Прот. А. Ткачев: «В идеале Фаворским светом должны светиться все мы»

Прот. А. Ткачев: «В идеале Фаворским светом должны светиться все мы»

(6 голосов5.0 из 5)

Рас­ска­зать ребенку о вере, спа­се­нии, свя­то­сти непро­сто.  А бывают духов­ные вопросы такой слож­но­сти, что и мы, взрос­лые, ничего не смыс­лим, как дети. Таин­ствен­ного, мисти­че­ского, едва ли объ­яс­ни­мого умом в Церкви немало. Такова тайна Фавор­ского света.

Попро­буем с помо­щью отца Андрея Тка­чева хотя бы при­бли­зиться к пони­ма­нию темы, а затем рас­ска­зать об этом детям. Воз­можно, малыши этот рас­сказ не вос­при­мут – рано.

А вот раз­го­вор с под­рост­ками про неопре­де­ли­мый свет нездеш­ней при­роды, кото­рый редко, но явственно све­тит в чело­веке, может полу­читься неожи­дан­ным и инте­рес­ным. Слово про­то­и­е­рею Андрею.

ppn3so3kp3g - Прот. А. Ткачев: «В идеале Фаворским светом должны светиться все мы»

Не говорить нельзя, говорить – сложно

«Мы не можем сего­дня не гово­рить про Гри­го­рия Паламу. Но гово­рить нам с вами о нём – это все равно, что рас­ска­зы­вать детям в садике, напри­мер, смысл романа Шоло­хова «Тихий Дон». Дети бы слу­шали нас, конечно, вни­ма­тельно, но они бы ничего не поняли. А мы бы чув­ство­вали себя в стран­ном положении.

Мы сего­дня вынуж­дены гово­рить с людьми об очень высо­ких пред­ме­тах, до кото­рых все мы (и пас­тыри – в том числе) про­сто – пре­ступно не дотя­ги­ваем. И не гово­рить про это – нельзя, а гово­рить про это – сложно.

Мы живем в стран­ном мире, похо­жем на сума­сшед­ший дом. Только что – без сте­нок и без санитаров. 

Сей­час трудно найти чело­века, кото­рый бы блуд­ни­ком не был; трудно найти чело­века, у кото­рого было бы пси­хи­че­ское здо­ро­вье. Люди – ну про­сто больны.

А Цер­ковь гово­рит: «Пого­во­рите-ка с людьми о том, что они должны быть живые боги, что они должны быть в огне бла­го­дати». Не в адском огне, а в огне благодати!

О чем нужно посто­янно говорить?

О том, чтобы мы не раз­вле­ка­лись умом на молитве. О том, чтобы мы, в конце кон­цов, пре­кра­тили бол­тать друг с дру­гом – хотя бы в храме. Это все равно, что к царю при­шел, к царю спи­ной повер­нулся и раз­го­ва­ри­ва­ешь со своей товар­кой о том, за сколько про­да­ются яблоки в мага­зине. Это – про­сто безобразие!

Вот об этом нужно гово­рить. А мы вынуж­дены гово­рить о том, что мы  «обо­же­ными» должны быть!

Очень часто люди, когда смот­рели на стра­да­ния хри­сти­ан­ские, гово­рили: «Я не пони­маю вашей веры; но то, что Бог ваш – Свят и Бог ваш един такой и дру­гого такого нету – в этом нет сомнения».

«Велик Бог хри­сти­ан­ский и я – хри­сти­а­нин!» – так кри­чали мно­гие мучи­тели, кото­рым пове­ле­вали тер­зать и мучить бед­ные тела свя­тых страдальцев.

Вот об этом мы должны, соб­ственно, и гово­рить. Потому что Гри­го­рий Палама, (архи­епи­скоп Солун­ский города Фес­са­ло­ники, жив­ший за сто лет до паде­ния Кон­стан­ти­но­поля, в четыр­на­дца­том веке) посвя­тил свою жизнь тому, чтобы раз­го­ва­ри­вать с людьми о том, кем они должны быть.

Хри­сти­ан­ство не исчер­пы­ва­ется мора­лью, хри­сти­а­нин – это не есть про­сто «доб­рый чело­век», кото­рый готов на само­по­жерт­во­ва­ние, готов на вза­и­мо­по­мощь, готов на какие-то доб­рые дела. Это, так ска­зать, некий «дет­ский садик» христианства.

Мы сего­дня должны про Фавор­ский свет говорить.

Открыл глаза на Солнышко Божие

На Фавор­ской горе, на Фаворе, когда Хри­стос под­нялся с уче­ни­ками, Он пре­об­ра­зился перед ними. Как гово­рят отцы (соб­ственно, Палама и гово­рит об этом), Гос­подь не Сам изме­нился, – Он изме­нил глаза уче­ни­ков, чтобы они были спо­собны хоть немножко посмот­реть на то, какой Хри­стос по-настоящему.

Это же Сол­нышко Божие. И на Фавор­ской горе Он как бы при­от­крыл эту завесу плоти Своей для того, чтобы засиял Лучик Свя­той – (Веч­ный Луч, Веч­ной Правды) – на учеников.

Это – Фавор­ский Свет! Это – он! Этим Све­том должны све­титься все мы! В иде­але своем! Должны быть свет­лые все хри­сти­ане. Должно быть – «Вот по улице иду – и тут же вижу: кто – хри­сти­а­нин, а кто – не хри­сти­а­нин». По идее так должно быть.

Конечно, так не будет. По улице бегут все – в землю смот­рят или на вит­рины зыр­кают, на метро спе­шат. Какое там! Видно ли там хри­сти­а­нина? Да не видно там никого! (А может, и видно. Не знаю – сложно это).

Надо, чтобы светился человек

По идее, надо, чтобы све­тился чело­век. Но не своим каким-то све­том, искус­ствен­ным, люми­нес­цент­ным, а све­тился Божиим Све­том, Хри­сто­вым Светом.

Чтобы, напри­мер, чело­век «до службы» и «после службы» отли­чался. Чтобы он до службы при­хо­дил в храм один, а выхо­дил другой.

Вот если бы, напри­мер, кто-нибудь захо­тел про­ве­рить: «А чего они в цер­ковь ходят?» Стоял бы вни­ма­тельно и наблю­дал: «Вот – идут… Один, вто­рой, тре­тий, чет­вер­тая, пятая… Захо­дят, заходят…Ну-ка, постою-ка я здесь два часа, посмотрю, какими они выхо­дят?» Постоял… «Выхо­дят… Дру­гими выходят!

Да – вижу – выхо­дят свет­лыми, дру­гими. Да – зачем-то в цер­ковь ходят!»

А если чело­век таким зашел и таким же вышел, тогда чело­век, наблю­да­ю­щий за тобой, задает себе зако­но­мер­ный вопрос: «Чего ходил? Что полу­чил? Что взял?»

Нельзя же не взять ничего из Церкви! Вот нужно: зашел – один, вышел – другой.

Этот Свет, дру­зья мои, он – цель хри­сти­ан­ской жизни. Свет Божий – кото­рый дол­жен про­све­тить чело­века и внутри, и сна­ружи. Так, чтобы, когда он умер, даже не было бы сомне­ния, куда пошел.

Пони­ма­ете? Потому что – подав­ля­ю­щее боль­шин­ство кре­ще­ных людей по смерти остав­ляют вопрос за собой: «А где он? А куда он пошел?» «Он к Богу пошел? – Не знаю!» Поэтому – столько пани­хид вся­ких, столько раз­ных заупо­кой­ных бого­слу­же­ний. Столько раз­ных: «Упо­кой! Упо­кой! Упо­кой!» «Помяни! Поми­луй! Поми­луй!» «Пощади, Гос­поди, яко Благ, рабы Твоя!» И так далее.

Потому что непо­нятно, куда идут эти хри­сти­ане (кото­рые «гла­го­ле­мые») по смерти.

А нужно жить так, чтобы ни у кого не было ни малей­шего сомне­ния: «Чело­век ушел ко Христу.

Слишком высоко

Вот об этом (конечно, не только «об этом» – все гораздо слож­ней, гораздо глубже, гораздо выше) гово­рит Гри­го­рий. Но мы с вами, зна­ете, как «ПТУ-шники, при­шед­шие на лек­цию в Ака­де­мию Наук».

И нам ака­де­мик рас­ска­зы­вает (этим ПТУ-шни­кам) о том, какие высо­кие про­блемы решают мате­ма­тики, тео­ре­ти­че­ские физики. Но он, конечно, сло­мает себе язык, потому что пони­мает: люди эти, во-пер­вых, не пой­мут ничего, а во- вто­рых, им не это надо. Им надо что-нибудь попроще и, так ска­зать, «позем­нее».

Так и мы сего­дня пыта­емся гово­рить про Гри­го­рия Паламу.

Я про­чи­тал штук два­дцать пять про­по­ве­дей (и – девят­на­дца­того века, и – два­дца­того, и уже – два­дцать пер­вого века) на день памяти Гри­го­рия Паламы. И как-то все про­по­вед­ники… так – «боком-боком и – в сторону».

Вроде нужно что-то ска­зать, но слиш­ком высо­кая тема. Не ска­зать – нельзя, а ска­зать подробно – сложно. Но именно с Гри­го­рия Паламы и начи­на­ется насто­я­щий духов­ный раз­дел между Като­ли­че­ским Запа­дом и Пра­во­слав­ным Востоком. 

Като­лики в упор не пони­мают того, о чем гово­рил Гри­го­рий, об этой «бла­го­дати», об этих «энер­гиях Боже­ства», кото­рые про­ни­зы­вают весь мир и освя­щают веру­ю­щего. Это непо­нятно като­лику, у него совер­шенно дру­гое направ­ле­ние ума и направ­ле­ние аске­тики и молитвы.

То есть, в прин­ципе, Гри­го­рий Палама стоит на водо­раз­деле всех духов­ных про­цес­сов, и с ним нужно «раз­би­раться». Но – не нам с вами! Не мне – убо­гому и не вам, таким как я. Чуть лучше, может, но тоже – не далеко убежавшим…

Интер­нет-канал прот. Андрея Ткачева

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки