Рафаил Карелин о целомудрии, разврате и абортах. Как вернуть в семью потерянную радость

Рафаил Карелин о целомудрии, разврате и абортах. Как вернуть в семью потерянную радость

(3 голоса5.0 из 5)

«В послед­ствии блу­да и раз­вра­та воз­ни­ка­ет эмо­ци­о­наль­ная холод­ность людей друг к дру­гу. Раз­врат уби­ва­ет чело­ве­ка как лич­ность, от чело­ве­ка оста­ет­ся толь­ко его живот­ная сто­ро­на. Если душа поте­ря­на, то все осталь­ное – это мешок с костя­ми и кро­вью. Но самое мерз­кое, что рас­тли­те­ли наро­да сме­ют назы­вать себя хри­сти­а­на­ми. Где для них досто­ин­ство чело­ве­ка как обра­за и подо­бия Божье­го, где фено­мен бес­смерт­ной души, кото­рая, толь­ко стя­жав чисто­ту, может видеть Бога?..

Хри­сти­ан­ская мораль тре­бу­ет, что­бы раз­врат перед судом сове­сти, обще­ствен­но­го мне­ния и зако­нов все­гда был осуж­ден как пре­ступ­ле­ние, как демо­ни­за­ция чело­ве­ка, как над­ру­га­тель­ство над обра­зом Божьим в чело­ве­ке, как отказ от христианства.

Мно­гие гово­рят о сво­ем пат­ри­о­тиз­ме, о сво­ей люб­ви к Родине, но Роди­на, преж­де все­го, сами люди. Роди­на – не толь­ко про­шлое, это насто­я­щее и буду­щее. Те роди­те­ли, кото­рые уби­ва­ют мла­ден­цев, уби­ва­ют буду­щее сво­ей Роди­ны. Они ведут гено­цид про­тив соб­ствен­но­го народа.

…Неуже­ли мы, будучи хри­сти­а­на­ми, допу­стим, что­бы про­дол­жа­лась кро­ва­вая гека­том­ба? Мы долж­ны пом­нить сло­ва свя­ти­те­ля Гри­го­рия Бого­сло­ва: «Мол­ча­ни­ем пре­да­ет­ся Бог».

Уже древ­ние ска­за­ли: «Не столь­ко страш­но пре­ступ­ле­ние, сколь­ко уза­ко­не­ние пре­ступ­ле­ния». Самое страш­ное, что убий­ство раз­ре­ше­но зако­ном, самое страш­ное, что оно не вызы­ва­ет в обще­стве ужа­са и про­те­ста…»

Архи­манд­рит Рафа­ил (Каре­лин)

Архи­манд­рит Рафа­ил (Каре­лин)Один из аргу­мен­тов про­по­вед­ни­ков жиз­ни в свое удо­воль­ствие, и, как след­ствие, защит­ни­ков абор­та, зву­чит так: «Запре­ще­ние абор­тов и про­ти­во­за­ча­точ­ных средств лиша­ет чело­ве­ка насла­жде­ния и радо­сти жиз­ни. Неуже­ли все мы спо­соб­ны и долж­ны стать аске­та­ми, хотя не име­ем к это­му ни сил, ни расположения?»

— Хри­сти­ан­ство вовсе не тре­бу­ет от людей насиль­ствен­но­го аске­тиз­ма, ина­че Цер­ковь не учре­ди­ла бы таин­ства бра­ка, в кото­ром при­зы­ва­ет бла­го­дать Духа Свя­то­го на всту­па­ю­щих в супружество…

Аборты

«Повсю­ду мы слы­шим сло­во мир, но это ложь, это гнус­ное лице­ме­рие. Это один из зве­ри­ных обли­ков совре­мен­но­го циви­ли­зо­ван­но­го мира. Вокруг нас идет вой­на, непре­кра­ща­ю­ща­я­ся и жесто­кая, где нет пере­ми­рия или окон­ча­ния, где нет побе­ди­те­лей и побеж­ден­ных, а толь­ко пала­чи и их жерт­вы. Эта вой­на охва­ти­ла весь мир, но с осо­бой силой те стра­ны, кото­рые гор­дят­ся сво­ей циви­ли­за­ци­ей, куль­ту­рой и про­грес­сом. Эта вой­на – без­че­ло­веч­ная, мето­ди­че­ская бой­ня, гено­цид, не име­ю­щий пре­це­ден­та или срав­не­ния в исто­рии все­го чело­ве­че­ства. Это – вой­на роди­те­лей про­тив сво­их детей, это – вой­на, где льют­ся пото­ки кро­ви, где убий­ство сопря­же­но с пыт­ка­ми. Эта бой­ня, уно­ся­щая еже­год­но десят­ки мил­ли­о­нов жертв, с лице­ме­ри­ем, при­су­щим совре­мен­но­му чело­ве­ку, поче­му-то не назы­ва­ет­ся сво­и­ми име­на­ми: «уби­е­ни­ем невин­ных и без­за­щит­ных», …она скры­та и замас­ки­ро­ва­на туман­ным и без­со­вест­но лице­мер­ным тер­ми­ном «аборт», что озна­ча­ет «выбра­сы­ва­ние вон», как буд­то дело идет о ненуж­ном хла­ме, кото­рый выбра­сы­ва­ют из дома в мусор­ную кучу, а не о живом суще­стве – ребенке…

Жертв от этой неви­ди­мой вой­ны боль­ше, чем от всех войн вме­сте взя­тых, от всех убийств и каз­ней. Этим пре­ступ­ле­ни­ем пере­чер­ки­ва­ет­ся вся­кое, не толь­ко боже­ствен­ное, но и чело­ве­че­ское право.

Уже с момен­та зача­тия обра­зу­ет­ся живой орга­низм, кото­рый несет в себе гене­ти­че­ский код и весь потен­ци­ал чело­ве­че­ской лич­но­сти. Экс­пе­ри­мен­таль­но дока­за­ны слож­ные и целе­со­об­раз­ные реак­ции пло­да на окру­жа­ю­щую сре­ду. Это – суще­ство, испы­ты­ва­ю­щее чув­ство боли, обла­да­ю­щее жела­ни­ем жиз­ни, и, что самое глав­ное для хри­сти­а­ни­на – суще­ство, наде­лен­ное без­смерт­ной чело­ве­че­ской душой…

В прин­ци­пе раз­ни­цы меж­ду убий­ство пло­да и дру­ги­ми вида­ми убийств не суще­ству­ет. Доступ­ность и нена­ка­зу­е­мость абор­та наде­ля­ет роди­те­лей вла­стью тира­на, кото­рый может по сво­е­му усмот­ре­нию и про­из­во­лу остав­лять в живых или умерщ­влять сво­их под­дан­ных. Нена­ка­зу­е­мость абор­тов, отсут­ствие нрав­ствен­ной юри­ди­че­ской защи­ты пло­да и его гаран­тии на жизнь дела­ют лице­мер­ны­ми и без­смыс­лен­ны­ми все декла­ра­ции по защи­те досто­ин­ства и сво­бо­ды человека.

Убий­ство без­за­щит­но­го – самый под­лый и мерз­кий вид убийств… Афо­ризм древ­них судей гла­сил: «Луч­ше оправ­дать 10 винов­ных, чем нака­зать одно­го невин­но­го», а здесь неви­нов­ный нака­зы­ва­ет­ся смер­тью, при­том мучи­тель­ной смер­тью, достой­ной таких сади­стов, как Нерон и Кали­гу­ла, — мла­де­нец живым раз­ры­ва­ет­ся на части.

Рань­ше пала­чу не про­тя­ги­ва­ли руки, не сади­лись с ним за один стол, а теперь роди­те­лям, обре­ка­ю­щим на смерть детей, и вра­чам – про­фес­си­о­наль­ным убий­цам, обще­ствен­ное мне­ние не выска­зы­ва­ет пори­ца­ния. Зна­чит, все обще­ство участ­ву­ет в убий­ствах. На сове­сти у таких зна­ме­ни­тых бан­ди­тов, как Джек-Потро­ши­тель, десят­ки чело­ве­че­ских жертв, а у ганг­сте­ров в белых хала­тах – сот­ни и тыся­чи. Если бы их бро­си­ли в яму, напол­нен­ную кро­вью уби­тых ими детей, то они захлеб­ну­лись бы в ней. Долг вра­ча – ока­зы­вать помощь даже вра­гу; теперь он ста­но­вит­ся наем­ным убий­цей. Поэто­му мы при­зы­ва­ем: объ­явить вра­чей, кото­рые дела­ют абор­ты, пре­ступ­ни­ка­ми про­тив чело­ве­че­ства и вра­га­ми сво­е­го наро­да. Убий­ство мла­ден­цев явля­ет­ся пре­ступ­ле­ни­ем про­тив боже­ствен­но­го и чело­ве­че­ско­го пра­ва, про­тив идеи семьи и супру­же­ства, про­тив самой чело­ве­че­ской при­ро­ды, про­тив сво­е­го наро­да и все­го чело­ве­че­ства. Убий­ство детей – это сгу­сток эго­из­ма, жесто­ко­сти, тру­со­сти и лицемерия.

Семья по хри­сти­ан­ско­му уче­нию есть малая домаш­няя цер­ковь. Семья – это вза­и­мо­по­мощь и общ­ность прав во вре­мен­ной и веч­ной жиз­ни. Абор­ты пре­вра­ща­ют ее в шай­ку раз­бой­ни­ков; здесь люди вле­кут друг дру­га на пре­ступ­ле­ние, к нрав­ствен­ной гибе­ли; вме­сто друж­бы и вза­и­мо­по­мо­щи посту­па­ют друг с дру­гом хуже вся­ких вра­гов. Семья – это вза­им­ная любовь. Но мож­но ли любить убий­цу сво­е­го ребен­ка, если даже оба роди­те­ля повин­ны в этом? Пре­ступ­ле­ние и чело­ве­че­ская кровь нико­гда не соеди­ня­ют, а толь­ко раз­де­ля­ют, поэто­му чис­ло раз­во­дов пря­мо про­пор­ци­о­наль­но коли­че­ству абортов…

Для хри­сти­а­ни­на убий­ство мла­ден­цев откры­ва­ет­ся не толь­ко как нрав­ствен­ное паде­ние и дегра­да­ция чело­ве­ка, но как страш­ная духов­ная без­дна. В Биб­лии ска­за­но «Не убей». Эта запо­ведь – непре­мен­ное усло­вие сою­за чело­ве­ка с Богом. При нару­ше­нии запо­ве­ди союз рас­тор­га­ет­ся самим чело­ве­ком: он оста­ет­ся без Бога. Убий­ство мла­ден­ца – это не толь­ко убий­ство его тела, но и убий­ство его души. Душа пере­хо­дит в веч­ность, не про­све­щен­ная таин­ством кре­ще­ния, под печа­тью пра­ро­ди­тель­ских грехов…

В Кар­фа­гене сто­ял идол по име­ни Молох. Он был сде­лан из меди и сереб­ра. Внут­ри его раз­жи­га­ли огонь, как в печи. Когда металл рас­ка­лял­ся, тогда на про­тя­ну­тые руки идо­ла кла­ли детей, кото­рых доб­ро­воль­но при­но­си­ли роди­те­ли. Убий­ство ребен­ка счи­та­лось выс­шей жерт­вой демо­ну. Что­бы заглу­шить сто­ны и кри­ки детей, жре­цы игра­ли на музы­каль­ных инстру­мен­тах, пели и пля­са­ли. Молох счи­тал­ся боже­ством богат­ства. И теперь это­му демо­ну богат­ства и насла­жде­ния – гедо­низ­ма, при­но­сят­ся в жерт­ву дети.

С мисти­че­ской точ­ки зре­ния абор­ты мож­но рас­смат­ри­вать как неосо­знан­ное людь­ми демо­но­по­кло­не­ние… Это неосо­знан­ное при­зы­ва­ние демо­на все­гда быва­ет услы­ша­но, и демон нераз­луч­но нахо­дит­ся с таки­ми людь­ми.

Ни одно живот­ное, ни одно пре­смы­ка­ю­ще­е­ся – ни змея, ни скор­пи­он – не уни­что­жа­ют сво­их дете­ны­шей, а чело­век эпо­хи циви­ли­за­ции, про­све­ще­ния и гума­низ­ма пре­взо­шел их в жесто­ко­сти. Пока убий­ство детей не будет объ­яв­ле­но самым боль­шим зло­де­я­ни­ем и постав­ле­но вне зако­на, все при­зы­вы к миру и спра­вед­ли­во­сти будут толь­ко мас­кой на лице каннибала.

…Аборт это убий­ство жесто­кое и цинич­ное, это лише­ние чело­ве­че­ско­го суще­ства не толь­ко про­сто­го пре­да­ния зем­ле, но даже самой воз­мож­но­сти стать хри­сти­а­ни­ном и насле­до­вать бла­жен­ную жизнь в вечности…

Убий­ство с холод­ным рас­че­том, убий­ство ради выго­ды – самый гнус­ный вид убий­ства и самое страш­ное паде­ние чело­ве­ка. Вели­кое бед­ствие — вой­на; в ней как бы вопло­ща­ет­ся та сата­нин­ская энер­гия гре­ха, кото­рую накап­ли­ва­ет чело­ве­че­ство. На войне совер­ша­ют жесто­ко­сти, на поле боя уби­ва­ют вра­га, но и поги­ба­ют сами. А здесь убий­ца уби­ва­ет без­за­щит­но­го, он застра­хо­ван от тако­го же отве­та… Роди­те­ли, умерщ­вля­ю­щие сво­их детей, посту­па­ют намно­го хуже бан­ди­та и раз­бой­ни­ка. По край­ней мере, бан­дит и раз­бой­ник тоже идут на риск, хотя бы перед зако­ном; а здесь закон мол­чит, здесь убий­ца зара­нее оправ­дан зако­на­ми стран, кото­рые декла­ри­ру­ют пра­во на жизнь, но не защи­ща­ют это пра­во; здесь убий­ца оправ­дан сво­ей раз­вра­щен­ной сове­стью и мне­ни­ем совре­мен­но­го либе­раль­но­го обще­ства, кото­рое, не про­те­стуя про­тив это­го пре­ступ­ле­ния, по сути дела, соли­дар­но с убийцами.

Мно­гие гово­рят о сво­ем пат­ри­о­тиз­ме, о сво­ей люб­ви к Родине, но Роди­на, преж­де все­го, сами люди. Роди­на – не толь­ко про­шлое, это насто­я­щее и буду­щее. Те роди­те­ли, кото­рые уби­ва­ют мла­ден­цев, уби­ва­ют буду­щее сво­ей Роди­ны. Они ведут гено­цид про­тив соб­ствен­но­го народа.

…Неуже­ли мы, будучи хри­сти­а­на­ми, допу­стим, что­бы про­дол­жа­лась кро­ва­вая гека­том­ба? Мы долж­ны пом­нить сло­ва свя­ти­те­ля Гри­го­рия Бого­сло­ва: «Мол­ча­ни­ем пре­да­ет­ся Бог».

Материализм и эскалация жестокости

Дето­убий­ство – это кро­ва­вый дождь, кото­рый, не пере­ста­вая, день и ночь без­шум­но льет­ся на зем­лю вес­ной и осе­нью, летом и зимой… Мы гово­ри­ли о пре­ступ­ле­нии людей, но есть еще один винов­ник это­го кро­ва­во­го побо­и­ща – это уче­ние, кото­рым демон отрав­ля­ет созна­ние людей, это палач нашей сове­сти, это мно­го­ли­кий и в то же вре­мя без­ли­кий мате­ри­а­лизм, кото­рый вну­ша­ет нам со школь­ной ска­мьи, что чело­век – про­дукт эво­лю­ции, про­ис­шед­ший от низ­ших форм, что эмбри­он и плод чело­ве­ка – это не живое суще­ство, а толь­ко веще­ство, из кото­ро­го фор­ми­ру­ет­ся тело, что это толь­ко био­мас­са в про­цес­се пре­об­ра­зо­ва­ния ее в чело­ве­ка. Здесь ребе­нок до его рож­де­ния пред­став­ля­ет­ся как часть тела мате­ри, и она может осво­бо­дить­ся от него, как мяс­ник отсе­ка­ет от туши кусок мяса.

В этом …пре­ступ­ле­нии мате­ри­а­лизм заста­вил забыть, что чело­век – преж­де все­го, образ и подо­бие Божие, луч, направ­лен­ный от зем­ли в без­край­ние про­стран­ства духов­но­го мира; что стер­жень чело­ве­ка – его без­смерт­ная душа, кото­рая дает­ся при зача­тии. Душа во вре­мя зем­ной жиз­ни обо­га­ща­ет­ся зна­ни­я­ми, рас­кры­ва­ет­ся в сво­их силах и спо­соб­но­стях, но по при­ро­де оста­ет­ся одной и той же.

Мы видим стран­ный пара­докс, жут­кую тра­ги­ко­ме­дию: жен­щи­на, доб­рая и состра­да­тель­ная по нату­ре, кото­рая горь­ко пла­чет о смер­ти сво­ей соба­ки, кото­рая не согла­сит­ся заре­зать цып­лен­ка, что­бы при­го­то­вить обед, уби­ва­ет сво­их детей, отправ­ляя их на тра­пе­зу демо­нам и счи­та­ет, что это не живые суще­ства, а отвер­дев­шие сгуст­ки сли­зи и крови…

Мате­ри­а­лизм как идео­ло­гия пре­вра­тил­ся в эска­ла­цию жесто­ко­сти. Он при­вел чело­ве­че­ство к двум вой­нам 20 века, самым страш­ным в исто­рии мира; он создал лаге­ря смер­ти не менее ужас­ные, чем поля битв. Но жерт­вы войн, конц­ла­ге­рей и засте­нок, все вме­сте взя­тые, не могут срав­нить­ся с чис­лом детей, уби­тых сво­и­ми же родителями.

Хри­сти­ан­ство учит, что эмбри­он и плод – это чело­век, толь­ко с не офор­мив­шей­ся телес­ной струк­ту­рой… На рус­ском язы­ке убий­ство мла­ден­ца назва­но «душе­губ­ством» — убий­ством жиз­ни, убий­ством суще­ства, име­ю­ще­го душу. Поэто­му одним из глав­ных учре­ди­те­лей этой гека­том­бы явля­ет­ся неви­ди­мый, но вез­де­су­щий при­зрак – дух мате­ри­а­лиз­ма, дух лжи, кото­рый глу­бо­ко отра­вил чело­ве­че­ский мен­та­ли­тет, кото­рый живет в нашей лите­ра­ту­ре и обра­зо­ва­нии. Он дол­жен быть при­знан пер­вым убий­цей и сам при­го­во­рен к смер­ти судом чело­ве­че­ской сове­сти, пока сама совесть не будет уни­что­же­на им до конца.

О легализации абортов

Нам гово­рят, что лега­ли­за­ция абор­тов с 13–14 лет­не­го воз­рас­та, то есть с дет­ских лет, на всех ста­ди­ях бере­мен­но­сти необ­хо­ди­ма, так как тай­ные абор­ты к кото­рым все рав­но будут при­бе­гать под­рост­ки, про­из­во­дят­ся в несте­риль­ных усло­ви­ях, без про­фес­си­о­наль­ных зна­ний, и поэто­му угро­жа­ют здо­ро­вью и жиз­ни женщины.

Во-пер­вых, мы нач­нем с малень­ко­го воз­ра­же­ния: поче­му мы не видим дру­гой забо­ты о жиз­ни и здо­ро­вье жен­щи­ны, кро­ме лега­ли­за­ции абор­тов, поче­му она про­яв­ля­ет­ся не в защи­те мате­рин­ства, а в уни­что­же­нии материнства?..

Нас убеж­да­ют, что жен­щи­на, решив­ша­я­ся на аборт, все рав­но сде­ла­ет его. Зна­чит, мы долж­ны не бороть­ся с пре­ступ­ле­ни­ем, а содей­ство­вать ему, созда­вать при помор­щи зако­нов и обще­ствен­но­го мне­ния бла­го­при­ят­ную атмо­сфе­ру для детоубийства?..

Нам гово­рят: абор­ты были и будут. Но само уза­ко­не­ние абор­тов нрав­ствен­но раз­вра­ща­ет все обще­ство. Зна­чит, зако­ны забо­тят­ся о том, что­бы убий­ца не пре­тер­пел вре­да во вре­мя пре­ступ­ле­ния, то есть допус­ка­ет убий­ство, и даже поощ­ря­ет его. Зако­ны долж­ны ограж­дать жизнь чело­ве­ка и защи­щать, преж­де все­го, жерт­ву пре­ступ­ле­ния – ребен­ка, а не насиль­ни­цу, поте­ряв­шую совесть – его несо­сто­яв­шу­ю­ся мать…

Когда через зако­ны лега­ли­зи­ру­ет­ся аборт, тогда все обще­ство ста­но­вит­ся убий­цей, тогда все мы при­ни­ма­ем пря­мое или кос­вен­ное уча­стие в каж­дой отня­той жиз­ни, в каж­дой смер­ти ребенка.

О разврате

Фон, на кото­ром про­ис­хо­дит убий­ство детей, уно­ся­щее боль­ше жертв, чем эпи­де­мии холе­ры или чумы, это раз­врат, кото­рый раз­ру­ша­ет семей­ства, уби­ва­ет ува­же­ние и любовь друг к дру­гу. Раз­врат стал тер­пи­мым явле­ни­ем, но похо­же на то, что ско­ро он ста­нет пре­стиж­ным. Раз­врат, цинизм и убий­ство – это зве­нья одной цепи. Дети не защи­ще­ны от самых мерз­ких кар­тин раз­вра­та. Душа ребен­ка осо­бен­но чут­ка и вос­при­им­чи­ва как к доб­ро­му, так и к худо­му. Здесь про­ис­хо­дит мас­со­вое наси­лие над детьми и их духов­ное рас­тле­ние. У чело­ве­ка с дет­ства как буд­то хотят уни­что­жить чув­ство сове­сти и чести, ото­рвать его от тра­ди­ций сво­е­го наро­да, пара­ли­зо­вать вли­я­ние семьи. Поче­му не запре­ще­на теле­ви­зи­он­ная, улич­ная и газет­ная пор­но­гра­фия? Нам отве­ча­ют: «Во имя сво­бо­ды!» Но сво­бо­ды от чего, и сво­бо­ды для чего? Сво­бо­ды от нрав­ствен­но­сти для удо­вле­тво­ре­ния самых низ­мен­ных стра­стей, где оправ­ды­ва­ет­ся вся­кий раз­врат? Это уже не сво­бо­да, а свин­ство! На людей обру­ши­ва­ют­ся со всех сто­рон пото­ки гря­зи, кото­рые бук­валь­но затоп­ля­ют совре­мен­ное обще­ство. Нель­зя открыть жур­нал или вклю­чить теле­ви­зор, что­бы не уви­деть самую мерз­кую наго­ту интим­ной жиз­ни. Людям, начи­ная с дет­ско­го воз­рас­та, насиль­но впрыс­ки­ва­ют инъ­ек­ции яда и при этом гово­рят о сво­бо­де. Самое страш­ное еще не сам факт пре­ступ­ле­ния, а его лега­ли­за­ция, когда пре­ступ­ле­ние дела­ет­ся обы­ден­ным, когда на него смот­рят как на неотъ­ем­ле­мую часть жиз­ни, когда оно не воз­му­ща­ет совесть обще­ства, когда с ним свы­ка­ют­ся, когда оно нико­го не тро­га­ет, и до него нико­му нет дела.

Мы живем во вре­ме­на нарас­та­ю­ще­го как обвал раз­вра­та. Аборт нель­зя рас­смат­ри­вать отвле­чен­но, он орга­ни­че­ская часть без­ду­хов­но­сти обще­ства и куль­та насла­жде­ний. Еще недав­но аборт счи­тал­ся пре­ступ­ле­ни­ем, теперь он стал обы­ден­но­стью, но вско­ре аборт ста­нет при­зна­ком циви­ли­за­ции, и тогда тех, кто осме­лит­ся пори­цать аборт, будут пре­зи­рать и высме­и­вать как фана­ти­ков и обскурантов.

Сво­бо­да абор­тов – это сво­бо­да уби­вать, это льго­ты, дан­ные убий­цам! Поче­му совре­мен­ные теле­пе­ре­да­чи посто­ян­но вра­ща­ют­ся вокруг одной оси – сек­са и убий­ства? Людям хотят вну­шить в тече­ние 24 часов в сут­ки, что раз­врат – это не нрав­ствен­ная ано­ма­лия, не над­ру­га­тель­ство над досто­ин­ством чело­ве­ка, а про­стая деталь жиз­ни, как, ска­жем, зав­трак или про­гул­ка на све­жем воздухе.

В послед­ствии блу­да и раз­вра­та воз­ни­ка­ет эмо­ци­о­наль­ная холод­ность людей друг к дру­гу. Раз­врат уби­ва­ет чело­ве­ка как лич­ность, от чело­ве­ка оста­ет­ся толь­ко его живот­ная сто­ро­на. Если душа поте­ря­на, то все осталь­ное – это мешок с костя­ми и кро­вью. Но самое мерз­кое, что рас­тли­те­ли наро­да сме­ют назы­вать себя хри­сти­а­на­ми. Где для них досто­ин­ство чело­ве­ка как обра­за и подо­бия Божье­го, где фено­мен без­смерт­ной души, кото­рая, толь­ко стя­жав чисто­ту, может видеть Бога?..

Лега­ли­за­ция абор­тов с дет­ско­го воз­рас­та – это при­зыв детей к блу­ду и убий­ствам. Такой ребе­нок, неред­ко, ста­но­вит­ся закон­чен­ным пре­ступ­ни­ком. Его жиз­нен­ный путь с само­го нача­ла забрыз­ган чело­ве­че­ской кро­вью. Зна­ме­ни­тый хри­сти­ан­ский мыс­ли­тель 2 века Кли­мент Алек­сан­дрий­ский писал: «Жен­щи­на, извер­гая плод, выбра­сы­ва­ет вме­сте с ним из себя все чело­ве­че­ское», то есть, более глу­бо­ко­го паде­ния не существует.

Лега­ли­за­ция абор­тов для дево­чек три­на­дца­ти­лет­не­го воз­рас­та, про­ек­ты пре­по­да­ва­ния сек­со­ло­гии в шко­лах и тому подоб­ные «куль­тур­ные» и «бла­го­тво­ри­тель­ные» меро­при­я­тия – это санк­ци­о­ни­ро­ва­ние духов­но­го и физи­че­ско­го рас­тле­ния детей, это сня­тие послед­них огра­ни­че­ний, хотя бы мораль­ных, с блу­да и раз­вра­та, это сколь­же­ние в про­пасть, где нет дна и кон­ца.   

Аборт – вид пытки

То, что про­ис­хо­дит во вре­мя абор­та, похо­же на демо­ни­че­скую фан­тас­ма­го­рию… Инстру­мент вво­дит­ся в тело жен­щи­ны, ребе­нок чув­ству­ет смер­тель­ную опас­ность и зами­ра­ет от ужа­са. Желез­ные ког­ти щип­цов впи­ва­ют­ся в его тело, как лапы чудо­ви­ща. Его раз­ры­ва­ют на части, рас­плю­щи­ва­ют голо­ву, лома­ют позвоночник…

Есть инстру­мент, похо­жий на диск с ост­ры­ми кон­ца­ми. Палач раз­ре­за­ет им ребен­ка так, как стро­га­ют ножом трость. Ребе­нок поги­ба­ет мучи­тель­ной смер­тью. Если пло­ду уже несколь­ко меся­цев, то упо­треб­ля­ют кле­щи. В древ­ние вре­ме­на была осо­бая казнь для зло­де­ев, назы­ва­е­мая «чет­вер­то­ва­ни­ем». Им отру­ба­ли сна­ча­ла руки до лок­тя и до пле­ча, потом ноги, а затем голо­ву. Теперь такой каз­ни пре­да­ют невин­ных детей. Щип­ца­ми отсе­ка­ют им руки, отры­ва­ют голо­ву, затем раз­ре­за­ют туло­ви­ще на части. Тело мате­ри пре­вра­ща­ет­ся в пла­ху пала­ча или эша­фот с той раз­ни­цей, что здесь каз­нят не пре­ступ­ни­ков, а невин­ных. Их муча­ют за одну вину: что они появи­лись на свет, и каз­нят за то, что они хотят жить

В то вре­мя, когда вы чита­е­те эту ста­тью, на зем­ле про­дол­жа­ет­ся кро­ва­вая бой­ня. За эти несколь­ко минут, пока ваш взгляд дой­дет до послед­ней стро­ки, будут уби­ты десят­ки тысяч детей. Когда вы ложи­тесь спать, то помни­те, что в эту ночь будут совер­ше­ны во всем мире страш­ные зло­де­я­ния, похо­жие на опи­са­ние «валь­пур­ги­е­вой ночи», когда кол­ду­ны и ведь­мы при­но­си­ли в жерт­ву мла­ден­цев и пожи­ра­ли их…

Когда вы про­сы­па­е­тесь утром, то вспом­ни­те, что в это вре­мя в вашем горо­де пала­чи спе­шат на рабо­ту – в каме­ры пыток, кото­рые назы­ва­ют­ся «абор­та­ри­я­ми»; толь­ко они оде­нут на себя не крас­ные руба­хи пала­чей, а белые хала­ты. Желез­ные кле­щи тянут­ся к ребен­ку, он чув­ству­ет при­бли­же­ние смер­ти, он в ужа­се, рука пала­ча не дрог­нет от жало­сти – желез­ные зубы вон­зят­ся в его дет­ское тело и разо­рвут на части. Он без­за­щи­тен, он остав­лен все­ми, он пре­дан обще­ством, в кото­ром так мно­го гово­рят о защи­те прав чело­ве­ка, он осуж­ден на смерть зако­на­ми, раз­ре­ша­ю­щи­ми аборт. Он отдан сво­и­ми роди­те­ля­ми под нож пала­ча – убий­цы, кото­рый живет на день­ги от абор­тов, как от доход­но­го ремесла.

Мно­го гнус­ных гре­хов тво­ри­лось и тво­рит­ся на зем­ле, но есть ли более цинич­ный и мерз­кий грех, чем убий­ство роди­те­ля­ми сво­их детей, грех, кото­ро­го не зна­ют даже дикие звери!

Аргументы защитников аборта

  • Запре­ще­ние абор­тов и про­ти­во­за­ча­точ­ных средств лиша­ет чело­ве­ка насла­жде­ния и радо­сти жиз­ни. Неуже­ли все мы спо­соб­ны и долж­ны стать аске­та­ми, хотя не име­ем к это­му ни сил, ни расположения?

Ответ. Хри­сти­ан­ство вовсе не тре­бу­ет от людей насиль­ствен­но­го аске­тиз­ма, ина­че Цер­ковь не учре­ди­ла бы таин­ства бра­ка, в кото­ром при­зы­ва­ет бла­го­дать Духа Свя­то­го на всту­па­ю­щих в супру­же­ство… Но здесь дело идет совер­шен­но о дру­гом – о гипер­сек­су­аль­но­сти, о рас­пу­щен­но­сти и раз­вра­те, кото­рые несов­ме­сти­мы с поня­ти­ем о хри­сти­ан­ской семье как домаш­ней церк­ви. Здесь чело­век, забы­вая о выс­ших духов­ных цен­но­стях, стре­мит­ся к одно­му – выпить до дна чашу насла­жде­ний, кото­рую раз­бав­ля­ет кро­вью соб­ствен­ных детей. Поэто­му гипер­сек­су­а­лизм уже вылил­ся в фор­му людо­ед­ства – пожи­ра­ния роди­те­ля­ми сво­их детей.

Но пред нами сто­ит еще дру­гой вопрос: дей­стви­тель­но ли секс глав­ное и луч­шее в жиз­ни, как теперь хотят нас уве­рить. Обра­тим­ся к самым вели­ким умам чело­ве­че­ства на про­тя­же­нии всей ее обо­зри­мой исто­рии, пусть это будут фило­со­фы, поли­ти­ки, уче­ные, лето­пис­цы, поэты. Все они утвер­жда­ли, что истин­ное сча­стье чело­ве­ка заклю­ча­ет­ся в под­чи­не­нии тела душе, в обуз­да­нии стра­стей и тем­ных инстинк­тов, в твер­до­сти воли, в уме­нии огра­ни­чи­вать себя, в слу­же­нии выс­шим иде­ям. …Это не были аске­ты, ушед­шие из мира, о них мы будем гово­рить отдель­но, а люди, любив­шие свои семьи, пре­дан­ные сво­им дру­зьям, зани­мав­шие раз­лич­ные посты в госу­дар­стве, отли­чав­ши­е­ся граж­дан­ской доб­ле­стью. Все они опре­де­ли­ли сча­стье людей как их нрав­ствен­ное внут­рен­нее состо­я­ние, как чув­ство чести, как чисто­ту и муже­ство души, как вер­ность в люб­ви и друж­бе. Даже плот­ская супру­же­ская любовь была для них неким сим­во­лом дру­гой, выс­шей люб­ви, кото­рая един­ствен­но может дать чело­ве­ку сча­стье. Неуже­ли все эти люди были фана­ти­ка­ми, без­п­лод­ны­ми меч­та­те­ля­ми или чело­ве­ко­не­на­вист­ни­ка­ми толь­ко пото­му, что счи­та­ли раз­врат и сво­бод­ный секс пога­ше­ни­ем духа, раб­ством ума, рас­тле­ни­ем чело­ве­че­ской воли, одним сло­вом, низ­мен­ным и без­цель­ным существованием?

Даже языч­ник Пла­тон гово­рил, что суще­ству­ют две Афро­ди­ты – зем­ная и небес­ная. Зем­ная Афро­ди­та без небес­ной пре­вра­ща­ет­ся в пуб­лич­ную девку.

Хри­стос учит о борь­бе с гре­хов­ны­ми помыс­ла­ми, о чисто­те серд­ца, кото­рая дает воз­мож­ность чело­ве­ку видеть Бога, то есть реаль­но ощу­щать бла­го­дать Духа Свя­то­го. Неуже­ли Хри­стос хотел отнять у людей луч­шее? Хри­сти­ан­ство учит о цело­муд­рии, как вне бра­ка, так и в самом бра­ке, толь­ко через это цело­муд­рие супру­ги могут сохра­нять истин­ное ува­же­ние и любовь друг к дру­гу от пер­во­го бра­ка до самой смер­ти. Неуже­ли опыт хри­сти­ан­ской Церк­ви ложен и иллю­зо­рен? Неуже­ли свя­тые муче­ни­ки и пре­по­доб­ные, духов­ной кра­со­той кото­рых вос­хи­ща­ет­ся наше серд­це, оши­ба­лись в том, что про­по­ве­до­ва­ли сво­ей жиз­нью цело­муд­рие, а не раз­врат? Поче­му у всех наро­дов во все вре­ме­на раз­врат назы­вал­ся гря­зью, блуд – паде­ни­ем, а супру­же­ская вер­ность и цело­муд­рие – чисто­той? В без­удерж­ном сек­се люди обкра­ды­ва­ют себя, отни­ма­ют у себя луч­шее, залеп­ля­ют гря­зью свои гла­за и ста­но­вят­ся неспо­соб­ны­ми видеть небо. Теперь хотят раз­вра­тить детей с пер­во­го про­буж­де­ния их созна­ния. Уже есть про­ек­ты при рож­де­нии дево­чек хирур­ги­че­ским путем лишать их дев­ствен­но­сти, что­бы не было у них ком­плек­са цело­муд­рия. Прав­да, это толь­ко про­ект, но ядо­ви­тые семе­на про­рас­та­ют быстро…

Те, кто гово­рят, что сво­бод­ный секс и раз­врат дают чело­ве­ку сча­стье и пол­но­ту жиз­ни, похо­жи на тех, кто хотят пре­вра­тить всю зем­лю в огром­ный обще­ствен­ный туа­лет и уве­ря­ют, что в этом вели­кое бла­го для человечества.

Современный материализм и апология разврата

Когда мы гово­рим о нрав­ствен­но­сти, то часто чув­ству­ем, что наши собе­сед­ни­ки не пони­ма­ют нас, как буд­то гово­рят на дру­гом язы­ке. У совре­мен­но­го чело­ве­ка изме­нен хри­сти­ан­ский мен­та­ли­тет. Он может верить в Бога, молить­ся Богу, посе­щать бого­слу­же­ния и при­ни­мать таин­ства, но в то же вре­мя мыс­лить, состав­лять шка­лу цен­но­стей и делать оцен­ки с пози­ции, при­выч­но­го ему, гума­низ­ма, где цен­траль­ное место зани­ма­ет не Бог, а чело­век. Совре­мен­ные хри­сти­ане как буд­то забы­ли о пер­во­род­ном гре­хе и, если даже созна­ют свою лич­ную гре­хов­ность, то все­це­ло пере­но­сят ее в область эти­ки, меж­ду тем как грех пустил глу­бо­кие кор­ни в саму при­ро­ду чело­ве­ка. Гума­низм заяв­ля­ет, что все при­род­ное и эмпи­ри­че­ское – есте­ствен­но, а есте­ствен­ное име­ет пра­во на реа­ли­за­цию и удо­вле­тво­ре­ние, толь­ко оно долж­но регу­ли­ро­вать­ся в обще­ствен­ной жиз­ни опре­де­лен­ны­ми правилами.

Хри­сти­ан­ство учит дру­го­му, а имен­но, что эмпи­ри­че­ская при­ро­да вовсе не иде­аль­ная при­ро­да, а потер­пев­шая дефор­ма­цию. То, что мы назы­ва­ем есте­ствен­ным, несет в себе отпе­ча­ток болез­ни, пора­зив­шей душу и тело. Эта болезнь – грех. Поэто­му смысл и зада­ча жиз­ни – в пере­хо­де от эмпи­ри­че­ско­го к иде­аль­но­му, а не в удо­вле­тво­ре­нии всех импуль­сов и жела­ний не воз­рож­ден­но­го бла­го­да­тью чело­ве­ка. Само сло­во спа­се­ние гово­рит о том, что нам гро­зит опас­ность, от кото­рой надо спа­сать­ся. Мы нахо­дим­ся перед выбо­ром меж­ду жиз­нью и смер­тью. Наше спа­се­ние от смер­ти и ада – это Жерт­ва Христа.

Неожи­дан­но для нас (а может быть не так уж и неожи­дан­но) перед совре­мен­ным обще­ством, зна­чи­тель­ная часть кото­ро­го назы­ва­ет себя хри­сти­а­на­ми, встал вопрос: явля­ет­ся ли раз­врат нрав­ствен­ным пре­ступ­ле­ни­ем, и может ли быть лега­ли­зи­ро­ван гомо­сек­су­а­лизм? Еще несколь­ко деся­ти­ле­тий назад такой вызов нрав­ствен­но­сти был бы невозможен.

И вот неко­то­рые люди начи­на­ют раз­ви­вать тео­рию о том, что раз­врат вовсе не пре­ступ­ле­ние, а гор­мо­наль­ное нару­ше­ние, что это факт, име­ю­щий не субъ­ек­тив­ный, а объ­ек­тив­ный харак­тер, и поэто­му гомо­сек­су­а­лизм дол­жен быть оправ­дан и ограж­ден от пори­ца­ния и нака­за­ния, хотя бы в виде обще­ствен­но­го мнения…

Гума­низм посто­ян­но дис­со­ни­ру­ет с хри­сти­ан­ством. Хри­сти­ан­ство стре­мит­ся не реа­ли­зо­вать, как бы уве­ко­ве­чить, эмпи­ри­че­ско­го чело­ве­ка во всех его про­яв­ле­ни­ях, а пре­об­ра­зо­вать его в иде­аль­но­го чело­ве­ка, осу­ще­ствить саму идею чело­ве­ка, кото­рую вопло­тил в Себе Хри­стос и сде­лал образ­цом жиз­ни для нас. Хри­сти­ан­ская мораль тре­бу­ет, что­бы раз­врат перед судом сове­сти, обще­ствен­но­го мне­ния и зако­нов все­гда был осуж­ден как пре­ступ­ле­ние, как демо­ни­за­ция чело­ве­ка, как над­ру­га­тель­ство над обра­зом Божьим в чело­ве­ке, как отказ от хри­сти­ан­ства. Чело­век, борю­щий­ся со сво­и­ми поро­ка­ми, вовсе не обед­ня­ет себя, а живет более глу­бо­кой жиз­нью. Напро­тив, чело­век, под­да­ю­щий­ся поро­кам, и тем более оправ­ды­ва­ю­щий их, живет в болез­нен­ных, неесте­ствен­ных демо­ни­че­ских ком­плек­сах. Свою лич­ность, как духов­ное нача­ло, он сужа­ет до раз­ме­ра улитки.

Тепе­реш­ний гума­низм, заклю­чив союз с либе­ра­лиз­мом – сво­им пар­тий­ным дру­гом – хочет внед­рить мысль о том, что чело­век это все­го на все­го сек­су­аль­ное суще­ство. Меж­ду тем, поло­вое вле­че­ние вовсе не явля­ет­ся необ­хо­ди­мо­стью для чело­ве­ка, как пища и дыха­ние. Оно долж­но быть регу­ли­ро­ва­но созна­ни­ем и направ­ле­но, преж­де все­го, на про­дол­же­ние рода, то есть, осу­ществ­ля­е­мо в брач­ном сою­зе, и не явля­ет­ся импе­ра­ти­вом для чело­ве­ка. Голый секс вырож­да­ет­ся в пато­ло­ги­че­ский секс, а он ведет к нрав­ствен­но­му и физи­че­ско­му уни­что­же­нию наро­да, пре­вра­ща­ет людей в каких-то нрав­ствен­ных слизняков.

В нас живет грех, но не свя­зы­ва­ет сво­бод­ную волю чело­ве­ка… Гос­подь гово­рит уже на пер­вых стра­ни­цах Биб­лии: «Грех лежит у поро­га, но ты вла­ды­че­ствуй над ним». Если мы хри­сти­ане, то похоть не долж­на стать доми­нан­той нашей жиз­ни… Оправ­ды­вать раз­врат, то есть адап­ти­ро­вать­ся к нему, это зна­чит поте­рять смысл хри­сти­ан­ской жиз­ни. В таком слу­чае более чест­но не назы­вать себя хри­сти­а­на­ми и снять со сво­ей гру­ди крест

А есть ли вооб­ще сча­стье в блу­де? Мно­гие выда­ю­щи­е­ся умы гово­ри­ли о том, что высо­кое чело­ве­че­ское досто­ин­ство – это разум­ное огра­ни­че­ние себя в бра­ке, если толь­ко не воз­мож­но пол­ное воз­дер­жа­ние… Во все вре­ме­на воз­дер­жа­ние и вла­де­ние сво­и­ми стра­стя­ми счи­та­лось при­зна­ком муже­ства. Но пусть не отча­и­ва­ют­ся те, чьи души обу­ре­ва­е­мы гре­хов­ны­ми помыс­ла­ми и иску­ше­ни­я­ми, а сопро­тив­ля­ют­ся им как вра­гам… Чисто­та от вре­мен Ада­ма пере­ста­ла быть свой­ством нашей души. Она при­об­ре­та­ет­ся в тяже­лой духов­ной борь­бе. Но у нас есть помощь – это бла­го­дать Божия, лишь бы было твер­дое про­из­во­ле­ние само­го человека.

Отношение христианских конфессий и Православия к абортам

В хри­сти­ан­ских кон­фес­си­ях, сохра­нив­ших апо­столь­скую пре­ем­ствен­ность, т.е. литур­ги­че­ское пре­да­ние, хотя и в дефор­ми­ро­ван­ном виде, содер­жит­ся уче­ние о том, что мла­ден­цы, не омы­тые от пер­во­род­но­го гре­ха таин­ством кре­ще­ния, не могут вой­ти в Небес­ное Цар­ство и оста­ют­ся чуж­ды­ми Церк­ви

Пра­во­слав­ная Цер­ковь учит, что пер­во­род­ный грех извра­тил при­ро­ду чело­ве­ка, и толь­ко Гол­гоф­ская Жерт­ва, пере­да­ва­е­мая через кре­ще­ние, может воз­об­но­вить союз чело­ве­че­ской души с Богом. Поэто­му аборт не толь­ко убий­ство тела ребен­ка, но лише­ние его души веч­ной жиз­ни – уча­стия во сла­ве Христа…

Теперь наше обще­ство как буд­то осво­бож­де­но от духов­ных оков ате­из­ма. Но кем мы ста­ли? Кто мы теперь? Если наш народ дей­стви­тель­но при­дер­жи­ва­ет­ся хри­сти­ан­ско­го миро­воз­зре­ния и нрав­ствен­но­сти, то дето­убий­ство во всех его фор­мах долж­но быть осуж­де­но. Этот вопрос – один из проб­ных кам­ней нашей веры. Супру­ги, решив­ши­е­ся на аборт, этим самым уже отрек­лись от Хри­ста, пока­за­ли лжи­вость сво­ей веры и впи­са­лись в духов­ное потом­ство каинитов.

Мы про­тив абор­та, к како­му бы наро­ду и рели­гии ни при­над­ле­жал бы чело­век… Мы ответ­ствен­ны, преж­де все­го, перед сво­ей стра­ной, перед наро­дом, перед ее про­шлым и буду­щим. Здесь мы долж­ны чест­но отве­тить на вопрос: хри­сти­ане мы или псевдо­хри­сти­ане, для кото­рых вера – это одно имя, не обя­зы­ва­ю­щее ни к чему. 

Прощенный палач

Боль­ни­ца как бы вопло­ща­ет в себе одну из самых высо­ких хри­сти­ан­ских доб­ро­де­те­лей – мило­сер­дие к чело­ве­ку. Уже в древ­ние вре­ме­на от вра­ча тре­бо­ва­лись не толь­ко про­фес­си­о­наль­ные зна­ния, но и высо­кое чув­ство нрав­ствен­но­сти. Врач давал клят­ву, назы­ва­е­мую клят­вой Гип­по­кра­та: не повре­дить боль­но­му, не исполь­зо­вать свои зна­ния во вред здо­ро­вью и жиз­ни людей, не отка­зы­вать нуж­да­ю­щим­ся в помо­щи, не быть ору­ди­ем каких-либо интриг, хра­нить в тайне то, что он услы­шит от боль­но­го, и не счи­тать себя впра­ве даже в без­на­деж­ных слу­ча­ях пре­ры­вать чело­ве­че­скую жизнь… Биб­лей­ская запо­ведь «не убей» была в пол­ном и совер­шен­ном объ­е­ме обя­за­тель­ной для вра­ча. Врач, ни при каких усло­ви­ях и ситу­а­ци­ях, не мог испол­нять рабо­ту пала­ча. В древ­но­сти вра­чи не име­ли пра­ва делать абор­ты, этим зани­ма­лись толь­ко пре­ступ­ни­ки от меди­ци­ны, а то и люди, кото­рые не име­ли вооб­ще ника­ко­го отно­ше­ния к вра­чеб­но­му искус­ству, а толь­ко зна­ли каки­ми сред­ства­ми мож­но вытрав­лять плод. Этих людей карал закон суро­вы­ми нака­за­ни­я­ми вплоть до смерт­ной каз­ни, а Цер­ковь отлу­ча­ла их от при­ча­стия, как раз­бой­ни­ков и убийц.

Во всех сло­вах, отно­ся­щих­ся к меди­цине, кор­ня­ми явля­ют­ся «здо­ро­вье», «вра­чев­ство», «цели­тель» и т.д.… При­зва­ние, долг и при­ся­га вра­ча – бороть­ся за жизнь чело­ве­ка. Про­ти­во­по­лож­ное меди­цине заня­тие – рабо­та пала­ча. Убий­ство людей, даже пре­ступ­ни­ков, осуж­ден­ных на смерть зако­ном, вызы­ва­ло чув­ство омер­зе­ния и отвра­ще­ния. Про­фес­сия пала­ча счи­та­лась самой гнус­ной и позор­ной. Пала­чу не пода­ва­ли руки, с ним не сади­лись за один стол, даже его дом ста­ра­лись обхо­дить сто­ро­ной… Палач не имел дру­зей; соб­ствен­ные дети сты­ди­лись ска­зать, кто их отец…

Одна­ко какая раз­ни­ца меж­ду пала­чом сред­не­ве­ко­вья, кото­рый каз­нил осуж­ден­ных зако­ном, о кото­ром мож­но было бы ска­зать, что закон уби­вал, а он толь­ко испол­нял, и совре­мен­ны­ми пала­ча­ми в белых хала­тах, кото­рые уби­ва­ют не пре­ступ­ни­ков, не зло­де­ев, наво­дя­щих ужас, а невин­ных мла­ден­цев? Кто ниже пал? Кто поте­рял свою душу? Палач, пре­зи­ра­е­мый все­ми, кото­рый в оди­но­че­стве про­во­дит вече­ра у горя­ще­го оча­га и в отблес­ке огней видит, как при­зра­ки, выплы­ва­ю­щие из его памя­ти лица людей, иска­жен­ные стра­хом смер­ти и болью. И врач, кото­рый дал клят­ву бороть­ся за жизнь чело­ве­ка, а уби­ва­ет в десят­ки раз боль­ше чело­ве­че­ских жиз­ней, чем любой инкви­зи­тор и палач, и при этом он не чув­ству­ет угры­зе­ний сове­сти. Ему пожи­ма­ет руку муж жен­щи­ны, кото­рой он сде­лал аборт, ему пла­тят день­ги, как буд­то он не убил, а спас ребенка.

Уже древ­ние ска­за­ли: «Не столь­ко страш­но пре­ступ­ле­ние, сколь­ко уза­ко­не­ние пре­ступ­ле­ния». Самое страш­ное, что убий­ство раз­ре­ше­но зако­ном, самое страш­ное, что оно не вызы­ва­ет в обще­стве ужа­са и протеста…

Христианский взгляд на душу человека

Чело­ве­че­ская душа по при­ро­де сво­ей еди­на, а по дей­стви­ям, свой­ствам и спо­соб­но­стям мно­го­раз­лич­на. Пер­во­род­ный грех ввел опре­де­лен­ную дис­гар­мо­нию в область душев­ных сил, кото­рые мы ощу­ща­ем как посто­ян­ные внут­рен­ние про­ти­во­ре­чия. Чело­век живет в мире про­стран­ства и вре­ме­ни, но он сотво­рен для веч­но­сти. Образ­но гово­ря, мате­ри­аль­ный мир – это кокон их шел­ко­вых нитей, где червь пре­вра­ща­ет­ся в кры­ла­тую бабочку. 

Силы и спо­соб­но­сти души, бла­го­да­ря кото­рым чело­век может вклю­чить­ся в мир без­те­лес­ных сущ­но­стей и сопри­кос­нуть­ся с Боже­ством, назы­ва­ет­ся духом. Те силы и спо­соб­но­сти, бла­го­да­ря кото­рым чело­век может суще­ство­вать на зем­ле, полу­чать инфор­ма­цию от внеш­ней сре­ды и реа­ги­ро­вать на нее, назы­ва­ют­ся соб­ствен­но душой. К обла­сти духа отно­сят­ся воз­мож­но­сти рели­ги­оз­но­го пости­же­ния, духов­ные инту­и­ции и мисти­че­ские пере­жи­ва­ния. К сфе­ре души отно­сят­ся логи­че­ское мыш­ле­ние, спо­соб­ность вооб­ра­же­ния, в том чис­ле спо­соб­ность изоб­ре­тать, то есть науч­ная и худо­же­ствен­ная дея­тель­ность, чув­ство дру­же­ской, семей­ной люб­ви и т.д.

Но сама душа, гово­ря услов­но, име­ет несколь­ко эта­жей, и поэто­му наше созна­ние видит толь­ко лишь ее поверх­ность. На дне души, как на дне моря, живут тем­ные инстинк­ты, кото­рые сотря­са­ют сво­и­ми поры­ва­ми чув­ства чело­ве­ка и часто засти­га­ют нас врас­плох. Чело­век нахо­дит­ся в посто­ян­ной борь­бе. Когда нам кажет­ся, что все спо­кой­но и тихо, то это пото­му, что мы видим толь­ко то, что про­ис­хо­дит на верх­нем эта­же, а осталь­ное скры­то во тьме. В Биб­лии напи­са­но: «Не верь вра­гу сво­е­му во век», а у нас два лютых вра­га – это демон и соб­ствен­ные стра­сти, через кото­рые демон, как через две­ри, вхо­дит в нашу душу.

Пер­во­род­ный грех пере­да­ет­ся в самом зача­тии. Уже малый ребе­нок чув­ству­ет похоть и какие-то непо­нят­ные ему тем­ные вле­че­ния. Одна из глав­ных задач аске­ти­ки – это борь­ба чело­ве­ка со сла­до­стра­сти­ем уже на уровне пред­став­ле­ния. Отсю­да запо­ведь ко всем ищу­щим спа­се­ния: «Боль­ше все­го хра­ни­мо­го, хра­ни серд­це свое, так как от него источ­ник жиз­ни»… Нескром­ные раз­го­во­ры и шут­ки, нечи­стые обра­зы, гни­лые сло­ва – это ядо­ви­тые семе­на, бро­шен­ные в соб­ствен­ную душу. Ниче­го не про­хо­дит без­след­но. За неосто­рож­ность чело­век рас­пла­чи­ва­ет­ся поте­рей бла­го­да­ти.

Теперь мы живем в такое вре­мя, когда все запре­ты сня­ты, и пото­ки гря­зи льют­ся со всех сто­рон в душу чело­ве­ка: рас­кро­ет чело­век жур­нал, вклю­чит теле­ви­зор, и перед ним вста­нут кар­ти­ны само­го без­стыд­но­го раз­вра­та. Чаще все­го у него не хва­та­ет поря­доч­но­сти разо­рвать такой жур­нал или отой­ти от теле­ви­зо­ра, и он впи­ты­ва­ет слад­кую грязь, при этом заяв­ляя, что ниче­го пло­хо­го не чув­ству­ет. Это ложь и само­об­ман. Но самое страш­ное, что раз­вра­ща­ют­ся дет­ские души. Гос­подь ска­зал: «Будь­те как дети», а теперь уже оста­лось мало детей – они пре­вра­ти­лись в мало­лет­них ста­ри­ков. У детей пере­ста­ли быть чисты­ми дет­ские глаза.

Еще срав­ни­тель­но недав­но раз­ру­ша­ли хра­мы и дела­ли из их кам­ней сви­нар­ни­ки и туа­ле­ты, теперь раз­ру­ша­ют храм чело­ве­че­ской души, пре­вра­щая ее в какой-то пуб­лич­ный дом, и это назы­ва­ют про­грес­сом и куль­ту­рой. А при­зы­вы поло­жить пре­гра­ду это­му пре­ступ­ле­нию – сред­не­ве­ко­вым фанатизмом.

Разврат и деградация человеческой личности

Что дела­ет раз­врат с чело­ве­ком? Он лиша­ет чело­ве­ка боже­ствен­ной бла­го­да­ти, кото­рая не тер­пит гря­зи и зло­во­ния рас­пут­ства и пара­ли­зу­ет духов­ные силы чело­ве­ка. На моги­ле духов­но­сти вырас­та­ют, как ядо­ви­тые рас­те­ния, ате­изм и оккуль­тизм. Раз­врат ведет к дегра­да­ции душев­ных сил, напри­мер, …чело­век пере­ста­ет инте­ре­со­вать­ся даже озем­лен­ной клас­си­че­ской лите­ра­ту­рой, ее вытес­нил ход­кий товар: руко­вод­ства по убий­ству, сек­су и оккуль­тиз­му; язык пере­хо­дит в жар­гон. Чело­век все боль­ше живет ощу­ще­ни­я­ми, все глуб­же погру­жа­ет­ся в область инстинк­тов, из кото­рых самым силь­ным явля­ет­ся сек­су­аль­ный инстинкт, то есть чело­век посте­пен­но пре­вра­ща­ет­ся в животное.

Что про­ис­хо­дит с чело­ве­ком? Пер­вое, поте­ряв Бога, он не может быть по-насто­я­ще­му рели­ги­о­зен, он пере­ста­ет ощу­щать веч­ность. У раз­врат­ни­ка при­туп­ля­ет­ся любовь не толь­ко к Богу, но и к чело­ве­ку. Он ста­но­вит­ся каким-то био­ап­па­ра­том, где инстинк­ты опре­де­ля­ют про­грам­му его пове­де­ния, у него исче­за­ет чув­ство состра­да­ния. Раз­вра­щен­ные люди пре­вра­ща­ют­ся в пле­мя без­хво­стых обе­зьян. Кому это нуж­но? – Тому адско­му чудо­ви­щу, кото­рый борет­ся с богом в чело­ве­че­ском сердце.

Дегра­да­ция пора­жа­ет, преж­де все­го, нрав­ствен­ную область раз­врат­ни­ка. Что пред­став­ля­ет собой фено­мен сове­сти, кото­рый отли­ча­ет чело­ве­ка от живот­но­го? Это голос духа, тес­но свя­зан­ный с рели­ги­оз­ным чув­ством; это ответ­ствен­ность чело­ве­ка перед Выс­шей Прав­дой; это посто­ян­ный суд чело­ве­ка над самим собой… Нрав­ствен­ность все­гда под­ни­ма­ет душу над пото­ком теку­щих собы­тий. На месте заглу­шен­ной сове­сти вырас­та­ет рас­те­ние-пара­зит, кото­рое назы­ва­ет­ся при­спо­соб­лен­че­ством: оно гото­во путем лжи и лице­ме­рия обвить­ся вокруг каж­до­го ство­ла, что­бы выса­сы­вать из него сок. Такие поня­тия, как честь, вер­ность, прин­ци­пи­аль­ность, ста­но­вят­ся линг­ви­сти­че­ски­ми архаизмами.

Страсть и любовь – явле­ния, про­ти­во­по­лож­ные друг дру­гу, хотя неред­ко страсть назы­ва­ют любо­вью. Любовь ищет обще­ния с тем, кого любит, но путем само­от­да­чи. В люб­ви есть все­гда готов­ность к жерт­вен­но­сти и радость, если эта жерт­ва будет при­ня­та. Страсть ищет не обще­ния, а погло­ще­ния, она все­гда агрес­сив­на, она ищет сво­е­го. Поэто­му в стра­сти содер­жит­ся скры­тый потен­ци­ал жесто­ко­сти. По вре­ме­нам эта жесто­кость выплес­ки­ва­ет­ся наружу.

Раз­врат­ник не может любить. Его серд­це нахо­дит­ся в состо­я­нии духов­но­го пара­ли­ча и опу­сто­ше­ния. Ему неко­го любить, пото­му что он смот­рит на чело­ве­ка, как на кусок живо­го мяса.

Душе чело­ве­ка при­су­ща сила твор­че­ства. Это осо­бое состо­я­ние вдох­но­ве­ния, когда про­буж­да­ют­ся некие инту­и­ции, как буд­то зву­чат сокро­вен­ные стру­ны, и мыш­ле­ние ста­но­вит­ся более глу­бо­ким и ясным. У раз­врат­ни­ка при­туп­ля­ет­ся эта сила. Совре­мен­ность не дала ни одно­го круп­но­го фило­со­фа или поэта; твор­че­ство сме­ни­лось изоб­ре­та­тель­но­стью, кото­рая в обы­ден­ной жиз­ни ста­ла про­ныр­ли­во­стью ума… Раз­врат при­туп­ля­ет волю чело­ве­ка и дела­ет его рабом стра­сти. Страсть – иллю­зор­ное состо­я­ние, она как бы пуста внут­ри, она похо­жа на мыль­ный пузырь, игра­ю­щий крас­ка­ми на солн­це, от кото­рой через мгно­ве­нье оста­ет­ся толь­ко мокрое пят­но. Поэто­му раз­врат­ник глу­бо­ко несчаст­лив. Он чув­ству­ет посто­ян­ную неудо­вле­тво­рен­ность, но чаще все­го ищет выхо­да из нее в новых фор­мах разврата.

Насту­пи­ла какая-то мета­фи­зи­че­ская ночь. В этом сгу­ща­ю­щем­ся мра­ке… люди не видят друг дру­га, они забы­ли, что такое чело­век; они раз­об­ще­ны меж­ду собой. Дья­вол, как отец либе­ра­лиз­ма, обе­щав людям сво­бо­ду, обма­нул и пре­вра­тил их в похот­ли­вых и тупых рабов.

Любовь и красота

Мы видим в насто­я­щее вре­мя небы­ва­лое в исто­рии чело­ве­че­ства нрав­ствен­ное раз­ло­же­ние, кото­рое при­ня­ло харак­тер обще­че­ло­ве­че­ской ката­стро­фы. Чело­век, как нрав­ствен­ная лич­ность, почти уни­что­жен. Еще сохра­ня­ют­ся оскол­ки преж­них поня­тий о доб­ре и чести, но ско­ро от них оста­нут­ся одни вос­по­ми­на­ния, как сле­ды на пес­ке. Сила, про­ти­во­сто­я­щая рас­па­ду и раз­ло­же­нию мира – это бла­го­дать Божия. Но усло­вия для вос­при­я­тия бла­го­да­ти – это любовь людей к Богу и друг дру­гу. Когда исся­ка­ет любовь, то отхо­дит бла­го­дать и начи­на­ет­ся паде­ние в без­дну: от чело­ве­ка – к зве­рю, от зве­ря – к демо­ну. Там, где исче­за­ет бого­по­до­бие, начи­на­ет­ся демо­но­по­до­бие.

Любовь ищет пре­крас­но­го. Чув­ство люб­ви нераз­рыв­но от поня­тия кра­со­ты. Хри­сти­ан­ство рас­кры­ва­ет веч­ную кра­со­ту чело­ве­че­ской души как обра­за и подо­бия Божье­го. Душа хри­сти­а­ни­на, обра­щен­ная к Богу, видит отблес­ки боже­ствен­но­го све­та в каж­дом чело­ве­ке. Жерт­вен­ность без люб­ви невоз­мож­на… Любовь – стрем­ле­ние к иде­аль­но­му, и жела­ние един­ства с этим иде­а­лом. Здесь источ­ник роман­ти­ки душев­ной и плот­ской люб­ви, граж­дан­ской доб­ле­сти и т.д. При этом объ­ект люб­ви вос­при­ни­ма­ет­ся не в реаль­ном виде, а укра­шен­ным вооб­ра­же­ни­ем… Но эта роман­ти­че­ская любовь к наро­ду, дру­зьям, …а осо­бен­но любовь муж­чи­ны и жен­щи­ны, была спо­соб­на про­яв­лять­ся в фор­ме пре­дан­но­сти, само­по­жерт­во­ва­ния и геро­из­ма, хотя эти про­яв­ле­ния были непо­сто­ян­ны­ми… Любовь, даже в озем­лен­ном и потуск­нев­шем виде, спо­соб­ство­ва­ла спло­чен­но­сти людей и их соли­дар­но­сти, чув­ству дол­га и ува­же­ния друг к дру­гу, кото­рое назы­ва­ет­ся благородством.

Чело­век не может любить без­об­раз­ное, даже когда оно воз­ни­ка­ет перед ним в обра­зе маня­ще­го гре­ха. Что­бы уни­что­жить соли­дар­ность людей, что­бы сде­лать без­по­лез­ны­ми и без­поч­вен­ны­ми геро­изм и само­по­жерт­во­ва­ние, надо уни­что­жить кра­со­ту и осме­ять само поня­тие идеального.

Чело­век слож­ное и про­ти­во­ре­чи­вое суще­ство. Он подо­бен золо­ту, бро­шен­но­му в грязь. Отблеск это­го золо­та еще напо­ми­на­ет о кра­со­те чело­ве­ка; демо­ну надо, что­бы она была утоп­ле­на в гря­зи, тогда ста­нет невоз­мож­ной сама любовь.

Чело­век – бого­по­доб­ное суще­ство, но в нем коре­нит­ся грех, кото­рый чело­век дол­жен подав­лять силой воли. Ведь поря­доч­ность – тоже опре­де­лен­ная идея даже у нере­ли­ги­оз­ных людей. Это идея – о досто­ин­стве чело­ве­ка, хотя само сло­во «досто­ин­ство» непо­нят­но им. Если люби­мый нам чело­век вдруг пре­вра­тит­ся, как в вол­шеб­ной сказ­ке, в живот­ное или реп­ти­лию, то мы не смо­жем сохра­нить чув­ство люб­ви к валя­ю­щей­ся в луже сви­нье, огром­но­му пау­ку, или гре­му­чей змее. Если даже он пре­вра­тит­ся в обе­зья­ну – гряз­ную и похот­ли­вую, — то вряд ли кто из нас  захо­чет пожерт­во­вать сво­ей жиз­нью за то, что­бы она ела бана­ны и удо­вле­тво­ря­ла свою похоть.

Теперь демо­ни­че­ские силы под име­нем либе­ра­лиз­ма хотят уни­что­жить остат­ки кра­со­ты в чело­ве­ке. Раз­вра­щен­ный чело­век обре­чен на вырож­де­ние. С ним лег­ко всту­пать в парт­нер­ство по гре­ху, но любить его пре­дан­ной, само­от­вер­жен­ной любо­вью невоз­мож­но… В раз­вра­щен­ном мире исче­за­ет любовь. Этот душев­ный холод и пусто­та дела­ют жизнь серой и без­цель­ной. Чело­век стал без­раз­лич­ным к чело­ве­ку; более того, он в душе враж­де­бен к нему. Если тонет один, то дру­гой не ста­нет рис­ко­вать, про­тя­ги­вая ему руку, ведь тот пере­стал быть для него какой-либо цен­но­стью, он не вос­при­ни­ма­ет­ся как друг, как ближний…

Еже­днев­но по теле­ви­де­нию «дают­ся уро­ки», как чело­век пре­вра­ща­ет­ся в сви­нью или в тиг­ра, и люди посте­пен­но адап­ти­ру­ют­ся к мыс­ли о том, что цель чело­ве­че­ской жиз­ни – это посто­ян­ное копа­ние в гря­зи, что чело­ве­ку все доз­во­ле­но, что чисто­та это сред­не­ве­ко­вое суе­ве­рие. Даже чистая любовь меж­ду жени­хом и неве­стой, вос­пе­тая в поэ­зии всех наро­дов, уже пере­ста­ет существовать.

Хри­сти­ан­ство воз­рож­да­ет чело­ве­че­скую лич­ность. Оно дает силы сопро­тив­лять­ся гре­ху, поэто­му оно было гони­мо и будет гони­мо. Грех раз­де­лил, раз­дро­бил чело­ве­че­ство, оно рас­па­лось, как рас­па­да­ет­ся цепь на звенья.

Есть еще один не пси­хо­ло­ги­че­ский, а мета­фи­зи­че­ский фак­тор гре­ха. Состо­я­ние чело­ве­че­ской души излу­ча­ет тон­кие эма­на­ции, кото­рые недо­ступ­ны для наших сен­сор­ных чувств, но вос­при­ни­ма­ют­ся нашим духом. От греш­ни­ка идет осо­бый смрад, от кото­ро­го отвра­ща­ет­ся дух чело­ве­ка, даже тако­го же греш­ни­ка. В гре­хе есть посто­ян­ная мета­фи­зи­че­ская тяжесть, осо­бен­но в извра­щен­ных гре­хах, поэто­му от живот­но­го мы идем к демо­ну, поэто­му несча­стье дру­го­го вызы­ва­ет у нас тай­ное чув­ство зло­рад­ства, как бы мще­ния за что-то поте­рян­ное и пору­ган­ное людьми.

Хри­сти­ан­ство – это рели­гия люб­ви, кото­рая осно­ва­на на жерт­вен­но­сти. Оно спас­ло чело­ве­ка от само­го страш­но­го раб­ства, а теперь чело­век стал доб­ро­воль­ным рабом само­го худ­ше­го гос­по­ди­на – гре­ха и демо­на. Чело­век поте­рял кра­со­ту сво­ей души и вме­сте с этим спо­соб­ность любить. Он захо­тел раб­ство и полу­чил его. Уже древ­ние муд­ре­цы ска­за­ли, что кра­со­та спа­сет мир. Выс­шая кра­со­та – Бог, вто­рая – душа чело­ве­ка, как бого­по­доб­ное созда­ние. Вме­сте с кра­со­той исчез­ла любовь и наста­ла мета­фи­зи­че­ская ночь.

Культ секса

Поче­му губи­те­лен секс? Он лиша­ет чело­ве­ка бого­об­ще­ния, сле­до­ва­тель­но, Цар­ствия Божье­го, кото­рое, по сло­вам Спа­си­те­ля, «внут­ри нас есть».

В Вет­хом Заве­те дана запо­ведь не пре­лю­бо­дей­ство­вать. В Новом Заве­те Гос­подь тре­бу­ет боль­ше­го – цело­муд­рия не толь­ко в поступ­ках, но и в мыс­лях; кто смот­рит с вожде­ле­ни­ем, тот уже прелюбодействует.

В запо­ве­дях бла­женств Гос­подь гово­рит: «Бла­жен­ны чистые серд­цем, пото­му что они уви­дят Бога». Зна­чит, непре­мен­ное усло­вие для бого­об­ще­ния – чисто­та серд­ца. Нечи­стые серд­цем не смо­гут уви­деть Бога, уви­деть не визу­аль­но, а через осо­бое чув­ство серд­ца, про­све­щен­но­го бла­го­да­тью. Видеть Бога это зна­чит иметь в сво­ей душе боже­ствен­ный свет.

Свя­тые отцы счи­та­ли борь­бу с блу­дом одной из самой труд­ной для чело­ве­ка. Они назы­ва­ли блуд «смер­тью духа». Пре­по­доб­ный Иоанн Лествич­ник гово­рил, что блуд самый тяже­лый грех после чело­ве­ко­убий­ства. Чело­век, под­да­ю­щий­ся дру­гим стра­стям, согре­ша­ет, а совер­шив­ший блуд – пал, то есть сбит с ног демо­ном и лежит без­по­мощ­но на зем­ле. Нуж­ны годы пока­я­ния, что­бы блуд­ник полу­чил не толь­ко про­ще­ние, но поте­рян­ную через грех бла­го­дать. Свя­тые отцы учат кон­тро­ли­ро­вать наши чув­ства: зре­ние, слух и т.д., что­бы через них не вхо­ди­ла в душу ника­кая грязь, осо­бен­но блуд­ная нечи­сто­та, ина­че пять чувств ста­но­вят­ся, по сло­вам пре­по­доб­но­го Симео­на Бого­сло­ва, «пятью окна­ми смер­ти». Хотя бы блуд­ник посе­щал храм, но до его пока­я­ния и исправ­ле­ния внут­рен­няя жизнь Церк­ви оста­нет­ся для него закры­той, как для сле­по­го, кото­рый, стоя на солн­це, не может видеть све­та. Апо­стол Павел пишет: «Не обма­ны­вай­тесь, блуд­ни­ки Цар­ствия Божия не наследуют»…

Итак, мы долж­ны ска­зать, что секс, во всех его про­яв­ле­ни­ях, лиша­ет чело­ве­ка веч­ной жиз­ни. Поэто­му ката­стро­фи­че­ски умень­ша­ет­ся внут­рен­ний двор Церк­ви, то есть серд­ца тех, кто нахо­дит­ся в све­то­вом поле бла­го­да­ти. Секс дефор­ми­ру­ет чело­ве­че­скую лич­ность; он рас­слаб­ля­ет волю чело­ве­ка, дела­ет его рабом соб­ствен­ных стра­стей, похо­жим на лод­ку в откры­том море во вре­мя штор­ма, кото­рая поте­ря­ла управ­ле­ние и отда­на во власть волн. Секс рас­ша­ты­ва­ет и уни­что­жа­ет нрав­ствен­ность. Для хри­сти­а­ни­на нрав­ствен­ность это, преж­де все­го, внут­рен­нее состо­я­ние души. Для совре­мен­но­го чело­ве­ка – это толь­ко опре­де­лен­ные нор­мы обще­жи­тия. Поэто­му совре­мен­ный чело­век двой­стве­нен, для него нрав­ствен­ность – это казать­ся нрав­ствен­ным

Секс по при­ро­де сво­ей неесте­стве­нен и жесток. Он уни­что­жа­ет ува­же­ние людей друг к дру­гу и к самим себе. Секс и раз­врат сужа­ют жизнь чело­ве­ка до удо­вле­тво­ре­ния тем­ных инстинк­тов, живу­щих где-то на дне под­со­зна­ния, при­том искус­ствен­но дефор­ми­ро­ван­ных, извра­щен­ных и иска­жен­ных. Чело­век при­вы­ка­ет смот­реть на себя, на дру­гих и на саму жизнь наг­ло и цинич­но. Если чело­век толь­ко кусок мяса, то где место вер­но­сти и прав­ды, кому быть вер­но­му, перед кем гово­рить прав­ду, — да, и кому она нуж­на? Поэто­му в наше вре­мя ложь и лице­ме­рие ста­но­вят­ся уни­вер­саль­ным прин­ци­пом обще­ния людей. Прав­да и чест­ность, вер­ность и посто­ян­ство – это сло­ва, кото­ры­ми спе­ку­ли­ру­ют. А если чело­век живет по нрав­ствен­ным прин­ци­пам, то он вызы­ва­ет глу­хое раз­дра­же­ние; в луч­шем слу­чае, на него смот­рят как на чуда­ка, вро­де Дон Кихо­та, а чаще – как на вра­га обще­ствен­но­го согла­сия и спокойствия.

Секс… на самом деле дела­ет жизнь чело­ве­ка без­смыс­лен­ной, серой и скуч­ной. Если чело­век пре­одо­ле­ет тер­рор обще­ствен­но­го мне­ния и мас­со­вый гип­ноз средств инфор­ма­ции, то, поло­жа руку на серд­це, он дол­жен будет при­знать­ся, что в куль­ти­ви­ро­ван­ном сек­се, кото­рый про­кру­чи­ва­ет­ся по всем кана­лам теле­ви­де­ния, и въеда­ет­ся как грязь в нашу жизнь —  нет ниче­го бла­го­род­но­го и радост­но­го, а толь­ко уни­зи­тель­ное и пош­лое. В сек­се про­ис­хо­дит отклю­че­ние созна­ния, как при упо­треб­ле­нии нар­ко­ти­ков и алко­го­ля, а затем чело­век пере­жи­ва­ет пери­о­ды внут­рен­не­го опу­сто­ше­ния и отвра­ще­ния к само­му себе. И здесь, как у алко­го­ли­ка, появ­ля­ет­ся зави­си­мость от яда и идет посто­ян­ная дегра­да­ция лич­но­сти на духов­ном, душев­ном и даже телес­ном плане…

Секс и раз­врат явля­ют­ся атри­бу­ти­кой чер­ной магии, а сваль­ным гре­хом закан­чи­ва­ют­ся празд­ни­ки в сата­нин­ских сек­тах. Уже древ­ние хри­сти­ан­ские апо­ло­ге­ты писа­ли о том, что запах блу­да и чело­ве­че­ской кро­ви при­вле­ка­ет к себе демо­нов, поэто­му они оби­та­ют в язы­че­ских капи­щах как в сво­их домах. На запах блу­да соби­ра­ют­ся демо­ны, как воро­ны, нале­тев­шие на труп… Поэто­му секс и раз­врат это сила, демо­ни­зи­ру­ю­щая мир, это та страш­ная опас­ность, о кото­рой забы­ли или нароч­но закры­ва­ют гла­за, что­бы не видеть ее отвра­ти­тель­но­го обличия…

Реабилитация Содома и Гоморры

В 60‑е и 80‑е года про­шло­го века были реа­би­ли­ти­ро­ва­ны ком­му­ни­сты, под­верг­ши­е­ся репрес­си­ям. В 90‑е годы реа­би­ли­ти­ро­ва­ны были бело­гвар­дей­цы, а к кон­цу II тыся­че­ле­тия нача­лась реа­би­ли­та­ция жите­лей Содо­ма и Гомор­ры. Ока­зы­ва­ет­ся, дела содом­лян не име­ли харак­те­ра пре­ступ­ле­ния, сле­до­ва­тель­но, нака­за­ние их было неза­слу­жен­ным, и Мерт­вое море явля­ет­ся памят­ни­ком не боже­ствен­ной кары над раз­врат­ни­ка­ми, а неспра­вед­ли­во­го суда. Для этой реа­би­ли­та­ции нуж­но посте­пен­но и после­до­ва­тель­но под­го­то­вить обще­ствен­ное мне­ние, чем и зани­ма­ют­ся теле­ви­де­ние и прес­са. Пока у нас нет еще одно­по­лых бра­ков, как в неко­то­рых евро­пей­ских стра­нах, но постыд­ный раз­врат счи­та­ет­ся нена­ка­зу­е­мым и вполне легаль­ным, более того, он объ­яв­лен частью чело­ве­че­ских прав и свободы.

Раз­врат – это не физи­че­ское, а пси­хо­ло­ги­че­ское, вер­нее, пато­пси­хо­ло­ги­че­ское явле­ние. Чело­век, поте­ряв­ший пра­виль­ное эмо­ци­о­наль­ное вос­при­я­тие мира, не может мыс­лить пра­виль­но, будучи нрав­ствен­ным отще­пен­цем, он не может защи­щать нрав­ствен­ность, меж­ду тем, как таким людям открыт доступ к раз­лич­ным долж­но­стям и постам. Обще­ство, где раз­врат не осуж­ден, уже не может назы­вать­ся хри­сти­ан­ским. Раз­врат­ни­ки дела­ют то, о чем апо­стол запре­щал даже упо­ми­нать, как о позо­ре чело­ве­че­ства. Раз­врат­ник лиша­ет себя прав быть чле­ном Церк­ви и даже при­сут­ство­вать на бого­слу­же­нии до сво­е­го искрен­не­го пока­я­ния. А теперь нас уве­ря­ют, что это толь­ко «новые крас­ки» в палит­ре чувств. Неко­то­рые худож­ни­ки – аван­гар­ди­сты утвер­жда­ют, что навоз – это тоже новая крас­ка, кото­рой мож­но писать картины…

Сек­су­аль­ная пато­ло­гия – это тяже­лая болезнь, кото­рая может раз­ру­шить нацию, уни­что­жить народ. Отцы само­го извест­но­го цер­ков­но­го собо­ра Гру­зии, назы­ва­е­мо­го Руи­со – Урб­ний­ским (12в.), обли­чая содом­ский грех, писа­ли, что этот мерз­кий раз­врат был глав­ной при­чи­ной паде­ния Пер­сии, а затем Визан­тии. Теперь Содом и Гомор­ра нахо­дят­ся в ста­дии реа­би­ли­та­ции в пра­во­слав­ных стра­нах. В Гре­ции, кото­рая явля­ет­ся одним из цен­тров Пра­во­сла­вия, сто­ят зда­ния с наг­лой вывес­кой «Содом». Какие-то силы хотят само чело­ве­че­ское серд­це рас­тлить и пре­вра­тить в Содом.

Бог обе­щал Авра­аму поща­дить пре­ступ­ный город, если в нем ока­за­лись бы десять пра­вед­ни­ков, но их не нашлось. Что будет с нами, когда сре­ди нас не ока­жет­ся и деся­ти пра­вед­ни­ков, сохра­нив­ших себя от сквер­ны и душев­ной нечи­сто­ты? – Об этом без­молв­но сви­де­тель­ству­ет Мерт­вое море…

Влияние греха на историю человечества

Объ­яс­нить исто­рию логи­че­ским путем невоз­мож­но. Чело­ве­че­ский ум, даже опи­ра­ю­щий­ся на огром­ную память ком­пью­те­ров, не может выявить и опре­де­лить тех фак­то­ров, из кото­рых скла­ды­ва­ют­ся исто­ри­че­ские про­цес­сы. В исто­рии суще­ству­ют над­за­ко­ны – необъ­яс­ни­мые явле­ния, кото­рые не под­чи­не­ны при­чин­но-след­ствен­ной свя­зи. Они могут про­явить­ся в самые кри­ти­че­ские пери­о­ды и изме­нить ход событий.

Но самый суще­ствен­ный и важ­ный фак­тор – духов­ный план исто­рии; это отно­ше­ние чело­ве­че­ства к Боже­ству, это нрав­ствен­ное состо­я­ние мира, это неви­ди­мая для глаз изнан­ка чело­ве­че­ской жиз­ни. В духов­ном плане содер­жат­ся и сум­ми­ру­ют­ся дея­ния все­го чело­ве­че­ства, и опре­де­ля­ет­ся его буду­щее. Перед все­мир­ным пото­пом на этой мета­фи­зи­че­ской плос­ко­сти чело­ве­че­ство исчер­па­ло себя. Образ­но гово­ря, эта сфе­ра бытия ока­за­лась пустой, люди пре­вра­ти­лись в плоть, то есть они дей­ство­ва­ли по вле­че­нию сле­пой и раз­вра­щен­ной пло­ти. Про­мысл Божий при­го­во­рил чело­ве­че­ство к гибе­ли имен­но пото­му, что в нем не ока­за­лось сил и воз­мож­но­сти для возрождения.

Совре­мен­ное состо­я­ние мира нель­зя све­сти толь­ко к эко­но­ми­че­ским, поли­ти­че­ским и дру­гим усло­ви­ям; эти фак­то­ры ока­зы­ва­ют вли­я­ние, но все-таки они вто­ро­сте­пен­ны. Пово­ро­ты исто­рии не пред­ска­зу­е­мы для тех, кто зани­ма­ет­ся эко­но­ми­кой и социо­ло­ги­ей; их деше­вый футу­ризм не оправ­ды­вал­ся нико­гда. Жизнь рва­ла все бумаж­ные про­гно­зы эко­но­ми­стов и социо­ло­гов, кото­рые хоте­ли пред­ска­зать исто­рию, как про­гно­зи­ру­ют погоду…

В исто­рии чело­ве­че­ства при­сут­ству­ют свет­лые и тем­ные кос­ми­че­ские силы. Саму при­ро­ду чело­ве­че­ства пора­зил, как тяже­лый порок, грех; он, подоб­но зара­жен­ной кро­ви, про­ник во все клет­ки чело­ве­че­ско­го орга­низ­ма. Грех при­сущ чело­ве­че­ству со вре­мен тра­ге­дии в Эде­ме. Но ХХ век осо­бо отме­чен неви­дан­ным до сих пор раз­ме­ром гре­ха… В насто­я­щее вре­мя грех дето­убий­ства стал почти гло­баль­ным. В стра­нах быв­ше­го Совет­ско­го Сою­за бере­мен­ность в 70% окан­чи­ва­ет­ся абор­том, а если при­ба­вить к это­му про­ти­во­за­ча­точ­ные сред­ства, кото­рые вызы­ва­ют миниа­борт, т.е. гибель эмбри­о­на в тече­ние несколь­ких суток, то кро­вью уби­тых мож­но было бы напо­ить пес­ки Саха­ры, а их тру­па­ми в несколь­ко раз опо­я­сать Землю.

Чем объ­яс­нить эту про­дол­жа­ю­щу­ю­ся эска­ла­цию жесто­ко­сти, эту вак­ха­на­лию, назы­ва­е­мую про­грес­сом? Нам кажет­ся глав­ная при­чи­на – это нрав­ствен­ная дегра­да­ция чело­ве­ка, его эмо­ци­о­наль­ная холод­ность, и дефи­цит люб­ви. Любовь рас­ши­ря­ет бытие чело­ве­ка, в кото­рое вклю­ча­ет­ся круг люби­мых им людей… Любовь дела­ет жизнь чело­ве­ка более глу­бо­кой. Теперь мы видим дру­гое – само­за­мкну­тость и аутизм. Чело­век ста­но­вит­ся сам для себя един­ствен­ной цен­но­стью, как буд­то весь мир создан толь­ко для него. Отсю­да воз­ни­ка­ет праг­ма­тич­ное отно­ше­ние к дру­гим людям: полез­ны они или нет. Это ста­но­вит­ся глав­ным усло­ви­ем вза­и­мо­от­но­ше­ний. К тако­му эго­из­му при­во­дят, по наше­му мне­нию, два глав­ных гре­ха: гор­дость и блуд, а затем их «млад­шие бра­тья» — леность и любовь к насла­жде­ни­ям. Аутизм иссу­ша­ет в чело­ве­ке любовь, сна­ча­ла духов­ную, затем душев­ную, кото­рая заме­ня­ет­ся спо­ра­ди­че­ски­ми вспыш­ка­ми стра­стей. Похоть и гор­дость обра­зу­ют в душе какой-то посто­ян­ный мерт­вя­щий холод. Чело­век теря­ет чув­ство состра­да­ния, даже такое, како­го не лише­ны живот­ные. Его не печа­лит чужое горе, его не раду­ет, а ско­рее огор­ча­ет чужое сча­стье, хотя бы в виде вре­мен­ной уда­чи. Тем­ные силы все боль­ше овла­де­ва­ют душой чело­ве­ка. Пре­по­доб­ный Сера­фим пишет: «Дья­вол холоден»…

Зачем совре­мен­но­му чело­ве­ку нуж­ны дети? Они ста­но­вят­ся для него поме­хой. В детях чело­век не видит свой образ, повто­ре­ние соб­ствен­ной жиз­ни, он не пере­жи­ва­ет с ними вновь свое дет­ство, он уже настоль­ко загряз­нил свою жизнь раз­вра­том, что ему уже недо­ступ­ны чув­ства ребенка…

Семья реша­ет несколь­ко задач: 1) дето­рож­де­ние; 2) удо­вле­тво­ре­ние инстинк­тов, кото­рые у чело­ве­ка соеди­не­ны с целой гам­мой чувств; 3) вза­и­мо­по­мощь. Хри­сти­ан­ская семья реша­ет так­же духов­ные зада­чи: это содей­ствие друг дру­гу в деле спа­се­ния, общ­ность во вре­мен­ном и веч­ном, в мате­ри­аль­ном и духов­ном, общ­ность в молит­вах, кото­рая дела­ет семью малой домаш­ней цер­ко­вью. Теперь это все раз­ру­ше­но. Секс уби­ва­ет дето­рож­де­ние; гор­дость – вза­им­ную любовь; эго­изм – забо­ту друг о дру­ге

Кто мы? (О сексологии)

Вопрос о пре­по­да­ва­нии сек­со­ло­гии в учеб­ных заве­де­ни­ях и оцен­ка это­го пред­ме­та (если вооб­ще его мож­но назвать нау­кой, а не зло­ве­щим симп­то­мом дегра­да­ции чело­ве­че­ско­го обще­ства) долж­ны быть рас­смот­ре­ны и про­из­ве­де­ны с пози­ции хри­сти­ан­ской нрав­ствен­но­сти. Не будем забы­вать, что боль­шин­ство насе­ле­ния Гру­зии осо­зна­ет себя хри­сти­а­на­ми, несмот­ря на раз­лич­ный уро­вень вклю­чен­но­сти в духов­ную и цер­ков­ную жизнь. Об этом долж­ны пом­нить гос­по­да сек­со­ло­ги, кото­рые обра­ща­ют­ся с гру­зин­ским наро­дом так, как буд­то он не име­ет ни сво­их веко­вых тра­ди­ций, ни житей­ской муд­ро­сти, ни нрав­ствен­ных цен­но­стей, как буд­то это без­ли­кая тол­па, а не народ древ­ней куль­ту­ры, при­няв­ший хри­сти­ан­ство 17 сто­ле­тий тому назад, — воз­раст, кото­ро­го ред­ко дости­га­ют госу­дар­ства и наро­ды… Теперь тра­ди­ции наро­да хотят опо­зо­рить так, как в свое вре­мя Фрейд опо­зо­рил семью и брак, и цело­муд­рие пред­ста­вить не делом чести, а пато­ло­ги­че­ским ком­плек­сом, каки­ми-то болез­нен­ны­ми фоби­я­ми. Здесь перед наро­дом вопрос сто­ит во всей остро­те: хочет он быть хри­сти­ан­ским наро­дом или отречь­ся от Хри­ста во имя ново­го боже­ства, имя кото­ро­му – блуд и похоть

До недав­не­го вре­ме­ни Англия была образ­цом пат­ри­ар­халь­ных нра­вов; сло­во «пури­та­нин» ста­ло нари­ца­тель­ным, вро­де аске­та в миру. В Аме­ри­ке суще­ство­ва­ла «поли­ция нра­вов». Мак­сим Горь­кий не был при­нят обще­ствен­но­стью США; про­ще гово­ря, его выдво­ри­ли из стра­ны за то, что он при­е­хал в Аме­ри­ку с неза­кон­ной женой…

Нрав­ствен­ный пере­во­рот про­изо­шел неожи­дан­но и быст­ро. В 20–30‑е гг. ХХ века, когда уже эти стра­ны доби­лись мате­ри­аль­но­го бла­го­со­сто­я­ния и тех­ни­че­ско­го про­грес­са. Ско­рее все­го, рас­пу­щен­ность яви­лась след­стви­ем изоби­лия, чем изоби­лие – след­стви­ем рас­пу­щен­но­сти. Но такой ска­чок не мог про­изой­ти есте­ствен­ным путем. Те силы, кото­рые созда­ют про­грам­мы по обу­че­нию, а вер­нее – по про­па­ган­де сек­са, уже рас­тли­ли обще­ствен­ное мне­ние, сня­ли цен­зу­ру в этих стра­нах. Одна­ко не будем забы­вать, что нала­жен­ный инду­стри­аль­ный ком­плекс, а не пред­став­ле­ние с пуб­лич­ным стрип­ти­зом сде­лал Аме­ри­ку про­мыш­лен­ным гиган­том. Уже в самих стра­нах Евро­пы все боль­ше зву­чат голо­са о воз­вра­те к нрав­ствен­ным тра­ди­ци­ям. Пусть это будет даже инстинкт выживания.

Кому нуж­но умствен­ное дето­рас­тле­ние под видом сек­су­аль­но­го про­све­ще­ния? Кому нуж­на пор­но­гра­фия под видом инфор­ма­ции и рекла­мы кра­со­ты обна­жен­но­го тела? Кому нуж­но свод­ни­че­ство юно­шей и деву­шек под видом борь­бы с фоби­я­ми? Преж­де все­го, тем силам, кото­рые хотят уни­что­жить хри­сти­ан­ство, пре­вра­тить чело­ве­ка в сви­нью, хрю­ка­ю­щую око­ло корыта.

В раз­врат­ном серд­це не может быть Бога – об этом ска­за­ла уже Биб­лия. Через уста сек­со­ло­гов некие силы гово­рят: «Бог – наш враг, поэто­му да здрав­ству­ет враг Бога – раз­врат!». То, что не мог­ли сде­лать гоне­ния и пыт­ки древ­них и совре­мен­ных неро­нов, совер­шит разврат.

В хри­сти­ан­ской Церк­ви есть муче­ни­ки за цело­муд­рие, кото­рые почи­та­ют­ся как муче­ни­ки за Хри­ста. Раз­врат – это пара­лич чело­ве­че­ско­го серд­ца, а если он внед­рен с дет­ства, то нрав­ствен­ная реани­ма­ция может ока­зать­ся без­силь­ной. Когда грех пере­хо­дит в при­выч­ку, то при­выч­ка ста­но­вит­ся природой…

Сек­со­ло­ги заяв­ля­ют, что «нуж­но знать весь интим, что­бы защи­тить себя от инти­ма», ина­че этим могут вос­поль­зо­вать­ся зло­на­ме­рен­ные люди. Поче­му же зна­ние пато­сек­со­ло­гии долж­но защи­тить ребен­ка от «зло­го вли­я­ния» напо­до­бие сам­бо или дзю­до – непо­нят­но. В таком слу­чае, луч­ше все­го была бы защи­ще­на опыт­ная в сек­се дама, если ей было бы что защи­щать и хранить.

Но глав­ная защи­та детей… — не иметь дур­ных зна­комств, не поз­во­лять воль­но­стей в друж­бе, избе­гать ситу­а­ций и мест, где может совер­шить­ся наси­лие. Для зна­ний таких пра­вил нет надоб­но­сти в мно­го­ча­со­вых лек­ци­ях по сек­со­ло­гии. Напро­тив, раз­му­со­ли­ва­ние этой темы вызы­ва­ет у ребен­ка не отвра­ще­ние, а инте­рес, про­буж­да­ет и сти­му­ли­ру­ет его инстинкт рань­ше вре­ме­ни. Паде­ние как раз часто начи­на­ет­ся с бесед на темы сек­са. Здесь мы видим тот сквер­ный при­ем, кото­рый назы­ва­ет­ся хан­же­ством. Детям хотят демон­стри­ро­вать эро­ти­ку, ока­зы­ва­ет­ся, с той целью, что­бы они мог­ли себя предо­хра­нить от нее, как буд­то гос­по­да сек­со­ло­ги забы­ва­ют об эмо­ци­о­наль­но-поло­вой сфе­ре ребен­ка, кото­рую, на самом деле, искус­ствен­но воз­буж­да­ют. Нет, эти лице­ме­ры вовсе не наив­ные про­стач­ки, пото­му что после лек­ций они преду­смот­ри­тель­но раз­да­ют про­ти­во­за­ча­точ­ные сред­ства, как подарки. 

Гос­по­да сек­со­ло­ги отлич­но зна­ют и дру­гое: что ран­няя поло­вая жизнь спо­соб­ству­ет преж­де­вре­мен­ной импо­тен­ции, что явля­ет­ся при­чи­ной душев­ных травм и раз­ру­ше­ний в семье, а вме­сте с тем – алко­го­лиз­ма и нар­ко­ма­нии. Неред­ко ран­ний секс вырож­да­ет­ся в пато­ло­ги­че­ский раз­врат, кото­рый теперь изо всех сил хотят уза­ко­нить сек­со­ло­ги. Здесь сто­ит вопрос о раз­ру­ше­нии самой чело­ве­че­ской личности.

Абор­ты и про­ти­во­за­ча­точ­ные сред­ства кате­го­ри­че­ски запре­ще­ны Пра­во­слав­ной Цер­ко­вью. Теперь хотят осме­ять эти пра­ви­ла и пред­ста­вить их как фобии, воз­ник­шие у ребен­ка после чте­ния ска­зок. В тече­ние сколь­ких веков пра­во­слав­ные наро­ды, созда­вав­шие свои семьи по прин­ци­пам хри­сти­ан­ской нрав­ствен­но­сти, вос­пи­ты­ва­ли детей, вну­шая им стыд­ли­вость и скром­ность, как есте­ствен­ные здо­ро­вые нача­ла жиз­ни! Неуже­ли этот мно­го­ве­ко­вый опыт наро­да хотят при­знать оши­боч­ным? Что созда­ло хри­сти­ан­ство – ска­жут исто­ри­ки, а что созда­ли сек­со­ло­ги – гово­рят непри­гляд­ные фак­ты: бере­мен­ность школь­ниц, вене­ри­че­ские забо­ле­ва­ния, неуклон­ный рост кото­рых наблю­да­ет­ся в послед­ние годы.

Дето­рож­де­ние – это не нау­ка, а био­ло­ги­че­ский инстинкт, кото­ро­му не надо обу­чать. Рас­пу­щен­ность сама по себе извра­ща­ет этот инстинкт. Здесь еще один фак­тор: рож­де­ние ребен­ка – это пере­да­ча огром­ной инфор­ма­ции дру­го­му живо­му орга­низ­му, поэто­му необ­хо­ди­мы опре­де­лен­ный воз­раст и закон­чен­ное раз­ви­тие супру­гов для пере­да­чи их пси­хо­фи­зи­че­ских свойств ребен­ку… Но самое глав­ное – рафи­ни­ро­ван­ный секс про­ти­во­ре­чит самой идее и зако­нам хри­сти­ан­ско­го бра­ка как домаш­ней церк­ви, пре­вра­щая брак в культ пло­ти, про­ти­во­ре­чит струк­ту­ре бра­ка как стро­гой моно­га­мии. Чело­век – это не толь­ко сгу­сток кро­ви и мяса, но, преж­де все­го, обла­да­тель без­смерт­ной души. Раз­врат­ник про­да­ет свою душу за мимо­лет­ные удо­воль­ствия, как биб­лей­ский Исав про­дал свое пер­во­род­ство за чече­вич­ную похлебку.

Мы обра­ща­ем­ся к хри­сти­а­нам: речь идет о веч­ной жиз­ни и веч­ной смер­ти ваших детей. Мы обра­ща­ем­ся к веру­ю­щим и неве­ру­ю­щим. Вопрос сто­ит об исто­ри­че­ском суще­ство­ва­нии нации. Про­грам­мы по регу­ли­ро­ва­нию семьи, и свя­зан­ная с ними про­грам­ма обу­че­ния сек­со­ло­гии, ведут к пла­но­мер­но­му сокра­ще­нию насе­ле­ния, то есть к наци­о­наль­ной катастрофе.

Гит­лер гово­рил: «Я имею пра­во на уни­что­же­ние низ­ших рас во имя арий­ской расы, что­бы дать ей жиз­нен­ное про­стран­ство». Давай­те заду­ма­ем­ся над тем, что мы дела­ем по отно­ше­нию к сво­им наро­дам. Совре­мен­ные сек­со­ло­ги, финан­си­ру­е­мые зару­беж­ны­ми фир­ма­ми и таин­ствен­ны­ми меце­на­та­ми, обле­ка­ют­ся в личи­ну «дру­зей детей». Но если они дру­зья, то поче­му они не воз­вы­си­ли голос, преж­де все­го, про­тив абор­тов, поче­му они лояль­но отно­сят­ся к пор­но­гра­фии, кото­рая рас­тле­ва­ет детей через экра­ны теле­ви­зо­ров, со стра­ниц жур­на­лов и пла­ка­тов, поме­щен­ных на улич­ных стен­дах в самых мно­го­люд­ных местах наших горо­дов?.. Резуль­тат тако­го вос­пи­та­ния все­гда будет один: цинич­ное отно­ше­ние к жиз­ни, цинич­ное отно­ше­ние к чело­ве­че­ско­му телу, цинич­ное отно­ше­ние к дру­зьям и роди­те­лям, и, конеч­но же, что самое страш­ное — цинич­ное отно­ше­ние к вере и хри­сти­ан­ским ценностям…

Мно­го­ве­ко­вой опыт чело­ве­че­ства сви­де­тель­ству­ет, что цело­муд­рие и стыд­ли­вость, а так­же высо­кая нрав­ствен­ность и моно­га­мия – вовсе не фобии и пред­рас­суд­ки, а жиз­нен­ная и духов­ная само­за­щи­та чело­ве­че­ства от само­раз­ру­ше­ния и само­уни­что­же­ния. Поэто­му раз­го­во­ры об инти­ме, и кар­ти­ны обна­жен­но­го тела, воз­буж­да­ю­щие у ребен­ка похоть, были запре­ще­ны не толь­ко в хри­сти­ан­ских семьях, но даже в обще­стве, индиф­фе­рент­ном к рели­гии, но еще сохра­нив­шем пред­став­ле­ние о нравственности. 

Сек­со­ло­ги, лгу­щие, что сек­су­аль­ное про­све­ще­ние детей огра­дит их от неожи­дан­ных опас­но­стей и дур­ных вли­я­ний, мало – чем отли­ча­ют­ся от тех, кто спа­и­ва­ет детей, уве­ряя в «поль­зе» спа­и­ва­ния: узнав на деле вред алко­го­ля, дети в буду­щем не сде­ла­ют­ся пьяницами.

Неуже­ли мно­го­ве­ко­вой опыт вос­пи­та­ния детей в пра­во­слав­ных стра­нах – все­го лишь сум­ма оши­бок и заблуж­де­ний, от кото­рых нуж­но как мож­но ско­рее изба­вить­ся? Если бы это было так, то пра­во­слав­ные наро­ды дав­но бы вымер­ли и исчез­ли, но они живут, и мы наде­ем­ся, что будут жить вопре­ки тем, кто ста­ра­ет­ся заме­нить брак рафи­ни­ро­ван­ным сек­сом и раз­вра­том, что­бы посред­ством это­го посте­пен­но и пла­но­мер­но сокра­щать рождаемость.

Радость победы

Свя­той Анто­ний Вели­кий писал о том вре­ме­ни, когда мир погру­зит­ся в тем­но­ту и все­об­щее безу­мие покро­ет зем­лю сво­и­ми чер­ны­ми кры­лья­ми. Тех, кто не пога­сил в душе сво­ей свет веры и не отдал­ся во власть стра­стей, будут счи­тать душев­но­боль­ны­ми или гор­де­ца­ми – фана­ти­ка­ми. «Если ты не посту­па­ешь, как все мы, то зна­чит – ты безу­мец», таким будет при­го­вор мира над испол­ня­ю­щи­ми запо­ве­ди Хри­ста. На тако­го чело­ве­ка ста­нут смот­реть как на вра­га, кото­рый хочет лишить осталь­ных людей радо­стей жиз­ни и про­по­ве­ду­ет какое-то неле­пое и непо­нят­ное уче­ние о гре­хе и веч­ном воз­мез­дии. Теперь насту­па­ет вре­мя, когда счи­та­ет­ся, что «эти­че­ской нор­мой», достой­ной совре­мен­но­го чело­ве­ка, долж­на стать неогра­ни­чен­ная сво­бо­да для воз­мож­но­сти реа­ли­за­ции всех его жела­ний и стра­стей, то есть – отсут­ствие нрав­ствен­но­го филь­тра. Но полу­ча­ет­ся пара­докс: все­доз­во­лен­ность вовсе не дела­ет чело­ве­ка счаст­ли­вым, напро­тив, про­ис­хо­дит внут­рен­ний раз­лад, опу­сто­шен­ность и глу­бо­кая неудо­вле­тво­рен­ность души; в луч­шем слу­чае – это тос­ка по чему-то доро­го­му и поте­рян­но­му, а в худ­шем – это мерт­вен­ное без­раз­ли­чие, и отож­деств­ле­ние себя со сво­и­ми извра­щен­ны­ми инстинк­та­ми. Затем откры­ва­ет­ся новая глу­би­на чело­ве­че­ско­го паде­ния, выяв­ля­ет­ся новый сгу­сток зла и кон­цен­тра­ция душев­ной тем­но­ты – это демо­низм, это пора­бо­ще­ние чело­ве­ка неви­ди­мы­ми пара­зи­тив­ны­ми суще­ства­ми, внед­рив­ши­ми­ся в его душу.

Язы­че­ство было не толь­ко поте­рей Бога, но поте­рей само­го чело­ве­ка. Язы­че­ская антро­по­ло­гия извра­ти­ла, а затем и утра­ти­ла поня­тие о гре­хе. «При­род­ное – пре­крас­но», — гово­рит языч­ник, не пони­мая, что кос­мос и его духов­ная ипо­стась – чело­век – пора­же­ны гре­хом, что они пред­став­ля­ют собой поле бит­вы меж­ду тем­ны­ми и свет­лы­ми сила­ми, что чело­век в его пси­хо­фи­зи­че­ском един­стве – это боль­ной орга­низм, что наша бытий­ная дан­ность – это не есте­ствен­ная жизнь, а извра­щен­ное состояние.

«Сим­вол веры» совре­мен­но­го мира состо­ит в том, что жела­ния и стра­сти чело­ве­ка долж­ны быть удо­вле­тво­ре­ны. Одна­ко повсе­днев­ный опыт учит нас дру­го­му: страсть все­гда лжет, все­гда обе­ща­ет, но нико­гда не дает обе­щан­но­го. После испол­не­ния страст­ных жела­ний чело­век не испы­ты­ва­ет ни радо­сти, ни чув­ства удо­вле­тво­ре­ния. И, напро­тив, борь­ба со стра­стью и похо­тью окан­чи­ва­ет­ся духов­ной радо­стью. После побе­ды над стра­стью чело­век ощу­ща­ет мир и покой в сво­ей душе, он пере­жи­ва­ет осо­бое чув­ство лег­ко­сти и внут­рен­нее про­свет­ле­ние, как награ­ду за подвиг.

В побе­де над стра­стью и гре­хом чело­век ощу­ща­ет про­буж­де­ние сво­е­го духа, воз­рож­де­ние сво­ей лич­но­сти. И в этой радо­сти есть нечто мисти­че­ское. Тра­гизм чело­ве­че­ства состо­ит в посто­ян­ной ошиб­ке – буд­то пота­ка­ние стра­стям и удо­вле­тво­ре­ние аффек­тив­ных чувств дает пол­но­ту жиз­ни. Но это не так. Чело­век, иду­щий на пово­ду сво­их стра­стей, ины­ми, потух­ши­ми гла­за­ми смот­рит на мир; он пере­ста­ет видеть ту кра­со­ту, кото­рую ощу­щал и пере­жи­вал рань­ше. Его серд­це ста­но­вит­ся холод­ным и жесто­ким, он как бы обле­ка­ет свою душу в шку­ру животного.

Грех – это мета­фи­зи­че­ская грязь. Даже поте­ряв­шая Бога душа, как буд­то адап­ти­ро­вав­ша­я­ся к гре­ху, в какой-то сво­ей глу­бине ощу­ща­ет его зло­во­ние. В рож­де­нии чело­ве­ка заклю­ча­ет­ся тай­на, в блу­де – толь­ко пошлость…

Совре­мен­ные люди не могут под­ра­жать древним пра­от­цам в их воз­дер­жа­нии, как мона­хи древним подвиж­ни­кам в их аске­тиз­ме. Но все-таки общая идея оста­ет­ся той же: не в удо­вле­тво­ре­нии стра­сти, не в под­чи­не­нии ей, а в пре­одо­ле­нии чув­ствен­но­сти и похо­ти откры­ва­ет­ся истин­ное бытие чело­ве­ка, неве­до­мая для похот­ли­вых и без­воль­ных душ глу­би­на жизни.

Дегра­да­ция чело­ве­ка сопро­вож­да­лась тем, что секс был отде­лен от дето­рож­де­ния, а затем про­ти­во­по­став­лен ему и воз­ве­ден в сте­пень куль­та, а теперь гро­зит стать «тене­вой» рели­ги­ей для чело­ве­че­ства. Теперь секс, уби­вая еще не рож­ден­ную душу, раз­ру­шая семьи, затем­няя образ и подо­бие Божие в чело­ве­ке, стал вра­гом само­го чело­ве­ка не толь­ко духов­но­го, но и эмпи­ри­че­ско­го. Посред­ством селек­ции соба­ку – живот­ное наи­бо­лее пре­дан­ное чело­ве­ку – мож­но пре­вра­тить в зве­ря – людо­еда. Так секс, посред­ством искус­ствен­ных селек­ций с явно демо­ни­че­ским харак­те­ром, пре­вра­тил­ся в убий­цу людей и губи­те­ля чело­ве­че­ских душ. Теперь этот зверь стре­мит­ся стать неко­ро­но­ван­ным вла­сти­те­лем мира и рабо­вла­дель­цем чело­ве­че­ских душ.

Когда чело­век гово­рит, что секс дает ему радость, то он или лжет, или нико­гда не испы­ты­вал дей­стви­тель­ной радо­сти. Поче­му у людей, как буд­то поте­ряв­ших все духов­ное, вдруг появ­ля­ет­ся чув­ство нена­ви­сти к таким же раз­врат­ни­кам, как и они сами, нена­висть, как к ворам, кото­рые укра­ли, похи­ти­ли что-то доро­гое, при­над­ле­жав­шее им?

Люди, кото­рые выпи­ли до дна чашу зем­ных насла­жде­ний, но были доста­точ­но чест­ны перед собой, гово­ри­ли, что не нашли в жиз­ни радо­сти, что на зем­ле сча­стья нет. Напри­мер, чело­век демо­ни­че­ский и утон­чен­но-раз­врат­ный, но в тоже вре­мя, искрен­ний в осо­зна­нии сво­е­го паде­ния, Алек­сандр Блок писал:

Все на све­те, все на све­те знают,

Сча­стья нет,

И в кото­рый раз в руке сжимают

Писто­лет.

Дру­гой поэт, хва­став­ший коли­че­ством соблаз­нен­ных им жен­щин, но доста­точ­но чут­кий, что­бы при­слу­ши­вать­ся к голо­су сво­е­го серд­ца, писал:

Дар напрас­ный, дар случайный,

— жизнь, зачем ты мне дана?

Твор­че­ство таких поэ­ти­че­ских гени­ев, — и в то же вре­мя нрав­ствен­ных пиг­ме­ев, — как Бай­рон, …и дру­гие, про­ни­за­но каким-то безыс­ход­ным тра­гиз­мом. Эти люди, испы­тав­шие все стра­сти, смог­ли уви­деть свою жизнь сплош­ным кош­ма­ром. Пер­со­на­жи их книг – живые тру­пы, у кото­рых толь­ко пре­зре­ние к миру и тай­ная нена­висть к себе.

Меж­ду тем люди, живу­щие высо­ки­ми целя­ми, а не стра­стя­ми, зна­ют, что «сча­стье есть», и чем выше цели, кото­ры­ми они живут, чем боль­ше они обуз­ды­ва­ют свои низ­мен­ные чув­ства, тем более они ста­но­вят­ся счаст­ли­вы­ми, зна­чит, истин­ная радость – удел чистых сер­дец. Есть еще более высо­кая радость – бла­го­дать Духа Свя­та­го, это та свя­тость, кото­рую нена­ви­дит мир, видя в ней обли­че­ние сво­е­го уродства.

Может ли дать гнев­ли­вость покой, зависть – сча­стье, чре­во­уго­дие – ясность мыс­ли? Что остав­ля­ет после себя страсть в душе чело­ве­ка? Толь­ко грязь и мусор. Страсть даже внешне уро­ду­ет чело­ве­ка. Во что пре­вра­ща­ет­ся чело­век гне­ва­ю­щий­ся, на кого он похож? Какое зме­и­ное выра­же­ние лица у завист­ни­ка? Какой смрад рас­то­ча­ют вокруг себя раз­врат­ни­ки? В укро­ще­нии сво­их жела­ний, в побе­де выс­ше­го над низ­шим, в побе­де души над телом совер­ша­ет­ся про­буж­де­ние чело­ве­ка от тяж­ко­го гре­хов­но­го сна.

Люди, кото­рые видят раз­ре­ше­ние сво­их про­блем в искус­ствен­ном пла­ни­ро­ва­нии семьи, или гото­вые под­верг­нуть­ся сте­ри­ли­за­ции, — это, в сущ­но­сти, рабы сек­са, ради кото­ро­го раз­ру­ша­ет­ся само поня­тие хри­сти­ан­ской семьи как «малой церк­ви». Таки­ми раба­ми их сде­ла­ла псев­до­куль­ту­ра, дав­но утра­тив­шая свою духов­ность. Обще­ство, отка­зав­ше­е­ся от хри­сти­ан­ской нрав­ствен­но­сти, совре­мен­ные сред­ства мас­со­вой инфор­ма­ции – осо­бен­но теле­пе­ре­да­чи – с каким-то целе­устрем­лен­ным упор­ством вну­ша­ют чело­ве­ку, что он – все­го-навсе­го сек­су­аль­ное животное.

Уже само цело­муд­рие и воз­дер­жа­ние начи­на­ют рас­смат­ри­вать­ся как неле­пый пред­рас­су­док, фобии, неесте­ствен­ный образ жиз­ни, веду­щий к пси­хи­че­ским забо­ле­ва­ни­ям. Чело­ве­ку вби­ва­ет­ся, навя­зы­ва­ет­ся мысль, что он дол­жен испы­тать все виды раз­вра­та, дабы его жизнь была более «глу­бо­кой и кра­соч­ной». «Испы­тай все!» — гово­рит совре­мен­ная мораль. Страсть и грех пере­хо­дят в при­выч­ку, кото­рая пора­бо­ща­ет волю.

Опыт убеж­да­ет чело­ве­ка, что такая жизнь пуста и лож­на, но аль­тер­на­ти­вы ей он не видит. Меж­ду тем, выход есть. Это не стрем­ле­ние к посто­ян­но­му удо­вле­тво­ре­нию стра­сти, а воле­вое гос­под­ство­ва­ние над ней. Воз­дер­жа­ние до бра­ка и цело­муд­рен­ные отно­ше­ния в бра­ке укреп­ля­ют ува­же­ние и любовь супру­гов друг к дру­гу. Воз­дер­жа­ние не про­ти­во­есте­ствен­но, а как раз – есте­ствен­но, о чем нам гово­рит жизнь дру­гих существ; в этом отно­ше­нии зве­ри могут учить чело­ве­ка. Неуже­ли чело­век ока­жет­ся не толь­ко самым разум­ным, но так­же и самым похот­ли­вым, то есть самым гряз­ным из всех оби­та­те­лей земли?

Апокалиптические сумерки

Поче­му в послед­нее вре­мя нар­ко­ма­ния при­ня­ла мас­шта­бы эпи­де­мии? Поче­му род­ные не раду­ют­ся при встре­че друг с дру­гом?.. Поче­му ложь ста­ла уни­вер­саль­ным сти­лем жиз­ни? Поче­му ката­стро­фи­че­ски рас­тет чис­ло рас­па­да­ю­щих­ся семейств? Поче­му брак, где муж и жена, соеди­нен­ные любо­вью, пре­да­ны друг дру­гу до самой смер­ти, уже явля­ют­ся исклю­че­ни­ем? Поче­му види­мое семей­ное бла­го­по­лу­чие часто ока­зы­ва­ет­ся толь­ко внеш­ним покро­вом внут­рен­ней пусто­ты, мол­ча­ли­вым согла­си­ем супру­гов тер­петь друг дру­га? Поче­му люди, при­хо­дя в свой дом, не нахо­дят удо­воль­ствия от вза­им­но­го обще­ния, а пред­по­чи­та­ют часа­ми про­си­жи­вать перед теле­ви­зо­ром? Кар­ти­ны, мель­ка­ю­щие на экране, для них доро­же живо­го чело­ве­ка, с кото­рым они долж­ны делить радо­сти и горе. Экран теле­ви­зо­ра и нар­ко­ти­ки – это ирре­аль­ный мир, в кото­рый чело­век убе­га­ет от дей­стви­тель­но­сти, давя­щей его душу какой-то свин­цо­вой тяже­стью. Про­рок Мои­сей, неза­дол­го до сво­ей смер­ти, созвал народ и про­из­нес бла­го­сло­ве­ние тем, кто будет испол­нять запо­ве­ди Божии, и про­кля­тие тем, кто будет нару­шать, и отвер­гать их. Эти запо­ве­ди напи­са­ны не толь­ко на камен­ных скри­жа­лях, но и в самой чело­ве­че­ской душе. Теперь люди забы­ли и поте­ря­ли их.

Зем­ля все более осквер­ня­ет­ся гно­ем раз­вра­та и чело­ве­че­ской кро­вью. Гос­подь наш Иисус Хри­стос ска­зал: «Когда Я при­ду на зем­лю, то най­ду ли веру?», — то есть веру, про­яв­ля­е­мую в люб­ви; веру, кото­рая долж­на быть глав­ным стерж­нем жиз­ни. Чис­ло людей, кото­рые не толь­ко верят, но и живут верой, посто­ян­но сокра­ща­ет­ся. И веру­ю­щие, и неве­ру­ю­щие подоб­ны людям, попав­шим в боло­то: толь­ко веру­ю­щие пони­ма­ют это и ста­ра­ют­ся выбрать­ся из заса­сы­ва­ю­щей тря­си­ны, а неве­ру­ю­щие не пони­ма­ют, что про­ис­хо­дит, они гиб­нут с закры­ты­ми гла­за­ми, они не верят Свя­щен­но­му Писа­нию, они без­раз­лич­ны к Богу или же нена­ви­дят Его. Но и у таких людей есть сви­де­тель­ство об апо­ка­лип­ти­че­ской ночи, кото­рая опус­ка­ет­ся над миром – это внут­рен­нее сви­де­тель­ство их соб­ствен­ной души о том, что радо­сти уже нет, что жизнь пуста, как дым. Отча­я­ние – это поте­ря надеж­ды. У совре­мен­ных людей нет надеж­ды. Наде­ять­ся им не на что; чего ожи­дать от буду­ще­го – они сами не знают…

Кому нужно преподавание сексологии?

Вто­рая поло­ви­на два­дца­то­го сто­ле­тия «обо­га­ти­лась» новой отрас­лью нау­ки, кото­рую в учеб­ни­ках назы­ва­ют сек­со­ло­ги­ей. Эта «нау­ка» о вза­и­мо­от­но­ше­нии полов, на самом деле явля­ет­ся уче­ни­ем о том, как уни­что­жить стыд. Вле­че­ние муж­чи­ны и жен­щи­ны друг к дру­гу, и область, свя­зан­ная с дето­рож­де­ни­ем, отно­сят­ся к инстинк­ту, а вовсе не к нау­ке, кото­рой тре­бу­ет­ся обу­чать чело­ве­ка. Этот инстинкт – врож­ден­ный, он зало­жен уже в гене­ти­че­ском коде; но нрав­ствен­ное чув­ство, так­же явля­ю­ще­е­ся врож­ден­ным каче­ством чело­ве­ка и при­су­щим толь­ко ему свой­ством, кон­тро­ли­ру­ет как этот, так и дру­гие инстинк­ты. Без сдер­жи­ва­ю­ще­го нача­ла инстинк­ты вырож­да­ют­ся и пре­вра­ща­ют­ся в неуправ­ля­е­мые страсти.

Тело это …инстру­мент души. Тем не менее, чело­век настоль­ко ста­но­вит­ся лич­но­стью, насколь­ко он побеж­да­ет «дур­ной» био­ло­гизм и под­чи­ня­ет свою пси­хо­фи­зи­че­скую жизнь веч­ным иде­ям и целям. Суще­ству­ет мета­фо­ри­че­ский образ отно­ше­ния души и тела: всад­ник и конь. Всад­ник дол­жен забо­тить­ся о сво­ем коне, но, в то же вре­мя, зная его буй­ный нрав, не ослаб­лять удил, ина­че конь неожи­дан­но сбро­сит с себя всад­ни­ка или упа­дет вме­сте с ним в овраг, где разо­бьют­ся оба. Наша плоть – это конь, кото­ро­му нель­зя давать некон­тро­ли­ру­е­мую свободу.

Если нрав­ствен­ные прин­ци­пы не будут поло­же­ны в осно­ву лич­ной и обще­ствен­ной жиз­ни, то чело­ве­че­ство пре­вра­тит­ся в ста­до диких зве­рей, а чело­век ста­нет неким фан­та­сти­че­ским гибри­дом меж­ду сви­ньей и вол­ком

Во все вре­ме­на стыд и цело­муд­рие счи­та­лись делом чести, а рас­пу­щен­ность и культ стра­стей – сви­де­тель­ством дегра­да­ции чело­ве­ка. Осо­бен­но цело­муд­рие цени­лось и ценит­ся в хри­сти­ан­стве, где оно счи­та­ет­ся выс­шей доб­ро­де­те­лью. Сло­во «цело­муд­рие» вклю­ча­ет в себя два сло­ва: «целост­ность» и «муд­рость».

Сек­со­ло­гия пред­став­ля­ет собой про­во­ка­цию анти­хри­сти­ан­ских сил. Хри­сти­ан­ство – это не толь­ко вера и дог­ма­ты, это так­же жизнь во Хри­сте и еван­гель­ская нрав­ствен­ность, обу­слав­ли­ва­ю­щая как обще­ствен­ное пове­де­ние, так и внут­рен­нее состо­я­ние души. Ате­и­сти­че­ская идео­ло­гия ста­ра­лась уни­что­жить хри­сти­ан­ство путем лжи, пря­мо­го наси­лия, насме­шек и про­фа­на­ции. Теперь те же силы хотят уни­что­жить нрав­ствен­ность, рас­тлить саму чело­ве­че­скую душу. Если этот замы­сел удаст­ся, если хри­сти­ане допу­стят духов­ное рас­тле­ние себя и сво­их детей, то хри­сти­ан­ства как жиз­нен­ной силы уже е будет – оно пре­вра­тит­ся в исто­ри­че­ский арха­изм. Это умерщ­вле­ние хри­сти­ан­ства может про­ис­хо­дить на фоне откры­тия хра­мов, изда­ния духов­ной лите­ра­ту­ры и т.д. Червь, про­ни­кая в глубь дере­ва, иста­чи­ва­ет его изнутри.

Сек­со­ло­гия через радио и теле­ви­де­ние уже вошла в эфир. Харак­тер­но, что по уче­нию Церк­ви, под­не­бе­сье – это область дей­ствия пад­ших духов. Теперь сек­со­ло­гия стре­мит­ся занять место в уни­вер­си­те­тах и шко­лах наря­ду с мате­ма­ти­кой и исто­ри­ей. На самом же деле, инфер­наль­ные силы, под видом сек­со­ло­гии, хотят при­не­сти нашим детям новое миро­воз­зре­ние, как сата­нин­скую весть о том, что сам чело­век есть как бы «малый бог», сво­бод­ный в сво­их дей­стви­ях; что все чело­ве­че­ское – боже­ствен­но, а стыд – пере­жи­ток неве­же­ства и пред­рас­суд­ков. В этой новой «рели­гии» стыд дол­жен быть объ­яв­лен вра­гом и экс­плу­а­та­то­ром, кото­рый в тече­ние тыся­че­ле­тий пора­бо­щал людей. Затем сек­со­ло­ги, вер­нее силы, сто­я­щие за ним, будут тре­бо­вать ново­го зако­но­да­тель­ства, кото­рое «защи­ща­ло» бы детей от роди­те­лей, ста­ра­ю­щих­ся соблю­дать в сво­их семьях прин­ци­пы хри­сти­ан­ской нравственности.

Сек­со­ло­гия име­ет сво­ей непо­сред­ствен­ной целью про­бу­дить дрем­лю­щие инстинк­ты в душе ребен­ка и сти­му­ли­ро­вать преж­де­вре­мен­ный, ост­рый инте­рес к обла­сти пола, со все­ми выте­ка­ю­щи­ми послед­стви­я­ми, а в пер­спек­ти­ве – уни­что­жить хри­сти­ан­ство как нор­му жиз­ни, лишив народ его тра­ди­ций, обез­ли­чить его и обречь на мед­лен­ное вырож­де­ние. Таким обра­зом, оправ­да­ние и про­па­ган­да пато­сек­са – это нача­ло душев­но­го и физи­че­ско­го вырождения.

Нас хотят уве­рить, что сек­со­ло­гия помо­жет неопыт­ным детям избе­жать агрес­сии со сто­ро­ны рас­тли­те­лей и насиль­ни­ков, как буд­то сек­со­ло­гия – это изу­че­ние при­е­мов сам­бо и дзю­до для деву­шек, кото­рые могут под­верг­нуть­ся напа­де­ни­ям. Осто­рож­ность в пове­де­нии понят­на и без сек­со­ло­гии, впро­чем, это­му там вовсе не учат. Напро­тив, сек­со­ло­гия настра­и­ва­ет чело­ве­ка на то, что защи­щать нече­го, поэто­му и защи­щать­ся не от кого

Апология блуда

Неко­то­рые люди, впав в блуд и не желая при­не­сти пока­я­ния, нахо­дят оправ­да­ние в уче­нии древ­них гно­сти­ков, что в люб­ви нет гре­ха, то есть, когда чело­век совер­шая блуд, стре­мить­ся не к плот­ским насла­жде­ни­ям, а к един­ству с дру­гим во всех фор­мах, то это любовь, кото­рая выше пра­вил и зако­нов. Такие люди гово­рят, что чув­ство люб­ви под­ни­ма­ет чело­ве­ка над гре­хом, и муж­чи­на ищет в жен­щине (а жен­щи­на – в муж­чине) не удо­вле­тво­ре­ния гру­бых стра­стей, а мисти­че­ских пере­жи­ва­ний. Разу­ме­ет­ся, как след­ствие таких «пере­жи­ва­ний», появ­ля­ют­ся на свет дети, но несрав­нен­но чаще они гиб­нут от абортов.

Мы встре­ти­ли подоб­ные гно­сти­че­ские тео­рии в кни­ге совре­мен­но­го оккуль­ти­ста и экс­тра­сен­са Лаза­ре­ва «Закон кар­мы», где автор утвер­жда­ет, что нрав­ствен­ность явля­ет­ся про­дук­том кол­лек­тив­ной гор­до­сти людей и пре­пят­ству­ет совер­шен­ство­ва­нию в люб­ви. В общем, мораль этих неогно­сти­ков сво­дит­ся к сле­ду­ю­ще­му: «Мне все поз­во­ле­но по пра­ву люб­ви». Гно­сти­ки не пони­ма­ют, или не хотят понять, что их «любовь» на самом деле – опья­не­ние стра­стью и самообман.

Когда чело­век не реша­ет­ся на пока­я­ние, осно­ва кото­ро­го – изме­не­ние жиз­ни и борь­ба с гре­хом, то он ста­ра­ет­ся оправ­дать свой грех, хотя бы в соб­ствен­ных гла­зах. Гри­го­рий Бого­слов писал о древ­них гно­сти­ках, что они не толь­ко гре­шат, но и хотят сам грех пред­ста­вить как нечто боже­ствен­ное. Отсю­да про­ис­те­ка­ет апо­ло­гия гре­ха – атри­бу­ти­ка сата­нин­ских сект. Поэто­му жал­кое оправ­да­ние: «Мы не блу­дим, а любим друг дру­га» — ста­рая пес­ня сата­ны. Сообщ­ни­ки гре­ха могут быть при­вя­за­ны друг к дру­гу при­выч­кой и стра­стью, но истин­но­го све­та люб­ви там как раз нет – есть толь­ко засо­сав­шая блуд­ни­ков грязь.

Дети без детства

Сата­нин­ским силам кажет­ся недо­ста­точ­ным тот шквал раз­вра­та, кото­рый захлест­нул совре­мен­ное обще­ство; им мало того, что вол­ны сек­су­аль­но­го штор­ма дока­ти­лись до самых отда­лен­ных и глу­хих угол­ков нашей стра­ны, и пото­пи­ли семей­ную любовь, сде­лав роди­те­лей все­го лишь без­дум­ны­ми «про­из­во­ди­те­ля­ми» себе подоб­ных существ, а самих детей – неже­лан­ным побоч­ным «про­дук­том» сек­су­аль­ной рево­лю­ции. Они хотят насиль­ствен­но рас­тлить детей через шко­лы и раз­лич­ные орга­ни­за­ции, кото­рые внешне могут скры­вать­ся под вывес­кой некой бла­го­тво­ри­тель­но­сти. Но истин­ная цель таких орга­ни­за­ций – внед­рить в созна­ние ребен­ка про­грам­му все­доз­во­лен­но­сти. Их цель – раз­ру­шить веко­вые народ­ные тра­ди­ции, умень­шить, или вовсе уни­что­жить вли­я­ние пра­во­слав­ных роди­те­лей на сво­их детей (под видом «защи­ты детей»). Их цель – посте­пен­но вну­шить убеж­де­ния, что нрав­ствен­ные зако­ны наро­да – это пере­жит­ки тем­но­го про­шло­го, а сохра­не­ние дев­ствен­но­сти до бра­ка – то, что счи­та­лось рань­ше честью, — пред­ста­вить в виде само­ин­кви­зи­ции или же наси­ли­ем роди­те­лей над пра­ва­ми детей.

Рас­тле­вая дев­ство, сата­нин­ская сила раз­ру­ша­ет хри­сти­ан­ский брак. Чело­век может жерт­во­вать сво­ей жиз­нью ради идеи. Но в раз­вра­щен­ном серд­це не может быть иде­а­ла, сле­до­ва­тель­но – и идей; у него оста­ет­ся одна цель: выжать из жиз­ни мак­си­мум насла­жде­ний, не гну­ша­ясь ника­ки­ми сред­ства­ми. Образ­но гово­ря, народ, живу­щий высо­ки­ми хри­сти­ан­ски­ми иде­а­ла­ми, пре­вра­ща­ет­ся в Цер­ковь; а народ, поте­ряв­ший нрав­ствен­ность, ста­но­вит­ся без­ли­кой тол­пой, наро­дом без про­шло­го и будущего.

Теперь, экс­плу­а­ти­руя сло­ва «куль­ту­ра» и «циви­ли­за­ция», в шко­лах ряда стран вве­ли как пред­мет сек­со­ло­гию, где «учи­тель» пре­вра­ща­ет­ся в режис­се­ра эро­ти­че­ских игр. Маль­чи­ки и девоч­ки долж­ны ими­ти­ро­вать отно­ше­ния супру­гов. Детям объ­яс­ня­ет­ся не толь­ко прак­ти­че­ский секс, но и пато­сек­со­ло­ги, дают­ся реко­мен­да­ции как «убе­речь­ся» от зача­тия и т.п.…

Роди­те­ли долж­ны тре­бо­вать изъ­я­тия пор­но­гра­фи­че­ской про­дук­ции из про­да­жи, и кон­тро­ля над теле­про­грам­ма­ми. Уро­ки по сек­со­ло­гии, кото­рые пре­вра­ща­ют шко­лу в доро­гу к пуб­лич­но­му дому, не допу­сти­мы и долж­ны быть запре­ще­ны

Потеря любви – трагедия нашего времени

У людей раз­лич­ные харак­те­ры, раз­лич­ные вку­сы, раз­лич­ные потреб­но­сти: то, что один счи­та­ет глав­ной целью жиз­ни, может быть без­раз­лич­ным и несу­ще­ствен­ным для дру­го­го. Но есть нечто, лежа­щее за пре­де­ла­ми мате­ри­аль­но­го, то, чем нуж­да­ет­ся каж­дый чело­век, хотя бы он и не при­зна­вал­ся в этом откры­то, хотя бы это было тай­ной его серд­ца. То, в чем нуж­да­ет­ся каж­дый чело­век, — это любовь. Это то зага­доч­ное чув­ство, в теп­ле кото­ро­го хочет согреть­ся душа каж­до­го чело­ве­ка, даже пре­ступ­ни­ка. Выс­шая фор­ма люб­ви – это любовь чело­ве­че­ской души к Боже­ству. Эта любовь в самом совер­шен­ном, непо­сред­ствен­ном и закон­чен­ном виде, про­яв­ля­ет­ся в мона­ше­стве, где ста­но­вит­ся целью всей чело­ве­че­ской жиз­ни. Эта любовь не зна­ет ни разо­ча­ро­ва­ний, ни измен. Она тре­бу­ет мно­го­го, но дает гораз­до больше.

Поте­ря люб­ви к Богу сде­ла­ла чело­ве­че­ство несчаст­ным и все дости­же­ния циви­ли­за­ции над­гро­бья­ми на клад­би­ще душ. Теперь мало счаст­ли­вых людей. Посто­ян­ная внут­рен­няя неудо­вле­тво­рен­ность, чув­ство остав­лен­но­сти, отчуж­ден­но­сти посте­пен­но транс­фор­ми­ру­ет­ся в зло­бу, жаж­ду раз­ру­ше­ния и уни­что­же­ния… Кро­ме того, душев­ная опу­сто­шен­ность чело­ве­ка и эмо­ци­о­наль­ная холод­ность окру­жа­ю­щей сре­ды вызы­ва­ет чув­ство посто­ян­но­го опа­се­ния, посто­ян­но­го ожи­да­ния нрав­ствен­ных уда­ров со сто­ро­ны самых близ­ких людей. Чув­ство сво­ей неза­щи­щен­но­сти и без­си­лия порож­да­ет целые ком­плек­сы пси­хи­че­ских рас­стройств, чело­век как буд­то хочет убе­жать от дей­стви­тель­но­сти в свою болезнь. Духов­ная опу­сто­шен­ность лич­но­сти и все­го совре­мен­но­го обще­ства дела­ют из чело­ве­ка или при­ми­тив­ное суще­ство без нрав­ствен­ных усто­ев, в сущ­но­сти, очень несчаст­ное, или насиль­ни­ка, или чело­ве­ка, живу­ще­го в этом мире, как в лесу, напол­нен­ном зве­ря­ми, в веч­ном стра­хе перед ожи­да­ю­щим его несча­стьем. Наше обще­ство – глу­бо­ко боль­ное и глу­бо­ко несчастное.

Выс­шая любовь, любовь к Богу, почти поте­ря­на. Любовь к Богу заво­е­вы­ва­ет­ся в борь­бе с гре­хом и стра­стя­ми. Кро­ме мона­ше­ства, кото­рое, по сво­ей идее, явля­ет­ся кон­цен­три­ро­ван­ной любо­вью к Богу, есть и дру­гая фор­ма люб­ви – это хри­сти­ан­ская семья. Семья, постро­ен­ная на прин­ци­пах Еван­ге­лия, на ува­же­нии и люб­ви друг к дру­гу, объ­еди­нен­ная одной верой, явля­ет­ся живым оази­сом в мерт­вой пустыне – в нашей без­душ­ной пан­тех­но­ло­ги­че­ской цивилизации.

Если храм – это огром­ный огнен­ный столп, то хри­сти­ан­ская семья – это малая све­ча, зажжен­ная от это­го огня…

По кни­ге: Архи­манд­рит Рафа­ил (Каре­лин)  «Как вер­нуть в семью поте­рян­ную радость». Спа­со-Пре­об­ра­жен­ский Мгар­ский мона­стырь, 2005 г.

Print Friendly, PDF & Email

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки