Разговоры о нашей жизни — Тростников В.Н.

Разговоры о нашей жизни — Тростников В.Н.

(5 голосов5.0 из 5)

Моим читателям

У меня замедленная реакция на собственные действия. Только закончив свою пятнадцатую книгу, которую вы держите в руках, я задался вопросом: почему и зачем я пишу. Может быть, я просто графоман? К счастью, это предположение быстро отпало. Графоман — это человек, испытывающий удовольствие от процесса писания, независимо от того, что он пишет. У меня всё наоборот: я пишу натужно, с усилием; мне очень редко нравится то, что я написал. В общем, я пишу так, как пьют иные алкоголики: «противно, а надо». Что заставляло меня выполнять эту тяжёлую работу?

Вспоминаю, как создавалась в конце 70-х книга «Мысли перед рассветом». Мне надо было убедить самого себя в том, что современная наука не отрицает, а подтверждает существование Бога. Соображений и аргументов в пользу этого накопилось у меня довольно много, но они разбегались в разные стороны, и я почувствовал потребность зафиксировать их на бумаге, выстроив в определённом порядке. Так и родилась эта книга. Ценность для меня представляла та рукопись, которую я напечатал на пишущей машинке, а типографское издание было побочным продуктом.

С такой же мотивацией были созданы мною несколько следующих книг. Но однажды всё поменялось: разными путями до меня стала доходить информация, что некоторые люди, задававшие себе те же вопросы, которые задавал себе я, были благодарны мне за подсказки, позволившие им найти на них ответы. С этого момента в моей работе появился аспект общественного служения и мотивация вышла на более высокий уровень. Эта мотивация движет мною и до сих пор. Теперь я пишу не только для себя, но и для группы читателей, которых называю моими. Ответственность перед ними и заставляет меня преодолевать технические трудности моей работы, которые с годами всё возрастают. Глаза мог уже не видят, перо выпадает из рук, приходится диктовать, но я знаю, что есть люди, которые хотят меня услышать, и я должен говорить. Я принял решение, что и эта книга будет не последней. Она — о главном в нашей жизни, но помимо просто главного есть ещё самое главное, и о нём-то я должен сказать в следующей книге. Да продлит мне Господь мой срок хотя бы настолько, чтобы я успел это сделать! Помолитесь и вы об этом, мои драгоценные совопросники и единомышленники.

Разговор первый: Интеллектуальная разминка

В этом месте река делает крутой изгиб, и застойные прибрежные воды, медленно движущиеся к срединному потоку, при соприкосновении с ним образуют полосу мертвой зыби, которую полуденное июльское солнце наполняет мерцающим серебристым свечением. Расположившийся недалеко от воды со своим мольбертом и складным стульчиком Художник очарован этим пятном жидкого серебра и пытается перенести его на холст. Его глаз радуется и всему другому, что его окружает — высокой некошенной траве, крутому противоположному берегу, темной кромке дальнего леса, чистой лазури неба. Он сейчас счастлив, а ощущение счастья усиливается в нём оттого, что вместе с ним эту красоту видит и его верный друг, его Собака, которая мышкует в густой траве и время от времени, отталкиваясь от земли всеми четырьмя лапами, выпрыгивает из зарослей, чтобы определить свое местонахождение.

— Какие мы родные души, — думает Художник, — видя то, что и я, Собака испытывает такое же, как и я, блаженство, и может вместе со мной повторить слова Фауста: остановись, мгновенье, ты прекрасно!

Как глубоко заблуждался Художник, и как сильно он был бы удивлён, разочарован и огорчен, если бы произошло чудо и на секунду окружающее представилось бы ему таким, каким оно представляется Собаке! Он не нашел бы в этом представлении ничего общего со своим, он не узнал бы того места, где находится, ему подумалось бы, что он попал не просто в другую страну, а в совсем другую вселенную, чужую и непонятную. В ней нет того, что более всего дорого ему в его вселенной — красок, многоцветия, всё вокруг черно-белое. Но этого мало: поскольку принципы соединения черных пятен в зрительной зоне мозга в целостные конфигурации стали «собачьими», мир заполнился странными предметами, которые человек не видит, а многие из тех, которые он видит, пропали. Исчез, например, украшавший пейзаж дальний лес — собака так далеко не видит. Однако и не в этом главное изменение: вселенная собаки лишь на 20% визуальна, а в основном это — вселенная запахов. Нос этого существа работает значительно интенсивнее, чем глаза, и это видно даже со стороны. А с каждым тончайше различаемым собакой запахом у нее связан какой-то образ, и эта образы постоянно возникают в ее сознании, ничем по своему значению для нее не отличаясь от тех, которые она воспринимает зрением…

Наши горе-учёные, с бесовским упрямством всё еще пытающиеся, не прибегая к понятию Творца, объяснить поразительные факты, безжалостно доставляемые им наблюдательной астрономией, увидели свое спасение в теории множества параллельных вселенных, которая сегодня горячо ими обсуждается. Эта умозрительная конструкция очень удобна тем, что таким гипотетическим космосам можно приписать именно то воздействие на наш космос, которое, согласно нормальному миропониманию, оказывает на него Творец. В этой уловке слышится что-то знакомое, кажется, подобная ей уже использовалась в прошлом. Да-да, и не далее, как в семнадцатом веке. Когда Галилей с помощью своего телескопа открыл горы на Луне, некий ревностный католик, считавший, что по учению Церкви небесные тела должны иметь совершенную форму, заявил, что видимые неровности Луны заполнены прозрачным стекловидным веществом, так что она всё-таки является идеальной сферой. Галилей согласился с этой остроумной теорией и предложил пойти дальше, предположив, что на Луне существуют горы из этого стекловидного материала, которые в десять раз выше видимых. Так же можно обратить против них же самих фантазирование современных космогонистов о множественных вселенных: смотрите, как всемогущ и велик Господь, создавший не один космос, а много космосов!

Но, болтая всякую чепуху, наши астрофизики произнесли слова, которые, если слегка изменить их толкование, выражают несомненную истину — ведь «сыны века сего догадливее сынов света в своем роде» (Лк. 16:8). Множество параллельных миров действительно существует, только оно находится не за пределами галактик, а здесь, на земле. Поглаживая по головке своего четвероногого питомца, ученый не подозревает, что в этой головке прячется самостоятельный мир, совершенно не похожий на тот, который заключён в его собственной до отказа набитой знаниями голове. И при всей своей догадливости этот сын века сего не догадывается, что параллельная вселенная, о которой он так любит рассуждать, находится в пяти сантиметрах от кончиков его пальцев.

Стр. 1 из 34 Следующая

Добавить Gravatar Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Открыть весь текст