­щина объ­явила сразу, с порога. Глав­ный врач учре­жде­ния решила, что перед ней, мягко говоря, не совсем адек­ват­ный чело­век, и при­ня­лась вся­че­ски отго­ва­ри­вать. Пока­зала меди­цин­скую карту, дока­зы­вала, что у девочки впе­реди прак­ти­че­ски неиз­беж­ная оли­го­фре­ния — всё бес­по­лезно! Девочка была взята с боя, и теперь это насто­я­щая кра­са­вица, люби­мица семьи, весё­лая хули­ганка и умница. Личи­ком она, как это все­гда бывает при усы­нов­ле­ниях «по любви», с каж­дым днём всё больше ста­но­вится похожа на трёх бра­ти­ков и маму с папой.

…Про­шло время. Жена «слу­чайно» узнала о бро­шен­ном в род­доме маль­чике и реши­тельно заявила мужу, что всё будет так, как он ска­жет, и она из его воли не вый­дет. Муж слегка поблед­нел, но решил (ещё бы!) пра­вильно, «как учили». А потом взгля­нул на фото­гра­фию и поз­во­лил себе неболь­шую исте­рику. Ника­кого про­филя, глазки-щёлочки, чёр­ные воло­сики — маль­чик был чистей­ший, без малей­ших при­ме­сей киргиз.

(Для тех, кто решился на усы­нов­ле­ние: в Москве сей­час очень много бро­шен­ных детей из Сред­ней Азии, вполне здо­ро­вых и кра­си­вых. Берите! Пове­сите такому Чин­гис­хану кре­стик на шейку, и будет он рус­ский, и будет пра­во­слав­ный, и будет он ваш. А каких вну­ков он вам при­не­сёт! Дети от сме­шан­ных бра­ков рож­да­ются — загляденье!)

Исте­рика про­шла, а маль­чик теперь кре­щён, живёт в семье — креп­кий, кра­си­вый, очень силь­ный… Пони­ма­ете? Нас больше стало!

Очень хоте­лось бы напи­сать, что жен­щина стала мягче нра­вом, при­вет­ли­вее с мужем, только это была бы неправда. Что же изме­ни­лось? Мно­гое. При­ба­ви­лось коли­че­ство Любви, повы­сился уро­вень Сча­стья. Впро­чем, это всё у них и так было. И ещё… Один очень умный свя­щен­ник ска­зал: «Когда в семью Гос­подь посы­лает чужих детей, веч­ные вопросы о смысле жизни начи­нают вос­при­ни­маться как празд­ные, надуманные».

Вера, живу­щая в этих людях, поз­во­лила им услы­шать При­каз и дала неска­зан­ное сча­стье его выпол­нить. Как он зву­чит, При­каз этот? По-раз­ному. Ино­гда это про­сто мимо­лёт­ная мысль: «А почему бы и нет?..» Ино­гда ‑кон­крет­ный ребё­нок, кото­рый появился на пути, вме­сте с осо­зна­нием своей ответ­ствен­но­сти за него перед Богом. И, как только мельк­нула мысль, как только услы­шан При­каз, знайте: отсту­пать нельзя — тоска заду­шит. Трудно «идти про­тив рожна»…

1. Как это происходит

Все род­ствен­ники и зна­ко­мые в один голос гово­рили, что мы с женой спя­тили, и отве­тить на это было нечего. Конечно, спя­тили, при­чём одно­вре­менно и неиз­ле­чимо. Вырас­тили двоих своих, кров­ных, детей, но забот в связи с этим не уба­ви­лось: кого учить, кого лечить, а доста­ток был далеко не избы­точ­ным. При таких обсто­я­тель­ствах брать в семью чужих — безумие.

…За несколько лет до начала этих собы­тий с нашей семьёй про­изо­шло Чудо Воцер­ко­в­ле­ния — через детей. Мы и раньше счи­тали себя веру­ю­щими: ино­гда ходили в храм, ино­гда при­ча­ща­лись; забе­гали поста­вить свечку, рас­тал­ки­вая моля­щихся, как и про­чие дру­гие «огне­по­клон­ники».

А потом при­шёл страх за детей: ужас совре­мен­ного бытия, дет­ский алко­го­лизм и нар­ко­ма­ния, мас­си­ро­ван­ная атака на неокреп­шие умы со сто­роны полит­кор­рект­ных «обще­че­ло­ве­ков» с лицом нетра­ди­ци­он­ной ори­ен­та­ции — как защи­тить ребёнка?

Цер­ковь — это место, где «ове­чек» от «вол­ков» защи­щает непре­одо­ли­мая ограда — так мы счи­тали тогда. Вос­крес­ная школа, палом­ни­че­ские поездки, уча­стие в жизни при­хода при­вели к тому, что внутри ограды ока­за­лись не только дети, но и мы сами. И совер­ши­лась вели­кая Встреча… Ощу­ще­ние было такое, будто с горла удавку сняли, появи­лась воз­мож­ность дышать. И тогда… Тогда и при­шло пони­ма­ние семьи как малой Церкви, наша любовь друг к другу напол­ни­лась истин­ным смыс­лом. Откры­лось и глав­ное свой­ство живой Любви — непре­рывно воз­рас­тать, стре­мясь в своей экс­пан­сии охва­тить наи­боль­шее коли­че­ство людей.

…Жене позво­нила род­ствен­ница и рас­ска­зала жут­кую исто­рию поги­ба­ю­щей девочки. Семья, где отец и мать непре­рывно пьют, азартно изби­вая малень­кую дочку; гнус­ные подроб­но­сти жизни интер­ната, куда ребёнка время от вре­мени сдают, — страш­ные кар­тины нарас­тали как снеж­ный ком, вызы­вая здо­ро­вое жела­ние немед­ленно поехать и ото­рвать всем него­дяям головы. Тот факт, что эта девочка при­хо­ди­лась нам пусть и очень даль­ней, но всё же род­ствен­ни­цей, лишь рас­па­лял пра­вед­ный гнев. Всё! Мы были отравлены.

Несколько дней в семье шло обсуж­де­ние, в кото­ром самое живое уча­стие при­ни­мали дети. И реше­ние было еди­но­глас­ным: всем вра­гам — по рогам, а девочку берём к себе.

Это был заме­ча­тель­ный, счаст­ли­вый вечер! Все дружно выби­рали место в доме, где она (так и гово­рили — «она», не назы­вая имени) будет спать; меч­тали, как пове­зём её на дачу — пар­ным моло­ком отпа­и­вать и в реке купать. Даже устро­или по этому поводу семей­ный празд­ник… А затем позво­нили той жен­щине, от кото­рой узнали о девочке.

Жен­щина при­шла в ярость, она кри­чала, руга­лась; она пер­вой сооб­щила новость, кото­рую нам не раз потом под­твер­дят «неза­ви­си­мые источ­ники»: мы спя­тили! Раз­го­вор стал контр­про­дук­тив­ным, и мы с женой его пре­кра­тили, решив обойти пер­во­ис­точ­ник околь­ными путями, тем более что это было совсем нетрудно.

Но раз­ведка пока­зала, что ника­кой реаль­ной девочки нет. Пожи­лая жен­щина про­сто при­ду­мала, от скуки, малень­кий эпи­зод в стиле своих люби­мых бра­зиль­ских сери­а­лов. А место в душе, уже заня­тое незна­ко­мой доч­кой, забо­лело пусто­той. После вто­рого ребёнка жена не могла больше рожать, а детей все­гда хоте­лось много, и она заску­чала. Наша стар­шая умница-дочка думала-думала и пер­вой про­из­несла завет­ное: «А почему бы нам?..»

«А дей­стви­тельно, почему бы нам и не…?» — поду­мали мы с женой и отпра­ви­лись к сво­ему духов­нику брать благословение.

2. Первые шаги

Самый пер­вый шаг — это органы опеки и попе­чи­тель­ства, для про­стоты име­ну­е­мые в даль­ней­шем про­сто опе­кой. Забе­гая впе­ред, скажу: опеки бывают раз­ные. Нам с женой дове­лось позна­ко­миться с пре­крас­ными, заме­ча­тель­ными работ­ни­ками, кото­рым тре­бу­ется только один вид помощи — не мешать началь­ствен­ными глу­по­стями. Потом будут и дру­гие, совсем дру­гие, но наша самая пер­вая опека ока­за­лась одной из луч­ших. Без лиш­них слов нас поста­вили на первую сту­пеньку, кото­рая назы­ва­ется «сбор документов».

О, справки вели­чи­ной с про­стыню, сверху донизу залеп­лен­ные печа­тями! О, чинов­ни­чья тупость и рав­но­ду­шие! Как про­кли­нали мы вас, не пони­мая про­стой истины: насто­я­щие роды и должны быть трудными.

Самое худ­шее, что может слу­читься с усы­но­ви­те­лем (я не буду рас­смат­ри­вать ред­чай­ших слу­чаев изу­вер­ства: они по боль­шей части плод заказ­ного и хорошо опла­чен­ного вооб­ра­же­ния работ­ни­ков СМИ, гото­вя­щих про­дви­же­ние юве­наль­ной юсти­ции), — это воз­врат ребёнка; поэтому чем больше пре­пят­ствий, тем лучше про­ве­ря­ется серьёз­ность намерений.

Вер­нуть взя­того ребёнка — это хуже, чем про­стое пре­да­тель­ство, это при­бли­же­ние к Иуди­ному греху, и мне страшно пред­ста­вить себе душу чело­века, совер­шив­шего такое. Собрать дет­ские вещички в пакет, в послед­ний раз одеть сво­его малыша, как на про­гулку, и отве­сти — навсе­гда! Как после этого можно жить?! Если эти строки читает чело­век, решив­шийся на усы­нов­ле­ние, пусть лиш­ний раз поду­мает: брать он будет ребёнка, кото­рого одна­жды уже пре­дали, и этот гнус­ный факт навсе­гда отпе­ча­тался в душе малень­кого чело­века. Сколько бы любви вы не отдали ребёнку, вы смо­жете лишь загла­дить при­чи­нён­ное ему зло, исце­лить его может только Бог… Поду­майте, какую боль несёт в себе малыш, кото­рого пре­дали ДВАЖДЫ. И всё равно они ждут — ждут свою «един­ствен­ную маму на свете»!

При посе­ще­нии дет­ских домов надо быть пре­дельно осто­рож­ным: ВСЕ вос­пи­тан­ники гля­дят на вас как на воз­мож­ных папу или маму, и как бы ни хоте­лось погла­дить дет­скую головку, не делайте этого, удер­жи­тесь! Про­стой и есте­ствен­ный жест может при­ве­сти к тому, что ребё­нок про­пла­чет всю ночь, а потом будет неделю погля­ды­вать в сто­рону входа. Дет­ский дом может быть самым луч­шим, иде­аль­ным — реак­ция все­гда одна. «И луч­шая из змей есть всё-таки змея!»

В опеке нам объ­яс­нили, что после сбора доку­мен­тов нас напра­вят в некий банк дан­ных, где мы будем выби­рать себе дочку или сына; когда оста­но­вимся на под­хо­дя­щем «вари­анте», полу­чим смот­ро­вой ордер (!) и отпра­вимся зна­ко­миться. Мы немного пораз­мыс­лили над такой пер­спек­ти­вой и при­шли в тихий ужас. Поду­мали осно­ва­тельно, явственно пред­ста­вили себе кар­тинку и при­шли в пол­ней­ший ужас, гра­ни­ча­щий с пани­кой. Как можно выби­рать, как?! Ночью мне при­снился кош­мар: мага­зин с длин­ными рядами стел­ла­жей, где в ячей­ках сидели дети, от года до пяти лет. Я бро­дил вдоль этих рядов и выби­рал, целуя куд­ря­вые головки; тележка передо мной была уже почти заполнена…

Мы с женой решили молиться об избав­ле­нии нас от выбора. Так полу­чи­лось (слу­чайно, только жизнь хри­сти­а­нина все­гда полна такими слу­чай­но­стями), что в нашей семье все­гда особо почи­та­лась бла­жен­ная Мат­рона Ане­мня­сев­ская. Вна­чале она была про­слав­лена только в Рязани, а теперь и по всей Рос­сии, почти одно­вре­менно с Мат­ро­ной Мос­ков­ской; ино­гда их даже путают. Мат­рона Ане­мня­сев­ская (мест­ные жители назы­вают её «Мат­рё­шенька») была нена­ви­дима своей семьей и жестоко иска­ле­чена в дет­стве род­ной мате­рью. Она поте­ряла зре­ние, спо­соб­ность дви­гаться, пере­стала расти. Но вме­сто утра­чен­ного здо­ро­вья Гос­подь награ­дил её такой духов­ной мощью, кото­рая непре­ложно про­яв­ля­ется и сей­час. Доста­точно в лихую минуту позвать от всего сердца: «Матрё-шенька, помоги!» — и помощь немед­ленно пода­ётся! Мат­рё­шеньке особо молятся о даро­ва­нии чад.

…21 сен­тября, на Рож­де­ство Бого­ро­дицы, жене позво­нила подруга из неболь­шого городка на Оке. Я слы­шал только одну сто­рону, но содер­жа­ние раз­го­вора было понят­ным, и сердце зако­ло­ти­лось о рёбра…

3. Сеня

В Москве зелень можно купить круг­лый год, и цена от сезона прак­ти­че­ски не зави­сит. А вы заду­мы­ва­лись когда-нибудь, как она изме­нится, если укроп­чик возить не с далё­кого юга, а, ска­жем, из-под Коломны? Раз­ница полу­чится огром­ная, при­быль настолько бас­но­слов­ная, что сде­лать состо­я­ние можно очень быстро. Надо только пора­бо­тать над сокра­ще­нием себе­сто­и­мо­сти выра­щи­ва­ния, поду­мать, изоб­ре­сти что-нибудь нетри­ви­аль­ное. Изво­рот­ли­вый интел­лект совре­мен­ных пред­при­ни­ма­те­лей изоб­рёл, конечно. Только изоб­ре­те­ние ока­за­лось очень древним; с его помо­щью можно выра­щи­вать не только укроп в Под­мос­ко­вье, но и пира­миды в Египте. Имя ему — рабство.

Теп­лицы, кры­тые про­зрач­ной плён­кой, на арен­до­ван­ных полях можно видеть с ран­ней весны до осени. В них рас­тёт укроп, пет­рушка, редиска — прямо к вашему столу. А ещё в них живут люди. Без доку­мен­тов, раз­ных наци­о­наль­но­стей, воз­рас­тов, муж­чины и жен­щины — рабы. Тяж­кий труд от зари до зари, оплата пол­но­стью зави­сит от воли хозя­ина. Может и не запла­тить. Может про­дать раба соседу. Может всё. В конце сезона хозяин вер­нёт доку­менты (или не вер­нёт), запла­тит (или не запла­тит) ‑и до сле­ду­ю­щего сезона. Неко­то­рые воз­вра­ща­ются домой, неко­то­рые ищут дру­гой зара­бо­ток, а неко­то­рые… Какая отду­шина может быть у раба в его бес­про­свет­ной жизни, как вы дума­ете? Пра­вильно: водка, нар­ко­тики (хозяин обычно выхо­дец из Сред­ней Азии, у него это все­гда есть). А ещё то, от чего в капу­сте — или в укропе — заво­дятся дети. Неко­то­рые оста­ются, и — «Пама­жите, каши­лёк украли, сами не мест­ные, живём на вок­зале…» Что, зелени больше не хочется, испор­тил я вам аппе­тит? Ничего не поде­ла­ешь — все это рядом с нами, надо только открыть глаза и увидеть…

Сенечка, ско­рее всего, был зачат под плён­кой пар­ника. Та, кто выно­сила его и про­из­вела на свет, сна­чала хотела сдать ребёнка в боль­ницу. Но на каком юри­ди­че­ском осно­ва­нии его брать? Отка­зали, совер­шенно законно, и тогда она под­бро­сила малыша в подъ­езд жилого дома — свёр­ток с трёх­ме­сяч­ным ребён­ком лежал на сту­пень­ках в начале ноября, когда погода сто­яла не самая тёп­лая. Жильцы дома обра­ти­лись в мили­цию, маль­чика забрали, соста­вили акт о под­ки­ды­ва­нии. Меди­цин­ское обсле­до­ва­ние пока­зало, что он в непло­хом состо­я­нии, за одним исклю­че­нием: в крови обна­ру­жены анти­тела, достав­ши­еся от ВИЧ-инфи­ци­ро­ван­ной матери.

Эту несчаст­ную жен­щину (помоги ей, Гос­поди!) нашли и судили. При­чём вела она себя совер­шенно пра­вильно, в инте­ре­сах ребёнка — упорно и до конца ото всего отка­зы­ва­лась. В резуль­тате ста­тус мла­денца опре­де­лили как «под­ки­дыш»; фами­лию, имя и отче­ство ему запи­сали «с потолка». (Любо­пытно, что его отче­ство сов­пало с моим име­нем. Случайность?)

Маль­чика поло­жили в мест­ную инфек­ци­он­ную боль­ницу (бла­го­слови, Гос­поди, её пер­со­нал!). Луч­шего отно­ше­ния к детям, чем в этой боль­нице, мы не видели нигде. К ребёнку нача­лось насто­я­щее палом­ни­че­ство — несли пам­персы, игрушки, одежду, деньги…

Когда Сене испол­нился годик, пер­со­нал боль­ницы сбро­сился ему на пода­рок — самый луч­ший дет­ский вело­си­пед, кото­рый только можно было купить! (Грустно ска­зать, какие жал­кие гроши пла­тили людям в этой больнице.)

Потом мы узнали, что нару­шили все воз­мож­ные пра­вила и, если бы маль­чик был в доме ребёнка, нас к нему про­сто не пустили бы. А так, нисколько не сомне­ва­ясь, наку­пили игру­шек, дет­ской одежды — и в путь! Сов­па­де­ния, слу­чай­но­сти… Сенечку любили все, но была в боль­нице веру­ю­щая мед­сестра, кото­рая моли­лась о даро­ва­нии ему семьи, — она и встре­тила нас, при­чём сразу поняла, что мы — «те самые». И вот его к нам вывели… Малень­кий маль­чик в крас­ном ком­би­не­зон­чике, такой малень­кий, что сердце оста­нав­ли­ва­лось. Глядя на него, не вери­лось, что он может ходить — такие должны в коля­сочке лежать и соску сосать!

— Он боится муж­чин, — пре­ду­пре­дила медсестра.

Но удер­жаться от попытки сца­пать это суще­ство было про­сто невоз­можно. Веса не было. Совсем не было — по ощу­ще­ниям я дер­жал в руках пустой ком­би­не­зон. Чёр­ные глазки насто­ро­женно смот­рели прямо в лицо, и тут он заулы­бался… Всё! На руках у меня сидел сынок, отлично сооб­ра­зив­ший, что дер­жит его именно папа: когда он снова ока­зался на полу, тут же завла­дел моим пальцем.

…Если вы реши­лись на усы­нов­ле­ние, запом­ните: ни одного дей­ствия нельзя про­из­во­дить, не поста­вив опеку в извест­ность, иначе под­ста­вите хоро­ших людей; кото­рые пошли вам навстречу. Мы здо­рово нару­шили поря­док, но потом испра­ви­лись: пока­за­лись в мест­ной опеке, напи­сали и подали заяв­ле­ние в суд, оста­вили там обильно поли­тую нашей кро­вью пачку собран­ных доку­мен­тов. С этого момента мы стали «кан­ди­да­тами» и полу­чили право наве­щать Сеню и гулять с ним на закон­ных основаниях.

Он водил нас по осен­ним скве­рам, пока­зы­вал самые боль­шие гру­зо­вики, кидался шиш­ками и кри­чал един­ствен­ное слово, кото­рое знал: «Бах!» Малю­сень­кий, но неве­ро­ятно лов­кий, он легко ходил по бревну, дер­жал рав­но­ве­сие, и невоз­можно было пове­рить, что он только-только научился ходить… В те дни мы моли­лись почти непре­рывно, страх был самой глав­ной нашей эмо­цией: ia вдруг нам не отда­дут его?!

(Потом выяс­ни­лось, что боя­лись мы напрасно: в банке дан­ных о детях, пред­на­зна­чен­ных для усы­нов­ле­ния, не поме­стили даже фото­гра­фии Сени. Зачем? С таким «бага­жом» шан­сов у него не было. Рас­сказы о «доб­рых» ино­стран­цах, кото­рые берут всех детей под­ряд, мягко говоря, сильно пре­уве­ли­чены. Выби­рают, и ещё как! Впро­чем, бывают исклю­че­ния — и все они пока­заны по телевидению.)

А если под­твер­дится страш­ный диа­гноз? Мы читали о СПИДе, при­учали себя к мысли, что сынок будет всю жизнь на осо­бом поло­же­нии, и опять моли­лись: «Отведи, Гос­поди!» Суд решил дело в нашу пользу, при­чём в инте­ре­сах ребёнка поста­но­вил: «К немед­лен­ному испол­не­нию», и домой мы ехали уже втроём. Вся боль­ница про­во­жала, мед­сестры пла­кали, глав­врач сурово предупреждала:

— Его бокс пока будет сво­бо­ден. Если забо­леет, при­во­зите, подлечим.

Его бокс… Кро­ватка, кафель­ные стены, игрушки ‑пер­вый дом малень­кого чело­века! Мы опа­са­лись, как будет про­хо­дить адап­та­ция, но уже на вто­рой день забыли, что озна­чает это слово, а через неделю я стал все­рьёз при­по­ми­нать, как Сеня пер­вые шажки делал. Мысль, что я про­сто не могу этого пом­нить, была уди­ви­тельна! Только одно напо­ми­нало о том, что Сеня родился не у нас, ‑он пани­че­ски боялся чужих. Когда с ним при­хо­дили в поли­кли­нику, цер­ковь, опеку, он мог нахо­диться только рядом или сидеть на руках, как малень­кая обе­зьянка, намертво вце­пив­шись в шею. Место в семье этот маль­чик занял раз и навсе­гда, и, если попро­бо­вать сфор­му­ли­ро­вать это одной фра­зой, полу­чится при­мерно так: «Всех вас люблю очень-очень-очень сильно, и только посмейте меня не обо­жать!» Ругать кого-то при нём было про­сто невоз­можно: рыцар­ственно-спра­вед­ли­вый и бес­страш­ный, Сеня обя­за­тельно вме­ши­вался. Точно опре­де­лив оби­жен­ную сто­рону, он лез к ней (к оби­жен­ной сто­роне) на руки и ста­рался уте­шить, а в адрес обид­чика нес­лись пока ещё бес­связ­ные, но весьма выра­зи­тель­ные гнев­ные выкрики.

На Рож­де­ство я стоял в храме. Сенечка, как все­гда, висел у меня на шее неве­со­мым свёрт­ком. Ино­гда спал, ино­гда хва­тал за нос рядом сто­я­щих при­хо­жан. И тут… Едва слыш­ный шёпот, и малень­кая ладо­шка, гла­дя­щая меня по лицу: «Папа…»

Зави­дуйте!

Вскоре про­изо­шло ещё одно собы­тие: при­шли резуль­таты послед­них ана­ли­зов, и выяс­ни­лось, что сыно­чек наш здо­ров! Ника­кого СПИДа!!!

Маль­чик, о кото­ром мы узнали на Рож­де­ство Бого­ро­дицы, родился в день цели­теля Пан­те­ле­и­мона, полу­чил моё имя в виде отче­ства. Сов­па­де­ния? Наверное…

И всё было заме­ча­тельно… Только сердце сжи­ма­лось болью, когда ста­вил Сене дет­ские песенки или, одев его в мяг­кую пижамку, ука­чи­вал на руках перед сном. Вспо­ми­на­лось, как в ста­ром мульт­фильме пел мамон­тё­нок, искав­ший маму: «Ведь так не бывает на свете, чтоб были поте­ряны дети!» Бывает! Детей теряют, бро­сают, кале­чат, уби­вают — таких же, как наш Сенечка, ничем не хуже! Место, где раз­лит океан неиз­быв­ной дет­ской боли, мы сна­чала назы­вали неопре­де­лён­ным: «Там». Напри­мер: «Страшно пред­ста­вить себе, что он мог остаться Там». Или: «Сколько же их Там!» Потом при­шли дру­гие тер­мины: «Зазер­ка­лье», «Парал­лель­ный мир».

4. Лунтик, или Великое Утешение

Сеня под­рас­тал как на дрож­жах, в раз­ви­тии зна­чи­тельно опе­ре­жая сверст­ни­ков. Его домаш­нее про­звище Муж­чина-Мол­ния, или про­сто Мол­ния, как нельзя лучше отра­жало его сущ­ность. Мамаши в парке разе­вали рты от изум­ле­ния, когда мимо их пух­лых детей про­но­сился двух­ко­лёс­ный само­кат, управ­ля­е­мый мик­ро­ско­пи­че­ским лихим двух­лет­кой. Во время домаш­них работ Сеня все­гда ста­рался помочь: пере­тас­кать книги на новые полки, при­дер­жать доску при рас­пиле, подать нуж­ный инстру­мент — всё это он делал (и делает!) не наравне со взрос­лыми, а гораздо лучше. В семье тира­жи­ро­ва­лись его непо­вто­ри­мые сло­вечки, мет­кие и хлёсткие.

- Сеня, пры­гай потише — нос разобьёшь!

Сеня иссле­дует свой нос паль­цами и реши­тельно изрекает:
— Не разо­бью. Он у меня мяг­кий. Или:
— Что ты ска­чешь, как белка?
— Белка — девочка, а я белок!

По теле­ви­зору шла оче­ред­ная дре­бе­день, и уны­лый пер­со­наж нена­ту­рально вздыхал:
— Я оди­нок, пого­во­рить не с кем… Сеня:
— Возьми себе сыночка Мол­нию и раз­го­ва­ри­вай с ним!

Я при­ез­жаю на дачу позд­ней ночью, иду посмот­реть на спя­щего Сеню. Он про­сы­па­ется, видит меня и выпа­ли­вает самое глав­ное, что берёг:

— Папа! У нас на ого­роде зме­юка живёт. Вот такая!

Сенино личико на секунду смор­щи­ва­ется в «страш­ную» маску зме­юки, затем он отки­ды­ва­ется на подушку и стре­ми­тельно засы­пает. Дело сделано!

Ну и как такого маль­чика не изба­ло­вать? Мыс­лимо ли?! Сеня, есте­ственно, был объ­ек­том все­об­щего обо­жа­ния, и ничем хоро­шим это кон­читься не могло. Лучше всего эту мысль выра­зила жена:

— Чудо­вище вырастим!

А потом снова про­зву­чал При­каз. Было это так…

Из городка, где Гос­подь пода­рил нам Сеню, при­шла весть о его стар­ших бра­тике и сест­рёнке, выбро­шен­ных мамой в под­вал. То, что это При­каз, мы поняли сразу, только путь к его испол­не­нию не все­гда бывает пря­мым. Ока­за­лось, что ста­тус этих детей не поз­во­лял их усы­но­вить: Малень­кая, Но Гор­дая Рес­пуб­лика, откуда родом была их мать, заявила о своих пра­вах. Нам объ­яс­нили, что слу­чай этот совер­шенно без­на­де­жен: гор­дость Малень­ких Рес­пуб­лик не поз­во­ляет остав­лять детей в чужих парал­лель­ных мирах — их при­нято уни­что­жать в оте­че­ствен­ных. А мы уже слы­шали При­каз, мы встали на путь!

Поехали в зна­ко­мый горо­док, в зна­ко­мую боль­ницу, где заво­дятся такие заме­ча­тель­ные дети, и уви­дели девочку. Стали к ней ездить, гото­вить доку­менты, но её пере­хва­тили. Жен­щина с уже гото­выми доку­мен­тами нале­тела как вихрь и унесла несрав­нен­ную кра­са­вицу, так и не став­шую нам доч­кой. Сели мы с женой вечер­ком на кухне, стали думать: это как, огор­че­ние или радость? При­шли к выводу, что радость: мы-то всё равно возь­мём ребёнка, так что враг поте­ряет двоих. Только пройти при­дётся через то, чего так хоте­лось избе­жать, — через банк данных.

…Обыч­ное казён­ное учре­жде­ние, кон­тора как кон­тора. Запол­ня­ете анкеты, и вас сажают перед компьютером:

— Вам какого возраста?

Неуве­ренно назы­ваем, с диа­па­зо­ном в пол­года. По

слу­хам, малень­ких не так уж и много, так что осо­бенно ничего не ждём. И вдруг — сто сорок девять имён! Только в одном реги­оне! Сколько же их по стране?! Перед гла­зами пошли имена, личики на фото­гра­фиях… И тут работ­ница банка выклю­чила ком­пью­тер — заме­тила, что нам с женой плохо.

— Вот вам девочка. От неё уже два раза отка­зы­ва­лись, но она очень хорошая!

И про­тя­нула листок ордера. Мы быстро схва­тили его, кое-как побла­го­да­рили доб­рую жен­щину и бегом из этого страш­ного места.

Маня, Манечка… В каче­стве отче­ства, есте­ственно, моё имя — удив­ляться таким вещам мы как-то пере­стали, привыкли…

Мы опыт­ные, мы знаем, куда идти на месте. В опеку! Началь­ница опеки при­няла нас в кори­доре (в каби­нете шёл ремонт), и жена при­ня­лась объ­яс­нять ей суть нашего дела:

— Мы хотим удо­че­рить девочку. Вот ордер, а вот наш пакет доку­мен­тов, у нас всё собрано. Сей­час мы напи­шем иско­вое заяв­ле­ние в суд, и обя­за­тельно надо при­пи­сать, чтобы к немед­лен­ному испол­не­нию, а не ждать десять дней. Чего ей в боль­нице лежать? Потом…
— А как вас пустили в боль­ницу без моего раз­ре­ше­ния? — стала заки­пать начальница.
— Но мы не были в боль­нице, мы сразу к вам.
— Так вы что же, не видели ребёнка?!
— Нет.

Судя по выра­же­нию лица началь­ницы, ей очень захо­те­лось про­ве­рить под­лин­ность печа­тей пси­хи­атра на наших справках.

— Так не пой­дёт. Сна­чала надо посмот­реть: а вдруг она не ваша? Вся­кое бывает…

Жена, слегка доса­дуя на непо­нят­ли­вость собе­сед­ницы, при­ня­лась объяснять:

— Суд назна­чают в тече­ние два­дцати одного дня после подачи иско­вого заяв­ле­ния, и девочка всё это время будет в боль­нице. Пода­дим заяв­ле­ние и пой­дём к девочке — время не будет потеряно.

— Нет, я сей­час не могу, мне как раз в эту боль­ницу надо. Вы ведь на машине, под­ве­зёте? А потом вер­нёмся сюда и напи­шем заявление.

Тогда мы поду­мали, что перед нами оче­ред­ной бюро­крат, но под­чи­ни­лись. Мы ещё не знали, что перед нами насто­я­щий ангел во плоти! Мы видели работ­ни­ков раз­ных опек, раз­ных дет­ских учре­жде­ний, но такой чут­ко­сти и доб­роты в соче­та­нии с высо­чай­шим про­фес­си­о­на­лиз­мом не встре­чали ни в ком. Когда Люд­мила Нико­ла­евна убе­ди­лась в нашей вме­ня­е­мо­сти, она, как доб­рая фея из сказки, убрала все пре­пят­ствия. Сама (!) напи­сала все нуж­ные бумаги, ездила с нами в суд, доби­лась мак­си­мально воз­мож­ного по закону сокра­ще­ния про­це­дуры. Такого отно­ше­ния мы не встре­чали раньше, не встре­чали и позже. Огля­нуться не успели, как уже зву­чало завет­ное: «Име­нем Рос­сий­ской Федерации…».

…В кро­ватке лежали щёки, а между ними — улыбка. Так улы­ба­лась в мла­ден­че­стве наша стар­шая дочь, радост­ное сол­нышко, золо­той ребё­нок. Бывает такое ‑ребё­нок без пят­нышка, чистый живой свет, Вели­кое Уте­ше­ние! Засти­ран­ные до серо­сти боль­нич­ные вещички смот­ре­лись на ней дико, нелепо. Хоте­лось немед­ленно схва­тить её, пере­одеть — и не отдавать.

Но нельзя. Всё должно быть по закону, в своё время! Пере­одеть — пожа­луй­ста, заби­рать — только по реше­нию суда.

В той боль­нице нахо­ди­лись ещё несколько отказ­ни­ков. Их дер­жат до трёх меся­цев, а затем, если здо­ро­вье поз­во­ляет, отправ­ляют в дом ребёнка. Но в три месяца мало кто поки­дает боль­ницу: от осины не родятся апель­сины, со здо­ро­вьем про­блемы у всех. Боль­ница… Обшар­пан­ные стены со сле­дами про­те­чек, обва­лив­шийся кафель — и, как изде­ва­тель­ство, огром­ный утё­нок, нари­со­ван­ный на облуп­лен­ной шту­ка­турке. Щер­бины в клюве при­да­вали ему злоб­ное выра­же­ние и делали похо­жим на тираннозавра.

Люди, рабо­тав­шие в той боль­нице, делали всё воз­мож­ное, только воз­мож­но­стей у них было ноль. Кое-как пере­одеть, про­те­реть скла­дочки, сунуть в рот буты­лочку со сме­сью — и к сле­ду­ю­щему. Зар­плата — цинич­ное изде­ва­тель­ство, а не зар­плата. Зато про­ве­рок… При­чём, как и повсюду в Зазер­ка­лье, про­ве­рять будут доку­мен­та­цию, вот и пиши день и ночь! Если заме­тят недо­статки, потре­буют устра­нить в срок и отчи­таться — мега­тон­нами бумаги! Кон­тора пишет!

Малень­ким сол­ныш­ком лежала в кро­ватке наша Маня и всем своим видом цити­ро­вала свой люби­мей­ший через несколько лет мульт­фильм: «Я родился!» Её домаш­нее про­звище — Лунтик…

У Лун­тика скла­до­чек было столько, что пер­со­нал боль­ницы не успе­вал все их обра­бо­тать, кое-где обра­зо­ва­лись язвочки. Жена, без­звучно руга­ясь, про­ти­рала и обра­ба­ты­вала их. И вдруг:

— А у нас есть ещё и вот такая девочка!

В палату вошла врач и под­няла из кро­ватки… Нет, таких детей не бывает, это из страш­ных сказок!..

— Сима. Мы её назы­ваем Дюй­мо­воч­кой, — про­дол­жала врач. — Её мать умыш­ленно про­во­ци­ро­вала себе выки­дыш, ну и спро­во­ци­ро­вала. А выки­дыш решил выжить! Ей сей­час пять месяцев…

Свёр­то­чек раз­ме­ром с неболь­шую куклу вен­чала бело­бры­сая головка с очень худым, тре­уголь­ным личи­ком. Улыбка, от кото­рой в сердце воткну­лась заноза…

Зачем врач тогда достала её, зачем пока­зала нам? Ведь знала же, за кем мы при­шли, знала, что уже и заяв­ле­ние в суд подали… Я решил к Симе не под­хо­дить, а все раз­го­воры жены о ней сразу пре­се­кал. Когда мы при­е­хали заби­рать Лун­тика домой, я ста­рался дер­жаться спи­ной к углу, где сто­яла кро­ватка Симы, и сразу подо­шёл к своей дочке… На её месте лежала Сима и ехидно улыбалась.

— Мы их пере­ло­жили, — чуть вино­вато объ­яс­нила нянечка. — Эта кро­ватка лучше, а Маня ведь всё равно уезжает.

…Лун­тик дала и про­дол­жает давать огром­ное коли­че­ство сча­стья. Сеня вос­при­нял появ­ле­ние сест­рёнки с при­су­щим ему вели­ко­ду­шием, лишь ино­гда пока­зы­вая рев­ность при помощи наро­чи­того иска­же­ния своей уже вполне взрос­лой, чистой речи мла­ден­че­ским сюсю­ка­ньем. Гос­подь вло­жил в сердце этого маль­чика столько любви, что хва­тит на мно­гих Лун­ти­ков. И всё у нас было хорошо, только никак не забы­вался взгляд Симы, когда мы в послед­ний раз ухо­дили из её палаты. Хотите верьте, хотите нет, но в нём ясно чита­лось рас­те­рян­ное: «Куда же вы?..»

5. Сима

Год с лиш­ним мучи­лись, и, когда жена с харак­тер­ной для неё чёт­ко­стью мысли заявила: «Надо бы зара­нее зака­зать справку об отсут­ствии суди­мо­стей, её месяц делают», заноза вышла из моего сердца. Сразу надо было брать, а то при­ба­вили себе слож­но­стей: заново доку­менты соби­рать, искать, куда увезли нашу девочку. Сомне­ний, что всё полу­чится, не было: когда услы­шан При­каз, их нет, да и не может быть. С розыс­ками помогла Люд­мила Нико­ла­евна. Дом ребёнка, куда её отпра­вили из боль­ницы, ока­зался, на сча­стье, совсем недалеко.

…Боль­шое зда­ние, ухо­жен­ная тер­ри­то­рия, качели, песоч­ница, «пау­тинки», только вот детей не видно. «Ладно, — поду­мали мы, — тихий час, навер­ное…» Ста­ра­лись не шуметь, раз­го­ва­ри­вали шёпо­том. Охран­ник про­пу­стил нас, не посмот­рев доку­менты. Внутри зда­ния мы неко­то­рое время разыс­ки­вали кого-нибудь, кто нами зай­мётся. Пустые кори­доры, тишина. Конечно, дети на вто­ром этаже, конечно же, спят они… Только… Ну не могут дети так себя вести, по своей при­роде не могут, и всё! В доме, где живёт сотня детей, должно уши закла­ды­вать от их голо­сов! Забе­гая впе­рёд, скажу: такая кар­тина была в каж­дый наш при­езд, а ездить к Симе при­шлось долго ‑ничего не поде­ла­ешь, не идут ангелы на работу в опеку, Люд­мила Нико­ла­евна — она одна такая! Непри­ятно резало глаза оби­лие нагляд­ной аги­та­ции на сте­нах. Стенд «Как мы живём», стенд «Врачи забо­тятся о малень­ких паци­ен­тах», стенд «Мы рисуем», стенд «Музы­каль­ные заня­тия». Госте­вая ком­ната в иде­аль­ном состо­я­нии: мяг­кая мебель, доро­гие игрушки… И стенды, стенды, стенды… Мой опыт работы в дет­ских учре­жде­ниях гово­рит, что оби­лие нагляд­ной аги­та­ции нахо­дится в обрат­ной про­пор­ции с насто­я­щей рабо­той. К сожа­ле­нию, если вся доку­мен­та­ция в иде­аль­ном состо­я­нии, а на сте­нах нет живого места от стен­дов, то это вер­ней­ший при­знак Зазер­ка­лья в худ­шем его про­яв­ле­нии. Или живая работа, или пока­зуха — что-нибудь одно, сов­ме­стить их невозможно!

…Может ребё­нок почти в два года весить пять кило­грам­мов? Может, именно такой в госте­вую ком­нату нам при­несли Симу. На нож­ках не стоит, ручки вывер­нуты, всё про­бует тыль­ной сто­ро­ной боль­шого пальца, даже не пыта­ется гово­рить. Какое там! Она и гулить, как трёх­ме­сяч­ные дети, не могла. (Про­сти нас, дочка, что не взяли тебя сразу!) При взгляде на неё инва­лид­ная коляска и ДЦП пред­став­ля­лись неиз­беж­ными. Я чело­век битый (если не ска­зать изби­тый) жиз­нью, но от этого зре­лища «поплыл». Только жена, для кото­рой нена­вистно само слово «невоз­можно», с пре­уве­ли­чен­ной бод­ро­стью декларировала:

— Ну и что? Будем её и такой любить! Всё равно у нас ей будет лучше, здесь она про­сто умрёт! Ты только посмотри, какой живой у неё взгляд — это же банда! Подо­жди, с ней ещё сладу не будет!

«Банда» висела на руках жены без­жиз­нен­ной тря­поч­кой, ино­гда судо­рожно напря­га­ясь и огла­шая ком­нату тонень­ким кома­ри­ным пис­ком. Из очень кра­си­вого пла­тьица (видимо, с доро­гой куклы сняли!) тор­чали два пру­тика с непо­мерно широ­кими ступ­нями. Я пошёл к окну отло­мить побег с цветка — надо же куда-то отвернуться?..

Сей­час у меня на под­окон­нике стоит рос­кош­ный огром­ный цве­ток, какая-то раз­но­вид­ность пальмы — не раз­би­ра­юсь. Из того самого побега…

…Хотите верьте, хотите нет — она узнала нас! При после­ду­ю­щих посе­ще­ниях сестры из пер­со­нала уве­ряли, что девочка ожи­вает, да мы и сами это видели. Уста­вала только быстро: на лобике появ­ля­лись капельки пота, начи­нала тихонько хны­кать, и мы шли искать кого-нибудь (искать при­хо­ди­лось все­гда), кто отне­сёт её спать. Заснуть она могла вне­запно, прямо на плече.

Таких про­блем с инстан­ци­ями, как при этом усы­нов­ле­нии, у нас не было нико­гда. Судья отка­зы­ва­лась при­ни­мать иско­вое заяв­ле­ние, состав­лен­ное «не так»; образца не давала, пред­ла­гая идти к плат­ному адво­кату. Пред­ста­ви­тели опеки заяв­ляли, что это не их дело. Сколько раз мы вспо­ми­нали нашего доб­рого ангела, Люд­милу Нико­ла­евну! Мы шли по кругу, при этом ино­гда умуд­ря­ясь упе­реться в тупик, что про­ти­во­ре­чит зако­нам евкли­до­вой гео­мет­рии. Но… Молитвы Мат­роне Мос­ков­ской, Мат­роне Ане­мня­сев­ской — и Чудо! Судья, о сви­ре­по­сти кото­рой рас­ска­зы­вали шёпо­том; кото­рая заяв­ляла, что ребёнка нам не даст, вдруг смяг­чи­лась и решила всё в нашу пользу. Более того, снова под­твер­див, что нам при­дётся десять дней ждать оформ­лен­ного реше­ния суда, а потом и ещё чего-то, неожи­данно (видимо, для самой себя) взяла и напи­сала в конце доку­мента: «В инте­ре­сах ребёнка — к немед­лен­ному испол­не­нию». В Доме ребёнка этого не ждали, и нам при­шлось искать, кому отдать доку­менты. Отдали и услышали:

— Сей­час её при­не­сут. Ждите в госте­вой комнате.

Ждём. Появ­ля­ется незна­ко­мая вос­пи­та­тель­ница с Симой на руках. Молча отдаёт ребёнка и соби­ра­ется уходить.

— Подо­ждите! — гово­рит жена. — Мы её сей­час забе­рём, только пере­оде­нем в домаш­нее. А пла­тье это вы возь­мите, нам не надо…
— Как?! — рявк­нула вос­пи­та­тель­ница. — Пре­ду­пре­ждать надо! Я бы не стала её наряжать!
— Про­сим про­ще­ния, в сле­ду­ю­щий раз мы вас обя­за­тельно пре­ду­пре­дим, — ска­зал я смиренно.
— Ладно, — подоб­рела вос­пи­та­тель­ница, — тряпки оставьте на столе, я потом заберу.

Повер­ну­лась — и ушла, не взгля­нув на ребёнка! Как гово­рила Алиса, «все страньше и страньше». Стали мы искать, кому бы отдать гостинцы и подарки для пер­со­нала (такая у нас тра­ди­ция обра­зо­ва­лась), набрели на дирек­тора дома ребёнка. Не знаю, до сих пор не знаю, откуда взя­лось ощу­ще­ние, что она испу­га­лась нас?

Мы уно­сили мла­денца Сера­фиму длин­ными пустыми кори­до­рами; про­во­дить не вышел никто. Сна­ружи при­пе­кало весен­нее сол­нышко, сто­яла пре­крас­ная погода — ни еди­ного ребёнка на каче­лях-кару­се­лях, ни еди­ного звука, под­твер­жда­ю­щего, что дети здесь есть вообще. Тишина… Я до сих пор её слышу. Только когда мы сели в машину, непри­ят­ное, с оттен­ком жути чув­ство отпу­стило нас.

При посе­ще­нии детей дей­ствует обя­за­тель­ное и разум­ное пра­вило: не кор­мить при­ве­зён­ным с собой. Это и понятно: сорвать ребёнку желу­док очень про­сто, вос­ста­но­вить режим пита­ния гораздо слож­нее. В дороге Симу покор­мить при­шлось; мы взяли с собой спе­ци­аль­ное пече­нье для мла­ден­цев (им невоз­можно пода­виться), баночку фрук­то­вого пюре, что-то попить… не помню. Остановились.

Это был шок. Девочка ничего не брала в руку (игрушки она кое-как дер­жала, даже пыта­лась ими играть). Она даже не пред­став­ляла себе, как это — есть руками! Пече­нье Сима погло­щала жадно, вза­хлёб, но при попытке вло­жить его в ладо­шку резко отдёр­ги­вала руку, с явным испу­гом. Потом она жалобно запла­кала, и жена пре­кра­тила без­успеш­ные попытки — кор­мила и поила сама, из своих рук. Поехали дальше, мои пас­са­жиры на зад­нем сиде­нье при­тихли, как заснули. Я ско­сил глаза в зер­кало и уви­дел то, чего раньше не видел ни разу. Моя бес­страш­ная, несги­ба­е­мая жена, живая иллю­стра­ция слов Напо­леона: «Невоз­мож­ность — при­бе­жище для тру­сов…» Я видел её кри­ча­щей, спо­кой­ной, угро­жа­ю­щей, рыда­ю­щей от горя, лас­ко­вой… Но я нико­гда не видел её тихо плачущей!

А вече­ром при­шлось пла­кать уже и мне. То, что этой девочке пока­зан мас­саж, было оче­видно, а глав­ным мас­са­жи­стом в доме был я. Посте­лил поло­тенце, поло­жил неве­со­мую дочку, раз­дел её… Есть такое выра­же­ние «кожа да кости». Очень тон­кая, про­зрач­ная кожа; тон­кие, как спички, косточки. Под­це­пить что-то, сде­лать складку невоз­можно, так всё натя­нуто. Какой уж там мас­саж! Погла­дил осто­рожно, пошлё­пал, раз­мял ножки и ручки — всё! И опять при­кос­но­ве­ние к ладо­шкам вызы­вало страх и судо­роги. Что же там делали с её ладошками?!

Как она ела в пер­вые дни! Глав­ная задача была — не пере­кор­мить: живо­тик раз­ду­вался, и начи­на­лась рвота. Обыч­ный понос повер­гал нас в панику — борьба шла за каж­дый грамм веса. Этой девочке худеть было некуда: она не поху­деет, она про­сто исчез­нет, рас­тает, как призрак.

Дети… Как они это умеют, какой ангел их учит? Это они при­ру­чили нашу девочку-Маугли, они рас­крыли её… Ещё в пер­вый день Сеня подо­шёл к кро­ватке, в самой сере­дине кото­рой неза­мет­ным пят­ныш­ком зате­ря­лась Сима, и начал гла­дить её:

— Не бойся, моя пуг­ли­вая Прин­цесса! Я буду тебя защи­щать, у меня меч есть!

Ходунки для Симы искали долго: все суще­ству­ю­щие были слиш­ком тяжелы, не сдви­нет; ещё надо было учи­ты­вать, что наши дети несколько шум­но­ваты и очень, мягко говоря, подвижны. Если не око­ра­чи­вать, носятся, как две ракеты; при этом орут, как стадо мамон­тов. Сши­бут «исче­за­ю­щую» девочку вме­сте с ходун­ками! Ходунки нашли отлич­ные — устой­чи­вые, лёг­кие. Ходо­вые испы­та­ния про­шли успешно. Из ком­наты доно­сился крик Лунтика:

— Сенька, дизи! Симка, нозки пяць!

И гро­хот ходун­ков по полу, сопро­вож­да­е­мый зву­ком, похо­жим на звон малень­кого сереб­ря­ного коло­коль­чика… Сеня и Лун­тик гоняли ходунки с Симой от стены к стене, ловили, отсы­лали друг другу. Коло­коль­чик — это Симин смех, кото­рый мы услы­шали впер­вые… Вскоре они уже гоня­лись друг за дру­гом, все трое, и неважно было, что двое на своих ногах, а тре­тий в спе­ци­аль­ном при­спо­соб­ле­нии. Детям это совсем неважно, вот в чём секрет!

Скоро мы полу­чили пер­вый Боль­шой Пода­рок. Жена позво­нила мне на работу и, захле­бы­ва­ясь от вос­торга, закричала:

— Она взяла хлеб! Взяла — и откусила!

Дома для меня устро­или демон­стра­цию — смер­тель­ный номер под назва­нием «поеда­ние каши». Сима залезла в кашу двумя руками, пере­пач­кала себе волосы и сде­лала при­чёску «иро­кез». Гля­дела при этом настолько победно, что ста­но­вился понят­ным фено­мен «испу­ган­ных ладо­шек». Пред­ставьте себе два десятка малы­шей, кото­рых один взрос­лый дол­жен накор­мить кашей. А если они все одно­вре­менно зале­зут в тарелку руками?!

Кто мыть будет? А как же сериал? Там ведь под­лец Педро бро­сил свою Хуа­ниту с малень­ким сыноч­ком, вот, бед­ная, стра­дает! Нет, с руками надо что-то делать! Видите, ника­ких зло­действ, всё строго функ­ци­о­нально, и никто, в сущ­но­сти, не виноват…

Ручки малыша — это что-то осо­бое, от них мно­гое зави­сит. Если ручки ничего не берут, не лепят, не пач­кают — всё, раз­ви­тие оста­нав­ли­ва­ется. Если ребё­нок кате­го­ри­че­ски отка­зы­ва­ется что-то руками делать, надо с ними рабо­тать: раз­ми­нать, гла­дить ладо­шку, счи­тать паль­чики, изоб­ра­жать рукой раз­ных зверь­ков. Да мало ли мето­дик, выби­райте любую. Или ещё лучше свою при­ду­майте — любовь под­ска­жет! Но глав­нее всех мето­дик, всех упраж­не­ний, всех лекарств — Свя­тое При­ча­стие. Как бы вы ни устали, как бы ни хоте­лось поспать утром — вста­вайте и в Храм! Таких детей надо при­ча­щать не реже раза в неделю, а лучше, если есть воз­мож­ность, и чаще. Можно раз­вить мел­кую мото­рику руки, можно улуч­шить работу сосу­дов голов­ного мозга при помощи пре­па­ра­тов, мно­гое можно… Нельзя исце­лить, это может только Бог. Поэтому при выборе места дет­ского отдыха надо инте­ре­со­ваться не спе­ци­а­ли­за­цией курорта, а в первую оче­редь тем, есть ли побли­зо­сти Пра­во­слав­ный Храм. С наших детей (не с одного!) сняты страш­ные диа­гнозы, сло­маны все небла­го­при­ят­ные про­гнозы. У Симы сокра­ща­ется, зарас­тает оваль­ное отвер­стие в сердце, и пер­спек­тива слож­ной опе­ра­ции, неот­вра­тимо сто­яв­шая перед нами ещё недавно, больше не гро­зит. Кто всё это сде­лал? Только Тот, Кто устами про­рока Осии ска­зал: «Смерть, где твоё жало? Ад, где твоя победа?» Невоз­можно пере­чис­лить все Чудеса Гос­подни, свя­зан­ные с нашими детьми; ино­гда даже появ­ля­ется опас­ность при­вы­ка­ния к Чуду… Не дай, Господи!

А Чудеса всё не закан­чи­ва­лись! Сима крепла на гла­зах, начала вста­вать на свои хруп­кие ножки и нако­нец пошла! Очень неуве­ренно, спо­ты­ка­ясь и падая — но за два месяца! При­хо­жане нашего храма рас­кры­вали рты от изум­ле­ния, наблю­дая эти пере­мены с интер­ва­лом в неделю. Есте­ственно, Сима стала все­об­щей люби­ми­цей, во время Литур­гии она «ходит по рукам». Только с речью было совсем плохо. Она или мол­чала, или изда­вала рез­кие гор­тан­ные звуки, одними связ­ками — без уча­стия языка. Изредка сме­я­лась, но чаще плакала.

Семей­ные поездки, сов­мест­ные путе­ше­ствия, конечно, не самое глав­ное, есть вещи и поваж­нее, но… Это не шкафы, не мяг­кая мебель, не теле­ви­зоры, не ремонт в квар­тире, не новые авто­мо­били и так далее, спи­сок можете про­дол­жить сами. Если есть выбор между выше­пе­ре­чис­лен­ными бла­гами и путе­ше­ствием, будьте прак­тич­ными, выби­райте путе­ше­ствие, не про­га­да­ете! В осо­бен­но­сти если это путе­ше­ствие к морю… Как вы уже дога­да­лись, наша семья отли­ча­ется край­ней рас­чёт­ли­во­стью и прак­тич­но­стью. Поэтому, частично под­клеив дра­ные обои, садимся в наш ста­рень­кий мик­ро­ав­то­бус и катим в Крым. В таких поезд­ках наши стар­шие, кров­ные дети вновь ста­но­вятся малень­кими; малень­кие объ­еди­ня­ются со стар­шими в спло­чён­ную банду, а мы с женой моло­деем поти­хоньку, чего уж там… Этого празд­ника хва­тает на год — едва-едва. Уже к весне Лун­тик начи­нает про­сы­паться в сле­зах, а на рас­спросы о при­чине этих слез отвечает:

— На море хочу!

В Крыму ещё сохра­ни­лись неболь­шие посёлки на берегу, где можно совсем недо­рого снять жильё на боль­шую семью, с пер­си­ко­вым садом и отдель­ной кух­ней. Рас­по­ла­га­емся — живём!

…Для скрю­чен­ной дет­ской ножки ничего нет лучше, чем влаж­ный мор­ской песо­чек. Про­блема лишь в том, как эту ножку на песо­чек поста­вить. Сима боя­лась, она отдёр­ги­вала ноги, рас­то­пы­ри­вала их в раз­ные сто­роны и напря­гала, как сталь­ные пру­тья. При­хо­ди­лось снова и снова брать её на руки и захо­дить в воду, купать, успо­ка­и­вать, садиться вме­сте с ней у самой кромки при­боя и ста­вить, ста­вить ножку! Важно, чтобы ребё­нок почув­ство­вал, как песо­чек про­хо­дит между паль­цами, и захо­тел повто­рить это ощу­ще­ние… Сима захо­тела! К концу нашего пре­бы­ва­ния на море она не только уве­ренно ходила, но и бегала, зале­зала на забор и пры­гала с него — но это уже школа Мол­нии с Лун­ти­ком. Ромка, наш стар­ший сын, в обя­зан­но­сти кото­рого вхо­дило «пасти» мел­коту вне моря, тихо схо­дил с ума. На море мы Ромку отпус­кали, а детей помо­гала опе­кать наша стар­шая дочь. Иначе нам ни попла­вать, ни краба изловить…

Сима зале­зала ко мне на шею, намертво к ней при­ли­пала и цар­ствен­ным жестом тре­бо­вала идти гулять по берегу — это стало нашей с ней тра­ди­цией. Во время таких про­гу­лок я обя­зан был петь — и без повто­ров! Пел всё, что при­хо­дило в голову: арии из люби­мых опер, опе­ретт, романсы, песни сибир­ских бро­дяг, рок, попсу. Оста­нав­ли­ваться по усло­виям дого­вора было нельзя. Вни­ма­ние Симы при­влекла (непо­нятно почему) песенка Гре­бен­щи­кова «Кор­не­лий Шнапс», её даже раз­ре­ша­лось повторять.

(Сей­час это Симина колы­бель­ная. Каж­дому ребёнку я пою его соб­ствен­ную песню: Сене — «Моряки» Виль­боа, Лун­тику — «Драку», нашу семей­ную песню, её ещё мои пра-пра-пра моим пра-пра пели. В семье должны быть риту­алы, их надо тща­тельно сбе­ре­гать и культивировать!)

И вот идём мы с Симой по берегу, я ста­ра­тельно вывожу охрип­шим голосом:

— Кор­не­лий Шнапс идёт по свету…

Вдруг тонень­кий кома­ри­ный писк, едва слыш­ный, но в точ­но­сти повто­ря­ю­щий мело­дию. Сима пела!

Это был про­рыв! Она сна­чала рас­по­ло­жила звуки в гар­мо­ни­че­ском порядке, а потом пере­шла к фор­ми­ро­ва­нию чле­но­раз­дель­ной речи, ей так было удоб­нее. Уже в сле­ду­ю­щей нашей «поездке на шее» Сима потребовала:

-Ук!

Видимо, это было пер­вым её сло­вом. Она про­из­несла основ­ную рифму песенки «Кор­не­лий Шнапс»: крюк, брюк, цурюк. Сей­час наша девочка тре­щит как сорока, не оста­но­вишь, а «Кор­не­лий Шнапс» по-преж­нему её люби­мая песня. Спа­сибо вам, Гре­бен­щи­ков Борис Борисович!

Ува­жа­е­мый чита­тель или чита­тель­ница! Наде­юсь, я вас убе­дил, что поездка на море зна­чи­тельно важ­нее покупки нового авто­мо­биля? Если нет…

6. Николай

Вечер. Детей уло­жил («Моряки», «Драка», «Шнапс»). Сижу, готовлю тесты для вось­мого класса. Стар­шая дочь воз­ды­хает о женихе (его дома никто не пони­мает, и он дол­жен молча гиб­нуть, но что-то не хочется), стар­ший сын дола­мы­вает оче­ред­ной ком­пью­тер. Зво­нит с работы жена (она «пла­мен­ная аку­шерка», энту­зи­аст сво­его дела, рабо­тает сутки через трое).

— Ты, пожа­луй­ста, сразу не ругайся, ладно? Я ничего тебе не навя­зы­ваю, но ты подумай…

— Кто?

— Маль­чик.

Пауза. Если жена счи­тает, что этот маль­чик (Гос­поди, «этот маль­чик»! От соче­та­ния таких слов волна радо­сти накры­вает меня с голо­вой!) — наш сын, сле­до­ва­тельно, шан­сов на усы­нов­ле­ние у него нет. Надо выяснить…

— Здо­ров?
— Здо­ров, анти­тела только…
— СПИД?
— Не, гепа­тит, тот самый…
— Что ещё?
— Мать наркоманка…
— И в карте записано?
— И в карте записано…

Так… Похоже дей­стви­тельно это — наш сын!

— Это всё?

— Ну, ему в доку­менты отче­ство запи­сали, со слов матери… Ваз­ге­но­вич… Только он совсем не похож!

Так или при­мерно так зву­чал наш диа­лог на рус­ском языке. Одно­вре­менно на дру­гом уровне шли пере­го­воры двух опыт­ных миро­про­ход­чи­ков, иссле­до­ва­те­лей Зазер­ка­лья. Это — тоже мы! Даю точ­ный перевод:

Жена: «Про­тив­ник затя­ги­вает оче­ред­ную жертву. Посту­пил При­каз от Глав­но­ко­ман­ду­ю­щего — немед­лен­ное погружение!»

Я: «Уже и вра­же­ская аген­тура под­су­е­ти­лась… Ну что сто­ило вашему юри­сту хоть немного маль­чику доку­менты подправить?!»

…Маль­чика с нерус­ским отче­ством, мате­рью-нар­ко­ман­кой и сле­дами её инфек­ции в крови никто не возь­мёт (см. выше о «доб­рых» ино­стран­цах). Шансы (неболь­шие) появятся лишь позже, годика в два, — если с ним будет всё в порядке. Но до этого его поме­стят в Дом ребёнка, где запу­стят в манеж с высо­чен­ными бор­тами, где никто не споёт ему песенку на ночь, где нельзя, про­бе­жав босыми пяточ­ками по полу, запрыг­нуть в постель к маме с папой.., сло­вом, отда­дут туда, где с детьми нико­гда не бывает «всё в порядке»! Я собрался с духом и отре­зал, под­ра­жая голосу Высоц­кого в роли капи­тана Жеглова:

— Будем брать!

Позво­нил нашему духов­нику. Он вос­при­нял новость без удив­ле­ния — при­вык. Бла­го­сло­вил сразу, без обыч­ных для него дол­гих рас­спро­сов. И то ска­зать — такой мощи, такой ясно­сти При­каз мы слы­шали впер­вые! Веру­ю­щие люди посто­янно и как-то авто­ма­ти­че­ски про­из­но­сят слова: «Всё в руках Божиих!» Нам с женой не надо в это верить, для нас это область точ­ного зна­ния. На пути к нашему Коленьке лежали непре­одо­ли­мые пре­пят­ствия, их было невоз­можно оси­лить даже тео­ре­ти­че­ски. Все, кто нас знал, утвер­ждали в один голос: «Невоз­можно!» Я не буду сей­час пере­чис­лять эти пре­пят­ствия — все они ста­ра­тельно созда­ва­лись и бди­тельно охра­ня­лись бюро­кра­ти­че­ской маши­ной, кото­рая рычала на нас, гро­зила раз­да­вить и рас­ка­тать в тон­кий блин! Все эти жал­кие пре­поны легко, без малей­ших уси­лий рас­ки­дала Власт­ная Рука. Такого быст­рого усы­нов­ле­ния у нас ещё не было! Мы побили все рекорды ско­ро­сти сбора доку­мен­тов, суд про­шёл на удив­ле­ние гладко. Мы только-только начали удив­ляться про­ис­хо­дя­щему Чуду, а Нико­лай уже дры­гал нож­ками в своей кро­ватке, на своём закон­ном месте в нашем доме.

…Пра­во­слав­ным усы­но­ви­те­лям: доверь­тесь Богу! Он лучше знает, кого вам вру­чить, поверьте! Коленька ока­зался золо­тым маль­чи­ком, чудо-ребён­ком, Вели­ким Утешением‑2! Во время Кре­ще­ния он даже не вскрик­нул. Свя­щен­ник такого ещё не видел, испу­гался, встрях­нул маль­чика. Тогда Нико­лай сте­пенно подал голос, мол, со мной всё в порядке, можете про­дол­жать. Сол­нышко! Он един­ствен­ный, кто может легко усми­рить нашу банду: его надо водить за ручку, пока­зы­вать игрушки, лас­кать — всё это трудно делать на бегу или во время прыжка с комода. Когда Коленька спит, банда зати­хает и зате­вает роле­вую игру — «в Коленьку». Колень­кой назна­чают, как пра­вило, Симу, роль мамы играет Лун­тик, а Сеня под­ри­со­вы­вает себе бороду…

7. Ксения

Жизнь ещё не напи­сала эту главу. На чистом листе есть только имя — Ксе­ния. Кре­щё­ная нерус­ская девочка, инва­лид. Дело пред­стоит дол­гое и труд­ное: очень уж много пре­пят­ствий, непре­одо­ли­мых на пер­вый взгляд… Про­сим ваших молитв! (Мало кто знает, что девочка в кре­ще­нии Ксе­ния, в доку­мен­тах зна­чится совсем дру­гое имя. Гос­поди, да будет воля Твоя над всеми нами! Если эта девочка не наша, пусть обре­тёт она дом, где её будут любить!)

8. Опасности

Известно, что самая бли­ста­тель­ная выдумка хозя­ина Зазер­ка­лья, самая под­лая его ложь — это убеж­де­ние, что его нет. Ино­гда люди, даже веру­ю­щие, поз­во­ляют себе рас­суж­де­ние сле­ду­ю­щего типа: «Да, мы при­знаём, что-то такое дей­стви­тельно суще­ствует. Но мы же с вами совре­мен­ные люди, не будем же мы все­рьёз верить в суще­ство­ва­ние злоб­ной лич­но­сти, созна­тельно дела­ю­щей нам вся­кие пако­сти». Будем, давайте лучше будем! Безопаснее…

Если же вы реши­лись на поход за детьми, знайте: он начеку, он смот­рит за вами. Почему? А очень про­сто: вы при­шли за его добы­чей. Пост, молитва, вни­ма­тель­ность к себе — осо­бенно, сверх обыч­ного. Очень помо­гает читать Еван­ге­лие, по главке в день; Псал­тырь — посильно. Молитву Чест­ному Кре­сту надо выучить наизусть и повто­рять почаще, как только почув­ству­ете необ­хо­ди­мость, потому что напа­де­ние может про­изойти в любую секунду, вне­запно. Конечно же, веру­ю­щему чело­веку, посто­янно при­ни­ма­ю­щему Свя­тое При­ча­стие, ничего серьёз­ного не угро­жает, Гос­подь сокру­шит «демо­нов немощ­ныя дер­зо­сти». Но вот мел­кие непри­ят­но­сти, по гре­хам нашим, Он может и попу­стить — чтобы не рас­слаб­ля­лись, чтобы не забы­вали, с кем связались.

С нами это было так. Самая труд­ная, самая длин­ная справка усы­но­ви­теля — меди­цин­ская. Надо пройти все дис­пан­серы, всех вра­чей, полу­чить везде печати круг­лые, печати тре­уголь­ные, штам­пики пря­мо­уголь­ные — к концу сбора справка-про­стыня ста­но­вится синего цвета от сплош­ного покрова печа­тей. Хорошо ещё, если врач фор­ма­лист: шлёп­нет свою печатку — и гуляй к дру­гому! А если ана­лизы делать пошлёт? А если ещё и на рент­ген отпра­вит? Есте­ственно, что чем гуще синева на справке, тем силь­нее «виб­ри­рует» усы­но­ви­тель. Когда подо­шла оче­редь кар­дио­лога, мне при­шлось делать кар­дио­грамму — она должна быть вкле­ена в карту. Иду, ничего пло­хого не жду: в нашем роду здо­ро­вое сердце — фамиль­ное досто­я­ние. Встаю с кушетки, шучу с мед­сест­рой, а она что-то не под­дер­жи­вает. Сухо изви­ня­юсь, иду к выходу. И вдруг врач, в спину:

— Про­стите… Вы недавно пере­несли инфаркт? У вас очень пло­хая кардиограмма.

Пыта­юсь дока­зать, что здо­ров, что нико­гда себя лучше не чув­ство­вал, и тут зако­лоло сердце…

— Да не бес­по­кой­тесь вы так, — уте­шает врач. — Бывают вре­мен­ные ухуд­ше­ния. При­хо­дите через неделю, сде­лаем повторно.

При­хожу домой, рас­ска­зы­ваю — жена руга­ется, дети пла­чут. Мы уже ездим к Сенечке, жизни без него себе не пред­став­ляем, и вдруг такое… Я стал поти­хоньку гло­тать нит­ро­гли­це­рин, но повтор­ная кар­дио­грамма ока­за­лась ещё хуже. Врач в поли­кли­нике отпра­вила меня в кар­дио­центр на обсле­до­ва­ние… Уже были про­из­не­сены страш­ные слова: «С таким серд­цем мы вам справку не дадим!» В кар­дио­цен­тре врач очень долго меня осмат­ри­вала, слу­шала через какую-то хит­рую аппа­ра­туру, а затем спросила:

— И зачем вы сюда при­е­хали? У вас совер­шенно здо­ро­вое сердце!

Справка из кар­дио­цен­тра сокру­шила «демо­нов немощ­ныя дер­зо­сти», но сердце с тех пор нет-нет, да и пока­лы­вает. Чтобы не забы­вал, не расслаблялся!

(Недавно жена заста­вила меня пройти серьёз­ное обсле­до­ва­ние сердца — не для справки, для себя. Резуль­тат — хоть в кос­мос отправляй!)

Во время похода за Лун­ти­ком меня сва­лило тяже­лей­шее вос­па­ле­ние лёг­ких, пере­шед­шее в плев­рит. За Симу я запла­тил про­грес­си­ру­ю­щей глу­хо­той. За Коленьку — голов­ными болями и нервно-аллер­ги­че­ской экзе­мой. Надо ли гово­рить, что сей­час мои лёг­кие совер­шенно чисты, слух вос­ста­но­вился, зажили язвы на коже? Только голов­ные боли время от вре­мени воз­вра­ща­ются: помни! Слава Богу за всё!

Напа­де­ния могут совер­шаться и через людей — на работе, на улице, дома. Кол­леги, ещё недавно отно­сив­ши­еся к вам исклю­чи­тельно дру­же­любно, вдруг пре­вра­ща­ются в под­лых сту­ка­чей; все­гда бла­го­во­лив­шее к вам началь­ство про­из­но­сит, глядя прямо в глаза: «Мы никого не дер­жим!» Ссоры с род­ными воз­ни­кают на голом месте и дово­дят почти до бешен­ства. Глав­ное — вовремя понять, откуда всё это; вспом­нить, что перед вами не враги, а хоро­шие, доб­рые люди! К сожа­ле­нию, не все­гда полу­ча­ется. Ино­гда про­ис­хо­дит такое:

Жена: «Пере­одень рубашку, эта мятая. Почему ты все­гда меня позоришь?!»

Я: «Зачем пере­оде­вать? Рубашка вполне свежая».

Жена: «Изде­ва­ешься?! Что, трудно про­сто переодеть?»

Я: «Трудно! И так опаздываю!»

Через минуту уже полы­хает пяти­балль­ный скан­дал с упре­ками, обви­не­ни­ями и далеко иду­щими выво­дами. Лица пере­ко­шены зло­бой, глаза нали­лись кро­вью — только что посуда не летает! Вдруг один из нас спо­хва­ты­ва­ется и молча встаёт перед ико­нами. Дру­гой ещё неко­то­рое время по инер­ции про­дол­жает бре­хать, но вскоре оста­нав­ли­ва­ется и тоже начи­нает молиться.

— Про­сти меня! Так глупо подставились…
— Да уж, пора­до­вали эту дрянь… И ты меня про­сти! Мы — опыт­ные миропроходцы!

9. Трудности

Пере­чи­тал напи­сан­ное и понял, что кар­тинка полу­чи­лась непол­ная, а зна­чит, лжи­вая. Слиш­ком всё хорошо у нас выхо­дит, слиш­ком бла­гостно, а это далеко не так! Враж­деб­ная реаль­ность мстит при пер­вой воз­мож­но­сти, и рас­слаб­ляться нельзя — опасно! Пер­вая труд­ность усы­но­ви­теля — это сами дети. Мы знаем неко­то­рые такие же семьи, можем выве­сти опре­де­лён­ную ста­ти­стику и уве­ренно ска­зать: эта труд­ность общая. Как бы долго ни искали ребёнка для усы­нов­ле­ния, как бы тща­тельно ни про­ве­ряли его меди­цин­ские доку­менты, лучше понять сразу: в интер­на­тах и Домах ребёнка здо­ро­вых детей нет!

…Сеня пер­вое время никак не мог заснуть вече­ром. Мама качала его на руках, я пел свои дурац­кие песни, дочка сочи­няла и рас­ска­зы­вала длин­ные сказки — всё бес­по­лезно! Нако­нец жена, изму­чен­ная мно­го­ча­со­вым укла­ды­ва­нием, поло­жила Мол­нию в кро­ватку и в серд­цах гаркнула:

— А ну спать!

Он заснул мгно­венно, про­ти­во­есте­ственно быстро, как выклю­чили! Так мы пер­вый раз позна­ко­ми­лись с явле­нием, име­ю­щим науч­ное назва­ние «гос­пи­та­лизм» — пси­хи­че­ским рас­строй­ством, вызван­ным отсут­ствием у мла­денца кон­такта с мате­рью. У Сени гос­пи­та­лизм про­яв­лялся в самой лёг­кой форме: он про­сто тянул время, боролся со сном, чтобы про­длить ощу­ще­ние так­тиль­ного кон­такта с нами. Гос­пи­та­лизм есть у ВСЕХ мла­ден­цев, вырос­ших вне семьи.

В самой тяжё­лой форме он про­яв­лялся у Симы. Она вста­вала на чет­ве­реньки и начи­нала рас­ка­чи­ваться, изда­вая рит­мич­ные завы­ва­ю­щие звуки. И это было страшно! Трудно объ­яс­нить, но в этом дви­же­нии не было ничего чело­ве­че­ского, ничего осмыс­лен­ного. Малень­кое тре­уголь­ное личико пре­вра­ща­лось в зве­ри­ную маску, изо рта начи­нала течь слюна… Хоте­лось немед­ленно схва­тить её, чтобы пре­сечь это тупое рас­ка­чи­ва­ние, вер­нуть нашу девочку к дей­стви­тель­но­сти. Так мы, соб­ственно, и делали. Почи­тав лите­ра­туру, поняли, что посту­пали един­ственно пра­вильно. Если болезнь вызвана дефи­ци­том телес­ного кон­такта с роди­те­лями, этот кон­такт ребёнку нужно дать. А как?! Как дать, если ребё­нок ведёт себя как моток колю­чей про­во­локи? Она же всю свою малень­кую жизнь была одна, никто её на руках не дер­жал, никто не ука­чи­вал, вот и научи­лась наша Сима ука­чи­вать себя сама. Когда она уста­вала (а пер­вое время она уста­вала очень быстро), ей надо было лечь, а перед этим пока­чаться на чет­ве­рень­ках. Если мешать, то нач­нёт пла­кать, каприз­ни­чать, упи­раться всеми сво­ими косточ­ками, оттал­ки­вать… Сна­чала эта дама совсем не тер­пела фами­льяр­но­сти! Мы пре­бы­вали в отча­я­нии: про­гнозы раз­ви­тия гос­пи­та­лизма были страшноватыми.

— Всё! Ника­кой ей кро­ватки, пока не отучится! — реши­тельно ска­зала жена, и Сима пере­се­ли­лась к нам в кро­вать. Хочешь спать — ложись с нами! Укла­ды­вали её так. Малю­сень­кий комо­чек хит­ро­сти накры­вали оде­я­лом, ложи­лись рядом (по оче­реди). Гла­дили её по головке и тельцу, рит­мично при­го­ва­ри­вая вся­кие неж­но­сти, и Сима послушно делала вид, что засы­пает. Когда погла­жи­ва­ния закан­чи­ва­лись, откры­вался один (хит­рю­щий!) глаз, она осто­рожно выле­зала из-под оде­яла и при­стра­и­ва­лась встать на четвереньки.

— Нельзя качаться! — раз­да­вался гроз­ный окрик, и Сима, ящер­кой юрк­нув под оде­яло, плотно-плотно зажму­ри­ва­лась: «Сплю, сплю! Чего кричать-то?..»

И так всю ночь! Ино­гда она побеж­дала и ука­чи­вала нас. Сколько вре­мени про­шло, Сима уже давно спит в своей кро­вати, а жена нет-нет да и крик­нет среди ночи: «Нельзя качаться!»

По мне­нию спе­ци­а­ли­стов, мы спра­ви­лись с гос­пи­та­лиз­мом в рекордно корот­кий срок. Спра­ви­лись — при­шла новая беда: Сима стала про­сы­паться среди ночи в одно и то же время и очень горько пла­кать. Оста­но­вить это невоз­можно: ей необ­хо­димо про­пла­каться, и обя­за­тельно на руках. Ино­гда это длится по часу и больше. Ничего с этим не сде­ла­ешь, абсо­лютно ничего! (Ну, исхит­риться ино­гда уда­ётся, но это осо­бые при­ёмы, неин­те­рес­ные читателю.)

…Одна­жды я застал жену в рас­строй­стве. Пла­чет она, как уже упо­ми­на­лось, редко, но в тот раз слёзы под­сту­пили совсем близко.

— Что? Что с тобой?! — испу­гался я.

— Сотни, тысячи кро­ва­ток, в каж­дой — ребё­нок. Все рас­ка­чи­ва­ются и завывают!

Что тут ска­жешь? С этой отра­вой нам жить до самой смерти!

…Сеня ока­зался при­рож­дён­ным спортс­ме­ном. Чтобы хоть куда-то деть его неуём­ную энер­гию, мы отдали его в сек­цию спор­тив­ной гим­на­стики. Брать его не хотели — слиш­ком мал, пред­ла­гали годик подо­ждать. Кое-как согла­си­лись, взяли в млад­шую группу. Через два месяца тре­нер попро­сила жену остаться и сказала:

— В млад­шей группе вашему сыну больше делать нечего, ему скучно. Надо пере­во­дить в сле­ду­ю­щую по возрасту.

Ещё через месяц нас серьёзно предупредили:

— Маль­чик необы­чайно ода­рен. Боль­шой спорт — это несо­мненно! Обидно будет, если про­па­дёт такой талант!

Да мы и сами видели, наблю­дая за тре­ни­ров­ками, как легко наш Мол­ния взле­тает по канату к потолку зала (повер­гая тре­нера в ужас: а вдруг упа­дёт?!), как уве­ренно бегает по бревну, как изящно ходит на руках и кру­тит «колесо». Слад­кое чув­ство — роди­тель­ская гор­дость! Конечно, у нашего маль­чика должно быть всё самое луч­шее: трико, обувь, сумка… За этими тще­слав­ными мыс­лями мы не рас­слы­шали свист пули, летя­щей из Зазеркалья!

Ночью Сене стало плохо. Мы нико­гда не вызы­ваем «ско­рую» в таких слу­чаях, мы везём ребёнка сами: в боль­нице повор­чат, пору­га­ются, но меры при­мут сразу, без паузы. Наш муже­ствен­ный маль­чик стойко пере­нёс уколы, без­ро­потно остался в боксе — надо так надо! (До утра, пока мы не утрясли все свои дела и не орга­ни­зо­вали посмен­ное дежур­ство около него.) Через неделю его выпи­сали — преж­него весё­лого Мол­нию, совер­шенно здо­ро­вого. Только вот нагрузки ему про­ти­во­по­ка­заны. Ника­кого спорта — лёг­кая физ­куль­тура, и всё. Спра­ши­вал пер­вое время:

— Папа, а когда мы на гим­на­стику поедем?

Как отве­тить на этот про­стой вопрос, как?! Ска­зать, что нельзя ново­рож­дён­ных детей дер­жать под пар­ни­ко­вой плён­кой, нельзя кор­мить их чем попало? Что детей надо дер­жать в кро­ватке, взве­ши­вать каж­дую неделю и еже­се­кундно любить? Но Сеня пом­нит только нас, а зна­чит, и вино­ват во всём я — все­мо­гу­щий папа! Мы наде­емся, что всё будет хорошо, что пере­рас­тёт он эту непри­ят­ность, что под­бе­рём мы ему посиль­ный вид спорта. А нет — тоже не страшно: Сеня уже бегло читает и легко обыг­ры­вает взрос­лого брата в шашки… Слава Богу за всё!

С Лун­ти­ком и Колей лучше: пули и в них летят, но ране­ния лёг­кие и быстро зажи­вают. Мы взяли их совсем малень­кими, а когда име­ешь дело с Зазер­ка­льем, каж­дый день на счету.

У Симы ФАС — феталь­ный алко­голь­ный син­дром плода — в лёг­кой форме. Забо­ле­ва­ние это открыто совсем недавно, почти не изу­чено, вызы­ва­ется мате­рин­ским алко­го­лиз­мом. Отсюда ано­мально малый вес, задержки в раз­ви­тии. При этом девочка умная, тон­чай­шей духов­ной орга­ни­за­ции. Но с ослаб­лен­ной памя­тью. Если верить, если жить в молитве, если неустанно рабо­тать над её раз­ви­тием, то Гос­подь пода­рит оче­ред­ное Чудо.

Ещё раз повторю: в «казён­ных домах» здо­ро­вых детей нет! Даже если ребё­нок попал туда после гибели поло­жи­тель­ных роди­те­лей и пер­вые годы своей корот­кой жизни про­жил в нор­маль­ной обста­новке, сам факт пере­хода в парал­лель­ный мир нано­сит тяже­лей­шую травму пси­хике. Странно слы­шать от неко­то­рых усы­но­ви­те­лей жалобы на дет­скую клеп­то­ма­нию, странно слы­шать о таком экзо­ти­че­ском забо­ле­ва­нии, как син­дром бегунка, странно слы­шать под­твер­жде­ния этих диа­гно­зов вра­чами в три-четыре года! В три годика все дети клеп­то­маны! Берут, потому что хочется! Совет чело­века, кото­рый через всё это про­шёл: не заост­ряйте при­ду­ман­ной про­блемы, её про­сто нет! Если ребёнку нра­вится брать тай­ком, то пусть берёт открыто — инте­рес про­па­дёт. Вещи, кото­рые брать нельзя кате­го­ри­че­ски (доку­менты, лекар­ства), надо про­сто запи­рать. Нико­гда, ни под каким видом не тащите ребёнка к пси­хи­атру! Про­блема (если она есть) только усу­гу­бится, а у ребёнка воз­ник­нет ощу­ще­ние совер­шён­ного по отно­ше­нию к нему пре­да­тель­ства. Зале­чить же раны, нане­сён­ные «ока­ме­нен­ным нечув­ствием», можно только при абсо­лют­ном дове­рии к вам малыша.

10. Говорить или не говорить?

Рас­ска­зы­вать ребёнку, что он усы­нов­лён­ный, или скры­вать? Этот вопрос стоит перед всеми усы­но­ви­те­лями и счи­та­ется тяжёлым.

Ника­кого еди­ного рецепта тут нет, могу лишь поде­литься нашим опы­том. Мы с женой глу­боко убеж­дены, что внутри семьи не должно быть тайн: семья — это группа пре­дельно близ­ких, пре­дан­ных друг другу людей, кото­рые при необ­хо­ди­мо­сти вста­нут друг за друга про­тив всего мира, и это не пре­уве­ли­че­ние. Для хри­сти­а­нина семья — это ещё и малая Цер­ковь, где при­дётся давать ответ за каж­дое про­из­не­сён­ное слово. Ситу­а­ции, когда отец, опу­стив глаза, не смеет ска­зать сыну правду, в семье воз­ни­кать не должно нико­гда. Нико­гда! Только так и никак иначе!

Мы не скры­ваем, а Вера и Любовь помо­гают объ­яс­нить, что дети у папы с мамой могут появиться раз­ными спо­со­бами, а как — неважно. Бог дал! Одна­жды один «умный» дядя попы­тался рас­ска­зать нашему Сене, откуда он взялся, и был с позо­ром поса­жен в лужу. Сеня объ­яс­нил «доб­ро­же­ла­телю», что он-то как раз и есть самый род­ной, и род­нее не бывает, потому что папа с мамой очень его хотели и выпро­сили у Гос­пода! А на попытку объ­яс­нить, что такое дет­ский дом, малыш совсем уже раз­дра­жённо отрезал:

— Да знаю я! У нас Симка оттуда.

Мы таким кон­так­там не мешаем — бес­по­лезно. Всё равно будут, так лучше уж под нашим контролем.

Только ника­кой мело­драмы, ника­ких вздо­хов и спе­ци­аль­ных раз­го­во­ров в духе дешё­вых сери­а­лов: «Сын мой, я дол­жен открыть тебе тайну…» Ложь, фальшь и пош­лость могут быть не только в сло­вах, но и в самой ситу­а­ции! Ребёнка не инте­ре­суют длин­ные испо­веди, ему инте­ре­сен только сам факт, и то не очень: «Папа, а правда?..» Это все­гда между делом, на бегу, и отве­чать надо в тон: «Ага, правда. Ты почему опять без тапок?!» И он уже ищет тапки, а потом сол­да­ти­ков, кото­рых Лун­тик куда-то спря­тала из вред­но­сти. Но бывает и по-дру­гому. Ребё­нок заби­ра­ется к вам на колени, глазки-угольки горят любо­пыт­ством, ротик при­от­крыт: «Пап, рас­скажи…» И вот тут уж, будьте любезны, рас­ска­зы­вать надо, и чем подроб­нее, тем лучше. Потому что теперь это уже не факт, а Сказка о Нём Самом; он её запом­нит и в сле­ду­ю­щий раз попра­вит, если вы оши­бё­тесь в деталях.

Если есть воз­мож­ность, факт усы­нов­ле­ния надо скры­вать от внеш­него мира, поскольку он в основ­ном враж­де­бен. Чем меньше людей посвя­щены в вашу тайну, тем лучше. Про­стой при­мер: мы не можем поз­во­лить себе выве­сти детей на улицу не в наряд­ной одежде, пусть она даже ещё не ста­рая и вполне креп­кая. Десятки глаз сле­дят, мно­гие из них недру­же­любны, и обя­за­тельно под­ме­тят малей­шие недочёты.

Одна­жды мы с женой пору­га­лись из-за кро­шеч­ной дырочки на кол­гот­ках, не заме­чен­ной в про­цессе оде­ва­ния детей. Кол­готки, есте­ственно, поле­тели в мусор­ное ведро. («Разве нельзя было кол­готки зашто­пать?» — спро­сите вы. Конечно, можно! Обычно мы так и посту­паем — но што­па­ные вещи наде­ваем на ребят исклю­чи­тельно дома или на даче. Та зло­счаст­ная тряпка пала жерт­вой эмо­ци­о­наль­ного взрыва: недо­смот­рев­ший «под­ста­вил» семью. Так-то!) Наши девочки должны все­гда выгля­деть, как прин­цессы, это наш крест! Иначе мет­ро­вые мозо­ли­стые языки зара­бо­тают на пол­ную мощ­ность, за спи­ной послы­шится зме­и­ное шипе­ние — вот этого звука наши дети не должны слы­шать никогда!

С удив­ле­нием обна­ру­жили мы, что боль­шин­ство нево­цер­ко­в­лен­ных людей к мно­го­дет­ным семьям отно­сится враж­дебно. Когда гуля­ешь по парку со всем «вывод­ком», нередко слы­шится вслед: «Напло­дили!» Если же узнают, каким кон­кретно спо­со­бом «напло­дили», враж­деб­ность только уси­ли­ва­ется. Почему?! На пря­мой вопрос в раз­ных вари­ан­тах все­гда слы­шится один и тот же ответ: «Мы без этого про­жили!» (Живём, про­жи­вём — нуж­ное под­черк­нуть.) В этом ответе, в сущ­но­сти, есть всё для пони­ма­ния фено­мена стран­ной враждебности.

Чело­век про­жил жизнь, и ему очень важно знать, что про­жил он её пра­вильно. А где кри­те­рий? Дру­гие люди, их мате­ри­аль­ный доста­ток, их здо­ро­вье, ком­форт. Мини­мум для само­ува­же­ния зву­чит так: «Не хуже, чем у дру­гих!», мак­си­мум — «Лучше, чем у мно­гих!» Квар­тира, машина, дача, одежда, отдых, карьера — «не хуже, чем у дру­гих» или «лучше, чем у мно­гих». Дети не впи­сы­ва­ются в эту схему, и от них легко отка­зы­ва­ются. Отсюда столько непол­ных семей, абор­тов, отказ­ни­ков. В парал­лель­ных мирах отлично рабо­тает «отдел аги­та­ции и про­па­ганды», и чело­век в нуж­ный момент все­гда услы­шит: «Ты ещё моло­дой, поживи для себя, успе­ешь… Ты ещё не ста­рый, поживи для себя, жизнь коротка… Да, ты стар, но ещё вполне кре­пок, поживи для себя, а “ско­рая помощь” при­е­дет вовремя… Сосед умер? Так он БАДов не при­ни­мал, а ты при­ни­ма­ешь». Чело­век ста­ра­тельно, любовно выстра­и­вает себе систему цен­но­стей, в кото­рой его жизнь вполне уда­лась, а сам он — хоро­ший, заме­ча­тель­ный, успешный.

Счаст­ли­вая мно­го­дет­ная семья для таких людей — ведро ледя­ной воды на голову. Мно­го­дет­ная семья должна быть нищей, асо­ци­аль­ной: папа пьёт, мама гуляет, дети гряз­ные и голод­ные. Тогда в системе цен­но­стей обы­ва­теля всё в порядке! В истоке этого сте­рео­типа — оди­но­че­ство. Нево­цер­ко­в­лен­ный чело­век чудо­вищно, неиз­бывно оди­нок (по сво­ему опыту помню!), его живая душа тос­кует по Несбыв­ше­муся. Эта тоска заглу­ша­ется раз­вле­че­ни­ями и само­уго­во­рами, что все так живут. И вдруг ока­зы­ва­ется — не все! Сама мысль об этом непе­ре­но­сима… «Мы без этого прожили…»

Среди веру­ю­щих людей отно­ше­ние прямо про­ти­во­по­лож­ное. В при­хо­дах мно­го­дет­ным семьям ста­ра­ются помочь, их любят и — хотите верьте, хотите нет! — гор­дятся, как гор­дятся в семье успе­хами детей. И ещё… Любая мно­го­дет­ная семья, где «папа не пьёт, а мама не гуляет», — само­до­ста­точна. Это малень­кий и очень, очень счаст­ли­вый мир, внутри кото­рого хорошо не только тому, кто явля­ется его посто­ян­ным жите­лем, но и гостю. Поэтому к нам часто ходят «погреться» оди­но­кие веру­ю­щие люди — при­дут, помо­гут упра­виться с нашей бан­дой и посте­пенно ста­но­вятся род­ными, сво­ими… Семьёй.

11. «Казённый дом»

Всё, что свя­зано с бро­шен­ными детьми, для нас, есте­ственно, зона при­сталь­ного вни­ма­ния. И когда меня попро­сили отвезти в дет­ский дом группу волон­тё­ров, я тут же согла­сился. Целью поездки было сфо­то­гра­фи­ро­вать ребят на сайт для воз­мож­ных усыновителей.

Это ока­зался луч­ший из виден­ных мной интер­на­тов. Не мате­ри­ально — духовно. Сразу, с порога воз­ни­кало ощу­ще­ние, что детям здесь… Хоте­лось напи­сать слово «хорошо», но рука не под­ня­лась. Детям не может быть хорошо в казён­ном доме. Это про­ти­во­есте­ственно, и этого нико­гда не бывает! Всё те же жду­щие глаза, шепотки за спи­ной, отре­пе­ти­ро­ван­ное «при­ез­жайте»… Вос­пи­та­тель не может любить вос­пи­тан­ни­ков, как своих детей, на это ника­кого сердца не хва­тит. Всё равно он вече­ром (если нет дежур­ства) уйдёт домой, и в отпуск уедет — со сво­ими, кров­ными детьми. Ничего не поде­ла­ешь: любить вос­пи­тан­ни­ков — это всего лишь работа.

И всё-таки в том интер­нате не пахло мерт­ве­чи­ной, как во мно­гих подоб­ных заве­де­ниях. Ребята дер­жа­лись есте­ственно, немножко хули­га­нили, малыши очень охотно пока­зы­вали свои игрушки, отве­чали на вопросы. Ребята постарше тоже были при­вет­ливы. Когда я отстал от своих, по запу­тан­ным кори­до­рам ста­рого зда­ния меня выво­дил «к людям» девя­ти­класс­ник — сам, по своей ини­ци­а­тиве, при этом охотно бол­тал по дороге. Это вер­ный при­знак бла­го­по­лу­чия: если в заве­де­нии «нечи­сто», вас нико­гда не выпу­стят из поля зре­ния, все­гда рядом будет мая­чить кто-то из адми­ни­стра­ции. Тем более не дадут сво­бодно раз­го­ва­ри­вать с вос­пи­тан­ни­ками. Ребят здесь любили — настолько, насколько это вообще воз­можно в интер­нате. Каж­дым летом их выво­зят в соб­ствен­ный тури­сти­че­ский лагерь на Сели­гер, где они живут в палат­ках на берегу озера, всё лето живут. Любой педа­гог, про­чи­тав­ший эти строки, ска­жет: дирек­тору надо немед­ленно ста­вить памят­ник из чистого золота и усы­пан­ный брил­ли­ан­тами: после года каторж­ной работы подвиг­нуть вос­пи­та­те­лей на выезд в лагерь может либо Ста­лин, либо Рот­шильд. Работа в лагере не про­сто каторга — это каторга в кубе: на сон — два часа в сутки при самом луч­шем рас­кладе! Удер­жать в палат­ках сотню детей раз­ных воз­рас­тов и при­вы­чек, рядом с водой… Стар­шие меч­тают о любви, млад­шие — сбе­жать в пираты… Мест­ные парни, поло­жив­шие глаз на при­ез­жих юных кра­са­виц; свои стар­ше­класс­ники, гото­вые посчи­таться с мест­ными… Ужас! О том, что сам дирек­тор давно забыл, что такое отпуск, можно и не гово­рить, и так понятно!

Ходим по клас­сам и жилым ком­на­там, фото­гра­фи­руем детей, раз­го­ва­ри­ваем с ними. Уют­ные ком­натки, диваны — ника­ких желез­ных кро­ва­тей, казар­мой и не пах­нет! Полочки, где рас­став­лены лич­ные вещички, — это всё пра­вильно, это хорошо про­ду­мано: каж­дый ребё­нок имеет право на свое, лич­ное про­стран­ство, даже если оно метр на метр. Завуч нас сопро­вож­дает, потом сбе­гает по делам, ходим сами… Ещё один плюс интер­нату! Малыши ста­ра­тельно пози­руют фото­графу, они отлично пони­мают, для чего это дела­ется: «Посмот­рите, какой я хоро­ший! Я буду при­но­сить вам только радость!» Рыжень­кий тре­тье­класс­ник рас­ска­зы­вает о своей учебе. И вдруг под­хо­дит учительница:

— Ваня в послед­нее время отстаёт, по мате­ма­тике лениться стал, нахва­тал троек…

Как часто я слы­шал эти про­стые, дежур­ные учи­тель­ские слова, как часто про­из­но­сил их сам! Но такой реакции…

— Неправда! — кри­чал Ваня. — Я хорошо учусь, эти тройки мне поста­вили непра­вильно! Я всё исправлю! Я буду стараться!

В гла­зах у него сто­яли самые насто­я­щие слёзы. Между уче­ни­ком и учи­тель­ни­цей шёл без­звуч­ный раз­го­вор, кото­рый мне, опыт­ному миро­про­ходцу, ничего не сто­ило подслушать.

Уче­ник: «Ты меня пре­дала! Разве ты не видишь, с кем я раз­го­ва­ри­ваю, разве ты не зна­ешь, для чего нас фото­гра­фи­руют?! При чём здесь твои глу­пые тройки?!»

Учи­тель­ница: «Про­сти меня, Ванечка, я неча­янно! Сей­час исправлюсь!»

— Я тоже думаю, что эти тройки у нас слу­чай­ные, ‑учи­тель­ница спе­шила загла­дить бес­такт­ность. — Ванечка у нас один из луч­ших учеников.

Я лиш­ний раз мыс­ленно скло­нил голову перед мест­ными учи­те­лями. Им при­хо­дится сле­дить за каж­дым своим шагом, как охот­нику, иду­щему по болоту: шаг вправо, шаг влево — трясина!

По мере нашего про­дви­же­ния к стар­шим клас­сам дети фото­гра­фи­ро­ва­лись всё более ско­ванно. Неко­то­рые уже дер­жа­лись с вызо­вом: «Не берёте меня?! Ну и не надо, про­па­дайте там одни! Сча­стья сво­его не пони­ма­ете!» Одна пяти­класс­ница наот­рез отка­за­лась сни­маться и раз­го­ва­ри­вать. (Потом, правда, завуч нам объ­яс­нила, что эту девочку уже выбрали, при­ём­ные роди­тели подали доку­менты в суд. Она про­сто не хотела созда­вать кон­ку­рен­ции подру­гам.) В стар­ших клас­сах завуч снова к нам при­со­еди­ни­лась — чтобы нас не оби­дели, я так понял. Уго­ва­ри­вала фото­гра­фи­ро­ваться она при­мерно так:

— Вы взрос­лые люди и пре­красно пони­ма­ете, что шан­сов ника­ких, вас не выберут.
— Для чего же сниматься?!
— Поло­жено, чтобы на сайте были фото­гра­фии всех вос­пи­тан­ни­ков интер­ната. Этим вы помо­жете малышам.
— Чтобы, зна­чит, нашими страш­ными рожами отте­нять их личики?

— За что я тебя люблю, Слава, так это за понятливость!

Такой раз­го­вор все­гда дости­гал цели; стар­ше­класс­ники, посме­и­ва­ясь и дура­чась, гото­ви­лись пози­ро­вать. И у каж­дого без исклю­че­ния в гла­зах вспы­хи­вал про­сверк надежды: «А вдруг?..» Осо­бенно у девочек.

…Отбор­ный, омер­зи­тель­ный мат, изверг­ну­тый деви­чьим ртом; изви­ня­ю­щийся взгляд завуча. Я посиг­на­лил завучу в ответ: «Ничего страш­ного, мы это проходили!»

— Катя, выйди, по-хоро­шему прошу, — с делан­ным спо­кой­ствием ска­зала завуч.

Катя вышла, но так, чтобы мы про­дол­жали слу­шать её излияния:

— По-хоро­шему (мат) про­сит (мат)! А что, можно и по-пло­хому, да? (Мат, мат, мат…)
— Катю недавно при­слали из дру­гого интер­ната. У нас спе­ци­фика — задержка умствен­ного раз­ви­тия. Так ей поста­вили диа­гноз — и при­слали… Обыч­ная прак­тика, чтобы изба­виться. А недавно маль­чика при­слали по той же схеме. Там не всё в порядке с ори­ен­та­цией. Этой самой. Слава Богу, стар­ший класс — недолго терпеть.

То, что при­хо­дится только тер­петь, и ничего дру­гого, — это мы тоже про­хо­дили. А что может пер­со­нал этого интер­ната про­тив такой вот девицы?! Ничего, ров­ным счё­том. Нет в запасе ничего реаль­ного, чтобы «по-пло­хому», нет! Самое обид­ное, что в дру­гих интер­на­тах, где адми­ни­стра­ция не отхо­дит от гостей, а вме­сто детей пока­зы­вают стенд «Наша жизнь», эту девицу быстро при­стру­нили бы.

Завуча как про­рвало, и она рас­ска­зы­вала не останавливаясь.

— У нас боль­шин­ство детей из Дома ребёнка, отказ­ники. Есть и «соци­аль­ные». Когда берём малень­кого, про­блем почти не бывает. Конечно, интер­нат не заме­нит семью, но мы ста­ра­емся, очень ста­ра­емся! Наши детки довольно стес­ни­тель­ные, вы заме­тили? Потому что здесь их дом, их мир, а вы — «внеш­ний», чужак. У нас тут всё очень хрупко, поэтому втор­же­ния таких, как Катя, осо­бенно болез­ненны. Была недавно одна… Жуть! Про­фес­си­о­налка с дороги, с мало­лет­ства этим про­мыш­ляла. Всё ходила и жало­ва­лась (при малы­шах!), что «бабла на кар­мане мало­вато». Ну и сбе­жала, чтобы попра­вить это дело! Ночью сбе­жала, я дежу­рила. Что делать? Звоню мужу, при­ез­жает на машине, едем по трассе, ловим. Пой­мали, пред­став­ля­ете?! Она как раз пыта­лась оста­но­вить машину. Эта… девочка сме­я­лась мне в лицо. Над всей моей жиз­нью, над нашим обшар­пан­ным «моск­ви­чом», над тем, что мне дорого… А я уго­ва­ри­вала не горя­читься, поду­мать. Муж тер­пел-тер­пел да не выдер­жал: заки­нул её в машину силой, а по дороге к интер­нату всё ей выска­зал. Дирек­тор наш, под­ня­тый по тре­воге, про­чё­сы­вал окрест­но­сти на своей колы­маге, встре­ти­лись все у интер­ната. И только тогда она отве­тила — не мужу, дирек­тору: «Пере­дайте мужу вот этой (жест в мою сто­рону), что, если он ещё раз рас­кроет свою варежку, я его посажу! Объ­яс­ните ему, как именно я это сде­лаю…» Видели бы вы её взгляд… Взрос­лый и очень страшный!

— Видел, — про­бор­мо­тал я и вер­нулся к сво­ему. — Усы­нов­ляют часто?
— Малень­ких ино­гда берут. Редко, но берут. А начи­ная с пятого класса — почти нико­гда. Хуже всего отда­вать их «в жизнь». Здесь у них дом — какой-ника­кой, а там… Там спецПТУ с обще­жи­тием, где тон задают такие, как Катя. Жалко, и нет ника­кого выхода, вот в чём ужас! Самый страш­ный празд­ник для нас — выпуск­ной вечер…

Эта малень­кая жен­щина сидела и слегка рас­ка­чи­ва­лась, зало­жив руки между колен… вер­ней­ший при­знак тяже­лого отрав­ле­ния — неуто­ли­мой жалостью!

Из такого места очень неком­фортно уез­жать навсе­гда, потому я и вер­нулся — с гру­зом «гума­ни­тар­ной помощи», кото­рую уда­лось собрать в нашем при­ходе. Свой мик­ро­ав­то­бус я забил под самую крышу, люди отклик­ну­лись очень горячо, но… Но, поль­зу­ясь слу­чаем, хочу сде­лать заяв­ле­ние, кото­рое оза­главлю как

Истош­ный крик волон­тёр­ской души

Доро­гие дари­тели и жерт­во­ва­тели! Дет­ский дом — это не заме­ни­тель помойки, куда не жалко отне­сти ваши хорошо отле­жав­ши­еся на антре­со­лях вещи! Не надо нести барахло! Бес­по­щадна рука моей жены, и оно всё равно ока­жется там, где ему и место, — в мусор­ном кон­тей­нере, но нам стоит боль­ших уси­лий пере­би­рать полу­ис­тлев­шие дра­по­вые пальто, почти нено­ше­ные дедов­ские брюки, сло­ман­ные игрушки. Пой­мите же: мы везём не вспо­мо­же­ние при­юту бом­жей-алко­го­ли­ков, а подарки детям! Хоро­шим, доб­рым, ни в чём не вино­ва­тым детям! Вы бы хотели полу­чить в пода­рок стоп­тан­ные ботинки?! Обувь нужна новая или почти новая — она бук­вально горит на детях; вещи — мод­ные, кото­рые нестыдно надеть юноше или девушке; игрушки нужны раз­ви­ва­ю­щие, умные, и ещё… Одна­жды я заме­тил, что стар­ше­класс­ни­кам, раз­гру­жав­шим мою машину, выдали по пачке пече­нья из при­ве­зён­ного. Так они тут же всё это и съели! Их неплохо кор­мят, но где же вы видели, чтобы дети нае­да­лись тем, что им дают за сто­лом? В про­ме­жут­ках между «при­ё­мами пищи» надо обя­за­тельно что-нибудь погрызть, схрум­кать, пере­ку­сить… Ваши дети посту­пают иначе? Не верю! Так вот: интер­на­тов­ским пере­ку­сить негде и нечем! Поэтому несите непор­тя­щи­еся вкус­но­сти — отвезём!
…Оста­вить это заня­тие невоз­можно, поэтому поездки про­дол­жа­ются и, пока хва­тает сил, будут про­дол­жаться. Из каж­дого посе­ще­ния «казён­ного дома» выношу новую пор­цию яда, но в послед­ний раз я полу­чил награду, дороже кото­рой нет: ребята высы­пали навстречу моей колы­маге, а один из вос­пи­тан­ни­ков назвал меня дядей.

12. Удачи и неудачи

Для чего пишется эта кни­жечка? Понят­ное дело — чтобы усы­нов­ляли. А ещё для чего? А чтобы не усы­нов­ляли! Поясню послед­ний тезис примерами.

…Оди­но­кая жен­щина очень хотела ребёнка. Собрала все доку­менты на усы­нов­ле­ние, про­шла через спе­ци­аль­ные курсы (нас, к сча­стью, Гос­подь убе­рёг от этого), очень долго искала сво­его… Нашла малень­кого, почти ново­рож­дён­ного. А через неделю при­несла его в опеку и поло­жила на стол перед оша­лев­шей инспекторшей:

— Заби­райте! Он всё время орет, я спать не могу!

И ушла, не обо­ра­чи­ва­ясь на воз­му­щён­ные крики работ­ни­ков опеки. И что с ним делать? Взяли, отвезли в Дом ребёнка, но перед этим при­шлось и пере­оде­вать, и кор­мить. В этом поступке явно про­сле­жи­ва­лась некая пра­во­вая гра­мот­ность: акт о под­ки­ды­ва­нии соста­вить невоз­можно, так как этот доку­мент пишет, сов­местно с мили­цией, именно опека. Нельзя же ска­зать, что ребё­нок бро­шен, если он нахо­дится в орга­нах опеки и попечительства!

…Моло­дая пара никак не могла родить сво­его ребёнка, оба даже лечи­лись от чего-то; нако­нец усы­но­вили двух­лет­него маль­чика. Вскоре (так бывает очень часто!) у них роди­лась своя дочка. Всё! Маль­чика при­вели всё в ту же опеку.

— Мы думали, ему нужна наша любовь! — воз­му­щался отец. — Но ему никто не нужен! Он всё делает назло: пор­тит вещи, выли­вает на пол ком­пот… Он не любит даже свою сест­рёнку: плю­нул на неё, порвал её фото­гра­фию… Нам не нужен такой сын!

(Неболь­шой совет, не к месту. Чтобы стар­ший ребё­нок полю­бил млад­шего, ещё не родив­ше­гося (или не взя­того), надо почаще рас­ска­зы­вать стар­шему, кто скоро появится в доме. Как они будут дру­жить, когда млад­ший под­рас­тёт, как осто­рожно с ним надо обра­щаться, как это здо­рово — бра­тик или сест­рёнка. Тогда ребё­нок начи­нает ждать. А уж так он устроен, что все­гда любит то, что ждёт!)

…Мно­го­дет­ная мать вышла замуж и решила взять из дет­ского дома ребёнка сво­его нового мужа. Жен­щина с воз­му­ще­нием рас­ска­зы­вала нам, в каком ужас­ном состо­я­нии был маль­чик: исто­щён­ный, гряз­ный, со вшами; как долго его при­шлось при­во­дить в нор­маль­ный вид и при­учать к чистоте. Мы видели, как этот малыш играет со сво­ими бра­ти­ками — ничего осо­бен­ного, видно, что дети его при­няли. Но вскоре нача­лись жалобы — при каж­дой встрече. Основ­ная тема: маль­чик строп­ти­вый, агрес­сив­ный, неуправ­ля­е­мый — дет­до­мов­ский, в общем. Пому­чи­лись два года и вер­нули малыша! Эта семья, кстати, счи­тала себя верующей…

Три при­мера, объ­еди­нён­ные страш­ным, тра­ги­че­ским фина­лом. Нет, в двух пер­вых слу­чаях детей усы­но­вили ещё раз и с ними всё в порядке — финал стра­шен и тра­ги­чен для несо­сто­яв­шихся роди­те­лей. Не хочется рас­пи­сы­вать в подроб­но­стях, но кара в каж­дом слу­чае после­до­вала неза­мед­ли­тельно, в том числе и через род­ных, кров­ных детей. Когда втор­га­ешься на тер­ри­то­рию «отца лжи», обя­за­тельно всту­па­ешь в бой. Надо пом­нить и не забы­вать ни на секунду, с какой силой нахо­дишься в кон­такте! Не дай Бог никому само­вольно выйти из боя, высту­пить про­тив Его Свя­той Воли, про­тив Его пря­мого, чётко выска­зан­ного При­каза! Вра­зум­ле­ние дезер­тиру неизбежно…

Воз­вра­ща­юсь к началу главы: почему не усы­нов­лять? Да потому что это опас­ней­шее заня­тие — для тех, кто не осо­знаёт своей ответ­ствен­но­сти в пол­ной мере. Пре­дать ребёнка и быть после этого счаст­ли­вым чело­ве­ком невоз­можно! Невоз­можно абсо­лютно, без малей­ших ком­про­мис­сов! О зна­че­нии ребёнка в миро­зда­нии, об ответ­ствен­но­сти за детей (всех без исклю­че­ния, не только своих!) ска­зал сам Гос­подь, и ска­зал недву­смыс­ленно: «И, взяв дитя, поста­вил его посреди них и, обняв его, ска­зал им: кто при­мет одно из таких детей во имя Мое, тот при­ни­мает Меня…» (Мк. 9, 36–37), «…пустите детей при­хо­дить ко Мне и не воз­бра­няйте им, ибо тако­вых есть Цар­ствие Божие» (Лк. 18, 16).

Пони­ма­ете? То, к чему мы так стре­мимся, что ста­ра­емся заслу­жить, наде­ясь только на Милость Божию, уже при­над­ле­жит детям! И если мы не помо­жем детям полу­чить по праву им при­над­ле­жа­щее, то «…лучше было бы ему, если бы мель­нич­ный жер­нов пове­сили ему на шею и бро­сили его в море, нежели чтобы он соблаз­нил одного из малых сих» (Лк. 17, 2).

При усы­нов­ле­нии сле­дует твёрдо пом­нить две вещи. Пер­вое: вы никого не обла­го­де­тель­ство­вали, наобо­рот, это вам ни за что ни про что вру­чили дра­го­цен­ную награду. Вто­рое: будьте готовы изме­нить свою жизнь, при­чём изме­нить в корне. При­мите эти изме­не­ния без ропота и с бла­го­дар­но­стью, даже если при­дётся отка­заться от мно­гого. Лучше всего эту мысль выра­зил наш очень мно­го­дет­ный духовник:

«Пред­ставьте, что вы при­го­то­вили себе стол для работы: раз­ло­жили книги, доку­менты — всё удобно, всё под рукой… И тут к вам подо­шёл ваш годо­ва­лый ребё­нок и всё своей руч­кой пере­ме­шал, да ещё и пере­пач­кал! Надо немед­ленно взять его на руки и поце­ло­вать, есте­ственно! И поду­мать: а что важ­нее — ваши серьёз­ные дела или Чудо, сидя­щее у вас на руках?»

Для чего усы­нов­лять? Пока оста­вим этот вопрос без ответа. Услы­шите При­каз — и все слова пока­жутся празд­ными, ничего не зна­ча­щими. Вот вам заме­ча­тель­ная исто­рия, одна из самых кра­си­вых, кото­рую мы с женой под­смот­рели в своих похо­дах за детьми…

Муж и жена поте­ряли ребёнка, а родить больше не могли (сей­час это бывает очень часто). Собрали доку­менты, стали искать маль­чика от года до трёх, свет­ло­во­ло­сого и голу­бо­гла­зого. Как водится, нашли девочку, каре­гла­зую и очень боль­ную. Её забо­ле­ва­ние было свя­зано с посто­ян­ным риском для жизни, поэтому врачи отсо­ве­то­вали её брать: зачем ещё одно горе? Как было уже ска­зано, бро­шен­ных детей столько, что этот океан горя не осу­шить — у нас и не пыта­ются, гораздо проще сде­лать вид, что всё в порядке.

Муж с женой про­дол­жили поиск и вышли на чудо-ребёнка: здо­ро­вую, упи­тан­ную девочку (боль­шая ред­кость!). Кра­са­вица — глаз не ото­рвать, глазки как васильки, воло­сики свет­лые. Ездили к этой девочке, совсем уже реши­лись её брать, но в послед­ний момент муж отка­зался: душа при­ки­пела к той, боль­ной… Ему нестер­пима была сама мысль, что девочка будет уми­рать одна, среди чужих людей, на казён­ной койке. При­няв реше­ние, супру­же­ская пара испы­тала огром­ное облег­че­ние, как будто камень с души сва­лился… Девочка эта сей­час в семье, жива, и появи­лась надежда на выздоровление…

Когда мы брали нашего пер­вого, духов­ник, бла­го­сло­вив, про­во­дил нас словами:

— Когда при­дёте в сле­ду­ю­щий раз, я потре­бую более точ­ного финан­со­вого обос­но­ва­ния: не годится бро­саться вниз со скалы в надежде, что ангелы подхватят.

Тогда мы решили, что глав­ным в этих сло­вах было «финан­со­вое обос­но­ва­ние», и дей­стви­тельно в сле­ду­ю­щий раз подробно рас­ска­зали о своих дохо­дах. Теперь оче­видно, что глав­ным сло­вом было «когда». Не «если», а именно «когда». Свя­щен­ник по опыту знал, что на этом пути оста­но­виться невоз­можно: семей, подоб­ных нашей, в пра­во­слав­ной среде не так уж и мало…

Труд­ный это вопрос: зачем усы­нов­лять? Попро­буем подойти к нему с дру­гого края…

Места, где через край хле­щет чело­ве­че­ская боль, нахо­дятся рядом с нами. Их легко уви­деть — надо только захо­теть. Только вот очень не хочется туда смот­реть, нет там ничего хоро­шего… Мы при­мерно пред­став­ляем себе, как живут гастар­бай­теры (Гос­поди, ну и сло­вечко!). Под­валы, тру­щобы, где люди спят чуть ли не впо­валку… Живут, удо­вле­тво­ряют эле­мен­тар­ные потреб­но­сти, рожают детей, болеют, ино­гда уми­рают… А вы нико­гда не заду­мы­ва­лись, куда трупы дева­ются? На родину их не выво­зят, на наших клад­би­щах не хоро­нят… Так, инфор­ма­ция к раз­мыш­ле­нию. Ско­рее всего, при­ка­пы­вают где-нибудь, пря­чут, уни­что­жают. Несо­мненно, что там нала­жена система бес­след­ного исчез­но­ве­ния людей — был чело­век, и нет его! Страшно? Конечно, страшно. Давайте лучше не будем туда смот­реть, зачем? В жизни есть много хоро­шего — так больше пози­тива, больше позитива!..

Рас­тёт число бро­шен­ных детей, они вырас­тают и попол­няют собой гвар­дию врага — уго­лов­ный мир. Можно не смот­реть на это, можно отво­ра­чи­ваться, но рано или поздно вы столк­нё­тесь с ними лицом к лицу — тер­ри­то­рия быто­вого, повсе­днев­ного зла раз­рас­та­ется. «За что?! За что?!» — пла­чет обычно жертва. А за то, что отво­ра­чи­ва­лись. Гос­подь справедлив!

Есть только один спо­соб борьбы с Зазер­ка­льем — насту­пать на его тер­ри­то­рию, контр­ата­ко­вать, выры­вать у него добычу, созда­вать вокруг себя зоны Добра и Любви. Для того, соб­ственно, и суще­ствует хри­сти­ан­ская семья — малая Цер­ковь Хри­стова. Смот­ришь, там пят­нышко света, здесь… Они ста­но­вятся ярче и больше… А может быть, когда-нибудь мы най­дём друг друга? Сольёмся гра­ни­цами, а? И где тогда будет место тьме?

Ну вот, при­бли­зи­тельно так. Кажется, ответил!

13. Непрошеные советы усыновителю

Эту малень­кую главку я напи­сал, осно­вы­ва­ясь на своей лич­ной ста­ти­стике и ни в коем слу­чае не выдаю её содер­жа­ние за истину в конеч­ной инстан­ции. Слава Богу, люди все раз­ные, и, если вы отчёт­ливо слы­шите При­каз, не при­ни­майте во вни­ма­ние то, что сей­час прочитаете.

Неудач­ные усы­нов­ле­ния наи­бо­лее часто встре­ча­ются в непол­ных семьях, когда жен­щина берёт ребёнка одна (оди­но­ким муж­чи­нам детей, как пра­вило, не дают — и совер­шенно спра­вед­ливо!). Я нисколько не хочу оби­деть оди­но­ких мам, но их, к сожа­ле­нию, ста­но­вится всё больше и больше. (Ино­гда до двух тре­тей класса — без­от­цов­щина, при­чём боль­шая часть детей отца не знали нико­гда! Обыч­ное дело, ска­жете вы? Но это же катастрофа!)

Хоро­шенько поду­майте, милая дама: а смо­жете ли вы одна под­нять чужого ребёнка? Нет, ника­ких сомне­ний в вашей спо­соб­но­сти зара­бо­тать у меня нет, сей­час жен­щины дока­зали свою мате­ри­аль­ную состо­я­тель­ность. Речь идёт о дру­гом. Непол­ная семья (не оби­жай­тесь!) — это семья непол­но­цен­ная. В основе насто­я­щей семьи — любовь папы и мамы друг к другу. Когда появ­ля­ются дети, эта любовь воз­рас­тает и вклю­чает их в свой круг. Пер­вое, чему дети учатся в семье, это любить. Согла­си­тесь, без папы не круг полу­ча­ется, а полу­круг… Ну, напри­мер, мама рас­сер­ди­лась на дочку и поста­вила её в угол, но та всё равно не слу­ша­ется — нашла коса на камень! Мама выхо­дит из себя, нерв­ни­чает, кри­чит, пла­чет… Обыч­ная сцена, правда? Но тут при­хо­дит папа, берёт дочку на руки и начи­нает ей гово­рить: «Ну посмотри, что ты натво­рила! Маму до слёз довела, а она тебя так любит!» Дочка кида­ется маме на шею, обе пла­чут, целу­ются — вопрос закрыт!

Мне как педа­гогу часто при­хо­ди­лось слы­шать от оди­но­ких мам такие слова: «Что мне с ним (с ней) делать? Под­ска­жите, вы же опыт­ный спе­ци­а­лист!» Сей­час, когда мы друг друга не видим, могу ска­зать откро­венно: никто вам не помо­жет, потому что луч­ший и един­ствен­ный в мире спе­ци­а­лист по вашему ребёнку — это вы сами! Так вот, за несколько деся­ти­ле­тий я ни еди­ного (!) раза не слы­шал вопроса «Что делать с нашим сыном (доче­рью)?» от роди­те­лей из пол­ной семьи. Сами знают! Знают — потому что любят.

Наи­бо­лее удач­ные при­меры, когда оди­но­кая жен­щина хорошо справ­ля­ется с ролью при­ём­ной матери, — это когда она берёт себе дочку (именно дочку!) не совсем кро­шеч­ную, а уже под­рос­шую, с горь­ким опы­том за малень­кими пле­чами. В этом слу­чае мама ста­но­вится одно­вре­менно и стар­шей подру­гой. Воз­ни­кает проч­ный и счаст­ли­вый союз двух очень несчаст­ных по отдель­но­сти людей.

Ничем хоро­шим усы­нов­ле­ние не кон­чится, если супруги берут ребёнка не дого­во­рив­шись друг с дру­гом. В этом деле они должны быть еди­ной душой, еди­ной мыс­лью! Надежда, что всё утря­сётся, что «он» при­вык­нет и полю­бит, очень сла­бая. Споры могут быть до при­ня­тия реше­ния, до того как встали на путь, но При­каз надо услы­шать вме­сте. Я знаю при­меры, когда несо­гла­со­ван­ное усы­нов­ле­ние кон­ча­лось раз­во­дом, воз­вра­ще­нием ребёнка, и ни одного — удач­ного! Будьте пре­дельно осторожны!

Как уже было ска­зано, в Москве очень много отказ­ных детей, чьи роди­тели — выходцы из Сред­ней Азии. На зара­ботки едут не только муж­чины, а для восточ­ной жен­щины вер­нуться домой с неиз­вестно откуда взяв­шимся при­пло­дом рав­но­сильно смерти. Хорошо ещё, если детей в род­доме остав­ляют, а то и про­сто выбра­сы­вают на смерть. Посоль­ства Малень­ких, Но Гор­дых Рес­пуб­лик про­сят адми­ни­стра­ции род­до­мов сооб­щать о слу­чаях отка­зов от детей сво­ими граж­да­нами, но те этого, конечно, не делают — ведь это рав­но­сильно убий­ству, да и не хочется отправ­лять малень­кий комо­чек жизни в ад. Наше, оте­че­ствен­ное Зазер­ка­лье всё-таки немного почище!

Восточ­ные жен­щины, как пра­вило, без вред­ных при­вы­чек (пока), и детишки у них рож­да­ются здо­ро­вые, креп­кие. От души сове­тую — берите! Если им будет хорошо у нас, если мы сде­лаем их сво­ими, то, может быть, и на гастар­бай­те­ров научимся смот­реть без неволь­ного высо­ко­ме­рия? Если нет — ази­ат­ские под­ки­дыши вырас­тут… Креп­кие, недоб­рые!.. Это — буду­щее, в кото­ром жить нашим детям!

И послед­ний непро­ше­ный совет: если вы дума­ете, что после усы­нов­ле­ния отно­ше­ние людей к вам изме­нится к луч­шему, и это для вас важно — не усы­нов­ляйте. Оно изме­нится к худ­шему, это гово­рят почти все усыновители.

14. Ювенальная юстиция

Обло­мов (не пер­со­наж романа Гон­ча­рова, а его паро­дий­ный двой­ник из сказки Шук­шина «До тре­тьих пету­хов») ска­зал заме­ча­тель­ную фразу: «Дело надо делать… надо только понять — что делать-то?» Страна при­няла Евро­пей­скую кон­вен­цию о пра­вах детей, зна­чит, надо эти самые права защи­щать. А как? Известно, без юве­наль­ной юсти­ции не обойтись.

Нужно срочно созда­вать систему, струк­туру, под­раз­де­ле­ния, отде­ле­ния; назна­чать пред­ста­ви­те­лей, помощ­ни­ков пред­ста­ви­те­лей, упол­но­мо­чен­ных, помощ­ни­ков упол­но­мо­чен­ных; всем зар­плату поло­жить — и защи­щать, смело и реши­тельно! Только в Европе, где эту самую кон­вен­цию изоб­рели, нет дет­ских домов, нет коло­ний для несо­вер­шен­но­лет­них пре­ступ­ни­ков («мало­ле­ток»), нет бес­при­зор­но­сти. А у нас это всё не про­сто есть, у нас это очень даже есть!

Мас­штабы таковы, что впору начи­нать кам­па­нию по лик­ви­да­ции бес­при­зор­но­сти, как во вре­мена неза­бвен­ного Феликса Эдмун­до­вича. Нет только Желез­ного Феликса, кото­рый всё это воз­гла­вит, и нет даже при­бли­зи­тель­ного плана дей­ствий: «Надо только понять — что делать-то?»

В «мало­лет­ках» насто­я­щий ад, взрос­лые реци­ди­ви­сты с ужа­сом вспо­ми­нают своё «счаст­ли­вое дет­ство». В дет­ских домах, дет­ских при­ём­ни­ках бес­при­зор­ники изби­вают, а то и наси­луют «домаш­них». И это не по зло­дей­ству адми­ни­стра­ции, а про­сто по прин­ципу «за всеми не усмот­ришь». Созда­вать новые «мало­летки», новые при­ём­ники? И не про­сто новые, а нового типа? А какие? Заме­тить нако­нец мало­лет­них про­сти­ту­ток на доро­гах Рязан­щины? Уви­деть весь ужас соци­аль­ного дна рус­ской глу­бинки? Обра­тить вни­ма­ние на попро­шаек с мла­ден­цами на руках? Но ведь тогда (ужас!) при­дётся дей­стви­тельно рабо­тать, а не «пилить» выде­ля­е­мые на защиту прав детей сред­ства… Что-то я не встре­чал ника­ких «упол­но­мо­чен­ных» в своих кон­так­тах с пред­ста­ви­те­лями соци­аль­ного «дна»!

Выход был най­ден по-рус­ски гени­аль­ный, откры­тый ещё в извест­ном анек­доте про пья­ницу, поте­ряв­шего ключи… Помните? Он искал их только под фона­рём, в круге света, потому что за его пре­де­лами «ничего не видно». Конечно! Права детей надо прежде всего защи­щать там, где этих самых детей видно как на ладони, — в школе и семье.

В 90‑х годах на семью и школу уже был натиск — со сто­роны раз­лич­ных орга­ни­за­ций сек­тант­ского и полу­сек­тант­ского типа. Здо­ро­вый образ жизни, без­опас­ный секс, пла­ни­ро­ва­ние семьи, рас­кре­по­ще­ние лич­но­сти… Когда же папа с мамой вни­кали в суть того, чему их ребёнка пыта­ются учить, они при­хо­дили в ярость и шли раз­би­раться с дирек­то­ром школы. Соби­рался роди­тель­ский актив, на кото­ром всем этим замыс­ло­ва­тым тер­ми­нам и уче­ниям дава­лось их насто­я­щее имя — рас­тле­ние! Тот натиск был отбит как раз бла­го­даря тес­ному союзу семьи и здо­ро­вой части школы. Сей­час идёт вто­рой натиск: сна­чала запу­тать учи­те­лей, создать инстру­мен­та­рий для рас­правы с семьёй, а уж потом при­хо­дить за глав­ной добы­чей — дет­скими душами. Ещё до всех раз­го­во­ров о юве­наль­ной юсти­ции в школу начали про­ни­кать невнят­ного про­ис­хож­де­ния лич­но­сти, пред­ла­га­ю­щие детям (очень настой­чиво!) доно­сить на роди­те­лей и учи­те­лей; кни­жечки с теле­фо­нами раз­да­вали. Невольно при­хо­дят в голову мысли о суще­ство­ва­нии неко­его Сата­нин­ского Интернационала…

Инте­ресно, что в стра­нах раз­ви­той юве­наль­ной юсти­ции, где парал­лель­ный мир уже захва­тил часть тер­ри­то­рии, омбуд­смены тоже, как и у нас, не суются в его гра­ницы. Во Фран­ции «защит­ники прав детей» ста­ра­тельно обхо­дят араб­ские квар­талы… Почему?..

У нас парал­лель­ный мир зани­мает огром­ную тер­ри­то­рию, он непре­рывно раз­рас­та­ется, пус­кает мета­стазы. И в нём, как уже было ска­зано, есть дети. Как можно создать систему защиты прав детей рядом с Зазер­ка­льем?! А очень про­сто — надо в упор его не видеть! А ещё лучше — создать у обы­ва­теля пред­став­ле­ние, что там всё в порядке, дети­шек любят, о них забо­тятся про­фес­си­о­налы. «В Баг­даде всё спокойно!..»

В шко­лах начали появ­ляться лек­торы, про­па­ган­ди­ру­ю­щие на пед­со­ве­тах систему Мака­ренко. Да хоть Ста­ни­слав­ского, пожа­луй­ста! Только лейт­мо­ти­вом этих лек­ций слу­жит пред­став­ле­ние, что «пло­хие» дет­ские дома сле­дует заме­нить «хоро­шими», осно­ван­ными на системе Мака­ренко, и в них детям будет гораздо лучше, чем в при­ём­ной семье. Оста­вим в сто­роне вопрос о системе Мака­ренко — я как педа­гог убеж­дён, что она бази­ро­ва­лась исклю­чи­тельно на лич­ных каче­ствах самого Антона Семё­но­вича и без него рабо­тать не будет. Глав­ный вопрос сто­рон­ни­кам юве­наль­ной юсти­ции — почему вы самих детей не спро­сите, где им лучше? Почему неболь­шая группка людей при­сво­ила себе право решать и за детей, и за роди­те­лей? Они боги? Почему осно­ва­нием для изъ­я­тия ребёнка из семьи может счи­таться шле­пок, поста­новка в угол, «мораль­ное при­нуж­де­ние»? Очень хочется попро­сить изоб­ре­та­те­лей таких систем пока­зать ХОТЯ БЫ ОДНОГО чело­века, выра­щен­ного без запре­тов, без принуждения!

…Чест­ный, хоро­ший писа­тель выпу­стил в свет две книги, кото­рые в кругу наших дру­зей были про­чи­таны с дове­рием. Тре­тья книга, рас­ска­зы­ва­ю­щая о коло­ниях для мало­лет­них пре­ступ­ни­ков, вызвала ощу­ще­ние лич­ной обиды, близ­кой к шоку. Ложь! Ложь на каж­дой стра­нице! Очень хочется думать, что автора про­сто исполь­зо­вали втём­ную, обма­нули: защит­ники системы — боль­шие мастера этого дела. Но всё равно, чело­век с таким жиз­нен­ным опы­том обя­зан был раз­гля­деть, что кро­ется за кра­соч­ными стен­дами (будь они про­кляты, эти стенды!), бла­го­устро­ен­ными спор­тив­ными город­ками с новей­шими тре­на­жё­рами, чистень­кими спаль­нями… Не раз­гля­дел! В книге вос­хва­ля­ются коло­нии (система Мака­ренко!), цити­ру­ются письма слу­чайно осту­пив­шихся, но встав­ших на путь исправ­ле­ния деток (убийц, насиль­ни­ков, гра­би­те­лей). И глав­ная при­чина исправ­ле­ния — то, что в коло­нии к ним впер­вые стали отно­ситься ува­жи­тельно, как к людям! Я почти как наяву слышу изде­ва­тель­ский хохот авто­ров этих писем, свист их бла­го­дар­ных слу­ша­те­лей — мало­лет­них зеков, для кото­рых такие письма — дежур­ное раз­вле­че­ние. (Раз­вле­че­ние очень полез­ное: если похло­по­чет извест­ный писа­тель, может, и ско­стят маленько.) Я видел про­шед­ших через «мало­летки». Среди них были раз­дав­лен­ные, поте­ряв­шие инте­рес к жизни; были озлоб­лен­ные, гото­вые мстить всему миру; были про­жжён­ные циники, гото­вые этот мир исполь­зо­вать. Исправ­лен­ных, осо­знав­ших — не видел! Не повезло, наверное…

…По теле­ви­де­нию рас­ска­зы­вают страш­ную исто­рию со счаст­ли­вым кон­цом: деток изъ­яли из при­ём­ной семьи и пере­дали в хоро­шие руки. Я несколько раз спе­ци­ально про­смот­рел этот сюжет, так что не удив­ляй­тесь точ­но­сти взя­тых в кавычки цитат. При­чина изъ­я­тия — детей оде­вали в ста­рую одежду, недо­карм­ли­вали «и даже ино­гда били». Ника­ких слу­чаев изби­е­ний уста­нов­лено не было, иначе… Иначе сюжет был бы о чудо­вищ­ных насиль­ни­ках-манья­ках. Недо­корм был уста­нов­лен из того, что дети имели недо­ста­точ­ный для сво­его воз­раста вес. Правда, «при­ём­ные роди­тели объ­яс­няли это забо­ле­ва­нием детей, но врачи думают иначе…». На экране появ­ля­ется дород­ная дама в белом халате и про­из­но­сит нечто невнят­ное, а под кар­тин­кой быстро мель­кают титры: «Мед­сестра такой-то боль­ницы». Как неиз­вест­ные врачи сумели съё­житься в одну-един­ствен­ную мед­сестру, понятно: кто же захо­чет рис­ко­вать своей про­фес­си­о­наль­ной репу­та­цией?! Ведь у пока­зан­ных мель­ком дево­чек налицо при­знаки феталь­ного алко­голь­ного син­дрома плода, при этом забо­ле­ва­нии борьба идёт за каж­дый грамм веса! И в завер­ше­ние сюжета пока­зы­вают новую маму одной из дево­чек, видимо, очень хоро­шего чело­века. Девочка не сле­зает у неё с рук, сидит, уткнув­шись лицом в мамину шею. «Она боится, что её забе­рут…» Счаст­ли­вый конец?! Ребё­нок боится того, что с ним одна­жды уже слу­чи­лось… Молох уже при­шёл к нам, люди! Теле­жур­на­ли­стам, кото­рые гото­вили этот и подоб­ные ему сюжеты, хочется напом­нить гроз­ные слова нашего Спасителя:

«Горе миру от соблаз­нов, ибо надобно придти соблаз­нам; но горе тому чело­веку, через кото­рого соблазн приходит».

15. Долги. Вместо заключения

По сло­вам свя­ти­теля Иоанна Зла­то­уста, нера­де­ние о детях есть вели­чай­ший из всех гре­хов, и в нём край­няя сте­пень нече­стия» [1].

Как?! А убий­ство? А пре­лю­бо­де­я­ние? Что имел в виду свя­ти­тель, назы­вая нера­де­ние о детях вели­чай­шим из гре­хов? Не одним из, а именно вели­чай­шим? А то, что дети, по мне­нию свя­ти­теля, это залог, вру­чён­ный нам Гос­по­дом. Нера­де­ние об этом залоге, таким обра­зом, есть тяже­лей­шее богохульство:

«Нам вве­рен важ­ный залог — дети. Будем поэтому забо­титься о них и упо­тре­бим все меры, чтобы лука­вый не похи­тил их у нас» [2].

Почему? А вот почему:

«Рож­де­ние детей сде­ла­лось уже вели­чай­шим уте­ше­нием для людей, когда они стали смерт­ными. Поэтому-то и чело­ве­ко­лю­би­вый Бог, чтобы немед­ленно, в самом начале смяг­чить стро­гость нака­за­ния и отнять у смерти страш­ный вид, даро­вал рож­де­ние детей, являя в нём… образ Вос­кре­се­ния…» [3]

Един­ствен­ный раз в Еван­ге­лиях, когда Гос­подь кого-то обнял, — это слу­чай с ребён­ком. Ребё­нок (любой!) несёт в себе осо­бое посла­ние к людям, и в этом смысле он Ангел. Един­ствен­ный спо­соб постро­ить на земле спра­вед­ли­вое и счаст­ли­вое обще­ство, по мне­нию Иоанна Зла­то­уста, это ста­ра­тельно обе­ре­гать детей от греха:

«Если бы доб­рые отцы ста­ра­лись дать своим детям доб­рое вос­пи­та­ние, то не нужны были бы ни законы, ни суды, ни суди­лища, ни нака­за­ния. Палачи есть потому, что нет нрав­ствен­но­сти» [4];

«…Так что нет нам ника­кого изви­не­ния, когда дети у нас раз­вратны…» [5]

Дей­стви­тельно, если хотя бы один раз за свою исто­рию чело­ве­че­ство не испор­тило вве­рен­ного ему залога, насту­пил бы не мифи­че­ский, а вполне реаль­ный золо­той век! Мы с вами, доро­гие мои взрос­лые, без­на­дёжно испор­чен­ный залог, годя­щийся лишь для помойки, и только бес­ко­неч­ное Мило­сер­дие Божие даёт нам надежду на спа­се­ние. Дока­за­тель­ство нашей испор­чен­но­сти перед гла­зами — это само суще­ство­ва­ние бро­шен­ных, никому не нуж­ных, стра­да­ю­щих детей. Мы можем жить, зная, что это рядом! Зло рас­пол­за­ется, зона отно­си­тель­ного бла­го­по­лу­чия ста­но­вится всё уже, всё труд­нее отво­дить глаза — но мы делаем это с вир­ту­оз­ным мастер­ством. Всё отно­си­тель­нее и нена­дёж­нее ста­но­вится наше бла­го­по­лу­чие, и смех вокруг пере­стаёт быть позыв­ным радо­сти — это про­сто звук!

В откро­вен­ных раз­го­во­рах часто можно услы­шать: «А что мы можем?» Дей­стви­тельно, мы — ничего. Нам нечего дать Гос­поду, кото­рый дал нам всё. Мы можем лишь, как дети, попро­сить про­ще­ния и ска­зать: «Гос­поди! Я больше не буду! Я очень-очень поста­ра­юсь стать хорошим!»

Моя покой­ная мама как-то ска­зала: «Не пытайся нас бла­го­да­рить, не пытайся отпла­тить нам с отцом за то, что мы для вас делали. Ничего не вый­дет, дура­чок! Ещё ни у кого не полу­ча­лось рас­пла­титься с роди­те­лями. Есть только один спо­соб — пере­дать долг в буду­щее, по цепочке. Ты дол­жен своим детям, а они своим и так далее». А в осно­ва­нии, у начала этой цепочки стоит наш общий Отец. Он и взы­щет долг в конце времён.

…В дет­стве я подру­жился с маль­чи­ком из дет­ского дома — вме­сте лежали в боль­нице,. Меня, ребёнка из бла­го­по­луч­ной мно­го­дет­ной семьи, до глу­бины души потряс тот факт, что у живого, насто­я­щего (не из книжки!) маль­чика может не быть роди­те­лей. Сам дет­до­мо­вец объ­яс­нял это так: «Меня тоже сна­чала хотели отдать папе и маме, бабушке и дедушке… А потом поду­мали — и отдали в дет­ский дом!» Эту фразу — слово в слово — он повто­рял не раз, и она вре­за­лась мне в память, как и лицо того маль­чика. Закрою глаза — и вижу…

…Тысячи кро­ва­ток, мане­жей… Тысячи детей… Они стоят на чет­ве­рень­ках и рас­ка­чи­ва­ются, тихонько, не по-чело­ве­че­ски подвывая…

«Меня тоже сна­чала хотели отдать папе и маме, бабушке и дедушке… А потом подумали…»

Думайте, люди! Лучше думайте!

Москва, июль 2010 года

При­ме­ча­ния

[1] Цит. по: «Свя­таго отца нашего Иоанна Зла­то­ус­таго уроки о вос­пи­та­нии» из «Путь ко спа­се­нию. (Крат­кий очерк аске­тики). Начер­та­ния хри­сти­ан­ского нра­во­уче­ния. Сочи­не­ние епи­скопа Фео­фана». М., 1908. С. 327.

[2] Цит. по: «Свя­таго отца нашего Иоанна Зла­то­ус­таго уроки о вос­пи­та­нии» из «Путь ко спа­се­нию. (Крат­кий очерк аске­тики). Начер­та­ния хри­сти­ан­ского нра­во­уче­ния. Сочи­не­ние епи­скопа Фео­фана». М., 1908. С. 344.

[3] «Тво­ре­ния свя­таго Иоанна Зла­то­ус­таго». Т. 4. СПб., 1898. С. 162.

[4] Цит. по: «Свя­таго отца нашего Иоанна Зла­то­ус­таго уроки о вос­пи­та­нии» из «Путь ко спа­се­нию. (Крат­кий очерк аске­тики). Начер­та­ния хри­сти­ан­ского нра­во­уче­ния. Сочи­не­ние епи­скопа Фео­фана». М., 1908. С. 320.

[5] Цит. по: «Свя­таго отца нашего Иоанна Зла­то­ус­таго уроки о вос­пи­та­нии» из «Путь ко спа­се­нию. (Крат­кий очерк аске­тики). Начер­та­ния хри­сти­ан­ского нра­во­уче­ния. Сочи­не­ние епи­скопа Фео­фана». М., 1908. С. 332.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

5 комментариев

  • Татьяна, 07.06.2018

    Спа­сибо огром­ное вам Сер­гей, и вашей жене. Книгу про­чи­тала “на одном дыха­нии”, всё правда. Глав­ное, что я поняла, взяв ребенка, нужно отверг­нуться себя, сво­его бла­го­по­лу­чия, покоя, эго­изма.  Это жертва и любовь одно­вре­менно, кото­рая лечит и детей и роди­те­лей. Это очень боль­шая ответ­ствен­ность. Спа­сибо за ваш труд. Желаю спа­се­ния  всей вашей семье.

    Ответить »
  • Лена, 01.11.2017

    Гос­поди, помоги всем кто хочет и может усы­но­вить ребенка! Всем кто усы­но­вил ребенка, и автору этой книги. А луч­шей пра­во­слав­ной дет­ской книги чем его “Его имя — победа!” не встречала.

    Ответить »
  • Анжелика, 13.01.2017

    Спа­сибо за это уди­ви­тель­ное откро­ве­ние! Низ­кий Вам поклон!

    Ответить »
  • Константин, 01.06.2016

    Сер­гей, низ­кий Вам поклон за вашу книгу, советы и хри­сти­ан­ский при­мер. Помо­гай Вам Бог.
    А как у вас сей­час сло­жи­лась жизнь?

    Ответить »
  • Ольга, 01.11.2015

    Здравствуйте,Сергей!
    Спа­сибо Вам за книгу. Пожалуйста,сообщите есть ли воз­мож­ность пого­во­рить с Вами по телефону.
    Храни Гос­подь Вас и Ваших близ­ких! С Ува­же­нием, Ольга.

    Ответить »
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки