<span class=bg_bpub_book_author>священник Николай Толстиков</span><br>Пожинатели плодов

священник Николай Толстиков
Пожинатели плодов

(49 голосов4.2 из 5)

Оглавление
След. глава

Автор выра­жает глу­бо­кую бла­го­дар­ность при­хо­жа­нину храма Пред­течи и Кре­сти­теля Гос­подня Иоанна в Роще­нье города Вологды ГЕННАДИЮ СТЕПАНОВИЧУ ШЕПЕЛЮ за бла­го­тво­ри­тель­ную помощь в изда­нии книги.

Явление: писатель Николай Толстиков

Ночь на улице рос­сий­ской чёр­ная, октябрь­ская, бес­про­свет­ная. Кажется, навсе­гда. Пом­нится — до пер­вого чистей­шего снега.

Ночь на про­стран­стве рос­сий­ской лите­ра­туры. Настой­чиво выда­ются за лидер­ские образцы мос­ков­ские пожух­ло­сти: подроб­но­сти поеда­ния собаки, уни­таз­ные запахи в одежде встре­ча­ю­щего жен­щину хозя­ина квар­тиры, при­го­тов­ле­ние ужина из выре­зан­ных из тела девушки теперь быв­ших поло­вых, физио­ло­ги­че­ских дета­лей, подроб­ные инструк­ции хам­ства и наг­ло­сти на месте необ­хо­ди­мого таланта — нор­маль­ной голо­вой поду­ма­ешь, — да разве люди нор­маль­ные могут такие пако­сти про­воз­гла­шать за дости­же­ние чело­ве­че­ского сооб­ще­ства, после всех преж­них гума­ни­та­риев пода­вать отвра­ти­тель­ное за обра­зец пове­де­ния и стра­ницы для под­ра­жа­ния? Для жела­ния так жить?

Брезг­ли­вость из чело­ве­че­ского вос­при­я­тия чего бы то ни было никуда не исчезла, и не исчез­нет, она природна…

И после тош­ня­тины, выле­та­ю­щей из души, ищется хоро­шее. Нуж­ное, как молоко после отрав­ле­ния какой-то дрянью.

Я встре­тился с про­зой Нико­лая Тол­сти­кова. Слава судьбе, он не мос­ков­ский, он Москву знает по каса­тель­ной: побыл в ней на учёбе и уехал, себя сохра­нив. А сохра­нён­ное пере­ло­жив в рас­сказы и повести.

Он — воло­год­ский. Да, лите­ра­тура худо­же­ствен­ная авто­рами в про­вин­ци­аль­ных частях Рос­сии пишется чистой, искрен­ней, с отсут­ствием жела­ния напа­ко­стить всему чело­ве­че­ству. Зачем вообще чита­ется лите­ра­тура? Всеми — не знаю. Мною — для жела­ния узнать, а как, а чем живут люди? Что делают и думают?

Как живут в Рос­сии насто­я­щей, не пере­кра­шен­ной рекла­мой под «запад»?

«Вла­ди­мирка». «Грачи при­ле­тели». Не знаю, чем они застав­ляют смот­реть и пом­нить вот такую живо­пись, вроде про­стую, вроде похо­жие на совре­мен­ную фото­гра­фию — фото­гра­фии мол­чат, а из живо­писи клас­си­че­ской, то есть образ­цо­вой, что-то исхо­дит. Сто­ять можно долго, смот­реть, чув­ство­вать вос­при­ни­ма­е­мое. Чув­ству­е­мое, и — вос­при­ни­ма­е­мое. Твор­че­ство Нико­лая Тол­сти­кова из этого же ряда, оно — жизнь Рос­сии. В ЦРУ для пони­ма­ния рус­ской жизни читать нужно обя­за­тельно, но — а как они пой­мут людей, не ценя­щих дол­лары, доро­гие машины, ищу­щих не доро­гих про­сти­ту­ток для забав в доро­гих гости­ни­цах, — нечто дру­гое, нечто другое…

Чистое для души. Чистое для осо­зна­ния себя чело­ве­ком не пако­стя­щим. Чело­ве­ком помо­га­ю­щим. Кому? Чело­веку рядом.

Стро­пиль­ное, для русского.

Не иско­рё­жен­ного сто­лич­ной ерун­дой раз­врата, зоо­пар­ко­выми теле­пе­ре­да­чами, где вме­сто зве­рей бро­дят очер­та­ни­ями похо­жие на людей, — очер­та­ни­ями… где про­сти­тутки чего-то там «думают», оказывается…

В Вологде люди любо­пытно раз­го­ва­ри­вают, там и мне, рус­скому, не сразу стало понятно, что про­из­но­сят. Сохра­ни­лось в ней насто­я­щее, от кам­зола Петра пер­вого до резьбы на домах, от тол­стен­ных стен Спасо-При­луц­кого мона­стыря, похо­жего на кре­пость — в 1812 году в нём выве­зен­ные из Москвы госу­дар­ствен­ные цен­но­сти хра­ни­лись, — до тро­туа­ров, где про­хо­дил Нико­лай Руб­цов, и сле­тали на него строчка «тихая моя Родина»… В Вологде я искал его быв­шее при­сут­ствие и пони­мал: пустота после него, пустота, и где новый, уме­ю­щий говорить?

Тоск­ливо было, тогда…

«..И вновь везёт меня такой зна­ко­мый катер,

С таким род­ным на мачте огоньком…»

Нико­лай Тол­сти­ков гово­рит. С ним в Вологде не тоскливо.

«Поми­наль­ная свеча» — рас­сказ… про­чи­та­ешь и вздох­нёшь, и поду­ма­ешь: да что же такое среди народа тво­рится? Для про­кли­на­ния пло­хой сего­дняш­ней жизни уни­что­жить всё роди­тель­ское позади себя?

Я не хочу пере­ска­зы­вать содер­жа­ние рас­ска­зов и пове­стей. Нельзя пере­ска­зать каж­дую запя­тую, каж­дое слово, пере­да­ю­щее созна­нию содер­жа­ние твор­че­ства. Я могу ска­зать с дру­гой сто­роны: есть писа­тель Нико­лай Тол­сти­ков, и я, читая его про­из­ве­де­ния, пони­маю, как люди живут в Вологде сего­дняш­ней. Ясный у него язык, не газет­ная суро­га­тина, не брех­ли­вый, — со сво­ими ред­кими свое­об­раз­ными сло­вами, дори­со­вы­ва­ю­щими худо­же­ственно, на самом деле художественно.

В Вологде долго тянулся про­вал, лите­ра­тур­ный. Ну не появ­лялся писа­тель, несколь­кими рас­ска­зами спо­соб­ный пока­зать людей вокруг себя. Высве­ти­лось, сего­дня. И хочется сохра­не­ния такого автора для лите­ра­туры, хочется его дру­гих, пока не напи­сан­ных про­из­ве­де­ний. Раз­во­рота его основ­ного, наипереднего.

В его пове­стях можно и уви­деть, и понять Рос­сию, потому что он пишет Рос­сию не рас­чёт­ли­выми при­ё­мами, не гла­зами посто­рон­него для страны — он рас­ска­зы­вает, в пове­стях, свою страну стра­ни­цами. И через пове­сти Нико­лая Тол­сти­кова при­хо­дит пони­ма­ние, где мы роди­лись, какая наша страна, насто­я­щая. Такой писа­тель смо­жет, только бы зажался для креп­кого удер­жа­ния пера пишу­щего, и в сто­роне ото всего и всех, и без боязни пуга­ю­щей — один я, кто бы помог…

Талант сам по себе дер­жится, талантом…

Писа­тель — на самом деле явле­ние, чисто природное…

Я не судья, сунув­ший в кар­ман истину, и не какой-то Бар­за­мон Андат­ро­вич, капризно рас­пре­де­ля­ю­щий «этот ака­де­мик а тот не дорос, пока не дорос, дума­ется». Я про­сто пишу, если автор мне нра­вится, про­из­ве­де­ни­ями. Не из пого­ворки «доб­рое слово и кошке при­ятно», а из жела­ния разо­браться, где при­сут­ствует сего­дня хоро­шая лите­ра­тура. Где хоро­шие авторы.

После рас­ска­зов и пове­стей Нико­лая Тол­сти­кова все дни со- сто­я­ние — воз­вра­ще­ние к напи­сан­ному им, к обду­мы­ва­нию, к пони­ма­нию: да не зада­вят нас, совре­мен­ных писа­те­лей, ника­кие пако­сти, выда­ва­е­мые за лите­ра­туру. И только потому, что больше и больше людей отво­ра­чи­ва­ется от ларёч­ной поде­лоч­ной раз­ли­вухи и ищут чистый спирт насто­я­щей литературы.

«…С таким род­ным на мачте огоньком…»

Нико­лай Руб­цов навсе­гда ска­зал. То ли о катере, то ли о творчестве…

Юрий Пан­ченко,

лите­ра­тур­ный обо­зре­ва­тель, кри­тик, прозаик

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

*

2 комментария

  • Алек­сандр, 24.01.2016

    Просьба пере­про­ве­рить и в слу­чае необ­хо­ди­мо­сти пере­за­лить файл fb2, ска­чи­ва­ется 2.21мб, но при откры­тии отоб­ра­жает только назва­ние, и вся книга состоит из двух листов, вто­рой лист пустой. Спасибо.

    Ответить »
Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки