Растим сына, растим дочь: Советы священника — многодетного отца — свящ. Илия Шугаев

Растим сына, растим дочь: Советы священника — многодетного отца — свящ. Илия Шугаев

(13 голосов4.4 из 5)

Чело­век состоит из тела, души и духа. Вос­пи­та­ние детей под­ра­зу­ме­вает вос­пи­та­ние души и тела, ибо жизнь духа непод­властна нашему вли­я­нию. Если с вос­пи­та­нием тела все ясно, поскольку жизнь тела видна, то вос­пи­та­ние души гораздо слож­нее. Жизнь души уже при­кро­вена даже для самого чело­века. Не даром же в пси­хо­ло­гии есть поня­тие «под­со­зна­ние», то есть та часть души, кото­рая не осо­зна­ется самим чело­ве­ком, хотя и сильно вли­яет на его поведение.

По бла­го­сло­ве­нию Свя­тей­шего Пат­ри­арха Мос­ков­ского и всея Руси Кирилла

Вступление

Чело­век состоит из тела, души и духа. Вос­пи­та­ние детей под­ра­зу­ме­вает вос­пи­та­ние души и тела, ибо жизнь духа непод­властна нашему вли­я­нию. Если с вос­пи­та­нием тела все ясно, поскольку жизнь тела видна, то вос­пи­та­ние души гораздо слож­нее. Жизнь души уже при­кро­вена даже для самого чело­века. Не даром же в пси­хо­ло­гии есть поня­тие «под­со­зна­ние», то есть та часть души, кото­рая не осо­зна­ется самим чело­ве­ком, хотя и сильно вли­яет на его пове­де­ние. Вос­пи­та­ние души может про­ис­хо­дить по-раз­ному. Прежде всего, это вли­я­ние на чело­века с помо­щью опре­де­лен­ных педа­го­ги­че­ских при­е­мов. Но в начале книги мне хоте­лось бы ска­зать о том, что мы часто ока­зы­ваем вли­я­ние на детей непо­сред­ственно бла­го­даря некой духов­ной связи между роди­те­лями и детьми.

Сей­час рас­про­стра­нено одно заблуж­де­ние о душе ребенка. Обычно счи­та­ется так. Вот мама при­несла ребе­ночка из род­дома. Берешь его на руки — про­сто анге­ло­чек, только кры­лы­шек не хва­тает. Душа его — чистый лист бумаги, еще нет на ней ни одного пят­нышка. Хочется уми­ляться, и страшно даже при­ка­саться к нему, чтобы не зама­рать его чистую душеньку. На самом деле все не так! Ока­зы­ва­ется, когда мама при­несла ребе­ночка из род­дома, ему вовсе не пять-семь дней, ему уже девять меся­цев! Цер­ковь все­гда знала, что жизнь чело­века начи­на­ется с момента зача­тия. Это уже сразу малень­кий чело­ве­чек. Его тело состоит из одной, двух, четы­рех, восьми и т. д. кле­то­чек, и у него есть насто­я­щая душа, поэтому он уже пол­но­цен­ный чело­век — с душой и телом. И аборты по уче­нию Церкви все­гда при­рав­ни­ва­лись к насто­я­щим убийствам.

Так вот, ребенку уже девять меся­цев, и за этот срок его душа, как пра­вило, ока­зы­ва­ется испач­кан­ной уже мно­же­ством гре­хов. Каких? Ведь он еще не сде­лал ни одного шага, не про­из­нес ни одного слова, не сде­лал ни одного само­сто­я­тель­ного поступка!

Но ребе­нок девять меся­цев (огром­ный срок!) жил в утробе, окру­жен­ный мате­рью не только физио­ло­ги­че­ски, но и эмо­ци­о­нально, пси­хо­ло­ги­че­ски. Он впи­ты­вал образ жизни матери: тихой и крот­кой или импуль­сив­ной и шумной.

Духов­ная связь ребенка с роди­те­лями настолько сильна, что каж­дый грех роди­те­лей ложится тем­ной печа­тью на душу ребенка. Мама и папа вече­ром садятся перед теле­ви­зо­ром, чтобы посмот­реть непри­стой­ный фильм. Их дочка нахо­дится еще в утробе матери, она ничего не видит и почти ничего не слы­шит. Но грех роди­тель­ский отпе­ча­ты­ва­ется на ее душе. Потом, через пят­на­дцать-шест­на­дцать лет, роди­тели будут раз­во­дить руками и удив­ляться: «Откуда это в ней? Мы ее вос­пи­ты­вали в стро­го­сти, ничего непри­стой­ного в своей жизни она нико­гда не видела, подруги у нее все при­лич­ные. Ну почему она выросла гуля­щей?!» Да, ей ничего не пока­зы­вали, но сами вели себя блудно: в ком­па­нии дру­зей мама могла себе поз­во­лить пофлир­то­вать, папа на улице и работе часто загля­ды­вался на корот­кие юбки, вме­сте по вече­рам, уло­жив детей, мама и папа поз­во­ляли себе чте­ние буль­вар­ных ста­тей, с инте­ре­сом обсуж­дая интим­ные подроб­но­сти жизни зна­ме­ни­то­стей. Ребе­нок ничего этого не видел, но на душе оста­вался отпе­ча­ток греха. Напри­мер, папа ста­щил с завода хоро­ший инстру­мент, и он пони­мает, что сыну знать об этом не полезно. «А то вырас­тет вором!» — думает он про себя. Но потом этот горе-отец будет недо­уме­вать, почему из его кар­мана про­па­дают деньги, ведь он сына этому не учил. Таково свой­ство духов­ной связи близ­ких людей — мать не видит сына, но чув­ствует его боль; сын не видит греха роди­те­лей, но при­об­ре­тает склон­ность к нему.

Но не надо думать, что бла­го­даря духов­ной связи пере­да­ются только грехи. Свя­тость, пра­вед­ность также запе­чат­ле­ва­ются на детях. Сам Гос­подь в Свя­щен­ном Писа­нии гово­рит, что Он пом­нит грех до тре­тьего или чет­вер­того поко­ле­ния, а пра­вед­ность в тысячи родов: «Я Гос­подь, Бог твой, Бог рев­ни­тель, нака­зы­ва­ю­щий детей за вину отцов до тре­тьего и чет­вер­того рода, нена­ви­дя­щих Меня, и тво­ря­щий милость до тысячи родов любя­щим Меня и соблю­да­ю­щим запо­веди Мои» (Исх. 20, 5–6). Мно­гие свя­тые имели пра­вед­ных роди­те­лей, напри­мер, пре­по­доб­ный Сер­гий Радо­неж­ский, роди­тели свя­ти­теля Васи­лия Вели­кого вос­пи­тали несколь­ких детей, кото­рые про­слав­лены в лике свя­тых. Правда ого­во­рюсь, что хотя пра­вед­ность и пере­да­ется чело­веку от роди­те­лей, но только за эту пра­вед­ность Бог не про­слав­ляет чело­века, ибо это заслуга роди­те­лей, а не его самого. Гос­подь смот­рит на то, что чело­век при­бав­ляет к тому, что он полу­чил от дру­гих, или теряет от этого.

Можно ска­зать так: духов­ная жизнь детей и роди­те­лей едина, нераз­рывна. По выра­же­нию одного древ­него цер­ков­ного писа­теля душа чело­века по своей при­роде — хри­сти­анка. Ребе­нок с момента сво­его зача­тия хочет молиться, душа его тре­бует этого. Ребе­но­чек про­сы­па­ется утром на кро­ватке, потя­ги­ва­ется, душа его хочет помо­литься Богу, но сам он не может, это должны сде­лать за него роди­тели. А мама встает с постели и идет на кухню гото­вить зав­трак. Она пони­мает, что ребе­нок сам гото­вить еду не умеет, хотя есть очень даже хочет, поэтому она должна все при­го­то­вить и покор­мить его. Но молиться его душа тоже хочет и тоже не умеет, поэтому мама должна встать с утра и помо­литься, потом пере­кре­стить ребенка и уже после этого пойти на кухню гото­вить еду.

О том, что дети могут молиться уже в утробе матери, явно видно из жития пре­по­доб­ного Сер­гия. Одна­жды мать пре­по­доб­ного, когда он уже был у нее в утробе, настолько про­ник­но­венно моли­лась во время Литур­гии, что в три самые важ­ные момента Литур­гии все в храме явно слы­шали, как ребе­нок из утробы подал свой голос. Конечно, это чудо Божие, потому что дети в утробе не кри­чат, точ­нее, они могут закри­чать, у них для этого все готово, но у них нет воз­духа. Но Гос­подь пока­зы­вает это чудо, чтобы мы не сомне­ва­лись, что дети могут молиться, еще не родив­шись. Они молятся не сло­вами, они их не знают, но душа их может почув­ство­вать устрем­ле­ние матери к Богу во время молитвы, они могут устре­миться своей душой туда же и испы­тать ту же радость молитвы, что охва­ты­вает мать.

Итак, под­водя итоги ска­зан­ному, можно утвер­ждать, что в неко­то­ром смысле дети — это про­дол­же­ние своих роди­те­лей. Поэтому когда мама или папа молится, а ребе­но­чек в этот момент, может быть, даже спит в кро­ватке, то тем не менее в его душе про­ис­хо­дит что-то уди­ви­тель­ное, что поз­во­ляет гово­рить о том, что и мла­денцы могут усва­и­вать плоды молитвы.

Воспитание будущего семьянина

Для веру­ю­щего чело­века понятно, что вос­пи­та­ние начи­на­ется с утробы, ибо Цер­ковь при­знает, что жизнь чело­века начи­на­ется с зача­тия. Об этом мы уже гово­рили. Все больше об этом гово­рят и пси­хо­логи. Напри­мер, сей­час активно раз­ви­ва­ется пери­на­таль­ная (доро­до­вая) и пери­на­таль­ная (после­ро­до­вая) пси­хо­ло­гия, кото­рая изу­чает фор­ми­ро­ва­ние пси­хики на самых ран­них ста­диях раз­ви­тия ребенка. Очень инте­ресны дости­же­ния совет­ской школы науч­ной сек­со­ло­гии (была такая отрасль пси­хо­ло­гии в совет­ское время, и зани­ма­лась она про­бле­мами вос­пи­та­ния детей с уче­том пола). С неко­то­рыми важ­ными дости­же­ни­ями дол­жен быть зна­ком каж­дый моло­дой чело­век, соби­ра­ю­щий стать родителем.

От нуля до трех

Дру­гой важ­ней­ший период в раз­ви­тии ребенка — это воз­раст от рож­де­ния до трех лет.

В это период ребе­нок фор­ми­рует свои пред­став­ле­ния о мире, в том числе и о людях, о том, чем муж­чина отли­ча­ется от жен­щины. Ребе­нок дол­жен сам опре­де­литься кто он по полу, чтобы потом пра­вильно стро­ить свое пове­де­ние. Новые иссле­до­ва­ния в пси­хо­ло­гии дока­зы­вают огром­ней­шее зна­че­ние этого пери­ода в фор­ми­ро­ва­нии всей пси­хике ребенка. То, что закла­ды­ва­ется в этот период, будет вли­ять на всю жизнь чело­века. Обычно у чело­века нет вос­по­ми­на­ний от этого пери­ода жизни, но это гово­рит только о том, что все собы­тия в жизни этого воз­раста ложатся глу­боко в под­со­зна­ние ребенка.

Напри­мер, в 70‑е году в зару­беж­ной пси­хо­ло­гии было вве­дено поня­тие «без­мам­ная» мама. Ока­зы­ва­ется, что если в этом воз­расте мама не берет часто дочку на ручки, не выли­вает на нее всю свою неж­ность и заботу, а ведет себя с нею холодно, или отдает ребенка в ясли, то когда дочка вырас­тет, она сама будет холодна к своим детям. Ока­зы­ва­ется, то, что мы все­гда счи­тали врож­ден­ным мате­рин­ским инстинк­том, вовсе не врож­ден­ный инстинкт, а тот образ пове­де­ния, кото­рый ребе­нок впи­ты­вает в самом ран­нем воз­расте. Сей­час активно раз­ви­ва­ются такие направ­ле­ния пси­хо­ло­гии, как пери­на­таль­ная (доро­до­вая) и пери­на­таль­ная (после­ро­до­вая) пси­хо­ло­гия, зани­ма­ю­щие самыми ран­ними ста­ди­ями раз­ви­тия ребенка. Пери­на­таль­ная пси­хо­ло­гия поз­во­ляет тести­ро­вать бере­мен­ных на пси­хо­ло­ги­че­скую готов­ность к мате­рин­ству. Одними из пер­вых в анке­тах зада­ются вопросы об отно­ше­ния бере­мен­ной со своей мате­рью в ран­нем воз­расте. Если эти отно­ше­ния были не самыми луч­шими пси­хо­лог дол­жен про­во­дить пси­хо­те­ра­пев­ти­че­скую работу.

В этом период раз­ви­тия ребенка про­ис­хо­дит самое важ­ное — фор­ми­ро­ва­ние пред­став­ле­ний о мире, ребе­нок познает, как устроен этот мир. Он смот­рит сво­ими широко откры­тыми гла­зами и пыта­ется понять этот мир. Можно отме­тить несколько фун­да­мен­таль­ных откры­тий, кото­рый дол­жен сде­лать ребенок.

  1. Мир состоит из своих и чужих. Пер­вое откры­тие ребенка — это усво­е­ние того факта, что мир можно раз­де­лить нас своих и чужих. Свои — это узкий круг род­ствен­ни­ков, кото­рые окру­жают ребенка. Уже в четыре-пять меся­цев ребе­нок может бес­по­ко­иться при появ­ле­нии чужих людей. Осо­бенно это видно на Кре­ще­нии детей. Я все­гда ста­ра­юсь сове­то­вать кре­стить детей самое позд­нее в два-три месяца. Ребе­ночка кре­стили, он испу­гался, но при­жался к маме, почув­ство­вал род­ные руки, услы­шал род­ное сердце — и все хорошо, он успо­ка­и­ва­ется. А ребе­нок в шесть меся­цев ведет себя уже не так. Он очень мно­гое пони­мает. Он видит, что его при­вели в незна­ко­мое место, вокруг незна­ко­мые люди, да еще какой-то боро­да­тый дядька, каких он нико­гда не видел. И после Кре­ще­ния, даже у мамы на руках он будет успо­ка­и­ваться пол­часа, а то и больше.

Ребе­нок, у кото­рого нет узкого круга близ­ких род­ствен­ни­ков, кото­рые посто­янно с ним, может и не про­ве­сти эту грань «свой» — «чужой», а если он этого не сде­лает, его раз­ви­тие в буду­щем будет идти неправильно.

Один из спе­ци­а­ли­стов в обла­сти науч­ной сек­со­ло­гии отме­чала, что про­ве­ден­ные ими в 70‑е годы иссле­до­ва­ния пока­зали боль­шую раз­ницу между домаш­ними и ясель­ными детьми. Дети из яслей, лишен­ные доста­точ­ной роди­тель­ской ласки, уже в дет­ском саду отли­ча­лись в своем пове­де­нии от детей, до трех лет вос­пи­ты­вав­шихся в семье. Если у ясель­ного ребенка в 5–6 лет спро­сить, кто его дру­зья, то он пере­чис­лит поло­вину дет­ского сада. А если спро­сить об этом же домаш­него ребенка, то отве­тит при­мерно сле­ду­ю­щее: «У меня друг Вовка, но он сей­час болеет, поэтому я играю с Андреем, но он тоже хоро­ший маль­чик». То есть вто­рой ребе­нок будет из общей массы выде­лять кого-то, к кому он больше при­вя­зы­ва­ется душей, а для пер­вого все дети равны, он ни к кому не может при­вя­зать серьезно. То же самое будет и в стар­шем воз­расте. В пят­на­дцать лет один парень будет уха­жи­вать за всеми девуш­ками под­ряд и с лег­кость рас­ста­ваться с ними. Дру­гой же будет зна­ко­миться с девуш­ками редко, но каж­дое зна­ком­ство будет остав­лять след на всю жизнь. В два­дцать пять лет один без­думно всту­пит в брак и так же легко раз­ве­дется, дру­гой же будет однолюбом.

Ока­зы­ва­ется, чтобы ребе­нок (или под­ро­сток) научился при­вя­зы­ваться к кому-то своим серд­цем, он дол­жен сна­чала при­вя­заться всем серд­цем к своей матери до трех лет, тогда эта спо­соб­ность в его душе появится. Он дол­жен усво­ить именно такую кар­тину мира: есть узкий круг род­ных, кото­рые все­гда с тобой, с кото­рыми все­гда хорошо и уютно, и есть чужие. Именно эту кар­тину, усво­ен­ную до трех лет, чело­век будет пытаться вос­про­из­во­дить в тече­ние всей своей жизни. А глав­ное он будет ее вос­про­из­во­дить в своей семье. Дороже семьи для чело­века ничего не будет, и только в семье он будет нахо­дить свое сча­стье. Но сей­час все больше людей, для кото­рых семья не пред­став­ляет цен­но­сти. Чело­век, усвоив в дет­стве кар­тину мира, где все­гда много новых людей, где все равны, будет ску­чать в семье, для него даже слу­чай­ные при­я­тели и семья будут оди­на­ково интересны.

Науч­ная сек­со­ло­гия пока­зала, что осо­бенно уро­ду­ются души тех детей, кото­рые в самом ран­нем воз­расте попа­дают в дет­ские дома, ибо они лишены роди­тель­ской любви в этот самый важ­ный период, а вос­пи­та­тель нико­гда не смо­жет заме­нить роди­те­лей. В буду­щем эти дети крайне нераз­бор­чивы в своих дру­зьях и зна­ко­мых. Они очень быстро попа­дают в группу риска по про­сти­ту­ции, по нар­ко­ма­нии и алкоголизму.

  1. Мир состоит из муж­чин и жен­щин. Еще одно важ­ное откры­тие, кото­рое делает ребе­нок — это раз­де­ле­ние всех людей на муж­чин и жен­щин. К этому откры­тию ребе­нок обычно под­хо­дит в воз­расте шести меся­цев. Именно с этого воз­раста дети начи­нают сильно тре­во­житься при появ­ле­нии незна­ко­мого муж­чины, в то время как мало тре­во­жатся или вовсе не вол­ну­ются при появ­ле­нии незна­ко­мой жен­щины. Далее в тече­ние более чем двух лет ребе­нок фор­ми­рует свой образ муже­ствен­но­сти и женственности.

Образ муж­ского и жен­ского пове­де­ния, сло­жив­шийся в этом ран­нем воз­расте будет вли­ять на всю остав­шу­юся жизнь. Напри­мер, уже с 4 лет через муж­ские игры маль­чик будет осва­и­вать муж­ской тип пове­де­ния. С семи лет он ста­нет малень­ким муж­чи­ной, и будет стро­ить свои отно­ше­ния с миром по-муж­ски уже без игр, а по-насто­я­щему. Он нач­нет учиться, и будет впи­ты­вать именно те, зна­ния, кото­рые ему нужны как муж­чине. С под­рост­ко­вого пере­ход­ного юноша нач­нет вести себя по-муж­ски в обще­нии с девуш­ками, пыта­ясь в буду­щем постро­ить пра­вильно семей­ные отно­ше­ния. И искать он будет девушку, кото­рая соот­вет­ствует его иде­аль­ным пред­став­ле­ниям о жен­щине. Но все­гда это будет про­ис­хо­дить в соот­вет­ствии с теми иде­аль­ными обра­зами муж­чины и жен­щины, кото­рый в нем воз­никли в самом ран­нем детстве.

Вроде бы это все оче­видно, и зачем об этом гово­рить? А гово­рить ока­зы­ва­ется надо, потому что сей­час грань между муж­ским и жен­ским пове­де­нием все более раз­мы­ва­ется. Сей­час даже трех­лет­ние дети при виде незна­ко­мого чело­века могут оши­баться, где «дядя», где «тетя». А это уже озна­чает, что ему трудно сфор­ми­ро­вать образ муже­ствен­но­сти и жен­ствен­но­сти, то есть у него могут быть не ярко выра­жен­ные муж­ские игры в дошколь­ном воз­расте, потом не ярко выра­жен­ное муж­ское пове­де­ние в под­рост­ко­вом воз­расте. А в буду­щем и не вполне муже­ствен­ное пове­де­ние в семье.

Напри­мер, в под­рост­ко­вую куль­туру все больше вхо­дит стиль «uni-sex», когда дев­чонки ходят в спор­тивно под­тя­ну­той одежде, в их пове­де­нии видны все больше рез­кие муж­ские манеры, а парни начи­нают ходить с длин­ными жен­скими при­чес­ками, да и вообще уде­ляют своей одежде слиш­ком много вни­ма­ния. За пар­ней мне осо­бенно обидно. Ведь такое жен­ствен­ное пове­де­ние явно гово­рит, что у них в ран­нем дет­стве не было перед гла­зами образа отца-хозя­ина, главы семей­ства, отца-рабо­тяги, кото­рый все умеет делать сво­ими руками. В их пове­де­нии скво­зит больше вли­я­ние матери, кото­рая, конечно, хочет, чтобы ее ребе­нок был самый кра­си­вый и самый акку­рат­ный, а не самый силь­ный и не самый сно­ро­ви­стый, как этого хотят отцы. Все это послед­ствия непол­ных семей, когда отца либо совсем нет в семье, либо он устра­нился от вос­пи­та­ния детей.

В этом воз­расте ребе­нок, наблю­дая за отцом и мате­рью (а также бабуш­кой и дедуш­кой, если они есть), фор­ми­рует свои пред­став­ле­ния о том, какие отно­ше­ния бывают между муж­чи­ной и жен­щи­ной, как надо отно­ситься к детям. Мне зна­комы две семьи. В обоих один из супру­гов из непол­ной семьи. В одном слу­чае жена из хоро­шей креп­кой семьи, а муж нико­гда не пом­нил сво­его отца, ибо он ушел, когда ребенку был год. Муж, бла­го­даря своей матери, кото­рая пыта­лась вос­пи­тать насто­я­щего муж­чину, имел реши­тель­ный и воле­вой харак­тер. Каза­лось бы все хорошо, ника­кой жен­ствен­но­сти. Но пер­вые годы семей­ной жизни были омра­чены дол­гими выяс­не­ни­ями отно­ше­ний с супру­гой. Она часто сры­ва­лась, ее что-то угне­тало, посто­янно воз­ни­кала какая-то напря­жен­ность. Они оба пыта­лись что-то сде­лать, выяс­нить от чего это, но муж не мог понять такого пове­де­ния жены, да и супруга не могла его объ­яс­нить. Отно­ше­ния несколько ула­ди­лись после пер­вого ребенка, а окон­ча­тельно только после вто­рого. Лишь потом, уже огля­ды­ва­ясь назад, они смогли понять при­чину про­ис­хо­див­шего. Супруг нико­гда не видел пра­виль­ного отно­ше­ния муж­чины к жен­щине, той заботы и ласки, кото­рая видна только внутри семьи, и редко выно­сится на обо­зре­ния чужих людей. Как супруги про­сят друг друга о чем-то, как они бла­го­да­рят друг друга, какие слова про­из­но­сят, как смот­рят друг на друга, как при­ка­са­ются друг к другу, — все эти мелочи были ему неиз­вестны. Он был ком­па­ней­ским пар­ней, душой ком­па­нии, и супруге, когда она была еще неве­стой, все это нра­ви­лось, она вос­хи­ща­лась буду­щим мужем. Но в семье, когда они оста­ва­лись наедине, она ожи­дала уви­деть то, что было и в семье ее роди­те­лей — заботу и ласку. Он забо­тился о ней, но все делал так, как будто она не неж­ное созда­ние, а один из его дру­зей-при­я­те­лей, он готов был сде­лать для нее все, но отно­ше­ния были запа­ни­брат­скими, а не семейными.

В дру­гой семье дело было, наобо­рот, там супруга вос­пи­ты­ва­лась мате­рью одна. Она была пре­крас­ной хозяй­кой и забот­ли­вой мате­рью, но не вполне неж­ной супру­гой. Только через пять лет семей­ной жизни, пройдя через обиды и упреки мужа их отно­ше­ния стали нормальными.

Пове­де­ние муж­чины и жен­щины ребе­нок впи­ты­вает именно в этом воз­расте. Если супруги разой­дутся, когда ребенку всего 4–5 лет, то тем не менее он уже успеет усво­ить обра­зец для под­ра­жа­ния в своей буду­щей семье.

  1. «Я маль­чик, я хочу стать муж­чи­ной» К концу этого пери­ода, разо­брав­шись, чем раз­ли­ча­ются муж­чины и жен­щины, ребе­нок дол­жен сам себя отне­сти к одному из полов. Маль­чики обычно оби­жа­ются (и должны оби­жаться), если их назы­вают девоч­ками, и наобо­рот. Но самое глав­ное, что ребе­нок дол­жен не только опре­де­лить, кто он, но дол­жен испол­ниться жела­нием раз­ви­вать в себе каче­ства именно сво­его пола. Ино­гда это не про­ис­хо­дит. При­веду несколько непри­ят­ный, но пока­за­тель­ный при­мер, услы­шан­ный мной от одной при­хо­жанки, кото­рая всю свою жизнь про­ра­бо­тала с моло­де­жью. Одна­жды к ней при­шел в гости один из ее быв­ших вос­пи­тан­ни­ков, кото­рого она не видела несколько лет. Он попро­сился в гости и во время раз­го­вора заявил, что он теперь в «браке» и у него есть муж. После несколь­ких недо­умен­ных вопро­сов выяс­ни­лось, что он теперь гомо­сек­су­а­лист, очень дово­лен своим поло­же­нием, и вообще он все­гда хотел быть жен­щи­ной. Откуда в этом моло­дом чело­веке нача­лись столь зага­доч­ные пере­мены? Ока­зы­ва­ется, его мама все­гда хотела девочку, но родился маль­чик. Настрой на девочку еще долго дер­жался в матери. Она часто наря­жала сына в дев­ча­чьи наряды, почти все­гда назы­вала его «лапоч­кой», вос­хи­ща­лась, как он хорошо моет посуду, короче говоря, вся­че­ски поощ­ряла любое про­яв­ле­ние жен­ствен­но­сти. Сын только радо­вал мать, он все­гда был послуш­ным, испол­ни­тель­ным, ста­ра­тель­ным, — насто­я­щая «лапочка». Он осо­знал себя маль­чи­ком, но стрем­ле­ния к муж­скому образу жизни у него не воз­никло, он раз­ви­вал свою душу в дру­гом направлении.

При­ве­ден­ный слу­чай, конечно, ред­кость, и явля­ется при­ме­ром того, как роди­тели сами неза­метно для себя могут испор­тить ребенка. Обычно про­ис­хо­дит несколько по-дру­гому. Напри­мер, в семье ребенка часто ругают, он посто­янно слы­шит: «Ах, какой нехо­ро­ший маль­чик, ведешь себя как дев­чонка!», или «Эх, плакса, что нюни рас­пу­стил, как девочка!» И ребенку уже как-то не радостно оттого, что он маль­чик, и жела­ние изоб­ра­жать из себя муж­чину про­па­дает. А это плохо, потому что на сле­ду­ю­щем этапе он не будет раз­ви­вать в себе столь необ­хо­ди­мых ему качеств.

Отсюда сле­дует важ­ный вывод о том, что пере­оце­нить зна­че­ние этого воз­раста трудно. Именно здесь фор­ми­ру­ются пред­став­ле­ния ребенка об отли­чи­тель­ных свой­ствах муж­чин и жен­щин. На осно­ва­нии этих пред­став­ле­ний ребе­нок будет в буду­щем стро­ить свое пове­де­ние. Боль­шин­ство буду­щих про­блем ухо­дят сво­ими кор­нями в этот период.

От трех до семи

Сле­ду­ю­щий этап раз­ви­тия ребенка — от трех-четы­рех лет до семи. Глав­ной зада­чей для ребенка в этот период явля­ется усво­е­ние и осво­е­ние муж­ского и жен­ского пове­де­ния через игры. Дети на преды­ду­щем этапе сфор­ми­ро­вали свои пред­став­ле­ния о муж­чи­нах и жен­щи­нах, теперь они пыта­ются попро­бо­вать стать муж­чи­нами и жен­щи­нами, правда, пока в игро­вой форме. Но это очень важ­ная тре­ни­ровка перед буду­щей насто­я­щей деятельностью.

Важ­ной осо­бен­но­стью этого пери­ода явля­ется то, что маль­чики для полу­че­ния муж­ского вос­пи­та­ния должны пере­хо­дить на вос­пи­та­ние к муж­чине — отцу или деду. В древ­но­сти в кня­же­ских семьях вос­пи­та­нием маль­чика зани­мался дядька. Да и в про­шлые века были не только гувер­нантки, но и гувер­неры, кото­рые при­гла­ша­лись именно для вос­пи­та­ния маль­чи­ков. Вспом­ним, напри­мер, заме­ча­тель­ный фильм «Мат­рос Чижик», где вос­пи­та­нием офи­цер­ского сына зани­мался ден­щик мат­рос Чижик, а вовсе не мать.

Осо­бенно мне, как отцу трех маль­чи­шек, больно видеть, что очень часто от вос­пи­та­ния своих сыно­вей отстра­ня­ются отцы. Муж­чину дол­жен вос­пи­ты­вать муж­чина. Сей­час мно­гие жен­щины жалу­ются, что нет насто­я­щих муж­чин, на кото­рых можно опе­реться, за кото­рыми можно себя чув­ство­вать себя как за камен­ной сте­ной. В этом нет ничего уди­ви­тель­ного, поскольку наши маль­чики полу­чают исклю­чи­тельно жен­ское вос­пи­та­ние. В дет­ских садах и в шко­лах муж­чина боль­шая ред­кость. И если в такой ситу­а­ции еще и отец не хочет зани­маться вос­пи­та­нием сына, все сва­лив на дет­ский сад и школу, то это насто­я­щее пре­ступ­ле­ние. О том, как маль­чишки с трех лет тянутся к отцам или стар­шим бра­тьям, я пре­красно вижу на своих детях. Напри­мер, самый млад­ший сын у нас довольно сильно балу­ется бабуш­кой. Это создает немало про­блем, поскольку в ответ на бало­ва­ние я и супруга начи­наем вос­пи­ты­вать его более строго. У ребенка появ­ля­ется выбор: любя­щая бабушка или стро­гие роди­тели. На любые стро­го­сти он все более отве­чает: «К бабе кочу», — и бежит под защиту к бабушке. Но несмотря на всю мою стро­гость к нему, а доста­ется ему немало, я вижу, что в три года про­ис­хо­дит зна­чи­тель­ная пере­мена в пове­де­нии. Ребе­нок вдруг стал зна­чи­тельно реже бегать к бабушке и бук­вально не отпус­кает меня. Он вдруг явно ощу­тил для себя потреб­ность в муж­ском обще­нии. Сред­ний сын, кото­рому сей­час четыре года, если на улице встре­чает сосед­ского маль­чика, кото­рому испол­ни­лось 14 лет, бук­вально вьется вокруг него, но почти не обра­щает вни­ма­ния на его сестер. Эта тяга к муж­скому вос­пи­та­нию в маль­чиш­ках оче­видна. Поэтому если этот запрос дет­ской души не полу­чит долж­ного удо­вле­тво­ре­ния, то ско­рее всего в раз­ви­тии его души про­изой­дет некое изме­не­ние. Либо ребе­нок полу­чит жен­ствен­ное вос­пи­та­ние, либо он все же най­дет муж­ское обще­ние, но среди улич­ной шпаны, кото­рая ему даст иско­вер­кан­ные пред­став­ле­ния о мужественности.

Маль­чик дол­жен на этом этапе усво­ить сле­ду­ю­щие черты насто­я­щего мужчины:

Защит­ник, воин, герой. Все это ребе­нок осва­и­вает через игры в войну, в бога­ты­рей, воюя с вра­гами (тата­рами, тур­ками, фаши­стами и т. д.). Для пра­виль­ного вос­пи­та­ния этой роли маль­чики должны иметь перед гла­зами вои­нов героев. Эти образы роди­тели должны при­ви­вать детям через чте­ние былин­ных ска­зок, через ста­рые совет­ские мульт­фильмы, через воен­ные фильмы. Все эти образы глу­боко ложатся в душу ребенка. Напри­мер, наш стар­ший пяти­лет­ний сын после про­смотра фильма «Повесть о насто­я­щем чело­веке» две недели ходил под впе­чат­ле­нием уди­ви­тель­ной внут­рен­ней силы героя. Все это время он, отло­жив дру­гие игры, играл в Мере­сьева, взяв две палки и сде­лав из них костыли.

Хозяин, кор­ми­тель, помощ­ник. Муж­чина дол­жен быть тру­до­лю­бив, он дол­жен кор­мить семью. Важно, чтобы именно в этом воз­расте ребе­нок выпол­нял какую-то работу по дому. Если в этом воз­расте ребе­нок не при­учится тру­диться, то лень будет чер­той его харак­тера. Хозяй­ское отно­ше­ние к дому ребе­нок впи­ты­вает ско­рее через сов­мест­ную работу с отцом. Отец дол­жен как можно чаще брать сына с собой и рабо­тать с ним.

Стро­и­тель, уме­лец. Маль­чик дол­жен научиться само­сто­я­тельно что-нибудь выду­мы­вать, тво­рить, и, нако­нец, дово­дить свои замыслы до конца. К сожа­ле­нию, совре­мен­ные дети зава­лены гото­выми игруш­ками. Взрос­лые наивно думают, что чем слож­нее и инте­рес­нее игрушка, тем ребе­нок будет более раз­ви­тым. Но все как раз наобо­рот. Самая при­ми­тив­ная игрушка гораздо больше застав­ляет ребенка про­яв­лять свою фан­та­зию, а не сле­до­вать за гото­выми вари­ан­тами игры, пред­ло­жен­ными взрос­лым чело­ве­ком. Мы с сыном ста­ра­лись побольше делать сво­ими руками. Из любой доски за 10 минут можно с помо­щью топора или лоб­зика сде­лать непло­хое ружье. Радо­сти от игрушки, сде­лан­ной сво­ими руками, у ребенка будет гораздо больше, чем от куп­лен­ной, хотя та и будет выгля­деть почти как насто­я­щая. Кстати о топоре. Начи­ная с четы­рех лет, я не боялся давать сво­ему стар­шему сыну в руки топор, пилу, моло­ток и дру­гие инстру­менты. Обычно роди­теля боятся давать инстру­менты, но я могу на опыте своих трех сыно­вей ска­зать, что даже в пол­тора года ребе­нок может заби­вать гвозди молот­ком и не разу не попасть себе по паль­цам. Так делала наша бабушка, когда надо было несколько занять млад­шего ребенка, хотя я за более позд­нее зна­ком­ство с молот­ком. Умея управ­ляться с инстру­мен­тами, уже к шести годам наш стар­ший сын мог сру­бить дерево диа­мет­ром 15 см., пилить доски и т. д., что, к сожа­ле­нию, мно­гие город­ские дети не могут даже в 12–13 лет. В резуль­тате такой дея­тель­но­сти раз­ви­ва­ется сме­калка ребенка. Так, когда стар­шему ребенку испол­ни­лось шесть лет, он при­нес мне какой-то непо­нят­ный рису­нок со сло­вами: «Пап, сде­лай мне танк». Выяс­ни­лось, что рису­нок был схе­мой, как делать танк. Все детали танка были нари­со­ваны отдельно, и на каж­дой из них было пока­зано, где должна быть дырочка, а где шпун­тик, кото­рый встав­ля­ется в эту дырку для креп­ле­ния. Схема ока­за­лась довольно хорошо продуманной.

Девочки на этом этапе оста­ются с мате­рями, чтобы усва­и­вать жен­ский образ пове­де­ния. Я бы выде­лил сле­ду­ю­щие черты, необ­хо­ди­мые для девочки.

Ска­зоч­ная прин­цесса. Девочка может и должна играть в ска­зоч­ную прин­цессу. Ведь в буду­щем ей при­дется стать для кого-то такой необык­но­вен­ной ска­зоч­ной прин­цес­сой. Этот образ помо­жет ей позже найти сво­его необык­но­вен­ного принца. Девушка, впи­тав­шая этот образ, будет искать очень чистых отно­ше­ний. Этот образ осо­бенно важен сей­час, поскольку в отно­ше­ниях между пар­нями и девуш­ками в под­рост­ко­вом воз­расте все меньше роман­тики. Но только роман­тика может спа­сти в под­рост­ко­вом воз­расте от иску­ше­ний физио­ло­ги­че­ского созре­ва­ния, кото­рое они переживают.

Золушка. Этот образ тру­же­ницы, уме­лой хозяйки, поскольку девочка должна быть тру­до­лю­би­вой. Если мы моем посуду, а наша дочка не очень хочет этого, то я ино­гда делаю так. «Милая Улья­ночка, раз ты не хочешь помо­гать мне, тогда позови Золушку, пусть она мне помо­жет». «Ладно, папа», — отве­чает она и уже лукаво улы­ба­ется. Через минуту она при­бе­гает (ино­гда пере­одев­шись) и, во весь рот улы­ба­ясь, гово­рит: «Вот, Золушка при­шла, вы меня звали?» И мы с радо­стью моем посуду.

Мама. Каж­дая девочка должна гото­виться стать мамой. Поэтому все девочки должны играть в дочки-матери. Я думаю, что в пра­во­слав­ной лите­ра­туре уже не раз вы читали о том, что куклы должны быть именно в виде малень­ких деток, пуп­си­ков, мла­ден­цев, а вовсе не в виде Барби, у кото­рых все чаще появ­ля­ются куколь­ные при­я­тели муж­ского пола.

Рас­скажу еще один слу­чай из жизни наших детей. Одна­жды я вижу, что у стар­шего сына появи­лось несколько игру­шеч­ный детей. Начи­наю при­смат­ри­ваться, неужели он начи­нает играть в дочки-матери? Стою за две­рью и слу­шаю. Он рас­са­дил своих детей в кру­жо­чек, поло­жил в центр цвет­ную тря­почку и гово­рит: «Слу­шайте, зав­тра мы пой­дем в бой. Вот карта. Враг стоит здесь в лесу, а мы с вами пой­дем ночью вот по этой дороге. Сей­час все ложи­тесь спать, чтобы отдох­нуть». Я успо­ко­ился, поняв, что ребе­нок играет в насто­я­щие маль­чи­ше­ские игры.

Именно в этом воз­расте в дет­ских душах закла­ды­ва­ется пат­ри­о­тизм, любовь к Родине. Если до трех лет ребе­нок уже раз­де­лил весь мир на «своих» и «чужих», то теперь его пред­став­ле­ния о «своих» несколько рас­ши­ря­ются. У него появ­ля­ется поня­тие сво­его рода, сво­его народа. О том, что пат­ри­о­ти­че­ские чув­ства могут раз­ви­ваться у детей уже в трех­лет­нем воз­расте, я открыл слу­чайно. Одна­жды я уви­дел уди­ви­тельно забав­ную кар­тину. На двух горш­ках, друг про­тив друга, усе­лись два млад­ших сына (двух с поло­ви­ной и трех с поло­ви­ной лет). Они играли друг с дру­гом, и я решил снять эту сцену на камеру. Ока­за­лось, что я зафик­си­ро­вал яркое сви­де­тель­ство о пат­ри­о­ти­че­ских чув­ствах этих малы­шей. В руках у обоих было по игру­шеч­ному быку. Сна­чала они спо­рили: «Ты мец­кий, а я усский» («Ты немец­кий, а я рус­ский»). — «Не-е-ет, это ты мец­кий, а я усский». После недол­гого пре­пи­ра­тель­ства один из них согла­ша­ется быть «мец­ким». Начи­на­ется игра. Быки схо­дятся для битвы, после реша­ю­щего удара «мец­кий» бык со сто­ном падает замертво. Игра повто­ря­ется, но каж­дый раз побеж­дает «усский», а ребе­нок, изоб­ра­жа­ю­щий немец­кую сто­рону, четко знает, что его бык дол­жен упасть замертво, ибо он душой на сто­роне русских.

Чуть позже после про­смотра воен­ного фильма про раз­вед­чи­ков трое наших сыно­вей устра­и­вали игру в рус­ского раз­вед­чика. Один изоб­ра­жал раз­вед­чика, кото­рый дол­жен был про­красться сквозь немец­кую охрану. Дети, изоб­ра­жав­шие охран­ни­ков, каж­дый очень кар­тинно падали от уда­ров рус­ского раз­вед­чика. Им было вовсе не обидно, что их «убили», ведь они изоб­ра­жали вра­же­скую сторону.

Наблю­дая за играми детей, мы можем очень мно­гое узнать об их внут­рен­ней жизни. Напри­мер, одна­жды играя с ребен­ком в сол­да­ти­ков, я пред­ло­жил ему: «Смотри, сколько у тебя много рус­ских вои­нов, давай немец­ких будет больше, а рус­ские их все равно побе­дят». Ребе­нок посмот­рел на меня с удив­ле­нием и ска­зал: «Нет, пап, ты чего? Рус­ских больше!» Я пытался еще раз объ­яс­нить, что это еще боль­шая слава, если малое коли­че­ство вои­нов побеж­дает боль­шое вой­ско. Но ребе­нок опять с недо­уме­нием посмот­рел на меня и ска­зал: «Ну, рус­ских-то больше!» Тогда я понял, что нельзя наста­и­вать на своем. Дей­стви­тельно, у ребенка нор­маль­ные пред­став­ле­ния о мире: добра больше, чем зла! Если у ребенка дру­гие пред­став­ле­ния о мире, и он видит в мире больше злого, чем доб­рого, то душа ребенка будет в посто­ян­ном напря­же­нии и его пси­хика может не выдер­жать такого дав­ле­ния. Именно поэтому сказки для детей должны доб­рыми, и дети не должны видеть ника­кой жесто­ко­сти. В рус­ских сказ­ках часто при­сут­ствует злые силы, но нико­гда они не изоб­ра­жа­ются все­силь­ными, а чаще даже с иронией.

Несколько заме­ча­ний сде­лаю отно­си­тельно места вос­пи­та­ния детей. Нор­маль­ной сре­дой для вос­пи­та­ния явля­ется семья. Но где вос­пи­ты­ва­ются совре­мен­ные дети? С ран­него воз­раста ребенка отдают в дет­ский сад, потом в школу. В дет­ском саду ребе­нок про­во­дит около 8 часов в день, с роди­те­лями он обща­ется при­мерно столько же. Дет­са­дов­ский воз­раст — очень важен в фор­ми­ро­ва­нии лич­но­сти, а поло­вину всего вре­мени ребе­нок про­во­дит в среде, совер­шенно не похо­жей на домаш­нюю семей­ную обстановку.

Чем отли­ча­ется обста­новка семьи от дет­ского сада? Во-пер­вых, в семье есть чет­кая иерар­хи­че­ская струк­тура. Есть взрос­лые, есть стар­шие бра­тья и сестры, есть млад­шие. Ребе­нок имеет опре­де­лен­ное место в этой иерар­хии. Во-вто­рых, дома все окру­жа­ю­щие люди — близ­кие род­ствен­ники, с кото­рыми ты свя­зан на всю жизнь. В дет­ском саду все не так. Ребе­нок нахо­дится в кол­лек­тиве сверстников.

Иерар­хи­че­ской струк­туры почти нет. Есть один вос­пи­та­тель на всю группу, поэтому боль­шая часть всех кол­ли­зий в жизни ребенка про­ис­хо­дит при обще­нии со сверст­ни­ками. В кол­лек­тиве сверст­ни­ков все равны, здесь нет стар­ших и нет младших.

Это совер­шенно неесте­ствен­ная обста­новка. Неесте­ствен­ная хотя бы потому, что Гос­подь не дал жен­щине спо­соб­но­сти за один раз рожать сразу пят­на­дцать-два­дцать дети­шек, кото­рые бы были равны в семье. Все вос­пи­та­ние в семье постро­ено на том, что млад­шим при­ви­ва­ется послу­ша­ние стар­шим, а стар­шие при­уча­ются забо­титься о млад­ших. Ребе­нок, пройдя двой­ную школу (школу послу­ша­ния и школу заботы), вырас­тает нор­маль­ным чело­ве­ком — послуш­ным и заботливым.

В дет­ском саду ребе­нок про­хо­дит совсем дру­гую школу — школу рав­но­пра­вия. Все дети имеют рав­ные права и обя­зан­но­сти. Дети учатся сосу­ще­ство­вать без кон­флик­тов: не драться, не ссо­риться. Не больше! Это все есть и в семье. Но в дет­ском саду нет духа послу­ша­ния и заботы, кото­рыми про­ник­нута семей­ная обста­новка. Если бы мы гото­вили ребенка к тому, что он нико­гда не будет созда­вать семьи, всю жизнь будет жить в обще­жи­тиях, нико­гда не будет зани­мать началь­ствен­ной долж­но­сти и нико­гда не будет под­чи­нен­ным, то тогда вос­пи­та­ние в дет­ском саду вполне может помочь в этом. Если же мы хотим вырас­тить буду­щего семья­нина, то дет­ский сад уже не так полезен.

Кстати, рав­но­пра­вия в дет­ских садах все равно не полу­ча­ется. Некая иерар­хи­че­ская струк­тура между детьми все равно начи­нает выстра­и­ваться, но уже дру­гому прин­ципу: дети делятся не на стар­ших и млад­ших, а умных и глу­пых, или силь­ных и сла­бых. И отно­ше­ния между детьми соот­вет­ственно стро­ятся уже по-дру­гому. Ведь если в отно­ше­ниях глав­ным при­зна­ком, по кото­рому раз­де­ля­ются дети, явля­ется это воз­раст, то это буду отно­ше­ния заботы и послу­ша­ния, если глав­ный при­знак — ум или сила, то отно­ше­ния будут носить харак­тер пре­вос­ход­ства и под­чи­не­ния. Конечно, уме­лые педа­гоги и вос­пи­та­тели сгла­жи­вают эти отно­ше­ния и учат забот­ли­во­сти и послу­ша­нию, но для вос­пи­та­ния этих качеств обста­новка не столь благоприятная.

Если мы хотим вырас­тить насто­я­щего граж­да­нина, то крайне жела­тельно вос­пи­та­ние именно в семье. Все обще­ство устро­ено иерар­хично. Есть началь­ство, есть под­чи­нен­ные. У каж­дого свои права и свои обя­зан­но­сти, и у каж­дого своя ответ­ствен­ность. Ребе­нок именно в семье впи­ты­вает пра­виль­ное отно­ше­ние к стар­шим и млад­шим, и то, что он встре­чает во взрос­лой жизни, уже было им осво­ено еще в детстве.

В дет­ском саду все люди вре­мен­ные. Вос­пи­та­тели чере­ду­ются по опре­де­лен­ному гра­фику, сами дети не при­вя­заны друг к другу ничем, кроме дет­ской дружбы. Сего­дня дру­жим, зав­тра поссо­римся. Дети не отве­чают друг за друга. В семье же дети не могут долго жить в ссоре, осо­бенно если они малень­кие. Этого про­сто не поз­во­лят роди­тели, кото­рые всеми силами поми­рят детей. Брат и сестра оста­ются близ­кими на всю жизнь, и роди­тели с ран­него дет­ства при­учают их, что ссора — это ужас­ное и совер­шенно недо­пу­сти­мое в их жизни собы­тие. В дет­ском саду кон­фликты могут иметь совер­шенно дру­гой исход: дол­гая озлоб­лен­ность друг на друга, можно разой­тись с быв­шим дру­гом, можно даже пере­ве­стись в дру­гую группу или дру­гой дет­ский сад.

Это не зна­чит, что детей кате­го­ри­че­ски нельзя отда­вать в дет­ские сады. Про­сто, если роди­тели реша­ются на это, то надо осо­зна­вать необ­хо­ди­мость уси­лить домаш­нюю состав­ля­ю­щую вос­пи­та­ния и все сво­бод­ное время роди­тели должны посвя­щать обще­нию с детьми.

Следующие этапы

Сле­ду­ю­щий этап раз­ви­тия ребенка — 7–10 лет (рамки пери­о­дов, конечно, могут коле­баться на один-два года и более в зави­си­мо­сти от осо­бен­но­стей ребенка и его роди­те­лей). Ребе­нок ста­но­вится малень­ким взрос­лым, уже может испо­ве­до­ваться, отве­чать за свои поступки. Но в смысле семей­ного вос­пи­та­ния по выра­же­нию одного спе­ци­а­ли­ста насту­пает «мерт­вый сезон». Отно­ше­ния между маль­чи­ками и девоч­ками в это время обычно очень напря­жен­ные, они друг друга недо­люб­ли­вают. Хотя и бывают слу­чаи уха­жи­ва­ний в этом воз­расте, но, как пра­вило, все же маль­чики и девочки уда­ля­ются друг от друга, чтобы потом вновь встре­тится уже в новом каче­стве — юно­шей и деву­шек. Это время учебы и накоп­ле­ния опыта.

В сле­ду­ю­щий период — 11–14 лет — у под­рост­ков (у дево­чек чуть раньше, у маль­чи­ков позже) появ­ля­ется вновь заин­те­ре­со­ван­ность про­бле­мами пола. Начи­на­ются серьез­ные влюб­лен­но­сти, глу­бо­кие сим­па­тии. К концу этого пери­ода под­ростки начи­нают осо­зна­вать себя взрос­лым, девочки ста­но­вятся девуш­ками, а маль­чики парнями.

Но во всей своей силе роман­ти­че­ский период пер­вой любви насту­пает позже — к 14–18 годам. В это период очень важно помочь моло­дым людям разо­браться в своих чув­ствах, важно, чтобы перед их гла­зами был высо­кий идеал чистой любви. Вновь повторю, что этот период именно роман­ти­че­ский. Это очень важно, ибо часто только воз­вы­шен­ная роман­тика этого воз­раста убе­ре­гает моло­дых людей от мно­гих оши­бок. Но этот воз­вы­шен­ный настрой можно и уни­что­жить. Любая, даже слу­чай­ная встреча с пош­ло­стью, про­смот­рен­ный эро­ти­че­ский эпи­зод фильма, уви­ден­ное пор­но­гра­фи­че­ское изоб­ра­же­ние может убить в моло­дом чело­веке спо­соб­ность любить, спо­соб­ность видеть в объ­екте своей любви необык­но­вен­ную ска­зоч­ную прин­цессу, почти ангель­ское суще­ство. А только при таком отно­ше­нии к своей девушке моло­дой чело­век готов жерт­во­вать собою, идти на подвиг ради любимой.

О чем необ­хо­димо гово­рить с под­рост­ками? Прежде всего надо пока­зать отли­чие истин­ной любви от влюб­лен­но­сти. Если любовь — это глу­бо­кая связь («два в плоть едину»!), кото­рая соеди­няет двух людей на всех уров­нях бытия (тело, душа, дух), то влюб­лен­ность — это про­сто чув­ство рож­да­ю­щейся любви. Чув­ство может легко пройти, с чем и стал­ки­ва­ется боль­шин­ство влюб­лен­ных. Чув­ства быстро при­туп­ля­ются со вре­ме­нем, к ним при­вы­кают. Для под­дер­жа­ния эмо­ци­о­наль­ной насы­щен­но­сти влюб­лен­ные все­гда идут впе­ред, уве­ли­чи­вая «дозу» обще­ния. Сна­чала пер­вая про­гулка вол­нует сердце, но вскоре этого мало. Пер­вое при­кос­но­ве­ние. Пер­вое объ­я­тие. Пер­вый поце­луй. Еще немного и дальше идти уже некуда. Влюб­лен­ные смот­рят, как осты­вают их чув­ства, и гово­рят: «Любовь ушла!» А ее и не было. Насто­я­щая любовь тиха, скромна, при ней нет бур­ного изли­я­ния чувств. Она про­сто есть. Есть связь между людьми, и любя­щие посто­янно ее чув­ствуют. Как мать чув­ствует сво­его сына, несмотря на тысячи кило­мет­ров, отде­ля­ю­щих ее от сына, также и между любя­щими друг друга мужем и женой есть эта неза­мет­ная, но очень креп­кая связь.

С под­рост­ками надо гово­рить о том, как пра­вильно выби­рать супруга. Здесь можно дать совет моло­дым людям выби­рать не себе мужа или жену, а отца или мать для своих детей. «Хочу ли я, чтобы эта девушка была мате­рью моей дочки, и моя дочь была похожа на нее?» Мно­гие о своей девушке сразу ска­жут: «Ой, нет-нет-нет! Моя лапочка-дочка должна быть милой, в длин­ной юбочке, с длин­ными вью­щи­мися воло­сами, скром­ного пове­де­ния и очень тру­до­лю­би­вой». Вот такую маму и надо искать для своей дочки.

С под­рост­ками надо гово­рить о том, как меня­ются отно­ше­ния между муж­чи­ной и жен­щи­ной, по мере того, как они про­хо­дят основ­ные три ста­дии: жених и неве­ста, муж и жена, отец и мать. Жених и неве­ста — это пока еще чужие друг для друга люди, а потому они пря­чут все свои недо­статки. Муж и жена — это уже близ­кие люди, при­чем жена ближе, чем мать, а муж ближе, чем отец. И если мы не стес­ня­емся своих близ­ких род­ствен­ни­ков, то после медо­вого месяца, супруги не стес­ня­ются друг друга. В пер­вые два-три года супруги столько узнают друг о друге ранее неиз­вест­ного, что боль­шин­ство раз­во­дов совер­ша­ется как раз через два-три года сов­мест­ной жизни. Но даже если отно­ше­ния между мужем и женой уста­но­ви­лись пре­крас­ные, они еще далеки от совер­шен­ства. Ведь можно любить друг друга по прин­ципу: «Ты — мне, я — тебе». Насто­я­щая любовь может про­явиться только тогда, когда двое научатся вме­сте любить тре­тьего, то есть только когда в семье появ­ля­ются новые члены семьи, и супруги ста­но­вятся отцом и матерью.

С под­рост­ками надо гово­рить о том, кто дол­жен быть гла­вой семьи, о том, каким дол­жен быть муж­чина, чтобы стать насто­я­щим гла­вой семьи, и о том, какой должна быть жен­щина, чтобы стать хра­ни­тель­ни­цей домаш­него очага. Обычно раз­го­вор о том, что муж дол­жен быть гла­вой семьи сильно заде­вает совре­мен­ных деву­шек и при­хо­дится ста­ра­тельно им объ­яс­нять эту про­блему. Надо четко раз­де­лять два поня­тия — «глава» и «дес­пот». Чем они отли­ча­ются? Кратко можно ска­зать так: глава — отве­чает за все, что про­ис­хо­дит, и вино­ват во всем. А дес­пот, наобо­рот, — ни за что не отве­чает, и у него вино­ваты все вокруг.

Если чело­век спо­ткнулся, кто в этом вино­ват: голова или нога? Ясно, что голова. У нее есть глаза, кото­рые должны смот­реть под ноги на дорогу, у нее есть ум, кото­рый дол­жен выби­рать более без­опас­ную дорогу. У нее есть уши, кото­рые слу­шают, не едет ли рядом авто­мо­биль. Вот муж и дол­жен быть таким гла­вой и отве­чать за все.

Неболь­шая иллю­стра­ция для того, чтобы понять, чем глава отли­ча­ется от дес­пота. Муж и жена соби­ра­ются в даль­нюю поездку. Жена долго про­во­зи­лась у зер­кала, под­би­рая наряды, они опоз­дали на авто­бус и, сле­до­ва­тельно, на поезд. Кто вино­ват? Обыч­ный ответ: жена. Неправда! Вино­ват муж! Смот­рите сами: он же знал, что жена любит долго соби­раться, выби­рая наряды. Ему от Бога дан ясный ум, спо­соб­ность трезво рас­суж­дать и все про­счи­ты­вать. Что же он не вос­поль­зо­вался сво­ими спо­соб­но­стями и не дога­дался назна­чить время выхода из дома на пол­часа раньше? Что же не про­счи­тал все воз­мож­ные про­махи? Мужу дана жест­кая воля. Почему же он не вос­поль­зо­вался ею, чтобы вовремя ото­рвать жену от зер­кала? Муж­чина не так сильно увле­ка­ется чув­ствами. Что же он под­дался чув­ствам, был рас­тро­ган и уми­лялся на свою кра­са­вицу-жену, кра­су­ю­щу­юся перед зер­ка­лом? Вино­ват только он!

Если муж — насто­я­щий глава семьи, то он не будет упре­кать жену в их опоз­да­нии, а будет винить во всем себя. Дес­пот же будет в исте­рике орать на жену, кото­рая тор­чала лиш­ние пол­часа у зер­кала и вообще вино­вата во всех его неудачах.

Поэтому, когда Цер­ковь гово­рит, что муж — глава семьи, то это не столько гроз­ное напо­ми­на­ние жен­щине о ее раб­стве, сколько пре­ду­пре­жде­ние муж­чине о том, каким он дол­жен быть, чтобы жена почи­тала его за главу. Таких мужей сей­час почти не оста­лось, поэтому жен­щины и не могут нахо­диться в том послу­ша­нии, что было раньше у жен­щин. А под­чи­няться само­дуру-дес­поту — это дей­стви­тельно ужасно.

С девуш­ками на школь­ной ска­мье обя­за­тельно надо гово­рить об осо­бом семей­ном при­зва­нии жен­щины. Если муж — это внеш­няя защита семьи, то все, что внутри семьи зави­сит от жен­щины. Здесь пере­оце­нить ее роль невозможно.

Пер­вое при­зва­ние жен­щины — это быть женой, спут­ни­цей и помощ­ни­цей мужу. Без надеж­ного тыла не совер­ша­ется ни одна победа. Также и в семье прак­ти­че­ски ни одно дости­же­ние муж­чины не было бы воз­можно без жен­щины. Один извест­ный мос­ков­ский рас­ска­зы­вал следующее.

Жена одного рек­тора круп­ней­шего уни­вер­си­тета мне гово­рила: «Он при­дет домой, а я начи­наю его хва­лить: „Во какой ты у меня моло­дец, вот какой ты хоро­ший“. — И он сразу как-то рас­цве­тает». Хотя вроде он — взрос­лый муж­чина, ака­де­мик, глава огром­ного учеб­ного заве­де­ния, умней­ший чело­век. А в тоже время и он нуж­да­ется, чтобы иметь похвалу от жены. Потому что все это он делает не только для Бога, не только для госу­дар­ства, не только для сту­ден­тов, но еще и для жены. Поэтому он обя­за­тельно и нуж­да­ется в похвале, что опи­ра­ется на семью.

И дей­стви­тельно, жена явля­ется не про­сто помощ­ни­ком, но и вдох­но­ви­те­лем мужа. Будет жена пилить мужа — не будет ему житья, и нико­гда не ста­нет муж­чина ни хоро­шим работ­ни­ком, ни хоро­шим хозя­и­ном, потому что все его душев­ные силы ухо­дят на то, чтобы спра­виться с оби­дою, пере­бо­роть свое воз­му­ще­ние. Муд­рая жена будет жить про­бле­мами мужа, во все вни­кать, все видеть, хва­лить, поощ­рять и вдохновлять.

Вто­рое при­зва­ние жен­щины — быть матерью.

В совет­ском кине­ма­то­графе есть заме­ча­тель­ный фильм, вос­пе­ва­ю­щий мате­рин­ский труд — «Одна­жды два­дцать лет спу­стя». Глав­ная геро­иня фильма Надя Круг­лова, мать деся­те­рых детей, при­хо­дит на вечер выпуск­ни­ков, собрав­шихся через 20 лет после окон­ча­ния школы. Во время встречи идет съемка пере­дачи для теле­ви­де­ния, где собрав­шимся зада­ется вопрос: «Что глав­ное сде­лано за эти два­дцать лет?» Ответ каж­дого из одно­класс­ни­ков Надя срав­ни­вает со своей жизнь. Посте­пенно зри­тель пони­мает, что Надя, сидя дома с детьми, и будучи про­стой «домо­хо­зяй­кой», на самом деле живет жиз­нью, кото­рая насы­щен­нее и ярче всех осталь­ных судеб.

Дей­стви­тельно про­стой мате­рин­ский труд вби­рает в себя десятки про­фес­сий. Жизнь матери не имеет ничего общего с моно­тон­ным одно­об­раз­ным тру­дом, когда не видишь ничего кроме плиты и четы­рех стен, как счи­тают мно­гие. Каж­дый день в ее жизни — это откры­тие, каж­дые день меня­ются дети, а с ними меня­ется сама жен­щина. Вот рож­да­ется ребе­нок и мама ста­но­вится чело­ве­ком, кото­рый дол­жен научить всему сво­его ребенка, научить его видеть этот мир. За этот один период мла­ден­че­ства сво­его ребенка мать про­жи­вает целую жизнь. Вот ребе­нок пошел в школу, и мама ста­но­вится учи­те­лем млад­ших клас­сов. Вот ребе­нок пере­хо­дит в сред­ние классы и мама ста­но­вится и учи­те­лем лите­ра­туры, и мате­ма­ти­ком, и физи­ком. Вот ребе­нок всту­пает в под­рост­ко­вый период и вновь здесь мама осва­и­вает нелег­кий труд психолога.

Мно­гие счи­тают, что труд жен­щины в семье, — это что-то очень про­стое, можно ска­зать при­ми­тив­ное: помыть пости­рать, погла­дить, нос уте­реть, домаш­нюю работу про­ве­рить — вот и все. Для этого уни­вер­си­те­тов кон­чать не надо. Но мате­рин­ский труд — это очень высо­ко­ква­ли­фи­ци­ро­ван­ный труд. Ведь, вос­пи­та­ние чело­века — это выс­шее из искусств. Худож­ник берет без­душ­ные пред­меты и делает из них про­из­ве­де­ние искус­ства. Но каж­дая мать рабо­тает с самым труд­ным — с чело­ве­че­ской душой, кото­рая обла­дает сво­бо­дой. Вос­пи­тать хоро­шего чело­века — это не легче, чем совер­шить науч­ное откры­тие. В обоих слу­чаях дол­гие годы проб и оши­бок, а самое глав­ное труда.

Моно­тон­ный одно­об­раз­ный труд обычно про­ти­во­по­став­ля­ется твор­че­скому труду, когда чело­век что-то посто­янно выду­мы­вает, про­бует, нахо­дится в посто­ян­ном поиске реше­ний. Но тогда можно точно ска­зать, что нет более твор­че­ского труда, чем труд материнский.

Уди­ви­тельно, что пре­бы­ва­ние матери дома рас­це­ни­ва­ется ино­гда, как неже­ла­ние жен­щины рабо­тать. А на самом деле все наобо­рот. Мно­гие жен­щины сбе­гают на работу из семьи про­сто потому, что на работе легче. Легче, во-пер­вых, потому что на работе чело­век сидит от сих до сих, а потом сво­бо­ден. А мать не может быть сво­бодна от своих детей нико­гда. Мате­рью она оста­ется 24 часа в сутки. Во-вто­рых, на работе жен­щина выпол­няет опре­де­лен­ные обя­зан­но­сти, а дома ей при­хо­дится отда­вать не только свои силы, но и саму себя, свою любовь и заботу. Это тре­бует напря­же­ние всех сил — и телес­ных, и душев­ных, и духовных.

Это и про­сто чисто физи­че­ски и эмо­ци­о­нально очень напря­жен­ный труд. Можно себе пред­ста­вить такую кар­тину. Мама сидит и делает уроки со стар­шим, кото­рый пошел в пер­вый класс. Рядом сидят еще двое: одному (четы­рех­лет­нему) надо нари­со­вать машину, чтобы он ее разу­кра­ши­вал, дру­гого накор­мить из ложки, потому что еще не умеет есть сам. А при этом надо уметь видеть настро­е­ние и состо­я­ние каж­дого из детей, не забы­вать о муже, сле­дить за поряд­ком в доме, не запус­кать себя. Разве это не слож­ней­ший труд, кото­рый не под силу мно­гим мужчинам?

Хотя мате­рин­ский труд и неле­гок, но в то же время он очень радост­ный. Только он делает жен­щину по-насто­я­щему счаст­ли­вой. И очень хоте­лось бы, чтобы уже в школь­ном воз­расте девушки осо­зна­вали свое семей­ное призвание.

О капризах и непослушании

Капризы

Непо­слу­ша­ние детей — это, навер­ное, самая боль­шая роди­тель­ская боль. Хочется, чтобы ребе­нок все делал пра­вильно, роди­тели гово­рят, как надо посту­пить, а он не слу­ша­ется. И обидно не только оттого, что ребе­нок делает непра­вильно, но еще и оттого, что делает он это после того, как вы ему ука­зали пра­виль­ный путь.

Пер­вое непо­слу­ша­ние про­яв­ля­ется в трех­лет­нем воз­расте. Этот воз­раст явля­ется одним из пере­ход­ных пери­о­дов в жизни ребенка. В его созна­нии про­ис­хо­дит важ­ное откры­тие. Ребе­нок откры­вает для себя, что у него есть своя воля, кото­рая может не сов­па­дать с родительской.

Когда у ребенка появ­ля­ется воз­мож­ность что-то хва­тать, то он начи­нает хва­тать все под­ряд и тащить в рот, чтобы попро­бо­вать, что же это он схва­тил. Так он познает окру­жа­ю­щий мир и свой­ства раз­лич­ных пред­ме­тов. Это было позна­ние веще­ствен­ного мира. В трех лет­нем воз­расте про­ис­хо­дит нечто подоб­ное. У него появ­ля­ется спо­соб­ность про­яв­лять свою волю и свои жела­ния, и он начи­нает направ­лять свою волю во все сто­роны. Вот он хочет кашу, а вот он через минуту не хочет. Вот он хочет соби­рать игрушки, а через минуту он отка­зы­ва­ется это делать. Это его спо­соб позна­ния мира, но теперь не веще­ствен­ного мира, мира отно­ше­ний с дру­гими людьми. Он учится пра­вильно про­яв­лять свою волю. Ведь каж­дый раз, меняя свое жела­ние, ребе­нок вни­ма­тельно смот­рит на реак­цию взрос­лых и дру­гих окружающих.

Напри­мер, один наш ребе­нок (тогда ему почти четыре года) на вечер­ней молитве, под­ра­жая стар­шим и пере­чис­ляя своих дру­зей, в конце ска­зал: «…Сашу, Илюшу, и огу­рец». Стар­шие дети, конечно, засме­я­лись, а самому балов­нику понра­ви­лась такая реак­ция окру­жа­ю­щих. В сле­ду­ю­щий вечер он, лукаво огля­ды­ва­ясь на всех, уже про­из­нес: «…и поми­дор». Но в ответ полу­чил гроз­ное вну­ше­ние и лег­кий пре­ду­пре­ди­тель­ный шле­пок по губам. Больше подоб­ных шало­стей не повто­ря­лось. Можно ска­зать, про­изо­шел некий акт позна­ния. Ребе­нок попро­бо­вал новую шалость, узнал, что за это бывает, и про­цесс изу­че­ния мира пошел дальше.

Поэтому во всех дет­ских капри­зах очень важна реак­ция взрос­лых. Реак­ция должна быть пра­виль­ной. Говоря о не пра­виль­ной реак­ции, надо раз­де­лить ситу­а­ции, когда роди­тели пота­кают ребенку, не про­яв­ляя доста­точ­ной стро­го­сти, и ситу­а­ции, когда роди­тели, напро­тив, про­яв­ляют чрез­мер­ную стро­гость, не учи­ты­вая воз­мож­но­сти ребенка.

О том, что бывает, если без­думно испол­нять волю ребенка мы наглядно уви­дели уже на пер­вом своем ребенке. По нашей неопыт­но­сти он много болел в пер­вые годы, а мы с матуш­кой, конечно, жалели его во время болез­ней и под­час бало­вали его. Изу­чая нашу реак­ции на опре­де­лен­ные его жела­ния, обна­ру­жил, что есть несколько «вол­шеб­ных» слов, кото­рые дей­ствуют без­от­казно. Напри­мер, доста­точно про­из­не­сти слово «просфорка», как роди­тели тут же побе­гут на кухню за просфор­кой и ста­ка­ном воды и в тече­ние десяти минут роди­тели в его рас­по­ря­же­нии. Или проснув­шись ночью доста­точно про­из­не­сти слово «пить», чтобы под­нять роди­те­лей с постели. Было и еще несколько «вол­шеб­ных» слов. Мы уже стали подо­зре­вать, что эти слова стали про­из­но­ситься неоправ­данно часто, но окон­ча­тельно смогли оце­нить ситу­а­цию только после сле­ду­ю­щего. Ребе­нок про­сы­па­ется ночью, но роди­тель­ской фра­зой «Спи, доро­гой» не удо­вле­тво­ря­ется и тогда спро­со­нья выдает все свои «вол­шеб­ные» слова сразу. С этого момента слова поте­ряли свои «вол­шеб­ные» свой­ства и стали исполь­зо­ваться ребен­ком только при реаль­ной необходимости.

Дети довольно легко осва­и­вают при­емы по управ­ле­нию уступ­чи­выми роди­те­лями. Напри­мер, ребе­нок с оби­жен­ным видом топает нож­кой, и роди­тели усту­пают капризу ребенка. Если ребе­нок уже хорошо освоил этот прием, то спра­виться с ним нелегко. Сна­чала он топ­нет один раз, потом задаст целую дробь ногами, потом упа­дет на пол в знак своей обиды и т. д. Поэтому, конечно, легче пре­сечь такое про­яв­ле­ние капри­зов в самом начале.

На самом деле, нера­зум­ная роди­тель­ская уступ­чи­вость про­ис­те­кает от недо­ста­точ­ной любви роди­те­лей к ребенку. «Чем бы дитя не теши­лось, лишь бы не пла­кало». Вме­сто вос­пи­та­ния роди­тели лишь обес­пе­чи­вают без­об­лач­ное дет­ство своим детям. Но и чрез­мер­ная стро­гость про­ис­те­кает из того же недо­статка любви. Ведь любовь откры­вает взору душу дру­гого чело­века. И роди­тель­ское любя­щее сердце легко отли­чит дет­ский каприз от насто­я­щей нужды. А сле­пое сердце может, с одной сто­роны, пота­кать капри­зам, а, с дру­гой сто­роны, не давать воз­мож­ность удо­вле­тво­рить самую есте­ствен­ную потребность.

Непослушание

Когда стар­шему ребенку испол­ни­лось пять лет, я решил при­учать его к труду, и начал с мытья посуды. Меня очень раз­дра­жало, что ребе­нок посто­янно начи­нал играть с водой. Но сколько я ни тре­бо­вал от него пре­кра­тить балов­ство, ничего не полу­ча­лось. Ребе­нок никак не слу­шался. «А ну, мой посуду! Я тебе что ска­зал?!! А ну, пере­стань бало­ваться, бери тарелку и мой!» Мыть посуду стало для него муче­нием, а после кри­ков еще больше не хотел мыть. Та же исто­рия повто­ря­лась, когда мы со всеми детьми после днев­ного раз­грома по вече­рам начи­нали уби­рать игрушки. Крики на детей, шлепки и т. д. Детям было трудно уби­рать игрушки, поскольку, беря их в руки, им вновь и вновь хочется поиг­рать с люби­мыми игруш­ками. Я уже при­хо­дил в отча­я­ние, откуда в детях столько непослушания.

На помощь при­шли сами дети. Одна­жды после про­смотра фильма про птиц, они заявили: «Давайте соби­рать игрушки, как пели­кан­чики». Они брали ниж­ний конец майки в зубы и в полу­чив­шийся мешок соби­рали игрушки. Уборка пре­вра­ти­лась в весе­лую игру. С мытьем посуды помогла дочка: «Папа, я буду коро­ле­вой посуды, а Гриша будет коро­лем сто­лов». Мытье посуды пре­вра­ти­лось в уха­жи­ва­ние за сво­ими под­дан­ными. Дей­стви­тельно, воз­раст от трех до семи лет — это период игр. В играх дети осва­и­вают жизнь, для них это не балов­ство, про­сто они так гото­вятся к взрос­лой жизни. И это надо учи­ты­вать. Ино­гда, когда дочка не хотела мыть посуду, я ей про­сто гово­рил: «Ладно, Улья­ночка, ты устала, иди, отдохни. Но посуду надо помыть, поэтому позови Золушку, чтобы она мне помогла». Через минуту она воз­вра­ща­лась, ино­гда пере­одев­шись, а ино­гда нет, но все­гда сия­ю­щая. «Здрав­ствуйте. Я — Золушка, я при­шла помыть посуду». И после этого все­гда радостно и легко мыла посуду. Играя в тру­до­лю­би­вую девочку, она усва­и­вала трудолюбие.

У извест­ного дет­ского пси­хо­лога Ирины Яко­влевны Мед­ве­де­вой в книге «Раз­но­цвет­ные белые вороны» есть заме­ча­тель­ная глава «Лавры в кре­дит». В этой месте автор рас­ска­зы­вает о том, что роди­тели, словно худож­ники, должны рисо­вать на душе ребенка свет­лыми крас­ками. Если ребенка посто­янно упре­кать, что он не может ничего сде­лать акку­ратно, что он неряха, лен­тяй, хули­ган, жадина, эго­ист и т. д., то он вскоре, дей­стви­тельно, пове­рит во все это. Мы думаем под­стег­нуть его к тому, чтобы испра­виться, дока­зать, что он не такой, но эффект бывает, как пра­вило, обрат­ный. И ребе­нок будет лениться про­сто оттого, что он надел на себя маску лен­тяя. А душа ребенка, как рас­те­ние должна куда-то тянуться. Если маль­чик знает, что он бога­тырь, что он силь­ный, он будет ста­раться пока­зать свою силу и браться за мно­гие дела по дому, где тре­бу­ется муж­ская сила. Если же его обо­звать «сла­ба­ком», он будет вся­че­ски избе­гать про­яв­ле­ния физи­че­ской силы. Поэтому надо не бояться хва­лить ребенка зара­нее (давать «лавры в кре­дит»), пока­зы­вая ему, в каком направ­ле­нии надо дви­гаться, чтобы стать насто­я­щим человеком.

Ирина Яко­влевна при­во­дит яркий при­мер. После того, как сын в оче­ред­ной раз отча­янно пла­кал и выры­вался в каби­нете зуб­ного врача, отец, придя домой, рас­ска­зал маме, что сын в этот раз очень муже­ственно себя вел и почти не пла­кал. Мать очень обра­до­ва­лась такому пове­де­нию сына, его сме­ло­сти. Сын с удив­ле­нием выслу­шал это, а в сле­ду­ю­щий раз дей­стви­тельно ста­рался тер­петь из-за всех сил. А еще в сле­ду­ю­щий раз вовсе не пла­кал, и вел себя дей­стви­тельно муже­ственно. Ребенка назна­чили быть героем, и он достойно выпол­нил свою задачу. Когда его пыта­лись упре­кать и назы­вать плак­сой, он вел себя, как плакса, потому что внут­ренне согла­сился с тем, что лучше быть плак­сой, пыта­ясь избе­жать непри­ят­ного посе­ще­ния врача. Быть героем труд­нее, но раз маль­чика назвали героем, он будет попы­таться дока­зать всем, что он такой.

Перед маль­чи­ком надо рисо­вать кра­си­вый образ муже­ствен­но­сти, силы, реши­тель­но­сти, храб­ро­сти. Перед девоч­кой надо рисо­вать образ неж­но­сти, забот­ли­во­сти, отзыв­чи­во­сти. И ребе­нок будет знать, куда ему тянуться. Реально это выгля­дит очень про­сто: «Так, кто у нас самый силь­ный? Гри­го­рий, ну-ка, иди, помоги доне­сти». Ребенка назна­чили быть самым силь­ным, и он с радо­стью испол­няет это свое назна­че­ние. Это и есть «лавры в кредит».

При этом не надо думать, что мы лука­вим, хваля ребенка зара­нее. Про­сто в его душе надо видеть самую свет­лую сто­рону, тогда эта сто­рона и будет чаще про­яв­ляться. Напри­мер, когда мы делали уроки со стар­шим сыном в пер­вом классе, то мы немало наму­чи­лись, пока не поняли самых про­стых вещей. Сто­ило его пору­гать за коряво напи­сан­ные про­писи, и потре­бо­вать, чтобы он кра­сиво стал писать, как он начи­нал все больше отвле­каться. Писал он все также плохо, только теперь еще и мед­лен­нее. И сколько не кричи и не угро­жай ребенку, лучше от этого не ста­но­ви­лось. Вскоре мы поме­няли свое пове­де­ние. В строке с про­пи­сями все­гда най­дется более-менее удачно напи­сан­ная буква. Пока­зы­вая на нее, мы и хва­лили сво­его пер­во­класс­ника, между про­чим заме­чая, что осталь­ные пока еще не дотя­ги­вают до нее: «Ну, эти буковки пока еще не очень, но зато эта буква у тебя такая кра­си­вая! Прямо, как у учи­тель­ницы!» И он, высу­нув язык, начи­нал ста­раться напи­сать еще такую же кра­си­вую, чтобы пора­до­вать роди­те­лей. Надежда на луч­шее, уме­ние раз­гля­деть это луч­шее в ребенке — это одно из свойств насто­я­щей роди­тель­ской любви.

За внеш­ним непо­слу­ша­нием может скры­ваться и роди­тель­ские ошибки, сде­лан­ные раньше. У нас до сих пор стар­ший сын Гри­го­рий не очень любит мыть посуду, поскольку у него это вызы­вает мно­же­ство отри­ца­тель­ных ассо­ци­а­ций из-за того, что мы его раньше ругали во время мытья посуды. Хотя мы потом и сгла­дили ситу­а­цию, раду­ясь его успе­хам и хваля за них, но пер­во­на­чаль­ные впе­чат­ле­ния, видимо, где-то оста­лись. Зато у дочери мытье посуды вызы­вает только мно­же­ство поло­жи­тель­ных ассо­ци­а­ций, и она почти все­гда с радо­стью откли­ка­ется на пред­ло­же­ния помыть посуду.

Сей­час же роди­тели очень часто рисуют на душе ребенка далеко не самыми свет­лыми крас­ками. Напри­мер, ребе­нок крив­ля­ется перед теле­ви­зо­ром, под­ра­жая поп-звез­дам. Роди­тели, видя это, сме­ются и уми­ля­ются. Ребе­нок видит, что всем это нра­вится, что его хва­лят. Зна­чит, потом всю жизнь он будет ста­раться крив­ляться. Роди­тели потом будут тре­бо­вать от ребенка вести себя при­лично, удив­ляться: «Мы ведь, этому не учили его!» А на самом деле учили, когда доб­ро­душно сме­я­лись, когда не оста­нав­ли­вали ребенка.

На самом деле, мы очень мно­гому учим ребенка сами, даже не дога­ды­ва­ясь, что это делаем. Мы только в пять лет стали серьезно обра­щать вни­ма­ние, на то, что стар­ший ребе­нок пере­би­вает стар­ших, вле­зает в раз­го­воры. Только тогда я вспом­нил, как сам его прак­ти­че­ски учил этому. Ярко помню ситу­а­цию. Ребенку три года. Ко мне при­е­хал один батюшка, мы бесе­дуем на кухне. При­бе­гает сын, я пре­ры­ваю раз­го­вор, и все вни­ма­ние пере­клю­чаю на ребенка. Где-то внутри что-то под­ска­зы­вало, что батюшка при­е­хал изда­лека, что раз­го­вор важ­ный, но гор­дость за то, что у меня рас­тет сын, какой он лов­кий и силь­ный, пере­си­ли­вала. И мы с батюш­кой уми­ленно слу­шали дет­ский лепет. Так было не еди­но­жды, и каж­дый раз ребе­нок полу­чал урок, что он — пуп земли, что он важ­нее любого гостя, что роди­тели обя­заны раз­го­ва­ри­вать с ним, а не дру­гим человеком.

Запреты

Еще немного о запре­тах. Очень часто мы слы­шим и сами про­из­но­сим мысль о том, что ребенка надо учить соб­ствен­ным при­ме­ром. Но на прак­тике далеко не все­гда роди­тель­ский образ жизни пере­да­ется детям. Хотя при опре­де­лен­ных усло­виях дети легко выпол­няют пра­вила и соблю­дают запреты, уста­нов­лен­ные роди­те­лями. При­веду при­мер. Когда дома много детей, одна из глав­ных про­блем — это уборка в доме, поскольку дети имеют уди­ви­тель­ную спо­соб­ность наво­дить грязь. Чтобы легче бороться с гря­зью дома вво­дится запрет: еда с кухни не выно­сится, в ком­на­тах есть нельзя. Чтобы запрет был дей­ствен­ным, и дети не оби­жа­лись на запреты, все взрос­лые должны соблю­дать важ­ное усло­вие: запрет дей­ствует на всех и всегда!

Все мы легко в своей жизни соблю­даем запрет: «Не пры­гай из окна, а то разо­бьешься». Потому что это закон физики, он дей­ствует на всех и все­гда. Поэтому любой запрет дол­жен иметь силу закона физики. В ком­на­тах нельзя есть: в ком­на­тах не ест ни мама, ни папа, ни бабушка, ни утром, ни вече­ром, ни во время про­смотра фильма, ни во время чте­ния книги — никто и нико­гда. Стоит только папе при­не­сти бутер­брод и сесть перед теле­ви­зо­ром, смотря бла­го­че­сти­вый пра­во­слав­ный фильм, как дети делают свои выводы. Когда отец в оче­ред­ной раз оста­нав­ли­вает ребенка, чтобы он вынес пече­нье с кухни, ребе­нок пони­мает, что вообще-то прин­ци­пи­ально в ком­нате есть можно, но папа запре­щает это, потому что так ему хочется. Ока­зы­ва­ется, этот запрет — не закон при­роды, а при­хоть папы. Вот тут начи­на­ются дет­ские обиды, подо­зре­ния, что папа не дает пече­нье по злобе, по нелюбви к ребенку. А когда папы нет, можно поти­хоньку и ста­щить что-нибудь в дет­скую ком­нату, чтобы пола­ко­миться во время игры.

Вот почему сей­час ино­гда опасно отда­вать ребенка в дет­ский сад или школу. Раньше в совет­ское время было еди­ное педа­го­ги­че­ское про­стран­ство: в семье, в дет­ском саду, в школе — везде были одни пра­вила, одни тре­бо­ва­ния, создан­ные еди­ной идео­ло­ги­че­ской систе­мой. Сей­час еди­ной идео­ло­гии нет, поэтому роди­тели должны быть на чеку и посто­янно инте­ре­со­ваться обста­нов­кой в дет­ском саду и школе. Неуди­ви­тельно, что мно­гие пра­во­слав­ные роди­тели пыта­ются отдать детей в пра­во­слав­ные гим­на­зии, чтобы законы, соблю­да­е­мые в школе, сов­па­дали с зако­нами, царя­щими дома. Когда ребе­нок к 15–16 годам окреп­нет духовно, он смо­жет про­ти­во­сто­ять зако­нам окру­жа­ю­щего его ате­и­сти­че­ского мира, а до этого роди­тели должны вни­ма­тельно сле­дить за тем, что окру­жает ребенка.

Хотя ино­гда бывают запреты детям делать что-то, что взрос­лые делают. Напри­мер, поль­зо­ваться спич­ками, вклю­чать раз­лич­ные при­боры. Напри­мер, на вечер­них молит­вах мы зажи­гаем свечи. Когда дети стали взрос­леть, им тоже очень захо­те­лось, как взрос­лым, зажи­гать свечи. Это нор­маль­ное жела­ние, и под нашим при­смот­ром дети стали зажи­гать свечи. Еще детям под при­смот­ром взрос­лых раз­ре­ша­ется вклю­чать газ и зажи­гать его спич­ками, но на все осталь­ное время дей­ствует запрет. Но и взрос­лые в дру­гое время нико­гда не поль­зу­ются спичками.

Совсем запре­щать взрос­ле­ю­щим детям то, что делают взрос­лые, будет непра­вильно по несколь­ким при­чи­нам. Во-пер­вых, для ребенка, кото­рый под­рас­тая хочет делать все, как взрос­лые, это про­сто обидно. Во-вто­рых, если ребе­нок внут­ренне созрел для этого, надо дать воз­мож­ность для раз­ви­тия новой спо­соб­но­сти, иначе взрос­лые будут задер­жи­вать раз­ви­тие ребенка.

Все роди­тели хотят, чтобы дети были послуш­ными, но, помня о послу­ша­нии, надо не забы­вать и обрат­ную сто­рону. Ребе­нок, ста­но­вясь взрос­лым, дол­жен учиться само­сто­я­тель­но­сти. Поэтому роди­тели в опре­де­лен­ные моменты должны давать воз­мож­ность дей­ство­вать по сво­ему усмот­ре­нию. Чем больше в ребенке будет здо­ро­вой само­сто­я­тель­но­сти, тем легче он будет взрос­леть, пре­одо­ле­вая пере­ход­ный воз­раст. В этом воз­расте под­ростки, как пра­вило, про­яв­ляют столько непо­слу­ша­ния, что роди­тели хва­та­ются за голову. Но таков закон раз­ви­тия души в этом воз­расте. Чтобы научиться при­ни­мать реше­ние самому, под­ро­сток демон­стра­тивно отвер­гает советы и пре­ду­пре­жде­ния взрос­лых. Он хочет всем и самому себе дока­зать, что при­ня­тое реше­ние при­нято только им самим. Поэтому прежде чем сде­лать то, что от него тре­буют, под­ро­сток часто делает точно наобо­рот. Потом он сде­лает пра­вильно, но сна­чала дока­жет себе, что пра­виль­ный выбор он сде­лал сам, а не потому, что его так заста­вили сделать.

Пере­ход­ный воз­раст не самый луч­ший период для того, чтобы учить детей послу­ша­нию. Но это не должно быть пово­дом, чтобы совсем не предъ­яв­лять к под­рост­кам каких-то тре­бо­ва­ний. Тре­бо­вать надо, но надо пом­нить и об осо­бен­но­стях воз­раста. Напри­мер, роди­тели гово­рят, чтобы их дочь вер­ну­лась в девять часов, а она тре­бует права гулять до один­на­дцати. Если роди­тели усту­пят и сни­мут свои тре­бо­ва­ния, то дочь смо­жет прийти и в один­на­дцать, и в две­на­дцать часов, при­водя в ужас своих роди­те­лей. А если роди­тели не усту­пят, то дочь при­дет в десять. В резуль­тате будет достиг­нут вполне при­ем­ле­мый ком­про­мисс. Роди­тели могут быть довольны, что пове­де­ние дочери нахо­дится более-менее под кон­тро­лем, и она не задер­жи­ва­ется до один­на­дцати, как хотела. А дочь может быть доволь­ной, что она дока­зала роди­те­лям свои права на самостоятельность.

И в заклю­че­ние хоте­лось доба­вить про еди­но­мыс­лие роди­те­лей. Раз­но­мыс­лие среди взрос­лых — это самая бла­го­при­ят­ная почва для раз­ви­тия капри­зов и непо­слу­ша­ния. Когда между роди­те­лями нет согла­сия, то ребе­нок учится выби­рать то, что легче, учится хит­рить и лука­вить. Раз­но­мыс­лие роди­те­лей — это одно из про­яв­ле­ний недо­статка любви между ними, а из этого корня про­ис­те­кают все недо­статки в семье.

Таким обра­зом, хочется поже­лать роди­те­лям прежде всего пол­ноты любви, чтобы их любя­щие сердца под­ска­зы­вали им, как посту­пать с детьми. Чтобы они верили и наде­я­лись, что в душе их детей зало­жены самые пре­крас­ные спо­соб­но­сти. Чтобы они помогли своим детям рас­крыть эти сто­роны души.

Условия для воспитания

Место ребенка в семье

Семья иерар­хична, и это очень важно, но для вос­пи­та­ния тре­бу­ется пра­виль­ная иерар­хия: отец — мать — дедушка и бабушка — стар­шие бра­тья и сестры — я — млад­шие. У каж­дого члена должно быть свое место в этой иерар­хии. Кстати, в при­ве­ден­ной схеме дедушка и бабушка стоят на вто­ром месте после роди­те­лей. Такое поло­же­ние дел имеет место в том слу­чае, если стар­шее поко­ле­ние уже соста­ри­лось и само пере­дало стар­шин­ство своим детям. Я слы­шал рас­сказы пожи­лых людей о том, что в ста­рых семьях обя­за­тельно насту­пал момент, когда соста­рив­шийся глава семьи при­зы­вал сво­его сына и пере­да­вал ему свои обязанности.

Эта пра­виль­ная иерар­хия не должна нару­шаться. Если жена ста­но­вится на пер­вое место, то это уро­дует семью. Но есть еще одно частое иска­же­ние в устрой­стве совре­мен­ных семей. Ока­зы­ва­ется, часто неглас­ной гла­вой семьи явля­ется ребе­нок. Попро­бую пояс­нить, что име­ется в виду.

Один пра­во­слав­ный пси­хо­лог отме­чает, что в совет­ской педа­го­гике в 50‑х годах про­изо­шел пере­во­рот. Был объ­яв­лен всем нам извест­ный девиз: «Все луч­шее — детям». Мы настолько к нему при­выкли, что не сомне­ва­емся в его спра­вед­ли­во­сти. Чтобы пояс­нить роди­те­лям, откуда идут их беды с детьми, этот пси­хо­лог зада­вал роди­те­лям вопрос: «Кому в вашей семье доста­ется луч­ший кусок?» — «Конечно, ребенку», — сле­дует ответ. А это и есть при­знак того, что в семье все отно­ше­ния пере­вер­нуты. Нач­нем с того, что луч­ших кус­ков в семье быть не должно вообще. Пер­вый и самый боль­шой кусок дол­жен доста­ваться отцу. Отмечу еще раз: не луч­ший, а пер­вый и самый боль­шой. Вто­рой кусок и поменьше — матери, а далее всем осталь­ным — дедуш­кам и бабуш­кам, и, нако­нец, дет­кам. Так все­гда было в семьях с тра­ди­ци­он­ным пра­во­слав­ным укла­дом. Я часто рас­спра­ши­вал пожи­лых людей о том, как про­те­кал обед в ста­рых семьях. Каж­дый раз я слы­шал нечто подоб­ное. На стол ста­вился чугу­нок с супом. Один на всех! Ника­ких луч­ших кус­ков, все ели из одного чугунка. Пер­вым начи­нал есть отец, до него никто не мог лезть своей лож­кой за супом. Мяса никто вна­чале из супа не брал. Нако­нец, когда уже вся жид­кость будет выхле­бана, отец стук­нет один раз по чугунку, и это было сиг­на­лом к тому, что можно есть мясо. За сто­лом никто не раз­го­ва­ри­вал, и до окон­ча­ния обеда само­вольно выхо­дить из-за стола никто не мог. Такое поло­же­ние в рус­ских про­вин­ци­аль­ных семьях дер­жа­лось до конца 40‑х годов. Только в начале 50‑х годов в дере­вен­ских семьях появ­ля­ется посуда для каж­дого члена семьи. До этого у каж­дого была только своя ложка. Если в деревне совер­ша­лась сва­дьба, то посуду для этого соби­рали по всей деревне. Так было во всех сосло­виях. И в купе­че­ских, и в дво­рян­ских семьях почи­та­ние стар­ших про­ни­зы­вало весь уклад жизни.

Одна при­хо­жанка рас­ска­зы­вала, что когда они семьей впер­вые уехали из Москвы на все лето в деревню, то она для себя сде­лала много откры­тий. Одна­жды они вер­ну­лись с ого­рода домой с одной сосед­кой, мест­ной житель­ни­цей. Она пер­вым делом, как все­гда, стала сразу гото­вить на стол детям, чтобы под­кре­пить их после работы. «Ты что дела­ешь-то?!» — с удив­ле­нием спра­ши­вает соседка. «Как что? Детей кормлю». — «Ты мужика-то сна­чала накорми! Вот дает!» Только тогда эта при­хо­жанка впер­вые заду­ма­лась, что в семье дол­жен быть глава семьи, кото­рого надо ува­жать и что надо при­учать детей ува­жать отца. Эле­мен­тар­ные пра­вила семей­ной жизни, кото­рые знала обыч­ная дере­вен­ская жен­щина, были откро­ве­нием для горо­жанки, полу­чив­шей выс­шее обра­зо­ва­ние, много чита­ю­щей и счи­тав­шей себя вполне хоро­шей супругой.

В при­ходе, где я делал пер­вые свои шаги цер­ков­ной жизни (да и во мно­гих дру­гих при­хо­дах), я почти все­гда видел одну кар­тину. Во время При­ча­стия пер­выми под­хо­дили дети, потом взрос­лые — и муж­чины, и жен­щины впе­ре­межку. Я счи­тал это вполне нор­маль­ным и пра­виль­ным. Но читая одна­жды древ­ние цер­ков­ные памят­ники, я встре­тил опи­са­ние порядка, в каком под­хо­дили к При­ча­стию в древ­ней Церкви. Сна­чала при­ча­ща­лись кли­рики (певцы, чтецы), потом миряне: муж­чины, жен­щины и только в конце — дети. Вна­чале я был удив­лен: как же так?! Бед­ных дети­шек застав­лять ждать! Позже удив­ле­ние сме­ни­лось пони­ма­нием, что только так и должно быть. Кстати, совсем малень­кие дети при­ча­ща­лись, видимо, все же не в конце, а про­сто на руках своих отцов и мате­рей, вме­сте с ними при­сту­пая к При­ча­стию, а само­сто­я­тель­ные детки, кото­рых не надо посто­янно дер­жать за ручку, шли дей­стви­тельно в конце. Так должно быть, если мы хотим вырас­тить хоро­ших детей, кото­рые знают свое место в жизни.

За что ребе­нок в семье полу­чает самый луч­ший кусок? За то, что он малень­кий? Тогда бере­ги­тесь, роди­тели! Ребе­нок очень легко усва­и­вает, что он имеет некие при­ви­ле­гии про­сто за то, что он малень­кий. Вме­сто того, чтобы повзрос­леть уже к 16–17 годам, совре­мен­ные парни взрос­леют только к 25, а девушки, кото­рые в про­шлые века под­час вен­ча­лись уже в 14 лет, взрос­леют только к 20 годам. До 17 лет роди­тели балуют свое дитятко, а потом удив­ля­ются, почему их сыно­чек не хочет зара­ба­ты­вать себе на жизнь, а все про­дол­жает тре­бо­вать от роди­те­лей помощи как нечто само собой разу­ме­ю­ще­еся. При­чем физи­че­ски взрос­ле­ние насту­пает в том воз­расте, когда ему и поло­жено: девушка физио­ло­ги­че­ски уже спо­собна стать мате­рью, парень физио­ло­ги­че­ски спо­со­бен стать отцом. Но они не готовы к этому морально.

У ребенка не должно быть ника­ких при­ви­ле­гий, ника­ких осо­бых прав, кото­рые воз­вы­шали бы его над роди­те­лями. Он дол­жен знать свое место в семье. У ребенка должны быть чет­кие пред­став­ле­ния об иерар­хии в семье: «отец — мать — дедушка и бабушка — стар­шие бра­тья и сестры — я — млад­шие бра­тья и сестры». Если в тече­ние 17 лет ребе­нок или уже под­ро­сток посто­янно впи­ты­вает: «Мне поло­жен луч­ший кусок, потому что я малень­кий. Мне можно не рабо­тать на ого­роде, потому что я малень­кий. Я могу не помо­гать маме, потому что я малень­кий и еще не умею под­ме­тать», — то такое отно­ше­ние к окру­жа­ю­щему миру у него оста­нется до конца жизни. Сна­чала он малень­кий, потому что еще не ходит в школу. Потом он малень­кий, потому что еще только учится в школе. Затем он малень­кий, потому что еще только учится в инсти­туте. Далее он все еще малень­кий, потому что он моло­дой спе­ци­а­лист. И все это время чело­век тре­бует себе осо­бых при­ви­ле­гий за то, что он маленький.

Конечно, надо учи­ты­вать воз­раст детей и не тре­бо­вать от него то, что он еще неспо­со­бен делать, но бес­плат­ных при­ви­ле­гий быть не должно.

Связь поколений

Вы, навер­ное, слы­шали исто­рии о детях-маугли, кото­рые выросли среди зве­рей. Таких слу­чаев известно несколько, и самое глав­ное, что этих детей прак­ти­че­ски не уда­ва­лось вер­нуть к чело­ве­че­скому образу жизни. Для вос­пи­та­ния чело­века тре­бу­ется чело­ве­че­ская среда, в вол­чьей среде вырас­тает волк. Я бы доба­вил еще сле­ду­ю­щее: для вос­пи­та­ния взрос­лого чело­века необ­хо­дима среда взрос­лых людей. Нынеш­ний ребе­нок погру­жен в дет­скую среду из своих сверст­ни­ков, или про­сто дет­скую среду, — дет­ский сад, школа, дет­ский лагерь. Кон­такт детей со взрос­лыми крайне огра­ни­чен. Но после такого вос­пи­та­ния не надо удив­ляться инфан­ти­лизму детей, удив­ляться, почему они так мед­ленно взрос­леют. Они при­выкли быть детьми. Когда ребе­нок вос­пи­ты­ва­ется в семье, то от посто­ян­ного обще­ния со взрос­лыми он впи­ты­вает взрос­лое отно­ше­ние к жизни. Мы уже об этом немного говорили.

Для вос­пи­та­ния взрос­лого чело­века тре­бу­ется креп­кая связь поко­ле­ний. Как только мы осла­бим связь между поко­ле­ни­ями (отдав ребенка в дет­ский сад, в школу и т. д.), то поте­ря­ется огром­ный опыт, накап­ли­вав­шийся сот­нями лет, а каж­дое новое поко­ле­ние нач­нет заново изоб­ре­тать вело­си­пед. Весь же уклад совре­мен­ной семьи прак­ти­че­ски уни­что­жает связь поко­ле­ний. Отец весь день про­во­дит на работе вдали от семьи. Это пер­вый удар по семье. Какими дети видят своих роди­те­лей? Отец уста­лый при­шел с работы, он ложится на диван и начи­нает читать газету. Что начи­нает делать мой стар­ший сын, когда я при­хожу домой уста­лый и сразу пыта­юсь отдох­нуть? Он ложится рядом на диван или на пол и начи­нает дуреть (дру­гого слова я не нахожу). Так он под­ра­жает взрос­лым. Мне при­хо­дится застав­лять себя вста­вать и начи­нать чем-то зани­маться, чтобы сын совсем не при­вык к безделью.

Ранее такого раз­рыва между поко­ле­ни­ями не было. 90 % всего насе­ле­ния были кре­стья­нами. Отец рабо­тал или по дому, или неда­леко от дома, и дети с самого ран­него воз­раста участ­во­вали во всех рабо­тах. Ребе­нок впи­ты­вал тру­до­лю­бие с самого ран­него воз­раста. Тру­диться начи­нали уже с 4‑летнего воз­раста. Маль­чишки часто помо­гали отцам в поле, девочки помо­гали мате­рям по дому. Недавно я видел в кино­хро­нике кадры, сня­тые еще до рево­лю­ции, как пяти-шести­лет­ний маль­чишка один управ­ляет лошад­кой и боро­нит землю. Вспом­ним того же Некра­сова, про «мужичка с ного­ток». Но не только в кре­стьян­стве была крепка связь поко­ле­ний. Купцы имели свои лавки часто в своих же домах, и опять же дети с мало­лет­ства при­уча­лись помо­гать отцам вести хозяйство.

Одна­жды в поезде даль­него сле­до­ва­ния я долго бесе­до­вал с одной жен­щи­ной-вра­чом, кото­рая в ходе беседы заявила: «Хоро­ший врач может вырасти только в тре­тьем-чет­вер­том поко­ле­нии. Я пре­по­даю в меди­цин­ском инсти­туте и пре­красно вижу, что в пер­вом поко­ле­нии хоро­ший врач — это боль­шая ред­кость». В каче­стве при­мера она при­вела своих зна­ко­мых — потом­ствен­ных вра­чей. «Там осо­бая атмо­сфера, там ребе­нок уже с дет­ства знает всю меди­цин­скую тер­ми­но­ло­гию, поскольку роди­тели часто обсуж­дают свои про­блемы. Он уже в сред­них клас­сах легко вла­деет вся­кими меди­цин­скими спра­воч­ни­ками и энцик­ло­пе­ди­ями. Уже в послед­нем классе школы он — гото­вый фельд­шер, хотя еще не полу­чал ника­кого меди­цин­ского обра­зо­ва­ния. Но самое глав­ное, что он уже впи­тал забот­ли­вое отно­ше­ние к боль­ным людям, кото­рое пере­нял от своих родителей».

Обра­щаю ваше вни­ма­ние — только за 3–4 поко­ле­ния может нако­питься опыт. Напри­мер, бла­го­че­сти­вые цари вос­пи­ты­ва­лись в несколь­ких поко­ле­ниях. Как пра­вило, муд­рым пра­ви­те­лем ста­но­вился тот, кто еще с дет­ских лет был посвя­щен во все внут­рен­ние и внеш­ние про­блемы госу­дар­ства, кто видел сво­его роди­теля, при­ни­ма­ю­щего реше­ния, видел, к чему при­во­дят эти реше­ния через много лет. Такой пра­ви­тель, как пра­вило, на поря­док муд­рее чело­века, при­шед­шего к вла­сти по прин­ципу «из грязи, да в князи». И это еще потому, что ранее цари несли ответ­ствен­ность за свой народ и за свои реше­ния до конца своей жизни. Страна, меня­ю­щая пра­ви­те­лей, подобна жен­щине, меня­ю­щей своих мужей, в то время как глава семьи — муж — дол­жен быть один и на всю жизнь. Неда­ром вен­ча­ние на цар­ство даже внешне схоже с Таин­ством вен­ча­ния супру­гов. В обоих слу­чаях ответ­ствен­ность при­ни­ма­ется на всю жизнь.

Сей­час боль­шин­ство жен­щин рабо­тают. Если мать ухо­дит на работу, остав­ляя свою семью, то это вто­рой и самый силь­ный удар по семье. На одном из семи­на­ров по вос­пи­та­нию детей одна пред­ста­ви­тель­ница отдела по делам несо­вер­шен­но­лет­них поде­ли­лась своим наблю­де­нием. Пока в семье пьет только отец, то дети еще нор­маль­ные и семью еще нельзя назвать небла­го­по­луч­ной. Но если запи­вает и мать, то тогда-то дети точно попа­дают в кате­го­рию труд­ных, а семья — в кате­го­рию небла­го­по­луч­ных. Нечто подоб­ное можно ска­зать обо всех семьях. Когда из семьи на работу ушел отец — это еще не самое страш­ное, но если из семьи ухо­дит мать, то семья раз­ру­ша­ется окон­ча­тельно. В тече­ние всего дня папа на работе, мама на работе, дети в дет­ском саду или в школе. Где семья? Можно отве­тить: вече­ром же все соби­ра­ются, по выход­ным тоже все вме­сте. Но какая цель, как пра­вило, у взрос­лых вече­ром и в выход­ные? Цель в боль­шин­стве слу­чаев одна — отдох­нуть. А дети часто и в это время сбе­гают погу­лять или поси­деть у дру­зей. Каж­дое поко­ле­ние рас­тет само по себе. Почему сей­час у мно­гих детей наблю­да­ются откло­не­ния в пси­хике? Потому что семья, кото­рая была все­гда креп­ким щитом, защи­той для дет­ской души, теперь раз­ру­шена. Вме­сто уют­ного дома — одно пепелище.

Но как же пере­да­ется опыт жизни от одного поко­ле­ния дру­гому? Этот опыт пере­да­ется, как пра­вило, через сов­мест­ный труд. Отец рабо­тает с сыном, и тот впи­ты­вает всеми фиб­рами своей души отцов­ское отно­ше­ние к жизни. Не беседа, не настав­ле­ние, а только сов­мест­ная деятельность.

В вос­крес­ной школе в нашем храме мы столк­ну­лись с этой про­бле­мой. У нас, у взрос­лых, есть опыт цер­ков­ной жизни, у детей, кото­рые в боль­шин­стве своем при­шли к нам из нецер­ков­ных семей, есть жела­ние при­об­щиться к этому опыту. Но воцер­ко­в­ле­ние детей идет очень тяжело — ведь мы не роди­тели и не можем жить с ними. А эффек­тив­ность заня­тий по Закону Божию очень неве­лика. Ведь что такое час-два в неделю в жизни ребенка, когда он бегает со сво­ими дру­зьями по улице по три-четыре часа еже­дневно? Конечно, улица зани­мает в его жизни гораздо более важ­ное место. Заня­тия по Закону Божию нужны, но при­но­сят суще­ствен­ную пользу только в том слу­чае, если вся семья веру­ю­щая, дети вос­пи­ты­ва­ются в цер­ков­ном духе и в помощь роди­те­лям про­во­дятся заня­тия, чтобы дать детям систе­ма­ти­че­ские зна­ния о Боге и Церкви, что могут сде­лать не каж­дые роди­тели. И ока­зы­ва­ется, что един­ствен­ным местом, где мы по-насто­я­щему, хоть как-то могли при­об­щить детей к опыту цер­ков­ной жизни, был дет­ский тру­до­вой лет­ний лагерь. Мы на две недели уез­жали в одно из сел, раз­би­вали неда­леко от храма пала­точ­ный лагерь и жили, мак­си­мально делая все сво­ими руками. Только здесь, когда мы были с детьми бок о бок, все 24 часа в сутки, когда они жили и тру­ди­лись с нами, про­ис­хо­дила насто­я­щая при­тирка харак­те­ров и насто­я­щая пере­дача опыта жизни.

А пока совре­мен­ные дети рас­тут в своем поко­ле­нии, не обща­ясь со стар­шими, они «варятся в своем соб­ствен­ном соку», что вряд ли им полезно.

Про­блема отцов и детей, на мой взгляд, в таком мас­штабе про­яви­лась исклю­чи­тельно в XVIII–XIX веках, с тех пор, когда начали рас­стра­и­ваться семей­ные устои в выс­ших кру­гах обще­ства. У меня перед гла­зами есть семьи, кото­рые рабо­тают на земле. Дети в этих семьях пер­вые помощ­ники, и ника­ких обыч­ных для нашей жизни кон­флик­тов между отцами и детьми я там не видел. Один совре­мен­ный писа­тель очень верно пишет, что есть два образа жизни: город­ской и дере­вен­ский. В деревне дети роди­те­лям нужны, поскольку нужны помощ­ники по хозяй­ству. Труд в деревне не такой узко­спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ный, и взрос­лым могут хорошо помо­гать и дети, — тре­бу­ются только усер­дие, тру­до­лю­бие, тер­пе­ли­вость и т. д. Все эти свой­ства и вос­пи­ты­ва­ются дере­вен­ским обра­зом жизни. В городе все иначе, там инду­стри­а­ли­за­ция. А именно инду­стри­а­ли­за­ция осо­бенно сильно раз­ру­шает семью, поскольку теперь тре­бу­ется все более узко­спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ный труд. И если раньше можно было взять мало­лет­него сына на поле помо­гать пахать землю или косить траву, то теперь сыночка на атом­ную элек­тро­стан­цию не возь­мешь и у станка с чис­ло­вым про­грамм­ным управ­ле­нием рядом не поста­вишь. Да и дочка маме теперь в веде­нии бух­гал­тер­ского учета на пред­при­я­тии никак не помо­жет. Высо­кая ква­ли­фи­ка­ция напрочь отме­тает воз­мож­ность малень­кому сыну сто­ять рядом с отцом, а дочери рядом с мате­рью. Высо­ко­ква­ли­фи­ци­ро­ван­ному (но узкому) спе­ци­а­ли­сту дети только помеха на его рабо­чем месте.

Кстати несмотря на то, что кре­стьян­ский труд часто счи­та­ется менее ква­ли­фи­ци­ро­ван­ным, более при­ми­тив­ным, чем дру­гие, это не так. Кре­стьян­ский труд гораздо более твор­че­ский и тре­бует огром­ной ква­ли­фи­ка­ции. Здесь чело­век имеет дело с живой при­ро­дой рас­те­ни­ями и живот­ными, он зави­сит от при­роды, а не от меха­низ­мов. А это зна­чит, что чело­веку нахо­дится в посто­янно меня­ю­щихся усло­виях, ему при­хо­дится учи­ты­вать гораздо больше усло­вий и обсто­я­тельств, чем при работе с тех­ни­кой. Чело­веку посто­янно при­хо­дится при­ни­мать реше­ния, а это и зна­чит, что он нахо­дится в посто­янно в твор­че­ском про­цессе. Кре­стья­нин, как пра­вило, не ста­но­вится узким спе­ци­а­ли­стом, потому что ему при­хо­дится быть широ­ким спе­ци­а­ли­стом: он дол­жен уметь и пахать, и косить, и доить, и сажать, и про­па­лы­вать, и рубить, и стро­гать… И каж­дый вид кре­стьян­ского труда имеет столько сек­ре­тов, что можно точно гово­рить, что хоро­ший кре­стья­нин — это чело­век очень высококвалифицированный.

Дети — маленькие взрослые

Моло­дые люди взрос­леют нынче очень мед­ленно. Инфан­ти­лизм под­рост­ков уко­ре­нен в нашем укладе жизни и обыч­ных пред­став­ле­ниях о детях. Раньше жизнь застав­ляла при­учать детей к труду при­мерно с 4‑летнего воз­раста. С 7‑летнего воз­раста все дети начи­нали испо­ве­до­ваться, то есть уже учи­лись нести ответ­ствен­ность за каж­дый свой посту­пок. На ребенка с довольно ран­него воз­раста смот­рели как на чело­века, гото­вя­ще­гося стать взрос­лым. Его к этому целе­на­прав­ленно готовили.

Дей­стви­тельно, на ребенка надо смот­реть как на малень­кого взрос­лого. Прин­цип же вос­пи­та­ния в наше время можно очень четко сфор­му­ли­ро­вать сло­вами одной совре­мен­ной песенки: «Тан­цуй, пока моло­дой». Пока ребе­нок малень­кий, ему мно­гое доз­во­ля­ется. Это при­во­дит к тому, что даже два­дца­ти­лет­него дылду мамочки будут про­дол­жать холить и леле­ять. А чтобы застав­лять ребенка тру­диться в 4–5 лет, почти немыс­лимо: «Он же еще маленький!»

А когда вдруг спе­ци­а­ли­сты вспо­ми­нают о все­об­щем отста­ва­нии детей, то начи­нают искус­ственно раз­ви­вать ребенка. При­ду­мы­ва­ются раз­лич­ные раз­ви­ва­ю­щие про­граммы, игры. Но все это при­знак того, что дети явно чего-то недо­по­лу­чают даже в нор­маль­ных семьях. А недо­по­лу­чают дети эле­мен­тар­ного обще­ния со взрос­лыми, но не дет­ского обще­ния, а взрос­лого. Надо, чтобы не роди­тели снис­хо­дили до уровня детей и начи­нали бегать, пры­гать, ска­кать, стро­ить башни и кули­чики, надо, чтобы взрос­лые при­ни­мали своих детей в свою взрос­лую жизнь. Если ребе­нок вклю­чен в жизнь взрос­лых, он будет раз­вит! Совре­мен­ный же ребе­нок вклю­чен в жизнь своих сверст­ни­ков, а не взрослых.

В одной школе в Тал­доме в учи­тель­ской висит хоро­ший пла­кат со сло­вами: «Рас­скажи — и я забуду, покажи — и я запомню, сде­лай со мной — и я научусь». Мне кажется, что эти слова всем роди­те­лям нужно напи­сать круп­ными бук­вами у себя в квар­тире. Дей­стви­тельно, если ребе­нок знает, что мать рабо­тает где-то на заводе и явля­ется пере­до­ви­ком про­из­вод­ства, это еще не зна­чит, что он вырас­тет тру­до­лю­би­вым. Если он сво­ими гла­зами видит, как мать посто­янно тру­дится, моет посуду, уби­ра­ется по дому, сти­рает белье, — это хорошо, но еще не зна­чит, что он будет тру­до­лю­би­вым. Нужно вме­сте с ребен­ком мыть посуду, уби­раться с ним по дому, при­учать его к стирке (то есть при­об­щать его к своей взрос­лой жизни) — тогда есть надежда, что он будет тру­до­лю­би­вым. Ребе­нок может мыть посуду уже в три года. Он раду­ется, что при­об­ща­ется к жизни взрос­лых. Все дети посто­янно под­ра­жают взрос­лым, только надо давать им воз­мож­ность про­яв­лять свое жела­ние в насто­я­щей работе.

У нас есть зна­ко­мые, дети кото­рых ино­гда при­хо­дят к нам в гости. Одна­жды мы дали этим детям в руки ножи, чтобы они чистили вме­сте с нами кар­тошку, и пре­дела дет­ским вос­тор­гам не было. Они все­гда хотели научиться так же ловко, как мама, чистить кар­тошку, но по сло­вам той же мамы, они еще слиш­ком малы для этого труда. А тут им дали воз­мож­ность пора­бо­тать, как взрос­лые. Они стали спе­ци­ально чаще при­хо­дить к нам и про­сить чем-то помочь. Ока­зы­ва­ется, роди­тели не боятся отда­вать своих детей на вся­кие раз­ви­ва­ю­щие кружки с трех-четы­рех лет, а дать ребенку в три года неост­рый ножик, чтобы поре­зать грибы для супа, уже страшно.

Все зави­сит от уклада семьи — надо, чтобы роди­тели были посто­янно настро­ены на то, чтобы вос­пи­тать себе помощ­ни­ков. Совре­мен­ные мамы и папы вос­хи­щенно сме­ются и ликуют, видя, как их милая дочка тан­цует, под­ра­жая звез­дам поп-музыки, уви­ден­ным на теле­экране. Ясно, что в этом слу­чае роди­тели настро­ены на то, чтобы вос­пи­тать эст­рад­ную певицу, а не помощ­ницу себе. Дети очень хорошо чув­ствуют, что нра­вится роди­те­лям и что надо сде­лать, чтобы уго­дить им.

Мой дед взял бабушку в жены, когда ей было 14 лет. Он увез ее далеко на юг, где при­смот­рел непло­хой уча­сток земли, когда слу­жил в армии. В 14 лет она была пол­но­цен­ной хозяй­кой в доме. При пра­виль­ном вос­пи­та­нии в этом воз­расте девушки уже вполне спо­собны само­сто­я­тельно вести все хозяй­ство и внут­ренне готовы к мате­рин­ству. Кстати, и сей­час дере­вен­ские девушки в 12–13 лет — уже заме­ча­тель­ные хозяйки.

Роди­те­лям малень­кой девочки надо стре­миться, чтобы вос­пи­тать девушку, кото­рая в 14 лет будет пол­но­стью само­сто­я­тель­ной хозяй­кой. Как этого достиг­нуть? Мне кажется, что очень важно не упу­стить время. Каж­дому роди­телю нужны неко­то­рые самые эле­мен­тар­ные зна­ния. Ведь в раз­ви­тии ребенка есть опре­де­лен­ные этапы, когда в нем фор­ми­ру­ются те или иные спо­соб­но­сти. Пси­хо­ло­гам они хорошо известны. К сожа­ле­нию, даже эле­мен­тар­ные зна­ния по дет­ской воз­раст­ной пси­хо­ло­гии в школе не пре­по­дают, хотя все эти зна­ния будут крайне полезны прак­ти­че­ски для всех. Ведь роди­те­лями ста­нет подав­ля­ю­щее боль­шин­ство нынеш­них школьников.

Напри­мер, если тре­нер ведет сек­цию бас­кет­бола, то он обя­зан знать, что точ­ность броска зави­сит от тон­кой коор­ди­на­ции дви­же­ний. Эта коор­ди­на­ция фор­ми­ру­ется в 12–14 лет. Это зна­чит, что если ребе­нок при­шел в сек­цию уже в 15 лет, то хоро­шего броска у него уже нико­гда не будет, поскольку время, когда фор­ми­ро­ва­лись его мышцы, нерв­ные окон­ча­ния, кото­рые отве­чают за точ­ность броска, уже упу­щено. Кстати, именно в этом воз­расте начи­на­ется тру­до­вое обу­че­ние в шко­лах. Важно успеть на этом этапе научить ребенка дер­жать в руках моло­ток, пилу, отвертку. Хотя научиться рабо­тать ими ребе­нок дол­жен был еще раньше, но именно в этом воз­расте у него раз­ви­ва­ется спо­соб­ность к тон­ким и изящ­ным рабо­там и именно в этом воз­расте можно вос­пи­тать мастера сво­его дела, у кото­рого будет все «гореть в руках». Именно в этом воз­расте — с 12 лет — отдают детей в худо­же­ствен­ную школу, потому что они ста­но­вятся спо­соб­ными пере­да­вать изящ­ным дви­же­нием каран­даша или кисти свой замы­сел. И эта спо­соб­ность свя­зана не только с раз­ви­тием мышц, но и с раз­ви­тием душев­ных сил, появ­ле­нием спо­соб­но­сти осмыс­лить кра­соту и спо­соб­но­сти пере­дать гармонию.

Также есть в раз­ви­тии ребенка и опре­де­лен­ный этап, когда закла­ды­ва­ется сама при­вычка к труду. Это при­мерно воз­раст в 4–6 лет. Именно в этом воз­расте надо начи­нать при­учать ребенка к труду. Конечно, надо учи­ты­вать и спо­соб­ность ребенка. Он дей­стви­тельно еще не спо­со­бен к дли­тель­ному и усид­чи­вому кро­пот­ли­вому труду. Но ребе­нок уже дол­жен знать, что такое труд. У него должны быть опре­де­лен­ные обя­зан­но­сти по дому. Если упу­стить этот воз­раст, то потом при­учать ребенка к труду будет прак­ти­че­ски бес­по­лезно. Он, веро­ятно, и смо­жет сде­лать какую-нибудь вещь очень кра­си­вой, но саму работу не будет любить и подоб­ных кра­си­вых вещей делать не будет.

В два с поло­ви­ной или три года ребенка, напри­мер, еще рано посы­лать в мага­зин за хле­бом. Он про­сто еще не умеет управ­лять сво­ими чув­ствами. Напри­мер, встре­тит по дороге кошку и все: побе­жит за ней, поза­быв про какой-то там мага­зин. Если ребенку хочется дры­гать ногами в постели, то вы не смо­жете заста­вить его не дер­гать нож­кой. Ему некуда девать энер­гию, и он не управ­ляет собой, хоть вы его будете нака­зы­вать рем­нем или рукой по мяг­кому месту. Через минуту после нака­за­ния ножки нач­нут дры­гаться опять. Но после трех лет у ребенка появ­ля­ется спо­соб­ность управ­лять сво­ими жела­ни­ями. Перед ним воз­ник­нет жела­ние побе­жать за кош­кой, но он уже может пере­си­лить одно свое жела­ние и выпол­нить дру­гое — дойти до мага­зина. У ребенка поне­многу появ­ля­ется ответ­ствен­ность за пору­чен­ное дело. Эта новая спо­соб­ность должна раз­ви­ваться, поэтому уже с четы­рех лет надо при­учать ребенка к каким-то его посто­ян­ным обя­зан­но­стям по дому. Иначе время для того, чтобы при­вить ему тру­до­лю­бие и ответ­ствен­ность, будет упущено.

Когда ребе­нок под­рас­тет, его можно и нужно при­об­щать к пра­виль­ному пла­ни­ро­ва­нию своей жизни. Одна­жды я слы­шал рас­сказ одной еще непо­жи­лой жен­щины о том, как она учит свою внучку. Когда внучка долго упра­ши­вает бабушку сде­лать какую-нибудь серьез­ную покупку (маг­ни­то­фон, одежду и т. п.), то бабушка посту­пает сле­ду­ю­щим обра­зом. Она поку­пает вещь, но не про­сто, а берет ее в кре­дит. Когда через неко­то­рое время у внучки воз­ни­кает новое жела­ние при­об­ре­сти что-либо, то бабушка ей отве­чает: «Подо­жди. Пом­нишь, мы купили с тобой маг­ни­то­фон? Пока мы еще не рас­пла­ти­лись за него. Сей­час мы откла­ды­ваем денежку на то, чтобы рас­пла­титься. А когда рас­пла­тимся с этой покуп­кой, тогда мы купим новую вещь». Так внучка с дет­ства при­уча­ется пла­ни­ро­вать свои затраты и соиз­ме­рять свои жела­ния и воз­мож­но­сти. С дет­ства эта внучка посвя­щена в жизнь взрос­лых и участ­вует в ней, при­об­ре­тая навыки при­ня­тия реше­ний и ответ­ствен­но­сти за них.

Бесхозяйственность

Еще одна про­блема свя­зана с тем, что совре­мен­ный муж­чина пере­стает быть хозя­и­ном, как в своей семье, так и на своей земле, в своем деле, — пере­стает быть хозя­и­ном вообще. Совре­мен­ная циви­ли­за­ция создала свою систему хозяй­ство­ва­ния. Глав­ное направ­ле­ние совре­мен­ной про­мыш­лен­но­сти — созда­ние мощ­ных круп­ных про­из­водств, где дости­га­ется наи­мень­шая себе­сто­и­мость това­ров. Все это тре­бует узкой спе­ци­а­ли­за­ции труда — одни заводы гото­вят шпун­тики, дру­гие вин­тики, тре­тьи соби­рают шпун­тики с вин­ти­ками в еди­ный меха­низм. При такой системе хозяй­ство­ва­ния все мы сами ста­но­вимся вин­ти­ками огром­ного меха­низма. Инду­стри­а­ли­за­ция прак­ти­че­ски вытес­нила нату­раль­ное хозяй­ство. Всеми это вос­при­ни­ма­ется как некое бла­гое дости­же­ние циви­ли­за­ции. Нату­раль­ное хозяй­ство, когда чело­век все делал сво­ими руками — и пахал, и косил, и дом рубил, — кажется без­воз­вратно устаревшим.

Но не во всем хорошо это дости­же­ние. Совре­мен­ный инду­стри­аль­ный уклад жизни раз­ла­гает обще­ство изнутри, и более всего раз­ла­гает семью. Муж­чина дол­жен быть гла­вой семьи. Тако­вым он все­гда и был ранее. Он был и гла­вой семьи, и хозя­и­ном на своей земле и в своем доме. Теперь чело­век стал наем­ни­ком, а не хозя­и­ном. Вполне обычны рас­суж­де­ния: «Я при­шел на завод, отра­бо­тал от сих до сих и пошел домой. А ночью он хоть взо­рвись, я мало постра­даю. Жалко, конечно, что работу новую искать надо, а так, вообще говоря, ничего страш­ного, пере­жить можно. В слу­чае бед­ствия госу­дар­ство и тру­до­устро­ить меня все равно куда-нибудь должно».

Такая обста­новка прак­ти­че­ски уби­вает ответ­ствен­ность в стар­шем поко­ле­нии. Если уби­вает не сразу, то посте­пенно. Хотя бы тем, что вовсе не помо­гает этой ответ­ствен­но­сти раз­ви­ваться. Что зна­чит быть ответ­ствен­ным? Если я сего­дня не посею, то зав­тра мне и моим детям будет нечего есть. Если я не покормлю свою ско­тину, то через несколько дней она подох­нет. То есть сама жизнь при­учала к ответ­ствен­но­сти, к хозяй­скому отно­ше­нию, потому что чело­век был хозя­и­ном сво­его дела. В совре­мен­ном укладе жизни мно­гое поме­ня­лось. О том, когда и сколько сеять, пусть думает агро­ном. О том, чтобы кор­мить ско­тину, пусть сле­дит зоо­тех­ник: «Мое дело малень­кое, мне ска­зали, — я сде­лаю, а самому лезть на рожон — нет, увольте».

Потеря хозяй­ского отно­ше­ния, то есть наем­ни­че­ство, уро­дует сред­нее поко­ле­ние, и, есте­ственно, пере­да­ется млад­шему поко­ле­нию. Муд­рое, ответ­ствен­ное отно­ше­ние к жизни вос­пи­ты­ва­ется в тече­ние несколь­ких поко­ле­ний, а поте­ряться может очень легко и быстро.

Лич­ное хозяй­ство, неболь­шое семей­ное пред­при­я­тие — вот наи­бо­лее бла­го­при­ят­ная атмо­сфера для вос­пи­та­ния утра­чен­ного ныне отно­ше­ния к жизни. Конечно, нату­раль­ное хозяй­ство уже не вер­нешь, но я при­зы­ваю вас осо­бенно-то не вос­хи­щаться дости­же­ни­ями циви­ли­за­ции, а пом­нить, чем при­хо­дится пла­тить за эти дости­же­ния. Если выбор обо­зна­чить очень ясно: «Что вам важ­нее: плоды циви­ли­за­ции или креп­кая семья?» — я одно­значно выберу креп­кую семью.

Напомню, что инду­стри­аль­ный образ жизни еще и раз­ры­вает связь между поко­ле­ни­ями, об этом мы совсем недавно говорили.

Высокие идеалы

Все ука­зан­ные ранее сто­роны имели место в совет­ский период. После пере­стройки появи­лись новые явле­ния, еще более иска­жа­ю­щие ста­рый уклад жизни.

Одной из самых важ­ных черт совре­мен­ной жизни явля­ется отсут­ствие какой-либо госу­дар­ствен­ной или хотя бы обще­при­знан­ной идео­ло­гии. Попытки пре­по­да­вать хри­сти­ан­ское миро­воз­зре­ние после дол­гого пери­ода без­бо­жия часто вос­при­ни­ма­ются как попытки попов зата­щить в храмы побольше людей, чтобы набить себе кар­маны. Вер­нуться к ком­му­ни­сти­че­ской идео­ло­гии уже не пред­став­ля­ется воз­мож­ным после всего того, что нам рас­ска­зы­ва­ется о звер­ствах большевиков.

Но вос­пи­та­ние без идео­ло­гии прак­ти­че­ски немыс­лимо. Можно даже ска­зать, что идео­ло­гия — это и есть система вос­пи­та­ния (как взрос­лых, так и детей). Идео­ло­гия пред­по­ла­гает нали­чие иде­а­лов (героев, при­ме­ров из жизни, достой­ных под­ра­жа­ния), норм морали (что такое хорошо и что такое плохо) и иерар­хии цен­но­стей (напри­мер, обще­ствен­ные инте­ресы выше лич­ных). Идео­ло­гия как система вос­пи­та­ния может быть и хри­сти­ан­ской, если госу­дар­ство нач­нет вос­пи­ты­вать под­рас­та­ю­щее поко­ле­ние на при­мере хри­сти­ан­ских муче­ни­ков и подвиж­ни­ков, возь­мет запо­веди Божии в каче­стве мораль­ных норм и будет ори­ен­ти­ро­ваться на хри­сти­ан­скую иерар­хию цен­но­стей (напри­мер, «Ищите прежде всего Цар­ствия Божия, и осталь­ное при­ло­жится вам»).

Пусть вы еще не готовы к тому, чтобы пол­но­стью при­дер­жи­ваться хри­сти­ан­ского образа жизни и вос­пи­ты­вать детей на при­мере пра­во­слав­ных свя­тых. Но мне хоте­лось бы, чтобы все сидя­щие здесь в классе запом­нили, что если в вашей семье не будет ника­кой идео­ло­ги­че­ской уста­новки, то бере­ги­тесь. Дерево рас­тет строй­ным, если тянется к солнцу. Лишите его источ­ника света, и оно будет урод­ли­вым. Душа ребенка тре­бует при­ме­ров для под­ра­жа­ния. Если вы не дадите их ребенку или не будете сле­дить за тем, что пред­ла­га­ется ребенку в каче­стве иде­ала, то он будет под­ра­жать не тому, чему вы хотели. Ребенка нужно бук­вально окру­жать теми обра­зами и при­ме­рами, кото­рые вы счи­та­ете полез­ными. Рус­ские сказки, доб­рые ста­рые совет­ские фильмы и мульт­фильмы — вот что может напол­нить душу ребенка пре­крас­ными, доб­рыми и муд­рыми образами.

Любой яркий образ остав­ляет в душе ребенка глу­бо­кий след. Если вы поз­во­ля­ете смот­реть по теле­ви­зору все под­ряд, то до беды неда­леко. Ребе­нок все впи­ты­вает, осо­бенно он запо­ми­нает пове­де­ние взрос­лых и под­ра­жает им. Если ребе­нок видит в рекламе по теле­ви­зору, как ком­па­ния здо­ро­вых мужи­ков пры­гает от радо­сти, когда на них с неба падает ящик пива, то он запом­нит, что при слове «пиво» надо пры­гать и радо­ваться. Если ребе­нок видит по теле­ви­зору, как здо­ро­вые мужики тара­щат глаза на про­хо­дя­щую мимо мини-юбку и с видом зна­то­ков пере­ми­ги­ва­ются, то он будет раз­гля­ды­вать ноги у своих одно­класс­ниц в школе и пере­ми­ги­ваться со сво­ими дру­зьями. Это будет нор­мой его поведения.

Сей­час неко­то­рые, а может быть, даже боль­шин­ство роди­те­лей счи­тают, что ребе­нок дол­жен знать все сто­роны жизни. «Пусть ребе­нок знает все! А то вырас­тет в теп­лич­ных усло­виях, вый­дет в жизнь, встре­тится с прав­дой жизни и не выдер­жит сва­лив­ши­еся на него испы­та­ния». Или дру­гой чело­век спо­рил со мной и гово­рил: «Ну, запрещу я ему смот­реть теле­ви­зор, а он при­дет к дру­зьям и будет там смот­реть, открыв рот, то, что дома не раз­ре­шают. Лучше уж пусть дома все смот­рит, зато будем знать, что с ним тво­рится. А запрет­ный плод — он все­гда сладок!»

По поводу таких рас­суж­де­ний нужно отме­тить три момента. Во-пер­вых, задача вос­пи­та­ния, конечно же, не в запре­тах. Как мне ска­зал один иеро­мо­нах, задача вос­пи­та­ния в том, чтобы раз­вить у ребенка вкус и пони­ма­ние, что такое хорошо и что такое плохо. Чтобы ребенку самому непри­ятно было смот­реть пло­хой фильм. Во-вто­рых, чтобы ребе­нок мог сам оце­ни­вать, ему надо сна­чала дать обра­зец, от кото­рого он будет все отсчи­ты­вать, с кото­рым он будет срав­ни­вать. Поэтому очень важно, чтобы в ран­нем дет­стве ребе­нок духовно питался только из чистых источ­ни­ков. Напри­мер, если такие шедевры совет­ской муль­ти­пли­ка­ции, как «Алень­кий цве­то­чек», «Бура­тино», «Царевна-лягушка», «Конек-гор­бу­нок», сня­тые в 40–60‑х годах, будут окру­жать ребенка, то совре­мен­ный мульт­фильм с дра­ками и мор­до­боем ребе­нок явно оце­нит как пло­хой и сам не захо­чет его смот­реть. В одной семье мы видели, как дети сразу зовут роди­те­лей, когда видят на экране что-то совре­менно-напо­ри­стое, непри­выч­ное для них. Они сразу чув­ствуют, что сей­час будет какая-то жесто­кость, и про­сят роди­те­лей быст­рее выклю­чить телевизор.

Я не боюсь, что мой ребе­нок при этом вырас­тет изне­жен­ным созда­нием, вырос­шим в теп­лич­ных усло­виях. Все как раз наобо­рот: лишь обе­ре­гая ребенка от филь­мов, раз­ру­ша­ю­щих его пси­хику, можно вырас­тить его силь­ным. Когда мы сажаем дерево, то пони­маем, что оно не сразу ста­нет мощ­ным и креп­ким. Пока оно малень­кое, его можно легко раз­да­вить, пере­ло­мить, вырвать из земли или, нако­нец, искри­вить, чтобы оно росло криво. Но прой­дет лет 10–15, и его уже не пере­ло­мишь. Так же и душа чело­ве­че­ская. Если душа все­гда стре­ми­лась к Небу, то чело­век будет жить честно и про­сто. Если душа чело­ве­че­ская еще в дет­стве была над­лом­лена гре­хами, то след от этого тоже будет на всю жизнь. Так что если «зака­лять» душу и нерв­ную систему ребенка видом крови и убий­ства, то на самом деле у него про­сто огру­беет сердце, и при виде насто­я­щей боли она не будет заме­чена. И если вдруг роди­те­лям будет плохо, то сердце их люби­мого «зака­лен­ного» чада будет мол­чать, и ни капли жало­сти или состра­да­ния в этом сердце так и не найдется.

Вос­пи­та­ние пред­по­ла­гает созда­ние у чело­века опре­де­лен­ной иерар­хии цен­но­стей. Без этой иерар­хии невоз­можно оце­ни­вать ситу­а­цию и при­ни­мать реше­ние. Напри­мер, жур­на­ли­сту пред­ла­гают напи­сать лжи­вую ста­тью за при­лич­ное воз­на­граж­де­ние. Если в его иерар­хии цен­но­стей совесть на пер­вом месте, он легко отка­зы­ва­ется от пред­ло­же­ния. Это нор­маль­ный, чест­ный чело­век. Если у него на пер­вом месте деньги, он легко согла­ша­ется. Это откро­вен­ный него­дяй. А если у чело­века нет ника­ких прин­ци­пов? Это будет совер­шенно бес­прин­цип­ный и потому очень опас­ный чело­век. Он в каком-то смысле хуже откро­вен­ного него­дяя, так как не зна­ешь, чего от него ожидать.

Один совре­мен­ный бого­слов гово­рил при­мерно так. Не давать ребенку ника­кой морали — это то же, что не учить чело­века языку. Есть роди­тели, кото­рые гово­рят: «Я не хочу делать за ребенка выбор, пусть вырас­тет и сам выбе­рет веру». Но тогда пусть эти роди­тели будут после­до­ва­тель­ными и не выби­рают языка для сво­его ребенка, пусть он вырас­тет и сам выбе­рет, на каком ему языке гово­рить: на фран­цуз­ском, англий­ском или китай­ском. «Нет-нет, что вы, а то он недо­раз­ви­тым вырас­тет. Как это, языку не учить?!» — воз­му­тятся роди­тели. А не давая ребенку ника­кой веры, мы рас­тим его нрав­ственно недо­раз­ви­тым. В то время, когда в его душе должны фор­ми­ро­ваться нормы пове­де­ния и пред­став­ле­ния о том, что такое хорошо и что такое плохо, роди­тели решили про­мол­чать об этом.

Если в совет­ское время идео­ло­гией зани­ма­лась школа, то совре­мен­ная система обра­зо­ва­ния зани­ма­ется теперь только голой инфор­ма­цией, сум­мой зна­ний. «Зна­ние — сила» — глу­боко лож­ный лозунг. Важен не только сам факт, но и его оценка. А чтобы что-то оце­нить, нужна шкала, точка отсчета, коли­че­ство зна­ний здесь ничем не помо­жет. Нужна система цен­но­стей: что такое хорошо и что такое плохо.

Посте­пенно про­ис­хо­дит под­мена цен­но­стей: про­фес­си­о­на­лизм ценится выше, чем поря­доч­ность, доб­рота, чест­ность. Новое поко­ле­ние гонится за про­фес­си­о­на­лиз­мом, но это страшно. Сча­стье чело­века на 90 %, если не больше, зави­сит от его семьи, от того, как он смо­жет устро­ить свой дом, какая там будет обста­новка. Совре­мен­ные роди­тели зани­ма­ются под­го­тов­кой детей к буду­щей жизни тем, что устра­и­вают его в пре­стиж­ный вуз. А не лучше ли вос­пи­тать скром­ного, тру­до­лю­би­вого чело­века, кото­рый будет крепко сто­ять на ногах даже во время ката­клиз­мов? Про­фес­си­о­на­лизм не дает сча­стья. Мно­гие люди, добив­ши­еся заме­ча­тель­ных успе­хов в работе, но не сохра­нив­шие из-за этого свою семью, в 40–45 лет вдруг встают перед довольно страш­ным вопро­сом: а зачем мне все это нужно? Кому от этого стало лучше?

И мне хочется отме­тить еще одно послед­ствие того, что мы не имеем ника­кой идео­ло­гии. Это при­сут­ствие целе­на­прав­лен­ного раз­вра­ще­ния моло­дого поко­ле­ния. О том, почему это страшно для каж­дого чело­века, мне кажется, уже много гово­ри­лось. Раз­вра­щен­ный ребе­нок нико­гда не ста­нет хоро­шим граж­да­ни­ном. Ребе­нок еще не умеет справ­ляться с силь­ными впе­чат­ле­ни­ями и зарож­да­ю­щи­мися стра­стями. А сей­час, после пере­стройки, на ребенка с самого дет­ства идет натиск со сто­роны целой инду­стрии раз­вле­че­ний и лакомств, а в более стар­шем воз­расте — сек­су­аль­ное раз­вра­ще­ние. Пока эта инду­стрия будет дей­ство­вать, невоз­можно наде­яться на вос­пи­та­ние хоро­шего поко­ле­ния. Милые дети, когда вы вырас­тете, сде­лайте все, чтобы в нашей стране ваших детей никто не мог развращать.

Дети и церковь

Дети в храме

Дети в силу сво­его воз­раста не могут сто­ять в храме на молитве так же, как взрос­лые. Напри­мер, детей от рож­де­ния до года обычно при­но­сят в храм только для Причащения.

Дети от года до 3 лет могут спо­койно вести себя в храме не более полу­часа, и то при усло­вии, что они будут в чем-то участ­во­вать или что-то рас­смат­ри­вать. Поэтому обычно один из роди­те­лей при­хо­дит в храм с детьми к самым важ­ным или самым тор­же­ствен­ным момен­там. Напри­мер, на все­нощ­ном бде­нии (вечер­няя служба нака­нуне боль­ших празд­ни­ков) с ребен­ком доста­точно прийти к поли­е­лею. Эта часть службы напол­нена дей­стви­ями (выход свя­щен­ства из алтаря, каж­де­ние, пение вели­ча­ния или дру­гих пес­но­пе­ний, звон коло­ко­лов, чте­ние Еван­ге­лия, при­кла­ды­ва­ние к иконе празд­ника, пома­за­ние). После пома­за­ния елеем с ребен­ком можно идти домой. На Литур­гию с такими малы­шами доста­точно прийти за 10–15 минут до При­ча­ще­ния. Во время при­ча­ще­ния свя­щен­но­слу­жи­те­лей в алтаре обычно бывает в храме пауза, во время кото­рой с детьми удобно поста­вить свечи, поце­ло­вать иконы. После при­ча­ще­ния можно досто­ять до конца службы и отпра­виться домой. С детьми в этом воз­расте роди­те­лям лучше сто­ять в конце храме сзади всех моля­щихся, поскольку ребе­нок, не уме­ю­щий управ­лять собой, будет при­вле­кать к себе много вни­ма­ния, и отвле­кать дру­гих молящихся.

Если ребе­нок ведет себя спо­койно, можно при­хо­дить и пораньше. Уже сама обста­новка храма с молит­вен­ным пением хора, воз­гла­сами диа­кона или свя­щен­ника, ликами свя­тых, словно гля­дя­щих из гор­него мира, осо­бым запа­хом ладана бла­го­творно воз­дей­ствует на малышей.

Дети от 3 до 7 лет уже могут немного управ­лять собой, поэтому время их пре­бы­ва­ния в храме можно посте­пенно уве­ли­чи­вать от полу­часа в три года до часа (или пол­тора часа, в зави­си­мо­сти от харак­тера и тер­пе­ния ребенка) к семи годам. Неко­то­рые дети могут высто­ять и два часа, но это исклю­чи­тель­ные слу­чаи и на них нельзя ори­ен­ти­ро­ваться. Поскольку детям все равно еще трудно сто­ять в храме на одном месте более 5–10 минут, то можно им пору­чить поправ­лять свечи на под­свеч­ни­ках, при­вле­кать их к пению (напри­мер, на Литур­гии «Верую» и «Отче наш», или тихонько под­пе­вать «Гос­поди, поми­луй», «Аминь»). Роди­те­лям надо сто­ять рядом с детьми и под­ска­зы­вать им их дей­ствия во время молитвы: когда пере­кре­ститься, накло­нить голову, сде­лать зем­ной поклон, делая все вме­сте с детьми. В лет­нее время можно даже выхо­дить на улицу в не самые важ­ные моменты службы. Напри­мер, на все­нощ­ном бде­нии после пома­за­ния в конце поли­е­лея, можно выйти из храма, чтобы вер­нуться на пение «Чест­ней­шую херу­вим…» Так можно делать, поскольку важно не коли­че­ство вре­мени, про­ве­ден­ное ребен­ком в храме, а бла­го­го­ве­ние. Лучше выйти, если ребе­нок уже не может сто­ять спо­койно, и вер­нуться к важ­ному моменту, когда ребе­нок смо­жет вновь собраться и бла­го­го­вейно сто­ять. Роди­тели должны научиться чув­ство­вать золо­тую сере­дину между тем, чтобы не пере­гнуть палку и не заста­вить ребенка делать то, на что он еще про­сто не спо­со­бен, и тем, чтобы не дать ребенку повод вести себя рас­слаб­ленно. Кстати, пере­гиб в пер­вом слу­чае опас­нее, чем во вто­ром. В этом воз­расте с детьми можно сто­ять в сере­дине или впе­реди храма, чтобы лучше видеть службу.

Дети от 7 до 14 лет посте­пенно при­бли­жа­ются к взрос­лым. Время пре­бы­ва­ния на службе посте­пенно уве­ли­чи­ва­ется от часа до пол­ной службы (два — два с поло­ви­ной часа). Ребенку роди­тели или пре­по­да­ва­тели в вос­крес­ной школе должны объ­яс­нять бого­слу­же­ние, смысл тех или иных дей­ствий. В это время детям можно давать посто­ян­ные для них послу­ша­ния: пение на кли­росе, дежур­ство у под­свеч­ника, помощь в алтаре. Подоб­ное послу­ша­ние может дать только насто­я­тель. Он, напри­мер, своим авто­ри­те­том может ука­зать дежур­ным у под­свеч­ни­ков бабуш­кам о необ­хо­ди­мо­сти такой прак­тики. Насто­я­тель дол­жен быть в взра­щи­ва­нии буду­щих при­хо­жан в храме. На прак­тике назна­че­ние опре­де­лен­ных послу­ша­ний детям дела­ется с помо­щью пре­по­да­ва­те­лей вос­крес­ной школы и актив­ных роди­те­лей. Ребе­нок в этом воз­расте дол­жен уметь писать записки о здра­вии и о упо­ко­е­нии своих близких.

Все при­ве­ден­ные здесь реко­мен­да­ции при­бли­зи­тельны, роди­тели должны сами сле­дить за взрос­ле­нием ребенка и опре­де­лять посиль­ное для него уча­стие в бого­слу­же­нии. Крайне опасны пере­гибы, когда ребенка застав­ляют выста­и­вать службу больше, чем сколько он спо­со­бен по воз­расту. Это надо учи­ты­вать и если ребе­нок начи­нает ходить в храм не с ран­него дет­ства. Обя­за­тель­ным усло­вием явля­ется посте­пен­ное воцер­ко­в­ле­ние ребенка вме­сте с роди­те­лями. Если ребе­нок при­шел в храм только в десять лет, его молитва должна начи­наться с непро­дол­жи­тель­ного пре­бы­ва­ния (пол­часа) в храме и посте­пенно, по мере воцер­ко­в­ле­ния, уве­ли­чи­ваться до уровня, соот­вет­ству­ю­щего его возрасту.

Надо учи­ты­вать и физи­че­ские спо­соб­но­сти ребенка. Напри­мер, если ребе­нок устал, то он может сесть во время службы. За этим (тяжело или нет ребенку) должны сле­дить роди­тели. Но ребе­нок дол­жен знать те важ­ные моменты службы, когда надо встать.

Чтобы не было про­блем с посе­ще­нием храма, роди­тели должны ста­раться, чтобы ребе­нок шел в храм и на При­ча­ще­ние, как на празд­ник. Наси­лие в посе­ще­нии служб неуместно. В слу­чае, если ребе­нок может высто­ять опре­де­лен­ное роди­те­лями для него время, но заупря­мился, плохо ведет себя и не оста­нав­ли­ва­ется после соот­вет­ству­ю­щих вра­зум­ле­ний, его можно нака­зать, выгнав из храма или не допу­стив его до При­ча­ще­ния. Это пра­виль­нее, чем застав­лять его молиться или тянуть на При­ча­стие, поскольку он будет вос­при­ни­мать молитвы или При­ча­ще­ние, как нака­за­ние. Нака­за­нием должно быть лише­ние права молиться или при­сту­пать к какому-нибудь Таин­ству, а не сама молитва или Таинство.

Как пра­вило, боль­шие про­блемы с ребен­ком в храме воз­ни­кают при раз­но­гла­сии между роди­те­лями в вопросе посе­ще­ния им храма, осо­бенно если один из роди­те­лей кате­го­ри­че­ски про­тив посе­ще­ния храма ребен­ком. Поскольку молитва в храме это, конечно, не только празд­ник, но и обя­за­тельно труд, ребенку часто хочется изба­виться от этого труда. Ребе­нок будет ста­раться спря­таться за роди­теля, кото­рый дает ему воз­мож­ность рас­сла­биться. Здесь от цер­ков­ного роди­теля тре­бу­ется боль­шая муд­рость в вос­пи­та­нии ребенка. В пере­ход­ном воз­расте для под­рост­ков в силу того, что все боль­шую роль в их жизни играют сверст­ники, а не роди­тели, важно, чтобы в храме были у них дру­зья, напри­мер, из вос­крес­ной школы. Конечно, есть опас­ность, остав­шись с дру­зьями ребе­нок будет играть и бол­тать. Я думаю, что до 11–12 лет лучше не остав­лять детей наедине с дру­зьями, а в 13–14, когда уже вовсю начи­на­ется пере­ход­ный воз­раст и дети серьезно начи­нают взрос­леть, вполне можно и нужно остав­лять их, но если начи­на­ется бол­товня и игры, тогда, конечно, это надо пресекать.

Важно, чтобы в храме про­во­ди­лись меро­при­я­тия, направ­лен­ные на под­рост­ков (походы, лет­ние лагеря, поездки, сов­мест­ная работа в круж­ках, выпуск газет и т. д.).

Роди­тели (или один из них), кото­рые посто­янно ходят в храм с детьми, вынуж­дены посе­щать храм меньше, под­стра­и­ва­ясь под их уро­вень раз­ви­тия. Если роди­тели при­ча­щают детей каж­дую неделю, то допу­стимо одному из роди­те­лей при­ча­щаться с детьми, не выстояв всей службы, но пол­но­стью про­чи­тав пра­вило ко Причащению.

Детская исповедь

Дети испо­ве­ду­ются обычно с семи лет. Ино­гда пер­вая испо­ведь воцер­ко­в­лен­ного ребенка совер­ша­ется раньше семи­лет­него воз­раста после серьез­ного про­ступка, кото­рый сам ребе­нок осо­знает как грех. Роди­тели объ­яс­няют ребенку, что при­ча­щаться с таким гре­хом без испо­веди нельзя, а ребе­нок сам при­ни­мает реше­ние испо­ве­до­ваться. В дан­ном слу­чае пока ребенку не испол­ни­лось семи лет, он может про­дол­жать при­ча­щаться и без испо­веди, если не будет совер­шен дру­гой серьез­ный грех. С семи же лет дети обя­за­тельно испо­ве­ду­ются перед каж­дым при­ча­стием, как это делают взрослые.

Очень важно роди­те­лям под­го­то­вить ребенка к пер­вой испо­веди. Ребенка нельзя при­нуж­дать к испо­веди — пока­я­ние должно быть искрен­ним и совер­шенно сво­бод­ным. Ребе­нок может под­чи­няться роди­тель­скому авто­ри­тету, но при этом в нем не будет про­ис­хо­дить духов­ного воз­рас­та­ния. Повзрос­лев, ребе­нок отка­жется испо­ве­до­ваться вообще. Ребенку можно помочь про­ду­мать свою первую испо­ведь, побе­се­до­вав с ним о том, какие могут быть грехи, чем мы можем оскорб­лять Бога и людей. Для этого можно пере­чис­лить основ­ные запо­веди Божии, объ­яс­нив каж­дую из них. Не стоит напо­ми­нать ребенку его кон­крет­ные про­ступки, наста­и­вая, чтобы он не забыл их испо­ве­до­вать. Также ребенку необ­хо­димо объ­яс­нить, что про­из­не­се­ние гре­хов на испо­веди — это еще только начало пока­я­ния и очень важно, чтобы он не повто­рял их.

Обычно испо­ведь про­ис­хо­дит перед при­ча­стием, поэтому воцер­ко­в­лен­ные дети испо­ве­ду­ются при­мерно один раз в две-три недели. Испо­ве­до­ваться можно и без при­ча­ще­ния. Частая испо­ведь, совер­ша­е­мая ребен­ком без при­нуж­де­ния, спо­соб­ствует его нрав­ствен­ному взрос­ле­нию и ответ­ствен­но­сти за свои поступки. При этом роди­тели должны своим при­ме­ром при­учать ребенка к частой испо­веди, сами при­бе­гая к этому таинству.

Испо­ведь совер­ша­ется перед Кре­стом и Еван­ге­лием, кото­рые напо­ми­нают о том, что испо­ведь при­ни­мает Бог, а не свя­щен­ник, кото­рый явля­ется только сви­де­те­лем испо­веди. Поэтому можно испо­ве­до­ваться, как обра­ща­ясь к свя­щен­нику, так и про­сто пере­чис­ляя грехи, не обра­ща­ясь непо­сред­ственно к священнику.

Хоте­лось бы, что бы ребе­нок усвоил пра­виль­ное пони­ма­ние испо­веди. Свя­щен­ник у Кре­ста и Еван­ге­лия — это не судья, кото­рый будет решать, насколько дур­ной посту­пок ты сде­лал. Испо­ведь для ребенка должна быть духов­ной «вра­чеб­ни­цей». Как в каби­нете врача сидит док­тор, кото­рый нас лечит, и сидит мед­сестра, кото­рая помо­гает врачу, так и на испо­веди мы стоим на испо­веди перед Богом — Вра­чом наших душ — и свя­щен­ни­ком, кото­рый словно мед­сестра про­сто помо­гает испо­ве­до­ваться. Если испо­ведь — это суди­лище, то чем больше грех, тем труд­нее идти на испо­ведь. А если испо­ведь — это вра­чеб­ница, то чем больше грех, тем быст­рее ребе­нок пой­дет на исповедь.

Хотя ребе­нок дол­жен пони­мать, что испо­ве­до­ваться можно любому свя­щен­нику, поскольку не свя­щен­ник при­ни­мает наше пока­я­ние, а Бог, тем не менее жела­тельно, чтобы у ребенка был духов­ный отец, то есть свя­щен­ник с кото­рым он мог бы посо­ве­то­ваться и решить свои духов­ные про­блемы. Чтобы посо­ве­то­ваться, выби­рать свя­щен­ника можно и нужно. Как врачи бывают раз­ной спе­ци­аль­но­сти — кто-то тера­певт, кто-то хирург, кто-то дан­тист. И каж­дый спе­ци­а­лист лучше раз­би­ра­ется в своем круге болез­ней. Также и духов­ники могут отли­чаться по тому, кто какие душев­ные болезни лучше видит и может помочь. Кому-то из свя­щен­ни­ков легче понять ребенка с его про­бле­мами, кому-то под­ростка в пере­ход­ном воз­расте и т. д. Поэтому лучше, если ребе­нок выбе­рет сам какого-нибудь из свя­щен­ни­ков и будет с ним сове­то­ваться. Этот свя­щен­ник в этом слу­чае будет духов­ни­ком, а ребе­нок его духов­ным чадом. Это не зна­чит, что теперь нельзя ни с кем больше сове­то­ваться. Любой свя­щен­ник, как и любой взрос­лый, имеет жиз­нен­ный опыт и может дать совет и к нему надо при­слу­ши­ваться, а потому можно сове­то­ваться с дру­гими людьми, если вы их ува­жа­ете. Про­сто легче сове­то­ваться с тем, к кому у тебя уже есть дове­рие, и кто уже немного знает тебя и твою семью.

Поскольку дети часто вол­ну­ются на испо­веди, осо­бенно, если они испо­ве­ду­ются редко, лучше пред­ло­жить ребенку напи­сать свои грехи на бумаге, по кото­рой можно про­чи­тать грехи на исповеди.

После испо­веди роди­тели не должны нару­шать тайну испо­веди и пытаться узнать грехи своих детей, или рас­спра­ши­вать детей, что свя­щен­ник ска­зал им на исповеди.

При под­го­товке к испо­веди можно поль­зо­ваться кни­гами, такими, как «В помощь каю­ще­муся», где для напо­ми­на­ния пере­чис­ля­ются воз­мож­ные грехи. Осо­бенно это нужно когда ребе­нок испо­ве­ду­ется впер­вые или испо­ве­до­вался еще не часто. Но детям лучше не поль­зо­ваться переч­нем гре­хов, состав­лен­ным для взрос­лых, чтобы про­чи­тан­ное не напра­вило раньше вре­мени дет­ский ум в ту сто­рону, куда мысль еще не захо­дила в силу своей дет­ской чистоты. Неудачно задан­ный вопрос на испо­веди или про­чи­тан­ное назва­ние греха может не только не убе­речь ребенка от него, а напро­тив воз­бу­дить в нем инте­рес к этому греху. Поэтому при раз­го­воре с ребен­ком о воз­мож­ных гре­хах надо быть очень осто­рож­ным и назы­вать только самые общие грехи. Можно ребенку объ­яс­нять те грехи, кото­рые он может не счи­тать гре­хами, напри­мер, ком­пью­тер­ные игры со все­воз­мож­ными «стре­лял­ками», дол­гое про­си­жи­ва­ние у теле­ви­зора и т. д… Но не стоит ребенку рас­ска­зы­вать о тяже­лых гре­хах, наде­ясь на Бога и Его глас в душе чело­ве­че­ской — совесть.

Для ребенка от 7 до 12–13 лет (до начала пере­ход­ного воз­раста) можно исполь­зо­вать сле­ду­ю­щий пере­чень грехов.

Грехи по отно­ше­нию к стар­шим. Не слу­шался роди­те­лей или учи­те­лей. Пре­ре­кался с ними. Гру­бил стар­шим. Брал что-либо без раз­ре­ше­ния. Гулял без раз­ре­ше­ния. Обма­ны­вал стар­ших. Каприз­ни­чал. Плохо себя вел на уро­ках. Не бла­го­да­рил родителей.

Грехи по отно­ше­нию к млад­шим. Оби­жал млад­ших. Гру­бил им. Изде­вался над живот­ными. Не забо­тился о домаш­них животных.

Грехи по отно­ше­нию к дру­зьям и одно­класс­ни­кам. Жад­ни­чал. Обма­ны­вал. Дрался. Обзы­вался обид­ными сло­вами или клич­ками. Часто ссо­рился. Не усту­пал, про­яв­лял упрям­ство. Ябедничал.

Обя­зан­но­сти. Не уби­рался в ком­нате. Не выпол­нял пору­че­ния, кото­рые давали роди­тели. Не делал или делал небрежно домаш­нее задание.

Вред­ные при­вычки. Много смот­рел теле­ви­зор. Много играл на компьютере.

Грехи по отно­ше­нию к Богу. Забы­вал молиться утром и вече­ром, до и после еды. Редко испо­ве­до­вался и при­ча­щался. Не бла­го­да­рил Бога за Его благодеяния.

Пере­чис­лен­ных гре­хов вполне доста­точно, чтобы дать ребенку пра­виль­ное направ­ле­ние мысли, осталь­ное ребенку под­ска­жет его совесть.

После вступ­ле­ния ребенка в период пере­ход­ного воз­раста пере­чень воз­мож­ных гре­хов можно несколько дополнить:

Ругался матом. Про­бо­вал курить. Про­бо­вал спирт­ные напитки. Смот­рел непри­стой­ные кар­тины. Было воль­ное обра­ще­ние с про­ти­во­по­лож­ным полом.

Этим спис­ком можно также огра­ни­читься, вновь наде­ясь на то, что направ­ле­ние мысли задано, а более серьез­ные грехи совесть не даст забыть.

Как причащать детей?

Дети, как и взрос­лые, гото­вятся к При­ча­ще­нию постом, испо­ве­дью и молит­вой. Но под­го­товка детей к При­ча­стию отли­ча­ется от под­го­товки взрослых.

0–3 лет. О под­го­товке детей ко При­ча­ще­нию в этом воз­расте можно ска­зать очень про­сто: дети пока никак не гото­вятся. Груд­ных детей вы можете покор­мить, когда они этого тре­буют, и при­хо­дить в храм. При­чем при­хо­дить можно не к началу службы. В этом воз­расте дети не постятся, поскольку они и не могут поститься. Малыши еще не вполне научи­лись управ­лять сво­ими чув­ствами и своим пове­де­нием. Напри­мер, ребе­нок, с утра зайдя на кухню и уви­дев там пече­нье, возь­мет его, хотя две минуты назад мама ему строго напом­нила, что есть перед при­ча­стием нельзя. Он понял это и с лег­ко­стью согла­сился с мамой, его жела­ние вполне сов­па­дает с жела­нием матери. Но вот перед ним пече­нье, и воз­ни­кает уже новое жела­ние. В ребенке два жела­ния, а управ­лять ими он еще не умеет, поэтому побеж­дает, как пра­вило, послед­нее. Ребе­нок съест это пече­нье, и не будет вино­ват в этом. Нельзя тре­бо­вать от ребенка то, на что он еще не спо­со­бен. Поэтому ребенка можно покор­мить перед При­ча­ще­нием в этом воз­расте, если это необ­хо­димо. Ближе к 3‑летнему воз­расту жела­тельно не есть перед при­ча­стием, но если ребе­нок что-то слу­чайно съел, это не пре­пят­ствует ему при­ча­щаться. Осо­бые молитвы перед При­ча­стием с ребен­ком пока не чита­ются. Оче­видно, что испо­веди также пока нет.

При­хо­дить на Литур­гию можно за 15 минут до При­ча­ще­ния. Если в храме служба начи­на­ется в 8.00, то при­хо­дить с малы­шами можно при­мерно к 9.15. При­шли, через 15 минут будет При­ча­ще­ние, при­ча­сти­лись, еще через 15 минут — конец службы. Ребе­нок про­во­дит в храме около полу­часа, поэтому прак­ти­че­ски любой ребе­нок, даже самый бес­по­кой­ный, обычно выдер­жи­вает это время в храме. Надо только зара­нее выяс­нить в храме, куда вы будете ходить, когда лучше придти с ребен­ком на причастие.

Детей в этом воз­расте лучше всего при­ча­щать каж­дую неделю. Столь же часто при­ча­ща­лись в древ­но­сти все хри­сти­ане. Сей­час из-за того, что при­нято взрос­лому чело­веку поститься два-три дня перед при­ча­стием, то взрос­лые при­ча­ща­ются несколько реже: один раз в две-три недели или раз в месяц. Каж­дую неделю уже есть два пост­ных дня (среда и пят­ница), а добав­лять еще несколько пост­ных дней будет тяжело как взрос­лых. Поскольку дети не постятся, они могут при­ча­щаться и каж­дую неделю.

3–7 лет. В три года у ребенка насту­пает опре­де­лен­ный пере­ход­ный воз­раст, он взрос­леет и уже управ­ляет сво­ими чув­ствами и дей­стви­ями. Поэтому с 3 до 7 лет дети при­ча­ща­ются уже нато­щак. В три года ребенку можно объ­яс­нить, что до службы есть нельзя, и он уже может себя оста­но­вить при виде слу­чайно остав­лен­ного лаком­ства. Если ребе­нок слу­чайно съест что-то, то он может быть не допу­щен ко При­ча­стию, что дол­жен решить свя­щен­ник, учи­ты­вая воз­раст ребенка, цер­ков­ность ребенка и роди­те­лей и мно­гое другое.

В этом воз­расте ребенка также при­во­дят не к началу службы, хотя и немного раньше, чем малы­шей. Дома вме­сте с роди­те­лями ребе­нок может читать 2–3 зна­ко­мых ему молитвы. В храм ребенка при­во­дят за 15–30 минут до при­ча­стия. Детей можно при­ча­щать каж­дую неделю. Дети в этом воз­расте не испо­ве­ду­ются. Неко­то­рые дети могут вполне созна­тельно испо­ве­до­ваться и раньше семи лет, напри­мер, уже в шесть лет.

7–14 лет. В семь лет насту­пает сле­ду­ю­щий этап раз­ви­тия ребенка. Он ста­но­вится малень­ким взрос­лым, поэтому все делает, как взрос­лые, только в мень­шем объ­еме. Напри­мер, взрос­лые постятся два-три дня, а ребе­нок дол­жен поститься хотя бы один день. Взрос­лые читают пол­ное молит­вен­ное пра­вило, а ребенку доста­точно несколь­ких коро­тень­ких молитв. И, нако­нец, с семи лет дети начи­нают испо­ве­до­ваться. Далее, по мере взрос­ле­ния, дети все больше при­бли­жа­ются к взрос­лым: постятся чуть дольше, молитв читают побольше, и более серьезно исповедуются.

Поэтому в этом воз­расте ребе­нок постится 1–2 дня перед При­ча­стием. С момента, когда ребе­нок научился читать, он читает осо­бые молитвы к При­ча­стию. В 7 лет можно читать всего 3–4 спе­ци­аль­ные молитвы, а чем старше ребе­нок, тем ближе его молит­вен­ное пра­вило к взрослому.

Посте­пенно ребе­нок при­хо­дит к тому, что в 14 лет он совер­шает все пол­но­стью, как взрос­лые: бывает на все­нощ­ном бде­нии нака­нуне Литур­гии, молится на Литур­гии с самого начала службы, постится 2–3 дня (можно и больше), читает пол­но­стью После­до­ва­ние ко При­ча­ще­нию, а также каноны: пока­ян­ный, Бого­ро­дице и ангелу-хранителю.

Как и взрос­лые с семи дети при­ча­ща­ются один раз в две-три недели, обя­за­тельно испо­ве­ду­ясь перед этим.

Семейная молитва

Семья в Пра­во­слав­ной Церкви часто назы­ва­ется домаш­ней или малой цер­ко­вью. Кроме лич­ных молитв, в кото­рых чело­век изла­гает свои лич­ные нужды, в семье совер­ша­ется общая семей­ная молитва. Как служба в храме, так и молитва в семье явля­ются необходимыми.

Самыми необ­хо­ди­мыми молит­вами явля­ются утрен­ние и вечер­ние молитвы, а также молитвы перед едой и после еды. При тра­ди­ци­он­ном семей­ном укладе эти молитвы явля­лись общими семей­ными молит­вами. Если в семье есть малень­кие дети, то они читают сокра­щен­ные утрен­ние и вечер­ние молитвы отдельно от взрос­лых с кем-то из стар­ших. Утрен­ние молитвы должны совер­шаться сразу после подъ­ема, вечер­ние же молитвы могут совер­шаться как непо­сред­ственно перед сном, так и в любое удоб­ное для этого вечер­нее время.

Молитвы совер­ша­ются всеми чле­нами семьи, кроме малень­ких детей до 3‑х лет­него воз­раста, ибо они еще в силу воз­раста, как пра­вило, не могут участ­во­вать даже в крат­ких молит­вах. Молит­вен­ное пра­вило может читаться пол­но­стью одним чело­ве­ком или по оче­реди раз­ными чле­нами семьи. Когда кто-то про­из­но­сит молитву, не при­нято про­из­но­сить ее вслух дру­гим чело­ве­ком, он дол­жен либо про­сто слу­шать, либо повто­рять ее про себя. Пение же отдель­ных молит­во­сло­вий, напро­тив, совер­ша­ется всеми вме­сте. Началь­ный и конеч­ный воз­гласы в молит­вен­ном пра­виле, а также бла­го­сло­ве­ние еды совер­ша­ются только стар­шим из молящихся.

Молитвы обычно чита­ются стоя или на коле­нях. При болез­нях, немо­щах или уста­ло­сти молитвы могут совер­шаться сидя в бла­го­го­вей­ной позе. Во время молитвы обычно зажи­га­ются лам­пады и свечи, если име­ется домаш­няя кадиль­ница, то может совер­шаться каж­де­ние. Обычно молит­вен­ное пра­вило чита­ется из молит­во­слова или наизусть. К пра­вилу из молит­во­слова могут добав­ляться осо­бые молитвы по потреб­но­сти, в том числе и сво­ими словами.

С трех лет дети участ­вуют в молитве только тем, что кре­стятся со взрос­лыми и про­из­но­сят «Аминь» в конце молитв. К четы­рем годам дети могут про­из­но­сить самые крат­кие молитвы: «Три­свя­тое», «Гос­поди, поми­луй», «Слава, и ныне». Ближе к пяти годам дети могут сами про­из­но­сить наи­бо­лее извест­ные молитвы наизусть, участ­вуя в общей молитве. Как пра­вило дети пер­выми запо­ми­нают сле­ду­ю­щие молитвы: «Отче наш», «Царю Небес­ный», «Три­свя­тое», «Бого­ро­дице Дево, радуйся», «Спаси Гос­поди, люди Твоя».

Если в семье несколько малень­ких детей, то хорошо, чтобы они по оче­реди про­из­но­сили молитвы, чтобы ощу­щать свое уча­стие в общем деле.

Чтобы молитва была живой, кроме опре­де­лен­ного крат­кого пра­вила, выучен­ного детьми наизусть, в дет­ской молитве должно быть место для молитвы о своих нуж­дах и своих близ­ких. Это очень важно, поскольку ребе­нок при­уча­ется не про­сто повто­рять заучен­ное пра­вило, но осмыс­лять, Кому он молится, о чем он молится.

Дет­ское пра­вило посте­пенно уве­ли­чи­ва­ется по мере роста детей и к четыр­на­дцати годам (или раньше) дохо­дит до взрос­лого правила.

Для дошколь­ного воз­раста можно поль­зо­ваться сле­ду­ю­щим при­мер­ным правилом:

Стар­ший про­из­но­сит воз­глас: «Молит­вами свя­тых отец наших Гос­поди Иисусе Хри­сте Боже наш поми­луй нас». Все отве­чают: «Аминь». Стар­ший «Слава Тебе, Боже наш, слава Тебе». Все поют «Царю небес­ный..» Все по оче­реди про­из­но­сят «Три­свя­тое» по «Отче наш…», при­чем «Отче наш…» поется. Далее можно всем по оче­реди про­из­но­сить лич­ную молитву. Здесь дети могут молиться о своих вос­пи­та­те­лях и учи­те­лях, о своих дру­зьях, а также о своих вра­гах, если такие появ­ля­ются. Здесь дети часто вспо­ми­нают, что, напри­мер, в группе кто-то забо­лел и надо помо­литься о его выздо­ров­ле­нии, или кто-то себя плохо вел и надо помо­литься о его исправ­ле­нии. Нужно помо­литься и о упо­ко­е­нии умер­ших род­ствен­ни­ков. После этих молитв все поют «Бого­ро­дице Дево…», «Спаси, Гос­поди, люди Твоя…», «Достойно есть…». Если с детьми молится кто-то из взрос­лых, то дети под­хо­дят под бла­го­сло­ве­ние. Миряне бла­го­слов­ляя про­сто кре­стят детей, сло­жив пальцы, как при обыч­ном крест­ном зна­ме­нии. Если детей несколько, то под бла­го­сло­ве­ние лучше будет под­хо­дить по старшинству.

В восемь-девять лет в пра­вило вклю­ча­ются молитвы из числа утрен­них и на сон гря­ду­щим. Напри­мер, утром доста­точно доба­вить четыре коро­тень­ких молитв, над­пи­сан­ных в молит­во­слове «Свя­того Мака­рия Вели­кого».

Как относиться к светским праздникам?

В совет­ское время при гос­под­стве ком­му­ни­сти­че­ской идеи созда­ва­лась своя система празд­ни­ков, поскольку чело­век так устроен Богом, что ему нужны свя­тые, свя­тыни и свя­щен­ные дни. И созда­ва­лась эта система празд­ни­ков именно в про­ти­во­вес цер­ков­ным празд­ни­кам. Цер­ков­ный люд, чув­ствуя это, конечно же, насто­ро­женно и неодоб­ри­тельно отно­сился к этим свет­ским празд­ни­кам, тем более про­ник­ну­тых ком­му­ни­сти­че­скими иде­ями. На неко­то­рые празд­ники уже сам цер­ков­ный люд отве­чал созда­нием своих празд­ни­ков. Напри­мер, в совре­мен­ном цер­ков­ном созна­нии утвер­ди­лось мне­ние, что день жен-миро­но­сиц — это пра­во­слав­ный жен­ский день. Но такой смысл появился только в совет­ское время как реак­ция на 8 марта. Раньше же это был празд­ник всех тех, кто остался вер­ным в своем слу­же­нии, даже во время самым боль­ших иску­ше­ний. И тут Цер­ковь вспо­ми­нает не только жен-миро­но­сиц, но и Иосифа Ари­ма­фей­ского и Никодима.

Сей­час после краха ком­му­ни­сти­че­ской идеи само госу­дар­ство пыта­ется пере­осмыс­лить мно­гие из празд­ни­ков, хотя это дела­ется не все­гда удачно. У свет­ских празд­ни­ков сей­час уже нет анти­цер­ков­ной направленности.

Поэтому в насто­я­щий момент для пра­во­слав­ного хри­сти­а­нина совсем не при­ем­лемы только откро­венно без­бож­ные или прямо сата­нин­ские празд­ники (Хел­ло­уин и т. п.). Непри­ем­лемы и осу­ди­тельны с точки зре­ния хри­сти­ан­ской морали, празд­ники, кото­рые ведут к рас­пу­щен­но­сти нра­вов, напри­мер, день свя­того Вален­тина, или Мас­ле­ница, трак­ту­е­мая, как широ­кая народ­ная гулянка без вся­кой нрав­ствен­ной идеи.

Но хри­сти­ане, как часть сво­его народа, не должны с пре­зре­нием отно­ситься к тем празд­ни­кам, кото­рые вполне согла­су­ются пра­во­слав­ной нрав­ствен­но­стью или хотя бы не про­ти­во­ре­чат ей. Напри­мер, празд­ник 8 марта, несмотря на ком­му­ни­сти­че­ское про­шлое, может быть вполне при­нят пра­во­слав­ным хри­сти­а­ни­ном, если празд­ник осмыс­ли­ва­ется, не как празд­ник равен­ства жен­щины по отно­ше­нию к муж­чине, а празд­ник, вос­пе­ва­ю­щий истин­ную жен­ствен­ность. Этот празд­ник может быть исполь­зо­ван роди­те­лями для вос­пи­та­ния в детях ува­же­ния к роли жен­щины в семье, как к жене и матери. Можно рас­ска­зать маль­чи­кам, что они должны нежно отно­ситься к девоч­кам, поскольку они их буду­щие жены и матери их детей, а девоч­кам рас­ска­зать о том, что они должны себя гото­вить к этой роли, и только тогда они по-насто­я­щему заслу­жат к себе любовь и ува­же­ние мужчин.

Опасно настра­и­вать ребенка про­тив этого празд­ника, а поскольку он широко празд­ну­ется в шко­лах, и про­тив обще­ства, напри­мер, школы. Ребенку нелегко будет идти на кон­фликт с учи­те­лями и сво­ими дру­зьями, осо­бенно если празд­ник пра­вильно осмыс­лен и пра­вильно пре­под­но­сится ребенку в школе. Роди­те­лям в дан­ном слу­чае пра­виль­нее свя­заться с класс­ным руко­во­ди­те­лям или школь­ным руко­вод­ством, чтобы помочь в про­ве­де­нии этого празд­ника в пра­виль­ном русле.

Подоб­ным обра­зом можно посту­пить и в день 23 февраля.

Этот путь тра­ди­ци­о­нен для Церкви, кото­рая и в древ­но­сти шла по пути «воцер­ко­в­ле­ния» язы­че­ских обы­чаев — путем их пере­осмыс­ли­ва­ния и напол­не­ния новым хри­сти­ан­ским смыс­лом. Напри­мер, Рож­де­ство Хри­стово, отде­ли­лось в 4‑м веке от празд­ника Бого­яв­ле­ния и стало празд­но­ваться в язы­че­ский празд­ник дня Солнца, но при этом хри­сти­ане пони­мали, что они покло­ня­ются истин­ному Солнцу Правды — Христу.

Перед мно­гими пра­во­слав­ными семьями стоит вопрос: празд­но­вать ли в семье свет­ский праздник?

Цер­ковь и раньше до рево­лю­ции часто участ­во­вала в свет­ских празд­ни­ках, освя­щая своей молит­вой собы­тия граж­дан­ской жизни обще­ства. Напри­мер, в Треб­нике при­во­дится чино­по­сле­до­ва­ние молебна на Новый год, в кото­ром Цер­ковь бла­го­да­рит Бога за про­шед­ший год и молится о помощи в буду­щем. Поэтому и сей­час подоб­ные молебны совер­ша­ются в хра­мах, и хорошо, если пра­во­слав­ная семья участ­вует в молитве о своей стране и своем народе. Хорошо, если пра­во­слав­ная семья отме­тит День Победы 9 мая, напри­мер, участ­вуя в бла­го­дар­ствен­ном молебне и пани­хиде о вождях и вои­нах, погиб­ших на поле брани. Такое молит­вен­ное уча­стие в празд­нике воз­можно и том слу­чае, если этот день при­хо­дится на Вели­кий пост.

С дру­гой сто­роны, пра­во­слав­ная семья может про­сто не празд­но­вать свет­ские празд­ники, кото­рые не несут ника­кой высо­кой нрав­ствен­ной идей с точки зре­ния хри­сти­ан­ства. При этом только важно пом­нить, что не стоит осуж­дать, осо­бенно при детях, тех, кто празд­нует их. Это празд­ники 1 мая, 7 ноября и подоб­ные им.

Напри­мер, пра­во­слав­ная семья может не празд­но­вать Новый год, пере­нося все тор­же­ство на Рож­де­ство Хри­стово. Новый год при­хо­дится на послед­ние дни Рож­де­ствен­ского поста, поэтому если в семье строго соблю­да­ется всеми (!) чле­нами пост, то празд­но­ва­ние Нового года может огра­ни­читься только уча­стием в молебне на Новый год, а само семей­ное тор­же­ство совер­шаться только в Рож­де­ство, после службы в храме и окон­ча­ния поста.

Если в семье воз­ни­кают по поводу празд­ника, когда, напри­мер, кто-то из чле­нов семьи не цер­ков­ный чело­век и для него важ­нее Новый год, чем Рож­де­ство Хри­стово, то в таком слу­чае цер­ков­ной сто­роне лучше пом­нить, что раз­дор в семье при­не­сет гораздо больше вреда, чем попытка сохра­нить стро­гость поста. В такой ситу­а­ции лучше найти ком­про­мисс­ное реше­ние: семья соби­ра­ется за ново­год­ним сто­лом, кото­рый будет вклю­чать как пост­ные (для цер­ков­ной сто­роны), так и непост­ные блюда (для нецер­ков­ной стороны).

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

1 Комментарий

  • Люд­мила, 20.09.2017

    Очень полез­ная книга! Рас­пе­ча­тала часть, дам почи­тать сыну-под­ростку. Я так хорошо сфор­му­ли­ро­вать не сумею:)

    Ответить »
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки