Высокий русский иконостас

Минувшее тысячелетие жизни русского православного государства оставило нам богатые традиции, и высокие образцы церковной архитектуры и искусства. Однако, возвращенные сегодня Церкви, многие храмы полностью лишены своего убранства. Нередко по крупицам удается собрать сведения об их историческом облике. В настоящее время перед Русской Церковью стоит задача воссоздания не только внешнего вида, но и интерьера храмов, в котором главное значение имеет иконостас.

В современной искусствоведческой литературе до сих пор не появилось публикаций, которые бы подробно и систематически объясняли устройство иконостаса, всех его чинов, особенности их иконографии. Исследования по отдельным вопросам (в основном о происхождении иконостаса, с реконструкцией древнейших алтарных преград), научные атрибуции конкретных памятников не восполняют недостатка обобщающих работ по раскрытию смыслового содержания, и архитектурных систем построения иконостасов в целом.

Вместе с тем, в конце XIX – начале XX века в русской церковной науке уже существовали труды по данной теме. Как нам представляется, они не утратили научного и практического значения, и содержат необходимую системную канву знаний об устройстве и символике русского высокого иконостаса, которая может дополняться и развиваться современными разработками определенных вопросов.

Ставший хрестоматийным труд Н.А. Сперовского (впоследствии архиепископа Димитрия) «Старинные русские иконостасы», является его кандидатским сочинением, написанным в 1891 году, по окончании Санкт-Петербургской Духовной Академии, под руководством известного историка искусства, профессора Н.В. Покровского. Работа включает подробный обзор истории развития иконостасов с XIV до конца XVII века, описание их многоярусной структуры, сложившейся к концу XVI‒XVII векам. Выводы сделаны на основе изучения многочисленных летописных и документальных сведений, а также известных автору древних памятников, большинство из которых в настоящее время утрачено.

Статья Н.И. Троицкого «Иконостас и его символика», посвящена раскрытию богословского смысла иконостаса как образа Царства Небесного. Она относится к ранним работам ученого по символике иконостаса, и его связи с общей символической идеей православного храма (последняя подробно разбирается в статье «Христианский православный храм в его идее», 1916 г.). Автор ставит вопрос: что было в основе всего исторического пути развития русского иконостаса, и послужило причиной образования его столь определенного вида? И отвечает с той же точностью и конкретностью: святоотеческое понимание общей идеи православного храма, и тесная связь со смыслом православной литургики.

В современном процессе возрождения Православия в России, к сожалению, заметны тенденции, прямо или косвенно отрицающие необходимость преемственности сложившихся на протяжении столетий чисто русских традиций церковного искусства. Имеются ввиду и «невинные» увлечения провизантийскими низкими алтарными преградами, и неоправданное сокращение числа ярусов икон, и более опасное направление обновленчества (под девизом возвращения к простоте и высокой духовности первохристианских общин). Плодом последних является, в частности, стремление открыть алтарь для взора молящихся (по католическому образцу), заменив Царские врата, и двери диаконника и жертвенника решетчатыми воротами. Размышления Н.И. Троицкого о принципиальном различии предалтарной преграды в католических храмах, и высокого православного иконостаса, остаются актуальными и достаточно убедительными.

В публикуемом фрагменте книги Л.А. Успенского «Богословие иконы Православной Церкви» также объясняется значение русского многоярусного иконостаса, как вершины развития православного искусства и литургической жизни Церкви, с высоким богословским смыслом, возникшим в процессе исторического развития русской культуры.

В заключительной редакционной статье ставятся проблемы, требующие обсуждения и решения в современной практике церковной жизни. В приложении помещены фрагменты некоторых сохранившихся описей древних иконостасов, и ряд современных проектов – примеров творческого применения издаваемых источников.

Тексты публикуются в современной русской орфографии и пунктуации, с сохранением особенностей авторской стилистики. Сноски приводятся по принятым в настоящее время правилам библиографии, основная часть цитат сверена и выправлена по оригиналам. Пояснения составителей заключены в квадратные скобки, авторские примечания в цитатах – в угловые. Тексты из Священного Писания в некоторых случаях воспроизводятся на церковнославянском языке (для удобства использования иконописцами при составлении надписей). На полях помещены комментарии составителей. Ими же подобраны иллюстрации, отсутствующие в оригиналах.

Цель данной книги – дать теоретическое и практическое руководство, которое помогало бы всем работающим над созданием новых, и восстановлением старых иконостасов, учитывать имеющийся богатый опыт Православной Церкви.

Архиепископ Старорусский Димитрий (в миру Николай Андреевич Сперовский) – выдающийся церковный деятель рубежа XIX‒XX веков, известный специалист по истории Русской Церкви и отечественного церковного искусства, знаток русских древностей, миссионер.

Родился в 1865 году в Новгородской губернии.

В 1891 году окончил Санкт-Петербургскую Духовную Академию со званием кандидата богословия за сочинение «Старинные русские иконостасы», выполненное под руководством профессора Н.В. Покровского. Назначен преподавателем Новгородской Духовной семинарии.

В 1893 году пострижен в монашество с именем Димитрия, и рукоположен во иеромонаха.

Преподавая историю старообрядчества в Новгородской семинарии, иеромонах Димитрий сумел привить учащимся большой интерес к этому предмету. Он часто устраивал миссионерские поездки с учениками по Новгородской епархии для бесед со старообрядцами-раскольниками. Материалы о таком путешествии в 1894 году в Старорусский уезд были опубликованы в Новгородских епархиальных ведомостях.

Педагогическую деятельность и миссионерские труды отец Димитрий сочетал с работой в Новгородском музее, и организованном в то время в Новгороде Обществе любителей древности. Впоследствии, в 1913 году, епископ Димитрий избран почетным членом Новгородского церковно-археологического общества.

В 1894 году отец Димитрий определен инспектором Кутаисской Духовной семинарии, через год в сане архимандрита назначен ее ректором. В 1897 году он возвратился в Новгород в качестве настоятеля Антониева монастыря, и ректора Новгородской семинарии.

В 1903 году в Житомирском кафедральном соборе архимандрит Димитрий был хиротонисан во епископа Кременецкого, викария Волынской епархии.

С 1904 года владыка Димитрий – епископ Новомиргородский, викарий Херсонской епархии, с 1907 года – епископ Сухумский, с 1911 года – епископ Рязанский и Зарайский.

В июне 1917 года он ушел на покой, с назначением ему местопребывания в Валдайском Иверском монастыре, но не устранился от общественной деятельности. Так, епископ Димитрий возглавил депутацию города Старая Русса на Поместном Соборе 1917‒1918 годов в Москве. В 1919 году избран архиепископом Старорусским.

Скончался в 1921 году, оставив о себе память как о пастыре добром и милостивом, образованном и деятельном.

Одну из самых существенных и необходимых принадлежностей каждого современного православного русского храма составляет иконостас, который в настоящее время представляет из себя высокую стену, отделяющую алтарь от средней части храма, и уставленную иконами в несколько ярусов. В нынешнее время мы не можем представить себе ни одного православного храма, который бы обошелся без этой высокой стены. Между тем, наука церковной археологии утверждает, что первоначальная христианская древность не знала иконостаса в современном смысле этого слова, что нынешний иконостас у древних христиан заменялся простой решеткой, которая отделяла алтарь от средней части храма. Мало того, археологи доказывают, что и у нас на Руси храмы долгое время не имели высоких иконостасов, и довольствовались одной только предалтарной решеткой.

Естественно после этого возникают вопросы: когда появились на свет современные высокие иконостасы? Когда они сделались необходимой принадлежностью православных храмов? Как они постепенно развивались и увеличивались в своем объеме и иконографическом содержании? На все эти вопросы должна дать ответ церковная археология, так как она ставит своей задачей изучение старинных памятников церковного искусства, к числу которых относятся и иконостасы.

Иконостас церкви вмц. Варвары в Ярославле. XVII век

С каких же сторон может археолог изучать иконостасы, и какими данными он должен для сего пользоваться?

Ответ на первую половину поставленного вопроса заключается в самом понятии об иконостасе, который, с одной стороны, составляет архитектурную принадлежность православного храма, и заключает в себе те или другие художественные особенности, а с другой стороны, имеет известное иконографическое содержание, стоящее в тесной связи с историей и учением Церкви. Поэтому иконостас можно изучать с двух сторон: художественной и богословской.

Материалы, которыми археолог пользуется для исследования старинных иконостасов, разделяются на две группы:

1) вещественные памятники старины и

2) письменные свидетельства об иконостасах и их устройстве.

Как вещественные памятники, так и письменные свидетельства, пока еще не все собраны и сделаны достоянием науки. Весьма многое в этой области еще не открыто, не исследовано и не приведено в известность. Поэтому мы, приступая к исследованию вопроса о старинных иконостасах в русских церквах, должны были сами собирать как вещественные, так и письменные материалы.

К сожалению, наше собрание материалов, нужных для разработки вопроса об иконостасах, далеко не отличается желательной полнотой и разнообразием. Особенно скудны наши личные наблюдения над вещественными памятниками церковной старины. Эти наблюдения ограничились только Новгородом с его окрестностями, некоторыми церквами в Новгородской губернии и несколькими музеями христианских древностей в Санкт-Петербурге. Зато под руками у нас было довольно много письменных материалов, к которым относятся русские летописи, писцовые книги, многочисленные описания древних церквей и монастырей, рассеянных по различным уголкам нашего обширного отечества, и другое.

Сравнивая свои личные наблюдения над старинными новгородскими иконостасами с описанием иконостасов в других древних русских храмах, мы пришли к мысли о тождестве их иконографического содержания, по крайней мере, в главных и существенных чертах. Разности можно найти только в деталях. Такое однообразие в устройстве старинных русских иконостасов объясняется ничем иным, как той устойчивостью, которой отличалось наше древнее церковное искусство, всегда строго державшееся преданий старины, и не любившее быстрых и произвольных изменений.

Все указанные обстоятельства дают нам право в настоящем исследовании делать общие выводы и заключения, касающиеся не одних только новгородских, но и всех вообще русских старинных иконостасов².

Вопрос об устройстве иконостасов в древних православных храмах ставится в русской ученой литературе не в первый раз. Раньше занимались разрешением упомянутого вопроса Г.Д. Филимонов, Е.Е. Голубинский, протоиерей П.Г. Лебединцев, архимандрит Макарий ([Миролюбов] ныне архиепископ Донской и Новочеркасский), И.Д. Мансветов, С.А. Усов и другие. Все эти лица внесли своими трудами довольно ценный вклад в церковную археологию, а поэтому скажем несколько слов об их сочинениях.

Интерьер с алтарной преградой собора монастыря св. Луки Стирита (Элладского) в Фокиде. 1030-е годы

Г.Д. Филимонов написал небольшое, но очень хорошее исследование, под заглавием: «Церковь св. Николая на Липне близ Новгорода. Вопрос о первоначальной форме иконостасов в русских церквах»³. Уже само заглавие книги показывает, что автор ее намерен заняться исследованием только первоначальной формы иконостасов в древних наших храмах, и что он вовсе не думает писать историю позднейшей формы иконостасов, и разбирать их иконографическое содержание. Задача исследования г[осподина] Филимонова – доказать, что и в наш их русских храмах когда-то бывали вместо высоких иконостасов одни лишь простые предалтарные преграды (решетки), украшенные немногочисленными изображениями. Выполнив эту задачу, Филимонов считает себя вправе закончить свой труд.

Интерьер с алтарной преградой церкви святых Апостолов в Афинах. XI век

Е.Е. Голубинский писал об иконостасах два раза. В первый раз он поместил в «Православном обозрении» за 1872 год статью «История алтарной преграды или иконостаса в православных церквах»⁴. В другой раз он трактовал об иконостасах во второй половине своей «Истории Русской Церкви»⁵.

Первая статья Голубинского представляет собой краткий очерк развития иконостаса в православных церквах от древнейших времен до наших дней. Другой трактат Голубинского об иконостасах входит в состав главы о внутреннем устройстве и убранстве русских церквей в период домонгольский. В этом последнем трактате Голубинский доказал то же самое, что и Филимонов, то есть, что в домонгольский период наши храмы довольствовались вместо высоких иконостасов низенькими предалтарными решетками.

Фрагмент алтарной преграды. XII век

Протоиерей П.Г. Лебединцев сделал несколько замечаний относительно старинных иконостасов в своем реферате «О Софии Киевской», читанном на Третьем Археологическом съезде⁶. В этом реферате Лебединцев, прежде всего, доказывает, что в древних русских церквах высокие иконостасы заменялись низенькими предалтарными решетками, затем определяет время появления высоких иконостасов, и наконец, сравнивает в самых общих чертах иконографическое содержание многоярусных иконостасов со стенописям и древних православных храмов.

Архимандрит Макарий сделал несколько общих замечаний относительно устройства многоярусных иконостасов в старинных новгородских церквах. Эти замечания он поместил во второй части своего сочинения «Археологическое описание церковных древностей Новгорода»⁷. Все свои соображения касательно новгородских иконостасов, Макарий подтверждает буквальными выписками из старинных описей новгородских церквей и монастырей.

Интерьер собора Святой Софии в Киеве. 1037 год. Сохранился местный ряд резного позолоченного иконостаса середины XVIII века. Верхние ряды разобраны в середине XX века.

Наконец, И.Д. Мансветов и С.А. Усов изложили в небольших рефератах свои соображения относительно устройства и убранства предалтарных каменных стенок, которые некогда заменяли собою в старинных русских храмах как древнехристианскую алтарную преграду, так и позднейший многоярусный иконостас. Эти рефераты в сокращенном виде напечатаны в девятом томе «Трудов Императорского Московского археологического общества»⁸.

Сделанный краткий обзор ученых трудов вышеупомянутых авторов приводит к тому убеждению, что все они, за исключением архимандрита Макария, сосредоточивали свое внимание преимущественно на первоначальной истории иконостаса, и старались определить его первоначальную форму.

Схема размещения мозаик в центральном подкупольном пространстве, главной апсиде и на предалтарных столпах собора Святой Софии в Киеве. Обмерный чертеж архитектора Ю. Нельговского. Середина XX века

Все написанное ими относительно древнейших иконостасов в православных церквах, можно свести к следующим главным положениям.

1) Как древние византийские храмы, так и русские, по крайней мере до XIV века, не имели сплошных многоярусных иконостасов, а довольствовались одними только предалтарными преградами, которые не скрывали алтаря от взора молящихся в храме.

Существование в древних греческих и русских церквах низенькой предалтарной преграды доказывают следующие факты:

а) многочисленные древние алтарные преграды, сохранившиеся до нашего времени в древних базиликах Италии, в храмах Греции и на Кавказе, и описанные с достаточной подробностью Г.Д. Филимоновым⁹

б) исторические свидетельства Евсевия Кесарийского, Павла Силенциария, Анастасия Библиотекаря, русских летописцев и другие, собранные Е.Е. Голубинским, и отчасти протоиереем П.Г. Лебединцевым

в) наконец, изображения на так называемых предалтарных или заиконостасных столбах, главное место между которыми занимает икона Благовещения, сохранившаяся, как известно, в киевской Софии (мозаика XI века), в церкви святителя Николая на Липне близ Новгорода (открыта Филимоновым) и других.

2) Алтарная преграда и древних греческих и русских церквах занимала место в промежутках между предалтарными столбами и северной и южной стенами храма. Первоначально она имела форму невысокой решетки, или сплошных перил высотой по грудь¹⁰. Но со времени Юстиниана Великого алтарную преграду стали украшать колоннами, которые внизу покоились на сплошной полокотной стенке, а вверху соединялись между собою карнизом или антаблементом¹¹. Наконец, с самых древних времен в алтарных преградах устраивались створчатые Царские двери, которые иногда заменялись простыми завесами¹².

3) Алтарные преграды весьма рано¹³ начали украшаться священными изображениями как живописными, так и скульптурными. Эти изображения помещались или вверху ― на антаблементе алтарной преграды, или внизу на ― полокотной стенке, или, наконец, на базисах и капителях колонн, украшавших преграду, но во всяком случае они не препятствовали взору мирян проникать в алтарь, и созерцать совершаемые там священнодействия. Остатки священных изображений сохранились на некоторых алтарных преградах, описанных Филимоновым¹⁴.

Кроме того, исторические сведения о священных изображениях на древних алтарных преградах можно найти у Анастасия Библиотекаря, в его биографиях римских первосвященников¹⁵, у Павла Силенциария, в его описании юстиниановой алтарной преграды в константинопольской Софии¹⁶, и наконец, у русских летописцев, свидетельства которых приведены у Голубинского и Лебединцева. Содержание и порядок размещения священных изображений на алтарной преграде не подчинялись никаким строго определенным правилам.

4) В архитектуре каменных церквей московского периода было принято отделять алтарь от средней части храма глухой каменной стенкой. Когда появились эти стенки, сказать трудно, по причине недостатка исторических данных. Русские летописцы совершенно умалчивают о заиконостасных стенках, но зато ясно говорят о них вещественные памятники. Во всяком случае, несомненно то, что предалтарные каменные стенки были уже распространены у нас на Руси в XV веке. Такие стенки сохранились до наших дней в Троицком соборе в Сергиевой лавре, в московском Успенском соборе, в Саввином монастыре и в некоторых других храмах, построенных в XV столетии.

Алтарная преграда собора Святой Софии в Константинополе. 537 год Реконструкция 1908 года

Сначала эти стенки были невысокие, но потом постепенно поднимались выше и выше, пока, наконец, не дошли до сводов храма. Так, в Троицком соборе в Сергиевой лавре каменная стенка достигла своей настоящей высоты не вдруг, а постепенно, о чем свидетельствуют следы разновременных прикладок¹⁷.

В предалтарных стенках устраивались три пролета для Царских, северных и южных дверей. Наружная сторона этих стенок, обращенная к народу, украшалась живописными священными изображениями, которые долгое время отличались характером неустойчивым и случайным.

Алтарь надвратной церкви прп. Иоанна Лествичника КириллоБелозерского монастыря. 1572 год Обратная сторона предалтарной каменной стены и иконостаса

Впоследствии, когда окончательно сложился тип многоярусных иконостасов, на стенках стали писать и размещать священные изображения в строго определенном порядке, как и на иконостасах XVII века. Например, в церкви Спаса на Сенях в Ростовском кремле, построенной в XVII веке, священные изображения размещены на предалтарной стенке следующим образом: Метадосис [сень с иконой Евхаристии] над пролетом для Царских дверей и Праздники Крещение, Сретение, Рождество Богородицы, Благовещение с веретеном, выше – Деисус, затем – Праздники, Пророки, Праотцы, а наверху – Распятие. Подобный же порядок соблюден в размещении священных изображений и в другой ростовской кремлевской церкви во имя апостола Иоанна Богослова¹⁸, которая построена тоже в XVII столетии.

Царские врата. 1572 год. Из надвратной церкви прп. Иоанна Лествичника Кирилло-Белозерского монастыря (КБИАХМЗ)

Царские врата. 1572 год Фрагмент

Верхняя часть столбца Царских врат. 1572 год Фрагмент

Таковы результаты изучения первоначальной формы алтарной преграды в православных храмах, добытые трудами вышеупомянутых ученых. Эти ученые, сосредоточивая свое внимание преимущественно на древнейшей форме иконостаса, не ставили своей задачей писать историю позднейшей формы иконостаса, и разбирать, более или менее подробно, его иконографическое содержание. Филимонов даже прямо заявляет, что описание современных деревянных иконостасов выходит из пределов его задачи и заслуживает особой монографии¹⁹.

Решить эту задачу, то есть написать историю позднейшей формы иконостаса, и разобрать его иконографическое содержание, имеется в виду в настоящем исследовании, которое разделяется на два отдела. В первом отделе будет изложена история высоких многоярусных иконостасов в старинных русских церквах, а во втором – будет сделан подробный разбор их иконографического содержания в сравнении с древними византийско-русскими стенописями. Наконец, в заключении будут предложены общие выводы из всего исследования, с указанием на их практическое значение в современном церковном искусстве.

Когда появились многоярусные иконостасы?

Ответить на этот вопрос с точностью и определенностью довольно трудно по причине следующих обстоятельств. Высокие иконостасы появились в полном своем составе во всех русских церквах не вдруг, а постепенно, так как относительно введения их в употребление не было никаких строго определенных распоряжений церковной власти. Многоярусные иконостасы входили в употребление в наших старинных церквах, и развивались в своем иконографическом содержании постепенно в течение нескольких столетий. Пользуясь научными данными и открытиями, которыми обладает в настоящее время церковная археология, можно указать только на то столетие, когда впервые появились высокие многоярусные иконостасы.

Вопрос о времени появления высоких иконостасов в русских церквах решали Г.Д. Филимонов, Е.Е. Голубинский и протоиерей П.Г. Лебединцев. Филимонов, основываясь на том, что ни в памятниках, ни в указаниях письменных произведений ему не приходилось встретить ни одного иконостаса, который бы по стилю иконописи переступил границы XIV века, придвигает начало сплошных иконостасов к концу XIV и к началу XV столетия²⁰.

Изображение иконостаса в росписи церкви Воскресения Христова в Ростовском кремле. Около 1675 года. Ярославские мастера (ГМЗРК)

Иконостас собора Святой Софии в Новгороде. 1528 год. Древний иконостас с иконами XI–XV веков переделан в 1528 году архиепископом Новгородским Макарием.

Профессор Голубинский утверждает, что иконостас в своей окончательной нынешней форме весьма не древен, а напротив – весьма молод: восходит не далее, как только к XVII веку²¹. Время первоначального появления многоярусных иконостасов Голубинский с точностью не определяет, но говорит, что в летописях встречаются известия о существовании их уже в XV столетии²². Наконец, протоиерей Лебединцев полагает, что начало формальному устройству многоярусных иконостасов положено в XVI веке Новгородским архиепископом (впоследствии Московским митрополитом) Макарием, который в 1528 году устроил в новгородском Софийском соборе новый высокий иконостас. До XVI столетия, говорит Лебединцев, мы встречали в русских летописях полное умолчание о предалтарных высоких иконостасах²³.

Таким образом, вопрос о времени происхождения высоких многоярусных иконостасов разрешен в нашей литературе в двояком смысле. На одной стороне стоят Филимонов с Голубинским, на другой – Лебединцев. Мы сами совершенно отвергаем мнение Лебединцева, и соглашаемся с Филимоновым и Голубинским, хотя тоже не вполне.

Мнение протоиерея Лебединцева явно противоречит летописным известиям. Лебединцев утверждает, что первый многоярусный иконостас был устроен архиепископом Макарием в новгородской Софии, и в доказательство сего ссылается на свидетельство русской летописи, которое после приведем буквально. Между тем, в летописях есть известие, убеждающее нас, что в том ж е новгородском Софийском соборе был устроен многоярусный иконостас раньше макарьевского²⁴.

Вот это известие: «В лето 7017. Повелением преосвященнаго архиепископа Серапиона дописан бысть Деисус в Святей Софии да Праздники; а писал Андрей Лаврентеев сын да Иван Дермаярцев сын»²⁵.

Иконостас собора Святой Софии в Новгороде. 1528 год Фрагмент

Нельзя согласиться с Лебединцевым и в том, будто бы русские летописцы до XVI столетия совершенно умалчивают о высоких многоярусных иконостасах. Напротив, мы в настоящее время обладаем историческим и свидетельствами, которые ясно говорят, что многоярусные иконостасы существовали в русских церквах в XV, и даже в XIV столетиях. Приведем и разберем эти летописные свидетельства.

В Воскресенской летописи под 1337 годом говорится: «В лето 6845, месяца июля 8, явися знамение в Новегороде, в церкви Святыа Троица, на Рядитине улице: стукну в церкви, и вниде сторож видети бывшаго, и се икона Святая Богородица, држащу Сына на руку, стояще над дверми от севрны а страны на другом полсе [поясе], и таже икона в той час в полдне сниде с высоты и ста о себе, ничим же поддржима, и быша слезы из очию Ею»²⁶.

Приведенный летописный отрывок еще не вполне уясняет вопрос о времени происхождения многоярусных иконостасов. Но и в нем есть кое-какие намеки. Из этого отрывка видим, что икона стояла где-то на полке, и что она с одной полки перешла на другую. Нам неизвестно, чтобы эти полки устраивались вдоль стен храма или у столбов, поддерживающих купол и своды, притом здесь была не одна, а несколько полок. Очевидно, здесь идет речь о ярусах или тяблах иконостасных. Чудо от иконы состояло в том, что она сама перешла с одного яруса на другой.

Вид на алтарную апсиду собора Рождества Богородицы Антониева монастыря в Новгороде. 1125 год Нижняя часть иконостаса примыкала к столпам храма (на них не имеется фресок). В верхней части между столпами сохранились древние тябла, расписанные темперой.

А вот еще любопытное для нас известие XIV века. Псковский летописец говорит: «В лето 6904, индикта в 4, бысть знамение в святом Борисе и Глебе; икона Св. Троица сшла из под верхняго тябла на землю, и Воплощение Св. Богородица с своего места на землю, и облегоша на восток образом»²⁷.

Это известие важно потому, что в нем указывается несколько тябл в иконостасе, из которых одно было верхним, хотя слово «тябло» не всегда употреблялось в смысле яруса иконостаса, или полки для икон, а иногда и в смысле карниза, или антаблемента.

Таким образом, в определении времени появления высоких многоярусных иконостасов в старинных русских церквах мы соглашаемся с Филимоновым, но с небольшой оговоркой. Филимонов относит появление высоких иконостасов к концу XIV и началу XV века, а мы отодвигаем этот срок немного назад, то есть к концу XIII и к началу XIV столетия.

Основанием для такого распространения периода времени, в который могли впервые появиться высокие иконостасы, служат следующие соображения. По летописным известиям, алтарные преграды в виде решеток устраивались в наших церквах даже в XIII веке. Такова, например, была преграда в холмской Златоустовской церкви, устроенная князем Даниилом Романовичем в 1259 году, и описанная в Ипатиевской летописи²⁸.

После этого наши летописцы совсем умалчивают об алтарных преградах. Между тем, в следующем XIV столетии начинаю т появляться первые известия о высоких иконостасах, – известия, которые мы уже разбирали, и из которых самое древнее относится к 1337 году. Эти свидетельства и дают возможность относить появление высоких многоярусных иконостасов к промежутку времени от 1259 до 1337 года, то есть ко второй половине XIII, и первой половине XIV столетия.

Итак, с XIV века начали в древних русских храмах заменять прежнюю предалтарную низенькую решетку высоким многоярусным иконостасом. Эта замена произошла не вдруг: довольно долгое время высокие многоярусные иконостасы существовали наряду и с алтарными преградами, и с каменными стенками. Права гражданства, если можно так выразиться, высокий многоярусный иконостас получил во всех без исключения русских церквах только в XVI столетии.

Царские врата. 1562 год. Из церкви ап. Иоанна Богослова на Ишне близ Ростова Великого Фрагмент

Царские врата. Реконструкция конца XIX века с образца 1562 года. Из церкви ап. Иоанна Богослова на Ишне близ Ростова Великого Оборотная сторона

Прежде чем излагать историю постепенного развития русских многоярусных иконостасов, нужно решить еще один вопрос: с какого пункта началось это развитие? Этот вопрос впервые был поставлен в нашей ученой литературе Филимоновым, Лебединцевым и Голубинским.

Разрешая вопрос об исходном пункте развития высоких иконостасов, Филимонов предполагает, по аналогии и по степени относительной важности икон, составляющих современные иконостасы, что нижний ряд их явился первый, и что в числе икон этого ряда едва ли не [изображения] Спасителя и Богоматери были первыми, которые заняли место в промежутке от столбов алтарных до Царских дверей. К этим иконам, вероятно, присоединялась местная или праздничная, причем легко может быть, что когда число икон увеличилось до четырех, тогда их поставили в два яруса, из коих верхний был Деисусный. А потом, когда увеличившееся более число стало теснить алтарную преграду, вероятно, выдвинули всю преграду вперед алтарных столбов и стали сооружать многоярусные иконостасы, что произошло не ранее XIV века²⁹.

Протоиерей Лебединцев, опровергая вышеупомянутое мнение Филимонова, говорит: «Напротив, я думаю, что нижний ряд икон, ныне известных под именем наместных, явился в иконостасе после всех прочих рядов, и последними иконами в этом ряду были иконы Спасителя и Божией Матери, помещавшиеся прежде на столицах выше Царских врат, так что они не закрывали собою ни алтаря, ни священнодействия в алтаре»³⁰.

Боковые врата. 1650 год. Из церкви св. Илии Пророка в Ярославле (ЯИАХМЗ) В верхней части изображено «Лоно Авраамово», над ним – образ Новозаветной Троицы с Предстоящими, в нижней части – сюжет «Сказания о просфоре».

Свои соображения касательно исходного пункта развития высоких многоярусных иконостасов, Лебединцев подтверждает следующими фактами.

1) На алтарных преградах церквей на вершине Казбека и в Старой Шуамте, рисунки которых приложены к исследованию Филимонова, иконы Спасителя и Богоматери имели определенные места на столбах выше Царских дверей.

2) В описях XVII века некоторых больших и малых новгородских церквей значатся «на столпцех Царских дверей вверху Спас да Богородица», а в списке местных икон они не повторяются.

3) В известии о реформе иконостаса в новгородской Софии в 1528 году сказано, как о некоей особенности, о поставлении только икон Святой Софии, Всемилостивого Спаса и апостолов Петра и Павла в нижнем ярусе против святительского места. Следовательно, эти иконы доселе не стояли в нижнем поясе иконостаса.

4) В описях XVII века редко значатся по правую и левую стороны Царских дверей иконы Спасителя и Богоматери, а упоминаются большей частью иконы местных праздников и чтимых Святых.

5) В этих же описях Царские двери, сени и столбцы описываются отдельной статьей от местных икон, часто без упоминания о северных и южных дверях.

6) Из писцовых книг 1627‒1629 годов видно, что в бедных ярославских церквах не было иконостасов, а были только иконы на алтарной и других стенах, тогда как в богатых церквах был Деисус с Царскими дверями, столбцами, Праздниками, Пророками и Праотцами. В некоторых же церквах вдоль северной и южной стен у концов алтарной преграды ставились в киотах образа чтимых Праздников или Святых, но самый алтарь все еще оставался незакрытым, и иконы Спасителя, Богоматери и святого Иоанна Предтечи оставались над Царским и дверям и в виде Триморфия, и только впоследствии перешли в состав местного яруса³¹.

Профессор Голубинский, разделяя мнение Лебединцева относительно исходного пункта развития многоярусных иконостасов, утверждает, что местные иконы (нижнего яруса), «явившись довольно рано, весьма долгое время не были считаемы необходимой принадлежностью алтарной преграды, что если и существовали, то не более как в числе одной-двух, а большей частью вовсе не существовали, и что не ранее, как только с XVII века они являются в таком количестве, чтобы заместить и закрыть собою всю алтарную преграду»³².

Боковые врата. 1650 год. Из церкви св. Илии Пророка в Ярославле (ЯИАХМЗ) Фрагмент: «Сказание о просфоре» Слева изображен алтарь с Престолом, справа – храм, в центре – иконостас с Царскими вратами, трехчастным Деисусом над ними и местной иконой св. Иоанна Предтечи.

В подтверждение своих слов Голубинский ссылается на следующие факты.

1) Симеон Солунский в своем общем литургическом сочинении, говоря о Деисусе, не упоминает о местных иконах.

2) Русские летописцы XV века, сообщая о написании в московский Успенский собор Деисуса, ничего не говорят о написании в него местных икон.

3) Во второй половине XVI века патриарх Иеремия II, перестроив темплон в своей церкви, поставил в него только две местные иконы.

4) В синайской церкви Преображения в XVI веке совсем не было местных икон, которые появились только в XVII веке.

5) Из XVI века мы имеем свидетельства о русских церквах, где следовало бы ожидать местных икон, если бы они признавались необходимыми, и которых в них, однако же, не находим³³.

Таким образом, вопрос об исходном пункте развития высоких многоярусных иконостасов имеет в нашей литературе два решения: Филимонов утверждает, что развитие иконостаса началось с нижнего яруса, а Голубинский с Лебединцевым говорят, что оно началось с верхних рядов.

Мы склоняемся на сторону Филимонова по следующим соображениям.

1) Если мы повнимательнее присмотримся к тем фактам, которыми Лебединцев думает подтвердить свою мысль о начале развития иконостаса с верхних рядов, то увидим, что они вовсе не подтверждают его полож ения, а доказывают только то, что при размещении местного яруса в прежнее время не соблюдалось никакого определенного порядка, и что иконы Спасителя и Богоматери заняли первые места возле Царских врат весьма недавно. Особенно приложимы эти наши слова к четвертому доказательству Лебединцева.

Центральная часть иконостаса Благовещенского собора в Сольвычегодске. Конец XVI – начало XVII века (СИХМ)

Затем, никто, конечно, не будет спорить с Лебединцевым о том, что в некоторых древних предалтарных преградах иконы Спасителя и Богоматери занимали определенные места выше Царских дверей. Но у нас идет речь не об алтарных преградах, а об иконостасах. Из того, что иконы Спасителя и Богоматери помещались на алтарных преградах выше Царских дверей, вовсе нельзя заключать, что они должны занимать те же места и в позднейших многоярусных иконостасах. Ссылка на столбцы, которые ставились в многоярусных иконостасах подле Царских дверей, тоже не оправдывает Лебединцева. Мы знаем много таких иконостасов, где иконы Спасителя и Богоматери повторяются как на верхушках столбцов, так и в ряду местных икон. И наоборот, существуют и такие иконостасы, которые вовсе не имеют столбцов при Царских вратах, и в то же время в их местных ярусах нет икон Спасителя и Богоматери.

Подробный разбор иконографического содержания иконостаса вообще, и местного яруса со столбцами, в частности – разбор, который мы предложим во втором отделе исследования, подтвердит высказанные нами мысли. Этот же разбор покажет, что нельзя ставить в связь изображения Спасителя, Богоматери и святого Иоанна Предтечи в Деисусном ярусе иконостаса с таковы ми же изображениями в местном ярусе. Впоследствии мы укажем много таких иконостасов, в которых изображения Спасителя и Богоматери повторялись как в Деисусном, так и в местном ярусе. Наконец, основываясь на личных наблюдениях над старинными иконостасами, мы отрицаем ту мысль Лебединцева, что будто бы икона святого Иоанна Предтечи впоследствии, когда окончательно сложился местный ярус, заняла в нем после образов Спасителя и Богоматери одно из важных мест, и сделалась его необходимой принадлежностью.

«Венчание Михаила Феодоровича Романова на царство». Миниатюра «Книги об избрании на царство Великого Государя, Царя и Великого Князя Михаила Феодоровича». 1672–1673 годы (ГММК). Изображен иконостас Успенского собора Московского Кремля

2) Подобно Лебединцеву, Голубинский, по нашему мнению, из приведенных им фактов делает выводы больше, чем следует. Из вышеупомянутых ф актов, которыми Голубинский думает подтвердить свои мысли об исходном пункте развития иконостасов, выходит только то, что у нас древние алтарные преграды существовали в церквах весьма долго, и что они не успели совершенно выйти из употребления даже к XVI веку, а сплошные иконостасы не сразу составили необходимейшую принадлежность каждого русского храма. Это – вообще. В частности, если Симеон Солунский ничего не говорит о местных иконах, то это объясняется тем, что у него идет речь о древней алтарной преграде, которая давно получила права гражданства в православных храмах, и которой уже успели присвоить символическое знаменование. Между тем, сплошные иконостасы и местные иконы на алтарной преграде к временам Симеона Солунского еще не успели войти во всеобщ ее употребление, и усвоить себе символический смысл, который особенно важен был в глазах Симеона, так как его литургические сочинения объясняли богослужение, и все его принадлежности только с символической точки зрения.

Далее, если русские летописцы, повествуя о написании в московский Успенский собор Деисуса, ничего не говорят о написании в него местных икон, то это еще не значит, что их вовсе там и не было. Местный ярус мог в Успенском соборе составиться из древних досточтимых икон, принесенных в Москву из других русских городов³⁴, что мы и видим в настоящ ее время. Наконец, если патриарх Иеремия поместил в своем темплоне только две местные иконы, то это еще не значит, что они появились в иконостасе последними. Может быть, патриаршая церковь была так мала, что в ней и нельзя было поместить более двух местных икон. Мы и теперь знаем такие храмы, которые, хотя и отличаются своей обширностью, однако имеют иконостас только с двумя местными иконами. Таков, например, иконостас огромного собора Александро-Невской лавры в Санкт-Петербурге.

Икона «Пророк Малахия, Вознесение Господне». Около 1763 года. Русский Север. Из иконостаса церкви Воскресения Христова в селе Сальцо Архангельской обл. (АГМДЗиНИ)

Итак, мы не соглашаемся с той мыслью, что наши иконостасы начали развиваться с верхних рядов, а потом уже появился и нижний. После этого нам остается согласиться с Филимоновым в том, что нижний ярус в иконостасе появился первым. Мы не разделяем с Филимоновым только того предположения, что в местном ярусе первыми иконами были [образы] Спасителя и Богоматери. В этом последнем случае, по нашему мнению, Лебединцев прав, и за него стоят все наши наблюдения над местными ярусами старинных иконостасов. Мы увидим, что часто замечается отсутствие икон Спасителя и Богоматери в нижнем ярусе даже тогда, когда в нем наставлено довольно много других икон. Правда, свою мысль об исходном пункте развития иконостасов Филимонов не подтверждает никакими положительными фактическими данными, но их пока и нет еще в русской церковной археологии. В пользу Филимонова свидетельствует, по крайней мере, тот факт, что местные иконы упоминаются в летописях весьма рано.

Пятнадцатый век оставил одно важное свидетельство об ярусах иконостаса. В Софийском Временнике под 1482 [1481?] годом записано: «Того же лета владыка Ростовский Васиан дал сто рублев иконником, Денисию, да попу Тимофею, да Ярцу, да Коне, писати Деисусы в новую церковь Святую Богородицу; иже и написаша чудно велми, и с Праздники и с Пророки»³⁵. Отсюда видно, что в XV столетии иконостасы, кроме нижнего яруса, который еще не был приведен в порядок, имели три тябла: Деисуса, Праздников и Пророков.

Царские врата. XV век. Предположительно из собора Святой Софии в Новгороде (ГРМ) В отличие от более поздних образцов второй половины XVI-XVII веков, резные орнаменты на этих вратах не повторяются

Царские врата. XV век Фрагмент

Это же подтверждается и другим летописным известием, относящимся к самому началу XVI столетия. Во второй Софийской летописи говорится, что великий князь Иван Васильевич III в 1484 году заложил новую каменную церковь Благовещения на своем дворе, вместо старой, разобранной по ветхости, а в 1489 году она была освящена. При сыне его, Василии Ивановиче III, эта церковь была возобновлена.

Описывая сие возобновление, летописец говорит, между прочим, следующее: «В лето 7016... Тогда же благоверный князь великий Василей Ивановичь всея Руси... повеле иконы все церковныя украсити и обложити сребром и златом и бисером, Деисус, Праздники и Пророки»³⁶.

Несомненно, что этот иконостас Благовещенского собора был сооружен в конце XV века при постройке собора, а в начале XVI столетия его только украсили золотом и серебром. Он тоже состоял из трех, кроме местного, ярусов.

Кроме того, в XV веке встречаются указания и на то, какие иконы находились в то время в иконостасе. Так, новгородский летописец в первой летописи сообщает: «В лето 6927 бысть буря велиа, и туча и дождь умножен... и млнии и блистаниа и гром страшен бысть и в церкви у Святей Богородици, у городских ворот... двери Райский ополели и святы и Иоанн Предтеча и на святом Николе и на Василии знатбу сотвори, а церковь благодатию Божиею схранена бысть»³⁷.

В XVI веке все эти иконы помещались, как увидим дальше, в Деисусном ярусе. Почему же не предположить, что они помещались там же и в XV столетии, и что о Деисусных иконах и идет речь в приведенном летописном отрывке? Таковы немногочисленные данные для истории многоярусных иконостасов в XV веке.

От первой половины XVI века осталось довольно подробное и весьма важное свидетельство об устройстве нового высокого иконостаса в новгородском Софийском соборе архиепископом Макарием в 1528 году.

Русская летопись повествует об этом событии следующее: «Того же лета 36, при державе благовернаго великого князя Василья Ивановича всеа Русии, повеле боголюбивый архиепископ владыка Макарий устроити Царския двери во Святую Софею, понеже прежний двери от много лет обветшали, никоторые лепоты не имуще; преосвященный же архиепископ повеле устроити двери сугубее первых в высоту и в ширину. Преже бо начен от Божественных икон писания на кивоте, еже над дверми, и на самих дверех, и на столпцех, числом иконнаго поклонения святых яко 66; такоже повеле хитрецем древне угодное различным начертанием устрояти с мудрыми подзоры и украшати златом и сребром лиственным, еже есть сусан. Иконописцы же и хитрецы устроиша по велению Царския двери велми чюдно видети и вся лепоты исполнены; и Крест честный на верее дверей постави от камени хрусталя велми чюдно устроение, и повеле Царския двери поставити в соборней церкви во Святей Софеи, и запону устроил от различных тафт, велми лепо видети. Тогда же и боголюбивый архиепископ Макарей иконы во Святей Софеи повеле по чину поставити: самую чюдную икону Святую Софею выше воздвиг, и цареградские иконы. Всемилостивый Спас наш Господь Исус Христос стоящ, от злата и сребра велми чюдно устроение, и святии апостоли Петр и Павел, такоже стоящи, от злата и сребра чюдно устроены; и си чюдные иконы противу своего святительскаго места постави, и пелены от паволок устрой, чюдно и лепо видети, и прочая иконы по чину повеле поставити»³⁸.

Иконостас Благовещенского собора Московского Кремля. Начало XV – третья четверть XVI века (ГММК) Последняя реконструкция иконостаса (каркас, оловянное литье орнаментов, фон из слюды) выполнена в 1894–1896 годах в традициях русского стиля XVI–XVII веков

Иконостас Благовещенского собора Московского Кремля. Рисунок А. Павлинова. 1882 год (ГММК)

Филимонов и протоиерей Лебединцев смотрят на приведенный летописный отрывок как на свидетельство о важной реформе, произведенной Макарием в устройстве наших древних иконостасов³⁹.

Но мы, основываясь на вышеприведенных летописных свидетельствах об устройстве иконостасов в XV веке, думаем, что в новоустроенном иконостасе Софийского собора был соблюден прежний порядок с некоторыми новыми дополнениями. Важность приведенного летописного свидетельства заключается в том, что оно есть самое древнее известие об устройстве наших старинных иконостасов, отличающееся наибольшей полнотой содержания. Весьма важно и то обстоятельство, что иконостас, устроенный Макарием в 1528 году, сохранился до нашего времени, хотя с некоторыми переменами. Пользуясь этим отрывком, и не упуская из виду тех перемен, которые претерпел софийский иконостас в течение своего трехвекового существования и о которых известно из летописей, мы легко можем воспроизвести себе первоначальный вид этого иконостаса.

Царские врата. 1528 год (?). Из придела Рождества Богородицы собора Святой Софии в Новгороде Фрагмент: икона одного из Архидиаконов в нижней части надвратной сени

Царские врата. 1528 год (?) Фрагмент: иконы свт. Иоанна Златоуста и одного из Архидиаконов на столбике врат

Но предварительно скажем о переменах, произведенных в нем с 1528 года.

1) В 1535 году, по повелению архиепископа Макария, Деисусный ряд икон был обложен позолоченным серебром.

2) В 1570 году местная икона Всемилостивого Спаса была увезена в Москву царем Иоанном Грозным, а вместо нее поставлена копия, остающаяся и доселе в целости.

3) В 1653 году устроены новые Царские врата с подзором и столбцами, существующие и доныне, а прежние перенесены в придел Рождества Богородицы, где остаются и доселе.

4) Наконец, в разные годы нынешнего столетия устроены на Царские двери и местные иконы новые серебряные ризы⁴⁰.

Теперь приступим к воспроизведению первоначального типа софийского иконостаса.

Иконостас в новгородском Софийском соборе состоял из пяти ярусов: местного, Деисусного, Праздничного, Пророческого и Праотеческого, который сделан в виде небольшого карниза. В местном ярусе помещены Царские двери с изображением Благовещения и четырех Евангелистов, сень с изображением Тайной Вечери (Метадосис) и столбцы, на которых написаны Христос с Богоматерью, Святители и Архидиаконы. Затем по обе стороны Царских дверей помещены храмовая и другие, особенно чтимые иконы.

Иконостас придела Рождества Богородицы собора Святой Софии в Новгороде. 1558 год Деисусный, Пророческий и местный ряды выполнены в 1558 году, перенесены из придела праведных Иоакима и Анны в 1830-е годы, тогда же дополнен Пророческий и добавлен Праотеческий чин. Царские врата предположительно 1528 года из главного иконостаса собора. Тябла – реставрационное воспроизведение по древним образцам в начале XX века.

Деисусный ярус состоит из икон Спасителя, Богоматери, святого Иоанна Предтечи, Ангелов, Апостолов, Святителей и Мучеников. В Праздничном ярусе изображены Двунадесятые праздники и другие события из новозаветной истории. В Пророческом ряду посредине помещена [икона] Богоматери с Превечным Младенцем, а по сторонам – Пророки со свитками в руках. В верхнем ряду изображена Святая Троица (Ветхозаветная), а по сторонам Праотцы и Херувимы.

Таково было в общих чертах устройство иконостаса в новгородском Софийском соборе при [архиепископе] Макарии в 1528 году. Весьма возможно, что некоторые из этих икон, например, местные и Деисусные, написанные при [архи епископе] Серапионе, были поставлены Макарием только в новом порядке, почему и летописец выражается, что Макарий некоторые иконы велел только «по чину поставите».

Замечательно, что верхний ярус иконостаса устроен в виде небольшого выпуклого карниза, и украшен миниатюрными изображениями Праотцев, тогда как Деисусные иконы и Пророки изображены во весь рост и в больших размерах. Праотцам же отведено наверху невидное для глаза место, как будто они составляют не главный, а второстепенный дополнительный ярус иконостаса. Это обстоятельство наводит нас на мысль, что Праотеческий ярус иконостаса был тогда новым явлением (может быть, в первый раз он был сделан только в рассматриваемом иконостасе), и не был распространен в наших иконостасах. По крайней мере, рассматриваемый иконостас представляет первый пример Праотеческого яруса, о котором мы не встречали пока никаких упоминаний из XV века.

В том же XVI веке встречаем первое известие о так называемых пядничных иконах, которые впоследствии составляли из себя целый ярус иконостаса.

В летописи под 1529 годом записано следующее: «В лето 7037... в церкве Святые Великомученицы Пятницы, в Великом Новегороде... иконы две местныя падоша, и прочее пядные иконы падоша»⁴¹.

В продолжение XVI века явилось еще одно нововведение. Известно, что на Царских вратах изображаются Евангелисты. Этот обычай весьма древний, а когда он возник, неизвестно. В XVI веке он был уже распространен, как это видно из многочисленных церковных описей XVI века. Между тем, в том же столетии встречаем известия и о том, что на Царских вратах стали писать, вместо четырех Евангелистов, двух Святителей – Василия Великого и Иоанна Златоустого⁴². Такие врата 1585 года находятся в Тверском музее⁴³.

Центральная часть иконостаса собора Святой Софии в Новгороде. 1528 год Наиболее ранний из известных образцов Праотеческого чина с Херувимами, который возник как венчающее иконостас тябло-карниз.

Таким образом, в XVI столетии успел сложиться тип русского пятиярусного иконостаса, к которому присоединялся иногда целый ряд пядничных икон. Конечно, далеко не все церкви могли иметь полные иконостасы. Напротив, многие бедные и малые храмы имели иконостасы всего только в три, и даже два яруса, как это видно из церковных описей и писцовых книг второй половины XVI века⁴⁴.

Тябло иконостаса с изображением Ангелов и Серафимов. XVII век (ГМЗРК) Тябло выполнено в технике оловянного литья.

Царские врата. Вторая половина XIII века. Новгород. Из церкви Успения Богородицы погоста села Кривое на Северной Двине (ГТГ

Перемены в иконостасе в течение XVII столетия происходили по большей части в верхних рядах его. Обозревая иконостас новгородского Софийского собора, мы видели, что наверху его между Праотцами были помещены живописные изображения Херувимов и Серафимов. Обычай украшать верх иконостаса этими изображениями удерживался в нашем церковном искусстве довольно долго – почти до самого конца XVII столетия. Притом уже в начале упомянутого столетия мы замечаем, что Херувимы и Серафимы не помещались среди Праотцев, как в новгородской Софии, а выделялись из них в особый отдельный ярус иконостаса, помещавшийся на самом верху его. По крайней мере, мы среди достаточного количества примеров существования Херувимов наверху иконостасов не знаем ни одного такого факта в XVII веке, где бы последние не были выделены в особый ряд. Херувимы и Серафимы изображались наверху иконостасов живописными резным искусством. Живописные Херувимы были, вероятно, на прямых гладких иконостасах, а резные – на иконостасах, украшенных резьбой. Замечательно то, что в иконостасах, имеющих ряд икон, изображающих страдания Христовы, Херувимы и Серафимы не имели места наверху оных. Это обстоятельство дает повод предполагать, что Страстной ярус, вошедший у нас в употребление во второй половине XVII столетия, мало-помалу вытеснил собою изображения Херувимов и Серафимов⁴⁵.

Иконостас Троицкого собора Ипатиевского монастыря в Костроме. Около 1652 года. Артель Василия Ильина (КИАМЗ) Праздничный ярус, некоторые иконы местного ряда – середина XVIII века. Резная деревянная конструкция иконостаса выполнена в 1756–1758 годы костромской артелью Петра Золотарева.

Верхняя часть иконостаса под сводами Троицкого собора Троице-Сергиевой лавры

Кроме Херувимов и Серафимов, верх иконостаса нередко увенчивался иконой Нерукотворного Спаса или Господа Саваофа. Когда возник такой обычай, не знаем, но в конце XVI и в XVII веке он был весьма широко распространен. Сведения относительно этого обычая мы получили из старинных церковных и монастырских описей⁴⁶. Но лучшим доказательством широкого распространения его в русских церквах в XVII веке служит постановление Московского Собора 1666‒1667 годов, повелевавшее ставить наверху иконостаса святой Крест с изображением на нем распятого Христа, вместо икон Господа Саваофа и Нерукотворенного Спаса: «лѣ́пѡ бо и҆ прили́чнѡ є҆́сть во ст҃ыхъ цр҃ква́хъ надѣ́иссе в̾мѣ́стѡ саваѡ́ѳа поста́вити крⷵтъ, си́рѣчь распѧ́тїе гдⷭ҇а и҆ сп҃са на́шегѡ і҆и҃са хрⷭ҇та̀. ꙗ҆́коже чи́нъ держи́тсѧ и҆здре́вле во всѣ́хъ ст҃ы́хъ цр҃квахъ в̾ восто́чыхъ страна́хъ, и҆ в̾ кі́евѣ и҆ повсю́дꙋ, ѡ҆при́чь моско́вскагѡ гдрⷭ҇ства, и҆ то̀ ве́лїе та́иство содержи́тсѧ во ст҃ѣ́й цр҃кви. ꙗ҆́коже мѡѷсе́й в̾ пꙋсты́ни возви́же мѣ́днагѡ ѕмі́ѧ и̾з̾ѡбразꙋ́ѧ распѧ́тїе сп҃си́телѧ хрⷭ҇та̀: и҆ ꙗ҆́коже тогда̀ ѿ ᲂу҆грызе́нїѧ ѕмі́ева и҆сцѣлѧ́хꙋсѧ і҆и҃лтѧ́не зрѧ́ще на того̀ ѕмі́ѧ, та́кожде и҆ мы̀ нн҃ѣ но́вый і҆и҃ль зрѧ́ще во ст҃ѣ́й цр҃квѣ на распѧ́тїе, и҆ стра́сти сп҃си́телѧ на́шегѡ і҆и҃са хрⷭ҇та̀, и҆сцѣлѧ́емсѧ ѿ ᲂу҆грызе́нїѧ неви́димагѡ ѕмі́ѧ дїа́вола: си́рѣчь, ѿ грѣхопаде́нїй на́шихъ»⁴⁷.

Верхняя часть иконостаса под сводами Большого собора Донской иконы Божией Матери Донского монастыря в Москве. 1695–1699 годы

Коруна Царских врат. 1633 год (ГМЗК) Фрагмент: Серафим

Иконостас церкви Воскресения Христова в селе Сальцо Архангельской обл. Около 1763 года. Русский Север (АГМДЗиНИ)

Таким образом, со времени Московского Собора 1666‒1667 годов наши иконостасы стали увенчиваться наверху Крестом с изображением на них распятого Христа. Однако этот обычай вошел в практику не вдруг, а постепенно. Приведенные выше в подстрочном примечании выписки из старинных церковных описей доказывают, что и после Московского Собор а 1666‒1667 годов были иконостасы, которые имели наверху вместо Распятия икону Господа Саваофа или Нерукотворенного Спаса.

Кроме того, весьма многие старинные иконостасы и до настоящего времени не имеют наверху ни вышеупомянутых икон, ни Распятия. Таковы, например, иконостасы в новгородском Софийском соборе, в новгородских церквах Пятницкой, Прокопиевской на Ярославовом дворищ е и других. В прочем, на некоторых иконостасах, устроенных раньше 1667 года и не имевших Распятия, оно было поставлено после. Таков, например, главный иконостас Успенского соборного храма в Кирилло-Белозерском монастыре⁴⁸. Новые же иконостасы после Собора 1666‒1667 годов уже сооружались прямо с изображением наверху Распятия. Таковы были вновь устроенные иконостасы в псковском Троицком кафедральном соборе (1682 г.), в московском Архангельском соборе (в конце XVII века), в новгородском Знаменском соборе (между 1699 и 1703 гг.), в Спасо-Мошенской церкви Боровичского уезда Новгородской губернии (1707 г.) и других.

Крест с изображением на нем распятого Христа не всегда стоял на иконостасе одиноким. Скоро к нему стали присоединять изображения предстоящих Богоматери, апостола Иоанна Богослова и других лиц, бывших при Кресте Христовом, как повествуют об этом Евангелисты. Крест с предстоящими мы видели на иконостасах многих новгородских церквей: например, Знаменского собора, Рождества Богородицы на Молоткове, святого Иоанна Предтечи на Опоках и других.

В вышеприведенном постановлении Московского Собора 1666‒1667 годов встречаем еще одну интересную подробность. Отцы Собора, упомянув о том, что обычай ставить Крест наверху иконостаса распространен во всех православных странах, кроме Московского государства, присовокупляют, что Крест ставится на иконостасе для того, чтобы мы «зряще во святей Церкве на Распятие и Страсти Спасителя нашего Иисуса Христа, исцелялись от угрызения невидимаго змия диавола». Мы подчеркиваем слова «Распятие» и «Страсти» потому, что видим в них указание на то, чтобы наверху иконостасов ставился не только Крест, но и, если возможно, изображения Страстей Христовых.

«Цари Михаил Феодорович и Алексей Михайлович». Роспись Спасо-Преображенского собора Новоспасского монастыря в Москве. 1689 год (ГИМ)

Итак, по нашему предположению, начало обычаю ставить наверху иконостасов ряд изображений Страстей Христовых было положено на Московском Соборе в 1666 и 1667 годах. И это понятно: изображения страстей Христовых наверху иконостаса не прибавляли ничего совершенно нового, после того как установлено было ставить на нем Распятие. Иконы Страстей Христовых, поставленные по обе стороны Распятия, представляют подробное развитие той же идеи, которая заключается в самом изображении распятого Христа⁴⁹.

Конечно, Страсти Христовы составляли принадлежность не всех, а только богатых и больших иконостасов. В некоторых иконостасах, сооруженных в начале XVII века или ранее, и не имевших Страстного яруса, последний был прибавлен в конце XVII столетия. Это мы наблюдали в иконостасе соборного храм а в новгородском Антониевом монастыре и в некоторых других новгородских церквах, где Страстные иконы отличаются новизной своего стиля сравнительно с прочими образами иконостаса. В конце же XVII столетия многие иконостасы сооружались уже прямо с иконами Страстей Христовых наверху: таковы, например, иконостасы в новгородском Знаменском соборе, в псковском кафедральном соборе, в московском Донском монастыре и пр.

Иконостас церкви Распятия Христова в Верхоспасском соборе Теремного дворца Московского Кремля. 1681–1682 годы. Василий Познанский (ГММК) Первоначальный иконостас, выполненный, под руководством живописца Карпа Золотарева, из меди с золочением и серебрением, в конце XVIII века заменен резным деревянным с позолотой иконостасом.

Почти в одно время со Страстями Христовыми наверху русских иконостасов появился еще один новый ярус икон, на которых изображались Страдания Апостолов. Естественно ожидать, что этот ярус должен находиться в связи с иконами Апостолов в иконостасе. А иконы Апостолов помещались в Деисусном ярусе. В то же время нужно припомнить, что в Деисусном ярусе помещались не все Апостолы даже из лика двенадцати, а только несколько: два первоверховных Петр и Павел, к которым еще присоединялись, если позволяла величина иконостаса, четыре Евангелиста. Остальные же Апостолы обыкновенно не входили в состав Деисусного ряда, вероятно, до второй половины XVII века⁵⁰. Их обыкновенно заменяли Святители, Преподобные, Мученики и другие Святые, о чем подробно скажем во втором отделе настоящего исследования.

Конечно, нам могут возразить, что в Деисусном ярусе помещались не все двенадцать Апостолов, а только два или четыре, и редко шесть, по той простой причине, что мало было места. Пусть это возражение будет справедливо по отношению к небольшим церквам, но нельзя признать его верным по отношению к иконостасам больших храмов.

Например, в новгородском Софийском соборе можно было бы поместить в Деисусном ряду восемь Апостолов, а на самом деле их помещено только два. Зато в том же ярусе поставлены иконы четырех Святителей и двух Мучеников, которые занимают места, впоследствии принадлежавшие Апостолам.

Сказанное о Софийском соборе вполне приложимо к Деисусным ярусам многих больших и средних новгородских храмов, каковы, например, соборные церкви в Антониевом и Юрьевом монастырях, городские церкви – Прокопиевская на Ярославовом дворище, Петропавловская, приписанная к Духову монастырю, Борисоглебская и другие. Кроме того, самый Деисус, состоящий из икон Спасителя, Богоматери, святого Иоанна Предтечи и двух Архангелов, мог бы быть написан на одной доске, а не на пяти, что видим в том же софийском иконостасе, и тогда остались бы еще лишние места для икон Апостольских. Но ничего подобного мы не встречаем ни в софийском, ни в других вышеперечисленных Деисусных ярусах.

Иконостас собора Введения во храм Богородицы Введенского монастыря в Сольвычегодске. Конец XVII века Иконостас семиярусный: к традиционным пяти ярусам добавлены два Страстных ряда: Страданий Апостолов над Деисусным (Апостольским) чином и Страстей Христовых над Праотеческим чином.

Такой порядок считался законным до второй половины XVII века. С этого времени замечаем в составе Деисусного яруса следующую перемену: собственно Деисус, состоящий из пяти известных икон, стал писаться на одной доске, которая занимала средину Деисусного яруса; затем Святители, М ученики и Преподобные, имевшие доселе место в Деисусном ряду, были исключены из оного и заменены Апостолами из лика двенадцати и семидесяти, если позволяло место. Таким образом, с этого времени Деисусный ярус сделался в строгом смысле Апостольским⁵¹.

Теперь возвратимся к тому, что начали говорить об иконах Страданий Апостольских. Можно думать, что в связи с переменой в составе Деисусного яруса стоит появление нового ряда в иконостасе, состоящего из икон Страданий Апостолов. По крайней мере, эту связь мы наблюдали в любопытном и редком факте, который встретили в иконостасе церкви святого Иоанна Предтечи на Опоках в Новгороде. Здесь нет еще отдельного ряда Страданий Апостолов, но они изображены внизу на самих иконах Апостолов, которые составляют Деисусный ряд. Например, на иконе апостола Иоанна Богослова изображено и страдание его в котле с кипящим маслом.

В иконостасах конца XVII века уже видим особые отдельные ярусы с изображениям и Апостольских Страданий. Так, в конце XVII века был устроен, по словам И.Е. Забелина, такой иконостас в московском Донском монастыре, где отдельный ярус Страданий Апостолов следовал непосредственно за самим Апостольским рядом, что указывает на связь этих двух ярусов, то есть в Страстном поясе изображались страдания только тех Апостолов, которые были помещены в Деисусе. Другой факт существования этого яруса мы наблюдали лично в иконостасе Спасо-Мошенской церкви. Но здесь Страстной апостольский ярус уже не имеет тесной связи с Деисусным, во-первых, потому, что он стоит не рядом с последним, а отделен от него Пророческим и Праотеческим ярусами, а во-вторых, потому, что заключает в себе Страдания таких Апостолов, которых нет в Деисусе, и наоборот, не заключает в себе Страданий тех Апостолов, которые есть в Деисусном поясе. Скудость дошедших до нас сведений об этом предмете дает повод думать, что изображения Апостольских Страданий составляют редкое явление в наших старинных иконостасах. Это была роскошь, доступная только для больших и богатых церквей.

Иконостас церкви Святой Троицы в Останкино в Москве. Конец XVII – начало XVIII века. Под местным рядом на иконостасных тумбах изображены древнегреческие философы. В настоящее время образы закрыты шитыми пеленами

В XVII веке перемены в русских иконостасах происходили не в одних только верхних частях их, но и в нижних. Так, почти одновременно с образованием наверху иконостасов ярусов с иконами Страстей Христовых и Апостольских появилось еще одно новое прибавление; это изображения сивилл и философов на тумбах внизу под местными иконами. Изображения философов на иконостасных тумбах сохранились в соборной церкви ярославского Архиерейского дома⁵², в псковском Троицком соборе⁵³, в соборном храме Хутынского монастыря⁵⁴, в Николаевской церкви новгородского Вяжицкого монастыря⁵⁵ и других. Изображения сивилл сохранились на иконостасах новгородского Знаменского собора, Николаевской церкви, что в новгородском Отенском монастыре⁵⁶, церкви села Иванова Московской губернии Волоколамского уезда и других⁵⁷.

Икона «Деисус с Праздниками и Пророками». Середина XVI века. Вологда (ТКМ) Фрагмент: икона Божией Матери «Знамение» с пророками Давидом и Соломоном

Икона «Деисус с Праздниками и Пророками Середина XVI века. Вологда (ТКМ)

Икона «Походная церковь». Около 1589 года. Вологда (ВГИАХМЗ)

Что добавления эти явились в иконостасах не ранее XVII века, об этом мы заключаем, во-первых, из того, что изображения философов и сивилл на иконостасах не упоминаются в старинных описях церквей и монастырей, во-вторых, из того, что эти изображения, по-видимому, были совсем неизвестны в русской иконографии ранее XVI века⁵⁸.

Кроме сивилл и философов, на тумбах помещались еще и другие изображения. Так, в новгородской Петропавловской церкви, приписанной к Духову монастырю, написан целый ряд поучительных изображений из поминальных Синодиков. В Успенской соборной церкви Кирилло-Белозерского монастыря – Пророки⁵⁹; в Нередицкой церкви – Воскресение Христово и следующие за ним события. Все указанные изображения написаны не ранее конца XVII века, а некоторые из них даже и в XVIII столетии⁶⁰. Изображения под местными иконами были последним добавлением в русских иконостасах.

Иконостас церкви апостолов Петра и Павла в Кожевниках в Новгороде. Третья четверть XVI века. В начале XVIII века под местным рядом добавлен ряд икон с изображениями из синодиков

Сделаем маленькое отступление и скажем несколько слов о миниатюрных иконостасах.

Иконостасы эти представляют собой маленькие копии с больших церковных иконостасов. Время появления их определить пока невозможно. Можно предположить, что они явились на свет к концу XVII столетия⁶¹, когда оканчивалось иконографическое развитие больших иконостасов. Думаем так потому, что не нашли ни одного такого миниатюрного иконостаса, который бы переступал по своему иконографическому содержанию и по стилю иконописи границы XVII века⁶².

Икона «Святая Соборная и Апостольская Церковь». Первая половина XIX века. Из местного ряда иконостаса Спасо-Преображенского собора Соловецкого монастыря (ГМЗК) На иконе представлен высокий русский иконостас.

Что касается употребления и назначения миниатюрных иконостасов, то об этом тоже нельзя сказать многого. Вероятно, они назначались для домашнего употребления в молельнях. Весьма возможно, что наши благочестивые предки хотели иметь наглядную историю домостроительства Божия не только в храмах, но и в своих домах, что и побуждало их заказывать для себя маленькие иконостасы. Кроме того, эти иконостасы можно было брать с собою во время путешествий и военных походов. Может быть, некоторые из них назначались и для походных церквей. Особенно это можно сказать о таких миниатюрных иконостасах, которые не имеют местного яруса. Местный ярус в походных церквах должен состоять из больших икон, а над ним легко можно было пристроить несколько новых ярусов, состоящих из миниатюрных икон. Наконец, миниатюрные иконостасы могли быть в употреблении в раскольничьих молельнях.

Трехчастные иконы из иконостаса. XVI век (ПЗИХМЗ)

Выше был случай сказать, что развитие иконографического содержания высоких многоярусных иконостасов окончилось к началу прошлого столетия. К этому же времени успел окончательно сложиться и тот порядок, в котором должны были размещаться священные изображения, входящие в содержание иконостасов. Этот порядок излагался в иконописных подлинниках. У нас под руками было два таких подлинника: один из них принадлежит библиотеке Санкт-Петербургской Духовной Академии и относится к началу XVII века, а другой – П.Н. Тиханову⁶³.

Окончание развития иконографического содержания наших старинных иконостасов совпало с тем временем, когда Россия, как в области искусства, так и в других сферах своей жизни, пошла быстрыми шагами к Западу. В истории русских иконостасов это пристрастие к Западу отразилось в том, что прекратилось дальнейшее развитие их иконографического содержания. Но зато в это время наши иконостасы начали быстро развиваться в архитектурном и художественном отношениях.

Царские врата. Первая треть XVI века. Средняя Русь. Из церкви св. Иоанна Предтечи в селе Братеево Московской обл. (ГМЗК)

Иконостас церкви Покрова Богородицы в Филях.

Все изображения иконостаса имеют между собою тесную связь, и направлены к выражению одной идеи Церкви в широком смысле этого слова⁶⁴. Это будет ясно из анализа иконостасных изображений, к которому теперь и перейдем.

Царские двери составляют необходимую принадлежность как древней алтарной преграды, так и позднейшего высокого иконостаса. Иногда они привешивались к иконостасу одни, иногда же вместе с сенью и столбцами.

В архитектурном и художественном отношении Царские врата бывают двух родов: простые дощатые и резные. Священные изображения составляют необходимую принадлежность обоих типов Царских дверей. В дощатых дверях изображения писались прямо на дверных досках, а в резных вставлялись маленькие иконы в рамочках между резьбой. Сень и столбцы тоже иногда украшались резьбой и небольшими иконами в рамочках.

Царские врата. 1650 год. Из церкви св. Илии Пророка в Ярославле (ЯИАХМЗ) Фрагмент: «Евангелист Лука»

Царские врата. Середина XVII века. Мастера Оружейной палаты. Из собора Рождества Богородицы Саввино-Сторожевского монастыря Рисунок Ф. Ф. Рихтера

Царские двери со стороны находящихся на них изображений мы разделяем на три группы:

а) с изображением четырех Евангелистов

б) с изображением двух Святителей и

в) с изображением многих Святых.

Общую принадлежность Царских дверей всех трех групп составляет икона Благовещения Богородицы. Благовещение изображалось на Царских вратах в различных переводах, употреблявшихся в нашей старинной иконографии. Богоматерь изображалась то с рукоделием⁶⁵, то читающей книгу⁶⁶, то черпающей воду из колодца⁶⁷, то стоящей у трона, и смиренно выслушивающей благовествование Архангела Гавриила⁶⁸, то наконец, сидящей на троне⁶⁹.

Точно также и Архангел Гавриил представлялся на Царских дверях в различных положениях: то просто предстоящим Деве Марии с жезлом или трезубцем в левой руке, и с благословляющей десницей⁷⁰, то с цветком в руке⁷¹, то наконец летящим по воздуху⁷².

На Царских вратах первой группы под Благовещением обыкновенно помещались четыре Евангелиста. Этот тип Царских дверей самый распространенный с давних времен. Евангелисты на царских дверях изображались с символами и без оных⁷³.

Царские врата. 1566 год. Из церкви св. Исидора Блаженного в Ростове Великом (ГМЗРК)

Царские врата. Конец XV века. Из придела свт. Иоанна Златоуста церкви свт. Николая Чудотворца на Рождественском кладбище в Новгороде (НГОМЗ)

На Царских дверях второй группы под Благовещением помещались изображения двух святителей: Василия Великого и Иоанна Златоустого. Таких дверей в прежнее время устраивалось множество, как это можно видеть, например, из «Историко-статистического описания церквей и монастырей в Рязанской епархии» священника И.В. Добролюбова⁷⁴. Образцы подобных Царских дверей сохранились и доселе⁷⁵. Святители изображались на Царских вратах или с закрыты ми книгами (Евангелиями) в руках⁷⁶, или с развернутыми исписанными свитками⁷⁷.

Царские врата. Конец XV века. Из придела свт. Иоанна Златоуста церкви свт. Николая Чудотворца на Рождественском кладбище в Новгороде (НГОМЗ) Фрагмент

Царские врата. Конец XV века. Фрагмент

Царские врата. XVI век (АМИИ) Фрагмент

Царские врата. 1580 год. Из Благовещенского собора в Сольвычегодске (СИХМ) Врата сделаны из дерева и обложены оловянными позолоченными накладками, под которые подложена цветная фольга и тонкий слой слюды

Царские врата. 1580 год. Из Благовещенского собора в Сольвычегодске (СИХМ) Фрагмент надвратной сени с иконами «Святая Евхаристия» и «Святая Троица Ветхозаветная»

К третьей группе принадлежат такие Царские двери, которые украшены изображениями многих святых. Такие Царские двери устраивались весьма редко, и мы имеем о них немного сведений, как по письменным, так и по вещественным памятникам. Приведем сперва письменные известия о Царских дверях с изображениями многих Святых. По описи московского Успенского собора за 1627 год, в нем были двери «со Евангелистами и Святыми», а какие это были Святые, и сколько их, неизвестно⁷⁸.

По описи Кирилло-Белозерского монастыря за 1718 год, в монастырской церкви преподобного Иоанна Лествичника были Царские двери «резь ровная прорезная по краям образы Святых резные... на дверях писано образ Благовещение Пресвяты е Богородицы и четы ре образа Евангелистов»⁷⁹.

По описи Хутынского монастыря за 1642 год, в монастырской церкви святого Илии Пророка были Царские двери, на которых было написано: «Благовещение Пресвятей Богородицы, да четыре Евангелиста, да четырнадцать Преподобных»⁸⁰.

Кроме того, мы сами лично осмотрели в Новгороде две Царские двери с изображением на них многих Святых. Одни из них находятся в Иоанно-Богословской, а другие – в Петропавловской церкви, приписанной к Духову монастырю. Двери Иоанно-Богословской церкви иконописные. Каждая половинка их разделена горизонтальными линиями на четыре части или отделения, которых на обеих половинках восемь. Два самых верхних отделения по обычаю заняты изображением Благовещения, рядом с которым нарисованы святые Косма на левой (северной) половинке дверей и Дамиан на правой (южной). Средние четыре отделения заняты Евангелистами без символов, расположенными в обычном порядке. Два нижних отделения заняты изображением шести Святых, причем на левой половине написаны святители Василий Великий, Григорий Богослов и Иоанн Златоуст, а на правой – преподобный Антоний Римлянин, святители Афанасий Александрийский и Алексий, митрополит Московский.

Иконостас строгановской церкви Собора Богородицы (Рождественской) в Нижнем Новгороде. Начало XVIII века. В Деисусном (Апостольском) ряду Апостолы изображены с орудиями Страстей. Над Царскими вратами в овале – икона «Тайная вечеря».

Двери Петропавловской церкви, украшенные накладной мелкой резьбой, имеют шесть квадратных отделений, из коих в двух верхних помещено изображение Благовещения в особых круглых медальонах, а остальные четыре заняты Евангелистами, тоже в медальонах, которые вставлены в резьбу. Кроме того, Царские двери украшены миниатюрными изображениям и Святых.

В двух верхних отделениях изображены пониже Благовещения Архангелы Михаил и Гавриил и апостолы Петр и Павел. В средних двух отделениях написаны святые Косма с Дамианом, и Флор с Лавром. В соответствие этим миниатюрным изображениям Царских дверей и подзор над ними украшен по верхним углам подобными же миниатюрными изображениям и мучениц Параскевы и Анастасии.

Таково вообще иконографическое содержание Царских дверей⁸¹.

Теперь перейдем к подзорам.

Под именем подзора или сени известна особая доска, которая ставится в иконостасе над Царскими вратами и украшается священными изображениями. Эта доска имеет по большей части четырехугольную форму с полукруглой выемкой внизу для Царских дверей.

Иконографическое содержание подзоров довольно разнообразно, но при всем разнообразии можно разделить их на три группы. К первой группе принадлежат такие подзоры, на которых изображается одна только Тайная Вечеря. Эти подзоры бывают по большей части резные, а Тайная Вечеря помещается в них среди резьбы в особой рамке. Такие подзоры получили распространение преимущественно в позднейшее время. На иконе Тайной Вечери, вставлявшейся в резные подзоры, изображался Христос, сидящий за столом вместе с Апостолами, и благословляющий Хлеб и Чашу.

Сень над Царскими вратами. XVII век (ГРМ) Фрагмент: икона «Господь Саваоф»

Сень над Царскими вратами. Конец XVI века. Сольвычегодск (СИХМ)

Царские врата. 1580 год. Из Благовещенского собора в Сольвычегодске (СИХМ) Фрагмент: нижняя часть фигурных столбцов, поддерживающих коруну над сенью

Вторую группу составляют такие подзоры, на которых, кроме Тайной Вечери, помещались и другие изображения. Обыкновенно подзоры этой группы [были] дощатые, и делились вертикальными линиями на три части или отдела. Если же подзор делался резной, хотя это было весьма редко, то в нем, в соответствие указанным отделениям, устраивались три и более медальона для помещения священных изображений. В среднем отделении на подзорах помещались следующие изображения: Всевидящее Око, Бог Отец с Превечным Младенцем на лоне⁸², Святая Троица Ветхозаветная⁸³, Нерукотворенный образ Спасителя⁸⁴, Спаситель на Престоле во образе Превечного Архиерея⁸⁵, изображение Честного Креста Господня⁸⁶, Знамение Пресвятой Богородицы⁸⁷, Деисус⁸⁸, София Премудрость Божия⁸⁹, Благовещение⁹⁰, Распятие⁹¹ и многие другие изображения подобного характера.

Сень над Царскими вратами. Первая половина XVI века. Новгород (ГРМ)

Сень над Царскими вратами собора Святой Софии в Новгороде. 1653 год. Оборотная сторона сени: «Небесная Литургия». На лицевой стороне изображены Святая Троица Ветхозаветная, Спас Нерукотворный, Метадосис и Ангелы с рипидами

В двух боковых отделениях на подзорах рассматриваемой группы обыкновенно изображалась Тайная Вечеря по литургическому переводу. На одной половине изображался Христос, преподающий Апостолам Святое Тело Свое под видом хлеба, а на другой – Он же преподает Апостолам Честную Кровь Свою под видом вина. В таком виде Евхаристия написана на всех перечисленных выше в подстрочных примечаниях подзорах. В редких случаях она заменялась другими изображениями, которые, однако, можно поставить с ней в тесную связь⁹². Кроме того, в некоторых подзорах на нижних углах под Метадосисом помещались изображения Ангелов с рипидами или орудиями Страстей Христовых⁹³, Херувимов и Серафимов⁹⁴, и наконец, святых Диаконов с рипидами⁹⁵.

К этой же группе нужно отнести подзор в главном иконостасе новгородского Софийского собора, устроенный вместе с Царскими дверями и столбцами, как видно из надписи на нем, в лето7161 (1653), и отличающийся сложностью своего иконографического содержания. Этот подзор горизонтальной линией делится на два пояса. В верхнем поясе посредине изображена Святая Троица Ветхозаветная, а по сторонам Ее Метадосис. В нижнем поясе изображен посредине Нерукотворенный образ Спасителя, поддерживаемый двумя Ангелами, а по сторонам стоят еще два Ангела с рипидами. Таким образом, здесь на одном подзоре написано то, что следовало бы писать на двух различных подзорах.

Царские врата. 1645 год. Из Успенского собора Кирилло-Белозерского монастыря (ВГИАХМЗ) Фрагмент

Царские врата. 1643 год. Мастера Оружейной палаты. Из Троицкого собора Троице-Сергиевой лавры

К третьей группе относятся такие подзоры, на которых нет изображения Тайной Вечери ни по историческому, ни по литургическому переводу. Такого рода подзоров немного. На них изображались почти те же сюжеты, какие и на подзорах второй группы, кроме Тайной Вечери. Например, на этих подзорах изображали Святую Троицу⁹⁶, Господа Саваофа с Ангелами⁹⁷, Христа с двумя Ангелами, держащими рипиды⁹⁸, Деисус⁹⁹, и даже храмовую икону¹⁰⁰. Особенно интересны те подзоры третьего разряда, на которых изображался Христос в виде Младенца (Агнца), лежащего на дискосе. Один из таких подзоров мы видели в старинном иконостасе Платановской Покровской церкви Боровичского уезда. Здесь посредине подзора изображен Богомладенец на дискосе, а по сторонам два Ангела с орудиями Страстей Христовы х. Этот подзор написан московским пошибом или в конце XVII, или в начале XVIII столетия.

Царские врата. 1580 год. Из Благовещенского собора в Сольвычегодске (СИХМ) Фрагмент

Царские врата. XVI век. Из церкви апостолов Петра и Павла в Кожевниках в Новгороде (НГОМЗ) Фрагмент: столбец с иконами, на лицевой стороне – «Спас Вседержитель», под ним – «Сет. Иоанн Златоуст», на внутренней стороне – Серафим и один из Архидиаконов.

Сведения о подобных подзорах мы находили и в письменных источниках. В описи Кирилло-Белозерского монастыря за 1802 год говорится, что в монастырской церкви святого Сергия была «над Царскими вратами доска вырезная гладкая, на оной доске посреде образ на дискосе почивающаго Агнца Божия по сторонам подпись чернилом писанная, Се Агнец Бож ий вземляй грехи всего мира, по сторонам два образа на колени падших двоих Ангелов, держащия рипиды на оной же доске чернилом написанная подпись <такова>, Се врата Господня праведнии внидут в ня»¹⁰¹.

В соборной церкви угличского Воскресенского монастыря, в приделе Архистратига Михаила, на сени был написан «Агнец Божий со Ангели и с Херувими»¹⁰².

В некоторых больших иконостасах над обычным подзором устраивалась еще другая сень, называемая в церковных описях короной. На этой короне помещалась три иконы, из которых на средней писалось Распятие с Предстоящими, а на боковых – Вознесение Иисуса Христа на Крест и Снятие со Креста. Такая корона находилась в соборном Успенском храме Кирилло-Белозерского монастыря. Эта корона в монастырской описи за 1718 год описана так: «Над сенью каруна в средине образ Распятия Господня по сторонам Креста образы Пресвятыя Богородицы Марии Магдалины по другую сторону Креста образы Иоанна Богослова Логина сотника по сторонь того образа образ Распинание Господне по другую сторону Снятие со Креста образа плоти Господни»¹⁰³.

Икона «Свт. Иоанн Златоуст», икона «Свт. Григорий Богослов», икона «Архидиакон Филипп», икона «Архидиакон Стефан». Середина XVI века. Москва (ГРМ). Иконы находились на столбцах Царских врат

Столбцы устраивались в иконостасах для того, чтобы прикрепить к ним Царские двери. Они обыкновенно имеют четырехгранную форму, и украшаются наверху многогранными головками. Иконографическое содержание их не отличается таким разнообразием, какое наблюдается на подзорах, но зато оно более устойчиво. На столбцах обыкновенно изображались Спаситель, Богоматерь, и шестикрылые Серафимы на головках¹⁰⁴, затем Ангелы, Святители (преимущественно, вселенские) и Диаконы с ковчегами и кадильницами в руках.

Чтобы составить себе ясное представление о подобных столбцах, опишем, для примера, столбцы в новгородской Петропавловской церкви, приписанной к Духову монастырю. Эти столбцы имеют четырехгранную форму, и украшены священными изображениями только с двух сторон, видимых для народа. На правом (от Царских дверей) столбце с лицевой западной стороны на головке написан поясной благословляющий Спаситель с Евангелием в левой руке, под Ним святители: Иоанн Златоуст, ниже – Николай Чудотворец, еще ниже – Андрей Критский. На боковой северной стороне на головке Херувим огненного цвета, а под ним диаконы: Авив, Евпл и Филипп, расположенные друг под другом, как и Святители. На левом столбце с лицевой стороны на головке Богоматерь, а внизу святители: Григорий Богослов, Василий Великий и Власий. На боковой (южной) стороне на головке Серафим темного цвета, под которым диаконы: Кирилл, Лаврентий и Ермил. Таких столбцов сохранилось до нашего времени в старинных храмах громадное количество¹⁰⁵.

Опишем еще столбцы в главном иконостасе новгородского Софийского собора, отличающиеся богатством своего иконографического содержания. Эти столбцы не имеют головок. Правый столбец с западной стороны украшен тремя изображениями Ангелов в диаконских облачениях с кадильницами в руках, расположенных друг под другом. Затем ниже Ангелов нарисован во весь рост Спаситель, благословляющий десницей и держащий Евангелие в левой руке. Ниже Спасителя изображен Василий Великий, а под ним – Иоанн Златоуст. Боковая северная сторона того же столбца занята изображениями: наверху семи Херувимов, расположенных один под другим, а внизу архидиаконов Стефана, Лаврентия и Авива с дароносицами и кадилами в руках.

Царские врата. XVI век. Из церкви Введения во храм Богородицы (прп. Сергия Радонежского) Кирилло-Белозерского монастыря (ВГИАХМЗ)

Царские врата. XVI век. Фрагмент

На левом столбце с западной стороны сверху тоже три Ангела с диаконскими принадлежностями, ниже Богоматерь с воздетыми руками, а под Нею святители Григорий Богослов и Григорий Двоеслов. На боковой южной стороне столбца сверху семь Серафимов, а внизу диаконы Архип, Евпл и Кирилл с приличествующими их сану принадлежностями.

В заключение разбора иконографического содержания столбцов, приведем помещенную в известном нам подлиннике П.Н. Тиханова небольшую заметку о том, как писать «на столпах шесть диаконов».

«На правой стране,– говорится в подлиннике, – Стефан, под ним Авив рус, под ним Филипп млад, на другой стране архидиакон Лаврентий сед аки Николае, под ним Евпл аки Никита, под ним Кирилл млад».

Царские врата. X – вторая половина XI века. Из монастыря Протат на Святой Горе Афон.

Царские врата. XIII век. Из монастыря вмц. Екатерины на Синае. На вратах изображены пророк Моисей и первосвященник Аарон.

Царские врата. Первая четверть XV века. Балканы (?) (ГТГ)

Царские врата. Вторая половина XV века. Из церкви вмч. Георгия Апортианона на Кипре

Сводя все сказанное относительно иконографического содержания Царских дверей, подзоров и столбцов к общему итогу, мы можем разделить иконографические сюжеты на них на две категории: одни из них отличаются устойчивостью, и встречаются часто на рассмотренных частях иконостаса, а другие отличаются характером случайности, и составляют большей частью отступления от принятого порядка. К первой категории должно отнести Благовещение, четырех Евангелистов и двух Святителей на Царских дверях; Святую Троицу, Бога Отца, Спасителя, Тайную Вечерю в разных переводах и Литургию на подзоре; Спасителя, Богоматерь, Ангелов, Херувимов, Серафимов, Святителей и Диаконов на столбцах. Ко второй категории относятся изображения разных Святых на Царских дверях, а также изображения Деисуса, Софии Премудрости Божией и прочие на подзорах.

Если сравним изображения первой категории с древними стенными росписями православных храмов, то убедимся в сходстве тех и других. Так, Евангелистов мы видели на парусах под главным куполом¹⁰⁶, Благовещение – на предалтарных столбах¹⁰⁷, Тайную Вечерю, преимущественно по литургическому переводу, и Литургию – в главной алтарной апсиде, Святителей – в той же апсиде под Тайной Вечерей, Ангелов в диаконских одеждах с рипидами и другими принадлежностями – около престола в изображении Евхаристии¹⁰⁸. Святых Диаконов, с приличествующими их сану принадлежностями, находим отчасти в самом алтаре возле Святителей под Тайной Вечерей¹⁰⁹, а отчасти и в жертвеннике¹¹⁰, и наконец, Христа, почивающего на дискосе, – тоже в жертвеннике¹¹¹. Одним словом, все главнейшие священные изображения алтаря, и ближайших к нему частей храма, повторяются и на Царских дверях с подзорами и столбцами.

Царские врата. Середина XVI века. Из Успенского собора Белозерска. Врата включены в конструкцию иконостаса XVIII века

Все священные изображения, составляющие необходимую принадлежность Царских дверей, сени и столбцов, подчинены одной общей идее: все они имеют отношение к Бескровной Жертве, которая совершается во святом алтаре. Тайная Вечеря, особенно в литургическом переводе, напоминает нам об учреждении святого Таинства Евхаристии Самим Иисусом Христом. Изображение Литургии напоминает нам о завещании Спасителя творить Таинство Евхаристии в воспоминание Его искупительных заслуг. Христос изображается на столбцах и на подзорах в разных положениях, как принесший Себя в Жертву за грехи людей, и искупивший их честною Своею Кровию; Богоматерь как послужившая тайне искупления, которая воспоминается в Евхаристии; Святители как совершители Таинства; Диаконы как видимые служители при оном; Ангелы как невидимые служители; наконец, Архангел, благовествующий Деве Марии, изображается на Царских дверях потому, что его благовестив было, по выражению Церкви, «главизною нашего спасения», которое торжественно воспоминается в Евхаристии, а Евангелисты, как благовестники всему миру об этом спасении. Одним словом, все, что изображалось на Царских вратах, подзорах и столбцах, выражало наглядно тайну искупления человеческого рода посредством Крестной Жертвы Христа Спасителя – тайну, которую Церковь, по завету Христа, торжественно воспоминает на каждой Литургии. Даже самые надписи на подзоре говорят нам о Жертве Христа за грехи людей, а в свитках Святителей эти надписи взяты прямо из Литургии, предметом которой служит воспоминание об этой великой Жертве.

Царские врата. 1650 год. Из придела Положения Ризы Христовой церкви св. Илии Пророка на Торгу в Ярославле (ЯИАХМЗ)

Царские врата. 1562 год. Из церкви ап. Иоанна Богослова на Ишне близ Ростова Великого Фрагмент: киотец с иконой «Ап. Иоанн Богослов на острове Патмос»

Царские врата. 1650 год. Из придела Трех Святителей церкви Воскресения Христова на Дебре в Костроме

Что касается изображений второго разряда, которые нечасто встречаются на Царских дверях, столбцах и подзорах, то о них трудно сказать, какой они идее подчиняются, откуда, как и почему сюда попали. Они составляют отступления от общепринятого порядка, подобные тем, которые мы встречаем и на других частях иконостаса. Изображения Распятия, Вознесения Иисуса Христа на Крест и Снятия Его со Креста на коронах Царских врат имеют отношение к искупительной Жертве Христа, которая изображается на Царских вратах, подзорах и столбцах и которая воспоминается на Литургии.

Однако, зачем в больших и богатых церквах устраивалась корона над сенью с изображениями Страстей Христовых, когда эти изображения помещались своим чередом в Праздничном ярусе¹¹²? Нам думается, что обычай наших предков помещать на короне вышеупомянутые иконы вызван желанием выдвинуть их из Праздничного яруса на более видное место, притом это желание могло иметь смысл прежде, чем было издано постановление Московского Собора 1666–1667 годов ставить Распятие наверху иконостаса. По крайней мере, все нам известные короны, как свидетельствуют о них церковные описи, сооружены ранее вышеупомянутого определения. Кроме того, короны устраивались как раз на тех иконостасах, которые не имели наверху Распятия с Предстоящими или без оных¹¹³. Поэтому весьма возможно, что наши предки, желая выдвинуть на видное место в иконостасе изображение Распятия Христова, не догадались поставить его на самом верху иконостаса и поместили его немного повыше Царских дверей. К тому же единство идеи, выражаемой в изображении Распятия с Предстоящими, с идеей изображений на Царских дверях, столбцах и подзорах делало помещение рассматриваемых изображений на короне над сенью более всего приличным и уместным.

Кроме Царских дверей, в алтарь ведут еще две двери: северная и южная. Последняя и до настоящего времени не составляет необходимой принадлежности каждого иконостаса: можно встретить иконостасы и без южных дверей.

Изображения на них довольно разнообразны. Для удобства обозрения можно делить их на две группы, из коих первую составляют одноличные изображения Ангелов и Святых, вторую – целые сложные композиции.

Дверь в жертвенник «Пророк Даниил во рву львином». Вторая половина XVI века. Из церкви Двенадцати Апостолов в Новгороде (НГОМЗ)

Двери в жертвенник: 1. «Пророк Даниил во рву львином». Первая половина XIX века. Старообрядческая мастерская. 2. 1607 год. Из церкви Введения Богородицы во храм (прп. Сергия Радонежского) Кирилло-Белозерского монастыря (ВГИАХМЗ). 3. «Благоразумный разбойник Рах». XVII век (?) (ГРМ). 4. Конец XVI века. Из церкви св. Иоанна Предтечи в Рощенъе в Вологде (ВГИАХМЗ). 5. Конец XVI – начало XVII века. Из Воскресенской Лещевской церкви Вологодской обл. (ВГИАХМЗ)

К первой должно отнести Архангела Михаила в воинских доспехах с пламенным оружием или без оного, побеждающего диавола¹¹⁴, Ангела Хранителя¹¹⁵, святых Архидиаконов, особенно Стефана и Филиппа¹¹⁶, ветхозаветных Первосвященников, особенно Аарона и Мелхиседека¹¹⁷, Пророков, особенно Даниила во рве львином и Аввакума¹¹⁸, и наконец, Благоразумного разбойника с крестом в руках в Раю, среди зеленых деревьев и цветов¹¹⁹.

Вторую группу составляю т создание Адамово¹²⁰, изгнание праотца Адама из Рая¹²¹, видение преподобного Иоанна Лествичника¹²² и многие другие изображения.

XVI век. Из церкви апостолов Петра и Павла в Новгороде

Интересны изображения на северных дверях в Сергиевской церкви в Кирилло-Белозерском монастыре. Вот как они описаны в монастырской описи за 1802 год:

«На северных дверях образы, а имянно: в перьвом нижнем ряду образ стоящаго в раифском монастыре преподобнаго Иоанна Лествичника с братиею, да в том же ряду его ж Преподобнаго в лицах писанныя чудеса, во втором ряду образы исхода души праведнаго да грешнаго, в третьем ряду образ изгнания из Рая Адамова, да образ привязаннаго у столба между Раем и огнем горящим человека да рекшаго к нему стоящаго Ангела. Образ в 4-м верхнем ряду образ седящия на Престоле Богоматери да предстоящих по сторонам двоих Ангелов. Да в том же ряду образы троих седящих праотцев Авраама, Исаака, Иакова да Благоразумнаго разбойника писаны красками»¹²³.

На этих дверях написано почти все, что обыкновенно изображалось на северных или южных дверях, украшавшихся сложными изображениями.

Подобные же изображения находятся на северных дверях в новгородской Петропавловской церкви. Эта дверь разделена на три части. В верхней части изображена Богоматерь на Престоле с двумя Ангелами по сторонам; в средней части в особом отделении изображен преподобный Дионисий, затем – праотцы Авраам, Исаак, Иаков и Иуда сидящие, а за ними стоит Благоразумный разбойник с крестом. В нижней части изображен гроб со скелетом, над которым, наклонившись, плачут четыре инока. Над всей этой группой сделана надпись, из которой мы разобрали следующее: «зрю тя гробе и ужасаюся твоего видения и сердечно каплющюся слезю проливаю ... во уме принимаю како убо прейде конец...».

Точно такие же изображения написаны на северных дверях главного иконостаса в новгородской Прокопиевской церкви. Там только нет во втором отделении преподобного Дионисия¹²⁴.

В новгородском Софийском соборе северные двери разделены на два отделения. В верхнем отделении написаны Авраам, Исаак и Иаков сидящие, а за ними множество Святых (Лоно Авраамово). В нижнем отделении изображено принесение преподобным Власием трех яблок из Рая.

Икона «Символ веры». Середина XVII века. Новгород. Из Спасо-Преображенского собора Соловецкого монастыря (ГМЗК) Фрагмент: «Грехопадение Адама и Евы»

Икона «Символ веры». Середина XVII века. Новгород. Фрагмент: «Лоно Авраамово» (с Благоразумным разбойником)

Боковые врата (спилок) «Видение Евлогия». Середина XVI века. Новгород (ГРМ)

Дверь в жертвенник. Первая половина XVIII века. Старообрядческая мастерская. Из Никольского единоверческого монастыря в Преображенском в Москве (ГМЗК)

Последний факт изображен в следующих четырех картинах:

а) преподобный Власий делает неудачную попытку сорвать хоть одно яблоко с райского дерева

б) умоляет своего ученика преподобного Евфросина дать ему хоть одно райское яблоко

в) преподобный Евфросин подает три яблока Власию

г) преподобный Власий, восстав от сна, созывает монастырскую братию в церковь, где рассказывает о своем чудном видении, и делит с нею три райских яблока, которые ему дал Евфросин.

Эти священные изображения представляют в лицах следующее повествование из жития преподобного Власия.

Власий, будучи игуменом одного монастыря, однажды впал в искусительный помысел узнать до мельчайших подробностей жизнь каждого из подчиненных ему братий обители, между которыми отличался особенной святостью и смирением юный отшельник по имени Евфросин. И вот, находясь под действием этого помысла, Власий уснул, и во сне увидел Рай со множеством прекрасных деревьев, обремененных плодами. Среди этого сада беспрепятственно ходил смиреннейший Евфросин и пользовался в Раю, чем хотел. Власий, испросив позволение у Евфросина, хотел было сорвать яблоко с одного из деревьев, но не мог этого сделать и пришел в ужас. Тогда он стал просить своего ученика Евфросина, чтобы тот сам подал ему хотя бы одно райское яблоко. Евфросин подал игумену целых три яблока. Пробудившись от сна, Власий действительно нашел в своей руке три яблока. Это видение Власий принял как предостережение свыше впредь воздерживаться от желания узнать все относительно жизни и поведения подчиненной ему монастырской братии, ибо младший член последней оказался в очах Божиих лучше самого игумена. Власий созвал свою братию в церковь, рассказал ей о своем видении и разделил яблоки¹²⁵.

Боковые врата (спилок) «Притча о хромце и слепце». Середина XVI века. Новгород (ГРМ)

Двери в жертвенник: 1. 1573 год. Из Благовещенского собора в Сольвычегодске (СИХМ). 2. Начало XVII века. Из церкви села Семеновское Московской обл. (ЦМиАР). 3. «Деисус. Чудо вмч. Георгия о змие. Вмч. Никита, побивающий беса». Первая половина XVI века. Тверь (ГРМ)

Рядом на другой половинке дверей нарисована поучительная притча о превратности грешного человеческого жития, рассказанная преподобным Варлаамом преподобному Иоасафу, Индийскому царевичу. Здесь изображен человек, сидящий на дереве и вкушающий мед в то самое время, когда две мыши, белая и черная, подтачивали корни этого дерева, страшный змей, дышащий огнем, готовился пожрать его, а четыре аспидовы головы, выглядывавшие из стены пропасти, собирались его смертельно ужалить.

Дверь в жертвенник. XVII век (ПЗИХМЗ)

Эта картина имеет свое основание в притче, сказанной Варлаамом Иоасафу. Эта притча нередко излагалась в наших старинных Патериках, Прологах и т.п.¹²⁶ Некоторые из этих изображений (особенно сложные группы) находим в древних стенописях наших храмов, притом по большей части или на западной стене в многосложной картине Страшного Суда, или в притворе; таковы: Богоматерь на Престоле с двумя Ангелами, Лоно Авраамово, Благоразумный разбойник¹²⁷, человек между Раем и адом, стоящий у столба¹²⁸, и Лествица духовная¹²⁹.

Какая идея проводилась в священных изображениях на северных и южных дверях?

Нам думается, что в изображениях на северных и южных дверях выражалась мысль о Рае, которы й был, по предназначению Всеблагого Творца, жилищем невинного и безгрешного человека, чрез грехопадение был утрачен последним и, наконец, возвращен ему чрез искупительные заслуги Христа, под условием исправления своей испорченной грехом природы, при помощи благодати Божией. Эта идея проведена во всех вышеописанных памятниках. Не подходят сюда только некоторые единоличные изображения, например, ветхозаветных Первосвященников, Диаконов и пр. Но и эти изображения не стоят в противоречии с указанной главной идеей.

Но почему на описываемых дверях иконостаса проводилась идея о Рае, а не какая-нибудь другая?

Полагаем, потому, что эти двери вели в святой алтарь, который таинственно изображает Рай, то есть Царство Небесное, или место особенного присутствия Божия.

Относительно первоначального порядка размещения икон в местном ярусе, можно сказать только то, что в нем всегда ставилась храмовая и другие иконы местно чтимых Праздников и Святых. Так, например, в московском Успенском соборе местный ярус составлен почти весь из икон, особенно чтимых народом, прославленных чудотворениями и привезенных из разных концов России. Сюда должно отнести икону Всемилостивого Спаса, стоящую на первом месте по правую сторону Царских дверей, и привезенную в Москву из Новгорода Иоанном Грозным; икону Успения Богородицы, написанную, по преданию, святителем Петром, митрополитом Московским; икону Благовещения, пред которой, по преданию, молился святой Прокопий Устюжский и отвратил каменную тучу; икону великомученика Димитрия Солунского, написанную на гробовой доске его; и наконец, чудотворный образ Владимирской Богоматери, написанный по преданию евангелистом Лукой, и помещенный на первом месте по левую сторону Царских дверей¹³⁰.

Так как порядок размещения местных икон в прежние времена не был строго определен, то в нем нередко повторялись по несколько раз одни и те же образа. С другой стороны, в старинных иконостасах постоянно замечается на первых местах, по правую и левую сторону Царских дверей, икон Спасителя и Богоматери, которые в нынешнее время составляют самую необходимую принадлежность каждого без исключения иконостаса.

Иконостас придела свт. Николая Чудотворца церкви ап. Иоанна Богослова Синозерской пустыни

Для подтверждения сказанного приведем отрывок из описи Кирилло-Белозерского монастыря за 1601 год¹³¹, где местный ярус монастырской соборной Успенской церкви описан следующим образом:

«А в церкве у Пречистые Богородицы на правой стороне Царских дверей образ Пречистые Богородицы Одегитрия чудотворной с превечным Младенцем месной что явился чудотворцу Кирилу... над темже чудотворным образом в киоте образ Пречистые Богородицы с Превечным Младенцем... да образ писмо карсунское Распятие Господне обложен серебром скано золочен. Образ пядница преп. Кирила чудотворца... образ месной Успение Пречистыя Богородицы деонисьева писма глушицково... над образом Успения Пречистые Богородицы в киоте четыре пядницы образ Спасов Вседержитель... образ Пречистыя Богородицы Одегитрия... образ Пресвятые Богородицы Воплощение... образ Пречистыя Богородицы. Образ Успение Пречистые Богородицы месной. Образ Кирила чудотворца вдеянье месной образ месной святых Бориса и Глеба Федор Стратилата да Марии Магдалины да преподобнаго Александра... По левой стороне Царских дверей в киоте Образ чудотворной Пречистые Богородицы Одегитрия что поставила княгиня Евдокея... от чудотворнаго образа Пречистые Богородицы к северным дверем в киоте образа месные образ Троица Живоначальная... образ Воскресение Христово пядница... образ месной Пречистые Богородицы Одегитрия с Превечным Младенцем... образ Похвала пресвяты е Богородицы вдеяние... образ Кирила чудотворца месной. Над северными дверми киот обложен оловом, а в нем три образа пядниц... Деисус резной на кости с праздники и Пророки, Деисус спразники и Пророки писан на пядницах... от северных дверей полевой стороне образа месные образ Пресвятые Богородицы Одегитрия с превечным Младенцем. Образ Пресвятые Богородицы о Тебе радуетца... образ Хвалите Господа с небес... над темже образом в киоте образы святителей Петр Алексей И она Василей Великий Григорей Богослов Иван Златоуст... образ Пречистые Богородицы на Престоле с превечным Младенцем... образ Пречистые Богородицы Одегитрия...»¹³².

Вид на алтарь и часть иконостаса собора Святой Софии в Киеве

Из приведенного отрывка видно, что в вышеописанном иконостасе местный ярус был составлен без всякого определенного порядка, что в нем некоторые иконы, например, храмовая икона Успения Богоматери, образ чудотворца Кирилла Белозерского и Одигитрии с Превечным Младенцем, повторяются по несколько раз, и что, наконец, в нем нет иконы Спасителя на первом месте по правую сторону Царских дверей. Кроме того, отсюда видим, что наряду с местными иконами в нижнем ярусе иконостаса помещались и так называемые пядничные иконы небольшого размера, хотя для них в иконостасе соборного храма в Кирилло-Белозерском монастыре, как свидетельствует та же опись, было отведено место в особом ярусе, который называется пядничным или шестилистовым. Присутствие небольших пядничных икон в местном ярусе можно наблюдать во многих старинных храмах, например, в новгородском Софийском, московском Успенском соборах и других. Наконец, и в церковных описях находим немало свидетельств о таких иконостасах¹³³. Количество икон в местном ярусе было различное: иногда их было очень много, как, например, в вышеупомянутом соборном храме Кирилло-Белозерского монастыря, а иногда в состав местного яруса входила всего только одна храмовая икона¹³⁴.

Центральная часть иконостаса собора Рождества Богородицы Ферапонтова монастыря. Иконы: Около 1502 года. Иконостас: 1751 год

В конце XVII века замечаются попытки придать местному ярусу некоторую определенность. В это время выдвигаются на первые места подле Царских врат иконы Спасителя и Богоматери. Икона Спасителя стала занимать первое место по правую сторону Царских дверей, а икона Богоматери – по левую¹³⁵. Затем подле иконы Спасителя стали ставить по большей части храмовый образ. Такой порядок можно наблюдать во всех иконостасах, устроенных не ранее конца XVII столетия. Обратимся опять к письменным источникам.

По описи Кирилло-Белозерского монастыря за 1718 год, местный ярус главного иконостаса в соборной церкви состоял из следующих икон: «на правой стране Царских дверей местный образ Спасов стоящей по сторонам два образа Ангельских со Страстьми, а в подножии образы Сергия и Кирилла. Образ Успения Пр[есвятыя] Богородицы местной... киот деревянной гладкой на каруне образ Живоначальныя Троицы... а в нем образ Пресвятыя Богородицы Одигитрии чудотворной местной. Образ Пречистые Богородицы Неопалимыя Купины с предвечным Младенцем местной... образ Кирилла чудотворца местной... образ Пресвятыя Богородицы Воплощения Сына Божия местной в молении образ Кирилла чудотворца по сторонам образы Архангельские... образ Спасов Нерукотворенный... ниже Спасова образа образ Пресвятыя Богородицы Знамения. Образ Николы Чудотворца венец накладной басменно золочено ветх... На левой стороне подле Царских дверей кивот древяной гладкой на каруне писано образ Отечества... а в нем образ Пресвятыя Богородицы Одигитрие чудотворной с Превечным Младенцем, что явился чудотворцу Кирилу местной... Образ Живоначальныя Троицы местной... Образ Предела Царица местной... Образ Пресвятыя Богородицы Похвалы местной... над северными дверми в киоте образ Спасов. Образ Пресвятыя Богородицы Владимерския... образ Пресвятыя Богородицы Одигитрие»¹³⁶.

Иконостас собора Смоленской иконы Божией Матери Новодевичьего монастыря в Москве. 1683–1686 годы. Мастера Оружейной палаты (ГИМ)

Сравнивая описание этого иконостаса за 1718 год с описанием его за 1601 год, мы не могли не заметить в нем некоторых перемен. Эти перемены коснулись, прежде всего, местного яруса. Так, некоторые иконы были в этом ярусе уничтожены, некоторые – вновь написаны, а некоторые – переставлены на другие места. Чудотворный образ Богоматери, явившийся преподобному Кириллу, был перемещен с правой стороны Царских дверей на левую, а на место его вновь написан образ Спасителя, рядом с которым поставили храмовую икону Успения Богородицы, а другой образ Успения был вынут из местного яруса описываемого иконостаса. Одним словом, местный ярус в Успенском храме в начале прошлого столетия стал принимать тот вид, какой считался тогда законным.

А какой порядок размещения местных икон в иконостасе считался в начале прошлого столетия законным и необходимым, это видно из «росписи иконному писму в церкве Знамения Пресвятей Богородицы» в Новгороде. В этой росписи предписывается разместить местные иконы в иконостасе новгородского Знаменского собора следующим образом: «В местном поясу по правую сторону Царских врат образ Спасителев на Престоле. Подле того образ Преображения Господня. За южными дверми образ Московских чюдотворцов Петра, Алексея, Ионы и Филиппа, а над ними Спасов образ во облаце благословляет. По левую страну Царских врат икона чюдотворная Знамения Пресвятей Богородицы, а около писать в резбе чюдеса Пресвятыя Богородицы. Подле того образ Пресвятыя Богородицы Одегитрея. За северными дверми образ Никиты, Иоанна Новгороцких чудотворцов. А над ними Спасов образ благословящий»¹³⁷.

Иконостас Успенского собора Кирилло-Белозерского монастыря. 1630 год (КБИАХМЗ)

Порядок этот удержался и до наших дней. Скорее мы можем встретить в местном ярусе современных иконостасов отсутствие храмовой иконы, чем икон Спасителя и Богоматери на первых местах подле Царских дверей, что и видим, например, в Троицком соборе Александро-Невской лавры, в придельных иконостасах Исаакиевского собора и других.

Наблюдения над составом местного яруса в иконостасах приводят к следующим заключениям:

а) Иконы местного яруса весьма разнообразны. В нем находили себе место почти все священные изображения, допущенные к употреблению в православных храмах.

б) Некоторое единообразие в нем появляется лишь в XVII веке.

в) Священные изображения, помещавшиеся в местном ярусе, не подчинялись одной общей идее

г) Иконографическое содержание местного яруса не стоит в связи с древними византийско-русскими стенописями.

Центральная часть Деисусного и Пядничного рядов иконостаса Благовещенского собора Московского Кремля.

Над местными иконами в некоторых иконостасах помещался еще целый ряд икон небольшого размера¹³⁸, известный под именем шестилистового или пядничного яруса, который заимствовал свое название от так называемых шестилистовых или пядничных образов. Полагают, что эти образа назывались шестилистовыми потому, что на них накладывалось по шести листов золота, если золотили их фон, а пядничными потому, что они измерялись в длину и ширину ручной пядью¹³⁹. В некоторых больших и богатых иконостасах устраивалось и по два пядничных яруса¹⁴⁰. В маленьких иконостасах число их икон бывало меньше десяти, а в больших оно доходило от пятидесяти до ста.

Так, в Троицкой церкви Юрьегорского (ныне упраздненного) монастыря в Олонецкой губернии пядничный ярус в иконостасе состоял всего только из четырех икон: Казанской Богоматери, Тихвинской Богоматери, Сошествия Святого Духа и Богоявления Господня¹⁴¹, а в соборном храме Кирилло-Белозерского монастыря, по описи за 1718 год, в состав этого яруса входило около пятидесяти икон, которые были размещены в следующем порядке: по правую сторону Царских врат – образ Спаса Вседержителя, Пресвятой Богородицы Одигитрии, Спаса Нерукотворенного, Владимирской Богоматери, Смоленской Богоматери, Спаса Вседержителя, Пресвятой Богородицы Одигитрии, еще Пресвятой Богородицы Одигитрии, Владимирской Богоматери, Пресвятой Богородицы Одигитрии с преподобным Кириллом Чудотворцем на поле, Пресвятой Богородицы с Превечным Младенцем, окруженной Святыми, Феодоровской Богоматери, Пресвятой Богородицы Одигитрии, Спасителя, к ногам Которого припадают Марфа и Мария, Богоматери на Престоле с Превечным Младенцем на руках, а пред Ними в молении святитель Никита Новгородский, Богоматери на Престоле с изображением Святой Троицы наверху и разных Святых по сторонам, Успения Пресвятой Богородицы, святителя Николая Чудотворца, преподобных Зосимы и Савватия Соловецких, преподобных Онуфрия [Великого] и Петра Афонского.

Центральная часть иконостаса придела святителей Гурия и Варсонофия Казанских церкви св. Иоанна Предтечи в Толчкове. 1680-е годы. В составе местного ряда, справа и слева от Царских врат, помещены иконы-пядницы.

По левую сторону – Владимирской Богоматери, Спаса Нерукотворенного, Пресвятой Богородицы Одигитрии, Владимирской Богоматери, Спаса Нерукотворенного, Пресвятой Богородицы Одигитрии, Владимирской Богоматери, Спаса Вседержителя, Явления Феодоровской иконы Богоматери, Спасителя на Престоле с предстоящим и Ему Богоматерью и святым Иоанном Предтечей (Деисус), Смоленской Богоматери, преподобного Кирилла Белозерского, святого Василия Блаженного, Владимирской Богоматери, Явления Пресвятой Богородицы преподобному Сергию Радонежскому, преподобного Александра Свирского, Знамения Пресвятой Богородицы, Умиления Пресвятой Богородицы, великомученика Никиты, великомученика Георгия, Софии Премудрости Божией, Богоматери на Престоле с предстоящим в молении святителем Никитой Новгородским, и наконец, Пресвятой Богородицы Одигитрии¹⁴².

Разнообразие, переменчивость и неустойчивость иконографического содержания, повторение по несколько раз одних и тех же изображений, отсутствие всякого порядка в размещении икон и единства идеи – вот характеристические черты пядничного яруса, черты, которые мы наблюдали и в местном ярусе. Нам думается, что этот ярус не составляет существенной принадлежности старинных иконостасов, хотя и встречается в них довольно часто. Скорее всего, он составляет в них прибавление, которое легко можно откинуть, не нарушая единства главной идеи целого иконостаса.

Верхняя часть иконостаса под сводами собора Рождества Богородицы Ферапонтова монастыря. Иконы: Около 1502 года. Иконостас: 1751 год

Иконостас собора Рождества Богородицы Ферапонтова монастыря. Иконы 1502 года письма Дионисия помещены в иконостасе 1751 года, выполненном в стиле классицизм.

Каким же образом он появился в иконостасах?

Шестилистовый ярус образовался, по всей вероятности, из различных икон небольшого размера, жертвуемых в церковь разными благотворителями и в разные времена, так что в нем нередко встречаются комнатные и семейные образа, на которых обыкновенно бывает написано по несколько совершенно различных Святых¹⁴³. Это предположение подтверждается еще и тем обстоятельством, что иконы, входившие в состав его, были различных размеров, следовательно, они были сборные¹⁴⁴. Предположение это было высказано уже Е.Е. Голубинским¹⁴⁵.

Деисусный или Апостольский ярус составляет одну из необходимейших принадлежностей наших старинных иконостасов наравне с местными иконами, Царскими и северными дверями. Если в настоящее время громаднейшее большинство русских иконостасов весьма легко обходятся без Деисуса, то в старое время очень трудно было найти такой иконостас, в котором бы не было Деисусного пояса.

Икона «Ты еси Иерей по чину Мелхиседекову». Вторая половина XVII века. Северные письма (ГМЗК) Икона являлась средником Деисусного ряда иконостаса.

Коруна с сенью над Царскими вратами. XVII век (АМИИ) В верхней части -Деисус, под ним в кругах – Метадосис. Такие Царские врата с Деисусом устанавливались в малых приделах храмов.

Прежде всего, решим вопрос: почему этот ярус иконостаса называется Апостольским или Деисусным?

Первое название он получил, конечно, оттого, что в нем помещаются иконы святых Апостолов. Вопрос о происхождении другого названия разрешится тогда, когда мы узнаем, что нужно разуметь под именем Деисуса. Для решения этого вопроса обратимся к письменным памятникам русской старины.

Прежде всего, Деисусом называлась икона, изображающая трех лиц: Спасителя, Богоматерь и святого Иоанна Предтечу. Например, в описи Кирилло-Белозерского монастыря за 1718 год сказано, что в приделе преподобного Кирилла над северными дверями иконостаса был «Деисус на трех цках образы Спасов Пресвятые Богородицы Иоанна Предтечи поясные цки штилистовые»¹⁴⁶.

По описи 1627 года, в московском Успенском соборе был «по левой же стороне Царских дверей, над месными образы: Деисус на одной цке образ Спасов, да Пречистые Богородицы, да Иванна Предотеча, венцы и оплечье серебряны резные с чернью, по полям обложены серебром, оклад басменной»¹⁴⁷. Таково самое узкое значение слова «деисус». Это объяснение принимают Е.Е. Голубинский¹⁴⁸, С.А. Усов¹⁴⁹ и В.А. Прохоров¹⁵⁰.

Икона «Апостол Петр», из Деисусного («Высоцкого») чина. 1387–1395 годы. Константинополь. Из иконостаса церкви Зачатия Богородицы Высоцкого монастыря в Серпухове (ГТГ)

Икона «Архангел Михаил», из Деисусного («Высоцкого») чина.

Икона «Богородица», из Деисусного («Высоцкого») чина.

Затем, под именем Деисуса разумеется целый ярус иконостаса, в котором помещается известная нам трехличная икона (греч. «триморф») с изображением на ней Спасителя, Богоматери и святого Иоанна Предтечи. Например, в Ильинской церкви Хутынского монастыря, по описи за 1642 год, был «над Царскими дверми Деисус, а в нем Спас на Престоле, около Его семь Святых стоящия, писаны на золоте»¹⁵¹. В Богородице-Рождественской церкви в селе Пояркове Московского уезда были «над местными иконами шестьнадесят икон Празничных... да Деисусы: образ Всемилостиваго Спаса на золоте, образ Пресвятыя Богородицы, образ Иоанна Предтечи, образ Архистратига Михаила, образ Архистратига Гавриила, да по сторону дванадесятых Апостолов»¹⁵².

А вот еще пример, доказывающий историческую достоверность указанного понимания слова «деисус». «Апреля 25 дня, 1971<7197; 1689> г., иконописец Кузма Григорьев договорился в Патриаршем Казенном Приказе сделать... в Звенигородской уезд... в новопостроенную каменную церковь Дмитрия Селунскаго иконостас и написать иконы местные... да в верху поясы Деисус, мерою два аршина без четверти, с средником одиннадцать икон, а на среднике написать Спасов образ, а на прочих – Апостолы; да пояс Праздников двенадцать икон... да пояс Пророческий с средником одиннадцать икон... на среднике писать образ Пречистыя Богородицы»¹⁵³.

В этом договоре Деисусом назван Апостольский ярус иконостаса. Он ясно отличается от Праздничного и Пророческого поясов, которым здесь неусвоено названия «Деисус». Это последнее понимание и употребление слова «деисус» было весьма распространенным в старинных русских памятниках письменности. Оно подтверждается и исследованиями наших отечественных археологов: архимандрита Макария¹⁵⁴, Е.Е. Голубинского¹⁵⁵, С.А. Усова¹⁵⁶, И.Д. Мансветова¹⁵⁷ и В.А. Прохорова¹⁵⁸.

Икона «Спас Вседержитель», из Деисусного («Высоцкого») чина

Икона «Архангел Гавриил», из Деисусного («Высоцкого») чина

Икона «Апостол Павел», из Деисусного («Высоцкого») чина

Наконец, Деисусом иногда назывались и все иконостасные ряды, кроме местного. Например, в церковной описи амиревской Знаменской церкви Московского уезда за 1701 год записан «Деисус два пояса писан на красках», находившийся над местными иконами¹⁵⁹. Очевидно, здесь Деисусом названы два верхних яруса амиревского иконостаса, который состоял только из трех ярусов.

Другой пример: по свидетельству церковной описи за 1702 год, в Николаевской церкви, что в селе Пушкине Московского уезда, было «над Царскими дверми четыре пояса Деисусов Праздники и Апостолы и Пророки и Страсти Христовы все писаны на красках... сверху над Деисусом Распятие Господне»¹⁶⁰. Здесь Деисусом названы Праздничный, Апостольский, Пророческий и Страстной ярусы иконостаса, но к местным иконам, которые описаны в упомянутой описи отдельной статьей, это наименование не относится.

Возьмем еще один пример. В 1670 году Оружейной палаты кормовым иконописцем Исаиею Ананьиным были написаны в главный храм Нилова Столобенского монастыря «четыре статьи Деисуса: Праздники, Апостолы, Пророки и Праотцы, всего 70 икон»¹⁶¹. Здесь опять Деисусами названы верхние ярусы иконостаса, кроме местных икон.

Деисусный чин. Начало XVII века. Из собора Рождества Богородицы в Устюжне Деисус помещен на западной стене собора. Фон икон покрыт басмой. Чеканные нимбы и корона у Спасителя украшены драгоценными камнями

В некоторых вышеприведенных отрывках слово «деисус» употреблено во множественном числе вместо единственного. Это можно объяснить тем, что в таком случае под «Деисусами» разумелось или множество икон или несколько ярусов в иконостасе.

Должно, наконец, заметить, что относительно последнего из трех указанных значений слова «Деисус» мнения вышеупомянутых русских ученых расходятся между собою. Предметом разногласий служит вопрос: все ли без исключения иконы в иконостасе назывались в русских старинны х письменных памятниках «Деисусом» или «Деисусами»¹⁶², или же из них исключались местные иконы? Вот почему мы подчеркнули слова: «кроме местного» (яруса) и приведенными доказательствами из старинных письменных памятников старались подкрепить мысль, выраженную в подчеркнутых словах.

Таким образом, под Деисусом, в строгом смысле этого слова, разумелась известная трехличная икона, изображающая Спасителя, Богоматерь и святого Иоанна Предтечу. Затем это название перенесли сперва на один ярус, в котором помещалась упомянутая икона, а потом и все верхние ряды иконостаса. Наконец, в некоторых старинных описях название «Деисусный» стали относить и к отдельным иконам, которые некогда входили в состав Деисусного яруса иконостаса. Например, по описи за 1642 год, в соборной церкви Хутынского монастыря был «у северных же дверей на стороне деисусной образ Преподобный Иван Описатель Лествицы»¹⁶³. В Ильинской церкви в том же монастыре над северными дверям и был «образ деисусной, а на нем писан на краски Архистратиг Михаил да Апостол Петр»¹⁶⁴.

Икона «Спас в Силах», из Деисусного чина. Около 1500 года. Дионисий. Из иконостаса Троицкого собора Павло-Обнорского монастыря (ГТГ)

Теперь другой вопрос: почему известная нам триличная икона, носившая у греков название «Триморфий», получила у нас на Руси название «Деисус»? Далее, почему тот ярус, где эта икона помещалась, а также и другие ряды иконостаса присвоили себе это название? В ответ на эти вопросы С.А. Усов говорит, что иконостасные ряды назывались Деисусами (δέησις – молитва) на том основании, что к ним обращались лицом во время молитвы¹⁶⁵.

Напротив, мы утверждаем вместе с архимандритом Макарием и профессором Е.Е. Голубинским, что известная нам триличная икона, а также и прочие образа и целые ярусы в иконостасе назывались Деисусами потому, что Святые на них изображались в молитвенном положении (ἐν δέησει) по отношению к Иисусу Христу, Который всегда занимает среднее место¹⁶⁶.

Эти слова наш и особенно приложимы к изображениям Богоматери и святого Иоанна Предтечи в Деисусе, так как иконописцы изображали их не только в молитвенных позах и с обращенными ко Христу лицами, что делалось обыкновенно и с другими изображениям и Святых в верхних ярусах иконостаса, но и снабжали их свитками, на которых писались молитвенные обращения ко Христу, чего не было у других Святых, входящих в состав Деисуса. Например, в санкт-петербургском музее Общества любителей древней письменности мы рассматривали Деисусный ярус иконостаса, привезенного из московской церкви святителя Николая на Щепах, в котором Спаситель изображен с разогнутым Евангелием в руках, а Богоматерь и святой Иоанн Предтеча в молитвенном положении и со свитками. У Спасителя в Евангелии написано: «Аз есмь свет миру: ходяй по Мне неимать ходити во тме, но имать свет животный. Реша убо Ему фарисее: Ты о Себе Сам свидетелствуеши: свидетелство Твое несть истинно. Отвеща Иисус и рече им: аще Аз свидетелствую о Себе, и сло... [азъ єсмь свѣ́тъ мі́р: ходѧ́й по мнѣ̀ не имать ходи́ти во тмѣ̀, но имать свѣ́тъ живо́тный․ рѣ́ша ѹбо є҆м̀ фарїсе́є: ты̀ ѡ҆ себѣ̀ са́мъ свидѣ́телствеши: свидѣ́телство твоѐ нѣ́сть истинно. ѿвѣща̀ і҆и҃съ и҆ речѐ имъ: аще азъ свидѣ́телствю ѡ҆ себѣ̀, и҆ сло…» [Ин.8:12‒14].

Икона «Богородица», из Деисусного чина. Около 1502 года. Дионисий. Из иконостаса собора Рождества Богородицы Ферапонтова монастыря (ГРМ)

С правой стороны Христу предстоит Богоматерь, у Которой в свитке написано следующее: «Владыко Господи Иисусе Сыне Боже Мой услыши молитву Матере Своея молящуюся Тебе о людях и призывающих имя Твое Святое на всяком месте буди им милостив [влⷣко гдⷵи і҆и҃се сн҃е бж҃е мо́й ѹ҆слы́ши моли́тв мт҃ре своеѧ̀ молѧ́щюсѧ тебѣ̀ ѡ҆ лю́дехъ и҆ призыва́ющихъ имѧ твоѐ ст҃о́е на всѧ́комъ мѣ́сте б́ди имъ ми́лостивъ]» С левой стороны Спасителю предстоит святой Иоанн Предтеча со свитком: «Аз видех и свидетельствовах, яко сей есть Агнец Божий, вземляй грехи всего мира [азъ ви́дѣхъ и҆ свидѣ́телствовахъ, ꙗкѡ се́й єсть агнецъ бж҃їй, взе́млѧй грѣхѝ всегѡ̀ мі́ра]» [ср. Ин.1:29]¹⁶⁷.

Икона «Се. Иоанн Предтеча», из Деисусного чина. Около 1502 года. Дионисий. Из иконостаса собора Рождества Богородицы Ферапонтова монастыря (ГРМ)

Приведенные надписи в Евангелии у Спасителя и в свитках у Богоматери и святого Иоанна Предтечи достаточно изъясняют нам смысл трехличной иконы, известной под именем Деисуса. На этой иконе изображался Христос, сидящий на Престоле и окруженный Небесными Силами, в Евангелии свидетельствующий о Самом Себе, как о Свете и Спасителе мира, и призывающий под Свое благое и легкое иго всех труждающихся и обремененных грехами. Сие свидетельство Христа о Себе подтверждает и святой Иоанн Предтеча, призывающий всех к покаянию, а Пречистая Матерь ходатайствует пред Ним за человеческий род в Своих молитвах. Вот почему рассматриваемое изображение называлось Деисусом или, правильнее сказать, Деисисом, то есть «молением» (δέησις)! Кроме того, по учению Церкви, ходатаями пред Богом за спасение мира являются в своих святых молитвах все Угодники Божии: Апостолы, Святители, Мученики, Преподобные и другие, а потому и они изображались в Деисусном ярусе иконостасов в молитвенных позах с лицами, обращенными ко Христу. Таков смысл и значение Деисуса и Деисусного яруса в иконостасе.

Выше мы указали два типа Деисусных ярусов в старинных иконостасах: с Апостолами и другими Святыми, и с одними только Апостолами, или в собственном смысле, Апостольские ярусы.

Иконостас церкви апостолов Петра и Павла в Кожевниках в Новгороде. Третья четверть XVI века

В Деисусных ярусах первого типа священные изображения размещались в следующем порядке: посредине Спаситель на Престоле, иногда окруженный Небесными Силами – Херувимами и Серафимами¹⁶⁸. Направо от Него (от зрителя налево) – Богоматерь, а налево – святой Иоанн Предтеча; подле Богоматери Архангел Михаил, а подле Предтечи – Архангел Гавриил. Далее за Михаилом апостол Петр, а за Гавриилом – апостол Павел. За первоверховными Апостолами, если позволяло место, помещались Евангелисты и другие Апостолы, за Евангелистами следовали вселенские святители – Василий Великий, Григорий Богослов, Иоанн Златоуст и Николай Чудотворец. Иногда к вселенским святителям, если оставалось место, присоединялись и русские, преимущественно Московские, святители – Петр, Алексий, Иона, Филипп и другие. Иногда же русские Святители заменяли собою вселенских. За Святителями обыкновенно помещались великомученики Георгий Победоносец и Димитрий Солунский. За Георгием и Димитрием, если позволяло место, ставились образа других Мучеников, и наконец, Преподобных. Подтвердим сказанное примерами.

В приделе преподобного Александра Свирского, что в новгородской Прокопиевской церкви, Деисусный ярус состоит всего только из пяти икон, написанных на одной доске, а именно: Спасителя, по правую сторону (от зрителя) Которого помещены изображения святого Иоанна Предтечи и Архангела Гавриила, а по левую – Богоматери и Архангела Михаила. Это образец Деисусного яруса в иконостасах бедных и малых церквей.

Царские врата с Деисусом. 1669 год. Из церкви села Кушерека Архангельской обл.

В состав Деисусного яруса в главном иконостасе новгородского Софийского собора входят иконы: Спасителя, по правую (от зрителя) сторону Которого изображены: святой Иоанн Предтеча, Архангел Гавриил, апостол Павел, святители Иоанн Златоуст, Николай Чудотворец и великомученик Георгий, а по левую: Богоматерь, Архангел Михаил, апостол Петр, святители Василий Великий, Григорий Богослов и великомученик Димитрий Солунский¹⁶⁹. В новгородской Петропавловской церкви, приписанной к Духову монастырю, пять средних икон Деисусного яруса расположены в том же порядке, как и в Софийском соборе.

Затем за апостолом Петром по направлению к северу следуют иконы: святителей Василия Великого, Иоанна Златоуста, Алексия Московского, великомученика Димитрия Солунского и преподобного Антония Римлянина; за апостолом Павлом, по линии к югу, помещены образа: святителей Григория Богослова, Николая Чудотворца, Петра Московского, великомученика Георгия Победоносца и преподобного Варлаама Хутынского. Это образец Деисусного яруса, в котором за вселенскими Святителями помещены русские, а за Великомучениками ― местно-чтимые Преподобные. В новгородском Николаевском Дворищенском соборе в состав Деисусного яруса входит икона Спасителя, по правую (от зрителя) сторону Которого помещены иконы: святого Иоанна Предтечи, Архангела Гавриила, апостола Павла, евангелиста Иоанна Богослова, святителя Николая Чудотворца, великомученика Георгия и преподобного Варлаама Хутынского; по левую сторону: Богоматери, Архангела Михаила, апостола Петра, евангелиста Матфея, святителя Василия Великого, великомученика Димитрия Солунского и преподобного Антония Римлянина. Здесь за первоверховными Апостолами примкнули два Евангелиста.

Икона «Деисус». Первая половина XVI века. Из церкви свт. Леонтия Ростовского в Вологде (ВГИАХМЗ). В Деисусе, помимо традиционных изображений, помещены слева – образы свт. Николая Чудотворца и прп. Сергия Радонежского, справа – образы свт. Леонтия Ростовского и ап. Андрея Первозванного

По описи Кирилло-Белозерского монастыря за 1718 год, в Деисусном ярусе иконостаса, что в соборном Успенском храме, был «образ Спасов на Престоле... по сторону того образа образ Пресвятые Богородицы, арх. Михаила, ап. Петра, Иоанна Богослова, Василия Великаго, Григория Богослова, Леонтия Ростовскаго, мученика Дмитрия, мученика Евстратия, преподобнаго Симеона Столпника на столпе. По другую сторону Спасова образа: Иоанна Предтечи, арх. Гавриила, ап. Павла, ап. Андрея Первозваннаго, Иоанна Златоуста, Николая Чудотворца, Петра митрополита, мученика Георгия, мученика Артемия»¹⁷⁰. В этом Деисусном ярусе, кроме первоверховных Апостолов и евангелиста Иоанна, помещен еще один из лика двенадцати Апостолов, и наконец, поставлено по два изображения Мучеников на каждой стороне.

По той же белозерской описи, Деисусный ярус в иконостасе монастырской Преображенской церкви состоял из икон Спасителя, Богоматери, святого Иоанна Предтечи, Архангелов Михаила и Гавриила, апостолов П етра, Павла, Иоанна Богослова и Андрея Первозванного, святителей Петра, Алексия Московских и Исаии Ростовского, и наконец, преподобного Кирилла Белозерского. Это образец Деисусного яруса, в котором вселенские Святители заменены русскими. Под указанные образцы можно подвести все Деисусные ярусы этого типа, где бы мы их не находили.

В Деисусных ярусах второй категории иконы расставлялись в таком порядке: посредине Спаситель на Престоле, по правую (от зрителя) сторону Которого изображались святой Иоанн Предтеча и Архангел Гавриил, а по левую – Богоматерь и Архангел Михаил. Иногда эти изображения писались на пяти отдельных досках, как и в Деисусных ярусах первого типа, например, в московском Успенском соборе¹⁷¹, а иногда все они помещались на одной доске, которая в таком случае называлась средником¹⁷². Затем за Архангелами помещались иконы первоверховных апостолов Петра и Павла, за которыми в свою очередь следовали четыре Евангелиста, а за ними и прочие Апостолы из лика двенадцати и семидесяти.

Центральная часть иконостаса собора Введения во храм Богородицы Введенского монастыря в Сольвычегодске. Конец XVII века На иконах Деисусного ряда Апостолы изображены попарно

Этот порядок размещения икон соблюден во всей строгости в Деисусном или Апостольском ярусе главного иконостаса в Предтеченской на Опоках церкви. Здесь иконы расставлены в следующем порядке: на среднике написан Спаситель во образе Превечного Архиерея в саккосе и митре, сидящий на Престоле. С правой стороны Ему предстоит Богоматерь в венце, а с левой – святой Иоанн Предтеча, тоже в венце. Наконец, за Престолом стоят два Архангела – Михаил и Гавриил¹⁷³. Затем по правую (от зрителя) сторону средника поставлены иконы апостолов Павла, Матфея, Марка, Симона Зилота, Варфоломея и Фомы, а по левую – апостолов Петра, Иоанна Богослова, Луки, Андрея, Иакова Зеведеева и Филиппа. Почти такой же Деисусный ярус устроен и в главном иконостасе новгородского Знаменского собора. Разница здесь в сравнении с Апостольским ярусом в Предтеченской церкви состоит, прежде всего, в том, что на среднике написано не «Предста Царица одесную Тебе», а обычный Деисус в пяти лицах, а затем в том, что иконы апостолов Иакова и Симона перемещены одна на место другой¹⁷⁴.

Значение изображений этого яруса лучше всего выясняется из надписей в свитках и книгах у Христа, Богоматери, святого Иоанна Предтечи и Апостолов. Поэтому для уяснения смысла Апостольского яруса опишем подробно таковой ярус в главном иконостасе Спасо-Мошенской церкви. У Спасителя в Евангелии написано: «Вся Мне предана суть Отцем Моим и никтоже знает Сына токмо Отец ни Отца кто знает токмо Сын и ему же аще волит Сын открыти [всѧ̑ мнѣ̀ прєдана̀ с́ть ѻ҆ц҃е́мъ мои́мъ: и҆ никто́же зна́етъ сн҃а, то́кмѡ ѻ҆ц҃ъ: ни ѻ҆ц҃а̀ кто̀ зна́етъ, то́кмѡ сн҃ъ, и҆ є҆м́же аще во́литъ сн҃ъ ѿкры́ти]».

Эти слова заимствованы из Евангелия от Матфея (11:27). В них Господь Иисус Христос высказал учение о Своем единосущии с Богом Отцом, а также и о непостижимости Своего Божественного существа. За приведенными словами в Евангелии от Матфея следует призвание Христом под Свое благое и легкое иго всех труждающихся и обремененных грехами, которым обещается успокоение. Это призвание, как мы видели выше¹⁷⁵, иногда тоже писалось в разогнутой книге у Спасителя в Деисусе.

Иконостас церкви Святой Троицы в Никитниках в Москве. 1640-е годы (ГИМ)

По правую сторону средника на отдельных досках написаны следующие Апостолы.

Апостол Павел с книгой в руке, в которой написано: «И паки начат учити при мори и собрася к Нему народ мног, якоже Самому влезшу в корабль: и весь народ при мори на земли бяше [и па́ки нача́тъ ѹ҆чи́ти при мо́ри: и҆ собра́сѧ къ нем̀ наро́дъ мно́гъ, ꙗкоже самом̀ влѣ́зш въ кора́бль, и҆ ве́сь наро́дъ при мо́ри на землѝ бѧ́ше]». Эти слова взяты из Евангелия от Марка (4:1), где Евангелист ведет речь о том, как Христос поучал народ притчам и о сеятеле, о плевелах, о зерне горчичном и другими. Евангелист Матфей с раскрытой книгой, в которой написано: «Книга родства Иисуса Христа, сына Давидова, сына Авраамля. Авраам роди Исаака, Исаак же роди Иакова, Иаков ж е роди Иуду и братию его, Иуда же роди Фареса и Зару от Фамары, Фарес же роди Есрома, Есром же… [кни́га родства̀ і҆и҃са хрⷵта̀, сн҃а дв҃дова, сн҃а а҆враа́млѧ. а҆враа́мъ родѝ і҆саа́ка. і҆саа́къ же родѝ і҆а́кѡва. і҆а́кѡвъ же родѝ і҆́д и҆ бра́тїю є҆гѡ̀. і҆́да же родѝ фаре́са и҆ за́р ѿ ѳама́ры. Фаре́съ же родѝ є҆срѡ́ма. є҆срѡмъже…]». Эти слова заимствованы из Евангелия от Матфея (1:1‒3), где излагается родословная Спасителя. Евангелист Марк с книгой: «Зачало Евангелия Иисуса Христа Сына Божия, якоже есть писано во пророцех: се Аз посылаю Ангела Моего пред лицем Твоим, иже уготовит... [зача́ло є҆ѵⷢ҇лїа і҆и҃са хрⷵта̀, сн҃а бж҃їѧ, ꙗкоже єсть пи́сано во прⷪ҇ро́цѣхъ: сѐ, азъ посыла́ю агг҃ла моего̀ пред̾ лице́мъ твои́мъ, иже ѹ҆гото́витъ…]». Этот текст взят из Евангелия от Марка (Мк.1:1‒2), где начинается повествование о том, как святой Иоанн Предтеча приготовлял народ иудейский к принятию Спасителя.

Иконостаса собора Святых Отцов Семи Вселенских Соборов Данилова монастыря в Москве. Конец XVII века. Кострома Деисусный ряд является Апостольским

Апостол Варфоломей с книгой: «Вы есте свет миру не может град укрытися в верху горы стоя: ниже вжигают светильника и поставляю т его под спудом, но на свещнице, да светит... [вы̀ є҆сте свѣ́тъ мі́ра: не мо́жетъ гра́дъ ѹ҆кры́тисѧ верх̀ горы̀ стоѧ̀: нижѐ вжига́ютъ свѣти́лника и҆ поставлѧ́ютъ є҆го̀ под̾ сп́домъ, но на свѣ́щницѣ, да свѣ́титъ…]». Эти слова заимствованы из Нагорной беседы Спасителя (Мф.5:14‒15) и относятся к Апостолам и их преемникам. В сих словах говорится о высоком предназначении Апостолов и продолжателей их дела в Церкви Христовой.

Апостол Иаков Зеведеев с книгой: «И бысть Ему на некоем месте молящуся, и яко преста рече к Нему от ученик [и҆ бы́сть є҆м̀ на нѣ́коемъ мѣ́стѣ молѧ́щсѧ, и҆ ꙗкѡ преста̀, речѐ къ нем̀ ѿ ѹ҆чн҃къ]». Эти слова взяты на Евангелия от Луки (Лк.11:1), где идет речь о том, как ученики просили Христа научить их молиться, и как Христос преподал им известную Молитву Господню.

Иконы «Прп. Даниил Столпник» и «Прп. Симеон Столпник». Около 1497 года. Из Деисусного ряда иконостаса Успенского собора КириллоБелозерского монастыря (ГРМ)

Икона «Прп. Даниил Столпник». Начало XVI века. Из собора Рождества Богородицы Ферапонтова монастыря (КБИАХМЗ) Этой иконой завершалась южная часть Деисусного ряда иконостаса.

Апостол Филипп с книгой: «По сих же яви Господь и инех семьдесят и посла их пред Лицем Своим во всякой град и место [по си́хъ же ꙗ҆вѝ гдⷵь и҆ и҆нѣ́хъ се́дмьдѣсѧтъ, и҆ посла̀ ихъ пред̾ лице́мъ свои́мъ во всѧ́кой гра́дъ и҆ мѣ́сто]». В этом отрывке, заимствованном из Евангелия от Луки (10:1), говорится о посольстве на проповедь семидесяти Апостолов.

Апостол Иуда с книгой: «Глаголы яже Аз глаголю вам, о Себе не глаголю: Отец же во Мне пребываяй Той творит дела, да веруете Мне, яко Аз во Отце и Отец во Мне [гл҃го́лы, ꙗже азъ гл҃ю ва́мъ, ѡ҆ себѣ̀ не гл҃ю: ѻ҆ц҃ъ же во мнѣ̀ пребыва́ѧй, то́й твори́тъ дѣла̀, да вѣ́рйте мнѣ̀, ꙗкѡ азъ во ѻ҆ц҃ѣ̀, и҆ ѻ҆ц҃ъ во мнѣ̀]». Слова взяты из прощальной беседы Христа с Апостолами (Ин.14:10‒11; ср. Ин.7:16). Здесь Сам Христос свидетельствует о том, что Он принес на землю не Свое учение, но Пославшего Его Отца, с Которым Он единосущен.

По левую (от зрителя) сторону помещены следующие Апостолы.

Апостол Петр с ключами в одной руке и с книгой в другой. В книге написано: «И Аз же тебе глаголю: яко ты еси Петр и на сем камени созижду Церковь Мою и врата адова не одолеют ей. И дам ти ключи Царствия Небеснаго... [и҆ азъ же тебѣ̀ гл҃ю, ꙗкѡ ты̀ є҆сѝ пе́тръ, и҆ на се́мъ ка́мени сози́жд цр҃ковь мою̀, и҆ врата̀ адѡва не ѡ҆долѣ́ютъ єй: и҆ да́мъ ти ключи̑ црⷵтва нбⷵнагѡ…]». Этот отрывок взят из Евангелия от Матфея (16:18‒19). Здесь Христос, во-первых, высказывает учение о непогрешимости Церкви, во-вторых, обещает апостолу Петру дать власть прощать и разрешать грехи людей, каковое обетование впоследствии дано было и прочим Апостолам (Мф.18:18).

Евангелист Иоанн Богослов с книгой: «В начале бе Слово и Слово бе к Богу и Бог бе Слово. Сей бе искони к Богу. Вся Тем быша и без Него ничто же... [въ нача́лѣ бѣ̀ сло́во, и҆ сло́во бѣ̀ къ бг҃, и҆ бг҃ъ бѣ̀ сло́во. се́й бѣ̀ и҆сконѝ къ бг҃: всѧ̑ тѣ́мъ бы́ша, и҆ без̾ негѡ̀ ничто́же…]». В этих словах евангелист Иоанн излагает учение о Божестве Иисуса Христа, об отношении Его к Богу Отцу и к сотворенному Им миру (Ин.1:1‒3).

Апостол Андрей с книгой: «При мори Галилейском виде два брата Симона глаголемаго Петра и Андреа брата его вметающа мрежи в море, беста бо рыбаря... [при мо́ри галїле́йстѣмъ ви́дѣ два̀ бра̑та, сі́мѡна глаго́лемаго петра̀, и҆ а҆ндре́а бра́та є҆гѡ̀, вмета̑юща мрє́жи въ мо́ре, бѣ́ста бо ры̑барѧ]» . Эти слова взяты из Евангелия от Матфея (4:18), где рассказывается о призвании Андрея и Петра к апостольству.

Апостол Иаков с книгой, в которой написано: «...поставити Его пред Господем, писано есть в законе Господни: яко всяк младенец мужеска полу, разверзая ложесна свято... […поста́вити є҆го̀ пред̾ гдⷵемъ, пи́сано єсть въ зако́нѣ гдⷵни: ꙗкѡ всѧ́къ младе́нецъ м́жеска по́л, разверза́ѧ ложесна̀, ст҃о…]». В этих словах, взятых из Евангелия от Луки (2:22‒23), говорится о том, как в сороковой день по рождении Своем Спаситель был принесен родителями в Иерусалимский храм.

Другой апостол Иаков с книгой: «И себе человек в Иерусалиме имя ему Симеон и человек сей праведен... [и҆ сѐ, бѣ̀ человѣ́къ во і҆ерⷵли́мѣ, є҆м́же имѧ сѷмеѡ́нъ, и҆ человѣ́къ се́й првⷣнъ…]». Эти слова тож е взяты из Евангелия от Луки (2:25). Здесь повествуется о том, как праведный Симеон Богоприимец встретил Младенца Иисуса в Иерусалимском храме.

Апостол Симон с книгой: «По сих же прииде Иисус и ученицы его в жидовскую землю и ту живяше с ними и крестяше. Бе же Иоанн... [по си́хъ же прїи́де і҆и҃съ и҆ ѹ҆чн҃цы̀ є҆гѡ̀ въ жидо́вскю зе́млю: и҆ т̀ живѧ́ше съ ни́ми и҆ кр҃ща́ше. бѣ́ же и҆ і҆ѡа́ннъ…]». Этот отрывок заимствован из Евангелия от Иоанна (3:22‒23), где повествуется о том, как Христос вскоре после известной беседы с Никодимом удалился со Своими учениками в Иудейскую землю и крестил приходивших к Нему людей.

Иконостас Архангельского собора Московского Кремля. 1680–1681 годы (ГММК) Деисусный ряд является Апостольским.

Апостол Фома с книгой: «Сущу же позде в день той во едину от субот и дверем затворенным... [с́щ же по́здѣ въ де́нь той во є҆ди́н ѿ сббѡ́тъ, и҆ две́ремъ затворє́ннымъ…]». Эти слова тоже взяты из Евангелия от Иоанна (20:19). Здесь повествуется о явлении Господа всем Апостолам из лика двенадцати, кроме Фомы, явлении, которому Фома не хотел поверить до тех пор, пока не увидит на руках Его ран от гвоздей и не вложит перста своего в раны от гвоздей и руки в ребра Его (Ин.20:20).

Итак, здесь мы видим святого Иоанна Предтечу, проповедника покаяния, призывающего народ иудейский к достойной встрече обетованного Мессии; Богоматерь воплотившую Бога Слова; Самого Христа Спасителя мира, искупившего нас от клятвы законной Честною Своею Кровию и просветившего нас Своим Божественным учением, Апостолов, п осветивших учением Господа всю вселенную¹⁷⁶. Таким образам, если в Деисусных ярусах первого типа проводилась преимущественно мысль о молитвенном ходатайстве Святых пред Богом, то в Деисусных ярусах второго типа усматривается мысль о просвещении Христом и Апостолами всей вселенной светом Божественного учения.

Мозаики алтаря собора монастыря св. Луки Стирита (Элладского) в Фокиде. 1030-е годы

В заключение заметим, что основу Деисусного яруса обоих типов мы встречаем и в старинных стенописях, разумеем известную триличную икону, изображающую Христа, Богоматерь и святого Иоанна Предтечу. В системе стенописей Триморфу отводилось место или на царской арке, например, в Киево-Софийском соборе, или на вершинах арок, расположенных под главным куполом храма, например, в Липенской Николаевской церкви близ Новгорода, или, наконец, в притворе над входом, например, в Ватопедском и Пантократорском соборах на Афоне¹⁷⁷.

Между Деисусным ярусом второго типа, или Апостольским ярусом, с одной стороны, и стенописям и главного купола, с другой, можно установить прямую связь. И в самом деле, средину Деисусного или Апостольского яруса занимает икона Спасителя, и в зените главного купола изображался тоже Христос. Затем в Апостольском ярусе Христу предстояли Богоматерь, святой Иоанн Предтеча и два Архангела, и в куполе ниже Христа изображалась на восточной стороне Богоматерь с двумя Ангелами по сторонам, а против Нее на западной стороне – Предтеча. Наконец, в Деисусном ярусе помещались иконы Апостолов, и в куполе между Богоматерью и святым Иоанном Предтечей пониже Спасителя изображались те же Апостолы¹⁷⁸. Таким образом, по нашему мнению Апостольский ярус в старинных русских иконостасах есть ничто иное, как развернутый купол древних византийских и русских храмов.

Праздничный ярус в наших старинных иконостасах помещался или между Деисусным и Пророческим ярусами, например, в новгородском Софийском и московском Успенском соборах, или между местным и Деисусным ярусами, как в новгородском Знаменском соборе и других. В некоторых же иконостасах устраивалось по два Праздничных яруса, например, в каменном иконостасе ростовской кремлевской Иоанно-Богословской церкви, где один ряд Праздников помещен над местными иконами и под Деисусом, а другой – над Деисусом и под Пророками.

В более древних иконостасах в состав Праздничного яруса входят изображения Страстей Христовых, которые помещались между Господскими и Богородичными Праздниками. Таковы, например, Праздничные ярусы в иконостасах новгородского Софийского, московского Успенского соборов¹⁷⁹, соборного храма в Кирилло-Белозерском монастыре и других¹⁸⁰.

Вид на купол, своды и верхнюю часть иконостаса Благовещенского собора Московского Кремля.

Впоследствии же, когда образовался на иконостасе новый ярус, специально посвященный изображениям Страданий Христовых, последние выделились из Праздничного яруса. Таковы, например, Праздничные ярусы в иконостасах новгородского Знаменского собора, Предтеченской на Опоках церкви и других. В некоторых же иконостасах, например, в новгородской Богородице-Рождественской Молотковской церкви, изображения Страстей Христовых находятся как в Праздничном, так и в Страстном ярусе. Последний составляет позднейшую прибавку.

Изображения Праздников обыкновенно располагались в хронологическом порядке, начиная от северной стены храма, где помещалось Зачатие Богоматери, или Рождество Ее, или Благовещение и т.п., и кончая южной стеной, возле которой помещалось по большей части Успение Богородицы или Воздвижение Креста Господня. Впрочем, отступления от него встречаются довольно часто. В состав Праздничного яруса иконостаса в новгородской Петропавловской церкви входят иконы¹⁸¹: Зачатия Богоматери, Рождества Богородицы, Благовещения, Рождества Христова, Крещения, Сретения, Воскрешения Лазаря, Входа в Иерусалим, Преображения, Распятия Христова, Сошествия Его во ад, Уверения Фомы, Преполовения, Вознесения, Сошествия Святого Духа, Святой Троицы, Успения Богоматери и Воздвижения Креста. Здесь все иконы размещены в хронологическом порядке за исключением Сретения и Преображения.

Иконостас Успенского собора Рязанского кремля. 1699 год (РИАМЗ). Фрагмент

По описи Кирилло-Белозерского монастыря за 1718 год, Праздничный ярус в иконостасе Успенского соборного храма состоял из следующих икон: Рождество Богородицы, Введение Ее во храм, Благовещение, Рождество Христово, Сретение, Богоявление, Лазарево воскрешение, Вход в Иерусалим, Тайная Вечеря, Суд Пилата, Шествие Христа на Голгофу, Распятие с Предстоящими, Снятие со Креста, Положение во Гроб, Воскресение Христово, Уверение Фомы, Явление Христа Мироносицам, Преполовение, Вознесение, Сошествие Святого Духа на Апостолов, Преображение и Успение¹⁸². Здесь наряду с Праздниками помещены и Страсти Христовы. Хронологическому порядку не подчиняется одна только икона Преображения, поставленная подле иконы Успения.

Праздничный ярус в главном иконостасе новгородского Знаменского собора состоит из икон Рождества Богородицы, Введения Ее во храм, Благовещения, Рождества Христова, Сретения, Входа в Иерусалим, Воскресения Христова, Крещения, Преображения, Вознесения, Святой Троицы и Успения. Здесь уже не встречаем среди Праздничных икон изображений Страстей Христовых, потому что последние помещены в особом ярусе над Пророками. Хронологический порядок в размещении изображений почти соблюден, за исключением икон Крещения и Преображения.

Общую идею этого яруса составляет, можно сказать, первоначальная история новозаветной Церкви, главнейшие представители и действующие лица которой – Христос, Богоматерь и Апостолы – изображались в Деисусном поясе. Эта же идея проводилась и в древних греко-русских стенописях, в системе которых Праздникам было отведено место на стенах средней части храма.

Икона «Распятие Христово». Около 1500 года. Дионисий. Из Праздничного ряда иконостаса Троицкого собора Павло-Обнорского монастыря (ГТГ)

Икона «Уверение Фомы». Около 1500 года. Дионисий. Из Праздничного ряда иконостаса Троицкого собора Павло-Обнорского монастыря (ГТГ)

Левая часть иконостаса церкви Святой Троицы в Никитниках в Москве. 1640-е годы (ГИМ)

Икона «Пророк Аввакум. Рождество Христово». Конец XVII – начало XVIII века. Заонежье (МИИРК) Двухчастная икона помещалась в иконостасе

Иконостас Успенского собора в Белозерске. Иконы: Около 1574 года. Иконостас: Вторая половина XVIII века Фрагмент Семиярусный иконостас имеет Праздничный, Деисусный, Пророческий ряды с иконами 1574 года. Композиции на библейские сюжеты под местным рядом и верхние Праотеческий и Страстной ряды – с иконами XVIII века. Венчает иконостас резное по дереву, полихромное Распятие Христово из семи отдельно стоящих фигур.

Пророческий ярус был принадлежностью только полных и более или менее богатых иконостасов, которые обыкновенно устраивались в обширных или, по крайней мере, средних по величине храмах. В состав его входят изображения ветхозаветных Пророков, с Богоматерью посредине, отчего и самый ярус получил свое наименование. Богоматерь здесь изображалась или сидящей на Престоле, например, в новгородском Софийском соборе, или с воздетыми для молитвы руками («Знамение»), например, в новгородской Петропавловской церкви, или наконец, в каком-либо другом положении, но во всяком случае, с Богомладенцем Иисусом. Большей частью в Пророческом ярусе помещалась икона Знамения Пресвятой Богородицы, которая во многих наших старинных церковных описях называлась «образом Пречистые Богородицы Воплощение Сына Божия»¹⁸³.

Затем по правую и левую сторону Богоматери размещались иконы Пророков со свитками в руках. Первые места около Богоматери обыкновенно принадлежали Давиду и Соломону. Пророческий ярус в иконостасе новгородской Петропавловской церкви состоит из следующих икон: посредине – Знамение Богоматери. Направо от Нее – пророки Соломон, Илия, Иеремия, Иона, Иаков¹⁸⁴, первосвященник Захария, Осия и Авимелех. Налево – Давид, Моисей, Аарон, Даниил, Иезекииль, Софония, Исаия и Иоиль. В новгородском Знаменском соборе посредине Пророческого яруса написана Богоматерь на Престоле с Богомладенцем Иисусом на руках, а по сторонам от Нее пророки: направо – Соломон, Иезекииль, Аггей, Авдей, Иеремия, Захария, налево – Давид, Моисей, Исаия, Михей, Даниил и Барух¹⁸⁵.

Иконостас церкви ап. Иоанна Богослова на Игине близ Ростова Великого. XVII век. Врата 1562 года. Завершает иконостас Пророческий ряд, в центре которого помещена икона Богородицы на Престоле

Иконостас церкви св. Прокопия Устюжского в Великом Устюге. 1720, 1795 годы Иконостас семиярусный, резной с позолотой. Средник Пророческого ряда-икона «Коронование Богородицы». Завершает иконостас Распятие Христово и шесть клейм Страстного цикла, под местным рядом – восемь композиций с притчами Христовыми

Какая идея проводилась в изображениях Пророческого яруса?

В одном рукописном сборнике Софийской библиотеки есть целая глава о том, как изображать на иконостасах Пророков, и что писать у них на свитках. В этой главе, между прочим, говорится следующее: «Пророцы уведевше и возвестиша яко снити Сыну Божию на землю от Девы родитися. И сие койждо Пророк свое пророчество в свитке держит, написана в руках своих: егда пишетца Пречистая Богородица в Пророцех во святых Божиих церквах на иконах». Затем, непосредственно за приведенными словами, в той же главе перечисляются все ветхозаветные Пророки с указанием, что должно писать на их свитках¹⁸⁶.

Таким образом, по смыслу приведенного отрывка, в Пророческом ярусе должны изображаться Пророки как провозвестники воплощения Сына Божия от Пречистой Девы Марии. После этого естественно ожидать, что в свитках у всех Пророков, которые перечисляются в том же сборнике непосредственно за приведенными словами, будут написаны пророчества, относящихся только к этому великому событию в мире. Но на самом деле оказывается иное: у одних Пророков действительно в свитках написаны пророчества о воплощении Сына Божия от Девы Марии, а у других – написаны или предсказания, относящиеся к другим новозаветным событиям, или изречения, относящиеся к различным обстоятельствам из жизни самих Пророков, а также указывающие на особенности их личного характера и деятельности. Например, по словам упомянутого сборника, в свитке пророка Исаии нужно писать: «Се Дева во чреве приимет, и родит Сына, и нарекут имя Ему Еммануил [сѐ, дв҃а во чре́вѣ прїи́метъ и҆ роди́тъ сн҃а, и҆ нарек́тъ имѧ є҆м̀ є҆мман́илъ]». [Ис.7:14]; в свитке же пророка Гада: «Избери себе едино: или три лета глада на землю твою, или три месяцы бегати имаши пред враги твоими, или три дни быти смерти в земли твоей [и҆зберѝ себѣ̀ є҆ди́но: и҆лѝ трѝ лта гла́да на зе́млю твою̀: и҆лѝ трѝ мцⷵы бѣ́гати имаши пред̾ враги̑ твои́ми: и҆лѝ трѝ дни̑ бы́ти сме́рти въ землѝ твое́й]» [2Цар.24:13]. Первое пророчество относится к воплощению Сына Божия, а второе изречение было сказано Гадом Давиду после того, как последний сделал незаконную перепись народа в своем царстве¹⁸⁷.

Икона «Пророк Даниил», из Пророческого ряда. Середина XVII века. Мастерская Севастиана Дмитриева. Из церкви свт. Иоанна Златоуста в Коровниках в Ярославле (ЯИАХМЗ)

Указания на то, как изображались в старинных иконостасах Пророки, и какие изречения писались в их свитках, мы находим также в рукописном подлиннике П.Н. Тиханова. Приведем сполна эту интересную статью подлинника и сравним ее с вещественными памятниками старины.

Икона Богородицы «Знамение» с пророками царями Давидом и Соломоном, из Пророческого ряда. Около 1502 года. Мастерская Дионисия.

Из иконостаса собора Рождества Богородицы Ферапонтова монастыря (КБИАХМЗ)

Икона «Пророки Даниил, Иеремия и Исаия», из Пророческого ряда. Около 1502 года. Мастерская Дионисия. В Пророческом ряду иконостаса Ферапонтова монастыря находится двадцать изображений Пророков со свитками в руках, где написаны пророчества о пришествии Мессии

Икона «Пророк Гедеон», из Пророческого ряда. Середина XVI века. Москва. Из иконостаса Благовещенского собора Московского Кремля (ГММК)

Пророк царь Давид, Брада Николина сед на главе венец царской в порфире риза лазорь испод багор, [в п]¹⁸⁹ воскресни Господи впокой Твой Ты кивот святыни Твоея [воскрⷵнѝ, гдⷵи, въ поко́й тво́й, ты̀ и҆ кївѡ́тъ ст҃ы́ни твоеѧ̀ (Пс.131:8)]¹⁹⁰. За ним пророк Захарий, Брада долга на главе шапка, верх риза киноварь испод лазорь [в п] Благословен Бог Израилев яко посети и сотвори избавление людем Своим [блгⷵве́нъ бг҃ъ і҆и҃левъ, ꙗкѡ посѣтѝ и҆ сотворѝ и҆збавле́нїе лю́демъ свои̑мъ (Лк.1:68)]¹⁹¹. За ним пророк Моисей рус плешив брада Златоустова верх риза бакан испод лазорь [в п] аз видех купину палиму незгараему [азъ ви́дѣхъ кпин̀ пали́м несгара́ем (Исх.3:2)]¹⁹². За ним пророк Исаия сед, аки Андрей апостол верхняя риза дич испод киноварь [в п] се Девая во чреве приимет и родит Сына и нарекут имя Ему Еммануил [сѐ, дв҃а во чре́вѣ прїи́метъ и҆ роди́тъ сн҃а, и҆ нарек́тъ имѧ є҆м̀ є҆мман́илъ (Ис.7:14)]¹⁹³. За ним пророк Наум, сед аки Иоанн Богослов верх риза бакан испод лазорь [в п] аз Тя видех истинный виноград, от негоже прозяб грозн жизни Христос [азъ тѧ̀ ви́дѣхъ истинный вїногра́дъ, ѿ негѡ́же прозѧ́бъ гро́здъ жи́зни хрⷵто́съ]. За ним пророк Даниил млад кудреват аки Георгий, на главе шапка, верхняя риза киноварь испод лазорь [в п] аз видех гору велию от неяже камень отсечеся без прикосновения руки [азъ ви́дѣхъ гор̀ ве́лїю, ѿ неѧ́же ка́мень ѿсече́сѧ без̾ прикоснове́нїѧ ркѝ (Дан.2:34)]¹⁹⁴. За ним пророк Иона сед плешив брада Николина верх вохра испод лазорь [в п] возопих в печали моей ко Господу Богу моему [возопи́хъ въ печа́ли мое́й ко гдⷵ бг҃ моем̀ (Ион.2:2‒3 )]¹⁹⁵. За ним пророк Еремий, аки Андрей апостол риза вохра испод лазорь [в п] Путь Тя видех новый Израиле жизни, Отроковице ко стези ведущей святое руно [п́ть тѧ ви́дѣхъ но́вый і҆и҃ле жи́зни, ѻ҆трокови́це ко стезѝ вед́щей ст҃ое рно̀]¹⁹⁶. За ним Захария серповидец, млад аки Димитрий Селунский риза верхняя бакан испод лазорь, [в п] радуйся зело дщи Сионова, проповедуй дщи Иерусалимова се Царь твой грядет Той кроток и спасаяй [ра́дйсѧ ѕѣлѡ̀, дщѝ сїѡ́нѧ, проповѣ́дй, дщѝ і҆ерⷵлимова: сѐ, цр҃ь тво́й грѧде́тъ, то́й кро́токъ и҆ сп҃са́ѧй (Зах.9:9 )]¹⁹⁷. За ним пророк Авдей, сед кудреват брада и власи аки у Мины великомученика верхняя риза бакан испод лазорь [в п] приближися день Господень на все языки яже сотвори сице будет царство Господа [прибли́жисѧ де́нь гдⷵень на всѧ̑ ꙗ҆зы́ки, ѧже сотворѝ, си́це б́детъ црⷵтво гдⷵа (Авд.1:15, 21 )]¹⁹⁸. За ним пророк Иосия сед брада Илиина риза вохра испод лазорь [в п] внегда солнце зайдет всилуане и разделится дуб на 12 частей, и будет 12 источник последующе и послушающе на земли явившагося Господа Бога и Его ради спасена будет вся земля [внегда̀ со́лнце за́йдетъ в̾ сила́нѣ и҆ раздѣ́литъ д́бъ на в҃ї часте́й, и҆ б́детъ в҃ї и҆сто́чникъ послѣ́дюще и҆ посл́шающе на землѝ ꙗ҆ви́вшагосѧ гдⷵа бг҃а и҆ є҆гѡ̀ ради сп҃се́на б́детъ всѧ̀ землѧ̀]. За ним пророк Иоиль аки Илия, брада и власы велики коса одна Верхняя риза празелень испод киноварь [в п] излию от Духа Моего на всяку плоть, и прорекут сынови ваши и дщери ваша и юноши ваша видения узрят и старцы ваша сония видят [и҆злїю̀ ѿ дх҃а моегѡ̀ на всѧ́к пло́ть, и҆ прорек́тъ сы́нове ва́ши и҆ дщє́ри ва҆шѧ, и҆ юноши ва́ши виднїѧ ѹзрѧтъ и҆ ста́рцы ва́ши сѡ́нїѧ ви́дѧтъ (Иоил.2:28)]¹⁹⁹.

Икона «Пророк Соломон», из Пророческого ряда. Середина XVI века. Москва. Из иконостаса Благовещенского собора Московского Кремля (ГММК)

Пророк Аввакум. Пророк Наум.

Пророк Иона. Пророк Иеремия

Пророк Илия. Пророк Елисей

Пророк Захария. Пророк Давид

Икона Божией Матери с Младенцем, на Престоле

Пророк царь Соломон, млад кудреват венец царский на главе, в порфире верхняя риза киноварь испод вохра или празелень [в п] Премудрость созда себе храм, и утверди седмь столп, и закла своя жертвенная [прем́дрость созда̀ себѣ̀ хра́мъ и҆ ѹ҆твердѝ се́дмь стѡ́лпъ, и҆ закла̀ своѧ̑ же́ртвєннаѧ (Пр.9:1‒2 )]²⁰⁰. За ним пророк Иезекииль сед брада Андреева по плечю коса верхняя риза бакан испод лазорь [в п] аз дверь Тя Божию прозвах затворену и никтоже пройдет [азъ две́рь тѧ̀ бж҃їю прозва́хъ затворє́н и҆ никто́же про́йдетъ (ср. Иез.44:1‒2 )]²⁰¹. За ним пророк Илия сед космат брада аки Богословля, верх риза багор испод вохра [в п] ревнуя поревновах по Господе Бозе Вседержители [ревн́ѧ поревнова́хъ по гдⷵѣ бз҃ѣ вседержи́тели (3Цар.19:10)]²⁰². За ним пророк Аарон, брада долга что Захария, верх ри за празелень испод киноварь [в п] аз видех жезл искорене Иессеова и цвет от Него Христос [азъ ви́дѣхъ же́злъ и҆з̾ ко́рене і҆ессе́ова, и҆ цвѣ́тъ ѿ негѡ̀ хрⷵто́съ (ср. Числ.17:8; Ис.11:1)]²⁰³.

Пророк Соломон. Пророк Симеон

Пророк Даниил. Пророк Моисей

Пророк Иезекииль. Пророк Софония

Пророк Иосия. Пророк Аггей

За ним пророк Софония, сед аки Иоанн Богослов, верхняя риза Бакан испод лазорь [в п] аз разумех яко от Девы Ему родитися [азъ размѣ́хъ, ꙗкѡ ѿ дв҃ы є҆м̀ роди́тисѧ]²⁰⁴. За ним пророк Аггей, сед аки Илия по плечю коса верх риза дич испод бакан [в п] аз разумех, яко воскреснути имать Господь [азъ размѣ́хъ, ꙗкѡ воскрⷵнти имать гдⷵь]»²⁰⁵. За ним пророк Михей брада аки Андреева по плечю коса, верхняя риза дичь испод лазорь [в п] И ты Вифлиеме земле ничим же меньше во владыках Июдовых из тебе бо изыдет Вождь [и҆ ты̀, виѳлее́ме, землѐ ни чи́мже ме́нши во влады́кахъ і҆ю́довыхъ: и҆з̾ тебє̀ бо и҆зы́детъ во́ждь (Мих.5:2; Мф.2:6)]²⁰⁶.

Пророческий и Праотеческий ряды иконостаса Благовещенского собора в Сольвычегодске XVIII век (СИХМ)

За ним пророк Малахий, сед аки Андрей апостол, верхняя риза празелень испод бакан [в п] се аз посылаю Ангела Моего пред лицем Твоим иже уготовати путь Твой пред Тобою [сѐ, азъ посыла́ю аг҃гела моего̀ пред̾ лице́мъ твои́мъ, иже ѹ҆гото́вати п́ть тво́й пред̾ тобо́ю (Мал.3:1; Мф.11:10; Мр.1:2; Лк.7:27)]²⁰⁷. За ним пророк Елисей, аки Моисей, верх риза бакан испод лазорь [в п] сице глаголет Господь исцелих воды сия уже не будет ктому от нея смерти и неплодства [си́це гл҃етъ гдⷵь: и҆зцѣли́хъ во́ды сїѧ̑, ѹ҆жѐ не б́детъ ктом̀ ѿ неѧ̀ сме́рти и҆ непло́дства (4Цар.2:21)]²⁰⁸.

За ним пророк Амос, сед аки Иоанн Богослов риза празелень испод лазорь [в п] Господь от С иона возглагола Израилю даст глас Свой поят от сы нов ваш их от Пророк и от юночь ваших просвещение [гдⷵь ѿ сїѡ́на возгл҃а і҆и҃лю да́стъ гла́съ сво́й: поѧ́тъ ѿ сынѡ́въ ва́шихъ ѿ прⷪ҇рѡ́къ и҆ ѿ юночь ва́шихъ просвѣще́нїе (ср. Ам.1:2, 2:11)]. За ним пророк Самуил, сед брада Захарии пророка, держит рог, верхняя ри за бакан на пляче вохра, средняя празелень, испод дич²⁰⁹. За ним пророк Аввакум, млад аки Георгий, риза киноварь, испод лазорь [в п] Бог от юга приидет и святыя горы присенныя чащи покры небеса добродетель Его, и хвалы Его исполнь земля [бг҃ъ ѿ юга прїи́детъ, и҆ ст҃ы́ѧ горы̀ прѡсѣне́нныѧ ча́щи: покры̀ небеса̀ добродѣ́тель є҆гѡ̀, и҆ хвалы̀ є҆гѡ̀ и҆спо́лнь землѧ̀ (ср. Авв.3.З)]²¹⁰. За ним пророк Варух [в п] Се Бог наш и не приложится ин к Нему [сѐ, бг҃ъ на́шъ и҆ не приложи́тсѧ инъ къ нем̀]».

Вид на своды и часть иконостаса Успенского собора Московского Кремля

Указания этого подлинника, сравненные с вещественными памятниками старины, хотя и весьма немногочисленными, дают нам возможность сделать несколько выводов.

1) По свидетельству как письменных памятников старины, так и вещественных, в свитках одних и тех же Пророков в Пророческом ярусе иконостаса не всегда писались одни и теже изречения.

2) Иногда изречение, принадлежащее одному Пророку, писалось в свитке другого.

3) Пророческие изречения относятся к различным событиям новозаветной истории, но большей частью к воплощению Сына Божия от Пресвятой Девы Марии. Иногда же в свитках Пророков писались такие изречения, в которых или характеризовалась их личность, или же шла речь о современных им событиях в истории избранного народа Божия. Таким образом, Пророческий ярус иконостаса наглядно изображает Церковь ветхозаветную, которой в лице ее представителей – Пророков, были отчасти открыты Богом тайны новозаветного Царства Христова и в особенности тайна воплощения Сына Божия от Пресвятой Девы Марии для нашего спасения.

«Пророки Даниил и Михей». Мозаика купола собора Успения Богородицы в Дафни. Около 1100 года

«Пророки Исаия и Соломон». Мозаика купола собора Успения Богородицы в Дафни. Около 1100 года

В некоторых старинных иконостасах Пророки изображались с символами, наглядно выражавшими те же самые мысли, которые излагались и в свитках их. Например, в вышеупомянутом иконостасе Никольской церкви на Щепах пророк Самуил изображен с рогом, из которого он помазал на царство сперва Саула, а потом и Давида. Пророк Илия изображен с ножом (символ ревности), которым он некогда избил жрецов Ваала²¹¹; Соломон изображен с церковью в руках, так как он пророчествовал об Ипостасной Премудрости, создавшей Себе храм в сердцах людей²¹². Аарон изображен с процветшим жезлом, который прообразовал Богоматерь, наконец, пророк Иезекииль изображен с храмом, у которого затворены двери и который, по учению Православной Церкви, тоже прообразовал собою Богоматерь, оставшуюся и по Рождестве Спасителя Девою. Особенно замечателен в указанном отношении Пророческий ярус старинного иконостаса в соборном храме новгородского Антониева монастыря. Здесь все Пророки изображены с приличествующими им символами.

«Пророк Амос». Роспись барабана церкви Спаса Преображения на Ковалеве под Новгородом. 1380 год

«Пророк Моисей». Роспись барабана церкви Спаса Преображения на Ковалеве под Новгородом. 1380 год

В древнейших греческих и русских стенописях Пророкам отводилось место между окнами в трибуне главного купола²¹³, как это и можно наблюдать в греческих храмах, находящихся в монастыре святого Луки в Фокиде (XI в.), в монастыре Дафни близ Афин [около 1100 г.] и других²¹⁴, а также и в русских церквах, например, в Нередицкой (XII в.)²¹⁵, Староладожской (XII в.) и других²¹⁶. Но здесь Пророки изображались отдельно от Богоматери, просто как представители ветхозаветной подзаконной Церкви. В более поздних греческих и русских храмах Пророкам отводилось еще другое место – возле главной алтарной апсиды. Здесь Пророки изображались уже вместе с Богоматерью, составляя собою целую и нераздельную группу, которая была наглядным выражением следующей церковной песни: «свы́ше прⷪ҇ро́цы тѧ̀ предвозвѣсти́ша, ѻ҆трокови́це: ста́мн, же́злъ, скрижа́ль, киво́тъ, свѣ́щникъ, трапе́з, гор̀ несѣко́мю, злат́ю кади́льниц и҆ ски́нїю, две́рь непрохо́дню, пала́т и҆ лѣ́ствиц, и҆ прⷵто́лъ цр҃е́въ»²¹⁷.

Иконостас церкви Воскресения Христова (Воскресения Словущего) в Верхоспасском соборе Теремного дворца Московского Кремля. 1678–1681 годы. Артель Клима Михайлова (ГММК) В иконостасе помещены редкие оплечные изображения Пророков и Праотцев

Этот сюжет написан в главной алтарной апсиде многих греческих храмов, например, в Лавре святого Афанасия на Афоне (1535 г.)²¹⁸, в церкви святого Андрея в Афинах (XVI в.)²¹⁹, в знаменитой Саламинской церкви «Пαναία Фανερоμένη»²²⁰ и других, а также и русских – например, в соборном храме ярославского Спасо-Преображенского монастыря (1563 г.) и других²²¹.

Иконостас собора Рождества Богородицы Саввино-Сторожевского монастыря. Середина XVII века (ЗИАХМ) Образец пятиярусного иконостаса с завершающим Праотеческим рядом. Местный ряд восстановлен на основе сохранившихся документов в конце X X века.

Подробное описание иконографического сюжета, известного под именем «Свыше Пророцы», находим в греческом подлиннике Дидрона. Вот как описывается в общих чертах в подлиннике Дидрона этот любопытный сюжет.

«Напишите круг, – говорится в подлиннике, – вместо неба. Посредине изобразите Пресвятую Деву с Младенцем Иисусом; Ангелов дориносящих и Пророков немного пониже всех во круг»²²².

В том же подлиннике есть другая статья, в которой подробно объяснено, как должно изображать Богоматерь с Пророками где бы то ни было в храме, и что нужно писать в свитках последних. Если сравнить эту группу с нашим Пророческим ярусом, то найдем между ними и сходство, и различие.

Сходство состоит в следующем:

а) как в Пророческом ярусе, так и в иконографической группе «Свыше Пророцы» главное место занимает изображение Богоматери с Превечным Младенцем

б) как в первом, так и во второй Пресвятой Деве Марии предстоят ветхозаветные Пророки со свитками, в которых написаны пророчества, относящиеся, между прочим, к тайне воплощения Сына Божия.

Но в последнем пункте находим и различие между Пророческим ярусом и сюжетом «Свыше Пророцы».

Оно состоит в следующем:

а) В иконографическом сюжете «Свыше Пророцы» в свитках Пророков, как видно из подлинника Дидрона, проводилась исключительно одна только идея воплощения Сына Божия от Пресвятой Девы Марии ради нашего спасения, а в Пророческом ярусе писались изречения, относящиеся и к другим важнейшим событиям новозаветной истории.

б) Главная мысль, проводимая в иконографическом сюжете «Свыше Пророцы», уже по своему объему той идеи, которая проводится в Пророческом ярусе иконостаса

Во многих старинны х русских церквах²²³ во лбе главной алтарной апсиды вместо вышеупомянутой композиции помещалось изображение другого церковного песнопения «О Тебе радуется Благодатная всякая тварь». Оно отличается большим богатством содержания и большей сложностью в сравнении с группой «Свыше Пророцы»: здесь, кроме Богоматери и Пророков, изображались еще и другие Святые: Святители, Преподобные и т.д. С другой стороны, так как в иконографическую группу «О Тебе радуется» входило изображение Богоматери с Младенцем Иисусом, окруженной Пророкам и со свитками пророчеств, то и эту группу отчасти можно поставить в такое же отношение к Пророческому ярусу иконостаса, в какое мы выше поставили сюжет «Свыше Пророцы».

Пророческий ярус в наших иконостасах не имеет тесной внутренней связи с ярусом Праздничным. Памятники византийской и позднегреческой иконографии, а равно и греческий подлинник Дионисия, представляют довольно многочисленные примеры изображения Праздников с предсказавшими о них Пророками. Но этот параллелизм не проник в наш и иконостасы, хотя в этих последних Праздники и Пророки писались иногда даже на одних и тех же досках.

Над Пророкам и в иконостасе помещается Праотеческий ярус, который встречается в старинных иконостасах значительно реже Пророческого. Средину его обыкновенно занимает икона Отечества, на которой изображались на облаках среди сонма Небесных Сил Бог Отец в виде Старца с державой в руках, Сын Божий с Крестом в руке, и над Ними Святой Дух в виде голубя. Затем первые места подле иконы Отечества принадлежали обыкновенно Адаму, Еве и Авелю, за которыми следовали и прочие Праотцы. Укажем памятники.

Икона «Праотец Вениамин», из Праотеческого ряда. 1620-е годы. Из иконостаса СпасоПреображенского собора Соловецкого монастыря (ЦМиАР)

Состав Праотеческого яруса в Георгиевском соборном храме новгородского Юрьева монастыря такой: посредине образ Отечества, по правую (от зрителя) сторону которого помещены иконы Евы, Сифа, Ноя с ковчегом в руках, Авраама, Иакова, Вениамина и Азарии; по левую сторону – [иконы] Адама, Авеля, Еноха, Мелхиседека, Исаака, Иосифа и Иова.

По описи Кирилло-Белозерского монастыря за 1802 год, Праотеческий ярус иконостаса в монастырской церкви во имя Усекновения главы святого Иоанна Предтечи состоял из следующих икон: на среднике написан Бог Отец, сидящий на Престоле и имеющий в Своих недрах Младенца Иисуса; направо (по отношению к зрителю ) от средника – праотцы Иоиль, Иосия²²⁴, Асир, Авель, Авраам, Иаков и Иосиф; налево – праотцы Адам, Сиф, Мелхиседек, Исаак, Иов, Дан и Симеон²²⁵.

Праотец Мафусаил. Праотец Иов.

Праотец Вениамин. Праотец Иафет

Праотец Иаков. Праотец Исаак

Праотец Ной. Праотец Адам

Отечество

В рукописном сборнике Софийской библиотеки, хранящемся в библиотеке Санкт-Петербургской Духовной Академии за № 1449/32, есть целая глава «О тридесяти и семи Святых Праотец»²²⁶. В этой главе рекомендуется следующий порядок размещения икон в Праотеческом ярусе: посредине Отечество, по правую сторону которого – все ветхозаветные Праотцы от Адама и до Авраама, а по левую сторону – от Авраама и до начала подзаконного периода ветхозаветной Церкви. Конечно, этот порядок не считался безусловно обязательным на практике. Даже иконописные подлинники расходятся с указаниями Софийского сборника. Таков, например, подлинник П.Н. Тиханова.

Наши наблюдения над Праотеческим ярусом дают возможность сделать следующие заключения относительно его иконографического содержания.

1) Порядок размещения икон Праотеческого яруса был не везде одинаков.

2) В свитках одних и тех же Праотцев не всегда писались одни и те же изречения.

3) Все свитки в руках Праотцев заимствовали свое содержание из Библии, но далеко не все изречения содержатся в ней буквально. Многие изречения сочинены вновь неизвестными авторами только в библейском духе. Таково, например, изречение в свитке Авеля, написанного в иконостасе Никольской церкви на Щепах в Москве²²⁷.

4) Некоторые изречения, отнесенные в Священном Писании к одному лицу, в иконостасах относятся к другому. Например, изречение «сей упова призывати имя Господа Бога [се́й ѹ҆пова̀ призыва́ти имѧ гдⷵа бг҃а]» в Священном Писании отнесено к праотцу Еносу (Быт.4:26), а в Тихановском подлиннике – к праотцу Еноху и притом несколько перефразировано.

5) Содержание свитков в руках Праотцев составляют молитвенные обращения к Богу, нравоучительные изречения, характеристика личности самих Праотцев, указания на важнейшие события из жизни Праотцев.

Таким образом, Праотеческий ярус наглядно изображает нам ветхозаветную дозаконную Церковь в лице ее главнейших представителей – Праотцев, в чем и состоит основная его идея.

Отечество и Праотцы изображались в наших старинных церквах не только на иконостасах, но и на стенах. В системе старинных церковных стенописей Праотцам иногда отводилось место в главном куполе храма. Здесь они изображались иногда одни без Отечества, которое заменялось изображением Пантократора в своде купола, а иногда и с Отечеством, которое в таком случае писалось тоже в своде купола и заменяло в свою очередь изображение Господа Вседержителя. Но Праотцы как в том, так и в другом случае всегда изображались в трибуне купола между окнами или даже ниже последних. Праотеческий ярус иконостаса представляет собой не что иное, как развернутый главный купол позднейшей эпохи развития византийско-русского церковного искусства.

Праматерь Ева. Праотец Авель

Праотец Авраам. Праотец Лот

Праотец Сим. Праотец Мелхиседек

Праотец Сиф. Праотец Иосиф.

В этих рядах помещались: Апостольские Страдания, Страсти Христовы, Распятие с Предстоящими и изображения Херувимов и Серафимов наверху иконостасов. Называем их дополнительными потому, что они только дополняют новы ми подробностями те идеи, которые были выражены в других, уже описанных частях иконостаса.

Страдания Апостолов, как выше замечено, встречаются редко в наших старинных иконостасах. Несмотря, однако, на скудость сведений относительно изображений Апостольских Страданий в старинных иконостасах, мы можем сказать несколько слов о главной идее, проводимой в этих изображениях. Для уразумения ее сопоставим ярус Апостольских Страданий с Апостольским или Деисусным ярусом²²⁸. Выше мы видели, что в Апостольском ярусе изображались Апостолы как проповедники евангельского учения; здесь же они изображаются как исповедники сего учения, истинность которого они подтвердили своими страданиями и смертью за Христа. Мученическая кровь Апостолов служила семенем для дальнейшего всемирного распространения христианства. Для выяснения главной идеи яруса Апостольских Страданий можно его сопоставить и с Праздничным ярусом. В Праздничном ярусе наглядно изображалась первоначальная история Церкви Христовой в важнейших моментах жизни последней; и в ярусе Апостольских Страданий наглядно изображается та же история, которая в первые три века вся состояла в непрерывных гонениях и страданиях христиан за веру от иудеев и язычников.

Изображения Апостольских Страданий встречаются довольно редко также и в старинных стенных росписях церквей. Они находятся в средней части храма в старой Ираклийской церкви (XVI в.) и в притворе Каракалльского собора на Афоне (1750 г.)²²⁹.

Страсти Христовы встречаются в наших старинных иконостасах несравненно чаще, чем Страдания Апостолов. Обыкновенно они составляли самый верхний ярус иконостаса, выше которого помещался только один Крест с Предстоящими. Исключение в этом отношении составляет иконостас XVII века в церкви села Тайнинского Московской губернии, описанный А.А. Мартыновым в «Русской старине»²³⁰. В этом иконостасе Страстной ярус помещен не наверху над Праотцами, как бы следовало ожидать, а над местным ярусом.

Иконографическое содержание Страстного яруса составляют изображения различных моментов из истории Страданий и смерти Иисуса Христа. Количество икон в Страстном ярусе было разное: иногда их было всего толь ко две, например, в Троицкой церкви угличского Улейменского монастыря²³¹, иногда же – тринадцать и более, например, в новгородском Знаменском соборе²³². Иконографическое содержание Страстного яруса в общем одинаково во всех иконостасах, в которых он встречается, но в частностях оно чрезвычайно разнообразно. Приведем несколько примеров. Страстной ярус в иконостасе псковского Троицкого собора составляют следующие изображения: Моление о чаше, Истязание Спасителя, Венчание Его терновым венцом, Снятие со Креста, Положение во Гроб, Сошествие во ад и Воскресение Христово, а всего семь икон²³³.

В состав Страстного яруса правой половины миниатюрного иконостаса № 53, хранящегося в музее Общества любителей древней письменности, входят следующие образа: Христос в темнице, Распятие, Моление о чаше, Иудино лобзание, Положение во Гроб и Несение Креста. В левой половине того же иконостаса Страстной ярус состоит из тех же икон, что и на правой, за исключением Распятия, которое заменено здесь Снятием со Креста. На каждой половине упомянутого иконостаса помещено по шесть икон Страстей Христовых. Страстной ярус иконостаса Троицкой церкви в угличском Улейменском монастыре состоял, как выше было сказано, всего только из двух икон: Снятия со Креста и Положения во Гроб²³⁴.

Роспись купола церкви (Церковное Небо). Начало XVIII века. Из церкви села Лядины Архангельской губ. Иногда Крест, завершающий иконостас, изображался на сводах (в каменных храмах) или на «Небесах> (в деревянных).

Главная идея Страстного яруса должна быть разъясняема в связи с идеей Праздничного яруса. Если основную идею Праздничного яруса составляла первоначальная история Церкви Христовой, то в Страстном ярусе более подробно изображалась самая важная эпоха в этой истории – Страдания и смерть Иисуса Христа, без которых не могла существовать и сама Церковь Христова. В отношении развития главной идеи Праздничного яруса Страстной ряд дает большие удобства иконописцам. Эти удобства состоят в том, что здесь иконописцы могли наглядно изложить историю Страданий Христовых с гораздо большими подробностями, чем это делалось преж де в одном только Праздничном ярусе. Не забудем и того, что Страсти Христовы ставились в связь с Праздниками не только в старинных иконостасах, но и в древних церковных стенных росписях. Так, на внутренних стенах Киево-Софийского собора (XI в.), Нередицкой (XII в.) и Болотовской (XIV в.) церквей в Новгороде, параклиса святого Георгия в Ксенофе на А фоне (1545 г.), Спасо-Преображенского собора в ярославском Архиерейском доме (1563 г.), Феодоровской церкви в Ярославле (около 1691 г.) и других²³⁵, наряду с Двунадесятыми праздниками и другими событиями новозаветной истории, изображены и Страсти Христовы.

Иконостас Верхоспасского собора Теремного дворца Московского Кремля. 1670–1680 годы (ГММК)

Распятие с Предстоящим и составляет самое лучшее и естественное завершение всего иконостаса. Число Предстоящих при Кресте в разны х иконостасах было различное. Большей частью здесь изображали двух предстоящих: Богоматерь и апостола Иоанна Богослова. Но на иконостасе псковского Троицкого собора по левую (от зрителя) сторону Распятия изображены Богоматерь, Мария Клеопова, Иосиф Аримафейский; по правую – Иоанн Богослов, Мария Магдалина и Лонгин сотник²³⁶. Наверху правой половины миниатюрного иконостаса № 53 изображен Крест с четырьмя предстоящими: Богоматерью, Иоанном Богословом, Марией Клеоповой и Марией Магдалиной. Одним словом, вся группа, известная под именем «Распятия с Предстоящими», изображает тот момент из истории Страданий Христовых, когда «Иисус, видев Матерь, и ученика стояща, егоже любляше, глагола Матери Своей: Жено, се сын Твой. Потом глагола ученику: се Мати твоя [і҆и҃съ, ви́дѣвъ мт҃рь и҆ ѹ҆чн҃ка̀ стоѧ́ща, є҆го́же люблѧ́ше, гл҃а мт҃ри свое́й: же́но, сѐ, сы́нъ тво́й. пото́мъ гл҃а ѹ҆чн҃к̀: сѐ, мт҃и твоѧ̀]»²³⁷.

Испытывая ужасные предсмертные мучения, Господь Иисус Христос и тут не оставил Своих близких людей – Матери и любимого ученика – без утешения. Эта любовь Божественная есть основа всего домостроительства нашего спасения, история которого наглядно изображалась в старинных иконостасах.

Вид на своды и верхнюю часть иконостаса церкви Святой Троицы в Никитниках в Москве

В первом отделе исследования, излагая историю иконостаса, мы имели случай заметить, что верхние, дополнительные ряды иконостаса вы теснили собою изображения Херувимов и Серафимов, которыми некогда украшался верх иконостаса. Теперь нужно сделать некоторое ограничение по поводу этого замечания. В конце XVII столетия действительно Херувимы и Серафимы уступили свое место наверху иконостаса новым, дополнительным ярусам, но они сами не совсем были устранены из иконостаса. В резных иконостасах, получивших большое распространение в русских церквах в конце XVII и начале XVIII века, Херувимы и Серафимы нередко изображались резным искусством на колоннах, кронштейнах и других иконостасных украшениях. Например, в новгородском Знаменском соборе на восьми кронштейнах, разделяющих между собою иконы Праздничного яруса, находятся резные изображения Херувимов и Серафимов²³⁸.

Изображения Херувимов и Серафимов не были излишними в иконостасах. Они здесь изображались как представители Небесной, Торжествующей Церкви, принимающие участие в домостроительстве нашего спасения. По этой же причине Херувимы, Серафимы и вообще Небесные Силы изображались и на стенах древних греческих и русских храмов, преимущественно в трибуне главного купола повыше окон.

Внизу под местными иконами на так называемых тумбах нередко помещались особые изображения: сивилл, философов, различных сюжетов из церковных Синодиков, событий по Воскресении Христовом²³⁹, и даже ветхозаветных Пророков²⁴⁰.

Так как события по Воскресении Христовом входят в состав Праздничного яруса, а ветхозаветные Пророки составляют иконографическое содержание Пророческого яруса, и так как об этих ярусах уже было говорено выше, то здесь изображения Пророков и событий по Воскресении Христовом оставим в стороне, а обратим внимание на изображения:

а) древних языческих философов и сивилл и

б) из Синодиков.

Центральная часть иконостаса собора Рождества Богородицы в Суздале. Первая половина XVII века (ВСГМЗ)

Излагая историю старинны х русских иконостасов, мы уже имели случай заметить, что изображения философов и сивилл на иконостасных тумбах могли появиться не ранее XVII века. Значение их лучше всего уясняется при помощи изречений, написанных в свитках.

В Николаевской церкви новгородского Вяжицкого монастыря на иконостасных тумбах написаны изображения следующих философов: Центральная часть иконостаса собора Рождества Богородицы в Суздале. Первая половина XVII века (ВСГМЗ) Платона со свитком: «Аполлон несть Бог, но есть Бог на Небесех, Ему же снити на землю и воплотитися [а҆поллѡ́нъ нѣ́сть бо́гъ, но єсть бг҃ъ на нб҃есѣ́хъ, є҆м́же сни́ти на зе́млю и҆ воплоти́тисѧ]»; Елеуса со свитком: «Един есть премудр и страшен зело, седяй на Престоле Своем, Господь вся Премудрость [є҆ди́нъ єсть премⷣръ и҆ стра́шенъ ѕѣлѡ̀, сѣдѧ́й на прⷵто́лѣ свое́мъ, гдⷵь всѧ̀ премⷣрость]»; Ермия со свитком: «Разумети Бога убо не удобно, сказати же невозможно, есть бо составен [размѣ́ти бг҃а ѹбѡ не ѹ҆до́бнѡ, сказа́ти же невозмо́жнѡ: єсть бо соста́венъ]»; Еврипида со свитком: «Аз чаю Неприкосновенному родитися от Девы и воскресити мертвыя и паки судити им [азъ ча́ю неприкоснове́нном роди́тисѧ ѿ дѣ́вы и҆ воскреси́ти мертвы̑ѧ и҆ па́ки сди́ти имъ]».

Рельеф «Вмч. Димитрий Солунский и неизвестный святой воин». Около 1062 года. Из Дмитровского монастыря в Киеве (ГТГ) Вероятно, плита являлась нижней частью алтарной преграды, помещалась под иконами местного ряда

В новгородском Отенском монастыре под иконой святителя Николая изображен философ Омирос [Гомер] в венке и со свитком: «Светило на земли возсияет во языцех, Христос ходити начнет [свѣти́ло на землѝ возсїѧ́етъ во ꙗ҆зы́цѣхъ, хрⷵто́съ ходи́ти на́чнетъ]»²⁴¹.

В псковском кафедральном соборе под местными иконами изображены следующие философы: справа от Царских дверей – царь Ермий Тревеликий, мудрец Менандр, Платон, Афродитиан и Хилон; слева – мудрец Валаам, Омир, Аристотель, Еврипид и Илор. Все они изображены со свитками, в которых выражены их суждения о Божестве и воплощении Сына Божия²⁴².

Изображения сивилл, между прочим, находятся в новгородском Знаменском соборе и в Отенском монастыре. В первом сивиллы изображены с хартиями в руках, и попарно по две под каждой местной иконой. В Отенском монастыре нам известны изображения двух сивилл: Дельфики в венке со свитком: «От Небесе Царь приидет во веки царствующий, и неимать конца Царству Его [ѿ нб҃есѝ цр҃ь прїи́детъ во вѣ́ки цр҃ствѧй, и҆ не имать конца̀ цр҃ств є҆гѡ̀]», и неизвестной сивиллы, тоже в венке и со свитком: «Дадут же заушения скверными рукама [дад́тъ же зашє́нїѧ скве́рными рка́ма]»²⁴³.

В вышеупомянутом Софийском сборнике № 1449/32 есть целая глава (113), трактующая о философах и сивиллах.

В ней говорится следующее:

«Иеллинсти и философи, еже пишутся на церковных вратех, для проречения ихже прорекоша от Девицы о Христове воплощении.

Плутарх рече: Иисусу мужу мудру; аще Мужа того нарицати подобает, Превышняго вина бывает.

Анаскорид рече: прииде низ Сущий и препростый существом от Всечистыя Девица и благообразный Невесты, общ ее воскресение всем даруя.

Салон рече: непостижима богоначальная заря, сниде с высоты, и просветит иже во тме и сени смертней седящих [Пс.106:10].

Еврипид рече: аз чаю Неприкосновенному родитися от Девы и воскресити мертвыя и паки судити им. Афродитиан рече: Христу Богу родитися на земли от Девица Чистыя Мария, в Него же и аз верую.

Омирос рече: Светило на земли возсияет во языцех Христос сходити начнет странно и совокупити хотя Небесная со земными.

Платон рече: Аполон несть Бог, но есть то Бог на Небесех, Ему же снити на землю и воплотитися от Девы Чистыя в Него же и аз верую. А 400 лет по Божественней Рождестве Его, моя кости осияет солнце.

Сивилла Фригия рече: в руце неверных последи приидет, дадут же Господу заушения рукама скверныма, биение приемши умолчит.

Сивилла Еректерея рече: суда знамя земля потом возмолкнет, от Небеси Царь приидет, во веки царьствует не имея конца.

Сивилла рече: от Безневестныя и Всечистыя Бог явися, низу во аде сущих седящим избавити их.

Царица южская рече: о треблаженное Древо, на нем же распятся Христос Царь и Господь.

Ермий рече: Бога убо разумети не удобно ни сказати ж е невозможно: есть бо три составен и несказанен существом и естество не имущее в человецех уподобления.

Менандр рече: неизследованно и неизреченно Божество, во Три Лица разделяемо и прославляемо и покланяемо исповедати.

Аристотель рече: аз бо рече грешен убо бы ти не отмещуся, Христу же во ад сходящу, и ни един же преже мене верова неизглаголанное зачатие.

Валаам древний рече: добрии доми твои Иакове и скиния твоя Израилю; возсияет звезда от Иакова и восстанет Человек от Израиля, и погубит князи Маавля; и пленит вся сыны Сифовы, и будет Едом наследие, Исав враг Его, и Израиля сотворил есть крепостию» [ср. Чис.24:17‒18].

Иконостас Успенского собора в Белозерске. Иконы: Около 1574 года. Иконостас: Вторая половина XVIII века Фрагмент Под иконами местного ряда помещены сюжеты ветхозаветной истории

В начале приведенного отрывка сказано, что философы и сивиллы изображались на входных дверях храма, что мы и на самом деле можем наблюдать на входных дверях Троицкого соборного храма в Ипатиевском монастыре, московских соборов Успенского и Благовещенского и других²⁴⁴. По-видимому, в начале XVII столетия (в 1602 г.) философы и сивиллы, имевшие место в христианской иконографии, еще не успели войти в состав иконографического содержания иконостаса. Заметим, что изображения философов и сивилл имели место не только на иконостасных тумбах и входных дверях, но и в церковных стенописях, в которых им обыкновенно отводилось место в притворе, что и наблюдается, например, в московском Благовещенском соборе [1547‒1551]²⁴⁵, в церкви Богоматери Вратарницы на Афоне (1683 г.)²⁴⁶ и других²⁴⁷.

Сивиллы и философы введены в христианскую иконографию на том основании, что они, хотя [бы] некоторым образом, проникали в важнейшие истины Богооткровенного учения, к числу которых относятся явление в мир Спасителя, Его Страдания и смерть за грехи людей, Воскресение и последний Страшный Суд. Все эти истины излагались в кратких изречениях, написанных на свитках сивилл и философов. Конечно, эти изречения не суть буквальные выдержки из философских систем и сивиллиных книг: они переформулированы христианами и заключают в себе только мысли, относящиеся к истинам христианской веры и разбросанные по разным местам сивиллиных книг и философских систем. Кроме того, в свитках дана этим мыслям гораздо большая ясность и определенность, чем [та,] какую они имеют в упомянутых книгах и системах. Наконец, некоторые изречения в рассматриваемых свитках заключают в себе такие мысли и выражены в такой форме, в которой они никаким образом не могли принадлежать ни философам, ни сивиллам. Например, разве мог какой-нибудь языческий философ, стоящий вне Божественного Откровения, сказать: «Христу Богу родитися на земли от Девица Чистыя Мария, в Него же и аз верую»? Разве могла какая-нибудь сивилла написать в своей книге: «О треблаженное Древо, на нем же распятся Христос Царь и Господь»? Последнее выражение представляет буквальное заимствование из пятого ирмоса канона на Воздвижение, который, как известно, составлен преподобным Космой Маиумским.

«Сивилла». Роспись западной галереи Благовещенского собора Московского Кремля. 1547–1551 годы (ГММК)

Северные двери с «золотой наводкой» Благовещенского собора Московского Кремля. Середина XVI века (ГММК) В четырех нижних изображениях представлены античные философы и сивиллы

«Вергилий». Роспись западной галереи Благовещенского собора Московского Кремля. 1547–1551 годы (ГММК)

Но оставим в стороне буквальный смысл этих изречений и обратим внимание на главные идеи, в них заключающиеся. Разве могли языческие философы и сивиллы проповедовать и предсказывать о рождении Христа от Девы, о победе Его над смертью, о Воскрешении Его из мертвых и о Страшном Суде так ясно, как это не было открыто даже ветхозаветным Пророкам? Конечно, нет. Итак, многие мысли в приведенных изречениях сивилл и философов не принадлежат последним, а навязаны им отчасти христианскими писателями, отчасти христианскими художниками. Сивиллам же и философам может принадлежать только первоначальный зародыш мыслей, выраженных в свитках, зародыш, отличавшийся неопределенностью, который легко было примирить и даже отождествить с основными христианскими истинами.

Сивиллы и языческие философы могли смутно сознавать ненормальность нравственного состояния древнего языческого мира, могли приходить к мысли о необходимости преобразования этого мира в нравственном отношении, что возможно совершить только Высочайшему Существу, могли, наконец, хотя и не без видимого влияния со стороны иудеев, ожидать пришествия на землю Великого Посланника с Неба, Который снова водворит нормальный порядок в мире, нарушенный грехопадением человека. Но они никак не могли додуматься до той, например, истины, что Христос должен родиться от Девы Марии, пострадать и умереть за наш и грехи и т.п. Эти последние истины были достоянием только Богооткровенной религии.

Особенно же не свойственна языческим философам и сивиллам мысль о необходимости Страданий Христовых для нравственного перерождения человечества. По словам апостола Павла, распятый Христос составляет «для иудеев соблазн, а для еллинов безумие»²⁴⁸. Впрочем, неточности изречений в свитках сивилл и философов не делают их изображения лишенными смысла и значения, как в области христианской иконографии вообще, так и на старинных иконостасах в частности. Если весь вообще иконостас представляет нам историю Божественного Откровения, если, в частности, Праотеческий ярус изображает историю Откровения в период дозаконный или патриархальный, Пророческий – в период подзаконный, наконец, Апостольский и Праздничный – в период новозаветный или благодатный, то ряд изображений сивилл и философов под местными иконами наглядно раскрывает пред нашими глазами историю естественного Откровения язычникам в лице лучших ее представителей, которым Бог тоже «не несвидетельствована Себе остави»²⁴⁹.

«Сивилла». Клеймо северных дверей Благовещенского собора Московского Кремля. Середина XVI века (ГММК)

Икона-синодик шестичастный. Начало XVIII века. Из церкви апостолов Петра и Павла в Кожевниках в Новгороде (НГОМЗ)

Таким образом, наши предки, украшая так называемые иконостасные тумбы изображениями философов и сивилл со свитками их изречений и пророчеств, выражали ту мысль, что Бог печется о спасении всего мира: не только иудеев и христиан, но и язычников, и открывает Себя первым в сверхъестественном, а вторым – в естественном Откровении, получаемом при внимательном и добросовестном изучении мира, который Он сотворил и на котором, как Творец, положил Свою Божественную печать. Эта великая истина, руководившая наш ими художниками при введении философов и сивилл в ряд изображений на иконостасах, ясно раскрыта апостолом Павлом в первых двух главах его Послания к Римлянам.

Кроме философов и сивилл, на иконостасных тумбах помещались, как выше сказано, картины, которые наглядно изображают судьбу умерших за гробом и повторяют обыкновенно основные темы поучительных статей, помещаемых в русских старинных Синодиках. Такие изображения находятся в новгородской Петропавловской церкви, приписанной к Духову монастырю. Число таких изображений простирается здесь до двадцати.

Икона-ситдик трехчастный. Начало XVIII века. Из церкви апостолов Петра и Павла в Кожевниках в Новгороде (НГОМЗ)

Первая картина: изображен богатый дом, в котором сидит на богатом стуле жена с двумя маленькими сыновьями, а вокруг нее стоят сундуки с деньгами. Надпись: «И оставшаяся жена созва дети своя начат глаголати: безумен отец ваш, а мой муж: повеле имения своя церквам и нищ им раздати, а мене и вас оставляет сиротою, чада моя умыслила есмь тако: толико аз с тем богатством да иду за богат муж, и он мене возлюбит и вас вскормит»²⁵⁰.

Вторая картина: один из сы новей вышеупомянутой вдовы мелет муку ручным жерновом, двое других просят милостыню. Внизу картины изображена темная адская пропасть, в которой виден какой-то человек. Надпись: «Приказавши души во аде, а дети в нищете и в работах, занеже в животе своем не положиша Бога помощника себе, но уповаша на возгордение и на множество богатства, сего ради и погибоша».

Третья: нарисован дом, имеющий два отделения внутри. В одном отделении Ангел с душой идет к жене умершего, а в другом – ко гробу с телом его. Вверху над домом изображен преподобный Макарий, беседующий с двумя Ангелами. Надпись: «В два бо дни оставляется душа с Ангелом ходити, на земли идеже аще хощет; душа убо плотолюбива сущи, ходит овогда к дому, от него же разлучися, овогда ко гробу идеже тело лежит от него же изыде».

Четвертая: на смертном одре лежит человек, из головы которого вылетает душа в виде младенца; сверху к умирающему летят два Ангела, подле одра его стоят два диавола. Подпись под картиной: «Егда послани будут Ангели пояти душу человека, или праведнаго или грешнаго; ужасается убо страхом велиим зело, трепещет же пришествия ангельскаго посланных пояти его; зрит бо тогда душа грешная и непотребная пришествия рода и сродник, слезы и плачь предстоящих разумеет, отвещати же к ним не может».

Пятая: в пустыне идет преподобный Макарий с двумя Ангелами; пред путниками лежит человеческий труп. Подпись: «Ходящу в пустыни отцу Макарию, обретеся на пути труп мертв, испущая смрад мног зело; реша же Ангели, слыши рабе Божий Макарие, грешнаго же душа в теле сущи еще злосмрадие злых дел является, душа бо о себе светла и чиста есть; понеже чистаго света есть вдуновение, но в теле сущи ей оскверняется отчасти ради греха; ова убо мало, ова же множае».

Шестая: вверху изображен храм, в котором молится царица Феодора; внизу справа Ангел ведет царя и указывает ему на Феодору, а слева темная адская пропасть, наполненная людьми, тела которых покрыты множеством маленьких белых червячков. Над пропастью надпись: «Грешныя души червми ядоми». Под картиной другая надпись: «Такожде и правоверная святая царица Феодора злым творца супруга своего Феофила царя молитвою и постом и по смерти вечнаго мучения избави».

Икона-синодик четырехчастный. Начало XVIII века. Из церкви апостолов Петра и Павла в Кожевниках в Новгороде (НГОМЗ)

Седьмая: вверху во храме молится пред Нерукотворенным образом святитель Григорий; внизу справа Ангел ведет царя и указывает ему на молящегося Григория, а слева изображена адская пропасть с людьми, над которой надпись: «Мука студ и мраз нестерпимый». На картине надпись: «Святый Григорий Двоеслов папа Римский от всего сердца молитву крепку душелюбцу Богу о прощении грехов Траяна царя и мучителя испроси, и глас от Бога [пришедшу] царю прощение и отраду дарую от муки молитв ради святых Отец, ко Святому же речеся: ты же ктому не прилагай молитвы о нечестивых».

Восьмая: святая Фекла молится пред Нерукотворенным образом; внизу справа Ангел ведет Феоклину и указывает ей на Феклу, а слева адская пропасть, над которой надпись: «Огнь негасимый». Над всей картиной надпись: «Святая первомученица Фекла Феоклину матерь свою неверну и идолом служащу умоли Господа и мучения избави».

Девятая: посредине сидит апостол Иаков со свитком в руках, по сторонам стоят другие Апостолы и беседуют с ним. Надпись: «Положи Патриарх первый Иерусалимский Иаков брат Божий по умышлению всех [седмидесят], да в Божиих церквах иереи усопших души поминают, безкровныя Жертвы к Богу выну о них приносят и отпущения грехов их у Господа просят, а души их вписывати в Синодик».

Десятая изображает собор епископов, на котором председательствует какой-то царь. Что это был за собор, и в чем состояла его деятельность, это узнаем из следующей надписи на картине: «И ведяшеся честное сие апостольское законоположение и до Седьмаго Собора и на тот Собор прииде Самосадский епископ Евсевий и сие писание в руку своею держаше, понеже добре любляше то, и правляше, и инех научая тако творити; того ради Евсевий сие писа ние на Собор принесе; и ту прилунись Ориген еретик и тот исторже из руку Евсевиеву и недолзе смотрев поверже на землю рек: несть ползы в сем писании, занеже то лжа есть. Воскресению мертвым не быти, ни праведным воздаяния, ни грешным мучения. И то услышав Нон епископ возьяви всему Собору, и смыслив весь Собор святых Отец и того Оригена еретика и вся причетники его от Собора отлучиша и проклята».

Одиннадцатая: нарисована церковь с двумя отделениями. В правом отделении священник совершает проскомидию, в левом – панихиду. Над церковью летят на Небо два Ангела с воздетыми руками. Надпись: «Егда же панихиду поют и Литургию совершают и за просфирою поминают отшедших души, тогда Ангелы услышавши радостни на Небо восходят».

Икона «Иже Херувимы», 1570-е годы. Из местного ряда иконостаса Благовещенского собора в Сальвычегодске (ГТГ)

Двенадцатая: свящ енник в храме совершает проскомидию, а над ним летят два Ангела и несут к Престолу Божию частицы, изъятые из просфор, а самом верху картины изображен Христос, окруженный Небесными Силами и Святыми угодниками. Надпись: «Егда священник просфиру взем молится, и вынимает частицу святым копием и полагает на святом дискосе в дар Богови, и от сего приношения освящаются греси человеком, и тую часть взем Ангел и возносит на Небо к вечным обителем, и тамо написует имена тех, ихже просфиры в храм Божий приносимы суть».

Тринадцатая: несколько человек кладут поклоны в одном отделении храма, в другом совершают погребение усопшего. Подпись: «Егда кто от братий преставитца брат наш и мы по погребении его входим в церковь и творим 15 поклонов за душу его умиленно глаголюще: покой Господи душу преставшагося раба твоего имя рек яже в житии сем яко человек согреши и прочее до конца тропаря сего».

Четырнадцатая: митрополит Лука едет верхом на коне в полном святительском облачении. Рядом с ним на другом коне верхом едет его посошник в стихаре и с посохом в руке. Надпись: «Якоже Лука некий митрополит путем идый и виде человека некоего стояща во гробе черна аки главня и глаголюща сице: помяни мя владыко яже завеща завет дати по мне церквам Божиим и нищим и не дата, но аще услышана будет молитва твоя и меня во гробе не обрящеши».

Пятнадцатая: [Митрополит] Лука с книгой в руках разговаривает со священниками и раздает милостыню нищим. В другом месте той же картины изображен священник, молящийся о упокоении души усопшего, которого встретил Лука во гробе во время своего путешествия. Надпись: «Лука же митрополит таковая испытав и повем презвитерам правити сорокоусты и милостыни нищим дав за душу онаго, его же виде во гробе».

Шестнадцатая: [Митрополит] Лука едет верхом на коне в сопровождении своего посошника и видит пустой гроб. Подпись: «И по времени прииде на место и не обрете человека во гробе и разумев яко услыша Бог молитву их».

Семнадцатая: наверху изображены Ангелы, ведущие душу на поклонение Христу, сидящему на Престоле, а внизу церковь, в которой священник творит поминовение о душе усопшего. Надпись: «В третий день восходит душа поклонитися Христу».

Восемнадцатая: Ангелы водят душу новопреставленного по Раю, усаженному деревьями. Надпись: «По внегда же поклонитись Христу, приходит повеление от Него, яко да ведше покажут ей различныя красоты обителей святых и красоту райскую и благовоние, и сия вся взирает душа других шесть дни чудящися и славящи сотворшаго и добре убо украсившаго сиа Бога».

Икона-синодик. Нанало XVIII века. Из церкви апостолов Петра и Павла в Кожевниках в Новгороде (НГОМЗ)

Девятнадцатая: Ангелы показывают душе усопшего различные отделения ада, В которых мучаются грешники. Надпись: «По втором же убо поклонении исходит повеление от всех Владыки и Бога нашего свести душу во ад и показати ей яже тамо мучения и видит тамо седящих душ множество непрестанно рыдающих и зубы скрежещущих, и паче от своея совести судится, по сицевых местех различных мучениих водима есть 30 дни окаянная душа боящися и рыдающе себе, да не како и та в таковое место осудится».

Двадцатая: изображен храм, внутри которого священник совершает Литургию. Подпись: «Темже в четыредесятый день приводится душа поклонитися Господеви, тогда прочее противу делом износити на ня Судии праведный место мучения и прием лет свое место, добре убо держати Церкви Божия святая в 40 день поменны творити мертвым».

Икона «Видение прп. Евлогия». 1565–1596 годы. Из Введенского монастыря в Солъвычегодске (ГТГ)

Во всех этих изображениях приводится мысль о пользе и необходимости поминовения усопших. В частности, в первых двух картинах высказывается мысль о суетности материального богатства²⁵¹; в третьей, четвертой, пятой, семнадцатой, восемнадцатой, девятнадцатой и двадцатой картинах излагается история частного суда Божия над душой каждого новопреставленного человека, открытая Ангелами преподобному Макарию Египетскому²⁵²; в шестой, седьмой и восьмой картинах приведены примеры, когда молитвы верующих приносили пользу душам даже таких людей, которы е скончались в неверии и нечестии²⁵³; в девятой и десятой картинах излагается история обычая поминать усопших²⁵⁴; в одиннадцатой, двенадцатой и тринадцатой картинах наглядно доказывается польза поминовения умерших в общении с Церковью²⁵⁵; наконец, в четырнадцатой, пятнадцатой и шестнадцатой картинах представлен случай с неким митрополитом Лукой, доказывающий, как пагубно нарушать иногда посмертную волю умерших, и наоборот, как благодетельно для самих же усопших исполнять ее.

Икона-синодик. Начало XVIII века. Из церкви апостолов Петра и Павла в Кожевниках в Новгороде (НГОМ3)

Какое отношение имеют эти изображения к целому иконостасу? Главная тема всего иконостаса – история нашего спасения. Изображения из поминальных Синодиков наглядно представляют нам один из важнейших моментов этой истории – частный суд над душой каждого человека. Затем здесь проводится нравоучительная мысль о необходимости поминать своих умерших собратьев, в чем и заключается взаимная связь членов Церкви земной, воинствующей, с членами Церкви несовершенными, но отшедшими в иной мир.

Изображения из Синодиков, изъясняющие пользу поминовения усопших, входили в состав стенных росписей старинных русских церквей московского периода. Здесь им обыкновенно отводилось место в северной алтарной апсиде, где помещается обыкновенно жертвенник. Такие изображения сохранились, между прочим, в ярославских церквах Феодоровской (около 1691 г.), Златоустовской (исполнены в 1732 г.) и Варваринской (1743 г.)²⁵⁶.

«Преподобные Парфений Лампсакийский, Иоанн Лествичник и Иоанн Кущник». Роспись каменной алтарной преграды Успенского собора Московского Кремля. 1482 год. Мастерская Дионисия (ГММК)

Нет сомнения, что изображения из Синодиков имеют такое же отношение к главной идее стенных росписей, какое и к иконографическому содержанию наших старинных иконостасов.

Итак, в настоящем исследовании мы пришли к следующим выводам.

1) Первоначальное появление высоких многоярусных иконостасов относится ко второй половине XIII века или к первой половине XIV столетия. Окончательно они сформировались и вошли во всеобщее употребление в русских церквах только в XVI и XVII веках.

2) В архитектурном отношении высокий иконостас развился из древней предалтарной низенькой преграды, заменив собою последнюю. Посредствующее звено между древней алтарной преградой и позднейшим высоким иконостасом составляют заиконостасные каменные стенки.

Архитектурное развитие высоких многоярусных иконостасов первоначально совершалось весьма медленно. В конце XVI века изредка в церковных описях встречаются известия о резных иконостасных киотах. В конце XVII века получают большое распространение иконостасы, украшенные богатыми резными виноградными колоннами, рамами, кронштейнами, волнистыми карнизами и т.п. Начиная с XVIII столетия, архитектурное развитие высоких иконостасов пошло быстро вперед, притом в ущерб их иконографическому содержанию.

3) Главную и общую идею иконостаса составляет история Царства Божия или домостроительства нашего спасения от начала мира и до конца его. Отдельные эпохи этой истории наглядно изображались в отдельных иконостасных группах или рядах. Так, в Распятии с Предстоящим и Страстном ярусе изображалась самая важная и существенная эпоха в истории Божественного попечения о спасении человеческого рода. Праотеческий ярус в лице главнейших своих представителей изображает пред нами Церковь патриархальную, Пророческий – подзаконную, Апостольский или Деисусный, Праздничный, а также ярус Апостольских Страданий – Церковь новозаветную или благодатную. На Царских дверях, сени и столбцах наглядно выражалась тайна нашего искупления, воспоминаемая, по заповеди Спасителя, на каждой Литургии. На северных и южных дверях приводилась мысль о Рае как жилище первых людей, который и теперь обещан праведникам. Наконец, на иконостасных тумбах изображалась или загробная участь каждого человека (изображения из поминальных Синодиков), или история Божественного Откровения в языческом мире в лице его представителей – сивилл и философов.

4) Одни из ярусов иконостаса отличаются однообразием и устойчивостью своего иконографического содержания, другие – нет. К числу первых относятся: Царские двери с сенью и столбцами, северные и южные двери, Деисусный, Праздничный, Пророческий, Праотеческий и Страстной ярусы и изображения на иконостасных тумбах; ко вторым относятся местный и шестилистовый, или пядничный, ярусы. При сравнении иконостасных рядов с древними стенными росписям и православных храмов оказывается между теми и другими такое большое сходство, которое дает возможность говорить о влиянии стенописей на подбор иконографических групп иконостаса. Впрочем, этот вопрос требует некоторого разъяснения. Именно: одни иконографические группы появились в стенописях гораздо раньше, чем в иконостасах, другие – одновременно в тех и других. Так, изображения на Царских вратах, столбцах и подзорах, на северных и южных дверях, в Апостольском, Праздничном и Страстном ярусах появились на стенах древних храмов тогда, когда еще не существовали многоярусные иконостасы. С другой стороны, мы замечаем, что Пророки с Богоматерью, Праотцы с Отечеством, Страдания Апостолов, и наконец, изображения из поминальных Синодиков на иконостасных тумбах появились одновременно как в стенописях, так и в иконостасах. Отсюда мы полагаем, что одни изображения и даже целые группы иконостаса скопированы со стенописей, а зависимость от стенописей других изображений иконостаса установить трудно.

«Преподобный Павел Фивейский». Роспись каменной алтарной преграды Успенского собора Московского Кремля. 1482 год. Мастерская Дионисия (ГММК)

5) Затем, при сравнении иконографического содержания иконостасов со стенописями, обнаруживается между ними не только сходство, но и различие. Это различие заключается в том, что иконографическое содержание стенописей, особенно позднейших (XVI и XVII веков), отличается несравненно большим богатством и разнообразием, чем содержание старинных иконостасов.

6) Наконец, вопросы о происхождении и значении заиконостасных каменных стенок, об исходном пункте развития высоких многоярусных иконостасов, о происхождении и назначении миниатюрных иконостасов и об отношении Пророческого яруса к Праздничному (пророчества с исполнением) остаются не вполне разрешенными по недостатку необходимых данных для их окончательного раскрытия.

Иконостас церкви Рождества Богородицы на Куликовом поле. Начало X X века. Архитектор Н. В. Султанов

Таковы общие положения, добытые нами на основании изучения старинных русских иконостасов. Теперь остается сказать несколько слов об их практическом применении. Архитектурное развитие русских иконостасов, оказавшее быстрые успехи в прошлом и нынешнем столетиях, совершенно приостановило ход развития их иконографического содержания. Стоит только посетить несколько петербургских храмов, построенных в прошлом и нынешнем веках, чтобы убедиться в этом.

Как в столичных, так и в провинциальных современных храмах мы можем встретить иконостасы, устроенные в самых разнообразных архитектурных стилях, украшенные богатыми рамам и, прекрасной и затейливой резьбой, колоннами и пилястрами всех ордеров и т.п. В этом архитектурном разнообразии современных иконостасов заключаются как достоинства, так и недостатки их. Достоинство нынешних иконостасов состоит, главным образом, в их изяществе. Этим изяществом отличаются не только архитектурные формы иконостасов, но и священные изображения, помещаемые в них. Наши современные художники, в рядах которых насчитывается немало иностранцев, воспитанные на образцах западно-европейского искусства, привыкли смотреть как вообще на христианский храм, так и в частности, на иконостас только с художественной или эстетической точки зрения. По их воззрениям храм со всем своим внешним и особенно внутренним убранством должен прежде всего и главным образом удовлетворять потребностям эстетическим. На иконостас они смотрят, как на одно из лучших украшений внутренности церкви. И вот вся энергия художника при устройстве иконостаса бывает обращена на рамы, резьбу, карнизы, колонны, пилястры и т.п. И действительно, многие иконостасы современных наших более или менее богатых храмов с художественной стороны достойны одной только похвалы.

Иконостас северного придела собора Черниговской иконы Божией Матери над пещерами Черниговского скита близ Троице-Сергиевой лавры. Начало XX века. Архитектор Н. В. Султанов В иконостасе отразилось общее направление развития церковного искусства конца XIX – начала XX века, ориентированного на возрождение богатства форм и декора, присущего древнерусскому искусству. Однако при этом остается обедненным иконографическое содержание иконостаса

Главный недостаток нынешних иконостасов составляет бедность их иконографического содержания, доводимая иногда до крайности. Примерам и такой бедности могут служить иконостасы в огромном и богатом соборном храме, что в Александро-Невской лавре, и в домовой церкви главного штаба в Санкт-Петербурге. Первый из этих иконостасов имеет всего только тринадцать икон, не исключая отсюда изображений на Царских, северных и южных дверях, а второй – всего только пять икон.

Другой, тоже весьма важный недостаток составляет отсутствие определенной идеи. Священные изображения в современных иконостасах по большой части размещаются без всякой определенной идеи и порядка²⁵⁷. Только Благовещение с четырьмя Евангелистами на Царских вратах, Тайная Вечеря над ними да местные иконы Спасителя и Богоматери удержали по традиции свои прежние места. Попытайтесь найти такую идею в иконостасах современных больших и богатых петербургских храмов: Петропавловского, Казанского и Воскресенского всех учебных заведений соборов, Знаменской, Спасской на Сенной площади, Покровской, Вознесенской, Владимирской и других церквей.

Иконостас северного придела собора Черниговской иконы Божией Матери над пещерами Черниговского скита близ Троице-Сергиевой лавры. Начало XX века. Архитектор Н. В. Султанов Фрагмент

При осмотре иконостасов в упомянутых храмах у нас естественно возникали различные недоуменные вопросы. Почему, например, в иконостасах Александро-Невского соборного храма и Казанского собора нет над Царским и вратами изображения Тайной Вечери? Почему на иконостасе Троицкого собора Александро-Невской лавры Распятие заменено образом Господа Саваофа, хотя на Московском Соборе в 1666‒667 годах было предписано поступать в данном случае совершенно наоборот? Почему в том же иконостасе, притом крайне бедном своим иконографическим содержанием, иконы Спасителя и Богоматери повторяются над северными и южными дверями, несмотря на то, что такие же иконы помещены по правую и левую сторону Царских врат?

Причина этих недостатков лежит в неправильном взгляде на иконостас как на художественное украшение храма. Наши художники и строители забыли, что христианский храм не есть пантеон искусств, а дом молитвы и училище веры и благочестия. С таким высоким назначением христианского храма должно сообразоваться как внешнее архитектурное устройство, так и внутреннее убранство его. Если в христианском храме допускается музыкальное и гармоничное пение, если иконостас и стены его во множестве украшаются священными изображениями изящнейшей живописи, если, наконец, в нем допускаются в изобилии золото, серебро, драгоценны е камни и прочее, то все это делается вовсе не для того, чтобы только тешить наш взор, наше ухо и доставить нам эстетическое наслаждение. Напротив, все это допускается в храме для того, чтобы напомнить нам о славе и величии Божием и о своем собственном ничтожестве, чтобы возбудить нас к молитве и покаянию, и наконец, чтобы направить нашу волю к добродетельной жизни. Особенно полезны в этом отношении священные изображения, которые суть не что иное, как книги, только писанные не буквами, а красками²⁵⁸. Такие книги (мы выражаемся образно) при должном руководстве, которое не требует больших усилий, могут быть доступны и неграмотным.

Иконостас придела вмч. Димитрия Солунского в Успенском соборе Московского Кремля. 1913 год

Вот почему византийцы в изобилии украшали стены христианских храмов священными картинами из ветхозаветной и новозаветной истории, а также и из жизни Святых. Вот почему и наши предки в иконостасах обращали главное внимание на священные изображения, и о них больше всего заботились. Не мешало бы современным русским художникам научиться от наших предков смотреть на иконостасы не только с эстетической точки зрения, но и главным образом, со стороны их назидательности. Тогда, может быть, они перестали бы гнаться за разнообразием и изяществом архитектурных форм в ущерб назидательному иконографическому содержанию иконостасов. Указывая художникам на старинные памятники церковного искусства, мы отнюдь не хотим того, чтобы они заимствовали оттуда и недостатки. Мы не хотим, например, того, чтобы Святые изображались на современных иконах такими же сухими и безжизненными, как и на древних русских иконах²⁵⁹. Пусть священные изображения в нынешних иконостасах стоят на той высоте, которой достигло современное живописное искусство. Пусть наши художники сочиняют изящные и разнообразные в архитектурном отношении рисунки церковных иконостасов. Но пусть они никогда не забываю т главной цели, с которой в старину наши иконостасы украшались возможно большим количеством священных изображений, размещенных в строгом и разумном порядке. В этом отношении прекрасный пример подают современным художникам наши предки, которые в XVII веке научились строить изящнейшие в архитектурном отношении иконостасы, украшенные мелкой и затейливой резьбой, роскошными колоннами, и в тоже время снабженные в изобилии святыми иконами.

Верхняя часть иконостаса церкви Смоленской иконы Божией Матери в Троице-Сергиевой лавре. 1748 год. Архитектор Д. В. Ухтомский Первоначально иконостас находился в приделе св. Илии Пророка в колокольне церкви мц. Параскевы Пятницы на Пятницкой улице в Москве

К счастью, в настоящее время в обществе начинает возбуждаться живой интерес к изучению памятников родной старины. К счастью, и наши художники в области церковного искусства начинают возвращаться к ней же. Мы с удовольствием осмотрели в Санкт-Петербурге один вновь воздвигнутый прекрасный храм, принадлежащий афонскому Пантелеимоновскому монастырю и выстроенный в русском стиле XVII века. Внутренность этого храма украшена невысоким, изящной работы иконостасом в четыре яруса. Иконы в нем размещены правильно, почти так же, как и в старинных русских иконостасах. То же самое нужно сказать и о некоторых других новейших петербургских иконостасах, например, в домовой церкви Бежецкого подворья, в Борисоглебской церкви на Калашниковской пристани и пр. Все эти иконостасы служат лучшим доказательством того, что наша церковно-художественная деятельность начинает освобождаться от влияния Запада, и мало-помалу становится на путь самостоятельного развития.

Иконостас церкви св. И лии Пророка в Русском скиту на Святой Горе Афон. XIX век

Интерьер церкви иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость» в Москве. 1834–1836

Подлинник святым Праотцем, как их писать. одесную Господа Саваофа Адам, верхняя риза празелень, испод багор, в свитке пишет: Адам во умерших и живому роду начал[ъ]ник [а҆да́мъ во ѹ҆ме́ршыхъ и҆ живо́м ро́д нача́льникъ]. За ним Мелхиседек. Сед, космат, брада, аки у Саваофа, венец на главе, в сак[косе] святительском, у Мелхиседека книга затворена. За ним Авраам. Сед, космат, брада Иоанна Богослова, верх риза празелень, испод багор, в свитке пишет: Авраам сподобися похвален быти [а҆враа́мъ сподо́бисѧ похвале́нъ бы́ти]. За ним Исаак. Подобен всем, якоже Авраам, верх риз[а] празелен[ь], испод киноварь, в свитце пишет: Возведен бысть на заколение и образ бысть Распятому [возведе́нъ бы́сть на заколе́нїе и҆ ѻбразъ бы́сть распѧ́том]. За ним Иов праведный. Сед, брада Николина, на главе шапка, руце молебны, риз[а] багор с белилы, испод лазорь, а шуба на нем княжеска, в свитке пишет: Наг изыдох из чрева матере моея, наг и отыду в землю [на́гъ и҆зыдо́хъ и҆з̾ чре́ва ма́тере моеѧ̀, на́гъ и҆ ѿид̀ в̾ зе́млю]. За ним Вениамин. Аки Глеб млад, верх риза княжеска киноварь, испод багор, в свитке пишет: Любите Господа Бога Небеснаго, и сохраните заповеди Его [люби́те гдⷵа бг҃а нбⷵнаго, и҆ сохрани́те за́пѡвѣди є҆гѡ̀]. За ним [И]аред. Сед, брада Иоанна Богослова, верх риз[а] с белилы, испод лазорь, в свитке пишет: Праведна тя, сущи во множестве праведных [пра́ведна тѧ с́ща во мно́жествѣ првⷣныхъ]. За ним Мафусал. Сед, плешив, брада, аки у Василия Великаго, токмо сед, риз[а] багор, испод лазорь, в свитце пишет: [...] За ним Ас[су]р. Аки Матфей евангелист, верх риз[а] вохра, испод дымчат, в свитке пишет Угодно пред Богом, еже бегати зависти и злобы, и одолевши врага [ѹ҆го́днѡ пред̾ бг҃омъ, єже бѣ́гати за́висти и҆ ѕло́бы и҆ ѻ҆долѣ́еши врага̀].

Левая страна. Прабаба Ева, верх риз[а] киновар[ь], испод лазорь. За нею Иаков, сед, космат, брада Николина, верхняя риз[а] вохра, испод лазорь, в свитке пишет Не оскудеет князь от Иуды и старейшина оттюда его, дóндеже прииде Господь [не ѻ҆скдѣ́етъ кнѧ́зь ѿ і҆́ды, и҆ старѣ́шина ѿ плода̀ є҆гѡ̀, до́ндеже прїи́де гдⷵь]. За ним Лот, сед, власы малы, брада велика седа, что Григори[я] Нис[с]каго, верх риз[а] праз[елень], испод багор, в свитке пишет: Изведе мя Господь из Содому и спасе мя [и҆зведѐ мѧ гдⷵь и҆з̾ содо́ма и҆ спасѐ мѧ]. За ним Сиф. Аки Матфей евангелист, сед, верх праз[елень], [испод] багор, в свитке пишет: Семя ново родителем, во Авеля место сын [сѣ́мѧ но́во роди́телємъ, во авелѧ мѣ́сто сы́нъ]. За ним Ной. Сед, плешив, брада Иоанна Богослова, верх риз[а] п раз[елень], испод багор, ковчег держит обема рукама. За ним Иосиф Прекрасный. Аки Борис, риз[а] княжеска, багор, в порфире, испод лазорь, в свитке пишет: Обещания тя твои глаголют славу [ѻ҆бѣща́нїѧ тѧ твоѝ глаго́лютъ сла́в]. За ним Авель. Млад, риз[а] власяна лазорь, по колени, бос, в свитке пишет Вопиет твоя кровь бездушна ко Господу, первый в мертвецех [вопїе́тъ твоѧ̀ кро́вь без̾дш҃на ко гдⷵ, пе́рвый въ мертвецѣ́хъ]. За ним Сим. Сед, власы, аки Матфеевы, верхняя риз[а] праз[елень], испод багор, в свитке пишет: Отеческую срамоту мудростию покрыв [ѻ҆те́ческю срамот̀ мрⷣостїю покры́въ]. За ним Мал[ел]еил. Сед, аки Иаков праотец, риза по апостольскому, верх риза бакан с белилом, в свитке пишет: Быстъ слово предложа, его же пред повеле [бы́сть сло́во предложа̀, є҆го́же предповелѣ̀]. За ним Симеон, в свитке пишет: Мудрость в теле и разум в души дается человеку от вышняго промысла [мрⷣость в̾ тѣ́лѣ и҆ ра́змъ в̾ дш҃и дае́тсѧ чл҃к ѿ вы́шнѧгѡ про́мысла]. За ним Иуда, в свит[ке] пишет: Присетит Господь милостию, и будет спасение Израилево [присѣти́тъ гдⷵь млⷵтїю и҆ б́детъ сп҃се́нїе і҆и҃лево]. За ним Енох, в свитке пишет: Уповах призывами имя Господа моего ко мне [ѹ҆пова́хъ призыва́ти имѧ гдⷵа моего̀ ко мнѣ̀]. За ним Фарес, в свитке пишет: Стяжите мудрость в страсе Божии, аще кто прилепится мудрости, той будет сопрестол[ъ]ник царев [стѧжи́те мрⷣость в̾ стра́сѣ бж҃їи, аще кто̀ прилѣпи́тсѧ мрⷣости, то́й б́детъ сопрⷵтол̾никъ цр҃е́въ]. За ним Не[фф]алим, в свитке пишет: Разумейте чудотворение Господа, сотворшаго небеса, и землю, и море, и всяческая [размѣ́йте чдотворе́нїе гдⷵа, сотво́ршаго нб҃са̀ и҆ зе́млю и҆ мо́ре и҆ всѧ̑ческаѧ].

Иконостас церкви мучеников Адриана и Наталии. 1914–1917 годы. Архитектор С. М. Ильинский по проекту архитектора В. Д. Глазова

Николай Иванович Троицкий – известный церковный ученый, историк-краевед, археолог, одаренный педагог.

Родился в 1851 году в Туле в семье пономаря. После окончания в 1876 году Московской Духовной Академии преподавал в Костромской семинарии. С 1879 года – преподаватель Тульской Духовной семинарии (в 1908 году на кафедре Священного Писания) и епархиального женского училища (история и русская литература).

Им был написан, в качестве магистерской диссертации, труд «О происхождении первых трех канонических Евангелий» (1878), дано последовательное истолкование славянских текстов Псалтири, Книги Иова, Книг пророков Исаии, Иеремии, составлено описание многих церковно-археологических памятников Тульской и Курской губерний, проведены археологические раскопки городищ и курганов в бассейнах рек Дона и Оки.

В 1885 году Троицкий основал Тульское епархиальное древлехранилище (впоследствии Тульская епархиальная палата древностей), положив в основу свое историко-археологическое собрание. Здесь за тридцать с лишним лет была собрана уникальная коллекция исторических памятников и документов.

В 1898 году он возглавил учрежденное при музее Тульское историко-археологическое товарищество. Издатель и редактор сборников «Тульская старина» (1899–1911). Автор работ по истории монастырей Тульской епархии.

С 1877 года являлся членом-корреспондентом, а с 1885 года – действительным членом Московского Археологического общества. Участие в деятельности МАО и его съездах, тесное сотрудничество с выдающимися исследователями древнерусской культуры, такими, как граф А.С. Уваров, Н.П. Кондаков, Н.В. Покровский, способствовали развитию в научно-богословском творчестве Троицкого нового направления – глубокого изучения христианской символики. В результате появились его работы «О символическом значении архиерейской палицы» (1884), «Иконостас и его символика» (1891), «Влияние космологии на иконографию византийского купольного свода» (1896), «Архистратиг Михаил. По памятникам иконографии, религиозной письменности и церковного зодчества» (1899), «Крест Христа – Древо Жизни» (1904–1914), «Триединство Божества» (1908), «Христианский православный храм в его идее» (1916) и многие другие.

В 1917 году Троицкий возглавил делегацию мирян Тульской епархии на Всероссийском Поместном Соборе 1917‒1918 годов, где принял участие в избрании на Патриарший престол святителя Тихона (Белавина).

В 1918 году организовал публичные лекции по истории тульского края в историко-художественном музее. С 1919 года являлся специалистом по учету церковной старины Музейного отдела Тульского губернского отдела народного образования. Скончался в Туле в 1920 году.

Весьма выдающуюся особенность в устройстве и убранстве православных русских храмов представляет иконостас. В церковно-археологической литературе утвердилось совершенно доказанное мнение, что первоначально в христианских храмах алтарь от средней части храма, или «настоящей», отделялся низенькой решеткой; со временем эта преграда делалась выше (относительно) и заменена была рядом столбов или колонн, капители которы х были соединены одним брусом (космитом); к нему прикреплялась завеса, спускавшаяся за столбами (от зрителей). Поверх такой преграды поставлялись некоторые иконы; она, таким образом, служила уже отчасти иконостасом, то есть подставой для икон.

Постепенно иконостас увеличивался и вверх, и в стороны и, несомненно, в XVI столетии достиг своего наибольшего развития, решительного nec plus ultra: теперь он представлял собой высокую стену, простирающуюся от помоста алтаря до свода вверх и от северной до южной стены в стороны; делился не на два уже, а на три, на четыре и даже на пять поясов, или ярусов. Кроме того, с увеличением поля иконостаса или его тела и умножением в нем лицевых изображений, на его рамах, колоннах, полустолбиках наблюдается различный, большей частью растительный, орнамент. Это явление наблюдается в православных русских храмах. Отсюда вопросы: что было в основе такого развития иконостаса и что влияло на образование его столь определенного (типического) вида?

Так как устройство и украшение иконостаса вызвало значительное усил[ен]ие русского художественного творчества и дало разнообразное прилож ение русскому искусству, то вопрос о развитии иконостаса имеет существенный церковно-археологический интерес. Но на этот вопрос еще не существует ответа, на мой взгляд, удовлетворительного, то есть достаточно обстоятельного и отчетливого, в смысле православно-христианской литургики²⁶².

Царские врата. Конец XVI века. Из Благовещенского собора в Сольвычегодске (СИХМ) Фрагмент Положенное по цветному фону оловянное литье, из-за мягкости металла, дает возможность изготавливать тончайшие орнаменты и узоры – во образ райских кущ и цветений

Царские врата. XVIII век. Из придела преподобных Антония и Феодосия Киево-Печерских пещерной церкви Успения Богородицы Псково-Печерского монастыря

Царские врата. 1650 год. Из придела Положения Ризы Христовой церкви св. Илии Пророка на Торгу в Ярославле (ЯИАХМЗ) Фрагмент

Еще весьма недавно, именно в 1878 году, [И. М.?] Мартинов в своей брошюре, написанной по поводу книги о русском искусстве Э. Виолле ле Дюка и «Истории русского орнамента с XI по XVI век» [В. И.] Бутовского²⁶³, между прочим, заявил, что в самом факте существования иконостаса он «видит доказательство того, что католическая Церковь, не знающая иконостаса, следует более древнему обычаю, и что те, которые видят в иконостасе необходимое условие православного храма, ошибаются». Это нововведение, по его словам, вышло из Москвы (?).

Это мнение Мартынова нашло своего критика в том же году. По мнению критика, «с подобным заключением г. Мартынова, без сомнения, согласиться никак нельзя. Хотя о древности иконостаса и нет положительных сведений, тем не менее следует заметить, что во всех более или менее значительных церквах иконостасы существуют. В католических же храмах церковь разделена на две части алтарем с иконами и многостворными дверями, вполне соответствующими нашим иконостасам»²⁶⁴. При всем сочувствии к этому критику-апологету, однако же, и с ним согласиться никак нельзя, будто католическая предалтарная преграда соответствует, да еще вполне, трех-, четырех- и даже пятиярусным иконостасам наших храмов.

Интерьер центрального нефа собора Сан Марко в Венеции. 1216–1220 годы

Иконостас церкви Успения Богородицы русского ск и та Ксияургу на Святой Горе Афон. XIX век

Иконостас храма свт. Николая Чудотворца монастыря Хиландар на Святой Горе Афон. 1667 год

Но главное, в мнении Мартынова и его критика существенный недостаток в том, что они не рассматриваю т условий развития и образования такого, то есть стенообразного, или иного иконостаса в наших храмах: где и когда ни явился бы такой стенообразный иконостас – в Москве или в Новгороде, в XV или XVII столетиях, но вопрос в том, почему же явился иконостас именно стенообразный, с определенными лицевыми изображениям и на нем? Почему было возможно это «нововведение» в Москве? Было ли для того определенное основание?

На этот вопрос, по-видимому, отвечает удовлетворительно другой взгляд, обращающий внимание на неизбежные действительные условия возникновения и образования иконостаса в наших церквах, – взгляд, который можно назвать практическим; он высказан профессором и специалистом-археологом Н.В. Покровским. Он говорит: «Введением иконостаса не привнесено, однакож, во внутреннее устройство храма чего-либо совершенно нового. Это та же самая древняя преграда, лишь в видоизмененной форме: назначение ее то же – отделять алтарь от средней части храма. Что касается икон, помещаемых в иконостасе, то они также существовали в храмах еще задолго до его появления в окончательном виде, но только занимали другие места. Дотоле они помещались на триумфальной арке (в церквах базиличного типа), в алтарной апсиде, парусах сводов и на стенах средней части храма; в XVI же веке все они перенесены были на иконостас: причины этой замены нужно искать, во-первых, в самом устройстве древнерусских храмов, во-вторых, в трудностях, с которыми соединена была стенная живопись. Древнерусские храмы имели узкие щелеобразные окна, и поэтому были недостаточно освещены; особенно это нужно сказать относительно алтарей; поэтому стенная живопись в темном алтаре, вдали от народа, была мало видима народом, и следовательно, не вполне достигала цели; притом же, вследствие сырости, которая была неизбежна в холодных, никогда не отапливавшихся храмах, могла скоро портиться. Сверх того, монументальная живопись, особенно фресковая, требовала технического умения и опытных мастеров, которых не везде можно было найти; между тем как производство икон на дереве в XVI веке достигло у нас значительны х размеров и доставляло верное средство к замене фрески деревянною иконою. Мы не говорим уже о храмах деревянных, где единственно возможную форму живописи представляла живопись на дереве. Таким-то способом произошел наш русский иконостас»²⁶⁵.

Хотя этот взгляд высказан профессором и специалистом-археологом, но едва ли с ним можно согласиться: недостатки этого взгляда очевидны.

Достаточно заметить следующее:

а) если «изображений фресковых или икон народ не мог удобно видеть пред собою в алтаре» (разумеется, через низенькую предалтарную преграду), то еще менее удобно он мог смотреть на них вверх, если они возвышались под своды средней части храма, так как иконостасы простирались до сводов его

б) правда, древнейшие храмы были холодные, но несправедливо, будто в XVI‒XVII столетиях, когда существовали иконостасы, храмы никогда не отапливались, а потому и стенопись портилась; известно, что печи в храмах появились в первой половине XV столетия, именно: «Первый устроил две теплые церкви новгородский владыка Е[в]фимий, – одну в Вяжицком монастыре (1439), другую (1445) во имя св. Е[в]фимия у себя в доме»²⁶⁶

в) стенная живопись (в древних храмах, конечно, фресковая) могла будто бы скоро портиться, а между тем, она сохранялась и сохранилась в достаточной свежести с XII века, а с XIV, XV и т.д. еще более, и еще лучше, и даже именно в частях храма, никогда не отапливаемых (притворах)

г) «опытных мастеров не везде можно было найти» для фресковой живописи, но они и не нужны были везде, а нужны были преимущественно в городах, и для некоторых только (каменных, вообще немногих) храмов. Известно, однако, что мастеров фресковой живописи и во второй половине XVIII столетия было очень немало, если они в это время и реставрировали древние фрески, и производили новые в весьма многих храмах

д) иконы в XVI веке были перенесены на иконостас – с «алтарной апсиды, с парусов свода и со стен средней части»...

Нет, «в XV и XVI веках, когда уже получили право гражданства высокие сплошные иконостасы, долго еще стены алтаря украшались, по древнему обычаю, сверху донизу святы ми изображениями»²⁶⁷. И в XVII столетии наши храмы были преисполнены всякого рода священными изображениями во всех своих частях и на всех сторонах при том же освещении их через щелеобразные окна.

Но существенный недостаток практического взгляда, высказанного Покровским, составляет то, что он опускает из внимания типически сложившийся состав лицевых изображений иконостаса, то есть тот факт, что в иконостасе XVI‒XVII веков нашли место не все иконы храма или не всякие, а только иконы определенны х Святых, именно – Апостолов и Евангелистов, Пророков, Патриархов и Праотцев, то есть те изображения, которые обыкновенно и преимущественно помещались в дне купола и на его стенах, и которые потом обыкновенно помещаются на иконостасе вместе с основным изображением так называемого Деисуса (Иисуса Христа, Богородицы и Предтечи Иоанна)²⁶⁸.

Напротив, не помещались и не помещаются с Деисусом в тяблах или ярусах иконостаса изображения Святых, даже особенно чтимых на Руси издревле, именно: Георгия Победоносца, великомученика Никиты, преподобного Сергия и других. В ярусах иконостаса также никогда не встречается изображений святых Жен ни Ветхого, ни Нового Завета (за исключением праматери Евы и Богоматери Пресвятой Девы Марии)²⁶⁹. Поэтому уже строго определенный состав лицевых изображений иконостаса, а равно и его определенный орнамент, заставляют признать иное основание в его развитии – внутренний смысл, вытекающий из основной идеи храма. А Покровский, вместо этого, выставляет на вид только «недостаток света», «недостаток тепла» и «недостаток мастеров фресковой стенописи»... А потому высказанный им взгляд является совершенно чуждым духа православно-христианской литургики, и иконостас XVI‒XVII веков остается «нововведением» без достаточного основания в литургическом смысле.

Иконостас церкви Святой Троицы в Никитниках в Москве. 1640-е годы (ГИМ)

Иконостас собора Смоленской иконы Божией Матери Новодевичьего монастыря в Москве. 1683–1686 годы. Мастера Оружейной палаты (ГИМ)

Между тем требуемый внутренний смысл в устройстве и составе иконостаса уже усматривался и определялся прежде. Так, он встречается, например, в воззрении профессора С. Шевырева. Отрешившись от всяких практических соображений, имея в виду только идею храма как Церкви Христовой, Шевырев говорит: «Иконостас же – это Небо храма, к которому устремляются и в котором соединяются молитвенные взоры народа, как взоры всего человечества встречаются на светилах небесных»²⁷⁰. Однако же это идеальное воззрение почтенного профессора страдает некоторой сбивчивостью: по православной символике подобием Неба служит не иконостас, а весь храм, в особенности его верхняя часть (своды и купол) и восточная часть (алтарь с его апсидами).

Подобное мнение высказывали и другие, например, составитель описания Троицкого собора в Сергиевой лавре; он говорит: «Пять поясов алтарного иконостаса, Праотеческий, Пророческий, Апостольский, Праздничный и местных образов, представляют Небесную торжествующую Церковь, как высокий пример и утверждение воинствующей Церкви Христовой на земле»²⁷¹.

Более удачным может быть признано мнение, объясняющее происхождение внешнего вида иконостасной стены в связи с символизмом Литургии. Это мнение высказал лейпцигский профессор Климент Брокгауз. Соглашаясь со всеми исследователями предмета в том, что первоначально алтарь, как святилище, отделялся от средней части храма «низенькой решеткой», которая рано уже заменена была рядом столбов пред алтарем, как это было в некоторых базиликах, – в ватиканской базилике в Риме, позднее в торчельской церкви, – Брокгауз затем переходит к вопросу, почему же появился иконостас в виде высокой стены, и отвечает: «Драматический характер греческого богослужения, который все части церкви делает символическими местами литургической драмы, требовал частого закрытия и открытия алтаря и даже всего алтарного пространства. Вследствие этого заграждение его стало необходимым. Преграда делалась в двояком виде, или так, что упомянутая колоннада столбов, покрытая сверху прямолинейной балкой и соединенная перилами, иногда решеткой, снабжалась завесой, или, что было обыкновеннее, устраивалась твердая деревянная стена, которая или простиралась до сводов, или оканчивалась на определенной высоте и поверх была украшена позлащенным орнаментом»²⁷².

К сожалению, профессор не развивает своего взгляда и не показывает, почему же «литургическая драма» требовала закрытия всего пространства алтаря, почему завеса на высоких столбах заменена дощатой стеной, и какое имеет значение иконостас на своем месте, если, как выражается Брокгауз, всякое место в православном храме имеет свое символическое значение и т.д.? Таким образом, вопрос о происхождении стенообразного иконостаса XV‒XVII веков, с его орнаментом и символикой, остается открытым и допускает иной взгляд на дело.

По моему убеждению, объяснить происхождение иконостаса XV‒XVII веков и истолковать его состав (систему лицевых изображений), орнамент и символику можно только на основании идеи алтаря, – идеи, которая и в иконостасе получила свое приложение и символическое художественное выражение. Иначе, то есть без идеи в своем основании, явление иконостаса в православном, особенно русском храме XV‒XVII веков, по моему убеждению, совершенно было бы невозможно.

«Страшный Суд». Роспись западной стены Архангельского собора Московского Кремля. 1652–1666 годы Фрагмент

По учению святых Отцов Восточной Церкви, храм есть подобие видимого мира; его своды и купол – подобие Неба, а алтарь есть наивысшая часть Неба, Небо небес, где Престол Господа Вседержителя, – место, которое иначе называется Раем, подобно тому, как место отдаленной преисподней, где восседает сатана, называется адом (чему в храме соответствует западная, точнее, северо-западная часть храма).

И эта идея о том, что алтарь есть видимая область Неба или Рая, очень рано нашла себе распространение и на христианской Руси, например, в таком распространенном произведении, как житие святителя Николая Чудотворца, составленное отчасти и у нас в XI веке. В этом житии, между прочим, говорится, что когда архимандрит Николай пришел на то место, где, по обещанию, должен был созидаться храм – «славный святой Сион», то «назнамена преже алтарь, якоже в Бытьи Святый Дух глаголет: исперва Бог сотвори небо, тогда и землю основа»²⁷³. Весьма важно это указание на Книгу Бытия; по нему, очевидно, устроение храма уподобляется созданию мира: и если весь храм есть подобие всего мира, то алтарь есть подобие Неба. А если алтарь, как восточная часть храма, означает Небо и даже «Небо небес» или Рай; то противоположная ему сторона, западная, означает землю и область преисподнюю или ад²⁷⁴.

Но известно, что на западной стороне храма обыкновенно помещалось изображение ада, области мучений, такое, какое соответствовало представлениям известного времени. А если так, то и на восточной стороне храма должно было найти себе место художественное изображение Рая, насажденного во Едеме на Востоке, – настолько художественное, насколько оно могло быть выражением представлений о христианском Рае, господствовавших в известное время. Оно и было выражено в предалтарном иконостасе XV‒XVII столетий, и это художественное изображение Рая в иконостасе вполне соответствует представлениям о нем русских людей того времени. Для убеждения в этом достаточно краткого обзора некоторых памятников нашей письменности, под влиянием которых окончательно сложилось это представление о Рае.

По принятии христианства, на Русь скоро проникла мысль, что житие иноческое есть ангельское житие, а пустыня есть Рай. Эта мысль встречается отчетливо выраженной в памятнике XII века. Именно, составитель «Повести к Василию игумену Печерскому», между прочим, говорит: «Гора же есть монастырь, в немже есть духовная оружия на противнаго диавола... К той горе благоразумный советник приводит царя, сиречь печаль ума к монастырю: то бо есть гора Божия, гора тучна, гора усырена, гора, юже благоволи Бог жити в ней... Пещера же глубокаа церкви есть монастырская, Пророкы дозримая, и Апостолы устроена, Евангелисты украшена; а иже от нея сияю ще светлая заря, богохвальная воинства, немолчная аллилуия, псаломстии гласи...»²⁷⁵.

Икона «Св. Иоанн Предтеча Ангел пустыни». XVIII век. Палех (ГТГ) На иконе представлен образ пустыни как земного Рая

По выражению этого памятника, в монастырь приводила «печаль ума». А известно, что эта «печаль ума» русского возросла в высшей степени в XIII и особенно XIV столетиях; и чем более она возрастала, тем более идеализировалась пустыня отшельника, и идеализированная, она становилась для него Раем. Уже по памятнику XII века, монастырская гора называется «горой Божией», где обитает Бог; она служит первым восходом в Царство Небесное; над монастырской церковью сонмы Пророков, Апостолов, Евангелистов и «богохвальное воинство» Ангелов, воспевающих: аллилуия. Вот уже самый первичный, зачаточный контур представления о Рае.

Эти основные черты представления земной иноческой обители могли потом войти и вошли в представление обители райской, а самый образ блаженного жития в пустыне, где святые подвижники предвкушали уже будущее блаженство, послужил образом райского жития.

Гравюра «Симонов Успенский монастырь в Москве». 1823 год. А. Г. Афанасьев

Так то и другое очевидно сближается певцом духовного стиха «Похвала пустыни», когда он гласит:

О прекрасная пустыня!

Сам Господь пустыню восхваляет.

Отцы во пустынях скитались,

И Ангели отцем помогали;

Пророцы отцев прославляли,

И мученицы ублажали,

Апостолы святии величали.

О прекрасная пустыня!

Отцы во пустыне пребывали

И дивиим овощием питались,

И с гор воды испивали.

Древа во пустынях выростали,

Различными цветы разцветали;

Ко древам птицы прилетали,

На кудрявые ветьви поседали,

О ни райския песни воспевали,

Отцев во пустынях утешали...²⁷⁶

Это идеальное представление пустыни, с ее благами и утешениями, естественно, было наконец и совсем слито с представлением о Рае. Один «преподобный отец наш», размышляя «об нынешнем веке и о будущем», воспевал:

И возмолят души праведныя;

И обратится Господи на десную страну,

И проречет им Господи...

За ваше великое милосердие,

За ваше премногое моление

Готово вам есть Царство Небесное;

Готова вам пища райская,

Одежда во веки неизносимая,

И птица райская Во веки вам на утешение!..²⁷⁷

* * *

Подите вы, други мои и дети мои,

И дщерие мои, и любезные мои,

Во мой, де, во прекрасный Рай!

На древах сидят птицы райския,

Поют песни царския,

И гласы, де, гласят архангельски;

Прекрасный Рай вам красуется,

И птица вся радуется...²⁷⁸

Таким образом, как в пустыне, так и в Раю являются и пища, и деревья, и птицы, с их песнями царскими, херувимскими... Но это представление о Рае-пустыне еще очень скудно по своему содержанию: оно восполняется, однако, многими апокрифическими сказаниями о земном Рае.

Гравюра «Голгофо-Распятский скит на острове Анзер». 1830-е годы

«Начало Троице-Сергиевой обители» и «Прп. Сергий Радонежский молится Святой Троице Новозаветной за учеников». Миниатюры рукописи Жития прп. Сергия Радонежского. 1580 – начало 1590-х годов (РГБ) Слева показан образ иноческого жития в райски цветущей пустыни. Справа преподобный Сергий изображен на фоне высокой горы – символа духовного восхождения к Горнему миру как цели земной жизни.

В ряду апокрифических сказаний о Рае занимает выдающееся место известная «легенда о новгородском Рае», которую относят по происхождению ко второй половине XIII столетия. Легенда, как известно, заключается в послании Новгородского архиепископа Василия [Калики] (1331‒1352) к епископу Тверскому Феодору.

Здесь Василий, между прочим, говорит: «И то место святого Рая находил Моислав новогородец и сын его Яков... долго носило море ветром и принесло их к высоким горам. И видеша на горе той написан Деисус лазорем чюдным и велми издивлен паче меры, яко не человечьскима рукама творен, но Божиею благодатию; и свет бысть на месте том самосиянен, яко не мощи человеку исповедати... а на горах тех ликованиа многа слышахут и веселия гласы свещающа»²⁷⁹.

И это изображение Рая, по новгородской легенде, значительно восполняется частными чертам и в параллельных ей пересказах. Так, в конце того же XIII века, некто Гейнрих фон дер Нейнштадт, изложив в немецких стихах повесть об Аполлонии Тирском, в конце ее вводит (в виде обширной вставки) рассказ о Рае. «Аполлоний держит морем путь к Галации, видит по дороге высокую стену, блестящую и белую; как ни объезжали ее путники, входа не нашли»²⁸⁰.

Рассказ этот совершенно сходен с новгородской легендой, только образ райской горы заменен представлением райской стены. В других немецких сказаниях, записанных в Германии, встречается такое же чередование горы и стены²⁸¹. Примечательно, что та же легенда распространена была и на Востоке и записана в путешествии Мандевиля. По его пересказу, «Рай лежит на горе, столь высокой, что говорят, она упирается в небо, в круг луны. Рай обнесен стенами, расположенными крестообразно, обросшими плющем и мохом. К нему один лишь путь, по которому, без помощи Божией, не может пройти ни один смертный»²⁸².

«Видение ап. Иоанну Богослову Небесного града Иерусалима». Миниатюра рукописи Апокалипсиса. Начало XVIII века. На миниатюре изображена Райская обитель, уготованная для вечной жизни Святых

Известно, что английский рыцарь Мандевиль († 1372) издал описание своего путешествия по Востоку в 1366 году, то есть в XIV веке²⁸³. Но в XIV веке на Руси несомненно существовало уже, и несомненно принесенное с Востока, житие преподобных Варлаама и Иоасафа царевича, в котором находится двукратное изображение Рая, значительно полнейшее, нежели в предыдущих памятниках. По сказанию жития, Иоасаф царевич, препобедив предстоявшие ему искушения, «на мног час помолися и многажды колена преклонив кланянием и седе на земли и усну мало, виде себе некоторыми восхищены и места, ихже никогда же видел, шествующа, и пажить велику и красными цветы зело благоухающе, и древа всяческая различна, плоды некоторым и гобзующе, и видения же им сладка и прикасатись духом той, и благоуханием движимо и веселие несытное испущая, престоли же ту стояху от злата чиста, и камыки чесными украшени и одры некы ми и постелями красны ми настлани, источницы текуще доброличны. Дивную же ту идя великую пажить страшный оны проводивше его во град ведоша, неизреченно светлостию блистающе, стены его забрала имуще высока. И кто убо может исповедати оного града доброту и светлость и крилатии неции воини песни некыя поюще сладкы веселяще сладостию несказанно и гласуслыша глаголющь се град и вселение угодившим чистою совестию Господеви». Ту же обитель угодников Божиих или Рай преподобный Иоасаф царевич созерцал потом и наяву»²⁸⁴.

Икона Божией Матери «Вертоград заключенный». Конец XVII века. Иконописец Никита Павловец (ГТГ) На иконе представлен образ Рая как огражденного сада

С течением времени представление о Рае является еще более осложненным, как это видно из символических притчей XVI века, существующих под заглавием «О теле человечи и о души притчею сведено» и расположенных по вопросам и ответам.

Здесь, между прочим, предлагаются такие вопросы:

«Вопрос. Бе некыи Царь свен зело, имея Град верху горы стоящь высок зело.

Ответ. Царь есть Бог Отец Вседержитель и Сын Слово Божие и Святый Его Дух, а град Его Горний Иерусалим верху небес.

Вопр[ос]. Несть бо к нему приступа ни прихода разве ее возлетения богопарныя птица, а небо парныя воздетая увязают в сетех ловящих я.

Отв[ет]. Неудобь во врата небесная внити никомужь развее душа избранных Святых, а грешныя оставляеми бывают в руце врагов»²⁸⁵.

Из сопоставления стольких и различных памятников древней письменности по вопросу о Рае представление о нем слагается в следующих главных чертах. Рай – это место возвышенное, обнесенное высокой белой блестящей стеной, даже крестообразной, возвышающейся до неба; оно покры то деревьями, цветами, даже плющем и мохом; оно наполнено птицами, в нем постоянное ликование и пр.

Когда воображение русского художника должно было воспользоваться живописью, то идеальный образ Рая нашел себе совершенно соответствующее изображение в тех же основных чертах. Понятно, живописание райских обителей нашло себе место там, где приходилось выражать скорбь о разлуке с этим миром, «печаль ума его», с одной стороны, и упование на загробное, отрадное существование, с другой, то есть в синодиках, столь распространенных в Древней Руси.

В так называемых «предисловиях» синодиков, а именно в сказании о преподобном Макарии, нередко помещается миниатюрное изображение Рая, в общ их чертах весьма сходное с представленным его изображением в памятниках древней письменности. Так, например, в лицевом синодике XVII века села Острецова (Алексинского уезда, Тульской губернии) находится, между прочим, рисунок Рая с подписью: «Повелением Владыки и всех Бога показует Ангел Господень души райския красоты, и сия вся смотрит души веселящися и забывают бывшую свою скорбь от телеси и славит сотворшаго Бога Христа»²⁸⁶.

Здесь представлен Рай в виде обители со многими высокими палатами, в которые ведут высокие золотые двери; обитель окружена стеной с башнями; внутри стен несколько высочайших деревьев с разноцветной листвой. Слева (с севера) стоит Ангел и показует маленькому нагому человечку – душе – на обитель; душа в восторженной позе внутри ограды. Подобным образом в синодике села Баранова (Тульского уезда) 1692 года, также встречается изображение Рая в виде сада, в который ведут высокие врата со створчатой дверью, ее охраняет шестикрылый Херувим. За вратами и оградой – разноцветные травы и деревья, на них покоятся птицы, некоторые с человеческим лицом, головы их увенчаны венцами с крестами. Здесь же предстоит Ангел, поднятый облаком, он держит душу – человечка – на правой длани, а левая рука жестом выражает умиление. В особенности примечательно на этом рисунке присутствие такого рода птиц. По объяснению самого синодика, птицам уподобляются души праведных, почему они и коронованы венцами с крестами²⁸⁷.

Итак, инок-пустынножитель, певец духовного стиха, сказатель легенды, повествователь жития, составитель притчей, миниатюрист синодика – все эти древние люди сходились в представлении о Рае. О ни поместили его на горе, окружили оградой – стеной с забралом, высокой до неба, насадили в нем деревья, травы и цветы, населили душами – птицами и пр.

Но если такое, столь распространенное и столь долговечное представление о Рае существовало в Древней Руси, то могло ли оно быть чуждо тому художнику, которому надлежало в XVI‒XVII столетии вы разить представление о Рае на предалтарной преграде, на иконостасе – по требованию идеи алтаря как Рая? По моему убеждению, такой художник не мог не подчиниться влиянию общераспространенного представления о Рае, – не мог так же, как и тот, который на западной стене храма – по идее этого места – должен был изображать и изображал ад и Страшный Суд. Вот почему, если представление о Рае, в его главных чертах, применить к иконостасу, то между ними окажется следующее довольно близкое соотношение.

«Видение ап. Иоанну Богослову Небесного града Иерусалима с ликами Святых». Миниатюра рукописи Апокалипсиса. XVII век

«Образ мироздания». Миниатюра рукописи Космографии Космы Индикоплова. XVI век

«Мера всего Мира». Миниатюра рукописи Космографии Космы Индикоплова. XVI век

1. С представлением о Рае прежде всего соединяется представление о высоте. Этому вполне соответствует возвышение помоста алтаря над остальным пространством храма. И названия, сюда относящиеся, как-то: амвон, солея, горнее место, – все эти названия символически соответствуют возвышению алтаря [как] Рая. Наименованию алтарь (что производят от alta ara – возвышенный жертвенник) у греков соответствовало название вима, то есть не для всех доступное возвышение. Хотя слово вима может быть греческим (от Βαίνω), однако оно вполне соответствует еврейскому вама, что значит высота, трудно доступная, господствующая над окрестностью, именно та, на которой нередко устраивались жертвенники в ветхозаветное время как языческим богам, так и истинному Богу²⁸⁸. Посему иногда алтарь назывался новым Сионом, Горним Иерусалимом и т.п.

2. По представлению о Рае, он огражден высокой блестящей стеной, которая на иконах и [книжных] миниатюрах имеет вид крепостной стены с забралом. Этому соответствует постамент иконостаса или его тело, и прежде всего его нижняя часть, соответствующая древней преграде (то есть от пола – солеи до космита или архитрава). Иногда весь постамент, простирающийся до сводов храма, получает вид крепостной стены с забралом на самом верху (как в московском Успенском соборе и других московских древних храмах).

3. По памятникам, Рай недоступен, за его стену никто не может проникать. Это вполне соответствует каноническим определениям Соборов – [поместного] Лаодикийского (правила 19 и 44) и Шестого Вселенского (Трулльского, правило 69), по которым вход в алтарь воспрещен непосвященным.

Икона «Святая Троица Новозаветная > XVII век В нижней части иконы изображены отверстые врата Рая, охраняемые Херувимами. На створках врат помещены символы Евангелистов

Царские врата. XVII век. Из Спасо-Преображенской церкви в селе Турчасово Архангельской обл. Колонки, поддерживающие сень Царских врат, увенчаны фигурами Ангелов срипидами. Рипиды – символ сослужения Ангельских сил

4. По рисункам синодиков, в Рай ведут высокие врата, они соответствуют Царским вратам иконостаса; врата Царские иначе называются «Райскими вратами» (например, в Саратовской губернии и других). В московском Казанском соборе над Царскими вратами читается такое обращение к Богородице: «Радуйся, Райских врат отверзение!» И по учению православной литургики, Царские врата символизируют врата Неба или врата Рая. Так, например, когда отверзаются «в начале вечерняго входа Царския двери, и этим показывается, что Рай преступлением Адамовым долго был затворен, а ныне чрез пришествие Христово не только Рай отверзся, но и Небо»²⁸⁹.

5. По рисункам Рая в синодиках, над входной дверью Рая изображается шестикрылый огнезрачный Херувим, охраняющий Рай. То же встречается и над Царскими вратами, например, в приделе святителя Леонтия в ростовском [Успенском] соборе [и] у Спаса [Нерукотворного], что на Сенях, в Ростовском Кремле (то и другое XVII в.); или два Ангела с двух сторон на арке Царских врат, как в иконостасе Предтеченской церкви в тульском Архиерейском доме (XVII в.).

Царские врата. Конец XVII века. Из деревянной церкви свт. Николая Чудотворца в селе Белая Слуда близ Солъвычегодска Сень Царских врат венчают резные Серафимы

Дверь в жертвенник «Благоразумный разбойник Рах в Раю». Середина XVII века (ГМЗК)

6. По рисункам Рая в синодиках, то налево, то есть с севера, то направо, то есть с юга, изображается благоразумный разбойник Рах. Точно того же типа и с тех же сторон это изображение является и в дверях иконостаса, то на северной, то на южной. Так, в деревянной церкви Гефсиманского скита (близ Троице-Сергиевой лавры), куда эта церковь перенесена из села Подсосенья, изображение благоразумного разбойника Раха является на южной двери (церковь сложена в XVII веке повелением архимандрита Дионисия и существует слишком 200 лет)²⁹⁰. А в Предтеченской церкви тульского Архиерейского дома то же изображение Разбойника является на северной двери алтаря. Так и во многих других, особенно деревянных сельских церквах XVII века.

Должно заметить, что иногда вместо Разбойника или на другой двери того же иконостаса изображается святой архидиакон Стефан, и это вполне соответствует идее [алтаря] как Рая, ибо, по сказанию книги Деяний Апостольских, первом ученик Стефан в самый час своей мученической, но блаженной кончины «виде славу Божию и Иисуса стоящаго одесную Бога, и рече: «се, вижу небеса отверста и Сына человеча одесную стоящаго Бога"» (Деян.7:55‒56). Следовательно, он видел Престол Божий, и стоял как бы при вратах Рая.

7. Нижняя часть иконостаса или нижний его ярус, отделявшийся от верхних брусом, который называется архитрав или космит; он служит средо-раздельной линией в представлении о Рае земном и Небесном, а в то же время служит и посредствующей связью между двумя областями одного Рая или между областью Рая земного и областью Рая Небесного. Именно в этом смысле и дается архитраву или космиту символическое значение в православной литургике. Симеон Солунский говорит: «Посему поверх столбиков находится космит (фриз с карнизом), который означает союз любви и единение во Христе Святых, сущих на земле, с горними»²⁹¹. Но так как соединение в любви земного мира с Небесным воссоздано делом искупления, которому была посвящена вся земная жизнь Иисуса Христа (Ин.17:4‒6, 16‒21, 24‒26), то посему и космит иконостаса, этот «образ союза любви Христовой» украшался и украшается целым рядом (ярусом) икон, изображающих главнейшие события из земной жизни Господа Спасителя (так называемые Праздники).

8. После сказанного ясно, что пространство над космитом и ярусом Праздников соответствует представлению о «Небе небес» или о той горней области Рая, где находится Престол Вседержителя, где и Христос, восседший как Царь, Первосвященник и Слово Отчее – Ипостасная Премудрость.

Отсюда вопрос: как должно было выразиться это представление об этой области Рая, и как оно действительно выразилось? И прежде всего, как древний церковный художник должен был представить Небо, точнее – перспективу небесного пространства?

Икона Божией Матери «Всех скорбящих Радость». 1707 год. Иконописец Алексей Квашнин (ГТГ) На иконе изображены ярусы Небес

На это могут ответить церковно-археологические памятники, а именно миниатюры, иконы и стенопись. Известно, что в миниатюрах и на иконах Небо изображается в виде развернутого свитка, то узкого и распростертого слева направо, то широкого и распростертого сверху вниз; в первом случае свиток украшается звездочками, во втором он делится на несколько прямолинейных и параллельных полос или поясов (иначе называемых сфер). Небо в виде свитка, распростертого сверху вниз, изображается несколько раз, например, в лицевом житии преподобного Андрея Юродивого (рукопись, хранящаяся в библиотеке Ф.И. Буслаева): здесь свиток-Небо делится на несколько прямолинейных и параллельных полос или поясов разных оттенков – колеров²⁹². Понятно после этого, почему такое же изображение Неба встречается и на иконах. В этом отношении замечательна икона, именуемая «Обедня святителей Василия Великого, Григория Богослова и Иоанна Златоустого». Прекрасный экземпляр такой иконы был помещен на археологической выставке VIII Археологического съезда в Москве, в собрании икон Н.М. Постникова под № 3103.

Икона «Воскресение Христово, с Пророками и избранными Святыми». 1571 год (ВГИАМЗ) В среднике представлено Воскресение Христово с предстоящими группами Святых (в два яруса). Композицию обрамляет Небо, свиваемое Ангелами

Вот содержание этой вообще в высшей степени замечательной иконы. В нижней части иконы изображены два алтаря: в правом, во вратах – святитель Григорий Богослов, в левом, во вратах – святитель Иоанн Златоуст, между ними – святитель Василий Великий. У Григория на престоле – Евангелие, у Иоанна – Крест; у Григория в руках – Чаша, у Иоанна – Хлеб. Непосредственно над алтарями помещено изображение Пресвятой Богородицы Знамение, в кругу, за которым в небольших кружках заключаются изображения пророков Ветхого Завета, на золотом поле. Выше этих изображений – широкая горизонтальная прямолинейная красная полоса с ликами Ангелов, имеющих свирели; подпись: «Во всю землю изыде вещание твое» и пр. Над этой полосой следует также горизонтальная прямолинейная широкая полоса, но зеленая, на ней изображены – слева Господь Саваоф, в кругу с огнезрачным сиянием, справа – Христос, в кругу, а в нем еще пять меньших кружков, из которых в четырех изображены символы четырех Евангелистов, а в пятом – апокалиптические светильники. Над этой полосой следует третья, опять горизонтальная прямолинейная и снова красная, в ней посредине круг, а в нем Святой Дух в сиянии, по сторонам Его Ангелы с шарами [зерцалами] и крестчатыми жезлами в руках.

Итак, здесь Небо, где Престол Пресвятой Троицы, окруженный ликами святых Ангелов, делится на три разноцветные, но одинаково прямолинейные и параллельные полосы или пояса (подобно тому, как это и в миниатюрах). Понятно также, почему и тогда, когда нужно было изображать то же пространство Неба-Рая на предалтарной стене храма ([в технике] альфреско), то и на ней лицевые изображения размещались обыкновенно также в горизонтальных прямолинейных и параллельных полосах или поясах. Так это, например, сделано в церквах Ростовского Кремля, где стену иконостаса заменяет каменная предалтарная стена, простирающаяся от помоста солеи до сводов храма.

Наконец, когда нужно было то же Небо-Рай изобразить на дощатой стене иконостаса столярного дела, то, естественно, вместо полос или поясов появились прямолинейные, горизонтальные, одномерные и параллельные ярусы, первоначально отделявшиеся только линиям и, наведенными краской, а потом резко очерченные более или менее толстыми балками (тяблами), а между ними и лицевые изображения помещались уже то в клеймах, разграфленные краской, то на отдельных иконах и в особых рамах, то даже между двух вертикальных колонок. Так постепенно сложились типические ярусы иконостасов, представляющие перспективу небесного пространства – Рая, а в них нашли место и соответствующие идее иконостаса лицевые изображения.

Изображение иконостаса в росписи алтарной стены Троицкого собора Данилова монастыря в Переславле-Залесском. 1662 год. Артель Гурия Никитина

9. Что касается лицевых изображений иконостаса, то и они находятся в тесной связи с представлением о Рае. По сказанию новгородской легенды о Рае, на райской горе «написан Деисус лазорем чюдным и велми издивлен паче меры, яко не человечьскима рукама творен, но Божиею благодатию». Что кроме Деисуса в ограниченном составе (то есть изображений Христа, Богородицы и Предтечи), на райской горе помещались и другие лица, в подтверждение этого служит миниатюра одного лицевого синодика, принадлежащего Ф.И. Буслаеву²⁹³. Здесь изображена райская гора, на вершине ее в отдельных клеймах (по замечанию Ф.И. Буслаева, как на иконостасе) изображены «пророки Давид и Соломон», а посреди них – «патриарх Иаков»; несколько ниже, слева, Христос встречает Апостолов, идущих к Нему по горе в горние обители...

О том, что и в древнее время Деисус иконостаса состоял не из трех только изображений (Христа, Богородицы и Предтечи), имеется, по крайней мере, свидетельство от конца XIV века, именно Симеона Солунского (1428). Он говорит: «Оттого поверх космита, по средине между святыми иконами, бывает (изображен) Спаситель, а по ту и другую сторону – Матерь Его и Креститель, Ангелы и Апостолы, и прочие Святые, так что все это внушает и пребывание Христа со Святыми своими на Небесах, и присутствие Его ны не с нами...»²⁹⁴.

Иконостас придела Трех Святителей церкви Воскресения Христова на Дебре в Костроме. 1650 год

Икона «Воскресение Христово, с клеймами земной жизни Христа . 1567–1568 годы. Иконописец Дионисий Гренков (ВГИАХМЗ) Фрагмент: клеймо «Древо Иессеево»

Основание для совмещения стольких и таких лицевых изображений в иконостасе с образом Христа («Господа Вседержителя») – в основном и главнейшем догмате христианской веры, в догмате об искуплении и воссоединении людей с Богом, догмате, которому непосредственно и преимущественно служили Праотцы, Пророки и Апостолы: Праотцы прообразовали Христа, Пророки предвозвестили Его, а сонм Апостолов свидетельствовал о Нем. Они, таким образом, являются главнейшими представителями Церкви Ветхозаветной и Новозаветной и предстоятелями Престолу Господа Вседержителя на Небе или в Раю.

10. По указанию памятников, в Раю находятся разнообразные деревья, травы и цветы. Этому вполне соответствует растительный орнамент иконостаса, исполняемый то красками, то резьбой, то чеканом, причем в красках преобладают обыкновенно два колера, красный и зеленый.

11. Вместо общего и неопределенного растительного орнамента нередко можно встретить определенный орнамент – то кедр, то пальму, то виноградную лозу. Символизм кедра и пальмы хорошо определяется изречением псалма 91 (13‒14): «Праведник яко финике процветет, яко кедр, иже в Ливане, умножится. Насаждени в дому Господни, во дворех Бога наш его процветут». Но по своему внутреннему смыслу, а также нередко и по техническому исполнению, представляется превосходным орнамент в виде виноградной лозы, который и заслуживает преимущественного внимания.

Виноградная лоза, как аллегорический образ, является еще в Ветхом Завете – в псалме Асафа, 79 (9‒16), у пророка Исаии (5:[1‒7]): здесь с виноградником сравнивается Израиль как народ Божий, составивший Церковь Божию. Потом, Основатель Новозаветной Церкви сравнивает Себя, как Искупителя, с виноградной лозой, а Апостолов – с ее ветвями (Ин.15:1‒7). После того, в древнейших памятниках христианской письменности, в постановлениях апостольских, у Климента Александрийского и пр., виноградная лоза служит образом всей Новозаветной Церкви, искупленной Кровию Иисуса Христа.

Иконостас Успенского собора Троице-Сергиевой лавры. После 1684 года Мотив виноградной лозы использован в резных колонках всех ярусов иконостаса

В таком же символическом смысле виноградная лоза встречается на многих вещественных памятниках христианской древности²⁹⁵. В православных древних русских храмах в качестве символического орнамента виноградная лоза является в куполе и на стенах, а в XVII и XVIII столетиях – на иконостасах. В последнем отношении замечательны предалтарные стены в приделе святителя Леонтия в ростовском Успенском соборе и в церкви Спаса, что на Сенях, в Ростовском Кремле: здесь она в виде ветви, вьющейся кольцами, в которых помещ ены изображения Христа и Апостолов. Наконец, виноградная лоза является в виде целого виноградника, обнимающего собою все ярусы иконостаса, как бы вьющегося по его многочисленным колонкам. Таковы великолепные иконостасы в Успенском соборе Троице-Сергиевой лавры, Преображенского монастыря в городе Белеве и многие другие.

Что виноградная лоза в древнее время несомненно представлялась «древом райским», на это есть прямое свидетельство в вышеупомянутом житии блаженного Андрея, Христа ради юродиваго (рукопись библиотеки Ф.И. Буслаева). Здесь, в главе 10 (на л. 46 об.) изображен Рай, среди него река. Текст: «Виноград же около реки прострелся, златым листьнем, украшенею же лозие имать образ камени пугинти перваго камени рекшаго. Аз виноград истинный и простерлося бяше лози его по всему Раю, и по всему саду, и по ветвем исполнено грозда великаго и красна, яко в венца место, колебахуся, а украшени сада тии, лозным сплетением, бяше гроздне то пестро и красно их же не удобно есть сказати...».

Царские врата. 1633 год. Мастер Лев Иванов. Из церкви Благовещения Богородицы Соловецкого монастыря (ГМЗК) Фрагмент: верхняя часть врат с сенью и коруной как образ Райского древа

Канон Евангелия. Миниатюра рукописи. XII век. Византия (РНБ)

12. По указанию письменных памятников и лицевых синодиков, в Раю находятся «благогласныя и богопарныя птицы». Есть иконостасы, на которых, вместе с орнаментом растительным, встречаются изображения птиц – или определенных, как голубь, неясыть (пеликан) и др.²⁹⁶, или неопределенных, «незнаемых», которые помещаются то наверху Царских врат, то на арке их. Прекрасные образцы такого орнамента представляют деревянные резные врата в приделе церкви великомученицы Варвары и еще лучше – резные врата в приделе церкви святого Иоанна Предтечи, что в Толчкове, в Ярославле. Символизм этих птиц определяется совершенно точно. Еще древние славяне, финны и литовцы представляли себе душу под образом птицы²⁹⁷.

То же представление не чуждо и еврейской поэзии (Пс.83:1‒5), но как христианский символ птицы встречаются в древних византийских памятниках, именно в миниатюрах, в архитектурных деталях, на предметах церковно-богослужебных, как резные напрестольные кресты и т.п.²⁹⁸ Отсюда, естественно, такой символизм перешел и на Русь вместе с апокрифическими сказаниями «о птицах незнаемых». Так, в XVI веке знаменитый Максим Грек в «Беседе ума к душе своей», между прочим, ставит вопрос: «Которое место приемлет душа умерших?», – и ссылаясь на преподобного Антония Великого, отвечает: «Праведных убо душа, аки высокопарная птица внутрь своих недр самое небо приемлюще, а беззаконно житие свое скончавших, езеро страшно преисподнее темно и смрадно приемлет...»²⁹⁹.

Отсюда понятно, почему и в синодиках души праведных изображаются в виде птиц, о которы х в духовных стихах говорится, что они пою т песни царские, херувимские и пр.

Царские врата. XVII век Фрагмент

Царские врата. XVII век (ЯИАХМЗ) Фрагмент

Сень Царских врат. 1650 год. Из придела Трех Святителей церкви Воскресения Христова на Дебре в Костроме Фрагмент: часть валика сени с изображением райских птиц и растений Сень являет образ входа в алтарь как область Рая

Одного и того же типа изображения райских птиц, как блаженных душ, встречаются и в памятниках апокрифической письменности. Такова, например, повесть об Александре Македонском, или так называемая «Александрия». Прекрасный экземпляр лицевой рукописи этой «Александрии» находится в библиотеке Ф.И. Буслаева³⁰⁰. Здесь в главе «О птицах незнаемых» (л. 88 об.) говорится: «Поидохом вдаль стадии тридесять и видевше зарю без солнца и без луны, и без звезд, и рады быхом, возрехом и уведехом в зари той две птицы летяща, имущи образ человечь и глас человеческий, единаж птица еллинским языком свыше воззва: Александре, почто ходиши по земли единаго Бога? возвратись, окаянне, на место бо блаженных пришед... и паки не можеши идти, возратись убо человече...».

Детали Царских врат 1562 года из церкви ап. Иоанна Богослова на Ишне близ Ростова Великого, врат 1680-х годов из церкви св. Иоанна Предтечи в Толчкове в Ярославле. Рисунки князя Г. Г. Гагарина

Царские врата. XVI век Фрагмент

Это представление Рая под символическим образом сада, наполненного птицами, по свидетельству многочисленных вещественных христианских памятников, восходит к весьма отдаленной древности³⁰¹. И вот почему изображения символических деревьев и птиц нашли себе место на иконостасе православных храмов³⁰².

Итак, по моему убеждению, иконостас, его лицевые изображения и разнообразный орнамент имеют определенное символическое значение, а именно: если алтарь есть символическая область Рая, то иконостас есть символический художественный и величественный образ Рая: в основе его образования и развития лежит определенная, канонически православная идея, а в художественном построении и убранстве обнаруживается русское творчество, имеющее, однако, родственную связь с христианскими памятниками весьма отдаленной церковной древности.

Изложив свои соображения об иконостасе и его символике, я закончу, однако, словами преподобного Максима Грека: «Толико постиже мысль моя худая, толико и сказал, Могый же и более того да просветит нас».

Известный церковный искусствовед и иконописец Леонид Александрович Успенский родился в 1902 году в деревне Голая Снова Воронежской губернии в имении отца. Учился в Задонской гимназии. В 1918 году вступил в ряды Красной армии, в июне 1920 года взят в плен белыми, и определен в корниловскую артиллерию, затем эвакуирован в Галлиполи.

Жил в Болгарии, где сменил несколько профессий, до 1926 года работал на угольной шахте Перник, позже – во Франции на доменной печи завода фирмы «Шнейдер». После несчастного случая переехал в Париж. Художественное образование Успенский получил в открывшейся здесь в 1929 году Русской художественной академии. Вместе с Георгием Ивановичем Кругом (в будущем иноком Григорием, известным иконописцем) учился у К. А. Сомова.

В середине 1930-х вступил в ставропигиальное Братство св. Фотия (Московской Патриархии), где особенно сблизился с В.Н. Лосским, братьями М. и Е. Ковалевскими, Н.А. Полторацким. Уроки иконописи брал у П.А. Федорова. В 1935 году вместе с Кругом написал иконостас Трехсвятительского Патриаршего подворья в Париже.

В конце 1930-х годов Успенский оставил светскую живопись и всецело посвятил свою жизнь иконописанию.

Во время немецкой оккупации Леонид Александрович был на нелегальном положении.

С 1944 года, после освобождения Парижа, преподавал иконопись в богословском институте имени св. Дионисия Ареопагита, основанном Свято-Фотиевским Братством, а затем, на протяжении сорока лет, в Русском Западно-европейском Патриаршем экзархате. С 1954 по 1960 годы ему было поручено вести курс иконоведения (как богословский предмет) на открывшихся при экзархате Богословско-пастырских курсах.

Творческое наследие Успенского посвящено богословскому осмыслению иконы и иконописного канона – образного языка Православной Церкви. Основными его занятиями были иконописание, реставрация икон и резьба по дереву. Свои статьи и книги (опубликованные в разное время и на различных языках) он писал для того, чтобы раскрыть церковное искусство в свете православного Предания. Первая иконологическая работа Успенского «Икона. Несколько слов о ее догматическом смысле» издана в Париже на французском языке в 1948 году. В 1952 году в Швейцарии на немецком и английском языках появился ставший классическим на Западе двухтомный труд Л.А. Успенского и В.Н. Лосского «Смысл икон». В 1960 году на французском языке вышла книга «Богословие иконы Православной Церкви», в 1989 году увидело свет ее русское издание.

Леонид Александрович регулярно бывал на Родине. Русская Православная Церковь высоко оценила его труды и наградила орденами св. Владимира 1-й и 2-й степени.

Скончался он в 1987 году, погребен на Русском кладбище в Сент-Женевьев де Буа под Парижем.

Одним из наиболее значительных плодов исихастского расцвета в России, расцвета не только святости и церковного искусства, но и литургического творчества, является иконостас в своей классической форме.

Как в Византии, так и на Руси, в это время мы видим попытки разъяснить смысл Таинства Евхаристии путем иллюстрации некоторых моментов Литургии. Однако одновременно с этими попытками, и как бы в ответ на них, развивается преграда, отделяющая алтарь от средней части храма. Преграда эта превращается в многоярусный иконостас и становится одной из основных принадлежностей Православной Церкви. Она скрывает алтарь от взгляда верующих. В наше время иконостас часто представляется ненужным; он шокирует, и притом не только инославных, но подчас и некоторых православных. Поэтому нам представляется полезным вкратце остановиться на иконографическом содержании иконостаса и его смысле, попытаться показать проявившуюся в нем силу и точность выражения, свойственную исихазму³⁰⁴. В своей классической форме, завершенной в XV веке, иконостас состоит из пяти рядов икон, увенчанных Крестом³⁰⁵.

Верхний ряд или чин, Праотеческий, представляет первоначальную Ветхозаветную Церковь от Адама до закона Моисеева, период дозаконный, в лице ветхозаветных Праотцев с соответствующими текстами на развернутых свитках. В середине этого яруса помещается образ Святой Троицы – явление Аврааму у Дуба Мамврийского, как первый Завет Бога с человеком и первое откровение Триединого Бога.

Ниже – ряд Пророческий, представляющий Ветхозаветную Церковь от Моисея до Христа, период подзаконный. Он состоит из изображений Пророков, также с развернутыми свитками в руках, на которых написаны тексты из их пророчеств о Боговоплощении. В центре этого ряда – образ Знамения Богоматери, образное переложение пророчества Исаии (Ис.7:14): «Сего ради даст Господь Сам вам знамение: се Дева во чреве приимет и родит Сына, и нарекут имя Ему Еммануил», «еже есть сказаемо, с нами Бог» (Мф.1:23).

Оба эти ряда показывают предображение Церкви Новозаветной, ее предуготовление в предках Христа по плоти и предвозвещение в Пророках. Таким образом, икона Боговоплощения посреди Пророческого ряда указывает на непосредственную связь между Ветхим и Новым Заветом³⁰⁶. Каждый из этих чинов представляет определенный период Священной истории, подготовительный процесс во времени, и каждый соотносится со своим центральным образом – вершиной предуготовлений и пророчеств.

Иконостас церкви Ризоположения Богородицы Московского Кремля. 1627 год. Артель Назария Истомина (ГММК) Пятиярусный иконостас повторяет структуру более древнего тяблового иконостаса. Состоит из местного, пядничного, Деисусного, Праздничного и Пророческого рядов. В качестве музейной экспозиции он представляет лишь схему иконостаса, лишенную архитектурных деталей

Следующий ярус иконостаса – Праздничный, он представляет собою период новозаветный, благодатный, выражая исполнение того, что предвозвещено в верхних рядах: «Один говорил о Христе, другой же совершил; один написал в образах, другой ясно показал Истину»³⁰⁷. Здесь изображены те события Нового Завета, которые, составляя годовой литургический круг, особенно торжественно празднуются Церковью, как своего рода главные этапы промыслительного действия Божия в мире, постепенное осуществление спасения³⁰⁸.

Деисус (триморфий). Каменный рельеф из Аквгиеи. Около XII века. Византия (Собор Сан Марко в Венеции)

Следующий ряд иконостаса называется Деисисным («деисис» значит «молитва»). Здесь Ангелы и Святые: Апостолы, их преемники (Святители, Преподобные, Мученики и т.д.) – в определенном порядке присоединяются к центральной теме – Деисису в соответственном смысле – трехчастной иконе, где по сторонам Спасителя стоят в молитвенной позе Богоматерь (справа от Него) и Предтеча слева³⁰⁹. Весь чин этот есть не что иное, как развернутый Деисис. Он являет результат Боговоплощения и Сошествия Святого Духа, исполнение Новозаветной Церкви, то есть осуществление того, что показано в трех верхних рядах иконостаса. Этот чин является поэтому центральной и главнейшей его частью. Основная тема его – моление Церкви за мир. Это эсхатологический аспект Церкви³¹⁰.

Иконы «Иисус Христос», «Богородица» и «Св. Иоанн Предтеча», из Деисусного чина. Конец XVI века. Новгород (ГРМ)

Нижний ярус иконостаса – местный: по обеим сторонам от Царских врат помещаются две большие иконы, обычно Спасителя и направо от Него (налево от зрителя) – Богоматери с Младенцем. Из этого правила бывают исключения, и икона Спасителя иногда заменяется храмовой иконой. Перед этими двумя иконами читаются включенные во входные молитвы (очевидно, после иконоборчества) исповедание образа Спасителя перед самим этим образом и обращение к Божией Матери перед Ее иконой. Эти местные иконы представляют собой предмет наиболее непосредственного общения и почитания: к ним прикладываются, перед ними ставят свечи и т.д.

На северных и южных вратах изображаются Архангелы или святые Диаконы как сослужители при совершении Таинства. На южной двери Архангел иногда заменяется Благоразумным разбойником, чем подчеркивается понимание этих дверей как входа в Небесный Рай, символом которого является алтарь («днесь со Мною будеши в Раи» (Лк.23:43)). Если остается свободное место по сторонам дверей, оно заполняется другими иконами. Этот ярус не только не имеет строго ритмического распорядка других ярусов, но часто вообще асимметричен. Составляющие его иконы обычно крайне разнообразны и зависят от местных потребностей и характера данного храма.

Средние двери, «Царские» или «Святые» (иногда «Райские»), существуют со времени первоначального устройства алтарной преграды. Украшаться иконами они также стали «с древнейших времен»³¹¹. Обычно здесь помещается Благовещение и под ним – четыре Евангелиста. Менее часто здесь изображаются святые Василий Великий и Иоанн Златоуст с Евангелием в руках, или с развернутым свитком с литургическим текстом³¹².

Символически Царские врата представляют вход в Царствие Божие. Благовещение здесь – «главизна нашего спасения», начало, открывающее человеку вход в это Царствие. Оно – олицетворение той вести, к оторая возвещена Евангелистами, и здесь Благовестив их относится непосредственно к человеку, приходящему сюда для приобщения к этому Царствию. Здесь на солее, на грани между алтарем и кораблем, совершается причащение верующих. Поэтому над вратами помещается изображение Евхаристии. Это литургический перевод Тайной Вечери – причащение Апостолов самим Христом. Обязательность причащения под двумя видами выражается двойным изображением: с одной стороны Спаситель преподает шести Апостолам Хлеб, с другой – шести другим Чашу. Тема причащения Апостолов подчеркивает и выделяет первосвященническое служение Христа, выраженное здесь в прямых Его действиях как Первосвященника.

Царские врата. Первая половина XVI века. Псков (ГРМ)

Это иконографическое строение иконостаса, этот порядок его ярусов есть образное соответствие литургической молитве непосредственно перед эпиклезой [молитвой призывания Святого Духа для освящения Святых Даров]: «Ты, и Единородный Твой Сын, и Дух Твой Святый. Ты от небытия в бытие нас привел еси, и отпадшия возставил еси паки и не отступил еси, вся творя, дóндеже нас на Небо возвел еси, и Царство Твое даровал еси будущее».

Непосредственно перед взором верующего на одной плоскости, легко обозреваемой с любого расстояния, иконостас показывает пути Домостроительства Божия: историю человека, созданного по образу Триединого Бога, и пути Бога в истории.

Сверху вниз идут пути Божественного Откровения и осуществления спасения. Начиная с образа Святой Троицы, Предвечного Совета и Источника бытия мира и промышления о нем, идут ряды предуготовлений Ветхого Завета и пророческих предвозвещаний к ряду Праздников – исполнению предуготованного, и к грядущему завершению Домостроительства Божия, Деисисному чину. Все это как бы стягивается к Личности Иисуса Христа, «Единаго от Святыя Троицы». Этот центральный образ Господа – ключ ко всему иконостасу. И бо «Христос никогда не один. Он всегда – Глава Своего Тела. Как в православном богословии, так и в благочестии, Христос никогда не отделяется от Своей Матери, Богородицы, и от Своих «друзей», Святых. Искупитель и искупленные неотделимы»³¹³. И Деисис показывает, что «конечной целью Боговоплощения и было... то, чтобы у Воплощенного было «тело», которым и является Церковь, новое человечество, искупленное и вновь рожденное в своей Главе»³¹⁴. Этот ярус иконостаса есть завершение исторического процесса и образ Церкви в ее эсхатологическом аспекте. Вся жизнь Церкви здесь как бы резюмируется в ее высшем и постоянном назначении – предстательстве Святых и Ангелов за мир. Все изображенные объединены в единое тело. Это сочетание Христа с Его Церковью: Totus Christus, Caput et Corpus, – сочетание, осуществляемое и созидаемое Таинством Евхаристии.

Амвон Георгиевского собора Юрьева монастыря в Новгороде. 1119 год. На столбах видны крепления иконостаса

Иконостас придела Рождества Богородицы собора Святой Софии в Новгороде

В ответ на Божественное Откровение снизу вверх идут пути восхождения человека: через принятие Евангельского благовестил (Евангелисты на Царских вратах), сочетание воли человеческой с волей Божией (образ Благовещения здесь и есть образ сочетания этих двух воль), через молитву, и наконец, через причащение Таинству Евхаристии осуществляет человек свое восхождение к тому, что изображает Деисисный чин, к единству Церкви. Церковь есть продолжающаяся Пятидесятница, и силою Духа Святого человек включается в Тело, возглавляемое Христом, Который присутствует здесь и телесно (в Дарах), и в образе. Если Литургия осуществляет и созидает Тело Христово, то иконостас Его показывает, ставя перед глазами верующих образное выражение того, во что они входят как члены, показывает Тело Церкви, созидаемое по образу Святой Троицы, помещаемому вверху иконостаса: это многоединство лиц по образу Божественного триединства. К этому образу и возводит верующего икона Христова, и «перед его взором открывается... иное откровение, а именно Небесной Литургии, вечной евхаристической Жертвы, начавшейся в недрах Святой Троицы от вечности, и продолжающейся всегда, ныне и присно и во веки веков»³¹⁵.

Икона «Спас в Силах», из Деисусного чина. Середина XVII века. Из иконостаса собора Рождества Богородицы Саввино-Сторожевского монастыря (ЗИАХМ)

Роспись подкупольного пространства и верхняя часть иконостаса собора Святой Софии в Новгороде

В науке встречается взгляд на иконостас как на своего рода замену или повторение церковной росписи. Действительно, основные элементы росписи храма существуют и в иконостасе, и многие сюжеты встречаются и там, и тут. Однако это нисколько не упраздняет их существенного различия. Правильно понять соотношение росписи храма и иконостаса можно лишь исходя из назначения того и другого, из той роли, для которой они предназначены. Роль же эта различна.

Храм есть литургическое пространство, вмещающее собрание верующих и символически включающее в себя все мироздание; он представляет космический аспект Церкви. Роспись его, хотя и подчиненная определенной схеме, требующей в одних частях храма постоянной тематики, допускает в других частях большое разнообразие и более или менее произвольный выбор сюжетов.

В иконостасе тематика строго последовательна, как в целом, так и в отдельных своих частях. Он показывает становление Церкви во времени и ее жизнь вплоть до увенчания Парусией [соборным служением]. Излагая последовательное исполнение Церкви от Адама до Страшного Суда, иконостас раскрывает осмысление временного процесса через приобщение его к вневременному акту – Евхаристии. Таинство это «охватывает все времена и все поколения... Оно – приведение истории к единству, будучи возобновлением спасительного события, через которое мы соприкасаемся со всеми временами, как до нас, так и после нас»³¹⁶. Иконостас показывает нарастание во времени того, что творится в сотрудничестве (синергии) Бога и человека: люди и события, осмысляющие и освящающие историю, а вместе с тем и место в ней каждого человека, и то время, которое для него является настоящим.

Так наглядно показывается значение грани между алтарем и кораблем храма, между вечным и временным. Значение это – во взаимопроникновении того и другого, в их единении. В новозаветное Святое Святых, Царствие Божие, человеку открыт вход через «завесу сиречь плоть Христову» (Евр.10:20), заменившую собою разодранную завесу ветхозаветного храма³¹⁷. Напомним, что по слову святителя Григория Паламы, «обоженная Его плоть получила и сообщает вечную славу Божества. Эта то плоть и изображается на иконах и поклоняема, поскольку она являет Божество Христово, она и преподается нам в Таинстве Евхаристии»³¹⁸.

Иконы «Спас в Силах», «Богородица», «Св. Иоанн Предтеча», «Архангел Михаил», «Апостол Павел», из Деисусного чина 1408 год. Из иконостаса Успенского собора во Владимире (ГТГ)

«Прп. Алексий человек Божий». Роспись каменной алтарной преграды Успенского собора Московского Кремля. 1482 год. Мастерская Дионисия (ГММК)

Итак, значение иконостаса не только назидательное. Здесь – онтологическая связь между Таинством и образом, показание того же прославленного Тела Христова, реального в Евхаристии и изображаемого в иконе. Поэтому для защитников икон иконоборческого периода икона была не только доказательством воплощения, как свидетельство историчности Христа. Она тем самым есть свидетельство и истинности Таинства Евхаристии. «Если это образное свидетельство невозможно, то и сама Евхаристия теряет свою реальность»³¹⁹. Здесь проявляется истинное богословское значение иконоборческого спора; этим объясняется и непримиримость защитников икон.

В этой перспективе роль иконостаса заключается в том, чтобы на грани алтаря явить то, что именно не образ, и от чего образ отличается по своей природе. Христос в Святых Дарах не показывается, а дается. Показывается же Он в иконе. Созерцаемая сторона реальности Евхаристии есть образ, который никогда не может быть заменен ни воображением, ни созерцанием Святых Даров.

То новое, что русский исихазм внес в формирование иконостаса, было порождено глубоким жизненным проникновением как в Таинство Евхаристии, так и в икону Христову. Отсюда и особенно четкое осмысление и выразительное показание соотношения между ними. Это медленное становление Тела Христова в Ветхом Завете (здесь уместно сравнение с тем вниманием, которое евангелисты Матфей и Лука уделяют точности генеалогии Христа) и его осуществление в Новом. Иначе говоря, здесь образное доказательство историчности спасения, исключающее всякое отвлеченное представление. Напомним, что в глазах иконоборцев Святые Дары были образом, и притом единственно возможным. Отрицая икону, и тем самым, косвенно, реальность воплощения, они с необходимостью отрицали и реальность евхаристического Тела и К ови Христовых. Характерно, что формирование иконостаса на Руси совпало с новым противодействием, в русских ересях, как Таинству Евхаристии, так и иконе. В наше время, как это часто и раньше бывало в истори и, вопрос этот приобретает большое значение.

Но самым значительным результатом исихастского осмысления алтарной преграды бы ло, нам кажется, раскрытие трехчастной иконы Деисиса в целый ряд заступников Святых, обращенных ко Христу – Судии Второго Пришествия. Эту свою находку иконописцы считали настолько важной, что сильно увеличили размер этого яруса (3,15 м высоты в Успенском соборе Владимира), придав ему таким образом доминирующее значение, очевидно, в связи с его непосредственной близостью к причастникам (Деисисы, написанные исихастами преподобным Андреем Рублевым, Феофаном Греком и их сотрудниками).

Действительно, реальность евхаристического Тела и Крови предполагает и реальность Суда. Это подчеркивается во всех молитвах перед причащением («суд себе ям и пию...»). Причастник становится «сотелесником» Христовым (Еф.3:6), приобщаясь к прославленному Его Телу Второго Пришествия. Поэтому и помещается этот ряд непосредственно над тем местом, где происходит причащение верующих; он подчеркивает этот аспект Суда и заступничества. Только через Суд включается человек в то, что показывает иконостас, и что соответствует евхаристической молитве о всех, соединенных воедино Таинством Тела и Крови: «...о иже в вере почивших Праотцех, Отцех, Патриарсех, Пророцех...» – в Ветхом Завете; об «Апостолех... Мученицех, Исповедницех...» – в Новом; и наконец, о всех живых, вместе с находящимися в храме верующими. Таким образом сочетание реального тела с образом и молитвой дает полноту участия в Литургии: телесное причащение и общение в молитве через образ.

Иконостас Троицкого собора Троице-Сергиевой лавры. Каменная преграда – 1422 год, каркас – XV–XVII века, серебряная обкладка тябл и колонок – XVIII век. Иконы Деисусного, Праздничного и Пророческого рядов письма прп. Андрея Рублева и Даниила Черного – 1425–1427 годы, иконы Праотеческого ряда и Херувимы из металла – 1600 год (вклад царя Бориса Годунова), Царские врата – 1643 год (вклад царя Михаила Феодоровича)

Как мы видим, иконостас далеко не является повторением храмовой росписи или случайным нагромождением икон, не имеющим воспитательного значения, ставшим «ложным фокусом византийского храма», не связанным с Таинством Евхаристии; более того – препятствием, «держащим в отдалении мирян, как тварей недостойных»³²⁰. Такая точка зрения на иконостас до сих пор еще продолжает существовать. Но, как пишет священник Павел Флоренский, иконостас «не прячет что-то от верующих – любопытные и острые тайны, как по невежеству и самолюбию вообразили некоторые, а напротив, указывает им, полуслепым, на тайны алтаря, открывает им, хромым и увечным, вход в Иконостас пещерного храма иной мир, запертый от них собственной их косностью, кричит им в глухие уши о Царствии Небесном»³²¹.

Разумеется, там, где нет материальной возможности иметь полный иконостас, можно ограничиться одним лишь Деисисом, в самом крайнем случае – только иконой Христовой. Однако произвольный отказ от полноты иконостаса есть отказ и от всего того, чему Церковь учит нас через него.

Иконостас пещерного храма прп. Нила Мироточивого на Святой горе Афон. XVII век

Возрождение нашего православного храмоздательства после семидесятилетнего перерыва – дело, безусловно, очень важное, но связано оно с большими трудностями из-за оскудения опыта церковного строительства и недостатка профессионально подготовленных архитекторов. Специалисты, всю жизнь проектировавшие и строившие светские сооружения, ныне вынуждены серьезно заниматься самообразованием в области церковного искусства. Молодые выпускники архитектурного факультета Академии живописи, ваяния и зодчества, обучавшиеся проектированию храмов, должны еще накопить опыт, испытав всю сложность практического строительства. В начальной стадии становления пребывает и наше иконописание.

Большое количество конфликтов, возникающих при передаче Церкви памятников церковного искусства и архитектуры, состоящих на государственной охране, как правило, связано с преувеличенными противоречиями между музейным и церковным подходами к этим памятникам. Однако указанные противоречия спокойно разрешаются, когда музеи и органы охраны памятников понимают и учитывают специфику церковной жизни, а церковные общины осознают духовную и культурную ценность полученного ими наследия, и не производят поспешных переделок, основываясь на собственном вкусе и финансовых возможностях. Поэтому на всех специалистах (архитекторах, иконописцах, художниках), а также на настоятелях храмов лежит большая ответственность не только за каноничность, но и за художественные достоинства возрождаемого церковного искусства, прекрасные образцы которого, в рамках канона, можно найти во всех исторических периодах нашего храмоздательства.

В настоящее время наиболее распространенным (хотя и не единственным) стало мнение, что идеальным образцом для иконостаса являются русские высокие иконостасы XV – начала XVI века, а XVII век почитается началом упадка церковного искусства. Соответственно и все изменения, происходящие в это время в структуре иконостасов, расцениваются как следствие некоего «упадка», и даже как нарушение церковных канонов.

При столкновении с такой, довольно жесткой позицией, возникают некоторые сомнения и беспокойство о судьбе нашего возрождающегося церковного искусства. Высокая оценка русской православной иконописи и архитектуры XV‒XVI веков совершенно справедлива, но и так называемый «упадок» не коснулся сразу и полностью всех областей церковной жизни и деятельности в России XVII‒XIX столетий. Русское государство и Церковь никогда не были полностью изолированы от взаимодействия с культурой Западной Европы и других стран. И хотя влияние западной художественной традиции постепенно усиливалось, особенно начиная с XVIII века, ее отрицательное значение проявлялось лишь там, где русская православная культура не сумела ее переосмыслить и привести в соответствие с православными церковными традициями и каноном.

Иконостас церкви Преображения Господня Кирилло-Белозерского монастыря. 1595 год (КБИАХМЗ) Музейная реконструкция

Особенно тревожит сегодня это бытующее в церковной среде, особенно среди иконописцев, сугубо отрицательное отношение именно к церковному искусству XVII века. Но ведь до конца этого столетия (а на Русском Севере почти до конца XVIII века) продолжали развиваться исконно русские православные традиции зодчества, иконописания и других видов искусства. Так называемое «узорочье» в искусстве XVII века может нравиться или не нравиться, но оно объяснимо символически как образ райского цветения, образ Древа Жизни – Христа, и нисколько не нарушает духовных канонов Церкви. Узорочье церковного искусства родилось из недр русского народного творчества. Оно несет пасхальную радость, и воплощает представление людей о неописуемой красоте Горнего мира. Русское церковное искусство во все века было разнообразно: более скромно и аскетично в монастырях и уединенных скитах, более празднично и многоцветно в посадских и городских храмах и соборах.

Современные попытки возродить древнерусский тябловый иконостас XV‒XVI веков (что вполне уместно в сохранившихся храмах этого периода), как нам кажется, пока далеки от исторической достоверности, поскольку ориентируются в основном на современные музейные реконструкции таких иконостасов. Проектировщикам и иконописцам мало доступны древние описи иконостасов и публикации на эту тему, как появившиеся в конце XIX – начале XX века, так и современные. Нет работ, достаточно полно освещающих проблемы устройства традиционного высокого русского иконостаса, особенности его иконографического содержания в разные века. Иконописцы, по большей части, не имеют возможности учиться иконописанию, изучая подлинные образцы, так как до сих пор у нас не достигнуто необходимого взаимопонимания с музеями, имеющими в своих собраниях, в экспозициях и запасниках, все наилучшие памятники древнерусского искусства. Написание икон по репродукциям не дает возможности глубоко проникнуть в технику и приемы иконописания, узнать о красочном составе и других тонкостях ремесла.

Иконостас придела Архангела Гавриила Благовещенского собора Московского Кремля. 1560-е годы (ГММК) Музейная реконструкция

Как-то исчезла из поля зрения и другая, очевидно, самая важная сторона этой большой проблемы: для того, чтобы возрождать церковное искусство, ориентируясь на образцы XV‒XVI веков, нужно подняться до степени воцерковленности и строгости духовной жизни христиан того времени. Только тогда в нашем современном иконописании может появиться внутренняя творческая свобода (в рамках канона), исчезнет безликое копирование, по ограниченному числу имеющихся калек, икон преподобного Андрея Рублева, иконостасов Благовещенского собора Московского Кремля, Троицкого собора Троице-Сергиевой лавры, древних соборов Кириллова и Ферапонтова монастырей.

Подобное тиражирование получает сейчас и тябловый иконостас, но чаще всего в самом примитивном виде – «иконы на полочках». Такие иконостасы состоят из горизонтальных балок, между которыми вставляются ряды икон, и практически полностью лишены каких-либо архитектурных деталей: колонок-нащельников, фигурных накладок, развитых киотов (за исключением Царских врат и диаконских дверей). Обычно членения икон в каждом ряду свободные и не совпадают по вертикали, весь иконостас представляет единую плоскость, без активно выступающих деталей. Все это отражает современное упрощенное представление о древнейшем тябловом иконостасе. К сожалению, подобные представления сформировались (в основном, в среде иконописцев) без достаточной опоры на исторические документы: описи иконостасов конца XV‒XVI столетий, сохранившиеся в музеях образцы древней церковной резьбы (Царских врат, сеней, киотов, тябл), росписи, серебряной и золоченой басмы, окладов икон, выполненных в самых разнообразных техниках (чеканки, филиграни, финифти, шитья бисером, жемчугом, золотыми и серебряными нитями, украшенных драгоценными камнями, дробницами из резной кости, перламутра и т.п.). Такое многоцветье и узорочье церковного искусства можно встретить и в описаниях иконостасов конца XV‒XVI веков, причем зачастую именно монастырских храмов (Кирилло-Белозерского, Иосифо-Волоколамского, Соловецкого, Никольского на Лятке под Новгородом и других монастырей).

Иконостас придела пророка Даниила нижней церкви Покрова Богородицы храма Святых Отцов Семи Вселенских соборов Данилова монастыря в Москве. 1984 год. Архим. Зенон (Теодор) Один из примеров творческого подхода к художественному решению тяблового иконостаса

Икона Божией Матери Одигитрия. Начало XIV века. Византия (ГММК)

Это убедительно свидетельствует о том, что богатство иконостасов, и в целом, внутреннего убранства храмов совсем не противоречило аскетике монашеского жития, не мешало углубленной молитве, а лишь отражало прочно укоренившееся в Православии представление о неописуемой красоте Царства Небесного. Причем хорошо известно, что представления эти основаны на свидетельствах великого числа христианских подвижников (начиная от святого апостола Павла, восхищенного до третьего Неба), которым, по милости Божией, было дано еще при жизни духовными очами узреть Райские обители.

Конечно, были в истории Руси и тяжелые времена войн, бедствий, междоусобиц, были и небольшие бедные храмы и обители, но всегда православные христиане находили доступные им средства и художественные техники, чтобы сделать убранство храмов многоцветным, радостным, своеобразным.

Икона Божией Матери Одигитрия. Конец XV века (?). Оклад: Конец XVI-XVII века. Из Благовещенского собора Московского Кремля (ГММК)

Современные, чаще всего очень примитивные, тябловые иконостасы воздвигаются иногда и в храмах XVIII‒XIX веков, создавая неуместную эклектику. Они плохо вписываются в архитектуру интерьера иного стиля, не рассчитаны на восприятие в другом по масштабу пространстве. Правильнее и разумнее при проектировании иконостасов обязательно соотноситься со временем и стилем архитектуры самого храма.

Существует мнение, что это – «музейно-археологический» подход, в противовес «церковному». Однако в каждый период существования нашего церковного искусства создавались православные храмы как итог целостного творческого труда архитекторов и иконописцев, как плод их общей веры, их духовного видения и миропонимания. Это их посильный вклад в Божие Домостроительство на Русской земле. И может быть, некоторой гордыней с нашей стороны будет скороспелое осуждение их творчества, желание все переделать по образцу нынешних идеалов. Так мы можем лишиться плода нашей многовековой истории, совершив свой суд ранее Суда Божия над церковным искусством последних четырех веков (XVII‒XX вв.).

В XVII веке в структуре русского высокого иконостаса произошло одно принципиальное изменение, которое достаточно прочно сохранялось в дальнейшем: ряд двунадесятых Праздников, который до конца XVI – начала XVII века обычно помещался над Деисусным чином, переместился под Деисис. Существует мнение, что это явилось следствием «упадка» церковного искусства XVII века и нарушением канонической структуры иконостаса. Отсюда логически следует, будто наша Православная Церковь так духовно пала, что на протяжении трех столетий не замечала или оправдывала нарушение канона. Или же этого нарушения не было?

Вид на своды и верхние ряды иконостаса Благовещенского собора Московского Кремля. Расположение Праздничного ряда над Деисисом традиционно для иконостасов XV–XVI веков

Построение иконостаса до конца XVI века складывалось исторически. Деисусный чин – первый ряд икон, увенчавший древнюю византийскую алтарную преграду. Затем над Деисисом последовательно появились ряды – Праздничный, Пророческий и Праотеческий. Такая структура получила и хорошо известное богословское осмысление, опирающееся на исторический путь Церкви: верхний, Праотеческий ряд – Церковь Ветхозаветная, исповедующая Единого Бога; Пророческий ряд – провозвестие будущего явления миру Христа Спасителя через Боговоплощение; Праздничный ряд – осуществление Боговоплощения и спасительной Жертвы Господа Иисуса Христа; Деисис – Святая Апостольская Христова Церковь.

В статье известного ученого и богослова конца XIX – начала XX века Н.И. Троицкого «Иконостас и его символика», дается символическое истолкование появившейся в XVII веке иной структуры иконостаса. Оно убедительно подтверждает каноничность этой структуры, причем показывает, что новое построение иконостаса приобретает не исторический, а вневременной характер, как «образ Рая», граница не только отделяющая, но и соединяющая земную Церковь с «областью Рая» – святым алтарем и с Раем Небесным.

Иконостас собора Рождества Богородицы в Суздале. Первая половина XVII века (ВСГМЗ) Иконы Праздничного ряда помещены под Деисисом

«...Нижняя часть иконостаса или нижний его ярус, отделявшийся от верхних брусом, который называется архитрав или космит. Он служит средо-раздельной линией в представлении о Рае земном и Небесном, а в то же время служит и посредствующей связью между двумя областям и одного Рая или между областью Рая земного и областью Рая Небесного. Именно в этом смысле и дается архитраву или космиту, символическое значение в православной литургике. Симеон Солунский говорит: «Посему поверх столбиков находится космит (фриз с карнизом), который означает союз любви и единение во Христе Святых, сущих на земле, с горними». Но так как соединение в любви земного мира с Небесным воссоздано делом искупления, которому была посвящена вся земная жизнь Иисуса Христа (Ин.17:4‒6, 16‒21, 24‒26), то посему и космит иконостаса, этот «образ союза любви Христовой» украшался и украшается целым рядом (ярусом) икон, изображающих главнейшие события из земной жизни Господа Спасителя (так называемые Праздники). ...После сказанного ясно, что пространство над космитом и ярусом Праздников соответствует представлению о «Небе небес» или о той горней области Рая, где находится Престол Вседержителя, где и Христос, восседший как Царь, Первосвященник и Слово Отчее – Ипостасная Премудрость»³²².

Таким образом, мы имеем две структуры высокого иконостаса, одинаково богословски оправданные, и по крайней мере, равночестные. Хотя, на наш взгляд, структуру иконостаса XVII века, где Праздничный ряд помещен над местным рядом на космите, а верхние три ряда (Деисис, Пророки и Праотцы) являют образ Царства Небесного, можно расценить и как плод дальнейшего развития богословской мысли.

Икона «Праматерь Ева», из Праотеческого ряда. 1550–1560-е годы. Из иконостаса Благовещенского собора Московского Кремля (ГММК)

Икона «Отечество, с избранными Святыми». Начало XV века. Новгород (ГТГ)

Хочется обратить внимание и на одно немаловажное обстоятельство. Многие современные проектировщики и иконописцы, считающие идеальными образцами иконостасы XV века и отвергающие более поздние нововведения (как следствия «духовного упадка»), тем не менее, создают иконостасы, очень мало соответствующие тому, что было реально в XV – начале XVI века. Привычный ныне порядок икон местного ряда: слева от Царских врат – образ Божией Матери, справа – Спасителя, а за ним – образ, соответствующий посвящению престола храма, – начал вводиться в наших храмах только во второй половине XVI века при архиепископе Новгородском, а затем митрополите Московском Макарии (ныне причисленном к лику русских Святых). Верхний Праотеческий ряд появился также в XVI веке, сначала в виде развитого, венчающего иконостас тябла с маленькими иконами святых Праотцев, написанных фронтально (что не требует помещения в этом ряду средника). Таковы были первоначально: Праотеческий ряд 1550‒1560-х годов в Благовещенском соборе Московского Кремля, размещенный на одной или нескольких горизонтальных досках³²³, и Праотеческий ряд 1585 года в иконостасе придела преподобного Кирилла Белозерского Успенского собора Кирилло-Белозерского монастыря³²⁴. Только в XVII веке Праотеческий ряд получил достаточно широкое распространение как полноценный ярус иконостаса.

Иконостас собора Смоленской иконы Божией Матери Новодевичьего монастыря в Москве. 1683–1686 годы. Мастера Оружейной палаты (ГИМ)

Крестом Христовым русские иконостасы начали увенчивать после постановления Большого Московского Собора (1666 и 1667 гг.). До этого они завершались либо Нерукотворным Образом Спасителя, либо иконой «Отечество», помещавшейся над Пророческим или Праотеческим рядом, а в конце XVI – середине XVII века – в центре Праотеческого ряда³²⁵. Иконография образа «Отечество» в византийском искусстве встречается с XI столетия: во фресковых росписях и книжных миниатюрах (в том числе и на Афоне, например, в миниатюрах кодексов 585 и 740 из монастыря Дионисиат); в южно-славянском и русском искусстве – также известна уже в XII‒XIV веках, например, на фреске 1199 года в алтарной апсиде новгородской церкви Спаса на Нередице. Особое распространение на Руси этот сюжет получил в XIV‒XVI столетиях. Он присутствует в росписи 1467 года алтарной апсиды церкви Симеона Богоприимца Зверина монастыря в Новгороде. К новгородской художественной культуре принадлежит и самая ранняя из сохранившихся икона «Отечество, с избранными святыми», начала XV века (ГТГ). В московском искусстве появление этой композиции связывается с пеленой, вложенной в 1499 году в Троице-Сергиев монастырь супругой великого князя Иоанна III Софией Палеолог (СПИАХМ З)³²⁶.

В XVI столетии складывается иконографический извод «Новозаветная Троица» (или «Сопрестолие»), где Первое и Второе Лица Святой Троицы восседаю т на одном Престоле во Славе, и между Ними – Святой Дух «в виде голубине». Здесь Господь Иисус Христос пишется в совершенном возрасте, после Своего славного Воскресения и Вознесения на Небеса (названия «Отечество» и «Новозаветная Троица» часто относят к обоим вариантам изображения). В XVI‒XVIII веках эти иконографические изводы встречаются в иконописи, книжных миниатюрах, стенных росписях русских православных храмов. Не исчезли они и из православного искусства XVIII – начала XX века.

Икона «Отечество». Вторая половина XVI века. Из ризницы Троице-Сергиевой лавры (СПИАХМЗ)

Однако в настоящее время с особой остротой поставлен вопрос о правомерности помещения в центре Праотеческого ряда иконы, именуемой «Отечество», или иконы «Новозаветная Троица», в которых Бог Отец изображается в образе «Ветхого денми» Иисуса Христа, в соответствии с Евангельским свидетельством Самого Сына Божия: «И видяй Мя видит Пославшего Мя» (Ин.12:45), «Видевый Мене виде Отца: и како ты глаголиши: покажи нам Отца» (Ин.14:9).

Конечно, в новых тябловых пятиярусных иконостасах можно заменить эти образы иконой Святой Троицы (по образцу иконы преподобного Андрея Рублева), что и происходит повсеместно. Решающее влияние в этом вопросе оказывает ныне широко известный труд Л.А. Успенского «Богословие иконы Православной Церкви»³²⁷, опирающийся в своем резко отрицательном отношении к иконам «Отечество» и «Новозаветная Троица» на постановления Большого Московского Собора. Успенский не отрицает тот факт, что сама практика церковного искусства до Большого Московского Собора, во время него и позднее допускает существование этих образов, начиная с XIV и по XX век включительно.

Исследователи, изучавшие вопрос о бытовании на Руси икон «Отечество» и «Новозаветная Троица»³²⁸, справедливо обратили внимание на тот факт, что наибольшее распространение эти образы получили в XIV‒XVI веках. Это было время острой борьбы Православной Церкви с тринитарными ересями, которые были связаны с искажениями догмата о Боговоплощении, отрицанием веры в Господа Иисуса Христа как вочеловечившегося Сына Божия.

Иконостас церкви Введения во храм Богородицы (прп. Симеона Столпника) на Поварской. 1996–1999 годы. В центре Праотеческого ряда главного иконостаса храма помещена икона «Святая Троица Ветхозаветная»

Поэтому, несмотря на общее признание иконы Пресвятой Троицы преподобного Андрея Рублева наиболее совершенным образом триединства, нераздельности и равночестности Лиц Триипостасного Бога, Церковь не отказалась от икон Святой Троицы, именуемых «Отечество» и «Новозаветная Троица». В этих образах, хотя, может быть, и не столь совершенных, с особой ясностью выражена идея именно Сыновства В торого Лица Святой Троицы – Господа Иисуса Христа. Помещением этих икон в центре Праотеческого ряда подчеркивалась мысль о том, что Господь Иисус Христос, Сын Божий, и есть Тот обетованный Праотцам Мессия – Спаситель мира, Которого не признает талмудическая ветвь древней Ветхозаветной Церкви.

В надписях на древних иконах «Отечество» часто подчеркивалось, что Первое и Второе Лица Святой Троицы изображаются только «плотским смотрением» – в образе вочеловечившегося Сына Божия. Так, на новгородской иконе XII века «Благовещение Пресвятой Богородицы (Устюжское)» из Георгиевского собора Юрьева монастыря вверху в сегменте неба изображена композиция «Трисвятый» с надписью: «ІС ХС ТРЬСВѦТЫ ВЬТЬХЫ Д[Ъ]НЕМИ», то есть образ Бога Отца обозначается образом «Ветхого денми» Иисуса Христа.

Икона «Святая Троица Новозаветная», из Деисусного чина. Середина XVII века. Из иконостаса церкви Богоявления Господня в селе Семеновском под Москвой (ЦМиАР)

Исследователь В.М. Сорокатый полагает, что в XVI веке при митрополите Московском Макарии иконописцы, заменяя на иконе «Отечество» надпись «Ветхий денми» надписью «Господь Саваоф», «вводили новую для Руси иконографию, хотя и не воспринимали ее как таковую»³²⁹. Хотелось бы также напомнить, что слово «Саваѡѳъ» не является именем Бога Отца, и вообще не есть имя собственное. В еврейском языке – это родительный падеж множественного числа, переводится как «воинств», «сил», почему и употребляется обычно со словами «Господь», «Бог»³³⁰.

В материалах к книге о русской иконе иконописца инока Григория (Круга) высказывается не столь жесткая, как у Л.А. Успенского, позиция в отношении названных изображений, хотя предпочтение и отдается образу Святой Троицы преподобного Андрея Рублева как наиболее совершенному.

«В суждении отцов изображение Бога Отца не признается уместным и даже допустимым. И в то же время Церковь полна изображений Господа Саваофа... Как объяснить это кажущееся непримиримым противоречие? Являются ли все эти изображения еретическими, ложными, совершенно чуждыми Церкви, и таким образом, подлежащими изъятию и полному уничтожению, или запрещение изображений Бога Отца не является безусловным? Надо думать, что запрещения изображать Бога Отца носят не онтологический характер, не являются запрещениями, которые, по самому существу и совершенно, отрицают возможность изображения Бога Отца, а являются мерами ограничительными, аскетическими, имеющими цель как бы наложить пост на изображения Бога Отца... И как в Ветхом Завете изображение Херувимов в скинии Завета было истощением запрета священных изображений, так и в Церкви Новозаветной твердо вошедший в церковную жизнь обычай помещать на иконах изображения Бога Отца уже лишил запрещение непреложного характера, сделал его как бы разъясненным, не вовсе непроницаемым. Постановления эти стали напоминать завесу, которая не позволяет проникнуть свету в полной силе, но не является источником полной тьмы»³³¹.

Иконостас Большого собора Донской иконы Божией Матери Донского монастыря в Москве. 1695–1699 годы Восьмиярусный иконостас имеет Апостольский Деисусный чин, где Апостолы восседают на Престолах во образ Страшного Суда. Над Деисусом находится Страстной ряд страданий Апостолов. Седьмой ярус иконостаса содержит иконы Страстей Христовых, восьмой – Распятие Христово с Предстоящими

И то, что иконописное изображение Бога Отца в образе старца – «Ветхого денми» Иисуса Христа – не расценивалось как еретическое и Большим Московским Собором, отчего и запрет на это изображение не был безусловным, подтверждается самим Постановлением Собора, которое заканчивает данную тему следующей фразой: «То́чію во а҆покалі́ѱѣ ст҃аго І҆ѡа́нна по̀ н́ждѣ пи́шетсѧ и҆ Оц҃ъ въ сѣди́нѣ, ра́ди та́мошнихъ видѣ́ніи»³³².

Если вернуться к проблеме высокого иконостаса, то его целостный образ – образ Царства Небесного – создается именно на основе пророческих видений Священного Писания, Откровения святого апостола и евангелиста Иоанна Богослова, почему к нему может вполне относиться приведенная выше фраза.

Иконостас храма иконы Божией Матери «Знамение» в Переяславской слободе в Москве. 1888 год. В этом строгом пятиярусном иконостасе отразилось развитие «русского стиля» в церковном убранстве: вновь появилась форма пламеневидных кокошников, примененных в архитектуре Праздничного и Пророческого рядов, возрождена традиция XVI-XVII веков венчания иконостаса резными изображениями Херувимов. Праотеческий ряд состоит из небольших поясных образов, помещенных в трехлопастные кокошники, по подобию древних пятиярусных иконостасов XVI века

Все эти проблемы встают особенно остро при восстановлении иконостасов барочных храмов конца XVII – начала XVIII века, а также храмов XVIII‒XIX веков, которых у нас сохранилось гораздо больше, чем храмов XV‒XVI столетий и более древних. И если согласиться с необходимостью исправления всех так называемых «ошибок» и «богословских отступлений» искусства XVII‒XX веков в соответствии с позицией Л.А. Успенского, то мы полностью лишимся духовного наследия Церкви последних четырех веков.

Успенский справедливо пишет, что «Церковь знает догмат иконопочитания, а не искусство-почитания»³³³. И история нашей Церкви подтверждает это значительным количеством икон XVII‒XX веков, явленных и прославленных чудотворениями, написанных в разных стилях, в том числе и в академическом (как, например, икона Божией Матери «Взыскание погибших»), нередко имеющих прототипом западный образец (как иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость» и «Умиление» Серафимо-Дивеевская).

Внутри каждого столетия и стиля всегда можно найти образцы высоко духовного и канонически выдержанного искусства и ориентироваться на них, но не создавать новой эклектики, воздвигая в поздних храмах чуждые им подобия древнейших тябловых иконостасов.

Иконостас церкви свт. Николая Чудотворца в Кузнецах в Москве. Середина XIX века Шестиярусный иконостас включает ряд икон Страстей Христовых, расположенных над иконами местного ряда. Пирамидальное построение ярусов органично вписано в структуру архитектурного пространства храма

В заключение хотелось бы обратить внимание на ряд серьезных проблем, которые касаются всех специалистов, занятых изучением и возрождением церковного искусства.

Издаваемые книги и художественные альбомы, посвященные русской иконе, освещают эту тему с различных точек зрения и с различными целями. В основном, это публикации коллекций отдельных музеев; классификация известных произведений иконописи по «школам» (московская, новгородская, тверская, псковская, вологодская, ярославская, северные письма и пр.) и по времени создания; публикации новых открытий, отдельных шедевров, чудотворных икон; исследование связей Руси с Византией, Балканами и другими странами и регионами. Н о, к сожалению, совершенно нет изданий, посвященных иконостасам как целостным произведениям церковного искусства (архитектуры и иконописи), откуда можно было бы почерпнуть подробные сведения о структуре конкретного иконостаса, увидеть все, без исключения, иконы всех его ярусов, с подробными атрибуциями и датировками. Существует лишь одно небольшое, малым тиражом выпущенное, издание собрания Звенигородского музея, где воспроизведены все иконы четырех ярусов (Деисис, Праздники, Пророки и Праотцы) иконостаса середины XVII века из собора Рождества Богородицы Саввино-Сторожевского монастыря³³⁴ (ныне этот иконостас вновь установлен в соборе).

Иконостас церкви Козельщанской иконы Божией Матери при больнице И. Л . и А. К. Медведниковых в Москве. Конец XIX – начало X X века

Иконописцам и архитекторам практически негде заимствовать иконографию, образцы одеяний и надписей на свитках для икон Пророческого и Праотеческого рядов. Эти ряды иконостасов не опубликованы полностью ни в одном из художественных альбомов. До сих пор не появились богословские и научные исследования, которые бы давали основы понимания принципов построения этих рядов: какие конкретно иконы помещать в иконостасе в зависимости от посвящения престола храма? Какие надписи помещать на свитках, если существует несколько вариантов текста для одного Святого, и как это опять же связано с посвящением престола храма?

Изданных, приведенных в публикуемом труде Н.А. Сперовского, видно, что порядок расположения образов святых Пророков и Праотцев не столь устойчив, как в Деисусном чине. Есть ли в этом непостоянстве какие-либо закономерности? Все это – неизученные вопросы.

Поэтому разумно было бы при сооружении иконостасов в возобновляемых древних храмах опираться на исторические документы, фиксирующие структуру старого иконостаса (переписные книги, ремонтные описи, старые фотографии). И если невозможно восстановить точно архитектуру прежнего иконостаса, попытаться сохранить его смысловую структуру, так как она часто связана с историей храма и местности, с духовными традициям и прошлого, с утраченным во многом опытом православного храмоздательства.

Большинство исследователей, публикующих сегодня статьи об иконостасах, заняты, в основном, древнейш им периодом русского церковного искусства: изучением низких алтарных преград, спорами о том, когда начал формироваться высокий иконостас, или отдельными, очень узкими проблемами. Труд Н.А. Сперовского, увидевший свет впервые в 1891 году, до сих пор остается наиболее полным исследованием, посвященным развитию русского многоярусного иконостаса. К сожалению, в настоящее время огромное количество иконостасов оказались полностью уничтоженными, некоторые в разобранном и не отреставрированном виде хранятся в запасниках музеев и труднодоступны для изучения. Музейные реконструкции иконостасов (например, в Кириллове и Ферапонтове) представляю т нам своего рода «скелеты» их, лишенные всего исторического убранства.

Поэтому в качестве примеров помещаем в приложении к данной статье фрагменты из описей иконостасов XVI – начала XVII века, создающих определенное представление об их истинном облике.

Т.Н. Кудрявцева

Надвратный храм преподобного Иоанна Лествичника Кирилло-Белозерского монастыря. 1572 год

Царские врата иконостаса

Иконостас храма Усекновения главы святого Иоанна Предтечи Кирилло-Белозерского монастыря. 1531‒1534 годы

Деисусный, Праздничный, Пророческий и Праотеческий ряды иконостаса придельного храма преподобного Кирилла Белоезерского Успенского собора Кирилло-Белозерского монастыря. 1585 год

Местный ряд иконостаса придельного храма преподобного Кирилла Белоезерского Успенского собора Кирилло-Белозерского монастыря. 1585 год

Двухъярусный иконостас храма святителя Николая Чудотворца Никольского Корельского монастыря

Четырехъярусный иконостас храма святителя Николая Чудотворца Никольского на Лятке монастыря

Список сокращений

Кострома. Храм Воскресения Х ристова на Дебре. 1650 год

Иконостас придела Трех Святителей. 1650 год

Один из немногих сохранившихся полностью (без музейных реконструкций) иконостасов XVII века. Его архитектурные детали выполнены в технике резьбы по дереву с золочением выступающего орнамента и полихромной покраской фона резьбы. Цветные фона и позолота создают очень четкое и контрастное восприятие невысокого по рельефу орнамента, характерного для древнерусских образцов XV–XVII столетий.

Накладные резные тябла, имеющие активный профиль в форме «гуська» и фигурные колонки-нащельники, являются своеобразным осмыслением ордерной системы в древнерусском церковном искусстве XVII века. Придавая архитектурную стройность и выразительность иконостасу, они не разрушают целостности его образа как единой иконы Царствия Небесного.

Царские врата придельного иконостаса

Царские врата в виде перспективного портала с сильно выступающими двойными колонками и опирающимся на них архивольтом, который поддерживает сень и коруну над вратами, получили распространение в иконостасах XVII века. Очевидно, они берут начало от белокаменных резных порталов 1562–1564 годов, сооруженных в Благовещенском соборе Московского Кремля после пожара 1547 года. Белокаменный образец входного портала умело преобразован резчиками середины XVII века в изящные формы деревянных Царских врат с использованием традиционных орнаментальных мотивов и применением типичных для соборных Царских врат XV-XVII веков накладных киотцев, придающих вратам особую монументальность.

Звенигород. Саввино-Сторожевский монастырь. Собор Рождества Богородицы . Конец XIV – начало XV века

Главный иконостас. 1649 – начало 1650-х годов. Мастера Оружейной палаты

В иконостасе имеются поновления конца XIX века. К ним относятся: бронзовые позолоченные разделительные колонки-нащельники прямоугольного сечения (сохранились в Пророческом и Праотеческом рядах), сребропозлащенные басменные обкладки тябл, изготовленные по старым образцам на фабрике церковной утвари П. И. Оловянишникова. Несохранившийся местный ряд иконостаса с Царскими вратами восстановлен на основе фотографий конца XIX века и подобных Царских врат середины XVII века (врата Троицкого собора Троице-Сергиевой лавры и Успенского собора Кирилло-Белозерского монастыря). Предполагается обкладка золоченой басмой икон местного ряда и Царских врат. Двери жертвенника и диаконника выполнены во второй половине XIX столетия.

Сень над ракой с мощами при. Саввы Сторожевского. 1998–1999 годы

Сень и рака для мощей преподобного Саввы Сторожевского у юго-восточной части иконостаса устроены вновь, в связи с возвращением возрожденному монастырю мощей Святого в августе 1998 года, когда праздновалось 600-летие основания обители. На фотографиях конца XIX века запечатлен вид последней сени, сооруженной в 1847 году, и раки Преподобного, изготовленной по повелению царя Феодора Алексеевича в 1680 году. Сень имела восьмигранные колонны с базами и капителями, на которые опирался четверик, увенчанный куполом с Крестом. Полукружия арочных проемов четверика на северной и западной сторонах были заполнены прорезным растительным орнаментом, в центре которого помещались круглые иконы Спасителя и Божией Матери. Высота купола сени доходила до верха икон Деисусного чина. При воссоздании раки для мощей преподобного Саввы была поставлена цель воспроизвести вид раки и структуру сени XVII века, на основе фотоснимков древней раки, сохранявшейся в конце XIX века, архивных документов (чертежей сени XVIII в.) и описей XVIII–XIX веков. Из описания архидиакона Павла Алеппского, путешествовавшего по России с Антиохийским патриархом Макарием в XVII веке, известно, что сень над ракой имела шатровый верх (Путешествие Антиохийского Патриарха Макария в Россию в половине XVII века, описанное его сыном, архидиаконом Павлом Алеппским// ЧОИДР. М., 1898. Вып. 3. С. 122). Для большего стилистического единства с иконостасом новая сень создавалась по образцам шатровых сеней XVII века и меньшей высоты, чем сень 1847 года, чтобы не загораживать иконы Деисусного чина и роспись южной стены храма.

Москва. Троицкий собор на Рву. Придел святого Василия Блаженного. Царские врата 1895 год

Царские врата выполнены по образцам XVI–XVII веков

Москва. Храм мучеников Адриана и Наталии. 1914–1917 годы

Главный иконостас храма

Храм построен архитектором С. М. Ильинским по проекту архитектора В. Д. Глазова. Интерьер и иконостасы сохранились в первоначальном виде. Это пример одной из последних перед революцией 1917 года попыток возрождения многоярусного иконостаса по древнерусским образцам.

Царские врата главного иконостаса

В исполнении Царских врат соединяются традиционные архитектурные формы и иконография с характерными для искусства русского модерна орнаментальными мотивами и цветовым решением резьбы.

Иконостас придела святого Василия Блаженного

В архитектурном решении иконостаса выразились поиски совмещения русских образцов с ранневизантийской знаковой орнаментикой.

Москва. Деревянный храмчасовня Державной иконы Божией Матери близ Храма Христа Спасителя. 1995–1996 годы

Иконостас храма

Восстановление почитания Державной иконы Божией Матери, чудесно явленной 2 (15) марта 1917 года, стало символом возрождения Православия в нашей стране через народное покаяние за минувшие годы отступничества и безбожия. В иконостасе помещены иконы святых Новомучеников и Исповедников Российских. Преобладающая роль серебра в отделке иконостаса – символ очищения через покаяние.

Иконостас храма выполнен в технике резьбы по дереву без позолоты, со светлым морением «под орех» и прокраской фона в два цвета, в сочетании с серебряной басмой и серебряными чеканными накладками.

Общий вид интерьера

Внешний и внутренний облик храма создавался по проекту архитектора А. Б. Барабанова при участии АХЦ «Арххрам», с учетом гармоничного сочетания с сохранившейся исторической застройкой XVIII – начала XX века и возрождаемым Храмом Христа Спасителя.

Царские врата

Использованы сквозная резьба с морением «под орех», обкладка серебряной басмой.

Москва. Храм Христа Спасителя. Нижний храм Преображ ения Господня. 1995–1997 годы

Иконостас храма Преображения Господня. 1996–1997 годы

Проект выполнен АХЦ «Арххрам». Общая структура и разработка архитектурных деталей и орнаментов ориентирована на образцы XVI–XVII веков. При изготовлении иконостаса использованы три породы дерева: сосна (каркас), кедр (накладные тябла) и кипарис (резные детали, Царские и боковые врата, пелены) – во образ трисоставного Крестного Древа Спасителя. Применены техники: резного кипариса (мореного и золоченого по левкасу), в сочетании с золоченой басмой и накладками золоченого оловянного литья (на тяблах и Царских вратах).

Общий вид интерьера

Главный престол и два придельных посвящены храмовым праздникам существовавшего с начала XVI века на месте Храма Христа Спасителя Алексеевского женского монастыря, постройки которого были снесены под строительство Храма в 1837 году, а сам монастырь перемещен в Красное Село. Трехшатровый собор монастыря, воздвигнутый в 1634 году, имел главный Спасо-Преображенский престол, а также престолы Тихвинской иконы Божией Матери, Зачатия праведной Анны и святого Алексия человека Божия.

Царские врата иконостаса храма Преображения Господня

Использованы резьба по кипарису, золоченая басма, накладки: золоченые оловянного литья, бронзовые золоченые со вставками самоцветов.

Иконостас левого придела Тихвинской иконы Божией Матери. 1997–1998 годы. Левая сторона иконостаса

Центральная часть иконостаса. Проект выполнен АХЦ «Арххрам»

Центральная часть иконостаса правого придела святого Алексия человека Божия. 1999 год. Проект выполнен АХЦ «Арххрам»

Тихвинская икона Божией Матери своим пребыванием и чудесным перемещением освятила все главные центры Православия: Иерусалимскую Церковь, древнюю Римскую (до разделения Церквей), Константинопольскую и Русскую. В смысловом построении иконостаса отражена преемственная связь православного почитания Божией Матери в Византийской и Русской Церквах.

При решении структуры, архитектурных форм и орнаментов использованы образцы XVI–XVII веков. Основные техники: резьба по дереву с частичным золочением, золоченое оловянное литье (на тяблах и Царских вратах), золоченая басма.

Москва. Подворье Афонского П антелеймонова монастыря. Храм вмч. Никиты на Швивой горке за Яузой. Конец XVI века, с пристройками конца XVII, середины и конца XVIII века

Иконостас придела равноапостольной великой княгини Ольги

Иконостас придела, устроенного в 1878 году, выполнен по образцам XVII века в 1997 году. Использованы техники: темперная иконопись, роспись по левкасу, серебряная басма, шитые пелены. Северная и южная двери – резьба по дереву с покраской по левкасу.

Царские врата придела

Использованы техники: басма, темперная роспись по левкасу.

Москва. Храм Живоначальной Троицы в Серебряниках. Вторая половина XVIII века

Иконостас придела Усекновения главы святого Иоанна Предтечи

Придел, устроенный в колокольне Троицкого храма в 1786 году, восстановлен с возведением иконостаса в 1998 году.

Царские врата придела

Царские врата выполнены по образцам XVIII века. Использованы техники: резьба по дереву, позолота и серебрение по левкасу.

Москва. Д еревянный храм сщмч. Владимира, митрополита Киевского, в Свиблово. 1998 год

Иконостас храма

В иконостасе временно использованы иконы-репродукции Художественно-производственного предприятия «Софрино». Предполагается дальнейшая работа над иконостасом: замена икон, разработка архитектурных деталей с применением резьбы по дереву, темперной росписи по левкасу.

Москва. Храм Введения во храм Пресвятой Богородицы (прп. Симеона Столпника) на Поварской. 1679 год

Главный иконостас храма

Иконостас выполнен по проекту архитектора В. И. Козлова в 1996–1999 годах. Использованы техники: резьба по дереву, позолота по левкасу с цветным фоном, на основе образцов XVII века.

Царские врата главного иконостаса

Москва. Подворье ТроицеС ергиевой Лавры. Храм Живоначальной Троицы в Троицкой слободе. Конец XVII–XVIII века

Центральная часть главного иконостаса

Использованы техники: резьба по дереву, золочение и цветной фон по левкасу.

Главный иконостас храма

Структура возобновленного иконостаса и характер резьбы ориентированы на образцы второй половины XVII века.

Москва. Храм Преображения Господня на Песках. Начало XVIII века

Главный иконостас храма

Центральная часть главного иконостаса

Иконостас выполнен в 2000–2002 годах по проекту архитекторов М. Домбровской и О. Калининой. Царские врата устроены по образцу врат собора Рождества Богородицы в Суздале. Использованы техники: выборная и сквозная резьба по дереву, темперная живопись и позолота по левкасу. Иконы написаны в традициях мастерских Палеха и Холуя.