Приёмный подросток в семье: разговор от первого лица

Приёмный подросток в семье: разговор от первого лица

(2 голоса5.0 из 5)

Непро­сто решиться взять в опеку взрос­лого ребёнка. «Чего мы боя­лись, при­ни­мая под­ростка в семью? Воров­ства, пьян­ства, неуправ­ля­е­мо­сти. Но мы пове­рили Диме, а он – нам», – рас­ска­зы­вает мно­го­дет­ная мама-опе­кун Юлия Канышева.

На радио «Теос» веду­щая про­граммы «Отлич­ная семья» Татьяна Вага­нова бесе­дует с Юлией Каны­ше­вой о при­ём­ных детях.

– В нашей пере­даче мы ста­ра­емся сде­лать тему сирот­ства и усы­нов­ле­ния более понят­ной, доступ­ной и откры­той. И сего­дня реши­лись  на раз­го­вор от пер­вого лица – поскольку мно­гие не пони­мают, зачем под­ростку семья.

474002 - Приёмный подросток в семье: разговор от первого лица

Кажется, что чело­век 15–16 лет желает только одного: вырваться из системы дет­ского дома и обре­сти жела­е­мую сво­боду, и непо­нятно, зачем ему семья, где опять могут быть какие-то рамки и правила. 

Сего­дня мы  пове­дём раз­го­вор на при­мере исто­рии одной семьи. Пред­став­ляю при­ём­ную маму Юлию Каны­шеву и её сына Дмит­рия Сысо­ева. Итак, Юля, давай нач­нём с тебя. Ты мно­го­дет­ная мама. Сколько у тебя детей?

– На дан­ный момент у нас шесть детей

– Шесть детей! И это «пока», я уве­рена, что мно­гих ты испу­гала уже сей­час. Скажи, когда к тебе при­шла вот такая счаст­ли­вая мысль в твою семью – и на тот момент сколько вас было?

– Я, по-моему, с самого рож­де­ния знала, что у меня будет двое детей и одна малень­кая при­ём­ная девочка – сколько себя помню, навер­ное, лет с пяти.

– Потря­са­юще! У тебя, можно ска­зать, такое Божие веде­ние. Ну, а как это ещё назвать, если ребё­нок несёт такую инфор­ма­цию, он уве­рен в том, что он будет при­ем­ным родителем. 

Ты на какой-то период эту свою внут­рен­нюю уве­рен­ность при­ни­мала, отвер­гала, или ты так с ней шла и дошла до своих пре­крас­ных лет?

– Я долго шла… На тот момент у нас в семье было двое детей: мой сын от пер­вого брака и наша сов­мест­ная дочка с мужем. Мы про­шли школу при­ем­ных роди­те­лей, я пол­тора года была волон­тё­ром и реши­лась пред­ло­жить мужу мечту, кото­рая всю жизнь была.

Муж очень скеп­ти­че­ски к этому отнесся, но он согла­сился пойти в школу при­ем­ных роди­те­лей. Там мы поду­мали, почему бы не взять млад­шую сест­ричку нашей дочке, девочку в рай­оне трех лет, малень­кую голу­бо­гла­зую блон­динку. Но  потом что-то пошло не так.

– Инте­ресно, почему-то все тверды в этом убеж­де­нии, что нужно брать малень­кую голу­бо­гла­зую девочку. Но пошло не так, и что получилось?

– Нам совер­шенно слу­чайно при­слали при­гла­ше­ние на «День аиста» в Дом ребенка для взрос­лых деток. Я позво­нила, там ска­зали что мини­маль­ный воз­раст детей от 11 лет. Мы пла­ни­ро­вали ребёнка мак­си­мум до семи лет. Но там мы совер­шенно слу­чайно были на кон­церте, при­шли позна­ко­миться с детьми.

На нас про­из­вело неиз­гла­ди­мое впе­чат­ле­ние то, что в малень­ких дет­ских домах с малень­кими дет­ками было огром­ное коли­че­ство потен­ци­аль­ных опе­ку­нов, то есть даже детей столько не было, сколько при­хо­дило людей, а дети бук­вально были разобраны. 

На дне откры­тых две­рей мы были вто­рой семьёй, а всего при­шло две семьи. Это был не то, что шок: огром­ное коли­че­ство детей, они высту­пают, тан­цуют – мы сидим как на каком-то рынке, смот­рим на них, они пони­мают, зачем мы при­шли, и это ужас­ное ощущение.

– Дим, скажи, а у вас была такая ситу­а­ция в дет­ском доме?

– Нет, там всё по-дру­гому. Там нет рынка. Туда никто не при­ез­жает, кроме волонтеров.

– Но каким-то обра­зом ты же попал в первую при­ем­ную семью, как это получилось?

– Я не был в дет­ском доме, я был в цен­тре. Они про­сто при­шли сразу и начали зна­ко­миться, то есть без пре­ду­пре­жде­ния, без ничего, про­сто им позво­нили или напи­сали, они при­шли, и всё. Я думал, неделю походят.

Пер­вый раз так поду­мал – и всё, и так все­гда думал. Ока­за­лось по-дру­гому. Они ходили первую неделю, зна­ко­ми­лись, я не совсем под­пус­кал к себе, потому что опа­сался, что ли, потом вроде на нор­маль­ное обще­ние вышли, и уже совсем скоро они меня забрали к себе.

 – А чем они тебе понра­ви­лись? Зна­ешь, даже допу­стим, дру­жить, как-то общаться с чело­ве­ком – это одно.  Раз­ные бывают уровни, бывают при­я­тель­ские, бывают дру­же­ские, когда вы уже сек­реты откры­ва­ете друг другу. 

А когда ты вхо­дишь в семью –это доста­точно глу­боко. Чем они тебя заце­пили, что ты согла­сился пойти к ним?

– Мате­ри­аль­ный план больше сыг­рал роль, они были обес­пе­чен­ные люди. В дет­ском доме много чего не хва­тало, сво­боды не хва­тало – это по-любому. Ну, полу­чи­лось так.

Первую неделю пере­ехал, всё было нор­мально. То есть я думал, что  всё, это моя новая семья, я буду жить там до конца. Но не полу­чи­лось так, как я думал. Может быть, как-то я себя вел, может быть, как-то они себя не так вели. 

У меня сей­час оста­лось пред­став­ле­ние, что они исполь­зуют детей ради рабо­чей силы, и всё: вста­ёшь с утра, куша­ешь, идешь рабо­тать. Дом они стро­или на тот момент.

 – Допу­стим, объ­яс­няли, что мы строим дом, мы делаем это все вме­сте, мы делаем его для себя, потому что это наш дом, поэтому это нор­мально, что все работают?

– Рабо­тали только при­ём­ные дети. У них было трое кров­ных, и они не рабо­тали. Я понял, что они исполь­зуют при­ем­ных детей ради рабо­чей силы, и всё, мне этого хва­тило, я не стал ничего спрашивать.

– Нам пишут: «От шести детей и больше – это уже част­ный дет­ский дом, это неплохо». Да, это неплохо, но неоднозначно. 

Юля, чтобы ты могла ска­зать по этому поводу, потому что мно­гих очень сму­щает, когда боль­шая при­ем­ная семья, не два, не три чело­века – напри­мер, шесть, десять, не говоря, конечно, о ещё боль­шем коли­че­стве детей. Твоё мнение?

– Когда я рожала пер­вого ребёнка, в род­доме была жен­щина, кото­рая рожала тре­тьего, и я думала: Гос­поди, какая стран­ная, зачем ей столько детей! А потом  у нас роди­лась дочка, как раз когда я была волон­тё­ром,  и я уви­дела, сколько детей без семьи.

Потом у нас появился Вовка, через две недели появился Яро­слав, и у нас дети начали раз­мно­жаться в гео­мет­ри­че­ской про­грес­сии. И мы как-то мы пере­стали фик­си­ро­вать нашу чис­лен­ность, то есть мы спе­ци­ально детей не ищем, они у нас появ­ля­ются каким-то обра­зом – навер­ное, нас кто-то направляет.

 – Уве­рена, Юлия, что у людей такой вопрос: каж­дый ребё­нок – это целая исто­рия, это слож­ная судьба, и нужно как-то со всем этим раз­би­раться, вклю­чаться в это, то есть надо отда­вать много себя. 

И люди ахают: как и откуда берут столько ресур­сов!  А когда еще боль­шее коли­че­ство детей, это кажется чем-то запредельным.

– У меня изна­чально какой-то гене­ра­тор энер­гии, то есть у меня посто­янно что-то горит в руках, что-то про­ис­хо­дит. Муж рад, что у нас сей­час столько детей, и фокус моего вни­ма­ния с него немно­жечко сме­стился на деток, и ему вроде дышать посво­бод­нее стало. И сей­час так всё гар­мо­нично, моё вни­ма­ние расфокусировано.

– Вот, ты рас­ска­зы­ва­ешь, кто-то послу­шает, и всё пока­жется спо­кой­ным, кара­мельно-шоко­лад­ным, но это же не так. Да, при­хо­дят дети, они при­хо­дят с болью, со сво­ими исто­ри­ями, это тяжело, и ты чело­века впус­ка­ешь в свою жизнь, потому что это семья, и ты не можешь с этим не сопри­ка­саться, это обходить. 

И отсюда у людей вопросы. Ведь, когда мы берём чело­века с вот таким слож­ным опы­том, с судь­бой, мы пони­маем, что мы свою жизнь услож­няем, мы не делаем её легче. И если мы справ­ля­емся с этим – заме­ча­тельно, и все вокруг это поддержат. 

Но каж­дый раз мы услож­няем себе жизнь – для кого-то это будет выгля­деть как некий мазо­хизм. Рас­шиф­руй, что за неве­ро­ят­ное чув­ство сопе­ре­жи­ва­ния, эмпа­тия, что ты не можешь пройти мимо. Давай рас­ска­жем, как Дима появился.

– Моя подруга забрала домой Дими­ного луч­шего друга, они ока­за­лись в одном дет­ском доме, и Свет­лана его начала пиа­рить в соц­се­тях. Я про­сто про­ли­стала это объ­яв­ле­ние, потому что там была стро­гая заявочка, что ника­ких малень­ких детей.

На тот момент у нас только роди­лась млад­шая кров­ная дочка, было уже двое малень­ких детей, ещё и двой­няшки – это своя дочка и при­ем­ный сын. То есть у нас некуда было девать наших малень­ких детей, поэтому я спо­койно про­ли­стала, даже вни­ма­ния не обратила.

– Дима, а почему было такое усло­вие, что только без малень­ких детей – в дет­доме надоели?

– Да нет, про­сто, навер­ное, много вре­мени про­во­дил с пле­мян­ни­цей. Устал от неё. Я сидел с ней все­гда: днём, ночью, до того, как она ока­за­лась в дет­ском доме. Я с ней сидел до полу­тора лет.

– То есть очень много ты ей  уде­лял вни­ма­ния. Юлия, и как обо­шли этот фак­тор, потому что дети-то были в нали­чии, их же никуда не денешь?

– Моя подруга Настя меня отме­тила в ком­мен­та­риях под постом и пред­ло­жила всё-таки обра­тить вни­ма­ние на такого пре­крас­ного моло­дого чело­века. Я посмот­рела видео-анкету, созво­ни­лась со Свет­ла­ной. В бли­жай­шую неделю ника­ких откли­ков не было, и через неделю я поехала зна­ко­миться с Димой. Кто, если не я?

– Вы уви­дели друг друга – и что? У тебя за пле­чами есть опыт пре­бы­ва­ния в семье, и опыт нега­тив­ный. При­ез­жает жен­щина, с груд­ным ребен­ком, то есть даже гово­рить ничего не надо, всё про­зрачно. Твои мысли, Дима?

– Я начал очень сильно нерв­ни­чать перед встре­чей, а потом так слу­чи­лось, что малень­кая Соня ока­за­лась у меня на руках. Я после встречи думал насчёт семьи: надо мне или не надо, но мне нужны взрос­лые люди, кото­рые будут смот­реть за меня куда-то, под­ска­зы­вать путь, потому что сам я не могу справиться.

 – Про­сто ты это осо­зна­ёшь, и ты в более при­ви­ле­ги­ро­ван­ном поло­же­нии, потому что когда чело­век осо­знает – это уже полдела. 

Нема­лое коли­че­ство под­рост­ков – лично слы­шала, они сами рас­ска­зы­вали, не хотели в семью. 

Их трав­ми­ро­вал факт, что люди, к кото­рым они бы при­шли, стали как бы их роди­те­лями, потому что у них были свои, непро­стые, но тем не менее вза­и­мо­от­но­ше­ния с кров­ными родителями. 

И, как бы там ни скла­ды­ва­лось, но для мно­гих роди­тели – это непри­ка­са­е­мая тема. Они могут сами гово­рить о них что угодно, но дру­гому не поз­во­лят, потому что это святое. 

Рас­ска­зы­вала одна девушка – должна была назы­вать мамой и папой, а я не могу, потому что у меня есть мама, а как по-дру­гому, не знаю, как можно выстра­и­вать отно­ше­ния в семье. И это понятно, потому что ребенку из дет­ского дома дей­стви­тельно очень трудно. Как было у тебя?

– Ника­ких про­блем не было вообще, с пер­вого раза я начал назы­вать маму Юлей, у нас даже темы не было для раз­го­вора насчёт мамы.

 – Воз­вра­ща­ясь к своим роди­те­лям и к тво­ему дет­ству – что ты можешь о нём рас­ска­зать? Понятно, что от хоро­шей жизни никто не ока­зы­ва­ется ни в при­юте, ни в дет­ском доме, но тем не менее?

– У меня очень много момен­тов, свя­зан­ных с бабуш­кой – таких теп­лых, очень хоро­ших, я с ней обща­юсь до сих пор, мы в гости ездим.

– А о непри­ят­ных момен­тах ты мог бы что-нибудь нам рассказать?

– Был один момент, когда я гулял с папой. День города, и я поте­рялся. Я испу­гался, но нашел дорогу домой сам. Тогда я оби­делся на отца сильно. Он ска­зал, что я сам вино­ват, что не надо отхо­дить, когда мне гово­рят не отхо­дить, но я же малень­кий ребёнок!

Ну, а потом я так поду­мал – да ладно, ерунда какая-то, и всё, и мы забыли об этом. У меня маму лишили прав первую, а отца уже потом, и когда маму лишили роди­тель­ских прав, меня отдали отцу.

Когда попал в такое учре­жде­ние, чув­ства были слож­ные. Я не пони­мал, куда я попал и зачем. Когда меня поме­стили в этот центр, через пол­часа я начал раз­го­ва­ри­вать со взрос­лыми, с вос­пи­та­те­лями. На про­тя­же­нии часа мы раз­го­ва­ри­вали, и я понял, что тут не так уж плохо – не счи­тая забора. 

Они мне рас­ска­зали, как там живут, и всё, внесли какую-то ясность, и поэтому при­шло ощу­ще­ние спо­кой­ствия и ста­биль­но­сти. Пер­вое время ску­чал по бабушке, конечно, а по маме с папой – нет. Бабушка приезжала.

Юлия Каны­шева:

– Мы с Дим­кой позна­ко­ми­лись в конце мая. Перед этим я дого­во­ри­лась, что нам офор­мят пред­ва­ри­тель­ную опеку, потому что до восем­на­дца­ти­ле­тия оста­лось 8 месяцев.

Мы позна­ко­ми­лись с Димой и всей семьёй выле­тели в Гре­цию отды­хать. По при­езду из Гре­ции при­шли за ним.

Дима уже сидел на чемо­да­нах, мы уже при­го­то­вили всё. Опека ска­зала, что офор­мить пред­ва­ри­тель­ную опеку из дет­ского дома невоз­можно, и вот тут у нас слу­чился крах надежд. 

Они ска­зали, что пред­ва­ри­тель­ную опеку можно давать либо из при­ем­ной семьи, изъ­я­тии, либо из кров­ной семьи, то есть, когда ребе­нок поме­щен уже в дет­ское учре­жде­ние – либо госте­вой, либо посто­ян­ная опека.

Отби­ва­лись целой армией, помо­гали зна­ко­мые, много соби­рали доку­мен­тов, про­хо­дили диа­гно­стику, пси­хо­ло­ги­че­ское тести­ро­ва­ние. Три дня у нас на это ушло. Диа­гно­сти­ро­вали меня с мужем по пол­тора часа, на каж­дого ребенка была диа­гно­стика, даже малышку при­ез­жали смотрели. 

Димку мы тоже возили на диа­гно­стику, потом к нам при­ез­жали домой, смот­рели внут­рен­нюю семей­ную систему, как мы ужи­ва­емся, нас как под лупой раз­гля­ды­вали со всех сто­рон. Но опеке этого было мало, они потом собрали опе­кун­ский совет, 18 чело­век было, и с пере­ве­сом в мини­маль­ное коли­че­ство голо­сов нам всё-таки раз­ре­шили Димку забрать.

157696462 56a053de5f9b58eba4afe6fb - Приёмный подросток в семье: разговор от первого лица

Это у нас заняло время с июня по сен­тябрь, в этот момент Димка нахо­дился на госте­вом, и мы как раз попали под кри­ти­че­ский момент: у нас 7‑го числа закан­чи­вался госте­вой режим, нужно было отво­зить его в дет­ский дом, а 6‑го нам под­пи­сали заклю­че­ние на Димку. Мы поехали в ночь, чтобы к семи утра быть, в восемь уже доку­менты офор­мить, чтобы не нужно было отда­вать его обратно.

 Дима Сысоев:
– Я боялся вер­нуться обратно. Потому что всё, что у тебя есть внутри, дет­ский дом всё ломает. Ты выхо­дишь оттуда, и ты не пони­ма­ешь, что тебе делать дальше. У тебя нет никого. 

Там нечего делать, у тебя не орга­ни­зо­ван досуг. Дети из дет­ского дома про­сто ходят по улице, кто-то попро­шай­ни­чает, курят, пьют, нар­ко­ма­нят, воруют. Неко­то­рые вос­пи­та­тели кон­тро­ли­руют это и не поз­во­ляют, а дру­гим всё равно, свя­зы­ваться не хотят – себе же дороже. Никто же не знает, что у под­ростка на уме.

 – Юля, а как ваши род­ные бабушки и дедушки вос­при­няли ситу­а­цию, они сразу при­няли детей или со временем?

– Пер­вым мы забрали Володю. Володю заби­рали с диа­гно­зом «умствен­ная отста­лость», он как только чуть-чуть терялся, начи­нал рас­ка­чи­ваться, какие-то непо­нят­ные звуки изда­вать, на кон­такт очень поздно выхо­дил. Ему было 15 лет, 11 лет он про­вел в системе, она его очень сильно поломала.

Если у Димы, напри­мер, был не орга­ни­зо­ван досуг, то у Вовы он был настолько орга­ни­зо­ван, что когда он ока­зался дома, не знал чем себя занять, это была тоталь­ная скука. 

Когда мы выез­жали на какие-то меро­при­я­тия, я у него спра­ши­вала: хочешь-не хочешь, и он все­гда хотел, только, навер­ное, через год ска­зал, что можно было не хотеть, то есть настолько ребё­нок был задрессированным. 

Моя мама, когда уви­дела видео с Вовкой, ска­зала: зачем ты веша­ешь себе крест на шею на всю жизнь, как теперь вы жить будете, и вообще, это кош­мар! Потом у нас появился Ярик с инва­лид­но­стью, на Диму мама уже нор­мально реа­ги­ро­вала, гово­рит: всё понятно, что-то у вас не в порядке с голо­вой, живите, как хотите.

Све­кровь, очень муд­рая жен­щина, ска­зала: по одному, пожа­луй­ста, берите. Ну, вот, так и сде­лали. Мы сна­чала взяли Вову, через две недели – Ярика, потом забе­ре­ме­нели Софией, через год взяли Диму.

Дима Сысоев:

– Для меня в семье отно­ше­ния важ­нее, конечно. Что тебе доста­ток даст?

– Видите, маль­чик повзрос­лел и понял, что отно­ше­ния дороже, это радует. Оце­ните искрен­ность Димы, потому что он мог бы здесь сидеть и вещать, что он неве­ро­ятно хотел семьи или каких-то высо­ких чувств. 

Юлия Каны­шева:

– Мой муж – это мой основ­ной ресурс, потому что он огром­ное коли­че­ство вре­мени про­во­дит с детьми. На самом деле не всё так радужно, дей­стви­тельно, дети меня очень сильно выса­сы­вают, я в жизни так не уста­вала и так не вка­лы­вала, хотя до этого рабо­тала на трёх рабо­тах, и про­екты были, и боль­шая занятость.

Дей­стви­тельно, мой муж для меня – это камен­ная стена, он и меня под­дер­жи­вает, и с детьми помо­гает. У меня была слож­ная бере­мен­ность, на послед­них меся­цах и два месяца после родов исклю­чи­тельно он зани­мался четырьмя детьми. 

Рабо­тать у меня не полу­ча­ется, потому что я должна быть посто­янно вклю­чен­ной в жизни детей. Напри­мер, у Яро­слава есть инва­лид­ность, мне нужно посто­янно ездить с ним на реабилитации.

Вовку тоже нужно соци­а­ли­зи­ро­вать, потому что у него огром­ный потен­циал, но он к нам попал настолько затю­кан­ным, что мы, напри­мер, могли идти на кухню, а он там чай пил и не слы­шал, как мы под­хо­дим, и он от страха запры­ги­вал на стол. Он безумно боялся всего.

Он убе­гал, мы бегали по всему рай­ону, искали, это было ужасно. Поэтому пока рабо­тать не полу­ча­ется, но нам сей­час пред­ло­жили такой вари­ант: открыть семей­ный дет­ский сад, так как у нас три дошколь­ника, так что я сей­час буду воспитателем.

– Олеся пишет: «Здрав­ствуйте, под­ска­жите: хотим с мужем взять малышку из Дома малютки. Дмит­рий, что, на ваш взгляд, надо дать в пер­вые месяцы». 

Дима, к тебе уже обра­ща­ются как к спе­ци­а­ли­сту! Ты, навер­ное, зна­ешь, почему чело­век задаёт вопрос: очень трудно понять чело­века, кото­рый вот вышел из дет­ского дома, был лишён семьи. 

– Надо давать ему время, больше вре­мени про­во­дить с этим ребён­ком. Мне не хва­тало мате­рин­ской любви, она мне нужна и до сих пор. Я поз­во­лял с собой сюсю­кать, обни­маться, цело­вать, почему нет.

– Самый тяжё­лый слу­чай, когда ты берёшь отказ­ника, то есть ребёнка, кото­рый вообще нико­гда не был на мате­рин­ских руках, не знает, что такое семья; всё, что он знает – это решётка кро­вати, и всё, и это самое страшное. 

52af42b98451717f9680a132d214b439 - Приёмный подросток в семье: разговор от первого лица

Мно­гим бывает очень тяжело в это пове­рить, это при­нять, что даже трав­ма­тич­ный семей­ный опыт – это намного лучше, чем ничего. Это всё равно при­вя­зан­ность, уме­ние при­ни­мать и отда­вать любовь. 

Юлия, как скла­ды­ва­ются отно­ше­ния с Дими­ными род­ными, с кем полу­ча­ется под­дер­жи­вать отношения?

– Хоро­шие отно­ше­ния с бабуш­кой, этим летом едем к ней. Когда  всё про­изо­шло,  бабушка пла­кала, обни­ма­лась. Мы сразу поехали зна­ко­миться, когда Димку забрали на госте­вой. Мы позна­ко­ми­лись с ней, обме­ня­лись теле­фо­нами, чтобы она не вол­но­ва­лась, что всё в порядке, мы адек­ват­ные, едем учиться в Москву.

Диме бабушка зада­вала вопрос: зачем, тебе оста­лось всего 8 меся­цев, и мно­гие его отго­ва­ри­вали от этого: да зачем, останься, тебе немножко осталось.

Дима Сысоев:
– Если я буду один, меня поне­сёт, и поэтому мне нужен кто-то, кто рядом будет меня любовно «под­ти­ра­ни­вать». Это опыт, всё из-за опыта. 

Опыт, кото­рый был в семье, в дет­ском доме – везде, он объ­еди­ня­ется внутри тебя, и ты пони­ма­ешь всё больше и больше. 

У меня есть страх остаться одному – вот про­сто один, и нет ничего и никого, и он будет сидеть, но до поры до времени.

Юлия Каны­шева:

– У меня было очень много стра­хов. Мы на целый год поте­ряли всех своих дру­зей. С нами пере­стали общаться, когда узнали, что мы берём Володю. Потому что когда берёшь малень­кого ребёнка, пони­мают, а когда боль­шого – совер­шенно ника­кого пони­ма­ния окру­жа­ю­щих. Думали, зачем? Плюс когда узнали об осо­бен­но­стях его развития.

Самым слож­ным для меня в начале был вакуум, не с кем было общаться. Потом очень сильно начали напол­нять при­ем­ные роди­тели, появи­лось огром­ное при­ем­ное сооб­ще­ство, и мы начали там очень плотно общаться. 

Я безумно боя­лась того, что у меня малень­кая девочка и взрос­лый маль­чик. Потом я боя­лась побе­гов, нар­ко­ма­нии, алко­го­лизма – что при­дётся посто­янно быть вклю­чён­ным, посто­янно ходить за руку, потому что опека – это опре­де­лен­ная ответственность.

Если я не справ­ля­юсь, у меня его заби­рают. С кров­ным ребён­ком такого нет, ведешь его хоть до 30 лет и в него вкладываешься.

С детьми до Димы у нас были непри­ят­ные ощу­ще­ния от зна­ком­ства, он един­ствен­ный, кто вызвал сим­па­тию. Вова с нами не раз­го­ва­ри­вал пол­тора месяца, пока мы с ним зна­ко­ми­лись, Ярик побил меня лопат­кой, сло­вом, мои буду­щие дети были настро­ены ко мне как-то не очень позитивно.

Когда ехала с ним зна­ко­миться в пер­вый день по Калуж­ской дороге, по этим коч­кам, на машине с груд­ным ребён­ком, думала: Гос­поди, куда я еду, зачем мне это надо, у меня уже один есть, зачем меня туда несёт!.. 

Но нас дей­стви­тельно про­ви­де­ние ведёт, потому что у Вовки мама Юлия Вла­ди­ми­ровна, у Димки мама Юлия Вла­ди­ми­ровна, я Юлия Вла­ди­ми­ровна – это про­сто мои дети. 

Вновь при­шед­ших детей я не остав­ляю с малень­кими детьми пер­вые пол­года, конечно, кров­ный ребё­нок обя­за­тельно при­сут­ствует. У нас дома сейф, камеры, есть какие-то нюансы. Если денежка про­па­дает, зна­чит, как-то мы непра­вильно её поло­жили, поэтому мы и решили убрать кон­фликт­ные ситу­а­ции, не будем раз­би­раться, кто вино­ват, кто прав, мы про­сто их убрали, чтобы детей не провоцировать.

– Абсо­лютно пра­вильно. Если пока­зать каж­дому под­ростку, что он очень нужен, что ты его любишь таким, какой он есть, он оттает душой. В жизни всё бывает очень раз­ное, бывают и дра­ма­тич­ные исто­рии, и ино­гда бывает очень длин­ный период, пока он оттаивает. 

Рада, что у вас эта исто­рия уже слу­чи­лась, что вы отта­яли, и что вы про­сто потря­са­ю­щие, такие луче­зар­ные. Спа­сибо вам за это раз­го­вор, за эту откры­тость, Бог вам в помощь.

Аудио-вер­сия пере­дачи на радио «Теос» 

Соб. инф.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки