«Ведро незабудок» и другие рассказы — Александр Богатырёв

«Ведро незабудок» и другие рассказы — Александр Богатырёв

(9 голосов3.8 из 5)

Алек­сандр Бога­ты­рёв. «Ведро неза­бу­док» и дру­гие рассказы

Куда подевались юродивые

Недавно, под­ни­ма­ясь по лест­нице в редак­цию сайта «Православие.ру», я уви­дел вися­щие на стене фото­гра­фии, сде­лан­ные в Псково-Печер­ском и Пюх­тиц­ком мона­сты­рях в 1980‑е годы. На одной из них были запе­чат­лены мои ста­рые зна­комцы — юро­ди­вые стран­ники Михаил и Нико­лай. Михаил на две головы ниже сво­его соседа. В ширину — такой же, как и в высоту. В жилетке и с цилин­дром на голове. Смот­рит на нас хитро и весело. Под длин­ной под­дев­кой скрыты ноги, ненор­мально корот­кие при нор­маль­ном торсе. Нико­лай — со скло­нен­ной влево голо­вой, длин­ными сва­ляв­ши­мися воло­сами и с взгля­дом зату­ма­нен­ным и печаль­ным. Трид­цать лет назад встре­тив этот взгляд, я сразу понял: чело­век, смот­ря­щий на дру­гого чело­века такими гла­зами, очень далек от мира сего и не надо пытаться его вер­нуть в сует­ную, лука­вую реальность.

В сен­тябре 1980 года мы с женой при­е­хали в Псково-Печер­ский мона­стырь и после литур­гии ока­за­лись в храме, где отец Адриан отчи­ты­вал бес­но­ва­тых. В ту пору каж­дый моло­дой чело­век, осо­бенно город­ского обли­чил и оде­тый не в поно­шен­ное совет­ское оде­я­ние полу­ве­ко­вой дав­но­сти, пере­сту­пая порог храма, при­вле­кал к себе вни­ма­ние не только пожи­лых бого­моль­цев, но и повсюду бдя­щих стро­гих дядей, обе­ре­гав­ших совет­скую моло­дежь от рели­ги­оз­ного дур­мана. Вни­ма­ние к нашим пер­со­нам мы почув­ство­вали еще у мона­стыр­ских ворот: чело­век с хорошо постав­лен­ным гла­зом про­све­тил нас насквозь и все про нас понял. Стро­гие взгляды я посто­янно ловил и во время службы, но при отчитке несколько пар глаз смот­рело на нас уже не про­сто строго, а с нескры­ва­е­мой нена­ви­стью. Были ли это бедо­лаги бес­но­ва­тые или бойцы «неви­ди­мого фронта» — не знаю, да теперь это и неважно. Ско­рее всего, неко­то­рые пред­став­ляли оба «депар­та­мента». Я был воль­ным худож­ни­ком, и мои посе­ще­ния хра­мов могли лишь укре­пить началь­ство в уве­рен­но­сти, что я совсем не при­го­ден к делу постро­е­ния свет­лого буду­щего. А вот жена пре­по­да­вала в инсти­туте и могла лишиться места. Так что мысли мои были далеки от молит­вен­ного настроя.

Мир, в кото­рый мы попали, был, мягко говоря, стран­ным для моло­дых людей, не так давно полу­чив­ших выс­шее обра­зо­ва­ние, сильно заме­шан­ное на ате­изме. На амвоне стоял пожи­лой свя­щен­ник с вскло­ко­чен­ной боро­дой и в ста­рых очках с верев­ками вме­сто дужек. Он моно­тонно, запи­на­ясь и шепе­лявя, читал стран­ные тек­сты. Я не мог разо­брать и сотой доли, но люди, стол­пив­ши­еся у амвона, видимо, пре­красно их пони­мали. Время от вре­мени в раз­ных кон­цах храма начи­нали лаять, кука­ре­кать, рычать, кри­чать дур­ными голо­сами. Неко­то­рые выда­вали целые речевки: «У, Адриан-Адри­а­нище, не жги, не жги так сильно. Все нутро про­жег. Погоди, я до тебя добе­русь!» Зву­чали страш­ные угрозы: убить, разо­рвать, зажа­рить живьем. Я стал рас­смат­ри­вать лица этих людей. Лица как лица. До опре­де­лен­ной поры ничего осо­бен­ного. Один пожи­лой муж­чина изрядно сма­хи­вал на нашего зна­ме­ни­того про­фес­сора — зна­тока семи евро­пей­ских язы­ков. Стоял он со спо­кой­ным лицом, сосре­до­то­ченно вслу­ши­ва­ясь в слова молитвы, и вдруг, услы­хав что-то сакра­мен­таль­ное, начи­нал судо­рожно дер­гаться, мотать голо­вой и хны­кать, как ребе­нок от силь­ной боли. Рядом со мной сто­яла жен­щина в фуфайке, в сером пухо­вом платке, надви­ну­том до бро­вей. Она тоже была спо­койна до опре­де­лен­ного момента. И вдруг, прак­ти­че­ски одно­вре­менно с «про­фес­со­ром», начи­нала мелко тря­стись и изда­вать какие-то стран­ные звуки. Губы ее были плотно сжаты, и буль­ка­ю­щие хрипы шли из глу­бин ее необъ­ят­ного орга­низма — то ли из груди, то ли из чрева. Звуки ста­но­ви­лись все громче и глуше, потом словно какая-то силь­ная пру­жина лопа­лась внутри нее — с минуту что-то меха­ни­че­ски скре­же­тало, а глаза вспы­хи­вали зеле­ным недоб­рым све­том. Мне каза­лось, что я брежу: чело­ве­че­ский орга­низм не может про­из­во­дить ничего подоб­ного. Это ведь не ком­пью­тер­ная гра­фика и я не на сеансе гол­ли­вуд­ского фильма ужасов.

Но через пол­часа пре­бы­ва­ния в этой чуд­ной ком­па­нии мне уже стало казаться, что я окру­жен нашими милыми совет­скими граж­да­нами, сбро­сив­шими маски, пере­став­шими играть в постро­е­ние ком­му­низма и сту­чать друг на друга. Все про­ис­хо­див­шее вокруг меня было неожи­данно открыв­шейся моде­лью нашей жизни с кон­цен­три­ро­ван­ным выра­же­нием болез­нен­ного бреда и бес­но­ва­ния. Так выгля­дит народ, вою­ю­щий со своим Созда­те­лем. Но люди, при­шед­шие в этот храм, кри­чав­шие и кор­чив­ши­еся во время чте­ния Еван­ге­лия и закли­на­тель­ных молитв, отли­ча­лись от тех, кто остался за сте­нами храма, лишь тем, что пере­стали при­тво­ряться, осо­знали свое ока­ян­ство и обра­ти­лись за помо­щью к Богу.

Когда отчитка закон­чи­лась, мне захо­те­лось поско­рее выбраться из мона­стыря, добраться до какой-нибудь сто­ло­вой, поесть и отпра­виться в обрат­ный путь. Но слу­чи­лось иначе. К нам подо­шел Николка. Я запри­ме­тил его еще на службе. Был он одет в тяже­лен­ное дра­по­вое пальто до пят, хотя было не менее 15° тепла.

— Пой­дем, помо­лимся, — тихо про­го­во­рил он, глядя куда-то вбок.

— Так уж помо­ли­лись, — про­бор­мо­тал я, не совсем уве­рен­ный в том, что он обра­щался ко мне.

— Надо еще тебе помо­литься. И жене твоей. Тут часо­венка рядом. Пойдем.

Он гово­рил так жалобно, будто от моего согла­сия или несо­гла­сия зави­села его жизнь. Я посмот­рел на жену. Она тоже устала и еле дер­жа­лась на ногах. Николка посмот­рел ей в глаза и снова тихо промолвил:

— Пой­дем, помолимся.

Уве­рен­ный в том, что мы после­дуем за ним, он повер­нулся и мед­ленно пошел в гору по брус­чатке, казав­шейся отпо­ли­ро­ван­ной после ноч­ного дождя. Почти всю дорогу мы шли молча. Я узнал, что его зовут Нико­лаем. Нам же не при­шлось пред­став­ляться. Он слы­хал, как мы обра­ща­лись друг к другу, и несколько раз назвал нас по имени.

Шли довольно долго. Обо­гнули справа мона­стыр­ские стены, спу­сти­лись в овраг, мино­вали целую улицу неболь­ших доми­ков с пали­сад­ни­ками и ого­ро­дами, зашли в сос­но­вую рощу, где и ока­за­лась часо­венка. Николка достал из кар­мана несколько све­чей, молит­во­слов и ака­фист­ник. Затеп­лив свечи, он стал вты­кать их в неболь­шой выступ в стене. Тихим жалоб­ным голо­сом запел «Царю Небес­ный». Мы сто­яли молча, поскольку кроме «Отче наш», «Бого­ро­дицы» и «Верую» ника­ких молитв не знали. Николка же посто­янно огля­ды­вался и кив­ками головы при­гла­шал нас под­пе­вать. Поняв, что от нас песен­ного толку не добьешься, он про­дол­жил свое жалоб­ное пение, тихонько пока­чи­ва­ясь всем телом из сто­роны в сто­рону. Голова его, каза­лось, при этом кача­лась авто­номно от тела. Он скло­нял ее к пра­вому плечу, замыс­ло­вато поводя под­бо­род­ком влево и вверх. Заме­рев на несколько секунд, он отправ­лял голову в обрат­ном направ­ле­нии. Волосы на этой голове были не про­сто нече­са­ными. Вме­сто них был огром­ный кол­тун, сва­ляв­шийся до состо­я­ния рыжего валенка. (Впо­след­ствии я узнал о том, что у мили­ци­о­не­ров, посто­янно задер­жи­вав­ших Николку за бро­дяж­ни­че­ство, все­гда были боль­шие про­блемы с его при­чес­кой. Его кол­тун даже кро­вель­ные нож­ницы не брали. При­хо­ди­лось его отру­бать с помо­щью топора, а потом кое-как соскре­бать остав­ше­еся и брить наголо.) Раз­гля­ды­вая Никол­кину фигуру, я никак не мог сосре­до­то­читься на сло­вах молитвы. Хоте­лось спать, есть. Ноги затекли. Я злился на себя за то, что согла­сился пойти с ним. Но уж очень не хоте­лось оби­жать бла­жен­ного. И потом, мне каза­лось, что встреча эта не слу­чайна. Я вспо­ми­нал житий­ные исто­рии о том, как Сам Гос­подь являлся под видом убо­гого стра­дальца, чтобы испы­тать веру чело­века и его готов­ность послу­жить ближ­нему. Жена моя пере­ми­на­лась с ноги на ногу, но, насколько я мог понять, ста­ра­лась молиться вме­сте с нашим новым зна­ком­цем. Начал он с Пока­ян­ного канона. Когда стал молиться о своих близ­ких, назвал наши имена и спро­сил, как зовут нашего сына, роди­те­лей и всех, кто нам дорог и о ком мы обычно молимся. Потом он попро­сил мою жену напи­сать все эти имена для его сино­дика. Она напи­сала их на вырван­ном из моего блок­нота листе. Я облег­ченно вздох­нул, пола­гая, что моле­ние закон­чи­лось. Но не тут-то было. Николка взял листок с име­нами наших близ­ких и тихо, про­тяжно затя­нул: «Гос­поду помо­лимся!» Потом после­до­вал ака­фист Иисусу Слад­чай­шему, затем Бого­ро­дице, потом Нико­лаю Угод­нику. После этого он достал из нагруд­ного кар­мана пальто тол­стен­ную книгу с име­нами тех, о ком посто­янно молился. Листок с нашими име­нами он вло­жил в этот фоли­ант, про­чи­тав его в первую оче­редь. Закон­чив моле­ние, он сде­лал три зем­ных поклона, мед­ленно и тор­же­ственно осе­няя себя крест­ным зна­ме­нием. Несколько минут стоял непо­движно, пере­став рас­ка­чи­ваться, что-то тихонько шепча, потом повер­нулся к нам и, глядя поверх наших голов на соби­рав­ши­еся мрач­ные тучи, стал гово­рить. Гово­рил он мед­ленно и как бы стес­ня­ясь сво­его недо­сто­ин­ства, дерз­нув­шего гово­рить о Боге. Но речь его была пра­виль­ной и вполне разум­ной. Суть его про­по­веди сво­ди­лась к тому, чтобы мы поско­рее рас­ста­лись с при­выч­ными радо­стями и заблуж­де­ни­ями, полю­били бы Цер­ковь и поняли, что Цер­ковь — это место, где про­ис­хо­дит насто­я­щая жизнь, где при­сут­ствует живой Бог, с Кото­рым любой совет­ский недо­тепа может общаться непо­сред­ственно и посто­янно. А еще чтобы мы пере­стали думать о день­гах и про­бле­мах. Гос­подь дает все необ­хо­ди­мое для жизни бес­платно. Нужно только про­сить с верой и быть за все бла­го­дар­ными. А чтобы полу­чить исце­ле­ние для боля­щих близ­ких, нужно изрядно потру­диться и нико­гда не остав­лять молитвы.

Стр. 1 из 92 Следующая

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Открыть весь текст
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки