Гневу в доме не место, или как правильно выйти из раздражения?

Гневу в доме не место, или как правильно выйти из раздражения?

(5 голосов4.2 из 5)

То, что гневу в доме не место, пони­мают все, но что делать, если обста­новка в семье нака­ля­ется и сдер­жи­ваться нет сил? Почему злиться – это нор­мально, и чем злость отли­ча­ется от гнева? Как «выпу­стить пар» без вреда для окру­жа­ю­щих и соб­ствен­ной души? Рас­ска­зы­вает  пси­хо­лог, мно­го­дет­ная мама Ната­лья Потеха.

Пси­хо­лог – гостья пере­дачи для роди­те­лей «Учимся рас­тить любо­вью» пра­во­слав­ного теле­ка­нала «Союз». Бес­смен­ная веду­щая  и автор про­граммы Марина Лан­ская выяс­няет, как избе­жать гнева в семье, ведь, не сек­рет, что гнев раз­ру­ши­тельно дей­ствует на внут­ри­се­мей­ные отношения.

– Ната­лья, все­гда ли гнев деструк­ти­вен, и что делать, если он все-таки воз­ни­кает, как его гасить?

– Пред­ла­гаю сразу раз­де­лить  поня­тия «гнев» и «злость». Что такое злость? Злость – это наша защит­ная реак­ция. Когда чело­век злится, он, как пра­вило, что делает: он защи­щает свои соб­ствен­ные границы.

То есть это чув­ство, кото­рое воз­ни­кает внутри нас, кото­рое гово­рит: что-то нару­шило мои гра­ницы, что-то извне при­шло и нару­шает моё спо­кой­ное состо­я­ние. Или, напри­мер, мы можем ска­зать, что в слу­чае, когда мы злимся, полу­ча­ется, что мы вос­стаём про­тив чего-то. То есть это некая защит­ная реак­ция, кото­рая была нам дана.

2 1024x683 1 300x200 - Гневу в доме не место, или как правильно выйти из раздражения?

Злость – это не истин­ное чув­ство, как гово­рят, не чув­ство пер­вого порядка, а это, ско­рее, «чер­ный мешок», в кото­ром скры­ва­ются дру­гие чув­ства и потреб­но­сти. Как мы учим детей и взрос­лых рабо­тать с соб­ствен­ной злостью?

Во-пер­вых, важно понять, что – да,  это такой импульс, кото­рый важно научиться в себе заме­чать: я начи­наю злиться, или я сей­час злюсь. Что-то внутри меня под­ни­ма­ется. И в этот момент очень важно понять: а что это внутри?

Злость – это, как пра­вило, такой «чер­ный мешок», в кото­ром лежат кри­ти­че­ские мысли по отно­ше­нию к дру­гим людям, и мы этого часто не заме­чаем. Это как ковер, кото­рый мы посте­лили в комнате. 

Мы ходим, улы­ба­емся друг другу, все в порядке, сна­ружи чисто. Но там, под ков­ром, может быть много пыли – много кри­ти­че­ских мыс­лей, в кото­рых мы себе сами не признаемся.

Но при этом  мы можем со зло­стью внутри под­ко­лоть дру­гого чело­века, что-то эта­кое ему ска­зать. Это все­гда про­яв­ля­ется в нас. Эмо­ции дру­гих людей счи­ты­ва­ются на самом деле в каж­дом из нас, и когда мама злится, она может ничего не гово­рить, но ребе­нок  всё пони­мает.

Когда мы гово­рим про гнев, то это некое про­яв­ле­ние, направ­лен­ное на дру­гих людей, либо на вещи, на пред­меты. Это когда мы изли­ваем ту самую злость, кото­рая в нас появи­лась. И вот в чём вопрос: как научиться заме­чать злость и эко­ло­гично с ней справ­ляться, или как про­яв­лять гнев по отно­ше­нию к близким?

Вот, часто гово­рят, что надо научиться бить какой-нибудь пред­мет, бить подушку. Да, есть такой рецепт. Но это не поз­во­ляет ребенку по-насто­я­щему спра­виться со зло­стью. Это только раз­ви­вает его гневливость. 

Ему дают подушку, он всё больше при­вы­кает, что таким обра­зом можно с этой зло­стью, с этим гне­вом справ­ляться, выли­вает его, и это не делает его спо­кой­нее. Это не помо­гает понять себя. И при­во­дит только к тому, что ему нужно все больше и больше выли­вать злость. Он знает только этот спо­соб, но не знает, что делать с собой. 

Нет, бить тарелки, пинать что-нибудь – это, я счи­таю, не тот спо­соб, кото­рый помо­жет нам спра­виться с гне­вом в семье.

Но тогда какие спо­собы рабо­тают? Потому что злость – вот та, кото­рая «лежит под ков­ром», может нако­питься в такое коли­че­ство недо­воль­ства, что про­явится в гнев­ли­вой реакции. 

Тогда она может быть неадек­ват­ной: когда чело­век, не выска­зы­вая свои пре­тен­зии, вдруг неожи­данно выли­вает всю силу сво­его гнева на рядом живу­щего с ним, и это все­гда, конечно, очень плохо. 

Так как научиться рас­по­зна­вать злость, как ее купи­ро­вать, а глав­ное – как этому научить детей?

– Для того чтобы научить этому детей, нужно научиться справ­ляться с этим самой.

У меня есть школа для детей, где я помо­гаю им научиться справ­ляться со сво­ими эмоциями.

И это очень важ­ный момент: когда мы начи­наем гово­рить про злость, мно­гие роди­тели попа­дают в такую нелов­кую ситу­а­цию, что ребе­нок-то вроде бы знает, что делать, а они – нет. Они не могут при­нять это.

Когда мы подав­ляем в себе злость очень дол­гое время, мы не можем при­нять ее в дру­гих людях. И когда ребе­нок начи­нает злиться (и даже пусть ино­гда он злится, это его защит­ная реак­ция), то, воз­можно, в нас это под­ни­мает бурю гнева.

Он злится, а я сразу начи­наю неадек­ватно этой  ситу­а­ции про­яв­лять свой гнев. Почему? Потому что, воз­можно, во мне в этот момент есть много зло­сти, кото­рую мне не раз­ре­шали про­яв­лять в дет­стве, гово­рили, что злиться нельзя.

Есть же такая уста­новка, что на стар­ших злиться нельзя. Полу­ча­ется, что взрос­лый не может спра­виться с чув­ством соб­ствен­ного гнева, потому что когда-то ему запре­щали злиться.

Недавно зна­ко­мая поде­ли­лась: «Наташа, муж мне ска­зал потря­са­ю­щую вещь: когда мы с ним начали спо­рить, я стала гово­рить о своих чув­ствах и потреб­но­стях, что для меня важно. Он оста­но­вился, гово­рит: слу­шай, нако­нец-то ты мне ска­зала, что тебе не нра­вится! Потому что раньше во время наших ссор ты про­сто плакала».

–  К сожа­ле­нию, это доста­точно рас­про­стра­нен­ное явле­ние: почему-то мно­гие жен­щины счи­тают, что муж­чина обя­зан дога­ды­ваться о том, что дела­ется в их душе, но этого нико­гда не происходит. 

Разу­ме­ется, я с Вами согласна, что злость надо как-то про­яв­лять, чтобы она не дошла до гнева. И конечно, подав­лять эмо­ции, кото­рые уже воз­никли, невоз­можно, и изоб­ра­жать, что их нет, тоже некон­струк­тивно. Зна­чит, надо что-то с этим делать. 

А вот что делать, кроме как бить подушку, в интер­нете больше ничего не сове­туют. Хоте­лось, чтобы Вы поде­ли­лись прак­ти­че­скими наработками. 

– Сове­тую вашей кон­крет­ной семье соста­вить пра­вила, как можно про­яв­лять злость. Потому что в одной семье можно громко топать ногами, можно хлоп­нуть две­рью, можно напи­сать маме или папе письмо.

В дру­гой семье это счи­та­ется абсо­лютно недо­пу­стимо. Поэтому это очень важно: понять, как будет про­яв­ляться эта злость у вас дома, как это эко­ло­гично сде­лать. И самое эко­ло­гич­ное про­яв­ле­ние зло­сти, то, с чего стоит начать: не искать какие-то дру­гие супер-методы – а про­сто научиться гово­рить: «я сей­час злюсь».

И загля­ды­вать: а что лежит под этой зло­стью? Ведь, когда мы начи­наем при­ни­мать, пони­мать, что лежит у нас под ков­ром, уви­деть эти соб­ствен­ные мысли, потому что так часто мы не хотим этого видеть. Они есть, но мы не обра­щаем на них вни­ма­ния, как будто все в порядке.

Когда мы начи­наем видеть то, что лежит под ков­ром и заме­чать, что я про этого чело­века вот так думаю – на самом деле нехо­рошо думаю про этого чело­века – мы, созна­вая эти кри­ти­че­ские мысли, можем пойти глубже и понять: а что там ещё скры­ва­ется, за этой злостью?

И ино­гда при­хо­дит пони­ма­ние, что я сей­час злюсь, потому что боюсь. Мама может злиться на ребенка: он пере­хо­дит пеше­ход­ный пере­ход там, где этого нельзя делать. Несется машина, мама начи­нает злиться, мама может даже дер­нуть ребенка за руку, и никто её за это не осу­дит. Но это – злость, а что под ней скры­ва­ется? Она может в это время  выска­зать ребенку несколько нелест­ных слов  в его адрес.

Но что за этим скры­ва­ется?  Скры­ва­ется страх. Потому что для мамы очень важна без­опас­ность. Важно научиться пони­мать: есть вот эта злость, но что под ней скры­ва­ется, какие чув­ства на самом деле.

И, что важно: чув­ство – это то, что я чув­ствую, а то, что для меня важно – это потреб­ность. И когда мы пыта­емся помочь детям уга­дать, что ты злишься потому, что тебе очень хоте­лось бы, чтобы мы всё честно поде­лили, для тебя чест­ность очень важна, ты боишься, что тебе не доста­нется то, что мы сей­час здесь делим?

И ребе­нок, как пра­вило, гово­рит «да». То есть мы его пони­маем. Но для того, чтобы научиться пони­мать его, нужно научиться пони­мать себя. Поэтому пер­вая тре­ни­ровка – это, конечно, про себя думать почаще: да, я сей­час разо­зли­лась, а почему, что я сей­час на самом деле чув­ствую, что для меня важно?

Пер­вое эко­ло­гич­ное про­яв­ле­ние зло­сти – это ска­зать «я сей­час злюсь» и научить гово­рить это детей вме­сто того, что бегать за кем-то, пытаться уда­рить, пор­тить пред­меты, пинать кошку.  Важно научиться оста­нав­ли­ваться, дышать и гово­рить: «я сей­час злюсь». 

Ведь в тот момент, когда мы злимся, про­ис­хо­дит выброс адре­на­лина, и его нужно куда-то деть. Вот жен­щины что часто делают, когда злятся? Начи­нают хло­пать чем-нибудь, идут мыть посуду, намы­вать полы. Это, с одной сто­роны, хорошо. То есть это то, что помо­гает нам спра­виться с адре­на­ли­ном, кото­рый у нас появился в крови.

Есть некая энер­гия, кото­рой необ­хо­дим эко­ло­гич­ный выброс. С дру­гой сто­роны, при этом важно про­го­во­рить и понять, что я чув­ствую, потому что иначе мы про­сто замо­ра­жи­ваем и скла­ды­ваем вот эти все чув­ства, кото­рые потом одна­жды прорвутся.

Один раз мне не понра­ви­лось, что дети что-то сде­лали – я пошла, помыла посуду. Вто­рой раз мне не понра­ви­лось, что они не уби­рают за собой игрушки. Один раз, вто­рой, тре­тий, ходила-хло­пала-мыла – бес­по­лезно, потом все равно вырвется.

Также бывает непро­сто и детям: если посто­янно не заме­чаем, что они злятся, или гово­рим «не злись, хва­тит рычать, хва­тит ругаться, хва­тит топать ногами, пре­крати» – мы создаем ситу­а­цию, где мы накру­чи­ваем гнев, и они одна­жды выплес­нут то, что сей­час на себя накрутили.

Поэтому лучше эко­ло­гично спро­сить: «ты сей­час злишься, тебя это очень злит – то, что так про­изо­шло?» – и идти этим путём, это гораздо более  чест­ный путь, чтобы у нас был мир в семье.

Ната­лья, вот Вы при­вели при­мер, очень харак­тер­ный, когда мама злится на ребенка, выбе­жав­шего на дорогу. Мне кажется, что, если раз­би­раться со мно­гими слу­ча­ями воз­ник­но­ве­ния зло­сти, то можно прийти к выводу, что часто за ними скры­ва­ются самые что ни на есть луч­шие чувства. 

Но ребе­нок этого не видит – а видит мамину злость, но если мама ему объ­яс­нит, что я злюсь, потому что за тебя бес­по­ко­юсь, – тут он уже видит ее любовь, с кото­рой она про­сто не спра­ви­лась, когда эта любовь пере­жи­вала тяже­лый период – период страха перед опасностью

bambino capricci 300x189 - Гневу в доме не место, или как правильно выйти из раздражения?

надви­га­ю­щейся машины. Точно также можно, навер­ное, и под­ростку объ­яс­нять, когда мама ругает его за про­гулы в школе. Можно же попы­таться объ­яс­нить, что я про­сто бес­по­ко­юсь о твоём буду­щем. И, навер­ное, такие раз­го­воры могут помочь при­ми­риться с теми кон­флик­тами, кото­рые воз­ни­кают в семье.

– Верно, но есть еще один момент. Когда мы гово­рим, что я злюсь, потому что я бес­по­ко­юсь, «что ты…» – это может вос­при­ни­маться в штыки. Лучше гово­рить: я злюсь, потому что я бес­по­ко­юсь, «что я…» То есть, что во мне про­ис­хо­дит, какие мои потреб­но­сти. Потому что если мы гово­рим ребенку, что я бес­по­ко­юсь, потому что ты…; я тре­во­жусь, потому что ты…; мне страшно, потому что ты… – он это очень близко при­ни­мает, вос­при­ни­мает на свой счет.

Полу­ча­ется, что мы пере­кла­ды­ваем на него ответ­ствен­ность. И это, конечно, груз, с кото­рым ребенку не спра­виться. Он не может отве­чать за мамино спо­кой­ное состо­я­ние, в конце концов.

– И за мамино сча­стье. Да, ребе­нок не может сде­лать маму счаст­ли­вой. Очень часто дети, кото­рые вот так, можно ска­зать, вос­пи­ты­ва­ются, когда мама все время гово­рит «я, потому что ты…» – они думают, что я могу сде­лать свою маму счаст­ли­вой, если я буду очень ста­раться, если я очень-очень-очень что-то буду делать, то моя мама будет счастлива.

Но на самом деле можно ли сде­лать дру­гого чело­века счастливым?

Навер­ное, только сам чело­век может решить быть счаст­лив. Но сде­лать кого-то счаст­ли­вым, даже если очень ста­раться, вряд ли удастся…

– Навер­ное, трудно пред­ста­вить себе такую семью, в кото­рой не воз­ни­кает такого состо­я­ния, кото­рое при­во­дит к гнев­ли­вым реак­циям. И что сле­дует за этим? Конечно, бес­ко­неч­ное чув­ство вины – одно из самых раз­ру­ши­тель­ных послед­ствий, потому что оно не меняет чело­века изнутри, оно про­сто добав­ляет, так ска­жем, недо­воль­ство собой, и, как ни странно, дру­гими тоже. 

Так как же сде­лать так, чтобы ниве­ли­ро­вать послед­ствия воз­ник­шего гнева? То есть, когда уже домо­чадцы остыли, когда уже все поняли, что были неправы – стоит ли об этом пойти и честно сказать? 

Несколько поко­ле­ний назад мать, попро­сив­шая у ребенка про­ще­ния – это был нон­сенс. Счи­та­лось, что это невоз­можно. Теперь совсем дру­гое обще­ство, мы совсем по-дру­гому вос­пи­ты­ваем детей. И вот попро­сить у ребенка про­ще­ния в прин­ципе любая нор­маль­ная мать и любой нор­маль­ный отец могут. 

Но это все-таки сложно, и все еще непо­нятно, в каких слу­чаях это стоит делать. Мало того, роди­тели, часто изви­ня­ясь перед сво­ими детьми, все равно начи­нают с изви­не­ния, а зака­чи­вают «но это потому, что ты…» – и опять полу­ча­ется пере­кла­ды­ва­ние ответственности. 

Как же сде­лать так, чтобы выход из кон­фликт­ной ситу­а­ции, состо­я­ние после гнева, устра­ня­лось с пра­виль­ными выводами?

– На самом деле вина – это тоже мешок, похо­жий на злость. Только мы можем ска­зать, что злость – это мешок, в кото­ром у нас лежат какие-то кри­ти­че­ские мысли по отно­ше­нию к дру­гому чело­веку и ещё какие-то чув­ства и потребности.

Вина – это мешок, где у меня лежат какие-то кри­ти­че­ские мысли по отно­ше­нию к себе и тоже какие-то чув­ства и потреб­но­сти. Чтобы запом­нить, можно пред­ста­вить образ, напри­мер,  нож: злость направ­лена на дру­гого чело­века, кри­ти­че­ские мысли о нём; а вина – на себя. 

Здесь очень важно научиться, прежде чем идти про­сить про­ще­ния, прежде чем что-то делать, загля­нуть в себя и посмот­реть, что скры­ва­ется за этим чув­ством вины. Заме­тить эти мысли по отно­ше­нию к себе: что я еще чув­ствую, что еще для меня важно. Почему? Потому что роди­тели совер­шают, кроме тех оши­бок, кото­рые Вы пере­чис­лили, еще одну: роди­тель начи­нает посто­янно про­сить прощения.

Мама шлеп­нула ребенка, потом ее стало мучить чув­ство вины. Она идет и про­сит про­ще­ния: «Сере­женька, про­сти меня, пожа­луй­ста, я не хотела!» И Серёжа как бы про­щает мать. 

Полу­ча­ется, мама малень­кая, она жертва, а Серёжа раз­ре­шает ей так с собой обра­щаться. То есть он дает матери раз­ре­ше­ние, про­щает ее. То есть он полу­ча­ется тут боль­шой и стар­ший.  Что-то непра­вильно в этом слу­чае, в таком поведении.

Поэтому  важно и то, как мы это делаем. Попро­сить про­ще­ния можно по-раз­ному. И вот эта пози­ция, когда я чув­ствую себя очень вино­ва­той, и я иду к сво­ему ребенку, по сути, за про­ще­нием, за раз­ре­ше­нием, чтобы мне стало легче – это неправильно.

Я счи­таю, что сна­чала мы должны понять себя. Мы идём к ребенку не для того, чтобы нам стало легче, а для того, чтобы «почи­нить» отно­ше­ния. И я счи­таю, что вот именно это и отли­чает: когда мы про­сим про­ще­ния и на самом деле миримся, или когда мы про­сим про­ще­ния, потому что мне очень плохо? Этого, я счи­таю, не должно быть.

Ребе­нок не дол­жен  ста­но­виться доно­ром, инстру­мен­том для того, чтобы у нас всё  было в порядке.

Вообще-то прин­цип хоро­ший, если что-то слу­чи­лось, гово­рить – да, мы, роди­тели, тоже совер­шаем ошибки. И это  доб­рый при­мер, когда роди­тель идет и пока­зы­вает ребенку, как эти ошибки исправ­лять. Хорошо подойти и ска­зать: «Сережа, у нас вот такая ситу­а­ция произошла».

И гово­рить про свои чув­ства и потреб­но­сти: «Я сей­час, конечно, очень разо­ча­ро­вана, что я так посту­пила, да, мне неловко, да, я не хочу так посту­пать, для меня важна наша с тобой дружба, наши теп­лые отно­ше­ния, я сей­час ощу­щаю, что из-за этой ситу­а­ции мы стали дальше друг от друга.

А как тебе это, Серёжа, что у нас такое слу­чи­лось?» И это раз­го­вор. И даже если ребе­нок ничего не отве­тит, то это уже был шаг навстречу и при­мер для Серёжи, как посту­пать. Потому что, если Сережа потом совер­шит что-то, что ему не понра­ви­лось, он может либо бегать и выпра­ши­вать у кого-то про­ще­ние. Либо подойти и на рав­ных пого­во­рить. Я счи­таю, что это гораздо лучше.

– Все это пре­красно, когда мы гово­рим о взрос­лых людях. И конечно, Вы правы, что начи­нать нужно с себя, и такая рефлек­сия взрос­лого чело­века – это очень пра­вильно. Но как объ­яс­нить малень­кому ребенку – ведь злость воз­ни­кает в самом ран­нем возрасте? 

Дети ещё в песоч­нице, и хотя их при­нято назы­вать «малень­кими анге­лами», на самом деле очень любят лупить друг друга лопат­кой, отни­мать друг у друга фор­мочки, и так далее. 

mnmp5vgnv7s43rndkeekburjms4qpesd 300x200 - Гневу в доме не место, или как правильно выйти из раздражения?

То есть, соб­ственно говоря, это нор­маль­ная реак­ция: это моё, я буду это защи­щать, не тро­гай, иначе ударю! Видимо, это про­ис­хо­дит на каком-то поверх­ност­ном уровне, но  обя­за­тельно про­ис­хо­дит у всех. Что про­ис­хо­дит на душев­ной глу­бине с ребен­ком, мы, взрос­лые, не знаем. 

Как дога­даться, какие при­чины побуж­дают ребенка посту­пать зло, и как сде­лать так, чтобы это пере­шло в нор­маль­ное пове­де­ние? Потому что у неко­то­рых детей это про­хо­дит, а неко­то­рые, к сожа­ле­нию, оста­ются злыми по натуре.

– Здесь мно­гое зави­сит от тем­пе­ра­мента чело­века – ведь, если мы гово­рим про стар­шее поко­ле­ние, то мы можем про­сле­дить, что, напри­мер, отец очень быстро выхо­дил из себя, дед быстро выхо­дил из себя, и маль­чик малень­кий – он не знает, как спра­виться с той бурей, кото­рая у него внутри.

И здесь очень важно учить этому и опять же про­го­ва­ри­вать: да, ты сей­час злишься; да, твою пира­мидку сло­мали. И пока­зать, как стоит посту­пать, как стоит делать. Научить их дру­гому пове­де­нию, – это базо­вое, – чтобы они пони­мали себя.

Мы не смо­жем никуда сдви­нуться, если мы не научим ребенка пони­мать, что с ним про­ис­хо­дит, потому что наши чув­ства – это некая сиг­наль­ная система, кото­рая нам гово­рит о том, что с нами происходит.

Когда мы раду­емся, когда нам очень хорошо – зна­чит, да, всё в порядке, мы идём туда, куда нужно. Когда мы начи­наем испы­ты­вать какие-то нега­тив­ные чув­ства, то это само по себе сиг­нал – да, мне сей­час чего-то не хва­тает! И злость – это реак­ция на нару­ше­ние границ.

И, дей­стви­тельно, какие-то дети кажутся абсо­лютно спо­кой­ными и непро­би­ва­е­мыми. А есть дети, кото­рые очень быстро заво­дятся, и это зави­сит не только от наслед­ствен­но­сти, но ещё от того, как про­шли роды, напри­мер, как про­те­кала беременность.

Довольно часто пси­хо­лог отправ­ляет ребенка к спе­ци­а­ли­стам, чтобы про­ве­рили, есть ли что-то, что может вли­ять на его нерв­ную систему.

Поэтому здесь, конечно, и про чув­ства гово­рим, но и гово­рим про то, как можно дру­жить, как дру­жить, как делиться, как посту­пать. И своим при­ме­ром пока­зы­ваем, учим, под­ска­зы­ваем. Потому что для детей важно пони­ма­ние, как жить в этом мире. Они не знают правил.

Они при­шли, они видят, как посту­пает мама, как посту­пает папа, они видят, как ведут себя дру­гие дети в песоч­нице, дру­гие дети в семье. И поэтому важно научить, важно рас­ска­зать, какие пра­вила в этом мире.

Они даже сами делают запрос. Они хотят, чтобы их научили. И злость ребенка, и вот эта агрес­сия меньше, когда у него больше пони­ма­ния, что можно делать, а что нельзя, какие пра­вила в семье, в соци­уме, в школе.

– И, тем не менее, самый про­стой спо­соб, к кото­рому при­бе­гают роди­тели, как только наблю­дают своё дитя вот в той самой песоч­нице, эта мысль роди­тель­ская заклю­чена в одном посыле: злость – это плохо. 

Но, полу­ча­ется, что ребе­нок, кото­рый в дет­стве очень хочет нра­виться роди­те­лям (это он в под­рост­ко­вом воз­расте может захо­теть посту­пать так, чтобы роди­те­лям не нра­виться, и то непо­нятно, что за этим кро­ется), хочет одоб­ре­ния мамы и папы. 

И если ему будут гово­рить, что злость – это плохо, он, навер­ное, в силу воз­раста будет пытаться учиться её в себе подавлять.Но, полу­ча­ется,  это неверно. С дру­гой сто­роны, злость – это дей­стви­тельно плохо, это нега­тив­ное чувство.

Как  ребенку  на его про­стом дет­ском языке объ­яс­нить, что делать с воз­ник­шей зло­стью? Именно с чув­ством, не с его послед­стви­ями? Ну, да, раз­ру­шили пира­мидку – ничего, мы сей­час построим новую, обид­чика позо­вем с собой играть, и дети забу­дут  всё через пять минут. Но с воз­ник­шим чув­ством – что делать?

– Есть инте­рес­ное наблю­де­ние: как только мы назы­ваем чув­ства сво­ими име­нами, про­яв­ляем эмпа­тию к ребенку, эти чув­ства осла­бе­вают. То есть когда мы гово­рим: ты сей­час злишься, тебе не нра­вится, что твою пира­мидку сло­мали – и он чув­ствует, что его поняли – то ему ста­но­вится легче, и он гораздо быст­рее пой­дет на контакт.

Есть такое пра­вило, оно назы­ва­ется «эмпа­тия до кор­рек­ции», то есть связь до кор­рек­ции. Прежде чем ска­зать ребенку, как делать по-дру­гому, нужно посо­чув­ство­вать ему, про­явить эмпатию.

Сочув­ствие и эмпа­тия – это немножко раз­ные вещи. Когда мы гово­рим про эмпа­тию, мы пыта­емся дотя­нуться от сердца к сердцу, понять, что на самом деле про­ис­хо­дит с этим чело­ве­ком. Это не зна­чит, что мы согласны.

Напри­мер, если мы смот­рим, как какой-то ребе­нок лопат­кой ломает замок дру­гого в песоч­нице,  то мы про­яв­ляем эмпа­тию и гово­рим: «Ты сей­час злишься, Серёжа, тебе не нра­вится, что взяли твою фор­мочку» – это не зна­чит «Ну, хорошо, Серёжа, ладно, ломай дальше, всё в порядке».

Эмпа­тия не озна­чает согла­сие. Но это озна­чает, что он понял себя, он понял, что он услы­шан, и он теперь с боль­шей веро­ят­но­стью при­слу­ша­ется к тому, что ему сей­час ска­жут взрослые.

Вто­рой шаг – это когда ребе­нок учится, когда ста­но­вится старше, про­яв­лять само­эм­па­тию, и в таком слу­чае он сам может себе помогать.

– Ната­лья, хоте­лось бы под­ве­сти итог беседе. Вот что я для себя вынесла. Что роди­тель обя­за­тельно дол­жен назы­вать все воз­ни­ка­ю­щие чув­ства зло­сти – неза­ви­симо от того, у ребенка они воз­никли или у него, он дол­жен озву­чи­вать то, что злость воз­никла,  я её при­знаю, я её не отрицаю.

Если злость воз­никла у ребенка, мы точно также ее при­ни­маем. Мы пока­зы­ваем, что мы знаем, что такое злость, потому что мы ино­гда  тоже пере­жи­ваем злость. Мне кажется, это близко к сочув­ствию: когда мы демон­стри­руем ребенку, что и мы тоже так себя ведем. 

Может быть, не ломаем чужие пира­мидки, но по-дру­гому про­яв­ляем свою злость. Ну, а потом должны быть подан­ные нами кон­струк­тив­ные вари­анты выхода из этого состо­я­ния: что же тогда делать с гне­вом – или до гнева тогда не дойдет? 

То есть, если мы злость при­знаём как суще­ству­ю­щее чув­ство, с кото­рым нужно рабо­тать, то гнев – это то, чего нужно избе­гать, пра­вильно я понимаю?

– Абсо­лютно верно. Гнев – это некон­струк­тив­ное про­яв­ле­ние нашей зло­сти.  Через него мы раз­ру­ши­тельно вли­яем на дру­гих людей, на вещи. И, конечно, это не спо­соб спра­виться с соб­ствен­ными чув­ствами. Поэтому, если мы научимся справ­ляться со зло­стью, то до гнева не дойдет…

Соб. инф.

Фото из откры­тых источников

 

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки