<span class="bg_bpub_book_author">Елена Светлова</span><br>Почему детей возвращают обратно в детдом

Елена Светлова
Почему детей возвращают обратно в детдом

(3 голоса5.0 из 5)

Что пере­жи­вает ребе­нок, кото­рого бро­сила мать, кото­рый не нужен отцу? Об этом известно только малень­ким стра­даль­цам. Ведь их, вдо­ба­вок ко всему, могут вер­нуть обратно те, кто дал им вто­рой шанс ока­заться в семье…

Девочка с голубыми глазами поставила приемных родителей на грань выживания

Эти дети пре­даны как мини­мум два­жды. Сна­чала они оста­лись без кров­ных роди­те­лей, а затем от них отка­за­лись при­ем­ные. По дан­ным Депар­та­мента соци­аль­ной защиты насе­ле­ния города Москвы, в 2015 году из заме­ща­ю­щих семей воз­вра­щены 210 детей, в 2016 году — 153 ребенка.

За каж­дой циф­рой — своя драма. И еще не известно, кто изжи­вет ее раньше: ребе­нок-отказ­ник или взрос­лый. Потому что вер­нуть можно, а забыть вряд ли когда-нибудь получится…

У Татьяны (имя изме­нено. — Е.С.) была дочь, кото­рая умерла в три года от пнев­мо­нии. Ребе­нок сго­рел бук­вально за десять часов. Это боль, кото­рую не лечит время. Она нико­гда не прой­дет. Потом угасла от рака мама. Сле­дом ушла бабушка. Чер­ная полоса не прерывалась.

— У меня рас­па­лась семья, мы так и не смогли пере­жить потерю дочери. Сего­дня ей было бы 25 лет, — гово­рит Татьяна. — Мне даже при­шлось поме­нять про­фес­сию педа­гога, потому что я не смогла больше рабо­тать с детьми. Полу­чила диплом экономиста.

Потом она снова вышла замуж и родила сына, но запас любви в ее сердце не исто­щился. Таня меч­тала о девочке, но больше не смогла забе­ре­ме­неть. Врачи поста­вили ей диа­гноз бесплодие.

— Мне уже было под сорок, — рас­ска­зы­вает она, — когда я реши­лась на экс­тра­кор­по­раль­ное опло­до­тво­ре­ние (ЭКО). Но несколько попы­ток ока­за­лись неудач­ными. Как-то смот­рели с мужем пере­дачу про девочку, у кото­рой вся семья погибла в жут­ком ДТП. Ребе­нок тоже серьезно постра­дал. Муж ска­зал: «Звони! Мы ее возь­мем, только не застав­ляй меня ее любить!» Вяче­слав доб­рый, хоро­ший чело­век, но из той породы муж­чин, кто любит только своих, кров­ных детей.

Забрать ту девочку они все равно не смогли. Нашлись даль­ние род­ствен­ники в дру­гом городе, кото­рые офор­мили опеку. А Татьяна пошла в школу при­ем­ных роди­те­лей и стала соби­рать необ­хо­ди­мые доку­менты. Было ощу­ще­ние, будто ее кто-то вел. Куда ни пой­дет, все сразу полу­ча­лось. Труд­но­сти нача­лись потом. Вдруг выяс­ни­лось, что найти «сво­его» ребенка не так-то просто.

— В мос­ков­ских базах детей мало, — делится Татьяна. — Ты видишь ребенка, зво­нишь, а он либо заре­зер­ви­ро­ван, либо с буке­том болез­ней. Моя подруга по школе при­ем­ных роди­те­лей (ШПР) рас­ска­зала, что в Кали­нин­граде волон­теры ищут при­ем­ную семью для шести­лет­ней девочки. Ее мать на днях суд дол­жен был лишить роди­тель­ских прав. Для меня было очень важно, что ребе­нок сохранный.

С фото­гра­фии на нее смот­рела девочка с пока­ря­бан­ным носом, туск­лыми, как солома, воло­сами, кото­рой никто не дал бы шести лет. Но это была она, Алек­сандра (имя изме­нено. — Е.С.). Потом Татьяне при­слали видео, и в сердце сразу что-то ото­зва­лось. Она поняла, что больше искать не будет, потому что нашла.

В дет­ский дом она отпра­ви­лась, нагру­жен­ная подар­ками. При­везла игрушки, обу­ча­ю­щие книжки, мод­ные аксес­су­ары для волос и фрукты — ящи­ками. Потом Саша ей ска­жет, что нико­гда не про­бо­вала черешню и пер­сики. Только яблоки.

В казен­ном доме она вос­пи­ты­ва­лась с рож­де­ния. Ее маму, уче­ницу кор­рек­ци­он­ной школы, изна­си­ло­вали в 14 лет, через 9 меся­цев роди­лась Саша. Ново­рож­ден­ную девочку оста­вили в роддоме.

- Ей нака­нуне ска­зали, что при­е­дет мама из Москвы. В дет­доме она всех назы­вала мамами: и педа­го­гов, и няне­чек. Так проще: не надо запо­ми­нать имена. Алек­сандра про­сто при­жа­лась ко мне, обняла. Она рас­ска­зала: «Мне при­снился сон, будто при­ле­тел ангел со сло­вами: «Тебя зав­тра забе­рут в семью!». Мне ее сразу отдали.

Пока органы опеки гото­вили доку­менты, мы жили в гости­нице. Саша была очень запу­щен­ным ребен­ком. Ручки и ножки в боляч­ках, мозоли на нож­ках в кровь, потому что обувь нико­гда не под­хо­дила по раз­меру, голова в мок­ну­щих боляч­ках, зама­зан­ных зелен­кой. Я ее лечила.

Мы ходили в кино — Саше все было в дико­винку. Она про­сила купить семечки, потому что вкус­ней ничего не ела. Дирек­тор меня пре­ду­пре­дила: «У нас с ней про­блема. Она ворует, врет». Я спро­сила у Саши: «Это правда?» Она при­зна­лась: тас­кала у стар­ших дево­чек баранки и кос­ме­тику, а помаду про­сто ела, как лакомство!

Как-то я купила «Доши­рак», и Саша попро­сила: «Дай мне тоже попро­бо­вать! Когда в дет­доме маль­чишки это ели, я допи­вала за ними жижу!» — со сле­зами вспо­ми­нает Татьяна.

Алек­сандра рас­ска­зы­вала ей свою жизнь, в кото­рой были и драки, и побои. Татьяне словно откры­ва­лась дру­гая сто­рона луны, незна­ко­мая и пуга­ю­щая, где суще­ство­вала, к при­меру, такая дикая тра­ди­ция, как «время старших».

Когда педа­гоги ухо­дили домой, а дежур­ные вос­пи­та­тели мирно спали, стар­шие дети малы­шей раз­де­вали догола и застав­ляли выпол­нять раз­ные при­хоти: «успо­ка­и­вали» под холод­ным душем, застав­ляли на мизин­чи­ках дер­жать дет­ские кро­ватки, непо­кор­ных били поло­тен­цами. Из-за того что Сашу не раз ловили на воров­стве, с ней почти никто не хотел играть — и она чув­ство­вала себя изгоем.

При­ем­ная дочка повто­ряла: «Я самая счаст­ли­вая девочка на свете! Я знала, что ты при­дешь». В мос­ков­ском аэро­порту сын и муж Татьяны встре­чали Сашу с надув­ными шари­ками. В квар­тире при­го­то­вили море игру­шек, купили кро­ватку и стол. Ста­рую одежду выки­нули — девочку одели с иго­лочки. Когда Таня помыла Сашеньке ножки и поце­ло­вала их, как целуют малень­ким детям, девочка рас­та­яла: «Мне нико­гда не цело­вали ножки!»

***

- Сна­чала все было хорошо. А через месяц-два у меня нача­лось оттор­же­ние, — при­зна­ется Татьяна. — В ШПР нас пре­ду­пре­ждали, что пик воз­вра­тов при­хо­дится именно на пер­вое время. Меня в Саше раз­дра­жало все: даже при­кос­но­ве­ния и запах — чужой, не род­ной. Я пони­мала: через это надо пройти.

Вы слы­шали про РРП? Это реак­тив­ное рас­строй­ство при­вя­зан­но­сти, кото­рое встре­ча­ется у детей, с мла­ден­че­ства лишен­ных любви и тепла. Этих детей никто не обни­мал, не при­жи­мал к себе. Остав­лен­ные в род­доме малыши сна­чала пла­чут, потом мол­чат. Они никому не дове­ряют и рас­счи­ты­вают только на себя. Отсут­ствие любви заме­щают едой, а потом — сек­сом, алко­го­лем и нар­ко­ти­ками. И прак­ти­че­ски нет пси­хо­ло­гов, кото­рые рабо­тают с этим рас­строй­ством. Я помню, как Саша никак не могла наесться и пря­тала про­дукты под подушкой.

Девочка не умела ни читать, не писать. Татьяна наняла няню, у кото­рой был опыт работы с такими детьми. Заня­тия с лого­пе­дом, педа­го­гом, кон­суль­та­ции у пси­хо­лога — на при­ем­ную дочь денег не жалели. Из-за тес­ной обуви, кото­рую она носила в дет­доме, у нее были искрив­лены стопы, но спра­ви­лись и с этим: помог балет. Девочка, жало­вав­ша­яся на боль в ногах, стала ходить с папой на длин­ные рас­сто­я­ния. Глядя на кра­си­вую, ухо­жен­ную девочку, никто бы не дога­дался, что это ребе­нок из дет­ского дома. Анге­ло­чек с бантиками!

- Она могла быть и лас­ко­вой. Любила обни­маться, цело­ваться. Но то, что у меня есть семья, в ее планы не вхо­дило, — грустно заме­чает Татьяна. — Мама должна была быть только ее, и больше ничьей.

Саша начала мстить моему сыну Рус­лану: резала его вещи, кру­шила кон­струк­ции, кото­рые он строил. Мы ее не нака­зы­вали, но каж­дый день что-то слу­ча­лось. Она настра­и­вала мужа про­тив меня, и наобо­рот. Пыта­лась пре­вра­тить нашу семью в подо­бие дет­ского дома.

Сей­час пони­маю свою глав­ную ошибку: я про­сто рас­тво­ри­лась в Саше, стре­ми­лась вер­нуть ей все, что она недо­по­лу­чила в дет­стве. Но мою любовь она рас­це­ни­вала как слабость.

Одна­жды Алек­сандра уро­нила Рус­лану на руку кольца от ган­те­лей. Маль­чик оне­мел от боли. Поехали к врачу: пере­лом мизинца. Саша хло­пала длин­ными рес­ни­цами: «Я это сде­лала случайно!»

- Сын мне тогда ска­зал: «Мама, она уни­что­жит меня!» Муж боялся, что она сде­лает нашего маль­чика инва­ли­дом. Он готов был забрать сына и уйти.

Когда мы ее только взяли, я бежала домой с радо­стью. Потом не хоте­лось идти: сидела на работе допоздна. Нача­лись про­блемы со здо­ро­вьем: дав­ле­ние, сердце. Нам гово­рили в ШПР, что дет­до­мов­ский ребе­нок — это сложно, что неиз­бежны откаты, но я не могла даже пред­по­ло­жить, как будет на самом деле.

Алек­сандра словно испы­ты­вала ее на проч­ность. Кром­сала нож­ни­цами обувь, резала платки, пальто, пла­тья и постель­ное белье. Это был насто­я­щий квар­тир­ный террор.

Бывало, они вме­сте сидели и ревели. В одном из раз­го­во­ров по душам Саша при­зна­лась: «Я тебе мщу!» — «За что?» пора­зи­лась Татьяна. — «За то, что ты не раз­ре­шала фильм смот­реть, за то, что Рус­лана больше любишь!» — «Почему ты так решила?» — «Потому что ты его родила! Я ведь знаю, что ты не моя мама!»

Она рев­но­вала Татьяну даже к цве­там. Так и гово­рила: «Ты их любишь больше, чем меня!» Вырвала с кор­нем диф­фен­ба­хии, а китай­скую розу полила водой со сти­раль­ным порошком.

Это письмо Алек­сан­дры к био­ло­ги­че­ской маме, кото­рое Татьяна сама запи­сала на видео, она пом­нит наизусть.

«Здрав­ствуй, мама! Я давно тебя ждала и наде­я­лась, что ты меня забе­решь. Я тебя не помню, но я знаю, что ты есть. Я не при­жи­лась в этой семье и не смогла их полю­бить. Я жду, что ты при­е­дешь. Я закон­чила пер­вый класс. У меня хоро­шие оценки, я хорошо умею читать, писать, знаю англий­ский язык. Я умею гото­вить, если ты не уме­ешь, я тебя научу. Я помогу, если тебе очень сложно. Но я люблю тебя такую, какая ты есть».

Дет­ская пси­хика так устро­ена, что тоску по матери почти ничем не изжить. Пси­хо­лог, к кото­рому обра­ща­лась Таня, сове­то­вал отпра­вить это видео адре­сату и дождаться ответа: только тогда Алек­сан­дру отпу­стит, потому что надежда, что «мама при­е­дет и меня забе­рет», не дает ребенку при­житься в новой семье.

Татьяна нашла про­филь непу­те­вой мамы в одной из соци­аль­ных сетей, напи­сала письмо, но ей не отве­тили. Тогда она пере­дала видео через пре­по­да­ва­тель­ницу кор­рек­ци­он­ной школы, где учи­лась мама Алек­сан­дры. Педа­гог наве­стила свою быв­шую уче­ницу и при­шла в ужас: «Я будто побы­вала в глу­би­нах ада! Она опять бере­менна неиз­вестно от кого. В доме грязь, груды пустых бутылок».

Два года борьбы за ребенка окон­чи­лись пол­ным пора­же­нием. Татьяна чув­ство­вала, что идет внут­рен­нее выго­ра­ние души, что у нее ничего не полу­ча­ется. Она уже при­няла решение.

- Саша уни­что­жала все, что мне дорого, — глухо гово­рит Татьяна. — Послед­ней кап­лей стал сло­ман­ный хвост моей собаки. Мы недо­уме­вали, почему доб­рей­ший пес, кото­рый любит абсо­лютно всех, на Сашу рычит.

Потом заме­тили, что собака пере­стала вилять хво­стом и взвиз­ги­вала, сто­ило только до него дотро­нуться. В вете­ри­нар­ной кли­нике нас спро­сили: «А вы что, не знали, что у нее хвост раз­дроб­лен? У нее было несколько пере­ло­мов». В наше отсут­ствие Саша при­ще­мила малень­кой собачке хвост дверью.

Я нико­гда не под­ни­мала на нее руку, даже когда она сло­мала моему ребенку палец. Но в тот день впер­вые дала ей поще­чину. Я поняла, что это все, конец.

Вер­нуть Алек­сан­дру в дет­ский дом она счи­тала пре­да­тель­ством и начала искать ей при­ем­ную семью. У девочки не было ни сле­зинки, когда она пере­ехала в новый дом.

- Она им сразу понра­ви­лась. Все ведь хотят блон­динку с голу­быми гла­зами, но никто не знает, что там внутри, хотя я пре­ду­пре­дила: «За этой шир­мой скры­ва­ется вол­чо­нок». Пред­ло­жила свою помощь, если будут проблемы.

Алек­сандра уже пол­года там. Она все-таки вспо­ми­нает меня, но спо­койно, без над­рыва. А мои отно­ше­ния с ее при­ем­ными роди­те­лями посте­пенно сошли на нет. Мы решили, что так будет лучше, в первую оче­редь для ребенка. Я даже стерла их теле­фон, но сердце все равно болит.

За это время они с Сашей встре­ча­лись два раза на ней­траль­ной тер­ри­то­рии. Послед­ний раз Таня видела ее еще в июле, когда при­е­хала поздра­вить ее с днем рож­де­ния. Девочка, кото­рая недавно на ней бук­вально висла, веж­ливо про­тя­нула руку: «Татьяна, я рада вам. У меня все хорошо!» Это было как ожог. Но сей­час она хочет верить, что жизнь этого ребенка наладится.

— Моя глав­ная ошибка — я брала ее для себя. Мамы, поте­ряв­шие детей, не все­гда обре­тают сча­стье, когда берут при­ем­ного ребенка. Если хоро­ший пси­хо­лог коп­нет глубже, он пой­мет: сна­чала надо лечить наши трав­ми­ро­ван­ные души. И еще я поняла, что не надо ждать бла­го­дар­но­сти от ребенка. Это ведь наш выбор, а не его.

— Основ­ными ошиб­ками при­ем­ных роди­те­лей, при­няв­ших реше­ние о воз­врате при­ем­ного ребенка, явля­ются пере­оценка своих сил, недо­ста­ток пси­хо­ло­ги­че­ских ресур­сов и педа­го­ги­че­ской ком­пе­тен­ции, отказ от пред­ла­га­е­мой им помощи спе­ци­а­ли­стов в раз­ре­ше­нии сло­жив­шейся в заме­ща­ю­щей семье ситу­а­ции, — объ­яс­няет Алла Дзуга­ева, заме­сти­тель руко­во­ди­теля Депар­та­мента соци­аль­ной защиты насе­ле­ния города Москвы. — В насто­я­щее время в сто­лице функ­ци­о­ни­рует 56 упол­но­мо­чен­ных орга­ни­за­ций, осу­ществ­ля­ю­щих сопро­вож­де­ние заме­ща­ю­щих семей, кото­рое преду­смат­ри­вает ока­за­ние про­фес­си­о­наль­ной кон­суль­та­ци­он­ной, юри­ди­че­ской, педа­го­ги­че­ской и соци­аль­ной помощи. В то же время это сопро­вож­де­ние носит для граж­дан доб­ро­воль­ный харак­тер и осу­ществ­ля­ется только с их согласия.

По дан­ным депар­та­мента, из заме­ща­ю­щих семей, как пра­вило, воз­вра­ща­ются дети под­рост­ко­вого воз­раста, кото­рые вошли в пубер­тат­ный период с сопут­ству­ю­щими ему про­бле­мами пове­де­ния и раз­ви­тия. Среди при­чин воз­врата чаще всего ука­зы­вают состо­я­ние здо­ро­вья как попе­чи­те­лей, так и ребенка и отсут­ствие взаимопонимания.

— Для боль­шин­ства детей воз­врат из заме­ща­ю­щей семьи явля­ется пси­хо­ло­ги­че­ской трав­мой, — кон­ста­ти­рует Алла Дзуга­ева. — В связи с этим, если не уда­ется устро­ить такого ребенка сразу же в дру­гую заме­ща­ю­щую семью, он направ­ля­ется в орга­ни­за­цию для детей-сирот и детей, остав­шихся без попе­че­ния роди­те­лей, где с ним активно рабо­тают спе­ци­а­ли­сты (пси­хо­логи, соци­аль­ные педа­гоги и пр.). Одно­вре­менно орган опеки и попе­чи­тель­ства орга­ни­зует работу по под­бору ребенку новой заме­ща­ю­щей семьи с уче­том потреб­но­стей ребенка, осо­бен­но­стей его раз­ви­тия и состо­я­ния здоровья.

У Елены Мачин­ской, пси­хо­лога фонда «Измени одну жизнь», три дочери: одна род­ная и две при­ем­ные девочки-под­ростка Аня и Нюра. До этого Аню два­жды воз­вра­щали в дет­ский дом — люди с ней не справ­ля­лись. Но когда в доме появи­лась Нюра, Елена поняла, что пер­вая при­ем­ная девочка — про­сто ангел. Было все: и ложь, и воров­ство, и мани­пу­ля­ции, и мно­го­ча­со­вые исте­рики, и при­ступы агрессии.

— У меня не было мысли вер­нуть ее в дет­ский дом, — откро­венно гово­рит Елена. — Я знала, что буду бороться до послед­него, потому что надо идти до конца, если от тебя зави­сит судьба чело­века. Не оправ­ды­ваю тех, кто сры­ва­ется и воз­вра­щает ребенка в инте­ре­сах своей семьи и детей, но хорошо пред­став­ляю, что зна­чит быть на грани. Не все могут это выдержать…

Она помо­гает мно­гим при­ем­ным роди­те­лям в труд­ных ситу­а­циях выго­ра­ния, когда опус­ка­ются руки. По ее мне­нию, основ­ная ошибка боль­шин­ства — завы­шен­ное само­мне­ние, помно­жен­ное на иллю­зии. Им кажется, что ужа­сов адап­та­ции, о кото­рых пре­ду­пре­ждали в ШПР, в их семье уж точно не будет. Они же выбрали хоро­шего ребенка! А то, что он не ска­жет спа­сибо за то, что его при­ютили, но будет испы­ты­вать их на проч­ность, реа­ли­зо­вы­вая свои сце­на­рии пове­де­ния, в рас­чет не берется. У этого ребенка уже есть опыт пре­да­тель­ства, кото­рый запус­кает защит­ные меха­низмы в виде скан­да­лов, агрес­сии, побегов.

Мой вопрос о том, сколько вре­мени ушло на адап­та­цию дево­чек, ста­вит Елену в тупик. Она не сразу вспо­ми­нает, в каком году взяла своих двух Ань, а потом сме­ется: «Когда пере­ста­ешь пом­нить дату, когда ты взял ребенка, это точно уже твой!»

А Татьяна верит, что прой­дет время и ее душа успо­ко­ится. «Я не спра­ви­лась, но оста­лась жива и сохра­нила семью. Верю и знаю, что кто-то вел меня именно по этому пути, и моя мис­сия, навер­ное, была именно в этом… забрать Сашу из дет­ского дома», — напи­сала мне она.

Мне почему-то кажется, что она права.

Елена Свет­лова

mk.ru/social

Комментировать

*

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки