Архимандрит Савва (Мажуко): нужно ли говорить о смерти с ребёнком?

Архимандрит Савва (Мажуко): нужно ли говорить о смерти с ребёнком?

(7 голосов5.0 из 5)

Мы ста­ра­емся ограж­дать детей ото всего, что свя­зано со смер­тью. Не рас­ска­зы­ваем, почему бабушка не при­дёт. Не берём детей на похо­роны. Не при­учаем ходить на клад­бища, уха­жи­вать за моги­лами, молиться об усоп­ших. Не гото­вим к при­ня­тию неизбежного. 

Встреча с этим явле­нием в жизни ребёнка всё равно слу­чится, и тогда это может вызвать у него сту­пор или шок. Вве­сти в депрес­сив­ное состо­я­ние. Спро­во­ци­ро­вать на грех.

«Поми­най послед­няя твоя и во веки не согре­шишь» (Сир. 7, 39). Этой биб­лей­ской фра­зой  архи­манд­рит Савва  (Мажуко) начи­нает беседу о раз­мыш­ле­нии над смертью.

vanitas still life attributed to jan lievens - Архимандрит Савва (Мажуко): нужно ли говорить о смерти с ребёнком?

«Эта тема – запрет­ная в нашем обще­стве: сей­час не при­нято об этом гово­рить, при­ме­ри­вать к себе подоб­ные ситу­а­ции – мы избе­гаем и памяти смерт­ной, и под­го­товки к смерти, и раз­мыш­ле­ния, что ждёт нас потом. 

Между тем, это очень серьёз­ный вопрос, свя­зан­ный не только с рели­ги­оз­ной нашей жиз­нью, но и про­сто с есте­ствен­ной чело­ве­че­ской мудростью. 

И мы знаем, что древ­ние муд­рецы антич­но­сти и Древ­него Востока непре­менно начи­нали свои духов­ные упраж­не­ния с этого про­стого зада­ния – раз­мыш­ле­ние о смерти, своей соб­ствен­ной или своих близ­ких. Так, напри­мер, у Гомера в шестой песни «Или­ады» мы читаем заме­ча­тель­ные строки:

Листья в дуб­ра­вах дре­вес­ных подобны сынам человеков:
Ветер одни по земле раз­ве­вает, дру­гие дубрава,
Вновь рас­цве­тая, рож­дает, и с новой вес­ной возрастают,
Так чело­веки: сии нарож­да­ются, те погибают.

Этот кра­си­вый рас­ти­тель­ный образ – срав­не­ние чело­века с лист­вой – мы встре­чаем и в скан­ди­нав­ской мифо­ло­гии, и в текстах антич­ных философов.

И, конечно же, вы, дру­зья мои, вспом­нили, что каж­дый день на службе мы слы­шим, что чело­век, яко трава, дние его, яко цвет сель­ный, тако оцветет. 

Судьба чело­века дей­стви­тельно как трава, как листья, кото­рые только появ­ля­ются вес­ной и через несколько меся­цев уже увя­дают, давая место дру­гим расти, радо­ваться жизни. 

Извест­ный фило­соф-стоик импе­ра­тор Марк Авре­лий, раз­мыш­ляя над своей жиз­нью, над жиз­нью своих близ­ких, дру­зей гово­рил, что и на детей нужно смот­реть, как на листья, на близ­ких, на дру­зей: не успе­ешь ты закрыть глаза, гово­рит Марк Авре­лий, как те, кто тебя опла­ки­вали, сами ложатся в гроб.

Зачем нам вообще касаться этой темы? Зачем нам о печаль­ном гово­рить? Столько инте­рес­ных тем, вопро­сов, про­блем вокруг нас, весё­лых, забав­ных, раз­вле­ка­ю­щих, опти­ми­стич­ных, позитивных.

Зачем о смерти? А затем, дру­зья мои, что наша куль­тура совре­мен­ная ото­рва­лась от тра­ди­ци­он­ных направ­ле­ний мысли, жизни, сти­лей, пове­де­ния (я сей­час имею в виду не только хри­сти­ан­скую, а вообще любую куль­туру, древ­нюю, живу­щую и антич­ную – и рим­скую, и куль­туру Древ­него Востока), раз­мыш­ле­ния о смерти, этого духов­ного упраж­не­ния (именно так к этому нужно отно­ситься), – и мы стали очень уязвимы.

Я неод­но­кратно заме­чал, как бук­вально пара­ли­зует ребёнка или же моло­дого чело­века (да и зре­лого, вполне взрос­лого) ситу­а­ция вне­зап­ной смерти близ­ких: люди пуга­ются, теря­ются, впа­дают в исте­рику, в сту­пор – они не готовы. 

Даже если бабушка была уже пожи­лой, даже если она уже гото­ви­лась к смерти, – люди были не готовы. Почему не готовы? Потому что мы пря­чемся от смерти.

Но между тем, дру­зья мои, это удел каж­дого из нас. Умрём мы, и наши дети тоже умрут, и внуки наши тоже умрут.

И в тра­ди­ци­он­ной куль­туре, в древ­но­сти, в ста­рину, как мы сей­час выра­жа­емся, с дет­ства каж­дого ребёнка при­учали к мысли, что ему над­ле­жит достойно, кра­сиво и пра­вильно похо­ро­нить своих роди­те­лей. Это было нормально.

Это задача очень груст­ная, печаль­ная для каж­дого ребёнка – пра­вильно и кра­сиво похо­ро­нить своих роди­те­лей, досмот­реть их. Сей­час мы даже редко встре­чаем это слово.

И мы видим, что в куль­туре смерти и уми­ра­ния хри­сти­ан­ских наро­дов обя­за­тельно при­сут­ствует не только мотив под­го­товки к смерти, кото­рый мы все с вами пре­красно знаем, обща­ясь с людьми стар­шего поколения.

Когда ста­рушка или ста­рик гото­вили все «смерт­ное», соби­рали деньги на погре­бе­ние, выши­вали спе­ци­аль­ные наво­лочки или наби­вали подушку мятой или цве­точ­ками от кре­ста с распятия.

Но мы знаем, что суще­ство­вали духов­ные упраж­не­ния, кото­рые каса­лись не только мона­хов, но и мирян – не сво­див­ши­еся про­сто к молитве за себя, за близ­ких, за усоп­ших (слу­же­ние пани­хид, посе­ще­ние кладбищ).

Раз­мыш­ле­ния над своей смерт­но­стью, брен­но­стью – такое же рав­но­прав­ное и важ­ное духов­ное упраж­не­ние, как посе­ще­ние бого­слу­же­ний, испи­тие Причастия.

Вы навер­няка видели на древ­них кар­ти­нах, гра­вю­рах, ико­нах, напри­мер, кельи мона­хов, царей, импе­ра­то­ров, в кото­рых обя­за­тельно при­сут­ство­вал, осо­бенно в Сред­ние века, череп.

Созна­ние своих пре­де­лов, точки рож­де­ния и точки смерти, пре­де­лов вре­мен­ных и гео­гра­фи­че­ских, при­учает чело­века чув­ство­вать свою меру, с бла­го­дар­но­стью при­ни­мать тра­гич­ность этого мира и даже смерт­ность своих детей, как гово­рил Марк Авре­лий, тоже раз­мыш­ляя над смер­тью и бренностью.

Поэтому древ­ние монахи дей­стви­тельно ино­гда уеди­ня­лись на клад­би­щах, клали череп перед собой, чтобы пом­нить, что нас ждёт. Неко­то­рые спали в гро­бах. Это, конечно, довольно экзо­ти­че­ское заня­тие, но мы с вами не монахи древ­но­сти, мы не можем пре­да­ваться таким занятиям.

Думаю, для совре­мен­ного чело­века опыт смерти близ­ких – ино­гда рана, кото­рая не зажи­вает всю жизнь. То, чего не знали люди древности. 

Чтобы этого избе­жать, нам сле­дует учиться раз­мыш­лять над смерт­но­стью, над брен­но­стью сво­его тела, над тем, что одна­жды всё закон­чится, но мы все-таки попа­дём к сво­ему любя­щему Отцу…

Вы видели неод­но­кратно, дру­зья мои, что в осно­ва­нии рас­пя­тия, кото­рое стоит в церкви, обя­за­тельно изоб­ра­жа­ется череп и кости. Очень страшно бывает для чело­века ново­на­чаль­ного при­ло­житься, т.е. поце­ло­вать крест.

У под­но­жия череп и кости – что это такое? Это кости Адама: по легенде, рас­пят Хри­стос был на месте, где похо­ро­нен пер­вый чело­век. И на месте этого черепа и костей можно было бы пове­стить зер­кало, чтобы каж­дый при­кла­ды­ва­ю­щийся видел там самого себя.

Но, дру­зья мои, тем и отли­ча­ется хри­сти­ан­ское миро­воз­зре­ние от антич­ного – или индий­ского, или древ­не­во­сточ­ного: именно тем, что мы смот­рим не на смерть – мы смот­рим сквозь неё. Это не финал, не про­сто судьба, от кото­рой не уйдёшь: это пере­ход к любя­щему Отцу. 

Одна­жды мы попа­дём в руки любя­щего Отца, Кото­рому можно дове­рить не только наши жизнь и смерть, но жизнь и смерть наших близ­ких, дру­зей, детей и родителей…

Пол­ная видео-вер­сия про­граммы на сайте теле­ка­нала «Союз»

Также читайте  на нашем сайте:
«Можно ли брать ребёнка на клад­бище, пани­хиды и дни поми­но­ве­ния усопших?»
«Может ли ребё­нок при­сут­ство­вать на похо­ро­нах и панихиде?»

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки