«Батюшкин грех» и другие рассказы — прот. Александр Авдюгин

«Батюшкин грех» и другие рассказы — прот. Александр Авдюгин

(37 голосов4.0 из 5)

Баба Лида

Сего­дня в моем элек­трон­ном поч­то­вом ящике вновь будет лежать оче­ред­ное письмо от моей незри­мой собе­сед­ницы. Каж­дый поне­дель­ник она при­сы­лает мне посла­ние с четко про­ну­ме­ро­ван­ными пунк­тами вопро­ша­ний, без реше­ния кото­рых, по ее мне­нию, идти в храм Божий и молиться не надобно.

— Вот дока­жите мне, что Бог точно есть и в нашей жизни участ­вует, тогда и пойду я в вашу цер­ковь.

Уже больше года объ­яс­няю, рас­ска­зы­ваю, рас­тол­ко­вы­ваю. Тщетно. Ворох вопро­сов не умень­ша­ется, и порой мне кажется, что испы­ты­вает мою веру и зна­ния не сим­па­тич­ная собе­сед­ница, смот­ря­щая на меня с при­слан­ной фото­гра­фии рас­пах­ну­тыми карими гла­зами, а какая-то кор­по­ра­ция ате­и­стов, ино­вер­цев или даже бесят. Да и как иначе думать, если этот непре­кра­ща­ю­щийся экза­мен не имеет гра­ниц ни в свет­ских нау­ках, ни в богословских?

Навер­ное, давно надо было пре­кра­тить этот бес­ко­неч­ный диа­лог, в кото­ром побе­ди­теля быть не может, но каж­дый раз очень уж хочется пока­зать и рас­тол­ко­вать истину: рядом с нами все­гда есть то, что не под­властно нашей логике и окон­ча­тель­ному пони­ма­нию. Вот, кажется, еще один штрих, одно пред­ло­же­ние, один при­мер — и ста­нет ясным, что без веры и Бога нет пол­но­цен­ного чело­века. Но то, что оче­видно для меня, не пони­ма­ется и не принимается.

Уже несколько раз при­ни­мал я реше­ние оста­но­вить этот раз­го­вор и оста­но­вил бы, но послед­няя тема затя­нув­шейся беседы заста­вила про­дол­жить. Вопрос-то этот моей неви­ди­мой собе­сед­ницы (или собе­сед­ни­ков?) всех каса­ется. И меня, и моих при­хо­жан, и каж­дого из вас, читающих.

Акку­рат перед Тро­и­цей, когда зашла речь о поми­наль­ной роди­тель­ской суб­боте, тут же и оче­ред­ное утвер­жде­ние-вопрос появился:

— Какое у вас может быть чело­ве­ко­лю­бие, если вы про­сите Бога от смерти вне­зап­ной изба­вить и стра­да­ние проповедуете?

Собрался уже целый трак­тат напи­сать, чтобы ответ по полоч­кам, как гово­рится, раз­ло­жить, да звоно́к из неда­ле­кого села поме­шал. Звали меня к бабе Лиде. Испо­ве­дать ее, при­ча­стить да посо­бо­ро­вать. Уми­рать ста­рушка собра­лась и свя­щен­ника к себе потре­бо­вала, а так как послед­ние два десятка лет именно я у нее в каче­стве духов­ного пас­тыря чис­лился, то мне и ехать следовало.

* * *

Баба Лида — чело­век неор­ди­нар­ный. Осо­бен­ность ее в том, что она, напрочь игно­ри­руя свои пре­клон­ные годы и болезни, каж­дое утро наме­чала днев­ные планы, выпол­нить кото­рые и моло­дице не так-то про­сто. К вечеру, когда ста­но­ви­лось ясно, что всего не пере­де­ла­ешь, она, едва волоча ноги, шла к своей корове Зорьке, кото­рой, пока ее доила, и жало­ва­лась на все­воз­мож­ные обсто­я­тель­ства, поме­шав­шие ей осу­ще­ствить наме­чен­ное. Корова исправно сочув­ственно вни­мала бабуш­ки­ным рас­суж­де­ниям и все­гда сто­яла при дан­ном раз­го­воре смирно, погля­ды­вая на свою хозяйку груст­но­по­ни­ма­ю­щими глазами.

Корове было слож­нее, потому что она еже­дневно выслу­ши­вала свою хозяйку, а мне проще, так как эти же сето­ва­ния ста­рушка выкла­ды­вала по суб­бот­ним вече­рам, после все­нощ­ной, на испо­веди. Испо­ве­до­ва­лась и при­ча­ща­лась баба Лида в послед­нее время еже­не­дельно, так как уже лет десять ожи­дала смерти, к кото­рой у нее было осо­бое отно­ше­ние. Она с ней даже раз­го­ва­ри­вала, при­чем раз­го­вор этот все­гда велся в тоне ува­жи­тель­ном и был абсо­лютно конкретным:

— Ох, смер­тушка моя, ты при­дешь, а у меня капу­ста в под­вал не при­брана и бельишко не переглажено.

Лишь перед лет­ним при­ез­дом мно­го­чис­лен­ных вну­ков и вну­чек в ее обра­ще­нии к гря­ду­щей посе­ти­тель­нице про­скаль­зы­вали при­каз­ные интонации:

— Ты, смер­тушка, погоди ко мне торо­питься. Позже пого­стишь. Не надобно до смерти ону­ков пугать.

И своим детям, и мне баба Лида давно дала рас­по­ря­же­ния, как ее хоро­нить, во что одеть, чем поми­нать и кто все дол­жен орга­ни­зо­вы­вать. Орга­ни­за­торы по раз­ным при­чи­нам ино­гда пере­из­би­ра­лись, но рас­по­ря­док буду­щих похо­рон­ных дей­ствий бабушка не меняла, лишь посто­янно отшли­фо­вы­вала детали.

Уви­дев у меня раз­но­цвет­ный на глян­це­вой бумаге листок с раз­ре­ши­тель­ной молит­вой для чте­ния над усоп­шими, баба Лида долго его рас­смат­ри­вала, потом вздох­нула и, отло­жив в сто­рону, приказала:

— Ты, батюшка, с этой новой подо­рож­ной (так эту молитву в народе зовут) меня не хорони. У меня своя в сун­дуке лежит. Я ее еще в ста­ром храме купила и для себя берегу.

Ста­рый храм закрыли, а затем раз­ру­шили еще в начале 60‑х, при послед­них хру­щев­ских гоне­ниях. Как не счи­тай, но полу­ча­лось, что моей при­хо­жанке в то время лет трид­цать было, не больше. Уди­вился я, да и спро­сил старушку:

— Баб Лид, это что же полу­ча­ется, ты еще моло­дой была, а уже к смерти готовилась?

— А как же к ней не гото­виться, батюшка? Она ведь никого не минует и норо­вит неожи­данно прийти. Вот как ты себя чув­ству­ешь, когда гости неждан­ные явятся? — спро­сила ста­рушка, и сама же отве­тила: — Оно хоть и часто неждан­ный гость лучше двух ждан­ных, но и плохо, когда не при­брано и не приготовлено.

Это рас­суж­де­ние бабы Лиды меня окон­ча­тельно добило, так как, даже пре­бы­вая в свя­щен­ни­че­ском сане, о неждан­ных гостях у меня иная пого­ворка в голове вер­тится, кото­рая у нашего народа еще со вре­мен татаро-мон­голь­ского ига в оби­ход вошла. Да и думать повсе­дневно о соб­ствен­ной смерти, что и отцы свя­тые сове­туют, далеко не все­гда получается.

Вот поэтому ехал я к позвав­шей меня ста­рушке не только службу Божью отслу­жить, но и взгля­нуть на нее. Что греха таить? Хоте­лось уви­деть, как она встре­чает ту, с кем и нам встреча предстоит.

* * *

Баба Лида, высох­шая со вре­мени нашего послед­него сви­да­ния еще больше, лежала в «парад­ной» зале своей хаты, как и поло­жено, под ико­нами, на высо­ких подуш­ках. Моему при­езду обра­до­ва­лась и за пол­тора часа службы все пыта­лась помо­гать мне молит­во­сло­вия читать да тро­пари поло­жен­ные петь. Когда же при­ча­стил ста­рушку, велела она внучке стул рядом с собой поста­вить и меня на него усадила.

— Ты уж не торо­пись, батюшка, выслу­шай ста­рую. Может быть, на твоей свя­щен­ни­че­ской долж­но­сти и при­го­дится то, что я тебе рас­скажу. Когда отец мой умер, нас у матери трое оста­лось. Я — самая стар­шая. В восем­на­дцать Феденьку сво­его встре­тила, замуж вышла. Только начали мы с ним жизнь семей­ную, как и мать к отцу отпра­ви­лась, оста­вив нам и сест­ричку, и бра­тика млад­шень­ких. А я ведь моло­день­кая еще была, да и сво­его ребе­ночка уже ожи­дала, когда мама померла. Трудно было. После войны сытыми редко ходили. За тру­до­дни в кол­хозе лишь про­дукты давали, а их на четыре рта и на месяц не хва­тало, только свой ого­род да коровка спа­сали. Родился у меня маль­чонка, пер­ве­нец. Сла­бень­кий. Батюшка его на тре­тий день окре­стил. Ива­ном назвали. Боя­лись, что и недели не про­жи­вет, а он целых сорок дней про­тя­нул… Обо­зли­лась я тогда на всех. В цер­ковь пошла и на испо­веди злобу свою выска­зала. Всем доста­лось. И вла­стям, и свя­щен­нику ста­рень­кому, и даже Богу. Моло­дая была. Глу­пая. Батюшка меня выслу­шал да и говорит:

Стр. 1 из 34 Следующая

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Открыть весь текст
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки