- Протоиерей Олег Тэор, настоятель храма св. блгв. кн. Александра Невского в городе Пскове
- Слово протоиерея Олега Тэора о святом благоверном князе Александре Невском
- Наставник священства
- Добрый пастырь
- Блаженная странница Любушка. Единодушие святых
- Ответы на вопросы журналистов
Протоиерей Олег Тэор, настоятель храма св. блгв. кн. Александра Невского в городе Пскове[1]
Родился батюшка в 1944 году в православной семье на Волге, куда была эвакуирована из Пскова его мать, пережившая первые бомбежки города. Фамилия Тэор — эстонская. После войны семья вернулась на Псковщину. Город во время войны был сильно разрушен. Но старожилы запомнили поразительную картину: Псков был в руинах, а храмы целы. От вокзала можно было увидеть Троицкий собор, обычно скрытый зданиями. Он возвышался над городом, не тронутый ни одним снарядом.
Родители, по словам батюшки, «в Бога веровали, Бога признавали. Даже когда встал вопрос о вступлении в октябрята и пионерию, у нас в семье были против этого». По тем временам явление исключительное — мальчик не был ни октябренком, ни пионером. Поэтому в школе пришлось пройти через притеснения, не раз учителя и школьное начальство требовали отречься от Бога. C этого обычно начинался учебный год, потом высшее начальство, видимо, забывало о том, что нужно вести атеистическую работу, а потом, после очередного партийного собрания, учителя, получившие нагоняй, начинали маленького исповедника опять уговаривать: «Зачем ты ходишь в церковь? Ты лучше порисуй или на речку сходи», и прочее. Родителей на работе тоже притесняли за то, что у них сын церковно верующий.
Со школьной скамьи Олег Тэор прислуживал в деревенском храме св. Николая на Псковщине, а потом церковь закрыли. Тогда семья жила в небольшой деревне, до храма было 14 километров пути. И он десятилетним мальчиком ходил туда на службы. Чтобы успеть к началу литургии, выходил затемно и шел через густой лес. Иногда хотелось повернуться и без оглядки бежать домой. Тогда мальчик начинал громко петь духовные песни, которые слышал на службе, и страх проходил.
В старших классах юноша подрабатывал киномехаником в школьной кинобудке. Как-то привезли фильм о происхождении человека, о Дарвине. Когда просмотр закончился, учительница обратилась к детям со словами: «Теперь вы знаете, ребята, что человек произошел от обезьяны». Олег не смог промолчать, сказал, что это неправда. Учительница была очень недовольна.
1950-е годы — хрущевское время, тяжелое для верующих. В храме, куда ходил Олег, служил священник с больными ногами — отец Димитрий. Он ездил на табуретке с колесиками, его поднимали на амвон. Однажды Олег узнал его историю: батюшка чем-то заболел и долго лежал в больнице. Относились к нему на редкость небрежно, лечили кое-как. Из-за этого болезнь дала осложнение: выписали его тяжелым инвалидом. Но он не оставил храм, продолжал служить, помогать людям. Этот священник стал первым примером самоотверженного пастырства для будущего народного пастыря и старца отца Олега Тэора.
После окончания вечерней школы Олег Тэор надеялся посвятить себя служению Церкви. Но сразу же после сдачи последнего экзамена в школе рабочей молодежи, вечером этого дня, ему пришлось сесть в автобус и ехать в Ленинград, чтобы уже оттуда направиться на место своей воинской службы. Его направили на военно-морскую базу в Кронштадте. Отправили служить в этот город, чтобы он не мог ходить в церковь. Кронштадт находится на острове, и новобранцу Олегу Тэору так и сказали в военкомате:
«Ты оттуда в церковь не пойдешь». Они боялись, что юноша поступит учиться в Духовную семинарию, поскольку было известно, что он верующий и, будучи школьником, уже прислуживал в алтаре.
Батюшка вспоминает: «В Пскове с собой мне дали два прошитых пакета с документами, один сказали отдать в Ленинграде в сборном пункте, а другой — командиру нашей части. Видимо, в одном из пакетов были документы на меня. Тогда я еще не знал, где буду служить. Около пяти часов утра автобус прибыл в Ленинград, в сборном пункте мне сказали прийти попозже. Я сразу пешком пошел в Никольский Морской собор. Он был уже открыт, и одна бабушка, узнав, что я иду в армию, с панихидного столика дала мне маленькую иконку Святой Троицы. Я ее сумел сохранить во время службы, и она еще долго была в нашей семье.
Помню, как мы, новобранцы, шли по берегу Финского залива, потом отдыхали на траве, подошло судно, мы на нем все отплыли и плыли как будто мимо Кронштадта. А потом оказалось, что именно в нем нас и высадили. Я знал, что здесь служил св. праведный Иоанн Кронштадтский. Стал ходить на место, где когда-то стоял Андреевский собор, куда сотни тысяч наших предков приходили за советом. Собор был снесен с лица земли, и на его месте поставили памятник Ленину. Когда нас отпускали в увольнение, я приходил на это место и встречал там верующих, которые знали отца Иоанна, ходили в этот собор, они показали мне место, где похоронена его матушка. Интересно, что в том уголке кладбища никогда не цвела сирень. Могилу сровняли с землей. Верующие многое рассказывали мне о святом праведном Иоанне, иногда приглашали к себе домой. Так в мою жизнь вошел образ “пастыря доброго”, на которого нужно равняться.
Надо сказать, что сослуживцы и командиры за веру уважали. Среди нас были и католики (ребята из Литвы, поляки), и лютеране, и мусульмане. Много служило грузин, а они ведь тоже православные.
Один парень, правда, доносил начальству, что я молитвы читаю. В то время считалось, что больше у нас никакой веры не будет, что это отжившее прошлое. Дурманом называли или опиумом. Хотя это неправильное понятие о русской вере. Это на Западе экстазы и прочее существуют. А православие — не “опиум”, а трезвая вера. Служил я в армии четыре года, это большой опыт, закваска на всю жизнь.
Молодым людям сейчас я говорю, что нужно идти служить. Без армии молодой человек не сможет понять многих важных вещей. Например, год, проведенный вдали от родных или любимой, научит юношу ценить человеческие отношения, любовь и близость родных людей, а если судьба забросит служить его далеко от малой родины, он научится еще больше ценить и любить свой родной край.
Еще один важный навык, который молодой человек получает в армии, — это умение жить в коллективе. В жизни всякое может случиться: и жить придется на новом месте, и в другом коллективе можно оказаться, а армия дает хорошие уроки, такому нигде не научишься. И наконец, армия серьезно дисциплинирует человека. Сейчас не все понимают, что есть такое слово — “надо”. Некоторые боятся дедовщины, и я, конечно, категорически против нее, но ведь чаще всего негативное отношение к тому или иному солдату возникает потому, что он долго копается, или ленив, или горд и ведет себя вызывающе. Сомневающемуся молодому человеку я бы сказал, что христиане, святые воины, с первых веков и до наших дней всегда были лучшими и смелыми воинами. Как ни страшны были тяготы военной службы и притеснения язычников, они все переносили стойко»[2].
Личный опыт длительного прохождения воинской службы очень помогает отцу Олегу сейчас, когда он окормляет военнослужащих как священник. А о том, как он стал священником, батюшка рассказывает с привычной для него скромностью. «Отслужив в армии, я и не думал готовиться к священническому служению, поскольку у меня не было музыкального слуха и данных для пения. В то время требовалось, чтобы священники умели красиво петь и имели слух. Но я видел, как при Хрущеве стали закрываться один за другим храмы, и решил: чтобы лишний замок не был на храме, — пойду в священники. Тогда многие люди уже умерли, которые стояли за строгое церковное пение. И мне сказали, что я могу быть священником. Был бы открытый приход, хоть для нескольких человек, чтобы удовлетворить их духовные нужды.
В диаконы меня посвятили на Вознесение Господне, десять дней прослужил в этом сане в Свято-Успенском Печерском монастыре. А на Троицу меня рукоположили в псковском Троицком соборе в священника. Вокруг престола меня водил отец Иоанн (Крестьянкин), будущий архимандрит, старец[3].
Я начинал в Троицком соборе и в Дновском районе, село Белая. Там пятипрестольный храм Рождества Богородицы. Его должны были закрыть, но с Божией помощью, и я старался, храм стал действующим, каждый престол — на своем месте. Храм был холодный, мы восемь печей сделали. А потом меня перевели па служение в Троицкий собор в Псковском кремле. Там были свои трудности. Одно дело — простой сельский приходе простыми прихожанами, а совсем другое — кафедральный собор, где все на виду и отношения в клире могут быть непростыми, надо было терпеть и смиряться.
Так получилось, что у меня было много знакомых священников, которые ставили вопрос о необходимости пастырского окормления воинов нашей армии. В начале 1990-х в Пскове даже прошла небольшая конференция, на которую из различных уголков России приехали священники, желавшие служить в армии. Помню, приезжали отец Димитрий Смирнов и другие. И мы тогда очень хорошо пообщались с военными. Уже потом, несколько лет спустя, в Москве был создан Синодальный отдел по взаимодействию с Вооруженными Силами и правоохранительными учреждениями.
Вообще в те годы военные никому особенно не были нужны. Воздушно-десантную дивизию, как она тогда называлась, никто не окормлял — вот я и взялся за это дело. На работу с военными меня благословил наш правящий архиерей митрополит Евсевий.
Когда мне говорят, что военные сплошь атеисты, — это неправда, я этому не верю. В середине 1990-х, когда наших десантников начали посылать в Чечню, к нам приходили многие воины. Тогда, я помню, к нам стали ходить и их жены — писали записочки о здравии. Многие из них бывали в храме каждый день. И их мужья и близкие оставались живы. А потом стали приходить и командиры просить помолиться, чтобы их подчиненные возвращались с Кавказа живыми и здоровыми.
Мне приходилось возить гуманитарную помощь в Чеченскую республику. Тогда военных мало кто защищал, и их проблемами практически вообще не интересовались. Я с прихожанами начал собирать и отсылать в Чечню все, что мог собрать: носки, одежду, писчую бумагу (около тонны — для писем родным), письменные принадлежности, продукты питания. К нашему начинанию присоединялись верующие и из других регионов. Получилось, что наш храм снова стал воинским»[4].
О дореволюционной истории храма св. блгв. кн. Александра Невского написала статью одна из прихожанок, приведем здесь отрывок из нее:
«Воинский храм благоверного великого князя Александра Невского был выстроен для расквартированного в Пскове 96-го Омского полка. Строительство военного городка в Пскове началось в 1894 г. на Завеличье с возведения казарм для солдат и флигелей со служебными помещениями — для офицеров. Сразу встал вопрос о храме. Расположенная недалеко от казарм церковь святого Климента XVI века едва могла вместить сотню человек, тогда как в полку было порядка двух тысяч служивых. Сооружение отдельного храма для Омского полка стало возможным благодаря хлопотам главнокомандующего войсками гвардии и Петербургского военного округа великого князя Владимира Александровича. Закладка полковой церкви состоялась 11 июня 1907 года, а 1 октября 1908 года воинский храм во имя благоверного великого князя Александра Невского 96-го Омского полка был выстроен за 14 месяцев и освящен 4 октября 1908 года епископом Псковским и Порховским Арсением (Стадницким; впоследствии митрополит; †1936).
Заметка газеты “Псковский набат” за 22 апреля 1924 года ярко рисует судьбу храма после революции. Все сразу говорит подзаголовок: “Была церковь — теперь клуб”. Тогда разрушили колокольню и главу храма. Окрестные жители долго не могли привыкнуть, что в бывшей церкви находится “революционный красноармейский театр”. Подходя к зданию, они по привычке снимали шапки, крестились и шептали: “Спаси, Господи, и помилуй!”
С 1947 года в храме размещался Дом офицеров, затем — склад.
Ныне храм возвращен Церкви. Он был восстановлен в кратчайшие сроки. Проект его восстановления разработали московские архитекторы (А. И. Хамцов, H. С. Василенко и др.), а воплотили в жизнь псковские реставраторы, вернув храму прежний облик»[5].
О современной истории восстановления храма отец Олег любит рассказывать, многие из этих рассказов опубликованы, сделаем из них выборку:
«В полуразрушенном состоянии в 1992 году Александро-Невский храм вернули Церкви. Фундамент и стены еще были крепкими, а вот крышу пришлось переделывать всю. И, конечно же, пришлось делать большой ремонт внутри. Наша община возникла несколькими годами ранее, и мы активно добивались передачи храма. Помню, мы даже разбивали палаточный лагерь у стен церкви и жили в нем по нескольку дней, служили молебны и в дождь, и в холода.
До того как я стал настоятелем Александро-Невского храма, я служил г. кафедральном Троицком соборе в Псковском кремле. Однажды я пошел на совещание, посвященное реконструкции Пскова, и там предложил открыть храм Александра Невского и кратко рассказал присутствовавшим о его значении. Хотя и были некоторые возражения, городские власти довольно легко согласились на то, чтобы вернуть храм верующим. Но от принятия решения до его выполнения прошло несколько лет. С помощью Божией нам все же удалось получить храм, и уже в 1995 году мы поставили новый купол и колокольню, и это, как нам потом сказали, была самая быстрая реставрация в Псковской области. Это действительно похоже на чудо, но я его объясняю тем, что мы сразу же начали служить: как только нас пустили в храм, мы ни разу двери в храме и не закрыли — он у нас открыт с утра до вечера. Сначала все время я служил один, а потом дали второго священника. Нам помогал губернатор В. Туманов, он ходил к нам, смотрел, как храм реставрируется. А поскольку храм раньше был полковым, то к мам потянулись воины-десантники из дислоцированной у пас в Пскове десантно-штурмовой дивизии.
Сейчас община нашего храма насчитывает примерно 1000 человек. Судите сами, много это или мало. Я слышал, что некоторые священники после воскресной литургии устраивают чаепитие, но у нас после службы начинаются требы, а потом — вечерняя служба. Так что чаевничать обычно некогда. Нο зато у нас по четвергам бывают беседы, на которые приходят активные члены нашей общины. Туда мы стараемся приглашать всех: и старых, и малых, и военных, и курсантов. Для каждой такой беседы-лекции выбирается какая-то тема. Многие любят исторические темы, и они у пас звучат едва ли не чаще всех других. У нас есть небольшой юношеский хор, в котором поют дети наших прихожан. Кстати, мы с детьми иногда выезжаем в военные части. Такие встречи интересны как детям, так и солдатам. Подростки и малышня с удовольствием лазают но танкам. Мы часто ездим е детьми в паломничества по святым местам Псковской земли. Бываем в Санкт-Петербурге, где однажды мы служили молебен на крейсере “Аврора”. Удалось нам отслужить панихиду и на могиле Александра Васильевича Суворова — нам это разрешило сделать руководство музея. Были мы и в Кронштадте, забирались на купол Морского собора.
Мы стараемся расширять кругозор наших воспитанников. Мы не только паломничаем сами, но и принимаем паломников из разных мест, которые приезжают поклониться святыням Пскова. У нас бывают гости из Москвы, Московской области, Санкт-Петербурга, Белоруссии и других мест. Иногда мы их кормим, а если им негде переночевать, то они ночуют прямо в нашем храме. Многие из паломников молятся и ночью, а потому они охотно остаются в храме до утра. Со многими людьми во время таких “слетов” мы успеваем подружиться, и это хорошо. Ведь часто современный прихожанин не понимает, зачем нужна община. Но ведь живое общение ничем не заменишь; приходя сюда, люди доверяются друг другу так, словно это их вторая семья. И тогда у них не возникает никаких вопросов, и они совершенно без принуждения помогают в храме, убираются, готовят для общей трапезы, стирают — и все знают, что это нужно. Храм — один из немногих очагов культуры в наше время, и необходимо, чтобы он был в хорошем состоянии.
В храм приходят и ветераны Великой Отечественной войны, ветеранов, к сожалению, остается все меньше и меньше, но около десятка человек приходит каждый раз. В канун
Дня Победы мы служим общую панихиду у памятники Неизвестному солдату и возлагаем цветы и венки к мемориалу. Луже в сам праздник духовенство обязательно присутствует на параде. После всех официальных торжеств мы с ветеранами идем в Летний сади там отдыхаем, делимся новостями, и, конечно, ветераны рассказывают о своем боевом пути. Я всегда стараюсь запомнить эти рассказы. В них есть много поучительного, и я потом обязательно стремлюсь донести это до своих прихожан. Очень важно, чтобы живая связь поколений не обрывалась».
Для того чтобы связь поколений не прерывалась, отец Олег делает очень многое. При храме работает библиотека, в фонде которой более 30 тысяч книг и периодических изданий. В ее основе — православная и краеведческая литература, аудио- и видеозаписи. Специальный раздел посвящен житию святого благоверного князя Александра Невского, житиям псковских святых. Самые старые книги — богослужебные, датируемые XVII и XVIII веками.
В церковном музее хранятся иконы, церковная утварь, рукописные и печатные церковные книги, коллекции пасхальных яиц, личные вещи воинов-десантников, погибших во время военных конфликтов в горячих точках. Особый интерес представляют Ветхий Завет с пометками Николая II. ряса и киот св. прав. Иоанна Кронштадтского. ряса старца Николая Гурьянова с острова Залита.
Храм постоянно организует просветительские вечера, лекции и научные заседания. Храм принимает паломников, которые ночуют прямо в нем. отец Олег исповедует уже далеко за полночь, а утром опять к престолу. Храм св. блгв. кн. Александра Невского единственный в Пскове, где можно заказать чтение Псалтири у гроба усопшего, работает до 23 часов, а открывается в шесть утра. Литургию служат ежедневно.
К Рождеству Христову и Пасхе отец протоиерей Олег Тэор рассылает всей дивизии поздравления: от солдата до командующего, а также родственникам погибших в военных действиях в современных войнах. Батюшка молится об убиенных воинах всех войн, служит панихиды на кладбищах и воинских захоронениях.
Отец Олег Тэор окормляет Ильинский храм в Выбутах, что на родине великой княгини равноапостольной Ольги, храм св. Климента, Папы Римского на берегу реки Великой в Пскове.
Отец Олег всегда окружен молодежью. Он для них как отец, к которому они все тянутся. В доме у батюшки всегда многолюдно. Добровольные помощники окружают его постоянно. Люди вокруг отца Олега всегда очень дружелюбны и гостеприимны. И мы верим, что с такими помощниками отец Олег еще много сделает как для нашей Церкви, так и для нашей Родины — России. Радостно, что старания протоиерея Олега Тэора уже получили высокую государственную оценку. Он — лауреат премии «Народное достояние». Эта премия присуждается тем людям, которые внесли свой вклад в возрождение духовного общества России.
Слово протоиерея Олега Тэора о святом благоверном князе Александре Невском
Святой благоверный князь Александр Невский был в послушании у Церкви. Церковь прославляет святого Александра Невского, потому что он был верующий, православный человек, который выполнял все заповеди Божьи, церковные установления, и был в послушании у Русской Православной Церкви. Прежде чем принять решения, он брал благословение, молился, советовался с Церковью. Это было и перед освобождением Пскова от предателей, которые пустили немцев в город. Когда Александр Невский освободил Псков, псковичи были рады князю, и после победы над немцами на льду Чудского озера 5 апреля они встретили князя с иконами, молебнами, крестами, как победителя. Многие историки считают, что это был первый русский парад победы — при Александре Невском. Когда он освободил Псков, пошел в Троицкий собор и молился там, отслужил благодарственный молебен, и в Новгороде тоже потом молился. То есть он не только молился перед сражением, но и не забывал благодарить Бога.
Святой князь хорошо понимал, что Церковь обеспечивает единство русского народа, — она скрепляет основы государственности, семейные узы и братские народные союзы. После победы он мог пойти дальше, на Кёльн, а пошел освобождать те земли в Прибалтике, которые принадлежали Ярославу Мудрому — крепость Юрьев (Тарту), которую основал этот князь.
Сейчас забывают злодеяния немецких рыцарей, которые захватывали территории Прибалтики и уничтожали не только православных священников, но и те племена, которые населяли территории современной Эстонии. А нужно бы помнить и современным жителям Прибалтики, что наши православные не истребляли племена. Хотя времена были жестокие, но такого зверства, как у немецких отрядов, у русских князей никогда не было. Православие было более гуманным, чем латинство, которое захватывало чужие территории. Мы приносили православную культуру или сохраняли ту, что была. Православные не убивали язычников, как это было, например, в случае с европейцами, осваивавшими Америку, которые давали поощрения за каждого убитого индейца.
Благоверный князь был хорошим дипломатом, сумев сохранить православную веру у монголов-язычников, смог договориться с ними, не выполняя их обрядов и не поклоняясь их идолам. Он не принял и латинство, хотя ему это предлагал Папа Римский. Благоверный князь Александр Невский, защитник веры православной, укрепил землю Русскую, своей грудью защитил православную веру, наш народ. От этой громадной массы монголов-язычников он спас и Западную Европу. Русь ослабила татар, и они не смогли разрушить западноевропейскую культуру, а нашу, древнерусскую, они разрушили: были разрушены многие русские города, сожжен Киев — мать русских городов. Но при Александре Невском наше государство было защищено, была сохранена православная вера и земля везде, где он правил — Новгородская и Псковская земля были сохранены, здесь не было ига. Возвращаясь из Золотой Орды, он умер, прежде приняв монашество с именем Алексий, в Городце.
Русские князья были безкорыстны, был безкорыстен и князь Александр Невский.
Мы это не очень понимаем, но многие князья и княгини православные русские принимали перед смертью постриг, монашество. Это говорит о том, что они или свое имение, или часть его отдавали в монастырь. И они думали, что начнется другая жизнь в монашестве. В монастыри шли князья, правители, бояре, военачальники. Здесь они находили молитвенный покой, и монастыри записывали предания, записывали какие-то факты, описывали чудеса, и когда составлялось житие того или иного святого, монастыри могли предоставить свой документальный фактический материал.
Императрица Екатерина I учредила орден благоверного великого князя Александра Невского, и в Великую Отечественную войну этот орден был восстановлен, им награждались только офицеры за геройство и отвагу, проявленные в бою, сохранившие жизни солдат.
В наше время у нас в Псковской дивизии много десантников — кавалеров ордена св. Александра Невского, недавно была учреждена и церковно-общественная награда св. Александра Невского. При нашем храме проводятся чтения в память святого князя, в которых специалисты и знатоки рассказывают о князе и его подвигах, выездные заседания чтений проходят и в нашей десантной дивизии. В середине 90-х годов в дивизии одному из полков, впервые в истории десантных войск, была вручена икона св. Александра Невского от Церкви по благословению владыки Псковского Евсевия, как полковая святыня. Командир полка прочитал «Верую» на память, и тогда же полк стал носить имя св. Александра Невского. После почти двухлетних стараний этого человека полк стал носить имя святого князя. С этим полком наш храм находится в дружеских отношениях. Солдаты приходят к нам па помощь, когда нужны рабочие руки, бывают у нас за богослужением, исповедуются, причащаются, бывает, у нас и крестятся солдаты этого полка, были и венчания.
Среди солдат есть и многолетние контрактники — они уже стали нашими постоянными прихожанами. Важно отметить, что военное начальство понимает: патриотические идеалы сейчас прививает людям только Церковь, а военнослужащим в первую очередь необходимо прививать любовь к Родине, и это возможно через знание истории, через почитание наших национальных героев, таких как св. блгв. кн. Александр Невский.
В дни памяти святого Александра мы собираем не только молодых солдат, но и ветеранов, среди них есть кавалеры ордена Александра Невского. В Пскове живет человек, который дважды был награжден этим орденом.
В 1995 г. начали праздновать Венок Александру Невскому» те области, которые были связаны непосредственно с благоверным князем его подвигами, жизнью и деятельностью: Псковская, Новгородская, Ленинградская, Ярославская. Владимирская. В течение всего года идут богослужения памяти благоверного князя и спортивно-общественные мероприятия его имени. Есть у нас и традиция: венок на яхтах доставляют в озеро, на то место, где состоялась победа Александра Невского над немецкими рыцарями. Перед нашей почитаемой живописной храмовой иконой святого князя Александра Невского с конца XIX века светит неугасимая лампада, а огонь для нее привезли с родины святого князя — из Переяславля Залесского.
Кроме того, мы восстановили еще одну древнюю традицию — почитания русской земли. Мы собрали землю с берега Чудского озера, неподалеку от того места, где происходило Ледовое побоище, и отвезли эту землю на Куликово поле и на Бородинское поле, а землю с этих полей сражений привезли к нам на Псквощину.
Я, кстати, встречал тех людей из старых эмигрантов, которые в ладанках носили русскую землю. А у нашего храма в честь св. блгв. кн. Александра стоит Голгофа, — большой крест на возвышении, — туда мы посыпаем землю, которую привозим с различных святых мест России.
Великий благоверный князь канонизирован Церковью в XVI веке. Для Русской Православной Церкви благоверный князь Александр Невский является святым хранителем нашего Отечества и веры. В «Житиях» Александра Невского есть слова, выражающие христианскую идею его героической жизни: «Тако бо Бог прослави угодника своего, яко много тружеся за землю Русскую, и за Новгород, и за Псков, и за всю землю Русскую, живот свой полагая за православное христианство».
Наставник священства
Я знал отца Иоанна (Крестьянкина) более 35 лет. В 1968 году я приехал в Псково-Печерский монастырь на первой неделе Великого поста. Во время Литургии Преждеосвященных Даров отец Иоанн исповедовал народ. По благословению отца Алипия, наместника Псково-Печерского монастыря, ко Святому Причащению могли подойти только те, кто в этот день отправлялся в дорогу. Исповедников было немного, не больше десяти человек. Отец Иоанн исповедовал общей исповедью с объяснением каждого греха против Десяти Заповедей и Заповедей Блаженств. Это было в Сретенском храме. Общая исповедь прерывалась благоговейным участием в богослужении — коленопреклонениями во время молитвы преподобного Ефрема Сирина и внимательным чтением Евангелия. Отец Иоанн говорил очень долго, но его хотелось слушать и слушать, душа оживала, становились понятными причины греха. Потом, когда я читал о святом праведном Иоанне Кронштадтском, о тех общих исповедях, которые проводил он, я понял, что наш отец Иоанн был подобен этому великому светильнику Русской земли. Для нашего времени он исполнял ту же миссию всероссийского служения, что и святой Иоанн, он имел власть через общую исповедь раскрывать человеческие души, оздоровлять их. А потом, когда «Опыт построения исповеди» был издан отдельной книгой и множество раз переиздавался и разошелся по всей стране, отец Иоанн (Крестьянкин) действительно стал всероссийским пастырем, через его слово десятки тысяч русских людей открыли свои души Богу.
Отец Иоанн особенно заботился о священстве, старался помогать не только духовно, но и материально: дарил подрясники, рясы, богослужебные книги, приезжал на приходы и помогал практическими советами, ведь он тоже когда-то был приходским священником и строителем, он хорошо знал жизнь простого приходского священства. Вообще в то время келья отца Иоанна в монастыре была для всех открыта, мы приходили к нему как домой.
Отец Иоанн готовил меня к принятию священства. В то время не было у нас духовного училища, а так как я с детства ходил в церковь, прислуживал в алтаре и неплохо знал богослужение, то меня рекомендовали к рукоположению. Отец Иоанн в монастыре проводил что-то вроде катехизации: он давал советы из богослужебной практики, рассказывал об уставе, задавал вопросы. Батюшка рассказывал очень много случаев из своей приходской жизни, учил, как, например, общаться с уполномоченными. Дал мне такой совет, который на долгие годы мне пригодился: «Даже если коммунист-уполномоченный будет переводить тебя с прихода на приход, воспринимай это как волю Божию». Это была одна из главных проблем Церкви в то время — отношения с уполномоченными…
Потом была комиссия: в келье отца Иоанна собралось несколько священников, и они спрашивали меня по уставу и утвердили меня как ставленника. Хотя у меня была большая проблема с пением, так как совсем не было слуха, отец Иоанн благословил меня во время службы найти того, кто поет в хоре моим голосом и стараться повторять. И, можно сказать, произошло чудо: я стал служить в тон. Так что теперешний митрополит Санкт-Петербургский Владимир, когда был у нас в Пскове владыкой, отмечал, что я служу в тон, и когда я ему говорил, что у меня совсем нет музыкального слуха, не мог в это поверить.
Почти сразу же после моего рукоположения во дьяконы, через две недели, была Родительская суббота. Мы с отцом Иоанном поехали в Псков. Сначала зашли в Троицкий собор, там тогда служил игумен Даниил — бывший наместник Глинской пустыни. Мы приложились к святыням, а потом пошли в Епархиальное управление к митрополиту Иоанну (Разумову), который в свое время был келейником патриарха Сергия (Страгородского). Владыка Иоанн поселил нас с батюшкой в бывшем гараже, оборудованном под маленькую гостиницу. Я запомнил, как мы шли с отцом Ионном по городу: он был в подряснике, это тогда была редкость, по городу так не ходили. Народ приветствовал нас по дороге, отец Иоанн всем кланялся, здоровался. Так радостно и удивительно было видеть любовь и почтение к священнику в такое трудное время. А потом в Троицком соборе меня рукополагали во священника, и вел меня к архиерею отец Иоанн.
Меня оставили служить в Троицком соборе. У нас не хватало священников, так что часто на большие праздники владыка Иоанн благословлял отцу Иоанну (Крестьянкину) или схиигумену Савве (Остапенко) приезжать в Псков служить в кафедральном соборе. Отец Иоанн в 1950-х годах служил в Троицком соборе вместе с архимандритом Всеволодом. Но тогда его за яркие проповеди и за то, что он благоукрасил собор, очень невзлюбили власти и псковский уполномоченный. И однажды духовник отца Иоанна (так мне рассказывали) сказал: «В одну ночь собирайтесь с отцом Всеволодом и уезжайте. Иначе вы попадете туда, где уже были (отец Всеволод был тоже из бывших заключенных)». И они уехали, а потом оказалось, что их действительно хотели арестовать, приписать расхищение государственного имущества (а их же люди по приказу «власть имущих» вынесли из собора ценные украшения). Так батюшке на время пришлось уехать из Псковской епархии, и он служил под Рязанью на приходе.
Батюшка не любил вспоминать о лагерных временах, не рассказывал об этом, хотя все знали, что именно там он молитву стяжал.
Уже в то время, когда отец Иоанн служил в Троицком соборе Пскова, его почитали как старца, ходили к нему за советом, просили его молитв. Так относились к нему и простые прихожане, и священники, о которых он очень много беспокоился.
Отец Иоанн заботился о том, чтобы ставленник был обеспечен всем необходимым для рукоположения. В то время не было пошивочных мастерских и самому нужно было заботиться о том, чтобы у тебя была ряса, подрясник и облачение. Так я получил подрясник, рясу, священнический крест, служебник. А впоследствии он подарил мне старинную богослужебную Чашу — потир. Это было тогда, когда я служил на дальнем приходе.
Этот приход в деревне Белая был совсем запущенным, там до меня побывало несколько священников, и они не выдерживали и покидали приход. Мне владыка сказал: «Съезди, посмотри, сможешь ли ты там остаться. А то мы будем уже закрывать этот приход». Я ответил: «Смотреть я не буду. Сразу поеду». Приехал, в храме пола нет, печки нет, стены облупленные, жить священнику негде. Я поселился у одной старушки и стал потихоньку обживаться. Трудность была еще и в том, что настоятель не имел права ремонтировать храм без разрешения уполномоченных. И я вспомнил рассказы отца Иоанна о тех многочисленных случаях, когда Господь помогал ему в ремонте храма, и стал ему подражать. А потом батюшка сам к нам на приход приехал. Из Печор к нам добираться было трудно, с пересадками, но батюшка все равно приехал. Это было незабываемое посещение, батюшка так радостно служил, а потом очень долго говорил проповедь, и народ очень внимательно слушал. В этот храм отец Иоанн присылал мне иконы, покровцы, комплект вышитых воздухов (оказалось, что они принадлежали схиигумену Луке, он их привез с Валаама). Особенно запомнилась большая икона святых Кирилла и Мефодия, в которой дробь застряла: в нее стреляли.
Отец Иоанн всю жизнь был бескорыстным, бессребреником, он всегда стремился человеку что-то дать: или ладана, или просфор, или маслица, или еще что-то для церковных нужд. Когда батюшка приезжал к нам в Белую, я старался дать ему денег на проезд, но он всегда отказывался, говорил: «Как я могу взять? Бог все видит!» Молитвами отца Иоанна мне удалось восстановить этот храм, хотя власти меня постоянно вызывали и угрожали: «Вы делаете ремонт без разрешения!» Меня потом сразу же перевели из этого храма, когда ремонт закончился.
Я часто ездил к отцу Иоанну в Печеры, к нему, как и к старцу Николаю (Гурьянову), я постоянно обращался за советом. Отец Иоанн благословил, и мы на машинке перепечатывали во многих экземплярах его «Опыт построения исповеди», раздавали людям, и они очень благодарили. И надо сказать, что, прежде всего, это было и есть прекрасное руководство для священства, по книжке отца Иоанна многие проводят исповеди. И сам он, я помню, читал по своей книжке, у него уже было плохое зрение, он читал через увеличительное стекло, и проповеди так же читал.
Я думаю, что отец Иоанн и написал эту книгу об исповеди по просьбе священников, которые приезжали к нему со всей России. Между прочим. первые книжные издания Исповеди отца Иоанна вышли за рубежом, в Джорданвиле (то есть и там батюшку знали и почитали), а у нас долгое время она ходила в самиздате», на машинке отпечатанная.
Отца Иоанна (Крестьянкина ), можно сказать, сослали в монастырь для того, чтобы изолировать от народа, а он, наоборот, именно в Печорах стал всероссийским светильником, о нем узнала вся страна. Для нашего времени он был как святой праведный Иоанн Кронштадтский для своего.
Хотя и в монастыре было по-разному: сначала к батюшке в келью за советом люди могли прийти как к себе домой, а потом это стали пресекать, к батюшке могли попасть только священники, да и то не все. Было такое время, когда священников вообще не впускали в монастырь, — нужно было взять специальную справку-разрешение от архиепископа Псковского, чтобы пройди исповедь в монастыре. Я как-то шел по Печорам, и мне был строго задан вопрос: «Зачем ты приехал в Печоры?» Я еще в монастырь не успел войти, а меня уже остановили.
Но даже когда к старцу почти не пускали, мне помогала моя болезнь (так как мне по слабости надо часто переодеваться): я мог пойти в келью, соседнюю с отцом Иоанном, и так и к нему попадал. Он очень по-дружески ко мне относился, обнимал, целовал даже, когда я к нему приходил. радовался очень.
Батюшка, между прочим, был очень строгим: он делал замечания, если кто-то разговаривал во время богослужения; но помню, как однажды молодые монахи в ответ на его замечания стали шутить, и батюшка расстроенный встал в уголок и усердно молился. Ему все приходилось претерпеть, как от своих, так и от гонителей. Но потом те же монахи стали относиться к нему как к старцу, стали ходить за советом.
15 те же годы много народа ходило в монастырь к отцу Савве (Остапенко), но к нему в основном ходил простой люд, а к отцу Иоанну (Крестьянки ну) в основном священство и интеллигенция.
За советом к отцу Иоанну (Крестьянкину) ездили большие люди: и епископы (например, сегодняшний правящий митрополит Санкт-Петербургский Владимир), и высшие чиновники. Владимир Владимирович Путин также ездил к нему (разговаривал почти два часа). Его уважали как мудрого человека, который хорошо понимает жизнь. Его молитвами утверждалось и укреплялось православие, отец Иоанн поставил заслон обиовленцам, которые у нас появились в 1980-е годы. Если бы они победили тогда, то Россия погибла бы. Отец Иоанн, как и патриарх Пимен, строго стоял за славянский язык богослужения и старый стиль, он часто наставлял священство в этом.
Как уже все теперь отмечают, отец Иоанн имел дар рассудительности. Он с молитвой, умно, в каждом конкретном случае говорил, как нужно поступать, что нужно сказать, и когда человек делал, как он говорил, то все складывалось хорошо.
В последние годы я редко с батюшкой виделся, но все время получал от него открыточки е поздравлениями к праздникам, и я тоже ему посылал открытки. У меня сохранилось много его открыток за разные годы.
Мы верим, что и сейчас отец Иоанн слышит всех молящихся о его упокоении и своими молитвами у престола Божия не оставит и нас.
Добрый пастырь
Познакомились мы со старцем Николаем Гурьяновым тридцать лет тому назад. Я еще не был тогда священником, просто трудился (был сторожем) в его приходе, в Самолве, где около храма похоронен его отец. Впоследствии я побывал и в тех деревнях, где прошло детство отца Николая.
Несколько раз отец Николай посылал весть, чтобы я к нему приехал. В то время расписание катеров было такое, что на острове можно было пробыть не более полутора часов. В мой первый приезд батюшка примерно за пятнадцать минут дал мне очень ценные рекомендации для диаконского служения, к которому меня готовили. Эти рекомендации никто до отца Николая не догадался мне дать. Он не только заботливо объяснял и показывал все нужное для практики, но и меня заставлял за ним повторять. Такое внимание очень тронуло меня и надолго запомнилось. Я стал часто приезжать к отцу Николаю. Подолгу оставался у него, ночевал, старался все фотографировать. Отец Николай показывал мне свои фотографии, грамоты, стихи. С конца 1970-х годов я стал ездить к старцу Николаю на остров, иногда виделись и в Пскове — в Троицком кафедральном соборе, где я много лет служил.
В храме святого благоверного князя Александра Невского, который мы восстанавливаем с 1992 года старец Николай не бывал. Хотя можно сказать, что восстановление храма и вообще все духовническое служение за прошедшие годы проходило по молитвам старца. Я не только ездил на остров за советом по поводу строительных и пастырских дел, но и часто получал от старца предупреждения о каком-то искушении, — в посланном с острова письме.
Сохранилось немало писем старца — в основном это поздравления с большими праздниками. Характерно обращение старца к адресату: «Боголюбезнейший отец Олег!» И заключение: «С любовью к вашим боголюбиям. Протоиерей Николай». Теперь даже обрывки бумаги, на которых писал письма старец (« батюшка экономил бумагу»), стали реликвией. И каждое слово, написанное старцем, служит отражением его благородной и тихой жизни. Отец Николай был очень скромный.
У отца Николая была, можно сказать, детская простота и чистота. Он очень любил и ценил красоту. Хорошо понимал искусство: поэзию, музыку. Сам сочинял стихи, хорошо играл на фисгармонии, очень красиво пел духовные песнопения. У меня сохранились некоторые записи. Я очень переживал, чтобы стихи его не пропали, потому что они были напечатаны на машинке в единственном экземпляре. Рад, что они сейчас вышли в свет.
Батюшка очень любил природу. Насадил множество деревьев, украсив пустынный до него остров, который почти не посещали даже птицы. Мы часто поливали с ним эти деревья. Тогда они были еще маленькие. Саженцы он привозил или получал из самых разных мест. Ему их присылали отовсюду. Везде его знали и очень уважали. Некоторые цветы он получил из Эстонии, из Тартусского университета.
Зимой отец Николай кормил птичек, которые стали жить на острове. Под его окнами всегда было развешено сало. Зная батюшкину любовь ко всему живому, к птицам, мы тоже приносили для них хлеб. Но от тех же птиц отцу Николаю приходилось спасать свои деревья, так как большие птицы садились на их верхушки и ломали. Были целые недоразумения по этому поводу.
Присутствовал я и на литургиях, когда служил отец Николай. Служил он красиво, хорошо, благодатно. Часто читал народу или говорил поучения. Храм у него освещался только свечами и лампадами. По приезде он сам срезал электрическую проводку.
Помню, как во время проскомидии, на которой была гора записок, я спросил, сколько частичек вынимать из просфор. Он сказал, что в одной мучинке — миллион частичек. Но поминал он всех, о всех молился. Много к нему ездило народу, оставляли записки, и всех он помнил. Ходили к нему и мать моя, и тетя. Однажды отец Николай показал моей тете записочку, которую она написала несколько лет назад. Значит, он продолжал молиться об этих душах. Раньше клирос у него пел тихо, скромно, потому что было оскудение в верующем народе, и мало кто шел работать в церковь. В советское время было даже запрещено звонить в колокола по церковному обычаю. Звонили либо в туман, либо во время бедствий. Однажды был случай, когда во время чтения Евангелия зазвонил колокол. Мы с отцом Николаем поразились, но оказалось, что где-то пожар.
Батюшка был нестяжательным и очень воздержным в жизни. Церковное хозяйство он вел экономно, никогда ничего не выбрасывал. Сам все мастерил, пек просфоры. Всегда имел запас для богослужения: масло, кагор, свечи и прочее. Но при этом помогал нуждающимся храмам.
Когда я трудился на одном заброшенном приходе, который из-за нехватки средств на ремонт должен был закрыться, отец Николай старался оказать мне посильную помощь, даже если сам не имел средств. Например, он смастерил и подарил в храм лампады, очень красивые, на цепях, искусно сплетенных из медной проволоки. Их было около десяти. К сожалению, они не сохранились, так как я оставил их в том храме. Храм не отапливался. Зимой мне было там очень холодно, особенно, когда в родительский день приходил в четыре часа утра совершать проскомидию. Зная это, отец Николай подарил мне свою шубу — особую зимнюю рясу на меху, с деревянными застежками.
Помогал отец Николай и молитвами, и советами. Он не только мне лично говорил все, что нужно, но, бывало, и через кого-нибудь неожиданно передавал совет, как поступить. При этом другие ничего об этом не знали. Батюшка чувствовал и прозревал все мои трудности. Подобных отцу Николаю я пока еще не встречал, хотя знаю много опытных духовников, у которых также получаю помощь в трудных духовных случаях.
Батюшку я оценил с первой же встречи и очень почитал его всегда. Меня удивляла его прозорливость. Он предвидел многое и, если нужно было, говорил то, что потом сбывалось. Например, был такой случай. Отец Николай всегда помнил о смерти, о своей к ней подготовке, часто говорил на эту тему и наказывал, в чем его хоронить. Однажды он обещал одной своей духовной дочери, что она будет на его похоронах. Другая, по имени Антонина, тут же заявила: «И я буду, батюшка. Обязательно приеду». А он так прикровенно и говорит: «Да нет, ты дома будешь». И оказалось, что эта Антонина умерла. А та, которой было обещано присутствовать на похоронах, действительно там была. И мне батюшка говорил, что я его похороню. Так и вышло.
Сейчас я тоже чувствую его молитвенную поддержку. Бывает, что, когда его поминаю, мне идет помощь. Отец Николай имел и дар исцелений. Молитва его была очень действенной. Одна его духовная дочь так тяжело заболела, что врачи признали рак. Она себя чувствовала очень слабо, лицо ее было бледное, прозрачное. Работала она на тяжелой работе, где ей приходилось иметь дело с вредными для ее здоровья химикатами. Врачи рекомендовали ей перейти на другую работу. Но отец Николай не благословил. Больная послушалась. Прошло уже много лет, а она, по молитвам батюшки, поправилась и живет до сих пор. Когда я сильно заболел, отец Николаи тоже очень убежденно уверил меня, что Господь исцелит. И действительно, я исцелился.
Все, что делал отец Николай, было направлено на спасение людей. Всех он любил и жалел. покрывая любовью и тактом людские немощи. Так, батюшка, обличая, часто шутил или говорил иносказаниями. Бывало, чтобы указать чей-то грех или кого-то наставить, он пел духовные стихи на нужную тему. Даже когда угощал гостей, не обходился без каких-то скрытых намеков или наказов. В последние годы все почему-то сахарным песком угощал. Зачерпнет и даст, потом еще зачерпнет и даст.
Отец Николай был очень доверчивый, хотя и видел людей насквозь. Доверчивость эта исходила из его доброты и милосердия, из веры в то, что человек обязательно исправиться, что все будет хорошо. Он всем подавал такую надежду на исправление. Даже самого горького пьяницу жалел. Увидит такого, подойдет и поговорит с ним, пли просто потреплет за волосы.
Он старался привить своим чадам память о смерти. Говорил, что если бы люди знали, что им уготовано, то они вели бы себя по-другому. Часто он для вразумления и наглядности показывал гостям икону Страшного Суда, объясняя ее и напоминая о возмездии за грехи. Наставлял очень убежденно, евангельскими словами и примерами. Указывал на изображении, где и за какой грех человеку предстоит мучиться. Это многих отрезвляло и заставляло задуматься и помнить всегда о смертном часе.
Батюшка был верным служителем и послушным сыном Русской Православной Церкви, строгим исполнителем ее уставов, хранителем догматов. Он был исповедником Христовым и противником смут и расколов.
Блаженная странница Любушка. Единодушие святых
В июне 1991 года я собирался в Петербург на прославление святого праведного Иоанна Кронштадтского. Моя мать в это время была очень слаба, и я сомневался, можно ли мне ехать. Когда у меня возникали какие-то вопросы, требующие однозначного решения, я всегда спрашивал благословения батюшки Николая Гурьянова. Так я поступил и в этот раз. От старца я получил ответ: «Жива будет. Поезжай».
Мы приехали в Санкт-Петербург накануне прославления, и мои спутники сказали мне: «Поедем к Любушке в Сусанино». Мы приехали в домик, где она жила. Любушка хорошо, радушно нас приняла, и она провела меня в свою келейку. Там было так молитвенно и благостно. Я ее спросил о маме, и она ответила: «Жива будет». Я поразился, что она произнесла точно те же слова, что и старец Николай.
А мама моя скончалась во время службы прославления св. прав. Иоанна. Потом я слышал, что не раз Любушка говорила об усопших: «Он живой». Это она говорила о душе. Значит, душа у Бога.
Хочу сказать, что ни старец Николай, ни Любушка не имели статуса святости, мы просто жили одной духовной семьей в то время. Все было как-то просто.
Мы знали, что есть старец Николай, старец Иоанн, Любушка — они за всех нас молятся, а в трудную минуту к ним можно обратиться за помощью. Слов лишних и пафоса не было, а была простота и любовь.
Добавим от себя, что теперь к самому отцу Олегу люби едут как к старцу, в храме св. блгв. кн. Александра Невского, восстановленном его трудами, когда он служит, стоит вереница паломников. Батюшка, невзирая на свои немощи, выслушивает всех и каждого. Смиренный ученик старцев отец Олег сохраняет для нас преемственную связь с ними.
Ответы на вопросы журналистов
— Что вы думаете, отец Олег, о современной жизни, что характерно для нее сейчас?
— В разное время бывают по-разному. После революции тоже голые ходили физкультурницы. И были люди, которые на это внимания не обращали, в церковь ходили, людей много в церкви было. И в концлагеря верующие шли с пением.
— А с каким грехом ныне вы особенно часто сталкиваетесь в исповедях?
— Пьянство и разрушение семьи, измена, непостоянство.
— Есть ли надежда выкарабкаться, батюшка?
— Надо, чтобы глаза открылись, очи духовные, надо жить по-православному. И сейчас такие люди есть, только нужна на это решительность. Случилось — упал. Встал. Поисповедовался, пошел дальше. Не падать духом. Просить у Бога помощи. Человек сам ничего не может, и он должен это понять. С Божией же помощью все сделает.
— Что бы вы хотели пожелать, сказать людям, батюшка?
— Я желаю, чтобы у людей открылись духовные очи.
— А как?
— Когда грехи бросят, будут жить по Божиим заповедям. И это сделать очень просто и доступно в лоне Православной Церкви.
— Как грехи-то бросить? Мы и не замечаем, что грешим, с чего начать’?
— А надо посмотреть на себя.
— Как посмотреть на себя?
— Сличить с заповедями Божиими свою жизнь: в чем она сходна, в чем не сходна. И в чем не сходна — покаяться. И когда этот процесс начнется по-православному, так и дальше пойдет, а если не по-православному, то человек уйдет в сторону, в крайности, уйдет в прелести или в самообольщение, потому что он будет ослеплен. Пади открыть глаза.
— А если к вам подойдет человек и спросит: зачем нужна община для спасения души?
— Для того чтобы жить по-христиански и творить добрые дела, жить в общине просто необходимо. Люди узнают друг друга и друг другу помогают, если у кого-то в чем-то есть нужда. Конечно, случается, что человек, даже несмотря па то, что у него есть и жена, и дети, и друзья, все равно остается одиночкой. Ему телевизор весь мир заменяет… А сколько можно услышать историй, как умер пожилой человек, а никому до этого дела нет! Только тогда спохватываются, когда запах от разлагающегося тела покоя соседям не дает. В общине люди друг друга видят, знают и интересуются друг другом. Так что такие страшные случаи у нас почти исключены.
Даже летом, когда в воскресной школе каникулы, дети все равно собираются вместе, чтобы что-то почитать, послушать беседу, посмотреть фильм, а за детьми тянутся и взрослые. И многие мне говорят, что жить в общине гораздо интереснее.
— Говорят, что по-настоящему верующих немного, менее б %. Люди зачастую подменяют внутреннее внешним, бегут как в скорую помощь.
— Бывает и так. Но человек все же на что-то надеется, когда идет в храм. А по-настоящему надо жить и ходить по заповедям. Шесть дней работать, а седьмой — Господу посвятить.
— Верно ли, что к вере чаще приходят после какой-то беды?
— Да. И бывает, что именно беда заставляет посмотреть на жизнь объективно. Часто человек живет не задумываясь. Проводит время в наслаждениях или хватается за временные блага, не замечая горя и бед других людей. А когда приходит беда, он понимает, что здесь на земле жизнь временная, а есть и вечность. И что после себя важно оставить не только слова, но и добрые дела, которые доживут до Страшного Суда Господня, до кончины мира.
— Только ли трагедия может сподвигнуть человека прийти к вере?
— Необязательно. Приходят и в радости. Мне один человек рассказывал, что, когда был в Иерусалиме у гроба Господня, он почувствовал что-то такое необыкновенное. И после этого стал с более глубокой верой относиться к святыням. Такое случается, когда люди бывают на святой горе Афон или в других святых местах.
— Нисходит благодать?
— Да, бывает так.
— С какими бедами к вам чаще всего приходят?
— Чаще всего это или измена в семье, или большие кредиты. У детей свои горести — двойка или обидел кто-то. Зато и радуются они легко. Когда пятерки получают или на соревнованиях побеждают.
— Что вы советуете людям? Есть какой то универсальный совет?
— Универсального совета нет, в каждом случае рекомендую что-то конкретное. А всем советую жить разумно, не обижать никого, быть добрыми, сохранять семью, воспитывать детей, видеть себя со стороны.
— Встречали отчаявшихся, разуверившихся людей?
— Больше мне приходилось с верующими беседовать. Но встречал и таких. А сложнее всего с теми, кто веры не имеет. Человек упорствует в своем неверии, и только сам от этого страдает. Как пьяница, который пьет и не бросает, а мучается и сам, и дети его страдают. А кто верует — тот ищет пути, чтобы изменить жизнь.
— Получается, что помочь человеку может только он сам?
— Да. И часто бывает, что после разговора со священником меняют свою жизнь. Я знаю нескольких человек, которые были пьющими, и наркотики употребляли, а потом бросили. И до сегодняшнего дня они глубоко верующие люди. Очень часто приходят в храм, просят молитвенной помощи против этого недуга — пьянства и наркомании. Молимся. И Господь им помогает.
— Про вас говорят, что у вас есть провидческий дар…
— Да нет, я просто объясняю, предупреждаю человека, что может произойти, если он пойдет по той или иной дороге. Просто исполняю долг священника.
— Ведь старец Николай с острова Залита завещал вам принять старчество. Он говорил: «Меня не будет — будете ходить к отцу Олегу».
— Да, он народу так говорил. Многие идут, паломники часто приезжают.
— Как можно описать отношения священника и прихожанина? Как отца и сына? Или как учителя и ученика?
— Да, можно и так. Священник имеет больше опыта. Иногда мне в один день приходилось крестить младенца и отпевать покойника, потом венчать новобрачных и идти к умирающему в больницу. Практически сразу можно увидеть и радость, и горе.
— Наверное, радоваться чужому счастью проще, чем сопереживать горю?
— Да, а что сделаешь, надо с любовью идти к людям. Черстветь душой не приходится. Помогает в этом любовь Христова и любовь тех святых людей, праведников, которым мы подражаем — это и Иоанн Кронштадский, и Иоанн Шанхайский и Сан-Францисский.
— Ваше служение просто, легко дается или наоборот? Тяжела эта ноша?
— Бывает и радость. Иногда бывает и усталость от продолжительных дней службы или от простуды,
чем я часто страдаю. Но Господь все покрывает, всегда дает радость.
— Вы своей жизнью довольны?
— Доволен, слава Богу. Сейчас самое главное — построить новые здания, чтобы было где разместить библиотеку и музей, чтобы была возможность открыть воскресную школу и трапезную для детей из малоимущих семей. К сожалению у нас нет спонсоров, поэтому стройка длится не первый год. Надеемся завершить с Божьей помощью.
— А себе чего бы пожелали?
— Сам я — частичка этой церковной жизни, жизни народа, ведь Церковь и народ — это все одно.
— Тогда каким бы вы хотели, чтобы был народ?
— Чтобы люди стали лучшее, трудолюбивее и добрее.
— Отец Олег, военное дело вроде как не самое гуманное, а потому люди, далекие от Церкви, часто удивляются столь близкой связи армии и духовенства. Почему особенно важно духовно окормлять именно тех людей, кто наиболее близок к оружию и смерти?
— Связь Церкви с армией восходит к глубокой древности. Военные, идя защищать Отечество, всегда молились и обращались к духовенству за благословением и духовной помощью. И в настоящее время мы возрождаем эти тысячелетние традиции. Напомню, у равноапостольной княгини Ольги в дружине тоже был священник. Как и у ее равноапостольного внука великого князя Владимира. как и у благоверного князя Александра Невского, всегда советовавшегося с архиепископом Новгородским (а также до и после побед служившего молебны в Софийском соборе Великого Новгорода). Также поступал и благоверный князь Димитрий Донской, получивший благословение на победу в Куликовской битве от самого Сергия Радонежского.
Были глубоко верующими и всегда обращались к православному духовенству за благословением и адмирал Феодор Ушаков, ныне прославленный в лике святых, и Александр Суворов, и Михаил Кутузов, и многие другие русские полководцы. Так было и в Первую мировую войну. И сейчас, столетие спустя, эти традиции возрождаются. И наше дело, безусловно, является гуманным, мы утешаем родных и близких погибших защитников Отечества, их жен, детей. И часто встречаемся с ветеранами, помогаем им. И конечно, много работаем с детьми.
— Как вы наставляете воинов? Есть ли у вас какая-то универсальная идея, какие-то ключевые слови, с помощью которых вы завоевываете их сердца?
— Если в храм приходят рядовые воины, то я первым делом спрашиваю о том. насколько тяжела для них служба. Надо обязательно их подбодрить, чтобы они не упали духом и не разочаровались. Я им обычно говорю, что если воины исправно несут свою службу, тогда и страна может быть в спокойствии. Говорю с ними о какой-то конкретике военной службы, которую знаю. Говорю, чтобы не теряли навыков, которые они прибрели в армии, ведь в жизни всякое пригодится.
Ребятам, как я заметил, интересны рассказы об истории России, о нашем Пскове, который сыграл немалую роль в этой истории. Молодежь попадает в наши края из разных концов России, и по многим сразу видно: настроен этот человек патриотически или нет, заставили его прийти в войска или он сам туда пришел. Конечно, то, что служба сокращена до года, наверное, хорошо для ребят, но раньше, насколько я знаю, они и за три года не успевали овладеть всеми навыками, которые необходимы защитнику Родины.
Сейчас не то что раньше: в армию приходят уже крещеные и даже воцерковленные люди. Но иногда воины желают принять Таинство Крещения именно в ходе армейской службы. Мы крестили иногда и по 50 человек и больше. 15 основной своей массе солдаты по-доброму встречают священника, радуются его приходу.
— Отец Олег, вы лауреат премии «Народное достояние». Эта премия присуждается тем людям, которые внесли свой вклад в возрождение духовного общества России. Как вы считаете, становится ли в последнее время, в последние пять-шесть-семь-десять лет, таких людей в стране больше?
— Они есть, и я верю, что их будет больше. Россия нуждается в подвижниках, которые в наше непростое время в нашем непростом обществе, где люди часто разочарованы в добром, дают им это доброе. Они видят спасение России, ее дальнейшее возрождение и возвышение и делают для этого все возможное. В возрождение России нельзя не верить: Россия, как и в прежние века, нужна мировому обществу.
«Лица — как лики, и взгляда от них не отъять. За нас есть кому предстоять — такие поэтические строчки вспомнились при первой же встрече с отцом Олегом Тэором, когда двадцать лет назад мы приехали в Псков с паломнической группой.
И вот уже долгие годы всякий раз. когда бываем в Пскове, мы, помолившись в храме св. блгв. кн. Александра Невского, стараемся зайти в домик батюшки рядом с храмом. Открыв калитку, сразу оказываемся в удивительном для города «животном мире» — овцы, козы, гуси, утки, собаки и кошки окружают дорожку, ведущую от калитки к домику батюшки. На кустах у дома почти к каждой веточке привязан кусочек хлеба или сала для птичек, на маленьком огородике растут овощи и благоухают цветы. И внутри домика все так же необычно: нет привычно ценимого нами уюта и порядка — почти все жилое пространство занимают сложенные в стопки книги, журналы, газеты, коробки с архивными материалами, батюшка ютится на крохотном пространстве, к нему приходится в буквальном смысле слова протискиваться между книжных пирамид. Но какая радость лишний раз увидеть отца Олега! Его можно назвать «радостным аскетом — батюшка поражает своей крайней худобой, по его яркие голубые глаза всегда полны жизни и радостны. Сам его облик умиляет душу и веселит дух. Короткого разговора, а подчас и только благословения бывает достаточно, чтобы получить заряд бодрости. Хотя батюшка очень немощен телесно, он никогда не унывает, не жалеет себя, он всегда в строю, всегда занят множеством дел и поддерживает сотни людей. Телефон (а их у него три в кармане) звонит беспрерывно, он вникает в обстоятельства жизни самых разных людей — от мальчика-подростка до министра — и старается каждого поддержать, дать отеческий совет.
Как правильно подметил один журналист, дом отца Олега напоминает армейский штаб. Здесь принимаются «рапорты», отсюда исходят «приказы», обсуждаются планы «генеральных баталий»… А на стене висит обращение к «личному составу», в котором перечислены те отговорки, которыми любят пользоваться нерадивые служивые: «Не слышал. Не знаю. Не передавали. Я хотел, но не получилось. Я хотел доложить, но вас не было. Я ему сказал, а он не сделал. Меня в это время не было. Кажется, я болел (был в отпуске). Это было еще до меня. А почему я?» — и т. д., и добавлено: «Такие выражения не употреблять».
Другой журналист, живущий в Пскове, утверждает: «Батюшка по своим общественным послушаниям, своему служению занят, возможно, более других священников Псковской епархии, но у отца Олега все равно есть время покрестить умирающего, причастить больного в раннее ли утро, поздней ли ночью, без устали и отговорок.
Отец Олег легок на ногу, быстр, за ним не угнаться: только ряса развевается, как парус, да сапоги командирские чуть касаются земли. В общем, летит, а иначе ему не успеть».
Отец Олег — духовник ВДВ, он был духовником знаменитой роты десантников Шестой Псковской дивизии, героически погибших в Чечне. «Военный батюшка» — называют его, потому что его трудами восстановлен храм св. блгв. кн. Александра Невского в Пскове, он постоянно окормляет военных и в горячих точках, и в мирное время. Чтобы поддержать ребят, батюшка несколько раз летал в Чечню: там он крестил, исповедовал, причащал и, увы, отпевал наших солдат. Позднее в храме св. Александра Невского возродили воинский хор, который поет теперь в субботу вечером и в воскресенье утром. Многие из солдат с удовольствием пономарят, радуют колокольным звоном, помогают в уборке храма. При храме отец Олег создал музей, посвященный героически погибшим воинам Шестой Псковской дивизии, сюда приводят мальчишек, для того чтобы рассказать им, каким должен быть настоящий мужчина — защитник Отечества. Последняя война тоже не прошла стороной для отца Олега, он посетил Сирию. Командующий десантными войсками Сирии генерал-полковник, завершая встречу, снял с себя свои воинские награды, подошел к о. Олегу Тэору и сказал: «Отец! Я вижу, что вы святой человек и бесстрашный воин. Прошу принять от меня воинские награды и носить их по праву. А также прошу окормлять сирийских десантников, как и псковских воинов». И надел на грудь семидесятилетнего старца три высших офицерских ордена. Среди них — орден «За 25-летнюю беспорочную и беззаветную службу Сирии и воинскую доблесть».
Всех батюшкиных дел не перечислишь, он никогда не стоит на месте, он все время чем-то увлечен: новыми историческими открытиями, новыми культурными проектами, новым строительством. Но главная его мысль всегда (это я поняла при первой же встрече, которая случилась почти двадцать лет назад) — как и чем помочь людям. Если нужно накормить, он накормит (при храме есть столовая для нуждающихся), нужно одеть — оденет (вещи хранятся в коморке), но, накормив и одев, батюшка обязательно позаботится о том, чтобы человека просветить словом истины. Именно поэтому весь дом батюшки и специально положенные для этой цели доски в храме заложены литературой (газетами, журналами, книжками), предназначенной для безвозмездной раздачи. В библиотеке и краеведческом музее, созданных при храме, можно посмотреть видеофильмы, здесь проводятся концерты, лекции, конференции.
Возле своего храма батюшка собирает «святой холм» из камней, привезенных со святых мест. Есть здесь камни со дна Ижоры, где Александр Невский одержал первую победу, из Ганиной ямы, с Бутовского полигона, с мест гибели воинов Псковского гарнизона.
К отцу Олегу многие ездят как к старцу. После службы выстраиваются длинные очереди паломников, нуждающихся в разрешении какой-либо трудной ситуации. А разрешает отец Олег все молитвой. Близкие говорили, что он почти не спит, синодики его огромны, нужно успеть за всех помолиться.
Многая вам лета, дорогой батюшка отец Олег, и благодарим за ваши молитвы и за ваше участие в творческих делах!
Позвольте подарить вам это стихотворение.
Бесстрашье воина в глазах,
И ряса, как броня спасенья,
В молитве, будто на часах,
Не спит, не ведает смятенья
Наш батюшка. Его удел —
Утешить сироту с вдовицей,
Он не боится вражьих стрел
И с каждым он готов делиться
Сокровищами правды, и любви,
И стойкости в великих испытаньях.
Пред Господом, мы верим, — он велик,
Служенье Александру Невскому свершая.
Здесь, на священной псковичей земле,
Процвел отец Олег, как добрый пастырь,
Наследник верный тех, кто нам велел
Русь охранять, чтоб вера не угасла.
[1] Статья составлена Л. А. Ильюниной на основе открытых интернет-источников.
2 Елена Алексеева. Дивизионный батюшка. «Псковская правда», 01.04.2014. А также: Протоиерей Олег Тэор. Священник нужен в армии, как отец. pravmir.ru
[3] Духовное образование в Санкт-Петербурге отец Олег получил на заочном отделении. Для молодого человека в то время это была почти единственная возможность получить духовное образование, потому что власти старались, чтобы среди молодежи вообще не было верующих людей, и на дневное отделение мало кому давали поступить.
[4] Протоиерей Олег Тэор. Священник нужен в армии…
[5] Наталья Лактионова. История создания и жизни храма.
Комментировать