“Книга об отцовстве”: священник Андрей Лоргус

“Книга об отцовстве”: священник Андрей Лоргус

(14 голосов4.9 из 5)

Андрей Лор­гус – прак­ти­ку­ю­щий пси­хо­лог, автор книг и пуб­ли­ка­ций, рек­тор Инсти­тута хри­сти­ан­ской пси­хо­ло­гии – при­гла­шает к раз­го­вору о при­зва­нии быть отцом, о труд­но­стях и радо­стях отцов­ства, об отцов­ской любви и о любви ребёнка к отцу. 

Явля­ясь пра­во­слав­ным свя­щен­ни­ком, автор адре­сует свою книгу, вышед­шую в изда­тель­стве “Никея”, как муж­чи­нам, так и жен­щи­нам, чтобы помочь им при­ми­риться с соб­ствен­ным дет­ством, лучше пони­мать своих мужей и жен, научиться ува­жать друг друга и найти проч­ную основу для вос­пи­та­ния сыно­вей. Читайте фраг­мент изда­ния на нашем сайте.

Допу­щено к рас­про­стра­не­нию Изда­тель­ским сове­том Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви

Предисловие

<…> И тогда, наконец, всё полегчало, прорвался свет, и отец уверенно-радостно раскрыл объятья.
<…> И в сборном ощущении шерстяной куртки, больших ладоней, нежных уколов подстриженных усов, наросло блаженно-счастливое, живое, не перестающее расти, огромное, как рай, тепло, в котором его ледяное сердце растаяло и растворилось.
В. Набоков. «Дар»

Эта книжка – для муж­чин, кото­рые учатся быть отцами; для жен­щин, кото­рые учатся быть женами; для всех, кто бла­го­да­рен своим отцам или пыта­ется быть им благодарным.

Эта книжка также для тех, кто не знает тепла и надеж­но­сти отцов­ских рук, вздра­ги­вает при слове «отец», ста­ра­ется не вспо­ми­нать его имя или счи­тает, что отца у него нет. Этим людям имеет смысл читать книжку только в одном слу­чае – если их тяго­тит сло­жив­ша­яся ситу­а­ция. Тем же, кого все устра­и­вает, книжка эта ничего не даст.

Мне бы хоте­лось, чтобы ее про­чи­тали и те жен­щины, кото­рые пыта­ются в оди­ночку вос­пи­ты­вать сыно­вей. Думаю, что им эта книга при­чи­нит очень много боли. И все-таки именно этим жен­щи­нам хочется ска­зать: «Попро­буйте отыс­кать в своих серд­цах любовь к вашим отцам. Най­дете ува­же­ние к отцам – най­дете любовь к мужьям. И тогда ваши дети будут счастливы».

Эта книжка не содер­жит рецеп­тов и инструк­ций по «ответ­ствен­ному роди­тель­ству». Это не учеб­ник и не сбор­ник задач. Ско­рее я бы мог оха­рак­те­ри­зо­вать ее как при­гла­ше­ние к раз­го­вору – о муж­чи­нах, о муж­ском при­зва­нии быть отцом, о труд­но­стях и радо­стях отцов­ства, об отцов­ской любви и о любви к отцу.

Хочу выра­зить бла­го­дар­ность своим дру­зьям, поз­во­лив­шим опуб­ли­ко­вать свои исто­рии. Разу­ме­ется, их имена изменены.

Эта книга не могла бы состо­яться без мно­го­дет­ного отца – Вла­ди­мира Луча­ни­нова, за что ему низ­кий поклон!

Бла­го­дарю и своих кол­лег, участ­во­вав­ших на раз­ных эта­пах в под­го­товке руко­писи: Ольгу Крас­ни­кову, Вик­тора Семе­нова, Елену Крас­ни­кову, а также учи­те­лей Ольгу Кара­ба­нову, Ольгу Тро­иц­кую, Анну Варгу.

Моя бла­го­дар­ность – авто­рам тех книг, кото­рые меня вдох­но­вили. Я имею в виду в первую оче­редь книги «От отца к сыну» Франко Нем­брини, «Отцов­ство» Миха­ила Эпш­тейна, «Отец» Луи­джи Зойя.

I. Семья и род

Патриархальность

Как рели­ги­оз­ный и куль­тур­ный фено­мен пат­ри­ар­халь­ность ушла в исто­рию. Но исто­рия оста­ется с нами – в языке, в созна­нии, в пре­да­нии. Пат­ри­ар­халь­ный уклад жизни оста­вил мно­же­ство сте­рео­ти­пов, немало посло­виц. Этот уклад про­би­ва­ется неосо­зна­ва­е­мыми рост­ками в фило­соф­ских и пуб­ли­ци­сти­че­ских текстах. Но в целом в стра­нах Европы и Аме­рики, а также в Рос­сии пат­ри­ар­халь­ность пере­стала быть тка­нью жизни. Кто-то из муж­чин ещё сожа­леет о ней, но едва ли кто-нибудь может её «вос­со­здать».

Время не поща­дило пат­ри­ар­халь­ность. Но что-то в при­роде семьи, в самой при­роде чело­века не согласно с веле­нием вре­мени. Что-то нас все время воз­вра­щает к вопросу о фун­да­мен­таль­ных зако­нах семьи и супру­же­ства. И это «что-то» чаще всего – опыт. Опыт пат­ри­ар­халь­но­сти, опыт духов­ной жизни, опыт пси­хо­ло­гии и пси­хо­те­ра­пии, опыт чело­ве­че­ского здо­ро­вья и целостности.

Сего­дня в цен­тре фило­соф­ской и бого­слов­ской антро­по­ло­гии, науки о чело­веке, ока­зы­ва­ется не только лич­ность, но и семья. И в пси­хо­ло­гии также семья вос­при­ни­ма­ется как некий фун­да­мент, без кото­рого чело­века нет. Есть орга­низм, есть особь, но нет чело­века, нет лич­но­сти, нет граж­да­нина. Семья – это не только колы­бель чело­века, она опре­де­ляет и его внут­рен­ний строй, его «лич­ност­ную модель».

В семье рож­да­ется лич­ность, в семье скла­ды­ва­ется её струк­тура, её роле­вой про­филь. Семей­ная роль неот­де­лима от кон­крет­ного чело­века. Каж­дый житель пла­неты – сын или дочь. А если есть сын и дочь, зна­чит, есть отец и мать. Это все­об­щая психо-антро­по­ло­ги­че­ская харак­те­ри­стика чело­ве­че­ства. Сын или дочь могут не стать, в свою оче­редь, отцом или мате­рью, но потен­ци­ально они ими явля­ются, в глу­бине лич­но­сти они несут в себе зачатки этих ролей.

Одна­жды ко мне обра­ти­лась жен­щина (назо­вем ее Татьяна). «Как мне вос­пи­тать сына насто­я­щим муж­чи­ной? Как сде­лать так, чтобы он вырос муже­ствен­ным, стой­ким, опо­рой для своей семьи, добыт­чи­ком и хоро­шим отцом?» – спра­ши­вала Татьяна. Этот вопрос не зву­чит неожи­данно или неадек­ватно. Мно­гие матери дей­стви­тельно пере­жи­вают за буду­щее своих сыно­вей, потому что инту­и­тивно дога­ды­ва­ются – зна­ний и опыта в вос­пи­та­нии маль­чи­ков у них недостаточно.

Любовь есть, а зна­ний нет. При этом жен­щины готовы на мно­гие лише­ния и труд­но­сти ради постав­лен­ной цели. Они готовы учиться, участ­во­вать в пси­хо­ло­ги­че­ских тре­нин­гах, ездить к стар­цам, чтобы вос­пи­тать насто­я­щих мужчин.

Их само­от­вер­жен­ность может быть при­рав­нена к подвигу. Но на какие бы жертвы ни шла жен­щина, в оди­ночку вос­пи­тать насто­я­щего, гар­мо­нич­ного муж­чину ей вряд ли удастся. Жен­щина не может вос­пи­тать насто­я­щего муж­чину про­сто потому, что она не муж­чина. Да, зву­чит неутешительно.

Тем не менее, как бы ни ста­ра­лась такая мать – сын полу­чит от неё только жен­ствен­ное муже­ство (и это не калам­бур). Чтобы полу­чить образ муж­ского пове­де­ния, маль­чику нужен муж­чина. Отец неза­ме­ним. Это при­зва­ние вечно. Это при­рода чело­ве­че­ского рода. Это две фун­да­мен­таль­ные роли, основы бытия, при­зва­ние свыше.

Категории рода

Основ­ные родо­вые кате­го­рии – это слова, кото­рые ребе­нок разу­чи­вает, как пра­вило, самыми пер­выми: «мама», «папа», «баба», «деда»[1]. Это самые пер­вые и самые глу­бин­ные поня­тия, с кото­рых лич­ность начи­нает свое развитие.

Нам кажется, что они не нуж­да­ются в опре­де­ле­нии или про­яс­не­нии. Но это не так. Слож­ные, запу­тан­ные семейно-родо­вые отно­ше­ния при­хо­дят нередко в такие кри­ти­че­ские состо­я­ния, что ста­но­вится непо­нят­ным, кто есть кто. Семей­ные кри­зисы, нор­ма­тив­ные и ненор­ма­тив­ные, ста­вят под сомне­ние оче­вид­ность основ­ных кате­го­рий рода.

Напри­мер, неко­то­рые люди любят повто­рять «народ­ную муд­рость»: «Не тот отец, кто родил, но тот, кто вос­пи­тал». А что на это ска­жут род­ные отцы? А дети? Все ли согла­сятся с этим тези­сом? Прак­тика пока­зы­вает, что боль­шин­ство отцов (род­ных) и их детей с этим не согласны, хотя не спо­рят с отчи­мами и матерями.

А мать – это все­гда род­ная мать? А если она отка­за­лась от ребенка? А почему неко­то­рые «бро­шен­ные» дети так упорно ищут своих род­ных мате­рей? Или мать – только та, что зачала, выно­сила и родила?

Если так, то выбор парт­нера, от кото­рого она зачала, то есть выбор отца ребенка – непре­мен­ное содер­жа­ние поня­тия «мать»! А согла­сие на зача­тие, осо­знан­ное или нет, осу­ществ­лен­ное в акте любви (сои­тии), – вхо­дит в поня­тие «отец». Стало быть, отец – это тот муж­чина, кото­рый дал жен­щине свое семя для зача­тия ею его ребенка.

Родо­вые кате­го­рии – это обще­че­ло­ве­че­ские семей­ные роли, не зави­ся­щие от исто­ри­че­ских эпох, рели­гий, идео­ло­гий, наций, континентов.

Конечно, содер­жа­ние этих ролей меня­лось, по-раз­ному они были освя­щены рели­ги­ями и нра­вами, но их семей­ная суть не менялась.

Мно­гие семей­ные пси­хо­логи при­ни­мают на веру совре­мен­ные социо-антро­по­ло­ги­че­ские тео­рии раз­ви­тия брач­ных отно­ше­ний. В этих тео­риях при­нято счи­тать, что в ран­нем (с точки зре­ния исто­рии) обще­стве не было ролей вообще.

Не было отцов, не было семьи, как тако­вой. Однако нам эти выводы пред­став­ля­ются спор­ными. Если в древ­ней­ших погре­бе­ниях архео­логи нахо­дят при­ви­ле­ги­ро­ван­ные захо­ро­не­ния детей, зна­чит, это могли быть дочь или сын вождя, зна­чит, дети не были общими, «ничьими». Впро­чем, столь древ­ние обы­чаи едва ли могут ока­зать вли­я­ние на совре­мен­ные брач­ные отношения.

Рож­да­ясь, чело­век ста­но­вится чле­ном рода, при­чем свое место в нем полу­чает без выбора и без вари­ан­тов. Каж­дый из нас имеет только одно един­ственно воз­мож­ное поло­же­ние в семей­ной системе своих род­ных роди­те­лей. Дру­гого поло­же­ния мы занять не можем.

И никто этого не в силах изме­нить. Сын, внук, пра­внук или дочь, внучка, пра­внучка – все это уже навсе­гда закреп­лено в системе с того самого момента, когда роди­тели зачали свое дитя.

Стало быть, семейно-родо­вые роли – это кате­го­рии над­лич­ност­ного порядка. Они опре­де­ляют фор­ми­ро­ва­ние лич­но­сти и задают для этого опре­де­лен­ные усло­вия, моти­ва­ции, стрем­ле­ния, целе­по­ла­га­ние, а также опре­де­ляют в неко­то­рой сте­пени место в социуме.

Напри­мер, сын царя, родив­шись, уже наслед­ник пре­стола, а неза­конно рож­ден­ная дочь имеет мало воз­мож­но­стей в пат­ри­ар­халь­ном обще­стве. В наше время семей­но­ро­до­вые роли выра­жены сла­бее, и их вли­я­ние на социум сни­жено, но разве можно ска­зать, что они ничего не значат?

Семейные роли

Струк­тур­ные роли

Пси­хо­ло­гам часто при­хо­дится гово­рить о «семей­ных ролях». Это усто­яв­шийся тер­мин. Слово роль в рус­ском языке чаще ассо­ци­и­ру­ется с актер­ской игрой, несет отпе­ча­ток чего-то поверх­ност­ного, игри­вого, нена­сто­я­щего, не подлинного.

А потому и «семей­ная роль» пони­ма­ется как искус­ствен­ный сце­на­рий, кото­рый с необ­хо­ди­мо­стью или по выбору при­ме­ня­ется в семей­ных отно­ше­ниях. Но это совсем не так! Роль – это нечто глубинное.

В семей­ной пси­хо­ло­гии поня­тие «семей­ная роль» – это ско­рее место, ста­тус и поло­же­ние в семье, кото­рое появ­ля­ется у чело­века с рож­де­нием и нико­гда не исче­зает: сын – живой или мерт­вый – для роди­те­лей все­гда оста­ется сыном; отец – живой или мерт­вый – все­гда отец для своих детей. Свою семей­ную роль нельзя выбрать и нельзя отменить.

Все роли, кроме ролей мужа и жены, а также отца и матери (своим воз­мож­ным детям, пока они не зачаты), рож­да­ются вме­сте с нами. Как заме­тил ост­ро­ум­ный пси­хо­лог Карл Вита­кер[2], «семья сама раз­дает роли своим членам».

При пат­ри­ар­халь­ном укладе эта роле­вая сто­рона семей­ной жизни доми­ни­рует над лич­ност­ной, инди­ви­ду­аль­ной. В совре­мен­ном обще­стве Евра­зии и Аме­рики все иначе – роли стали почти неви­димы в силу куль­тур­ных сте­рео­ти­пов и идео­ло­ги­че­ских тен­ден­ций. С рас­па­дом пат­ри­ар­халь­но­сти исче­зает и роле­вая основа супружества.

Но до конца исчез­нуть не может, потому что такова при­рода семьи. Чело­век все­гда чей-то сын или дочь, дру­гого порядка появ­ле­ния на свет чело­века пока нет[3]. А стало быть, пра­дед, дед, отец и сын – это извеч­ные, фун­да­мен­таль­ные роли мужчины.

И если муж­чина не пыта­ется отка­заться от сво­его муже­ства (о чем мы в этой книге гово­рить не будем), он непре­менно эти роли несет в своей душе, осва­и­вает их, пере­жи­вает и раду­ется им.

Фун­да­мен­таль­ные роли опре­де­ляют жиз­нен­ный путь почти каж­дого муж­чины. Они задают смыслы и цели раз­ви­тия, задают кри­те­рии само­оценки. Это роли любви и нена­ви­сти, радо­сти и чув­ства вины, сча­стья и горя.

Сия­ю­щей вер­ши­ной этого ряда ролей явля­ется роль пат­ри­арха. Именно пат­ри­арх рода, глава рода – пре­дель­ная роль муж­чины в семье, в исто­рии. Вет­хо­за­вет­ные пра­отцы были пат­ри­ар­хами своих родов, своих пле­мен и потому име­ну­ются судьями, пра­ви­те­лями, лиде­рами, авто­ри­те­тами, отцами.

Именно суть отцов­ства как одной из фун­да­мен­таль­ных ролей обще­че­ло­ве­че­ского бытия инте­ре­сует нас сей­час более всего.

Пси­хо­ло­ги­че­ские роли

Сле­дует раз­ли­чать струк­тур­ные, нор­ма­тив­ные роли и их реа­ли­за­цию. Каж­дая семья уни­кальна. Уни­кальны лич­но­сти, ее состав­ля­ю­щие. Уни­кальны усло­вия ее суще­ство­ва­ния. А потому и семей­ные роли реа­ли­зу­ются по-раз­ному. Под­час их реа­ли­за­ция сильно отли­ча­ется от нор­ма­тив­ной. Пси­хо­ло­ги­че­ская роль – это реаль­ная роль члена семьи, в кото­рой он ока­зался в силу мно­же­ства причин.

Напри­мер, отец-инва­лид может ока­заться в роли ребенка, мать – в роли отца (в отсут­ствии род­ного отца), бабушка – в роли матери, и т. п. Если иска­жа­ется семей­ная струк­тура, иска­жа­ются и роли. Если, напри­мер, поги­бает отец семей­ства, его роль может взять на себя стар­ший ребе­нок. Это не его роль, но и не его выбор. Это функ­ци­о­наль­ная роль, при­об­ре­тен­ная вслед­ствие иска­же­ния семей­ной структуры.

Пси­хо­ло­ги­че­ские роли могут носить пато­ло­ги­че­ский харак­тер: фор­мально в семье каж­дый как будто зани­мает свое место, но отно­ше­ния иска­жены. Напри­мер, жена берет на себя роль мужа, дочь – роль жены. Эти так назы­ва­е­мые дис­функ­ци­о­наль­ные роли воз­ни­кают как резуль­тат напря­же­ния в семье.

Это роли, взя­тые на себя чле­нами семьи ради выжи­ва­ния. Здесь я имею в виду выжи­ва­ние не в пря­мом, физи­че­ском, а в эмо­ци­о­наль­ном смысле. Подоб­ные семей­ные роли иска­жают образ семьи, но, как гово­рят пси­хо­логи, труд­нее найти здо­ро­вую (нор­ма­тив­ную) семью, чем иска­жен­ную. Тем не менее, в нашей книге мы гово­рим о долж­ном, а не об искажениях.

Сын, внук, отец, дед

Если мы взгля­нем на систему муж­ских ролей, с точки зре­ния иерар­хии поко­ле­ний, то уви­дим вер­ти­каль. На ее верх­ней точке будет нахо­диться пат­ри­арх, ниже за ним – пра­о­тец, пра­дед, дед, отец, сын, внук, пра­внук и так далее. Тра­ди­ци­онно струк­туру рода, а также обще­ства и госу­дар­ства видели в муж­ской иерар­хии поко­ле­ний. Это и есть пат­ри­ар­халь­ность, то есть отцов­ство – рода, семьи, обще­ства. Это отцов­ство Бога, царя, род­ного отца и т. д.

Какова роль отца? Биб­лия назы­вает его гла­вой семьи и гла­вой рода, даже пат­ри­ар­хом, то есть отцом отцов. Пси­хо­ло­ги­че­ски отец – это муж матери, тот, кто родил и вос­пи­ты­вает, кто при­ни­мает и пере­дает нрав­ствен­ные и рели­ги­оз­ные пра­вила в семье, кто явля­ется духов­ным лиде­ром, направ­ля­ю­щим к цели и успеху, кон­тро­ли­ру­ю­щим порядки и правила.

Пси­хо­ло­ги­че­ская роль отца не дается отроду, как семейно-родо­вая, она при­ни­ма­ется и фор­ми­ру­ется и может ока­заться иска­жен­ной. Отцов­ство выплав­ля­ется в гор­ниле любви и вла­сти, чувств и ответ­ствен­но­сти. Роль отца гене­ти­че­ски свя­зана с ролью сына, то есть свя­зана со всеми отно­ше­ни­ями в семье, со зре­ло­стью лич­но­сти. Едва ли инфан­тиль­ный муж­чина смо­жет стать зре­лым отцом. Однако отцов­ство может стать дви­га­те­лем муже­ствен­но­сти, мощ­ной моти­ва­цией раз­ви­тия личности.

С утра­той обще­ством пат­ри­ар­халь­ных свойств ощу­тить в себе отца стало труд­нее. Да, куль­тура хра­нит смыслы и знаки, и хри­сти­ан­ская куль­тура – в первую оче­редь. Хра­нит это в себе и ислам, и иуда­изм. Все авра­ами­че­ские рели­гии – «отцов­ские», потому что в них есть покло­не­ние пра­отцу Аврааму.

В пол­ноте и иде­але тема отцов­ства рас­кры­ва­ется прежде всего в исто­рии пра­от­цев Биб­лии: Адама, Ноя, Авра­ама, Иакова, Иса­ака, Мои­сея, Иисуса Навина, Давида. Вет­хий Завет пока­зы­вает нам модель духов­ного, соци­о­куль­тур­ного, семейно-родо­вого отцовства.

Весь образ жизни антич­ного и сред­не­ве­ко­вого обще­ства был пат­ри­ар­халь­ным. Отец и муж­чина в те вре­мена – почти ана­ло­гич­ные ста­тусы. Не про­сто муж­чина, но именно отец семей­ства при­зна­вался гла­вой семьи. Отцов­ство было частью соци­аль­ного ста­туса и частью лич­ност­ной струк­туры. Но глав­ное – отцов­ство было опре­де­лено в семей­ной иерар­хии без­условно и пожизненно.

Пат­ри­ар­халь­ность обес­пе­чи­вала ста­биль­ные семейно-роле­вые отно­ше­ния. Муж­чина, всту­пав­ший в брак, обре­тал устой­чи­вое пси­хо­ло­ги­че­ское место в семье и мог раз­ви­вать свое лич­ност­ное отцовство.

Это вовсе не гаран­ти­ро­вало успеха в роли отца, но все-таки право на отцов­ство было уко­ре­нено в куль­туре, его не тре­бо­ва­лось заво­е­вы­вать, как сей­час. Муж­чина вме­сте с отцов­ством при­об­ре­тал ува­же­ние и при­зна­ние как в семье, так и в обществе.

Доре­во­лю­ци­он­ная куль­тура в Рос­сии была ещё пат­ри­ар­халь­ной, но уже начала рас­па­даться. И если эта про­блема сто­яла уже в начале XX века, то как же остро она стоит сей­час, сто лет спу­стя, после того как мы про­шли не только через раз­рыв цер­ков­ной тра­ди­ции, но и фак­ти­че­ски через раз­рыв инсти­тута семьи.

Куль­тура отцов­ства в рели­ги­оз­ном и духов­ном смысле повре­ждена и стре­ми­тельно рас­па­да­ется. Это факт. Про­цесс этот начался очень давно, в зна­чи­тель­ной сте­пени он свя­зан с утра­той патриархальности.

II. Незаменимый родитель

В поисках утраченных связей

Как пас­тырю и как пси­хо­логу мне при­хо­дится стал­ки­ваться с серьез­ными про­бле­мами и пре­пят­стви­ями в вос­пол­не­нии утра­чен­ных или вовсе не суще­ство­вав­ших отно­ше­ний детей с отцами.

Вот рас­сказ одной моло­дой жен­щины: «Отец появился в моей жизни, когда я была уже взрос­лой. Он начал искать со мной встреч, зво­нил мне, но для меня это было в тягость…

Я нена­ви­дела себя за то, что очень похожа на него. Нена­висть к себе про­шла после того, как мне в ходе пси­хо­те­ра­пии уда­лось при­нять сво­его отца, понять, что он в самом деле род­ной чело­век, что он – часть меня. Эта недо­ста­ю­щая часть моей лич­но­сти, кото­рую я столько лет отвер­гала, как будто встала на место. Я пере­стала выжи­вать и начала пол­но­ценно жить».

Опыт, откры­ва­ю­щийся в этой слож­ной лич­ност­ной работе, пока­зы­вает важ­ность отцов­ской темы. К сожа­ле­нию, нередко обра­ще­ние к ней про­ис­хо­дит уже после того, как отец умер. Но и в этом слу­чае вос­ста­нов­ле­ние утра­чен­ной связи не менее зна­чимо для лич­но­сти человека.

Я обычно говорю так: если вы узна­ете, что ваш отец уже умер, най­дите того, кто был с ним в послед­ние годы, дни, попро­сите, пусть вам рас­ска­жут, каким он был, что гово­рил, как говорил.

Из рас­сказа Олеси: «У меня не было папы. Нико­гда. Пере­дать ощу­ще­ния ребенка, кото­рый рос без отца, навер­ное, невоз­можно. Пой­мет только тот, кто сам про­шел через это. Как опи­сать ту пустоту, кото­рая живет внутри тебя?

Ребе­нок не может посмот­реть на ситу­а­цию со сто­роны, поэтому долго не пони­мает, что с ним “не так” и даже не ощу­щает этой пустоты. Только годам к шест­на­дцати я начала заме­чать, что во мне живет какое-то ужас­ное оди­но­че­ство, страх мира, недо­ве­рие, неуве­рен­ность, ощу­ще­ние соб­ствен­ной неадекватности.

Я нена­ви­дела сво­его отца, когда слы­шала от соседки по обще­жи­тию: „Мой папа пове­сил эти полочки”. Мне нечего было ей ска­зать в ответ, и я чув­ство­вала себя ненор­маль­ной, непол­но­цен­ной, неправильной.

Я закон­чила пре­стиж­ный рос­сий­ский вуз, затем аме­ри­кан­ский уни­вер­си­тет. Сво­бодно вла­дела двумя ино­стран­ными язы­ками, делала бле­стя­щую карьеру. Я меч­тала когда-нибудь встре­тить сво­его отца, пока­зать ему, что он поте­рял, выска­зать ему свое пре­зре­ние и больше нико­гда в жизни с ним не общаться.

А потом выяс­ни­лось, что все эти годы я меч­тала ото­мстить чело­веку, кото­рого уже давно нет в живых. Он умер, когда мне было 17 лет. Узнав об этом, я долго пла­кала. Ведь за моей жаж­дой мести скры­ва­лась надежда услы­шать о сожа­ле­нии, о рас­ка­я­нии, о том, что он хотел все­гда меня уви­деть, услы­шать, что он все-таки думал обо мне.

Но этого не про­изо­шло, и уже нико­гда не про­изой­дет. У меня дей­стви­тельно нико­гда не было отца. Я сирота, и это при­дется признать».

В рас­сказе этой жен­щины слышна прон­зи­тель­ная боль. Она тос­кует по упу­щен­ной любви, упу­щен­ному теплу. Вос­ста­нов­ле­ние отно­ше­ний с отцом – труд­ней­шая духов­ная и пси­хо­те­ра­пев­ти­че­ская задача. Но она тем более важна, чем более мы осо­знаем отцов­скую роль и её зна­чи­мость в ста­нов­ле­нии лич­но­сти и в семей­ных отношениях.

Когда я пред­ла­гаю людям, вырос­шим без отца, попы­таться его разыс­кать, что-то о нем узнать, меня часто спра­ши­вают: «А вдруг мне ска­жут, что он нико­гда обо мне не гово­рил, не инте­ре­со­вался мной?» Я обычно отве­чаю так: «Что бы вы ни узнали о своем отце, для вас это воз­мож­ность при­со­еди­ниться к сво­ему корню, вос­ста­но­вить связь с исто­ком вашей лич­но­сти, вашей души и тела. Ведь это ваш родитель».

Вот рас­сказ Алек­сандра, кото­рый нашел отца через несколько десят­ков лет после пол­ного раз­рыва отно­ше­ний: «Сего­дня я ощу­щаю, что моя связь с отцов­ской линией, с его семьей – с дедом и бабуш­кой – отча­сти восстановилась.

Я думаю о них без вражды, хотя и без осо­бен­ной любви – ско­рее, как о при­ят­ных мне людях, как об общ­но­сти, частью кото­рой явля­юсь. Это похоже на то, как если бы я вос­ста­но­вился от недуга – хро­моты, одно­ру­ко­сти, одноглазости.

Я не в вос­торге ни от отцов­ского харак­тера, ни от его жиз­нен­ного пути. Объ­ек­тивно говоря, мама во мно­гом была права в оценке отца, его поступки не вызы­вают у меня вос­хи­ще­ния. И все же я не сты­жусь его, как это было раньше. Это мой отец, а зна­чит, отча­сти и я сам. Я больше не чув­ствую себя вино­ва­тым в том, что похож на него».

Как бы ни сло­жи­лись ваши отно­ше­ния с отцом после вашего рож­де­ния, он – отец, он дал вам жизнь, вы его семя, вы его род. За ним стоят бабушки и дедушки, пра­ба­бушки и прадедушки. 

Неко­то­рые кли­ентки мне при­зна­ются: «С бабуш­кой (мате­рью отца) я еще могу нала­дить отно­ше­ния, но вот с отцом никак». Я обычно сове­тую в таких слу­чаях: «Тогда позна­комь­тесь сна­чала с бабуш­кой, если она жива. Или съез­дите к ней на могилу, если это возможно».

К сожа­ле­нию, отыс­кать инфор­ма­цию о род­ствен­ни­ках уда­ется далеко не все­гда. Но у нас, пра­во­слав­ных, есть чудес­ная воз­мож­ность вос­со­еди­не­ния с ними в цер­ков­ном поми­но­ве­нии. Если вы зна­ете, что ваш отец и его родня были кре­ще­ными, зака­жите пани­хиду по всему его роду – и вы духовно при­со­еди­ни­тесь к своей семье.

«А если он меня не хотел?» – спра­ши­вают мно­гие. Я говорю: «А мать вашу хотел?» Ребенку очень трудно рас­суж­дать о любов­ном жела­нии роди­те­лей, кото­рые его зачали. 

Но взрос­лому это под силу. И тогда появ­ля­ется воз­мож­ность уви­деть в своем рож­де­нии жела­ние роди­те­лей соб­ствен­ного бытия! 

Уви­деть в отце себя, уви­деть в себе про­дол­же­ние его, а не только матери. Да, тяжело. Порой почти невы­но­симо. Но обре­те­ние отцов­ства – вели­кая вещь.

Если чело­век не может нала­дить отно­ше­ния со своим отцом, ему очень трудно нала­дить отно­ше­ния с Богом, при­нять его отцов­ство. Связь между фигу­рой отца и отно­ше­нием к Богу известна очень давно. И Фрейд, и у

Юнг писали о том, что слож­ные отно­ше­ния с отцом часто вызы­вают опре­де­лен­ные осо­бен­но­сти в вос­при­я­тии фигуры Бога, осо­бен­ные рели­ги­оз­ные нев­розы. Это не жест­кая зако­но­мер­ность, тем не менее, она существует. 

Мне часто при­хо­дится слы­шать такие при­зна­ния: «Когда я стою перед рас­пя­тием, мне легко молиться. Бог, кото­рый постра­дал за меня, мне бли­зок и поня­тен. Но тот, кто послал Его в мир – я не пони­маю, кто это! Что зна­чит Бог Отец?» Такие вопросы отчет­ливо сви­де­тель­ствуют о том, что у чело­века есть про­блема с вос­при­я­тием соб­ствен­ного отца.

Я думаю, один из клю­чи­ков к пони­ма­нию Бога Отца – это исто­рия воз­ник­но­ве­ния иеру­са­лим­ского Храма. Бог не раз­ре­шил Давиду стро­ить храм, и Давид сми­ря­ется. Он наде­ется, что его сын Соло­мон сде­лает это. Он соби­рает мате­ри­алы – золото, кедр, медь, серебро – и про­сит своих слуг помочь Соло­мону, когда тот будет стро­ить Храм.

Давид так любит Бога, что не может не меч­тать о Храме. Для него невы­но­сима мысль, что сам он живет в доме из кедра, а Бог – в про­стой ски­нии. Вот эта очень тро­га­тель­ная, очень искрен­няя, очень интим­ная связь чело­века с Богом ста­но­вится понятна, если у чело­века есть лич­ные отно­ше­ния с соб­ствен­ным отцом.

Что зна­чит утвер­жде­ние «Я – сын сво­его отца»? Это зна­чит, что я не еди­ничка, нося­ща­яся в хаосе. У меня есть корни в роду и в родо­слов­ной всего чело­ве­че­ства. Я уко­ре­нен в чело­ве­че­стве. Я уко­ре­нен на земле, в воз­духе, в при­роде – во всем. 

Я на земле не слу­чаен, я родо­сло­вен. На мой взгляд, муж­чине это дает очень креп­кое ощу­ще­ние почвы, твер­дой опоры, устой­чи­во­сти. За его спи­ной – целая череда поко­ле­ний муж­чин, он может на них опи­раться, чер­пать в них силу и поддержку.

Для муж­чины очень важно его послу­ша­ние Богу, потому что ста­нов­ле­ние лич­но­сти муж­чины – это путь откро­ве­ния о своей сути. Прежде всего, это ощу­ще­ние своей лич­ност­но­сти. Если я сын Божий, чадо Божие, зна­чит, я лич­ность. Он мне дает право быть лич­но­стью, быть уни­каль­ным «Я». Это Он воз­звал меня к бытию, ска­зав: «Созда­дим чело­века по образу Нашему».

Бог точно мне ука­зал гори­зонт моей ответ­ствен­но­сти, я носи­тель его цен­но­стей, вос­пи­та­тель этих цен­но­стей в своих детях. Если муж­чина чув­ствует, что за его спи­ной стоит Бог, кото­рого он слу­ша­ется, у него воз­ни­кает твер­дое ощу­ще­ние своей истин­но­сти и силы.

Когда Мои­сей при­шел в Еги­пет и обра­тился к народу, его спро­сили: «Почему мы должны тебя слу­шать?» – «Так пове­лел Гос­подь Бог», – отве­тил Мои­сей и пока­зал те чудеса, кото­рые ему явил Гос­подь. И тогда люди убе­ди­лись в том, что он дей­стви­тельно послан Богом, и послу­ша­лись его.

Соб­ственно говоря, это модель всех отно­ше­ний муж­чины с миром. Когда он ощу­щает, что за его сло­вами, поступ­ками, наме­ре­ни­ями, целями стоит Гос­подь, люди начи­нают его слу­шаться. Они при­ни­мают его, и не про­сто потому, что его при­слал Гос­подь, а потому, что он несет в себе иную правду.

Бунт и примирение

В норме, пре­одо­лев под­рост­ко­вый воз­раст и входя в зре­лую жизнь, ребе­нок вос­при­ни­мает своих роди­те­лей реа­ли­сти­че­ски, то есть видит их сла­бые и силь­ные сто­роны и отно­сится к ним как к обыч­ным живым людям. Но мно­гие еще в дет­стве вос­при­ни­мают от мате­рей кри­ти­че­ский взгляд на сво­его отца. Так бывает, если отно­ше­ния между супру­гами почему-либо нару­шены и воз­ни­кает нездо­ро­вая конкуренция.

В этой ситу­а­ции для малень­кого ребенка есте­ствен­нее выбрать сто­рону матери, и в даль­ней­шем ему бывает сложно отка­заться от этого, не сво­его, кри­ти­че­ского отно­ше­ния к отцу. Ино­гда чело­век до седых волос про­дол­жает смот­реть на отца гла­зами «люби­мой мамочки».

Напри­мер, оби­жен­ная мама в серд­цах гово­рит ребенку: «Папа нас не любит!». Дети запо­ми­нают такие слова и потом всю жизнь несут в сердце боль, недо­ве­рие и оди­но­че­ство, не имея воз­мож­но­сти обра­титься за под­держ­кой к отцу. Это чудо­вищ­ное пре­ступ­ле­ние про­тив детей. Это пси­хо­ло­ги­че­ское наси­лие. Но как часто такое про­ис­хо­дит в семьях!

Взрос­лому чело­веку важно пере­смот­реть свои дет­ские цен­но­сти и разо­браться, что осно­вано на его соб­ствен­ном, лич­ном опыте, а что – на кон­фликте роди­те­лей. В пер­вые годы жизни ребе­нок физио­ло­ги­че­ски, пси­хо­ло­ги­че­ски свя­зан с матерью.

Но если раз­ви­тие лич­но­сти застре­вает на этой ста­дии (что бывает довольно часто), чело­век вырас­тает инфан­тиль­ным, зави­си­мым от матери, и отно­ше­ние к отцу у него будет соот­вет­ству­ю­щее. Такому чело­веку очень трудно при­нять отца, но объ­ек­тивно ему именно этого остро не хватает.

В начале XX века Фрейд опи­сал «эди­пов ком­плекс». Царь Эдип убил сво­его отца, не зная, что это его отец, и стал любов­ни­ком своей матери. Такова древ­няя язы­че­ская легенда. В ней отра­зи­лись мно­гие кон­фликт­ные пси­хо­ло­ги­че­ские и духов­ные сто­роны пони­ма­ния чело­ве­ком самого себя в добиб­лей­ской, дохри­сти­ан­ской древности.

Фрейд уви­дел в этой легенде мета­фору того, что про­ис­хо­дит в дет­стве с маль­чи­ком: отец опа­са­ется, что его сын кон­ку­ри­рует с ним в любви к матери; маль­чик испы­ты­вает неосо­знан­ное чув­ство враж­деб­но­сти к отцу, потому что отец отни­мает у него любовь матери; воз­ни­кает враж­деб­ность между сыном и отцом по прин­ципу эди­пова противостояния.

И избав­ля­ется чело­век от этого, только когда он при­об­ре­тает соб­ствен­ную сек­су­аль­ность по отно­ше­нию к дру­гой жен­щине, а не к матери.

По этому поводу было напи­сано много тру­дов, под­твер­жда­ю­щих и опро­вер­га­ю­щих точку зре­ния Фрейда, об «эди­по­вом ком­плексе» были сняты фильмы. Самый извест­ный – «Легенда об Эдипе» Романа Полан­ски. Фрейд пола­гал, что это врож­ден­ный ком­плекс, что победа над отцом – необ­хо­ди­мый этап раз­ви­тия дет­ской души. Но ока­за­лось, что это не так.

Неко­то­рые совре­мен­ные пси­хо­ана­ли­тики пока­зали[4], что ком­плекс Эдипа раз­ви­ва­ется в основ­ном, когда отец и мать сопер­ни­чают между собой. То есть это не что иное, как про­ек­ция кон­фликта роди­те­лей на душу ребенка. 

Так что исто­ком эди­пова ком­плекса можно счи­тать не врож­ден­ный кон­фликт раз­ви­тия дет­ской сек­су­аль­но­сти, как думал Фрейд, а семей­ный кон­фликт, в кото­рый ребе­нок поне­воле ока­зы­ва­ется втя­нут. Это вовсе не необ­хо­ди­мый этап раз­ви­тия лич­но­сти, а насто­я­щая трагедия.

Кон­фликт с отцом совсем не обя­за­те­лен. Но если он воз­ни­кает, чело­веку очень трудно понять смысл пятой запо­веди Мои­се­е­вой: «Чти отца сво­его и матерь свою…» Чтобы при­бли­зиться к испол­не­нию этой запо­веди, необ­хо­димо при­ми­риться с отцом.

И пер­вый исце­ля­ю­щий шаг на этом пути – отказ от сли­я­ния с мате­рью. На сво­его отца, как и на самого себя, надо учиться смот­реть сво­ими соб­ствен­ными, взрос­лыми гла­зами, а не гла­зами матери. Речь идет о взрос­лом чело­веке, потому что для ребенка такой взрос­лый, рас­су­ди­тель­ный взгляд еще недоступен.

И как свя­щен­ник, и как пси­хо­лог я знаю, что для очень мно­гих муж­чин это огром­ная про­блема – при­ми­риться с отцом, соеди­ниться с отцом, взять от отца то, что он может дать.

Но в тех слу­чаях, когда в резуль­тате пси­хо­те­ра­пев­ти­че­ской работы, в резуль­тате пас­тыр­ской работы муж­чина пово­ра­чи­ва­ется к отцу, нахо­дит его, встре­ча­ется, при­ми­ря­ется, про­сит про­ще­ния, молится о нем, отправ­ля­ется к нему на могилу – тогда в лич­но­сти про­ис­хо­дят такие уди­ви­тель­ные глу­бин­ные собы­тия, кото­рые вос­при­ни­ма­ются как чудо. На самом деле это не чудо, это уко­ре­нен­ность в отце, живу­щая в каж­дом из нас.

Ко мне на кон­суль­та­цию при­шла жен­щина. Ее сын стра­дал от нар­ко­за­ви­си­мо­сти. Мать несколько раз «укла­ды­вала» его в кли­нику и уже почти поте­ряла надежду. В ходе нашего раз­го­вора выяс­ни­лось, что отец юноши нико­гда в доста­точ­ной мере не про­яв­лял отцов­ских чувств и не при­ни­мал актив­ного уча­стия в вос­пи­та­нии сына.

Тогда я поин­те­ре­со­вался, каковы были отно­ше­ния этой жен­щины с соб­ствен­ным отцом. Там все ока­за­лось не лучше: отец «ушел» из семьи, когда она была ещё малень­кая, пил, отно­ше­ния с ним прак­ти­че­ски были пре­рваны. На про­тя­же­нии несколь­ких меся­цев мы обсуж­дали на кон­суль­та­циях ее отно­ше­ния с быв­шим мужем и отцом, искали воз­мож­ность как-то изме­нить эти отно­ше­ния. Спу­стя год ситу­а­ция начала меняться.

Выйдя из кли­ники, юноша стал жить со своим отцом, и матери стало намного легче. Жен­щина смогла при­нять малую помощь от отца (пока только мате­ри­аль­ную) и пере­стала счи­тать его бес­по­лез­ным и холод­ным. Но глав­ное, в ней впер­вые за дол­гие годы появи­лось ощу­ще­ние, что она спра­вится, что она выжи­вет. Она вышла из депрес­сии. На послед­ней встрече мы гово­рили об уди­ви­тель­ном чув­стве, пере­жи­том этой жен­щи­ной – чув­стве при­сут­ствия ее соб­ствен­ного отца, чув­стве внут­рен­ней опоры.

Бывают слу­чаи, когда при­ми­ре­ние с отцом невоз­можно – ни физи­че­ски, ни пси­хо­ло­ги­че­ски. Напри­мер, когда отец или ребе­нок созна­тельно отка­зы­ва­ются это сде­лать. Что же тогда? Муж­чина оста­ется ущербным?

В этом смысле – да. Отвер­гая роди­теля, мы отвер­гаем часть себя. Это все равно как полу­чить денеж­ное наслед­ство, взять из него поло­вину и ска­зать: «А вто­рой поло­ви­ной я поль­зо­ваться не буду». Конечно, можно не поль­зо­ваться, но, имея поло­вину капи­тала, ты нико­гда не при­об­ре­тешь всей при­были полностью.

Что такое мужественность?

Свою муже­ствен­ность муж­чина может полу­чить только от отца. Жен­ская и муж­ская муже­ствен­ность – раз­ные, они не сме­ши­ва­ются. Поэтому для того чтобы стать муже­ствен­ным муж­чи­ной, необ­хо­димо нала­дить отно­ше­ния с отцом. Каким бы он ни был – живым или мерт­вым, злым или доб­рым. Дру­гого пути нет. 

Взять муже­ствен­ность от дру­гого муж­чины маль­чик может только условно – через куль­туру, через обу­че­ние, через уче­ни­че­ство. Но это дру­гое, не осно­ван­ное на род­стве, уче­ни­че­ство. Оно дается намного труд­нее, про­ходя через недо­ве­рие и сомне­ние. Свою, под­лин­ную, пси­хо­ло­ги­че­скую, родо­вую муже­ствен­ность можно взять только от сво­его отца.

Как мне кажется, муже­ствен­ность – это, во-пер­вых, ори­ен­та­ция на раз­ви­тие, на успех, на дости­же­ния цели, а не на само­лю­бо­ва­ние или удо­воль­ствие. Во-вто­рых, это ори­ен­та­ция на смысл. Муж­чина дви­жется к смыслу ино­гда вопреки ком­форту и даже вопреки пользе для здоровья. 

И тре­бует того же от ребенка. Мать, есте­ственно, про­те­стует: «Ты совсем не дума­ешь о здо­ро­вье детей! Они еще не опра­ви­лись после болезни, а ты их уже тащишь в поход!» Такова функ­ция матери: забо­титься о здо­ро­вье и ком­форте ребенка, пусть вопреки смыслу, пусть вопреки цен­но­стям. Для нее важ­нее, чтобы дети были целы и благополучны.

Поэтому муж­чина, вос­пи­тан­ный жен­щи­ной, ори­ен­ти­ро­ван на насто­я­щее, а не на буду­щее. Он, в первую оче­редь, думает о послед­ствиях, кото­рые его ожи­дают в слу­чае неудачи, а не о цели, кото­рую может достичь. Он пред­по­чи­тает оста­ваться в без­опас­но­сти, а не рис­ко­вать, зате­вая нечто новое, даже если затея сулит бле­стя­щие пер­спек­тивы. Если чело­век имеет обык­но­ве­ние не дово­дить нача­тое до конца и отсту­пать перед рис­ко­ван­ными зада­чами, это чаще всего гово­рит о недо­статке отцов­ского воспитания.

В‑третьих, отец вос­пи­ты­вает любо­зна­тель­ность. Как устроен авто­мо­биль­ный дви­га­тель и кос­ми­че­ский корабль? Как управ­ляют танком?

Это не жен­ские вопросы. Жен­щины ско­рее будут высту­пать про­тив раз­ви­тия кос­мо­нав­тики, про­тив раз­ра­ботки новых видов воору­же­ния, потому что это слиш­ком опас­ные обла­сти чело­ве­че­ской дея­тель­но­сти. А муж­чин инте­ре­суют тех­ника, про­гресс, новые откры­тия, новые изоб­ре­те­ния. Почему вода на Титане, спут­нике Сатурна, соле­ная? Ника­кого отно­ше­ния к нашей зем­ной жизни это не имеет и вряд ли будет иметь. Но муж­чине это интересно!

При истинно муж­ском взгляде на мир чело­век чув­ствует себя не раз­ру­ши­те­лем, а вер­ши­те­лем. Солнце, звезды, оке­аны, ост­рова – все для него. Иди, раз­ве­ды­вай! Строй мосты, наду­вай паруса, созда­вай гло­баль­ные сети, ищи истину! Жела­ние отыс­кать истину, дойти до сути – вот что дол­жен вос­пи­ты­вать в детях отец. 

А вос­пи­ты­вает ли? Увы, далеко не все­гда. Одна из самых тяж­ких, тра­ги­че­ских травм для ребенка – отец, кото­рый не побу­дил к поиску и к раз­ви­тию, не дал муже­ства, не научил пре­не­бре­гать ком­фор­том ради новых открытий.

Ино­гда думают, что муж­чина дол­жен учить маль­чика про­сто быть агрес­сив­ным. Это не так. При­ми­тив­ная агрес­сив­ность ско­рее носит пато­ло­ги­че­ский харак­тер. В ней нет смысла, нет сози­да­тель­ного начала. Поло­жи­тель­ная чело­ве­че­ская агрес­сия (сози­да­тель­ная) выра­жа­ется не в стрем­ле­нии к уни­что­же­нию, а в жела­нии творить.

Смысл, раз­ви­тие, целе­устрем­лен­ность – вот хри­сти­ан­ское пони­ма­ние муже­ства. Это для языч­ни­ков муже­ствен­ность немыс­лима без физи­че­ской силы. Для них вопло­ще­ние муже­ствен­но­сти – это Геракл, эта­кая груда мышц, побеж­да­ю­щая и чудо­вищ, и людей, и богов.

В совре­мен­ном мире на смену Гераклу при­шли мачо, ком­ман­дос, десант­ники, Швар­це­неггеры-Стал­лоне, кото­рым все ни по чем. Кажется, вот они, насто­я­щие муж­чины наших дней. Но мало кто знает, чем кон­чают эти супер­ге­рои, в каком тяже­лом состо­я­нии попа­дают они к пси­хо­ло­гам после своих «подви­гов» и как сложно бывает вер­нуть их к жизни.

Насто­я­щее муже­ство – это стрем­ле­ние к истине. Это пре­по­доб­ный Сер­гий, кото­рый ухо­дит в лес, не боясь ни духов, ни мед­ве­дей, ни оди­но­че­ства. Это Вар­лаам Хутын­ский, уче­ник пре­по­доб­ного Сер­гия, кото­рый один идет в тайгу и строит там келью. Это пре­по­доб­ный Сера­фим, живу­щий в глу­хом лесу, тер­пя­щий напа­де­ния бан­ди­тов и нечи­стых духов. 

Это те казаки, кото­рые почти в оди­ночку или с малыми силами шли осва­и­вать Сибирь и часто поги­бали. Соб­ственно говоря, идея осво­е­ния северо-восточ­ной Руси заклю­ча­лась не в том, чтобы про­сто поко­рять мест­ные народы, а в том, чтобы нести этим людям весть о Боге, постра­дав­шем на кре­сте и вос­кре­сив­шем всех. Вот идея муже­ствен­но­сти, а вовсе не при­ми­тив­ное бан­дит­ское: «всех перережу».

Нам необ­хо­димо осо­знать под­лин­ную рус­скую, пра­во­слав­ную муже­ствен­ность. Не ту, кото­рая кичится силой, раке­тами, атом­ными бом­бами, а умную муже­ствен­ность, кото­рая несет правду, раз­ви­тие, кото­рая берет на себя ответ­ствен­ность за дру­гих: за свою семью, за свой дом, улицу и, нако­нец, за свою страну.

Но эта муже­ствен­ность зиждется на ува­же­нии к оте­че­ским гро­бам. И под­лин­ный пат­ри­о­тизм, про­ис­хо­дя­щий от слова «патрос» («отец»), начи­на­ется с того, что чело­век кла­ня­ется отцу, деду, пра­деду, а не идет про­тив них и сты­дится их, кем бы они ни были.

Может ли отчим заменить отца?

Отец – это тот, за кем стоят его отец, его дед, его пра­дед, то есть вся система рода. Если у чело­века есть род­ной отец, зна­чит, у него есть целый семей­ный клан, для кото­рого он пря­мой пото­мок, пре­ем­ник какого-то важ­ного наслед­ства – духов­ного, соци­аль­ного, а ино­гда и фак­ти­че­ского. Поэтому заме­нить род­ного отца не может никто. Тем не менее, отчим, то есть муж матери, нередко пред­при­ни­мает попытку заме­нить отца. Зачем ему это нужно?

Пер­вая при­чина: у муж­чины есть силь­ное жела­ние стать отцом, но нет своих детей. Если у отчима в этой ситу­а­ции все-таки появ­ля­ются род­ные дети, к при­ем­ным он охла­де­вает, начи­нает уни­жать, отда­лять от себя. Такое пове­де­ние носит при­род­ный, почти физио­ло­ги­че­ский харак­тер. Хорошо, если чело­век это заме­чает в себе и пыта­ется как-то с этими рабо­тать. В про­тив­ном слу­чае дети могут под­вер­гаться и жесто­кому обра­ще­нию, и мани­пу­ля­циям со сто­роны отчима.

Вто­рая и наи­бо­лее рас­про­стра­нен­ная при­чина: рев­ность к пред­ше­ствен­нику. Муж­чина хочет заста­вить свою жену забыть пер­вого мужа, а ее детей от пер­вого брака убе­дить в том, что он лучше, чем их насто­я­щий отец. 

Он борется про­тив лич­но­сти их отца, стре­мится сте­реть память о нем, затмить его образ. Стрем­ле­ние это отнюдь не благое.

Отчим, вос­пи­та­тель, при­ем­ный отец – роль ничуть не проще, чем роль род­ного отца, но она прин­ци­пи­ально иная. При­ем­ный отец может зани­маться вос­пи­та­нием, раз­ви­тием ребенка, но не может пре­тен­до­вать на род­ство с ним. И то, что к своим род­ным детям он отно­сится иначе, как раз пока­зы­вает абсурд­ность этой пре­тен­зии. Он может быть пре­крас­ным вос­пи­та­те­лем, дети часто бывают по-насто­я­щему бла­го­дарны своим отчи­мам. Но это вовсе не озна­чает, что лич­ность род­ного отца для них больше не значима.

О чем важно пом­нить отчиму, чтобы выстро­ить хоро­шие отно­ше­ния с детьми? Во-пер­вых, ему сле­дует знать свое место и не пре­тен­до­вать на чужое. Отчим – это муж матери, но не отец.

Во-вто­рых, очень важно, как скла­ды­ва­ются отно­ше­ния жен­щины и ее нового мужа. Детям необ­хо­димо видеть модель бла­го­по­луч­ного супру­же­ства. Если отчим любит их маму, для девочки это зна­чит, что и она имеет право на любовь, на сча­стье, а для маль­чика – что он имеет право любить свою жен­щину, неза­ви­симо от того, есть у нее дети или нет.

В‑третьих, отчим дол­жен ува­жать отца своих при­ем­ных детей. Ни за что, про­сто по факту. Отчимы обычно не любят слово «при­ем­ный», но ведь эти дети дей­стви­тельно не род­ные, то есть при­ем­ные! Дети часто рев­нуют мать к отчиму, вспо­ми­нают сво­его отца, оби­жа­ются за него. Чтобы эта рев­ность не выли­ва­лась в тяже­лое болез­нен­ное состо­я­ние, и мать, и отчим должны демон­стри­ро­вать ува­же­ние к отцу.

Вообще одной из самых страш­ных тра­ге­дий для ребенка явля­ется ситу­а­ция выбора между роди­те­лями. Дети не могут выби­рать, их мир дол­жен оста­ваться целост­ным все­гда, на все вре­мена. Это залог пси­хи­че­ского здо­ро­вья ребенка, даже взрос­лого ребенка. «Кто был для тебя насто­я­щим отцом – род­ной, кото­рый тебя бро­сил, или отчим, кото­рый тебя вос­пи­ты­вает?» – такой вопрос не дол­жен зву­чать никогда.

Пло­хой папа и хоро­ший отчим – это рас­щеп­ле­ние невы­но­симо для дет­ского созна­ния. Что зна­чит пло­хой или хоро­ший муж­чина? Как в этом разо­браться? «Если я сын сво­его отца, зна­чит, по роду сво­ему я пло­хой мужчина? 

А все, что во мне от отчима, то есть моя куль­тура, мое обра­зо­ва­ние – это все хоро­шее? Какую часть себя при­нять, а какую отверг­нуть?» Такое раз­дво­е­ние – основа мно­го­чис­лен­ных нев­ро­зов, зани­жен­ной само­оценки и т. д.

Ува­же­ние к род­ному отцу должно при­сут­ство­вать в жизни ребенка несмотря ни на что. Если отчим спо­соб­ствует встре­чам детей с отцом, их сов­мест­ному вре­мя­про­вож­де­нию, памяти об отце, это очень хорошо. Со сто­роны отчима здесь не должно быть рев­но­сти или жела­ния доми­ни­ро­вать. Отец и отчим – несрав­ни­мые, не кон­ку­ри­ру­ю­щие понятия.

Это же каса­ется и ситу­а­ции, когда усы­нов­ляют ребенка из дет­ского дома. К сожа­ле­нию, новые роди­тели часто кон­ку­ри­руют с род­ными. Они могут не при­зна­вать это, тем не менее, под­ра­зу­ме­ва­ется, что род­ные роди­тели ока­за­лись пло­хими, недо­стой­ными, ведь они бро­сили свое дитя! При­ем­ный ребе­нок почти все­гда ощу­щает эту пре­зумп­цию винов­но­сти своих род­ных роди­те­лей. И для него это трагедия.

Вообще при­ем­ный ребе­нок все­гда живет с раной в душе, потому что он ото­рван от своих род­ных, лишен их. При­ем­ные роди­тели для него все­гда оста­нутся при­ем­ными и род­ными нико­гда не ста­нут. Это факт, кото­рый никто не в силах изме­нить. И это само по себе тра­ги­че­ское обсто­я­тель­ство мно­го­кратно усу­губ­ля­ется, если роди­тели начи­нают само­утвер­ждаться, дока­зы­вать всему миру, что они-то и есть насто­я­щие роди­тели, не то что родные.

Луч­шее, что можно сде­лать для при­ем­ного ребенка – без­условно ува­жать его род­ных роди­те­лей. Не важно, кто они были, – алко­го­лики, пре­ступ­ники и т. д. Пусть о них ничего не известно, но они есть. Ува­же­ние к роди­те­лям детей – это ува­же­ние к их роду, к их про­ис­хож­де­нию, к их родо­слов­ной, к их семейно-родо­вому древу.

III. Любовь к женщине, любовь к детям

Власть и обладание

Если муж­чина любит жен­щину, в норме он хочет взять ее в жены. Именно «взять». Жела­ние «брать» – это жела­ние любви, соеди­нен­ное с ответ­ствен­но­стью и вла­стью, отсюда, кстати, и про­ис­хо­дит слово «брак». В наше время эта биб­лей­ская норма выгля­дит как глу­бо­кая архаика. 

И все же совре­мен­ный муж­чина испы­ты­вает именно такие чув­ства. Ино­гда из них вырас­тает наси­лие. Я имею в виду не только изна­си­ло­ва­ние. Мани­пу­ли­ро­ва­ние, под­куп, при­нуж­де­ние, шан­таж – все это по сути своей то же самое наси­лие, осно­ван­ное на иска­жен­ном пред­став­ле­нии о вла­сти. Поэтому власть и опо­ро­чена как качество.

В дей­стви­тель­но­сти власть и обла­да­ние совсем не одно и то же. Обла­да­ние – это сли­я­ние, путь к зави­си­мо­сти. Власть – это путь ответ­ствен­но­сти и жерт­вен­но­сти. Хри­стос гово­рит: Вор при­хо­дит только для того, чтобы украсть, убить и погу­бить. Я при­шел для того, чтобы имели жизнь и имели с избыт­ком. Я есмь пас­тырь доб­рый: пас­тырь доб­рый пола­гает жизнь свою за овец. 

А наем­ник, не пас­тырь, кото­рому овцы не свои, видит при­хо­дя­щего волка, и остав­ляет овец, и бежит; и волк рас­хи­щает овец, и раз­го­няет их. (Ин 10:10–12).  Вор – это тот, кто хочет только поль­зо­ваться, а пас­тырь, как отец, отве­чает за тех, кто ему верен.

Пас­тырь «душу свою пола­гает», жерт­вует собой, чтобы овцы были целы и мирно пас­лись. Пас­тырь – власт­вует, вор – обла­дает. Стрем­ле­ние обла­дать ведет к краже, исполь­зо­ва­нию, рас­хи­ще­нию, рас­паду. А власть ведет к «жизни с избыт­ком», к такой жизни, в кото­рой дети зани­мают свое, именно для них пред­на­зна­чен­ное место…

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

2 комментария

  • Елена, 31.10.2018

    Боль­шое спа­сибо за Ваш труд. Чув­ствую, что очень полезно для пони­ма­ния темы отца в жизни ребенка.

    Ответить »
  • Владимир, 02.10.2018

    Боль­шое спа­сибо. Мне очень понра­ви­лось, возьму себе на воору­же­ние к вопло­ще­нию в зем­ной жизни, с Божией помо­щью стану отцом. Бла­го­слови Гос­поди отца Андрея Лор­гуса. Спаси Христос.

    Ответить »
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки