Учусь у жаворонка я С самозабвением молиться, – Как заливается, друзья, В лазури чистой эта птица! Над полем, лугом, над рекой Взлетает в небо он, ликуя… А я?.. Подай мне, Боже мой, Молитву дивную такую!

Когда чудесно лето Преобразит наш край, Не просыпай рассвета, А с птицами вставай. Ты из калитки выйдешь, Ступая по росе, И Божий мир увидишь Во всей его красе. Встречают солнце птицы. Уже восток румян. Над речкой золотится Предутренний туман. И вот, Творцу покорно, В лазурный небосвод Не медный шар из горна, А солнце восстает! Проснулся…

Удивлённый Жук на цыпочки Приподнялся: «Ну и ну! Кто так весело на скрипочке Славит дружную весну? Что там бело-жёлто-чёрное Средь берёзовых ветвей — Не синичка ли проворная, Вестница погожих дней?» Как блаженствует — не трожь его, Слыша песни вешней звук, Малый житель Царства Божьего, Переживший зиму Жук!

Она не слышит, как ни кликай, Стоит как пред Самим Творцом. Опушка пахнет земляникой, Сухой травой и чабрецом. В лесу аукаются дети, Кричат, смеются, а она, Видать, забыла всё на свете И чудной радости полна. То, верно, Ангел светлолицый Одно мгновение здесь был И на душе отроковицы Оставил блеск и шелест крыл.

Когда позвал Господь и Царь, Оставил мытницу мытарь, Оставил сеть свою рыбарь — Так собрались в конце концов Двенадцать нищих простецов, Двенадцать спутников Христа, Причастники Его креста. Не звал тогда богатых Он, Ни тех, кто знатен иль учен, Кто знал до буквы весь закон, — Чтоб всякий видел — Правду дать Лишь Божья может благодать,…

Нет в еврейском Священном Писании книги более охристианившейся, чем «Псалтирь». И по числу ссылок на нее на всех уровнях — от отцов и учителей церкви, богословов всех времен и исповеданий до скромной проповеди немудреного приходского священника.

Ему Господне было обещанье: «Дотоле старцу дня кончины не видать, Пока не сбудется о Деве предсказанье». И точно, Симеон три века ждал, Пока Предвечного Младенца созерцая, В день Сретенья Его со страхом не приял. Минута та была торжественно святая! Маститый, праведный, трехвековой старик, При виде Господа сияющего Лика, От полноты души вознёс во храме клик:…

В дни скорбные печали и сомненья Не забывай, что в Небе есть Господь, Что кару шлёт Он в мир за прегрешенья, Что чище дух — унижена где плоть, Что к Небу путь тернистый и суровый, Что искупленье — страждущих удел, И покорись, удар приняв громовый, И говори: «Знать, Бог то повелел».

Вечерня отошла, последний возглас клира Замолк под сводами, волнуется народ; Молитва кончена, и снова голос мира В растворенную дверь детей своих зовет. Покорная ему, спешит толпа густая — Те к отдыху домой, а те — к ночным трудам; Кто набожно крестясь, кто нищих оделяя; Народ расходится, пустеет Божий храм. Пустеет… только там старушка у иконы…

Не осуждай — затем, что все мы люди, Все слабы, немощны, опутаны грехом; Волнуют страсти наши груди; В грехе родимся и живём. Не осуждай… Чтоб ближних быть судьёю, Спроси у совести: ты сам-то лучше ль их? О, брат, кто точно чист душою, Тот милостив к погрешностям других. Не осуждай… Ведь слову нет возврата. Смотри, чтоб…

Господь воцарися, да радуется земля Взыграй, вся дышушая плоть! Днесь воцарился твой Господь. Промчите слух сей, ветры скоры, В дальнейшие земли концы, Да скачут холмы, как тельцы, Как овны, да взыграют горы Средь кликов празднующих стран, И да восплещет океан! Предыдет огнь и вихрь пред Ним И гром, ревущий в кару злым; Окрест несется мрак…

Бог, отмщений Господь Снесись на вихрях, мщений Царь! Воссядь на громах — тучах черных, Судить строптивых и упорных; Ступи на выи непокорных И в гордых молнией ударь. Доколь вздымать им грудь надменну И подпирать пороков трон, Правдивых гнать из света вон? Доколь Твой презирать закон И осквернять собой вселенну? Куда ни обращусь, внемля, Везде их…

Господи Боже спасения моего О Боже! Царь щедрот, спасений, Внемли! — К Тебе моих молений Свидетель — нощи все и дни. Я в нощь свой одр мочу слезами, И в день иссякшими глазами Встречаю мраки лишь одни. Да пройдет вопль мой пред Тобою Шумящей, пламенной рекою: Воззри — и слух ко мне склони. В груди…

Боже, суд твой цареви даждь и правду твою сыну цареву Подай царю Твой, Боже, суд, И правду дай цареву сыну; Да к пользе царства примет труд, Да истину хранит едину — И кротко, как зарей зефир, Ко всем странам прольется мир. Он не предаст сирот и вдов; На трон в лице восседши Бога, Сомкнет уста…

Чем хвалишься во злобе, сильный, Что мочен наносить ты вред? Глагол твой, лестию обильный, Как ядом растворенный мед; Язык твой — бритва изощренна; В груди кипит всех злоб геенна. Ты лживость паче правды любишь И злобу — паче доброты; Скорбя, щадишь, — ликуя, губишь; Блаженством ближних мучим ты; И правды обличенья смелы Тебе суть громоносны…

Господи, кто обитает в жилищи Твоем? Кто, Боже, в высотах эфирных Святый Твой населяет двор? Кто слышит, как, при звуках лирных, Поет Тебя пресветлый хор? И кто, в святилищах небесного чертога Вкушает сладость зреть величье, славу Бога? Кто сердцем чистым, нелукавым Стремится Твой закон блюсти; Кто не скользит вослед неправым; Чей ввек язык не знает…

Смягчи, о Боже! гнев Твой ярый, Вины души моей забудь; И молний уклони удары, В мою направленные грудь! Престани в тучах, в облистаньях И в бурных пламенных дыханьях Являть, колико суд Твой строг; Пролей надежду в грудь унылу, Яви Свою во благе силу И буди в милостях мне Бог! Стрелами острыми Твоими Мне сердце всё…

Возлюблю Тя, Господи, крепосте моя К Тебе, мой Бог великий, вечный, Желанья все мои парят, Сквозь тьму и бездну бесконечны, Где миллионы звезд горят И где, крутясь, миры в пучинах Твое величество гласят: Велик Господь, велик и свят Вещей в началах и кончинах! Велик величества Творец, В бедах мне Щит, в суде Отец. Болезни взор…

Какая обреченная луна! Молчит земля тревожно и сурово. И в Вечность устремилась тишина, Внимая Откровенью Богослова. 1 Аз, Иоанн, по Бозе общник ваш, Бых на молитве в Дусе в день недельный. И слышах глас, яко труба гласящ: — Аз есмь Грядущий, Первый и Последний. И обратихся видети — застых, И видех седмиогненник единый, И посреде…

Нас куда-то несет в непроглядную Темь, И погибельным вехам не видно конца. Ложь и Смута окрест. Обратитесь в детей! Обратитесь в детей и услышите голос Отца. И зовут купола к неземной красоте, Но толпе по нутру больше злато тельца. И коснется ль кого? Обратитесь в детей, Обратитесь в детей и услышите голос Отца. Так доколе…

Как Милостив Господь! Как любит Он спасать! Как хочет всем уменьшить наказанье! И если в жизнь иную входит тать, То входит не во время злодеянья. Обычно иль во сне, когда отыдет гнев, Иль в суете погибель обретает. А праведник, душой воспламенев, С молитвой эту землю покидает. О, Милость без границ! О, благости Вина! Любовь Свою…

В дни плена, полные печали, На Вавилонских берегах, Среди врагов мы восседали В молчаньи горьком и слезах; Там вопрошали нас тираны, Почто мы плачем и грустим: «Возьмите гусли и тимпаны И пойте ваш Ерусалим». Нет! Свято нам воспоминанье О славной родине своей; Мы не дадим на посмеянье Высоких песен прошлых дней! Твои, Сион, они прекрасны!…

Кому, о Господи, доступны Твои Сионские высоты? Тому, чьи мысли неподкупны, Чьи целомудренны мечты; Кто дел своих ценою злата Не взвешивал, не продавал, Не ухищрялся против брата И на врага не клеветал; Но верой в Бога укреплялся, Но сердцем чистым и живым Ему со страхом поклонялся, С любовью плакал перед Ним. И свят, о Боже,…

Presepio[1] Младенец, Мария, Иосиф, цари, скотина, верблюды, их поводыри, в овчине до пят пастухи-исполины – все стало набором игрушек из глины. В усыпанном блестками ватном снегу пылает костер. И потрогать фольгу звезды пальцем хочется; собственно, всеми пятью – как Младенцу тогда в Вифлееме. Тогда в Вифлееме все было крупней. Но глине приятно с фольгою над…

Представь, чиркнув спичкой, тот вечер в пещере, используй, чтоб холод почувствовать, щели в полу, чтоб почувствовать голод – посуду, а что до пустыни, пустыня повсюду. Представь, чиркнув спичкой, ту полночь в пещере, огонь, очертанья животных, вещей ли, и – складкам смешать дав лицо с полотенцем – Марию, Иосифа, сверток с Младенцем. Представь трех царей, караванов…

Е. Р. Замерзший кисельный берег. Прячущий в молоке отражения город. Позвякивают куранты. Комната с абажуром. Ангелы вдалеке галдят, точно высыпавшие из кухни официанты. Я пишу тебе это с другой стороны земли в день рожденья Христа. Снежное толковище за окном разражается искренним «ай-люли»: белизна размножается. Скоро Ему две тыщи лет. Осталось четырнадцать. Нынче уже среда, завтра…

I Три старухи с вязаньем в глубоких креслах толкуют в холле о муках крестных; пансион «Аккадемиа» вместе со всей Вселенной плывет к Рождеству под рокот телевизора; сунув гроссбух под локоть, клерк поворачивает колесо. II И восходит в свой номер на борт по трапу постоялец, несущий в кармане граппу, совершенный никто, человек в плаще, потерявший память,…

В холодную пору, в местности, привычной скорей к жаре, чем к холоду, к плоской поверхности более, чем к горе, Младенец родился в пещере, чтоб мир спасти: мело, как только в пустыне может зимой мести. Ему все казалось огромным: грудь матери, желтый пар из воловьих ноздрей, волхвы − Балтазар, Гаспар, Мельхиор; их подарки, втащенные сюда. Он…

Волхвы забудут адрес твой. Не будет звезд над головой. И только ветра сиплый вой расслышишь ты, как встарь. Ты сбросишь тень с усталых плеч, задув свечу, пред тем как лечь. Поскольку больше дней, чем свеч сулит нам календарь. Что это? Грусть? Возможно, грусть. Напев, знакомый наизусть. Он повторяется. И пусть. Пусть повторится впредь. Пусть он…

Спаситель родился в лютую стужу. В пустыне пылали пастушьи костры. Буран бушевал и выматывал душу из бедных царей, доставлявших дары. Верблюды вздымали лохматые ноги. Выл ветер. Звезда, пламенея в ночи, смотрела, как трех караванов дороги сходились в пещеру Христа, как лучи. 1963-1964

Евгению Рейну, с любовью Плывет в тоске необъяснимой среди кирпичного надсада ночной кораблик негасимый из Александровского сада, ночной фонарик нелюдимый, на розу желтую похожий, над головой своих любимых, у ног прохожих. Плывет в тоске необъяснимой пчелиный хор сомнамбул, пьяниц. В ночной столице фотоснимок печально сделал иностранец, и выезжает на Ордынку такси с больными седоками, и…

И. Бродский — поэт религиозный. Это — факт, который подтверждают многие высказывающиеся по данной проблеме.

М. Б. «Идем, Исак. Чего ты встал? Идем». «Сейчас иду». — Ответ средь веток мокрых ныряет под ночным густым дождем, как быстрый плот — туда, где гаснет окрик. По-русски Исаак теряет звук. Ни тень его, ни дух (стрела в излете) не ропщут против буквы вместо двух в пустых устах (в его последней плоти). Другой здесь…

Письмо это публиковалось после смерти писателя под разными названиями: «Письмо генералу X.», «Что нужно говорить людям?». Предполагаемый его адресат — Рене Шамб, французский летчик и писатель.

Над книгой Антуан работал всю пору своей зрелости, начиная с 1936 года. В основе произведения — философский взгляд Сент-Экзюпери на смысл существования человека.

«Какое воспоминание — эта ночь, подобная собору… Душа человека, раскрывающая свои стрельчатые своды и шпили… И мы — караван паломников, бредущих по чёрной, иссохшей, усыпанной звёздами земле».

«Маленький принц» – аллегорическая повесть-сказка Антуана де Сент-Экзюпери (1943) о самом главном в жизни, что мы обычно не замечаем: о дружбе, любви, ответственности и о том, как важно сохранить в себе детскую чистоту и способность видеть сердцем суть вещей.

Неисчерпаемы образы те, что живут на земле, нареченной святою...

Христина Либенсон – глубоко верующий человек. Православная вера, ворвавшись более чем неожиданно и стремительно в ее жизнь атеистки по воспитанию и еврейки по крови, озарила эту жизнь яркой вспышкой, в буквальном смысле излечила от ряда болезней.

"Нескончаемый патерик" - сборник рассказов о столь разных путях обретения веры, об опыте воцерковления, о принятии монашества. Все люди и события реальны, изменены только имена и названия некоторых мест действия.