Эпохи Церковной Письменности

Хро­но­ло­ги­че­ские Рамки “Клас­си­че­ской Патро­ло­гии”

Алек­сей Ива­но­вич Сидо­ров

Курс патро­ло­гии. Вве­де­ние

За свою почти двух­ты­ся­че­лет­нюю исто­рию цер­ков­ная лите­ра­тура неод­но­кратно меняла формы своего выра­же­ния, при­ме­ня­ясь к раз­лич­ным исто­ри­че­ским обсто­я­тель­ствам. В то же время по содер­жа­нию она пред­став­ляет собой единый про­цесс, в кото­ром, тем не менее, можно выде­лить отдель­ные фазы или эпохи раз­ви­тия, во многом сов­па­да­ю­щие с эпо­хами исто­рии Церкви. Первой такой эпохой сле­дует счи­тать дони­кей­ский период. При­мы­кая непо­сред­ственно к Свя­щен­ному Писа­нию Нового Завета, цер­ков­ная пись­мен­ность начи­нает свое бытие с конца I в., и первая эпоха ее про­сти­ра­ется до начала IV в. В цер­ков­ной лите­ра­туре данной эпохи можно выде­лить несколько как бы «блоков», каждый из кото­рых обла­дает опре­де­лен­ным един­ством и цель­но­стью, т.е. памят­ники цер­ков­ной пись­мен­но­сти объ­еди­ня­ются в некие группы, отра­жа­ю­щие, хотя не всегда и не пол­но­стью, бого­слов­ско-миро­воз­зрен­че­ские тече­ния.

Первой такой груп­пой явля­ются те про­из­ве­де­ния древ­не­хри­сти­ан­ской сло­вес­но­сти, кото­рые с неко­то­рой долей услов­но­сти назы­ва­ются обычно «тво­ре­ни­ями мужей апо­столь­ских.» К ним непо­сред­ственно при­мы­кают про­из­ве­де­ния гре­че­ских апо­ло­ге­тов II в. Эти послед­ние нахо­дят свое орга­нич­ное про­дол­же­ние, правда в несколько ином куль­турно-исто­ри­че­ском кон­тек­сте и с более широ­ким бого­слов­ским раз­ма­хом в сочи­не­ниях пред­ста­ви­те­лей Алек­сан­дрий­ской школы: Кли­мента Алек­сан­дрий­ского, Ори­гена, св. Дио­ни­сия Алек­сан­дрий­ского, Фео­гно­ста, Пиерия, св. Петра Алек­сан­дрий­ского и Дидима Слепца. В рас­смот­ре­нии этой группы цер­ков­ных авто­ров, явля­ю­щихся «дидас­ка­лами» Алек­сан­дрий­ского «огла­си­тель­ного учи­лища,» хро­но­ло­ги­че­ские рамки сле­дует рас­ши­рить до конца IV в. С ними в тес­ней­шей связи нахо­дятся ученик Ори­гена – св. Гри­го­рии Чудо­тво­рец, пере­нес­ший тра­ди­ции Алек­сан­дрий­ской школы на кап­па­до­кий­скую почву, и муче­ник Памфил – сто­рон­ник и почи­та­тель Ори­гена в Кеса­рии Пале­стин­ской. Особ­ня­ком стоят несколько цер­ков­ных писа­те­лей: св. Мефо­дий Олим­пий­ский (или Патар­ский) – видный оппо­нент Ори­гена и весьма само­сто­я­тель­ный бого­слов, Секст Юлий Афри­кан и ано­ним­ный автор диа­лога «О правой вере»; их объ­еди­не­ние в одно группу – чисто услов­ное. Нако­нец, послед­няя группа хри­сти­ан­ских писа­те­лей дони­кей­ской эпохи пред­став­лена запад­ными бого­сло­вами. Родо­на­чаль­ни­ком запад­ной пат­ри­о­ти­че­ской мысли можно счи­тать св. Иринея Лион­ского, пере­нес­шего в Галлию тра­ди­ции мало­азий­ского бого­сло­вия. За ним сле­дуют апо­ло­гет Мину­ций Феликс, св. Иппо­лит Рим­ский, Нова­циан: св. Киприан Кар­фа­ген­ский, Орно­бий и Лак­тан­ций.

Сле­ду­ю­щий мощный пласт в исто­рии цер­ков­ной лите­ра­туры состав­ляют тво­ре­ния отцов и учи­те­лей Церкви эпохи все­лен­ских собо­ров (начало IV – начало IX вв.). Данная эпоха, в свою оче­редь, под­раз­де­ля­ется на три пери­ода. Первый период обычно при­нято назы­вать «золо­тым веком свя­то­оте­че­ской пись­мен­но­сти,» хро­но­ло­ги­че­ские рамки кото­рого можно при­бли­зи­тельно уста­но­вить 325–451 гг. В этом «веке» явно наме­ча­ются несколько веду­щих бого­слов­ско-лите­ра­тур­ных тече­ний. Первый мы обо­зна­чили бы (пони­мая лишь отно­си­тель­ную точ­ность такого обо­зна­че­ния), как новоалек­сан­дрий­ско-кап­па­до­кий­ское направ­ле­ние в, свя­то­оте­че­ском бого­сло­вии, оно пред­став­лено тво­ре­ни­ями свв. Афа­на­сия Алек­сан­дрий­ского, Васи­лия Вели­кого, Гри­го­рия Бого­слова, Гри­го­рия Нис­ского, Амфи­ло­хия Ико­ний­ского и Кирилла Алек­сан­дрий­ского. В неко­то­рой сте­пени анти­по­дом дан­ного направ­ле­ния явля­ется Антио­хий­ская школа: воз­ник­нув еще в дони­кей­скую эпоху (лич­ность св. Луки­ана), это тече­ние бого­слов­ской мысли офор­ми­лось в тво­ре­ниях св. Евста­фия Антио­хий­ского, Дио­дора Тар­сий­ского, св. Иоанна Зла­то­уста, Фео­дора Моп­су­е­стий­ского и блж. Фео­до­рита Кир­ского. «Эпи­го­нами» Антио­хий­ской школы сле­дует счи­тать Несто­рия и Евфе­рия Тиа­н­ского. Вне этих двух основ­ных направ­ле­ний бого­слов­ской мысли гре­че­ского Востока стоят такие цер­ков­ные писа­тели, как Евсе­вий Кеса­рий­ский, св. Кирилл Иеру­са­лим­ский, св. Епи­фа­ний Кипр­ский, Исихий Иеру­са­лим­ский, свв. Прокл и Ген­на­дий Кон­стан­ти­но­поль­ские, кото­рые условно можно объ­еди­нить в одну группу. Важ­ней­шим и суще­ствен­ным эле­мен­том цер­ков­ной лите­ра­туры «золо­того века» явля­ется мона­ше­ская пись­мен­ность IVV вв. (в данном случае хро­но­ло­ги­че­ские рамки дан­ного «века» сле­дует несколько раз­дви­нуть). Ее пред­став­ляют тво­ре­ния прп. Анто­ния Вели­кого, св. Аммона, прп. Пахо­мия Вели­кого и его уче­ни­ков, прп. Мака­рия Еги­пет­ского, Ева­грия Пон­тий­ского, Пал­ла­дия Еле­но­поль­ского, прп. Иси­дора Пелу­си­ота, прл. Нила Анкир­ского, прп. Марка Подвиж­ника, блж. Диа­доха Фоти­кий­ского и несколь­ких менее извест­ных авто­ров (св. Сера­пи­она Тму­ит­ского, Сте­фана Фива­ид­ского II пр.). К этой группе отно­сится также сбор­ник «ApophthegmataPatrum» (в двух своих основ­ных редак­циях, кото­рые в рус­ском пере­воде назы­ва­ются: «Древ­ний Пате­рик» и «Досто­па­мят­ные ска­за­ния о подвиж­ни­че­стве святых и бла­жен­ных отцов»), ано­ним­ное сочи­не­ние на гре­че­ском языке «Исто­рия еги­пет­ских мона­хов» (на рус­ский язык оно не пере­во­ди­лось и известно пре­иму­ще­ственно в латин­ской пере­ра­ботке Руфина Акви­лей­ского, как «Жизнь пустын­ных отцов»), тво­ре­ния преп. Иоанна Кас­си­ана (хотя они напи­саны на латин­ском языке, но по содер­жа­нию и духу своему при­над­ле­жат цели­ком миру древ­них еги­пет­ских иноков) и сочи­не­ния аввы Исаии (в связи с рабо­той иссле­до­ва­те­лей над руко­пис­ной тра­ди­цией их воз­никло мно­же­ство про­блем, в том числе – про­блема автор­ства). Неотъ­ем­ле­мую часть цер­ков­ной пись­мен­но­сти «золо­того века» состав­ляют, есте­ственно, и тво­ре­ния запад­ных отцов Церкви: свв. Илария Пик­та­вий­ского, Амвро­сия Медио­лан­ского, блж. Иеро­нима Стри­дон­ского, блаж. Авгу­стина и свт. Льва Вели­кого, к кото­рым при­мы­кают менее извест­ные латин­ские писа­тели (Руфин Акви­лей­ский, Никита Реме­си­ан­ский и пр.). Нако­нец, и сирий­ская цер­ков­ная пись­мен­ность (или сирий­ская патро­ло­гия), пред­став­лен­ная в первую оче­редь тво­ре­ни­ями таких ярких бого­сло­вов, как Афраат Пер­сид­ский Мудрец, св. Ефрем Сирии, Кирил­лона, Иоанн Апа­мей­ский и пр., орга­нично впи­сы­ва­ется в этот «золо­той век.»

За данным «веком» сле­дует боль­шой и несколько аморф­ный (с точки зрения нали­чия ясно выра­жен­ных бого­слов­ских направ­ле­ний) период, кото­рый можно назвать «путем к пат­ри­сти­че­скому син­тезу» (вторая поло­вина V – начало VIII вв.). Груп­пи­ро­вать в нем про­из­ве­де­ния цер­ков­ной лите­ра­туры, за отсут­ствием рельефно наме­чен­ных бого­слов­ских тече­ний, часто бывает доста­точно затруд­ни­тельно. Харак­тер­ной чертой дан­ного пери­ода явля­ется также нали­чие зна­чи­тель­ного числа поле­ми­че­ских сочи­не­ний, что и неуди­ви­тельно, ибо как раз на него при­хо­дится пик хри­сто­ло­ги­че­ских споров. Откры­ва­ется он зна­ме­ни­тым «Аре­о­па­гит­ским кор­пу­сом,» про­блема автор­ства кото­рого до сих пор служит пред­ме­том самых жарких науч­ных дис­кус­сий. Совсем иной род цер­ков­ной сло­вес­но­сти пред­став­ляют про­из­ве­де­ния пра­во­слав­ных поле­ми­стов VI в., кото­рых иногда раз­де­ляют на т.н. «неохал­ки­до­ни­тов» и «стро­гих хал­ке­до­ни­тов» (впро­чем, такое раз­де­ле­ние весьма отно­си­тельно, а сами эти наиме­но­ва­ния далеко не бес­спорны). К этой группе цер­ков­ных авто­ров при­над­ле­жат: Нефа­лий Алек­сан­дрий­ский, Иоанн Грам­ма­тик Кеса­рий­ский, Иоанн Ски­фо­поль­ский, Леон­тий Визан­тий­ский и Леон­тий Иеру­са­лим­ский (несколько особ­ня­ком стоит третий Леон­тий – пре­сви­тер Кон­стан­ти­но­поль­ский, бывший доста­точно талант­ли­вым про­по­вед­ни­ком), св. Ефрем Антио­хий­ский, импе­ра­тор Юсти­ниан Вели­кий, Ирак­лиан Хал­ки­дон­ский, Ипатий Ефес­ский, «скиф­ские монахи,» Пам­фи­лий Бого­слов, монах Евста­фий, Феодор Раиф­ский, Ана­ста­сий I Антио­хий­ский и Евло­гий Алек­сан­дрий­ский. Сочи­не­ния этих мно­го­чис­лен­ных авто­ров, наме­ча­ю­щих в основ­ном реше­ние хри­сто­ло­ги­че­ской про­блемы, под­го­то­вили почву для зре­лого твор­че­ства отцов VII в.: св. Софро­ния Иеру­са­лим­ского, преп. Мак­сима Испо­вед­ника и преп. Ана­ста­сия Сина­ита. Данная линия раз­ви­тия свя­то­оте­че­ского бого­сло­вия нахо­дит завер­ше­ние в тво­ре­ниях св. Иоанна Дамас­кина, кото­рый в опре­де­лён­ной сте­пени подвёл итоги всей пред­ше­ству­ю­щей цер­ков­ной науки.

Сущ­ност­ным эле­мен­том «пат­ри­сти­че­ского син­теза,» наме­чен­ного в основ­ных чертах прежде всего преп. Мак­си­мом Испо­вед­ни­ком и св. Иоан­ном Дамас­ки­ным, явля­ется аске­ти­че­ская пись­мен­ность VIVII вв. Ее пред­став­ляют: «Руко­вод­ство к духов­ной жизни» преп. Вар­са­ну­фия Вели­кого и Иоанна, агио­гра­фи­че­ские труды Кирилла Ски­фо­поль­ского, «Пан­декты» Антиоха Монаха – мало­из­вест­ное сочи­не­ние инока Лавры Саввы Освя­щен­ного, создав­шего в начале VII в. своего рода «ком­пен­диум» всего хри­сти­ан­ского нрав­ствен­ного бого­сло­вия, тво­ре­ния аввы Доро­фея, «Главы» (или «Слово подвиж­ни­че­ское») Иоанна Кар­па­фий­ского (об этом авторе прак­ти­че­ски ничего неиз­вестно; пред­по­ла­га­ется только, что жил он в VVII вв.), «Духов­ный луг» блж. Иоанна Мосха, «Главы о любви» аввы Фалас­сия, извест­ная «Лествица» преп. Иоанна одного из родо­на­чаль­ни­ков «синай­ского иси­хазма»: к послед­нему можно также при­чис­лить тво­ре­ния прп. Фило­фея и прп. Исихия (хотя вопрос о вре­мени жизни этих подвиж­ни­ков оста­ется откры­тым). К данной группе аске­ти­че­ских писа­те­лей сле­дует еще отне­сти и прп. Исаака Сирина – несто­ри­ан­ского подвиж­ника и епи­скопа, удо­сто­ив­ше­гося быть при­чис­лен­ным к лику святых Пра­во­слав­ной Церкви. Латин­ская цер­ков­ная лите­ра­тура этого пери­ода пред­став­лена весьма боль­шим коли­че­ством авто­ров, из кото­рых можно выде­лить такого яркого про­по­вед­ника и даро­ви­того аске­ти­че­ского писа­теля, как Кеса­рий Аре­лат­ский, круп­ного фило­софа и бого­слова Боэция, столпа запад­ного мона­ше­ства св. Бене­дикта Нур­сий­ского, энцик­ло­пе­ди­че­ски обра­зо­ван­ного Иси­дора Севиль­ского и папу св. Гри­го­рия Двое­слова. К ним необ­хо­димо также отне­сти Беду Досто­по­чтен­ного и Иоанна Скота Эри­угену – послед­ний, хотя и жил в IX в., завер­шает своим твор­че­ством «пат­ри­сти­че­ский цикл» на латин­ском Западе.

Цер­ков­ная пись­мен­ность эпохи все­лен­ских собо­ров на гре­че­ском Востоке закан­чи­ва­ется пери­о­дом защит­ни­ков ико­но­по­чи­та­ния (начало VIII – начало IX вв.). Св. Иоанн Дамас­кин, завер­шая собой пред­ше­ству­ю­щий период, одно­вре­менно начи­нает этот новый этап свя­то­оте­че­ского бого­сло­вия. Его совре­мен­ни­ком был св. Герман Кон­стан­ти­но­поль­ский, извест­ный не только своими тремя посла­ни­ями, в кото­рых он одним из первых дает отпор нахлы­нув­шей волне ико­но­бор­че­ства, но и про­по­ве­дями, литур­ги­че­скими пес­но­пе­ни­ями, тол­ко­ва­нием на Боже­ствен­ную Литур­гию и рядом бого­слов­ско-фило­соф­ских трак­та­тов. Весьма боль­шое зна­че­ние для пони­ма­ния раз­ви­тия теории ико­но­по­чи­та­ния имеет сочи­не­ние «Настав­ле­ние старца о святых иконах,» откры­тое и опуб­ли­ко­ван­ное Б.М. Мели­о­ран­ским, в кото­ром про­стой монах Геор­гин Кипри­я­нин раз­вен­чи­вает епи­скопа – сто­рон­ника ико­но­бор­че­ства, пока­зы­вая всю несо­сто­я­тель­ность бого­слов­ских посы­лок данной ереси. Тво­ре­ния св. Ники­фора Кон­стан­ти­но­поль­ского и прп. Фео­дора Сту­дита под­во­дят черту под этим срав­ни­тельно крат­ким, но чрез­вы­чайно суще­ствен­ным для пра­во­слав­ного веро­уче­ния, пери­о­дом исто­рии цер­ков­ной лите­ра­туры .

Данный период служит своего рода «пере­ход­ным мостом» к пат­ри­сти­че­ской пись­мен­но­сти средне- и позд­не­ви­зан­тий­скоё эпохи (начало IX – сере­дина XV вв.). К сожа­ле­нию, по при­чине пока еще слабой изу­чен­но­сти (с патро­ло­ги­че­ской точки зрения) этой эпохи, в ней наблю­да­ется нали­чие мно­же­ства «белых пятен.» Поэтому пред­став­ля­ется воз­мож­ным лишь слабым пунк­ти­ром наме­тить тен­ден­ции раз­ви­тия цер­ков­ной лите­ра­туры и бого­сло­вия дан­ного важ­ней­шего этапа пат­ри­о­ти­че­ской мысли. Начало ему в сред­не­ви­зан­тий­ский период пола­гает твор­че­ство св. Фотия Кон­стан­ти­но­поль­ского – выда­ю­ще­гося бого­слова, уче­ного-энцик­ло­пе­ди­ста, экзе­гета и про­по­вед­ника, тво­ре­ния кото­рого прак­ти­че­ски еще неиз­вестны рус­скому пра­во­слав­ному чита­телю. Затем на небо­склоне визан­тий­ской цер­ков­ной сло­вес­но­сти немер­ца­ю­щим светом начи­нает гореть звезда тай­но­зри­тель­ного бого­сло­вия преп. Симеона Нового Бого­слова. Его ученик и духов­ное чадо – преп. Никита Стифат – также зани­мает нема­ло­важ­ное место в исто­рии пра­во­слав­ной лите­ра­туры сред­не­ви­зан­тий­ского пери­ода: помимо «Жития» своего настав­ника, он изве­стен как автор доста­точно мно­го­чис­лен­ных трудов: анти­ла­тин­ских трак­та­тов, аске­ти­че­ских «Глав,» бого­слов­ско-фило­соф­ских про­из­ве­де­ний, посла­ний и пр.

Такие аске­ти­че­ские писа­тели, как Илия Экдик и прп. Петр Дамас­кин, про­дол­жают в этот период тра­ди­ции пред­ше­ству­ю­щего мона­ше­ского любо­муд­рия. Совсем иной харак­тер носит твор­че­ство Нико­лая Мефон­ского – пре­иму­ще­ственно поле­ми­ста против «латин­ской ереси,» рас­крыв­шего в ходе борьбы с ней ряд нема­ло­важ­ных аспек­тов пра­во­слав­ной три­а­до­ло­гии, хри­сто­ло­гии и эккле­сио­ло­гии. На грани пере­хода от сред­не­ви­зан­тий­ского к позд­не­ви­зан­тий­скому пери­оду цер­ков­ной сло­вес­но­сти весьма замет­ной фигу­рой выде­ля­ется лич­ность Ники­фора Влем­мида – мно­го­пла­но­вого лите­ра­тора, визан­тий­ского «дидас­кала,» уче­ного и фило­софа, дог­ма­ти­ста и поле­ми­ста. Один из визан­тий­ских «импе­ра­то­ров-бого­сло­вов» Феодор II Лас­ка­рис завер­шает сред­не­ви­зан­тий­ский период (осо­бого вни­ма­ния тре­бует его сочи­не­ние «Хри­сти­ан­ское бого­сло­вие»).

Позд­не­ви­зан­тий­ский период цер­ков­ной пись­мен­но­сти прак­ти­че­ски сов­па­дает с прав­ле­нием дина­стии Палео­ло­гов, кото­рое харак­те­ри­зу­ется пышным рас­цве­том куль­туры («Палео­ло­гов­ский Ренес­санс»). Сущ­ност­ное сре­до­то­чие дан­ного пери­ода состав­ляют тво­ре­ния глав­ных пред­ста­ви­те­лей «позд­не­ви­зан­тий­ского иси­хазма»: св. Фео­липта Фила­дель­фий­ского, прп. Гри­го­рия Сина­ита, св. Гри­го­рия Паламы и Нико­лая Кава­силы. К ним орга­нично при­мы­кают бого­слов­ские трак­таты защит­ника иси­хазма Иоанна Кан­та­ку­зина (одно время вос­се­дав­шего на импе­ра­тор­ском пре­столе, а затем при­няв­шего мона­ше­ский постриг с именем Иоасафа), «Настав­ле­ние без­мол­ству­ю­щим» Кал­ли­ста и Игна­тия Ксан­фо­пу­лов, высо­ко­умо­зри­тель­ный трак­тат Кал­ли­ста Ката­фи­ги­ота «О Боже­ствен­ном еди­не­нии и созер­ца­тель­ной жизни» и ряд других аске­ти­че­ских про­из­ве­де­ний. Нако­нец, твор­че­ский взлет духов­ной мысли уми­ра­ю­щей Визан­тии лебе­ди­ной песней звучит в трудах св. Марка Ефес­ского, Геор­гия Схо­ла­рия (став­шего кон­стан­ти­но­поль­ским пат­ри­ар­хом под именем Ген­на­дия II) и блж. Симеона Солун­ского.

Пят­на­дца­тым сто­ле­тием и закан­чи­ва­ется, на наш взгляд, та патро­ло­гия, кото­рую можно условно назвать «клас­си­че­ской патро­ло­гией.» Она пред­став­ляет собой пре­ем­ствен­ный ряд памят­ни­ков цер­ков­ной пись­мен­но­сти, непре­рыв­ным пото­ком стру­я­щихся от апо­столь­ских времен до гибели Визан­тии. После ее гибели этот поток не иссяк, но пре­об­ра­зо­вался и изме­нил свой вид, раз­бив­шись на мно­же­ство более мелких рука­вов «наци­о­наль­ных патро­ло­гий.» Соб­ственно говоря, про­цесс обра­зо­ва­ния их начался еще в период проч­ного бытия визан­тий­ской дер­жавы, когда стали воз­ни­кать помест­ные наци­о­наль­ные Церкви: пере­вод бого­слу­же­ния на родной язык в них сти­му­ли­ро­вал и созда­ние наци­о­наль­ных цер­ков­ных лите­ра­тур. Обра­зо­ва­ние их про­те­кало с раз­лич­ной сте­пе­нью интен­сив­но­сти; наи­бо­лее пло­до­твор­ным данный про­цесс ока­зался в Грузии и в сла­вян­ских стра­нах. Среди сла­вян­ских хри­сти­ан­ских лите­ра­тур веду­щее место вскоре заняла рус­ская цер­ков­ная сло­вес­ность (или «рус­ская патро­ло­гия»). Что же каса­ется выра­же­ния «сирий­ская патро­ло­гия,» то оно после V в. вряд ли имеет право на суще­ство­ва­ние, поскольку, с отде­ле­нием несто­риан и моно­фи­зи­тов от Пра­во­слав­ной Церкви, можно гово­рить только о «сирий­ской хри­сти­ан­ской лите­ра­туре» (учи­ты­вая, есте­ственно, тот спе­ци­фич­ный отте­нок, кото­рый данная лите­ра­тура при­об­ре­тала у несто­риан или моно­фи­зи­тов). В таком же смысле сле­дует гово­рить об «армян­ской, копт­ской, араб­ской» и пр. «хри­сти­ан­ских лите­ра­ту­рах,» хотя здесь бывают и исклю­че­ния: напри­мер, араб­ский хри­сти­ан­ский писа­тель Феодор абу Кура – ученик св. Иоанна Дамас­кина, также как и преп. Исаак Сирии, не должен выпа­дать из поля зрения патро­ло­ги­че­ской науки.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки