Святые отцы о целомудрии

Оглав­ле­ние


Древ­ний пате­рик

Глава 5. Разные пове­сти к укреп­ле­нию против вос­ста­ю­щих на нас блуд­ных браней

1 (Лат. 1). Авва Анто­ний гово­рил: думаю, что тело имеет дви­же­ние есте­ствен­ное, при­рож­ден­ное ему; но оно не дей­ствует, когда душа не хочет, – и бывает в теле одно дви­же­ние без похоти. Есть и другое дви­же­ние, про­ис­хо­дя­щее от пита­ния и раз­го­ря­че­ния тела пищею и питием. Про­ис­хо­дя­щий от них жар в крови про­из­во­дит воз­буж­де­ние в теле. Потому-то и сказал Апо­стол Павел: не упи­вай­теся вином, в немже есть блуд (Еф.5:18); равно и Гос­подь в Еван­ге­лии сказал уче­ни­кам Своим: внем­лите себе, да не когда отяг­чают сердца ваша объ­яде­нием и пьян­ством (Лук.21:34). В подвиж­ни­ках же бывает еще и иное дви­же­ние, про­ис­хо­дя­щее от ковар­ства и зави­сти демо­нов. Итак нужно знать, что дви­же­ния в теле бывают трех родов: одно есте­ствен­ное, другое от нераз­бор­чи­во­сти в пище и третье – от демо­нов.

2 (2). Авва Герон­тий Петр­ский гово­рил: многие, иску­ша­е­мые плот­скими вожде­ле­ни­ями, не сово­куп­ля­ясь телесно блу­до­дей­ство­вали мыслью, и сохра­няя тело дев­ствен­ным, блу­до­дей­ство­вали в душе. Посему, воз­люб­лен­ные, хорошо испол­нять слова Писа­ния: всяцем хра­не­нием блюди каждый твое сердце (Притч.4:23).

3. Авва Иоанн Колов сказал: услаж­да­ю­щийся и гово­ря­щий с отро­ком, уже любо­дей­ство­вал с ним в помысле своем.

4 (3). Авва Кас­сиан гово­рил, – вот что сказал нам авва Моисей: хорошо не ута­и­вать своих помыс­лов, но откры­вать их стар­цам духов­ным и рас­су­ди­тель­ным, а не таким, кото­рые соста­ри­лись от одного только вре­мени. Ибо многие, смотря на стар­че­ский воз­раст, и откры­вая свои помыш­ле­ния, – вместо увра­че­ва­ния, по неопыт­но­сти выслу­ши­ва­ю­щего, впа­дали в отча­я­ние.

(Лат. 4). Так был один брат из числа самых рев­ност­ных. Будучи сильно воз­му­щаем демо­ном любо­де­я­ния, пришел к одному старцу, и открыл ему свои мысли. Сей выслу­шал, – но, будучи неопы­тен, в него­до­ва­нии назвал брата гнус­ным и недо­стой­ным образа мона­ше­ского, так как имеет такие мысли. Услы­шав это, брат пришел в отча­я­ние, оста­вил свою келью и пошел в мир. По устро­е­нию же Божию, встре­тился с ним авва Апол­лос. Видя его воз­му­щен­ным и сильно опе­ча­лен­ным, авва спро­сил его, что за при­чина твоей печали, сын мой? Сна­чала он, от силь­ного уныния, ничего не отве­чал. Потом, будучи много упра­ши­ваем стар­цем, открыл ему дело, говоря: меня воз­му­щают помыслы любо­де­я­ния, я ходил к такому-то старцу, открыл ему их, и по слову его, мне не оста­лось надежды на спа­се­ние; итак я, отча­яв­шись, отхожу теперь в мир. Выслу­шав это, отец Апол­лос, как мудрый врач, долго обод­рял и вра­зум­лял его, говоря: не пред­став­ляй сие стран­ным, сын мой, и не отча­и­вайся! И я в таком воз­расте и седине воз­му­ща­юсь сильно подоб­ными помыс­лами. Итак не теряй духа при этом раз­же­нии, кото­рое вра­чу­ется не столько ста­ра­нием чело­ве­че­ским, сколько Божиею мило­стью, – только сделай ныне для меня милость, воз­вра­тись в свою келью. Брат так и сделал. Ушедши от него, авва Апол­лос пошел в келью того старца, кото­рый отверг брата, и став близ кельи его, молился Богу со сле­зами, говоря: Гос­поди, при­во­дя­щий иску­ше­ния на пользу, обрати борьбу брата на старца сего, дабы через опыт научился он в ста­ро­сти своей тому, чему не мог научиться в про­дол­же­ние многих лет – дабы он мог состра­дать борю­щимся. Когда авва кончил молитву, – видит эфиопа, сто­я­щего близ кельи, и пуща­ю­щего стрелы на старца. Будучи уязв­лен ими, старец тотчас как бы от упо­е­ния начал коле­баться туда и сюда, и не могши тер­петь, вышел из кельи, и пошел в мир тем самым путем, коим шел юный брат. Авва Апол­лос, зная о при­клю­чив­шемся, встре­тился с ним и подо­шедши гово­рит: куда идешь, и что за при­чина одер­жа­щего тебя сму­ще­ния? Усты­див­шись, что все с ним слу­чив­ше­еся известно свя­тому, он от стыда ничего не сказал. Тогда авва Апол­лос сказал ему: воз­вра­тись в келью свою, – впредь знай свою немощь, и считай себя доселе или неузнан­ным от дья­вола, или даже пре­зрен­ным, когда ты не удо­стоен борьбы с ним, посы­ла­е­мой на рев­ност­ных иноков. Что я говорю – борьбы? Ты напа­де­ния не мог пере­не­сти даже один день. Это про­изо­шло оттого, что ты, приняв к себе юношу, имев­шего брань с общим врагом, – вместо того, чтобы укре­пить его в борьбе, – вверг его в отча­я­ние, не раз­мыс­лив о той мудрой запо­веди, кото­рая гово­рит: избави ведо­мыя на смерть и искупи уби­ва­е­мых, не щади (Притч.24:11), ни о притче Спа­си­теля нашего Бога, гово­ря­щей: трости сокру­шенны не пере­ло­мить, и лена внем­шася не уга­сить: дон­деже изве­дет в победу суд (Мф.12:20). Ибо никто не может пере­но­сить козней врага, ни даже уга­сить раз­же­ния, если бла­го­дать Божия не охра­нит чело­ве­че­ской немощи. Итак, чтобы совер­ши­лось на нас это спа­си­тель­ное смот­ре­ние, будем общими молит­вами про­сить Бога, – чтобы Он отвел обра­щен­ный на тебя удар: Той бо болети творит, и паки воз­став­ляет… и руце Его исце­лят… Сми­ряет и высит, мерт­вит и живит, низ­во­дит во ад и воз­во­дит (Иов.5:18; 1Цар.2:7, 6). Сказав это и помо­лив­шись, Апол­лос тотчас изба­вил старца от нале­жа­щей брани, дав ему при этом совет про­сить Бога, чтобы он даро­вал ему язык науче­ния, еже разу­мети, егда подо­бает рещи слово во отвер­зе­ние уст своих (Ис.50:4; Еф.6:19).

5 (5). Когда спро­сили авву Кира Алек­сан­дрий­ского о блуд­ном помысле, он отве­чал так: если ты не имеешь помысла, то ты без надежды, – ибо, если не имеешь помыс­лов, то имеешь дело. Это значит: кто не борется с грехом в уме, и не про­ти­вится ему, тот совер­шает его телесно, а совер­ша­ю­щий такие дела (по бес­чув­ствен­но­сти своей) не воз­му­ща­ется помыс­лами.

(Лат. 6). При этом старец спро­сил брата: не имеешь ли ты при­вычки бесе­до­вать с жен­щи­ной? – Нет, отве­чал брат, но ум мой зани­мают древ­ние и новые живо­писцы: изоб­ра­же­ния женщин служат для меня воз­му­ти­тель­ными памят­ни­ками. – Старец сказал ему: мерт­вых не бойся, но бойся сочув­ствия и гре­хов­ного дей­ствия живых, – и более упраж­няйся в молитве.

6 (7). Авва Матой рас­ска­зы­вал: пришел ко мне брат и рас­ска­зы­вал, что зло­сло­вие хуже блуда. На это авва заме­тил: жестоко слово твое! – Брат спро­сил его: а тебе как кажется это дело? Старец отве­чал: хотя зло­сло­вие худо, но скоро вра­чу­ется. Зло­сло­вя­щий часто рас­ка­и­ва­ется гово­рит: худо я сделал. Но любо­де­я­ние – есте­ствен­ная смерть.

7 (8). Как ору­же­но­сец цар­ский стоит перед царем всегда в готов­но­сти; так и душа должна быть всегда готова против демона блуда.

8. Еще сказал: чело­век никак не должен давать силы двум помыс­лам – любо­де­я­нию и зло­сло­вию ближ­него; он отнюдь не должен ни гово­рить о них, ни помыш­лять в своем сердце. Осво­бо­див­шись от них он полу­чает спо­кой­ствие и вели­кую пользу.

9 (9). Одна­жды брат пришел к авве Пимену и гово­рит: что мне делать, отец? – я стра­даю блуд­ною похо­тью. И вот уже ходил я к авве Иви­сти­ону, – он сказал мне: не поз­во­ляй ей долго оста­ваться в тебе. Авва Пимен отве­чал брату: дела аввы Иви­сти­она высоки, – он на небе, вместе с Анге­лами, – и не знает, что мы с тобой нахо­димся в блуде! Но скажу тебе от себя: если чело­век будет воз­дер­жи­вать свое чрево и язык, то он может вла­деть собою.

10. Брат спро­сил авву Пимена на случай блуд­ного помысла. Старец гово­рит ему: велика помощь Божия, обни­ма­ю­щая чело­века, – но мы не можем видеть ее гла­зами своими.

11. Другой брат спро­сил авву Пимена: что мне делать? – меня борют блуд­ные поже­ла­ния, и я при­хожу в неистов­ство. Старец гово­рит ему, – на это сказал Давид: льва я пора­жал, а мед­ве­дицу заду­шал; это значит: я отсе­кал неистов­ство, а блуд­ную похоть подав­лял тру­дами.

12. Еще сказал: жить тебе по Богу невоз­можно, когда ты сла­сто­лю­бив и среб­ро­лю­бив.

13 (10). Рас­ска­зы­вали о матери Сарре: три­на­дцать лет она нахо­ди­лась в силь­ной борьбе с демо­ном блуда, – и нико­гда не про­сила о том, чтобы изба­виться от сей борьбы, но только взы­вала: Боже мой, помоги мне!

14 (11). Гово­рили еще о ней: сильно напа­дал на нее этот дух блуда, пред­став­ляя ей сует­ные пред­меты мира; она, не осла­бе­вая в страхе Божием и подви­гах, в одно время вошла в уеди­нен­ную свою хра­мину помо­литься. Здесь дух блуда пред­ста­вился ей телес­ным обра­зом и сказал: побе­дила ты меня, Сарра! Не я побе­дила тебя, отве­чала она, но Гос­подь Хри­стос.

15 (12). Один брат воз­му­щался помыс­лом блуда: брань была – как огонь, горя­щий день и ночь в его сердце. Он терпел, и не усту­пал своему помыслу. И после дол­гого вре­мени прошла брань, никак не могши пре­одо­леть его, по при­чине тер­пе­ния, – и тотчас в сердце его водво­ри­лось спо­кой­ствие.

16 (13). Другой брат имел брань с блуд­ной похо­тью, и встав ночью пришел к старцу и открыл ему свой помысл. Старец успо­коил его, – и он, полу­чив пользу, воз­вра­тился в свою келью. Но вот опять брань вос­стала на него, – он опять пошел к старцу. И делал он это несколько раз. Старец не печа­лил его, но гово­рил ему на пользу, – и гово­рил так: не усту­пай ему, но лучше при­ходи ко мне, если будет бес­по­ко­ить тебя демон, и обли­чай его (откры­вай свои мысли). Таким обра­зом обли­чен­ный, он прой­дет мимо. Ибо ничто так не огор­чает демона блуда, как откры­тие дел его, – и ничто так не радует его, как ута­е­ние помыс­лов. Таким обра­зом при­хо­дил брат к этому старцу один­на­дцать раз, обли­чая свои помыслы. Нако­нец брат гово­рит ста­рику: яви любовь, – скажи мне слово! Старец гово­рит ему: дерзай, чадо! Если бы попу­стил Бог моему помыслу прийти на тебя, то ты не снес бы его, но пал бы гораздо глубже. И так как старец гово­рил это по сми­ре­нию, то иску­ше­ние брата пре­кра­ти­лось.

17 (14). Другой брат имел иску­ше­ние на блуд, и с уси­лием выдер­жи­вал подвиг в тече­ние четыр­на­дцати лет, соблю­дая, чтобы самый помысл его не согла­со­вался с похо­тью. Нако­нец, он пришел в цер­ковь и открыл дело перед всем наро­дом. Тогда дано было пове­ле­ние, – и все понесли для него труд, в про­дол­же­ние сед­мицы, молясь Богу, – и брань пре­кра­ти­лась.

18 (15). О помысле блуда сказал один пустын­ник – старец: не хочешь ли спа­стись, лежа на постели? Ступай – делай, ступай – тру­дись! Ступай – ищи и най­дешь! Бодр­ствуй, толкай, – и отвер­зется тебе (Мф.7:7,8). Есть в мире на всякий бой спо­соб­ные бойцы, кото­рые, за многие раны от про­тив­ни­ков, за тер­пе­ние и муже­ство полу­чают венец. Но часто и один, полу­чая раны от двоих, сохра­няет муже­ство при ударах и побеж­дает бьющих его. Видишь ли, какое они являют муже­ство ради плот­ской награды? Стой и ты и мужайся, – и Бог побо­рет за тебя врага.

19 (16). Другой старец сказал так о том же помысле: веди себя так, как про­хо­дя­щий по тор­жищу, мимо хар­чевни, и ощу­ща­ю­щий запах варе­ной пищи, или чего-нибудь жаре­ного. Кто хочет, входит в хар­чевню и ест. А кто не хочет, тот, про­ходя мимо, ощу­щает только запах, и уходит. Так и ты охра­няй себя от смрада, встань и помо­лись, говоря: Сыне Божий, помоги мне! Также посту­пай и с дру­гими помыс­лами: ибо мы не иско­ре­ни­тели помыс­лов, но про­ти­во­бор­ники.

20 (17). Еще иной старец сказал о том же помысле: мы стра­даем им от бес­печ­но­сти своей. Если бы мы были уве­рены, что Бог оби­тает в нас, то не делали бы из себя чужого сосуда (Слич. 1Кор.6:15). Ибо Гос­подь наш Хри­стос, оби­та­ю­щий в нас, и при­су­щий нам, видит жизнь нашу. Потому и мы, нося­щие его и созер­ца­ю­щие, не должны быть бес­печ­ными: но должны очи­стить себя, как и Он чист. Станем на камне, – и да сокру­шится лука­вый; не убойся, – и он не сде­лает тебе вреда; воспой в кре­по­сти, говоря: наде­ю­щийся на Гос­пода, яко гора Сион: не подви­жится в век живый во Иеру­са­лиме. (Пс.124:1).

21 (18). Брат спро­сил старца: когда монах впа­дает в грех, то скор­бит, как потер­пев­ший вместо пре­спе­я­ния вред, и тру­дится доколе не вос­ста­нет, тогда как при­хо­дя­щий из мира, как пола­га­ю­щий начало (доб­ро­де­тели) пре­успе­вает (и таким обра­зом послед­ний бывает выше пер­вого)? Старец сказал ему в ответ: монах, пада­ю­щий в иску­ше­ние, есть как бы падшая хра­мина; если он совер­шенно вос­пря­нет в своем помысле, и захо­чет вос­ста­но­вить падшую хра­мину, то нахо­дит к тому многие веще­ства, как то: фун­да­мент, камни, щебень, и может успеть скорее того, кто не иско­пал и не поло­жил осно­ва­ния, и не имеет необ­хо­ди­мого, но водится надеж­дою, что может совер­шить свое дело. Таким обра­зом тру­див­шийся в мона­ше­ском дела­нии, если впадет в иску­ше­ние, и обра­тится, уже имеет необ­хо­ди­мое: попе­че­ние, псал­мо­пе­ние, руко­де­лие и прочее, что состав­ляет осно­ва­ние (мона­ше­ской жизни). И доколе ново­по­сту­пив­ший в мона­ше­ство будет обу­чаться сему, – монах уже достиг­нет преж­него состо­я­ния.

22 (19). Один брат, будучи воз­му­щаем блуд­ной похо­тью, пришел к вели­кому старцу и просил его: окажи любовь, помо­лись о мне, ибо воз­му­щает меня похоть блуд­ная. – Старец молился о нем Богу. – Брат в другой раз при­хо­дит к нему и гово­рит то же слово. – Равным обра­зом и старец не пере­ста­вал молить за него Бога, говоря: Гос­поди, открой мне состо­я­ние брата моего, и откуда на него дей­ствие дья­вола? Ибо я молился Тебе, но доселе не полу­чил он спо­кой­ствия. Тогда открыл ему Гос­подь о брате. Он увидел его сидя­щим, – и дух любо­де­я­ния близ него, и глу­мится с ним; пред ним стоял и Ангел, послан­ный к нему на помощь, и гне­вался на брата, что он не предал себя Богу, но, услаж­да­ясь помыс­лами, весь свой ум предал дей­ствию дья­вола. – Таким обра­зом узнал старец вину брата и гово­рит ему: ты сам вино­вен, увле­ка­ясь своими помыс­лами, – и научил его, как про­ти­во­сто­ять помыс­лам. – И брат, исце­лив­шись его настав­ле­нием и молит­вою, обрел спо­кой­ствие.

23 (20). Неко­гда ученик вели­кого старца боролся с похо­тью. Старец, видя его страж­ду­щим, гово­рит: хочешь ли – помо­люсь Богу, чтобы Он облег­чил твою борьбу? – Нет, сказал ученик, – ибо я хотя и стражду, но в самом стра­да­нии нахожу плод для себя. Посему лучше проси Бога в молит­вах своих о том, чтобы Он даро­вал мне тер­пе­ние пере­не­сти иску­ше­ние. На это авва гово­рит ему: теперь я узнал, что ты имеешь пре­спе­я­ние и пре­вос­хо­дишь меня.

24 (21). Ска­зы­вали об одном старце: пришел он в скит с сыном, кото­рый еще питался моло­ком и не знал, – что такое жен­щина. Когда сын сей пришел в муже­ский воз­раст, то демоны пред­ста­вили ему ночью жен­ские образы. Он открыл это отцу своему. – Старец поди­вился. – Слу­чи­лось одна­жды сыну быть с отцом своим в Египте; увидев там женщин, он гово­рил отцу своему: вот те самые, кото­рые ночью при­хо­дили ко мне в скит. Старец отве­чал ему: это иноки сель­ские, сын мой, – иной вид имеют они, и иной – пустын­ники. При этом удив­лялся старец, каким обра­зом в скиту демоны могли пока­зать ему жен­ские образы? И тотчас воз­вра­ти­лись они в свою келью.

25 (22). Был оди­но­кий подвиж­ник в скиту. Враг при­во­дил ему на память одну жен­щину, весьма кра­си­вую собой, и сильно воз­му­щал его. По смот­ре­нию же Божию, пришел в скит другой брат из Египта; он между раз­го­во­ром сказал, что умерла жена такого-то. А это была та самая жен­щина, кото­рою воз­му­щался брат. Услы­шав об этом, брат взял ночью свой хитон, и пошел в Египет; открыл гроб умер­шей, отер хито­ном гни­ю­щий труп ее, и воз­вра­тился с ним в свою келью; поло­жил этот смрад возле себя, и, сра­жа­ясь с помыс­лом, гово­рил: вот пред­мет, к кото­рому ты имеешь похоть, – он пред тобою, насы­щайся! Таким обра­зом он мучил себя смра­дом, доколе не кон­чи­лась его борьба.

26 (23). Некто пришел в скит при­нять мона­ше­ский образ, взяв с собой и сына, кото­рый только что отнят был от молока. Когда сей достиг юно­ше­ского воз­раста, – демоны начали соблаз­нять его (на блуд). Он гово­рит отцу своему: пойду я в мир, ибо не могу выдер­жать борьбы. Отец удер­жи­вал его и уго­ва­ри­вал. Но юноша опять гово­рит ему: не могу более, отче, – поз­воль мне выйти отсель. Отец гово­рит ему: послу­шай меня еще раз, сын мой: возьми сорок долей хлеба и моло­дых ветвей (для пле­те­ния) на сорок дней, ступай во внут­рен­нюю пустыню и про­будь там сорок дней, ‑и воля Гос­подня совер­шится на тебе. Он послу­шался отца своего, пошел в пока­зан­ную пустыню, пробыл там два­дцать дней в трудах, плел кор­зины, пита­ясь сухим хлебом. И вот видит нечи­стую силу, под­хо­дя­щую к нему: пред ним пред­стала эфи­оп­лянка до того смрад­ная, что невоз­можно было тер­петь смрада ее. Он стал гнать ее. И демон гово­рит ему: я (обык­но­венно) явля­юсь при­ят­ною в серд­цах чело­ве­че­ских; но, за послу­ша­ние и труд твой, Бог не попу­стил меня пре­льстить тебя, и открыл тебе смрад мой. Он встал и, бла­го­даря Бога, пошел к отцу своему и гово­рит ему: теперь я не хочу уже ухо­дить отсюда, отче, – я видел нечи­стую силу и смрад ее. Отцу и самому об этом было открыто, и он сказал юноше: если бы ты пробыл сорок дней и вполне бы сохра­нил запо­ведь мою, то увидел бы боль­шее виде­ние.

27 (24). Один старец пре­бы­вал в даль­ней пустыне. Он имел род­ствен­ницу, кото­рая уже несколько лет желала видеть его. Тща­тельно раз­уз­нав, где нахо­дится старец, она пошла по направ­ле­нию к пустыне, уви­дала там идущих с вер­блю­дами, и вошла с ними в пустыню. Ее влек туда дьявол. Подо­шедши к двери старца, она объ­явила себя его род­ствен­ни­цею и оста­лась у него. Был тогда другой отшель­ник, оби­тав­ший в нижней части пустыни. Он налил в сосуд воды, и во время тра­пезы его сосуд этот начал вер­теться. По вну­ше­нию Божию он сказал сам себе: пойду в пустыню и объ­явлю это старцу; и вставши, он пошел. Когда настал вечер, он лег на пути в капище идолов, и ночью слышал раз­го­вор демо­нов: в эту ночь мы вовлекли одного монаха – пустын­ника в любо­де­я­ние. Услы­шав это, он опе­ча­лился, пошел к этому старцу, нашел его сокру­шен­ным, и сказал ему: что мне делать, авва? Нали­ваю я себе сосуд воды, и во время тра­пезы он вер­тится? Старец гово­рит ему: ты пришел спро­сить меня о том, что вер­тится сосуд? А я что буду делать? – я нынеш­нюю ночь впал в любо­де­я­ние. – Я узнал об этом, отве­чал тот. – Как ты узнал? спро­сил его старец. – Я, отве­чал брат, спал в капище идоль­ском, и слышал там раз­го­вор о тебе демо­нов. Тогда сказал старец: пойду я в мир. Но брат убеж­дал его, говоря: нет, отец, оста­вайся в этом месте, а жен­щину отошли отсюда, – это сви­да­ние про­изо­шло от дья­вола. Выслу­шав его, он остался, уси­ли­вая свои подвиги со сле­зами, доколе не пришел в преж­нее состо­я­ние.

28 (25). Без­за­бот­ность (о внеш­нем), мол­ча­ние и сокро­вен­ное упраж­не­ние рож­дают чистоту.

29 (26). Брат спро­сил одного старца: если слу­чится чело­веку, по дей­ствию дья­вола, впасть в иску­ше­ние, бывает ли польза для соблаз­ня­ю­щихся через него? – На это старец рас­ска­зал ему сле­ду­ю­щее. В кино­вии Еги­пет­ской был один име­ни­тый дьякон. Неко­то­рый долж­ност­ной граж­да­нин, гони­мый архон­том, пришел в кино­вию со всем своим домом. Дьякон, по дей­ствию дья­вола, пал с женою его, – и поло­жил срам на всех. Пошел он к одному люби­мому им старцу и рас­ска­зал ему дело. У старца внутри его кельи было одно темное, пота­ен­ное место. Дьякон начал упра­ши­вать его, говоря: погреби меня здесь живого и никому не откры­вай сего. Он вошел в этот мрак и принес истин­ное пока­я­ние. Через несколько вре­мени оста­но­ви­лась в реке вода. При совер­ше­нии общей молитвы было открыто одному из святых: если не выйдет и не помо­лится дьякон, скры­тый таким-то стар­цем, то не поте­чет вода. Слы­шав­шие поди­ви­лись, и подо­шедши, вывели дья­кона из места, где он был. Он помо­лился, – и вода потекла. И соблаз­нив­ши­еся прежде полу­чили гораздо боль­шую пользу от его пока­я­ния, и про­сла­вили Бога.

30 (27). Два брата пошли на торг про­дать домаш­ние вещи. Когда они разо­шлись друг с другом, то один из них впал в блуд. При­шедши, другой брат сказал ему: пойдем в келью нашу, брат! – Не пойду, отве­чал он. – Почему же? спра­ши­вал брат. – Потому, отве­чал он, что, когда ты отошел от меня, я впал в грех. Желая при­об­ре­сти его (Мф.12:15), брат стал гово­рить ему: и со мною то же слу­чи­лось, как я отошел от тебя; но пойдем, пока­емся при­лежно, – и Бог про­стит нам. И подо­шедши рас­ска­зали они стар­цам о слу­чив­шемся с ними. Старцы дали им запо­ведь – пока­яться. И один из них каялся за дру­гого, как будто и сам он согре­шил. Бог, видя такой подвиг любви его, через несколько дней открыл одному старцу, что за вели­кую любовь несо­гре­шив­шего брата Он про­стил согре­шив­шему. Вот это поис­тине значит: поло­жить душу за брата своего! (Ин.15:13).

31 (28). Брат пришел неко­гда к одному старцу и гово­рит ему: брат мой остав­ляет меня, отходя туда и туда, и я сокру­ша­юсь об этом. Старец упра­ши­вал его, говоря: потерпи его, и Бог, видя труд тер­пе­ния твоего, при­зо­вет его к тебе; ибо жесто­кими мерами неудобно при­во­дить к себе кого-либо, и сатана сатану не изго­няет (Мф.12:26). Но лучше при­вле­кай его бла­го­стью; ибо и Бог наш обра­щает людей при­зы­ва­нием. И рас­ска­зал ему старец сле­ду­ю­щее: в Фива­иде были два брата, – один из них, будучи увле­каем демо­ном в блу­до­де­я­ние, гово­рит дру­гому: пойду я в мир. Но сей запла­кал, говоря: не попущу, чтобы ты ушел, брат мой, и погу­бил подвиг твой и дев­ство. – Он не согла­шался и гово­рил: не оста­нусь, но пойду, – или иди со мной, – и я опять воз­вра­щусь с тобой; или отпу­сти меня, – и я оста­нусь в мире. Брат пошел к одному вели­кому старцу. Старец сказал: ступай с ним и Бог, ради подвига твоего, не допу­стит его до паде­ния. Они встали и пошли в мир. Когда вошли в одну весь, Бог, видя подвиг его, отъял брань от брата, так что сей сказал спут­нику своему: пойдем, брат, опять в пустыню; поду­май: вот я согре­шил, что же из сего мне пользы? И воз­вра­ти­лись они в келью свою без вреда.

32. Некто спро­сил старца: что мне делать с блуд­ной похо­тью? – Сколько имеешь силы, сказал ему старец, храни себя от сего помысла; ибо падший от него нахо­дится в отча­я­нии спа­се­ния. Как корабль, борясь с вол­нами, бурею и вет­рами, если поте­ряет кор­мило, хотя нахо­дится в опас­но­сти, но все еще пла­вает; если даже и мачта сло­мится, или что либо другое, все еще оста­ется в доброй надежде, когда цела спа­си­тель­ная лодка: так и монах, если по бес­печ­но­сти впадет в другие какие-нибудь стра­сти, имеет еще надежду побе­дить их пока­я­нием; а если одна­жды, впадши в грех любо­де­я­ния, потер­пит кораб­ле­кру­ше­ние, то нахо­дится в отча­ян­ном поло­же­нии, так как корабль его начи­нает идти ко дну.

33 (30). Брат спро­сил старца: что мне делать, отец? меня уби­вает срам­ный помысл. Старец гово­рит ему: когда мать захо­чет детище свое отнять от молока, при­кла­ды­вает к сосцам своим горь­кий мор­ской лук. Мла­де­нец по обык­но­ве­нию при­па­дает к груди сосать молоко, но по при­чине горечи отвра­ща­ется от нее. Так и ты, если хочешь, положи на мысль твою горечи. Брат спро­сил: какая это горечь, кото­рую мне должно поло­жить? – Памя­то­ва­ние о смерти и муче­ниях в буду­щей жизни, сказал старец.

34 (31). Другой брат спро­сил старца о том же помысле. Старец гово­рит ему: я нико­гда не был воз­му­щаем сим пред­ме­том. Брат соблаз­нился, пошел к дру­гому старцу, и сказал ему: вот что сказал мне один старец, – и я соблаз­нился, потому что сказал он то, что выше при­роды. Не просто сказал тебе это чело­век Божий, пойди, при­неси ему рас­ка­я­ние, – и он откроет тебе силу слова своего. Брат встал, пошел к старцу, и, покло­нив­шись до земли, сказал: прости мне, я нера­зумно посту­пил, что вышел от тебя сму­щен­ным; прошу тебя, объ­ясни мне, – как это ты нико­гда не был воз­му­щен блуд­ною похо­тью? С того вре­мени, гово­рит ему старец, как сде­лался мона­хом, я нико­гда не насы­щался ни хлебом, ни водою, ни сном; бес­по­кой­ство, отсюда про­ис­хо­дя­щее, тре­вожа меня, не дает мне чув­ство­вать иску­ше­ния, о кото­ром ты сказал. Брат вышел, полу­чив пользу.

35 (32). Брат спро­сил одного из отцов: отчего это – помысл мой посто­янно скло­ня­ется к блу­до­де­я­нию, не дает мне покоя ни на один час, ‑и душа моя воз­му­ща­ется? Отец сказал ему: если демоны посе­вают в тебе помыслы, не пре­да­вайся им; ибо им свой­ственно – посто­янно соблаз­нять. И хотя они нико­гда сего не остав­ляют, но при­ну­дить тебя не могут: твоя воля – слу­шать их, или не слу­шать. Знаешь, что сде­лали Мади­а­ни­тяне: они укра­сили доче­рей своих и поста­вили (их на вид Изра­иль­тя­нам); но никого не при­нуж­дали, а только жела­ю­щие падали с ними, а другие, него­дуя на это, гро­зили и уби­вали их (Числ. гл. 25). Так должно посту­пать и с помыс­лами своими. Брат сказал в ответ старцу: что же мне делать? я слаб и страсть меня побеж­дает. Наблю­дай за ними, сказал он, и когда они начи­нают в тебе гово­рить, не отве­чай им; но встань, молись и пади перед Богом, говоря: Сыне Божий, поми­луй мя! Брат сказал ему: я забо­чусь об этом, авва, но нет сокру­ше­ния в сердце моем, потому что я не знаю силы сего слова. – Ты только заботься, – сказал ему старец, что авва Пимен и многие из отцов гово­рили: закли­на­тель не знает силы слов своих, но змея слышит, пони­мает силу его слов и пови­ну­ется. Так и мы, хотя и не знаем, какую силу имеют наши слова, но демоны слышат и отсту­пают со стра­хом.

36 (33). Старцы гово­рили: помысл блуд­ный есть как-бы бумага из папи­руса. Если он воз­ник­нет в нас, и мы, не пре­да­ва­ясь ему, будем отры­вать его от себя, – он легко сокру­ша­ется. Если же, при воз­ник­но­ве­нии его в нас, мы, пре­дав­шись, будем услаж­даться им, то, пре­вра­тив­шись, он дела­ется желез­ным и сокру­ша­ется с трудом. – Итак, нужно знать о сем помысле, что пре­да­ю­щимся ему нет надежды на спа­се­ние, а непре­да­ю­щимся пред­стоит венец.

37 (34). Два брата, будучи побеж­дены блуд­ной похо­тью, пошли и взяли с собою женщин. После же стали гово­рить друг другу: что пользы для нас в том, что мы, оста­вив ангель­ский чин, пали в эту нечи­стоту, и потом должны будем идти в огонь и муче­ние? Пойдем опять в пустыню. При­шедши в нее, они про­сили отцов назна­чить им пока­я­ние, испо­ве­дав им то, что они сде­лали. Старцы заклю­чили их на год, и обоим поровну дава­лись хлеб и вода. Братья были оди­на­ковы по виду. Когда испол­ни­лось время пока­я­ния, они вышли из заклю­че­ния, – и отцы уви­дели одного из них печаль­ным и совер­шенно блед­ным, а дру­гого – с весе­лым и свет­лым лицом, – и поди­ви­лись сему, ибо братья при­ни­мали пищу поровну. Посему спро­сили они печаль­ного брата: какими мыс­лями ты был занят в келье своей? – Я думал, отве­чал он, о том зле, кото­рое я сделал, и о муке, в кото­рую я должен идти, – и от страха при­лепе кость моя плоти моей (Пс.101:6). Спро­сили и дру­гого: а ты о чем раз­мыш­лял в келье своей? Он отве­чал: я бла­го­да­рил Бога за то, что Он исторг меня от нечи­стоты мира сего и от буду­щего муче­ния, и воз­вра­тил меня к этому ангель­скому житию, – и помня о Боге, я радо­вался. Старцы ска­зали: пока­я­ние того и дру­гого равно перед Богом.

38 (35). Был один старец в Скиту, – и как он впал в силь­ную болезнь, то ему стали при­слу­жи­вать братья. Старец, видя, что они тру­дятся для него, сказал: пойду в Египет, дабы не утруж­дать братии. Но авва Пимен гово­рил ему: не уда­ляйся, иначе впа­дешь в блуд. Он же, опе­ча­лясь, сказал: уже омерт­вело тело мое, – и ты гово­ришь мне это? Итак он ушел в Египет. – Услы­шав об этом, жители делали ему много при­но­ше­ний. Одна дев­ствен­ница, по вере, пришла услу­жи­вать старцу, – и старец, через несколько вре­мени выздо­ро­вев, пал с нею. Она зачала во чреве и родила сына. Жители спра­ши­вали ее: отчего это? – От старца, ска­зала она. Но они ей не пове­рили. Старец же сам сказал: это мой грех, – но сохра­ните рож­ден­ного. Они сохра­нили. Когда мла­де­нец уже отнят был от груди, в один день, когда был празд­ник, старец пришел в Скит, при­несши мла­денца на плечах своих, и вошел с ним в цер­ковь среди народа. При­сут­ству­ю­щие, увидя его, запла­кали, и он сказал бра­тьям: посмот­рите на мла­денца сего, – это сын пре­слу­ша­ния! Будьте осто­рожны и вы, братья, ибо я на ста­ро­сти это сделал, и помо­ли­тесь о мне! – И ушедши в келью, он поло­жил начало преж­него своего дела­ния.

39 (36). Один брат был сильно иску­шаем демо­ном блуда, ибо четыре демона, пре­об­ра­зясь в вид кра­си­вых женщин, в тече­ние два­дцати дней уси­ли­ва­лись вовлечь его в постыд­ное сме­ше­ние. Но так как он муже­ственно под­ви­зался и остался непо­бе­ди­мым, то Бог, видя его подвиг, даро­вал ему то, что впредь он уже не имел плот­ского раз­же­ния.

40 (37). Был один отшель­ник в нижних стра­нах Египта, – и был именит, ибо пре­бы­вал в уеди­нен­ной келье, в пустын­ном месте. И вот, по дей­ствию сатаны, одна бес­чест­ная жен­щина, услы­шав о нем, гово­рила юношам: что дадите мне? – я низ­ложу вашего подвиж­ника. Они назна­чили ей извест­ное воз­на­граж­де­ние, – и она, вышедши вече­ром, подо­шла к келье его, как будто заблу­див­шись. Когда посту­ча­лась в дверь, старец вышел, и увидя ее, сму­тился и сказал: каким обра­зом ты яви­лась здесь? – Я заблу­див­шись пришла сюда, ска­зала она со сле­зами. Сжа­лив­шись над нею, старец ввел ее во дворик свой, и вошедши сам в келью свою запер ее. И вот ока­ян­ная закри­чала, говоря: авва, меня здесь поедают звери! Он же опять воз­му­тив­шись, но вместе и убо­яв­шись суда Божия, сказал: откуда пришел на меня гнев сей? И отво­рив дверь, впу­стил ее внутрь. Тогда дьявол начал пус­кать в него стрелы, раз­жи­га­ю­щие похоть к ней. Но он, видя напа­де­ние врага, сказал сам в себе: козни врага суть мрак, а сын Божий есть свет. И, вставши, он зажег свечу. Но опять раз­жи­га­е­мый похо­тью, сказал: тако­вая тво­ря­щии идут в муку (Гал.5:19,21); итак испы­тай себя здесь, можешь ли пере­не­сти вечный огонь? И поло­жил свой палец на свечу, жег его, – и не чув­ство­вал боли по при­чине силь­ного раз­же­ния плоти. Про­дол­жая это делать до утра, он сжег все пальцы свои. Блуд­ница, видя, что он делал, ока­ме­нела от страха. Утром юноши, при­шедши к подвиж­нику, спра­ши­вали: пришла сюда вчера жен­щина? – Да, отве­чал он, – вот она спит в келье. – Вошедши в келью они уви­дели ее мерт­вою, и ска­зали ему: авва, она умерла. Тогда он, открыв свои руки, пока­зал им, говоря: вот что сде­лала со мною эта дочь дья­вола! Она погу­била пальцы мои. И рас­ска­зав им бывшее, сказал: Писа­ние гово­рит: не воз­да­вай злом за зло (Петр.3:9), сотво­рил молитву и воз­двиг­нул ее. Ушедши, блуд­ница в чистоте про­во­дила осталь­ное время жизни.

41 (38). Один брат стра­дал блуд­ною похо­тью. Слу­чи­лось ему войти в одно село Египта, где увидев дочь язы­че­ского жреца, он полю­бил ее, и гово­рит отцу ее: дай мне ее в жены. – Не могу дать тебе ее, отве­чал он, если не спрошу бога моего. И пошедши к демону, жрец гово­рил ему: вот один монах пришел ко мне, и желает взять дочь мою, – выда­вать ли ее за него? Демон отве­чал: спроси его, – отверг­нется ли он Бога своего, кре­ще­ния и обета мона­ше­ского? – Жрец при­шедши сказал монаху: отверг­нешься ли ты Бога, кре­ще­ния и обета мона­ше­ского. – Он согла­сился, – и в то же время увидел как бы голубя, вышед­шего из уст его и поле­тев­шего кверху. – Жрец пошел к демону и сказал: вот он согла­сился на все три усло­вия. Тогда дьявол сказал ему в ответ: не отда­вай ему дочери своей в жены, ибо Бог не отсту­пил от него, но еще помо­гает ему. – Жрец при­шедши сказал брату: не могу отдать тебе дочери, ибо Бог еще помо­гает тебе и не отсту­пил от тебя. Услы­шав это, брат сказал сам в себе: Бог явил мне такую милость, – и я, ока­ян­ный, отвергся Его, и кре­ще­ния, и обета мона­ше­ского, – а благий Бог даже и теперь помо­гает мне! И пришед в себя самого, он обра­зу­мился, пошел в пустыню к вели­кому старцу и рас­ска­зал ему дело. Старец сказал ему: сядь со мною в пещере, постись три сед­мицы непре­рывно, – и я буду умо­лять Бога за тебя. Старец тру­дился за брата и при­зы­вал Бога, говоря: Гос­поди, прошу Тебя, даруй мне душу эту и прими пока­я­ние ее! И услы­шал Бог молитву его. Когда испол­ни­лась первая сед­мица старец при­хо­дит к брату и спра­ши­вает его: видел ли ты что-нибудь? – Так, отве­чал брат, я видел голубя вверху, в высоте небес­ной, сто­я­щего над голо­вою моею. – Старец сказал ему: внимай себе и усильно при­зы­вай Бога. – Во вторую сед­мицу старец опять при­хо­дит к брату и спра­ши­вает его: видел ли что-нибудь? – Видел, отве­чал брат, голубя, схо­дя­щего на главу мою. Старец запо­ве­дал ему: бодр­ствуй и молись. По про­ше­ствии тре­тьей сед­мицы старец опять при­хо­дит к брату, и спра­ши­вает его: не видел ли чего-нибудь больше? Видел, отве­чал он, голубя: он сошел, и стал над самою голо­вою моею, – я про­стер руку, чтобы взять его, и он вставши вошел в уста мои. – Тогда воз­бла­го­да­рил старец Бога и сказал брату: вот Бог принял пока­я­ние твое, – впредь внимай себе самому. Брат сказал ему в ответ: отныне я пре­буду с тобою, авва, до самой смерти моей.

42 (39). Ска­зы­вал один из Фивей­ских стар­цев: я был сын идоль­ского жреца, и когда был еще мал, сидел в капище и неод­но­кратно видал отца моего вхо­дя­щим в капище и при­но­ся­щим жертвы идолу. Одна­жды я тайно подо­шел сзади его, и увидел сатану сидя­щего и все воин­ство пред­сто­я­щее ему. И вот один князь его подо­шедши кла­ня­ется ему. Сатана гово­рит ему: откуда пришел ты? – Я был, отве­чал он, в таком-то селе, воз­бу­дил там брани и боль­шой мятеж, и про­из­ведши кро­во­про­ли­тие, пришел воз­ве­стить тебе. Сатана спро­сил его: во сколько вре­мени ты сделал это? – В трид­цать дней, отве­чал он. Сатана велел нака­зать его, сказав: во столько вре­мени ты сделал только это! Вот кла­ня­ется ему и другой. Сатана спра­ши­вает его: откуда ты пришел? – Я был в море, воз­бу­дил в нем вол­не­ние, пото­пил корабли и погу­бив мно­же­ство людей пришел воз­ве­стить тебе. Сатана спро­сил его: во сколько вре­мени ты сделал это? – В два­дцать дней, отве­чал демон. Сатана велел нака­зать и сего, сказав: почему ты во столько дней сделал только это? И вот третий подо­шедши покло­нился ему. Сатана спра­ши­вает: откуда ты пришел? – Он отве­чал: в таком-то городе был брак, я воз­бу­дил ссоры, и про­из­ведши боль­шое кро­во­про­ли­тие, даже между жени­хом и неве­стою, пришел воз­ве­стить тебе. Сатана спро­сил его: во сколько дней ты это сделал? – В десять, отве­чал он. Сатана велел нака­зать и этого за мед­ли­тель­ность. Подо­шел и еще один, и покло­нился ему. Сатана спра­ши­вает: откуда ты пришел? – Я был, отве­чал он, в пустыне, – вот уже сорок лет имею я войну против одного монаха, и в сию ночь низ­ло­жил его в любо­де­я­ние. Выслу­шав это, сатана встал, обло­бы­зал его, взял венец, кото­рый носил сам, воз­ло­жил на главу его, поса­дил его на трон вместе с собою, и сказал ему: вели­кое дело совер­шил ты! После сего старец при­со­во­ку­пил: видя это, я сказал сам в себе: так высок чин мона­ше­ский! Когда Гос­подь бла­го­во­лил даро­вать мне спа­се­ние, – я вышел (из мира) и сде­лался мона­хом.

43 (40). Ска­зы­вали об одном из отцов: он был от мира и воз­жи­гался похо­тью к жене своей. Об этом сказал он отцам. Они зная, что он был тру­до­лю­бив, и делал гораздо более нежели сколько назна­чали ему, нало­жили на него такие труды и пост, что тело его обес­си­лело, – и он не мог встать. По смот­ре­нию же Божию, пришел один стран­ник из отцов – посе­тить Скит; подо­шедши к его келье, – увидал, что она рас­тво­рена, – и пошел далее, удив­ля­ясь, почему никто не вышел навстречу ему? Но он воро­тился и посту­чал, говоря: может быть не болеет ли брат! Посту­чав он вошел в келью, увидал брата в силь­ном изне­мо­же­нии и гово­рит ему: что с тобою, отец? Тот рас­ска­зал ему о себе: я от мира, и враг ныне раз­жи­гает меня на жену мою; я открыл это отцам; они нало­жили на меня разные труды и пост, – и я, испол­няя их, обес­си­лел, а брань воз­рас­тает. Услы­шав это, старец опе­ча­лился и гово­рит ему: хотя отцы, как мужи креп­кие, хорошо нало­жили на тебя такие труды и пост, но если хочешь послу­шать моего сми­ре­ния, оставь это и при­ни­май немного пищи в свое время, и совер­шая посиль­ную службу Богу, воз­верзи на Гос­пода печаль твою (Пс.54:23), ибо своими тру­дами ты не можешь пре­одо­леть этой похоти. Тело наше – как одежда: если сбе­ре­га­ешь ее она оста­ется в цело­сти, если же не сбе­ре­га­ешь, – пре­да­ется тлению. Выслу­шав его, отец так и посту­пил, – и через несколько дней отсту­пила брань от него.

44 (41). Был один древ­ний подвиж­ник, пре­успе­вав­ший в бла­го­че­стии, живший в горе в стра­нах Анти­ноя. Мы слы­шали от зна­ко­мых мона­хов, что многие полу­чали пользу от слова его, равно как и от дела его. В таком состо­я­нии враг поза­ви­до­вал ему, как и всем доб­ро­де­тель­ным людям, и вла­гает в него помысл, под видом того же бла­го­че­стия, что для тебя не должны рабо­тать или слу­жить другие, но ты сам должен слу­жить другим; итак по край­ней мере служи самому себе, – сам про­да­вай в городе кор­зины свои, поку­пай нужное для тебя, и потом опять воз­вра­щайся на твое отшель­ни­че­ство. Это внушал ему дьявол из зави­сти к его без­мол­вию, молит­вен­ному упраж­не­нию для Бога и пользе для многих. Враг ста­рался всюду под­сте­речь его и уло­вить, – и он, дове­рясь этому как бы бла­гому помыслу, вышел из мона­стыря своего. Будучи неко­гда славен, но неопы­тен во многом ковар­стве зло­умыш­лен­ника, изве­стен и зна­ме­нит у подвиж­ни­ков, кото­рые его видели, он, после дол­гого вре­мени встре­тясь с жен­щи­ной, по невни­ма­тель­но­сти к себе, соблаз­нился ею, и пришед, в сопро­вож­де­нии врага, в одно уеди­нен­ное место, пал с нею при реке. Помыш­ляя, что враг воз­ра­до­вался паде­нию его, он близок был к отча­я­нию, так как оскор­бил Духа Божия, и Анге­лов, и святых отцов, из коих многие побеж­дали в горо­дах врага. Итак никому из них не упо­до­бясь, он сильно скор­бел и, не поду­мав об исправ­ле­нии своего гре­хо­па­де­ния, хотел, к совер­шен­ной радо­сти врага, бро­ситься в волны реки. Но от силь­ной душев­ной скорби изне­могло тело его, – и только мило­сер­дый Бог нако­нец помог ему, чтобы он не погиб к совер­шен­ной радо­сти врага. Впо­след­ствии, пришед в самого себя, он решился явить гораздо боль­ший труд с зло­стра­да­нием и умо­лять Бога с плачем и скор­бью, – и ушел опять в мона­стырь свой. Заклю­чив дверь, он плакал так, как плачут по умер­шим, умолял Бога, бодр­ство­вал с постом и изну­рил тело свое, но не полу­чил еще удо­сто­ве­ре­ния о своем пока­я­нии. Когда братья неод­но­кратно при­хо­дили к нему ради пользы своей и сту­ча­лись в дверь, он гово­рил им, что не может отво­рить. Я дал, гово­рил он, слово, чтобы целый год искренно каяться, и просил их помо­литься за него. Он не знал, как изви­нить себя, чтобы не соблаз­ни­лись слу­ша­ю­щие, ибо они счи­тали его чест­ным и весьма вели­ким мона­хом. И таким обра­зом он провел целый год в уси­лен­ном посте и искрен­нем пока­я­нии. Пред днем пасхи, в ночь на Вос­кре­се­ние Хри­стово, когда насту­пал празд­ник, он взял новый све­тиль­ник и изго­то­вил его, вложил в новый сосуд, и, накрыв сосуд, с вечера стал на молитву, говоря: щедрый и мило­сти­вый Боже, и раз­бой­ни­кам жела­ю­щий спа­стись и в разум истины прийти! к Тебе, Отцу веру­ю­щих, при­бе­гаю; Гос­поди! поми­луй меня, падав­шего мно­го­кратно на радость врагу. И вот я мертв, пови­ну­ясь воле его. Ты же, Вла­дыко, и нече­сти­вых и неми­ло­сти­вых милу­ешь, и науча­ешь мило­вать ближ­него, – поми­луй мое сми­ре­ние! Ибо нет ничего невоз­мож­ного у Тебя. Душа моя, как прах, рас­сы­па­лась при аде (Псал. 140:7), сотвори милость на мне, ибо ты благ к Своему созда­нию, Ты и не сущие тела вос­кре­сишь в день вос­кре­се­ния. Услышь меня, Гос­поди, ибо исчез дух мой (Псал. 142:7) и душа моя ока­ян­ная, иссохло и тело мое, кото­рое осквер­нил я. Я не могу более жить, будучи объят Твоим стра­хом, и не дерзаю наде­яться на отпу­ще­ние греха моего ради пока­я­ния, имея сугу­бую вину при этой без­на­деж­но­сти. Ожи­во­твори меня, сокру­шен­ного! Повели све­тиль­нику сему воз­жечься огнем Твоим, дабы таким обра­зом я, уповая на милость Твоего снис­хож­де­ния, в осталь­ное время жизни, кото­рое ты дару­ешь мне, сохра­нял запо­веди Твои, не отпал от страха Твоего, но служил Тебе с боль­шей рев­но­стью, нежели прежде. Сказав это с горь­кими сле­зами в ночь на Вос­кре­се­ние, он встал посмот­реть, не зажегся ли све­тиль­ник? И открыв его увидел, что не зажегся. Падши снова на лицо свое, он опять при­зы­вал Гос­пода, говоря: знаю, Гос­поди, что брань была для того, чтобы полу­чить мне венец, – и я не устоял на ногах своих, сде­лав­шись напро­тив, за плот­ское удо­воль­ствие, повин­ным муче­нию нече­сти­вых. Итак пощади меня, Гос­поди! Ибо вот я опять испо­ве­дую мою гнус­ность перед Твоею бла­го­стью, перед Анге­лами Твоими и всеми пра­вед­ни­ками, и если бы не было соблазна, испо­ве­дал бы и пред людьми. Ущедри душу мою, да научу я и других. Ей, Гос­поди, ожи­во­твори меня! Помо­лив­шись таким обра­зом трижды, он был услы­шан. И вос­став, увидел све­тиль­ник светло горя­щим, воз­ра­до­вался надеж­дою на Бога, укре­пился радо­стью сердца, поди­вился бла­го­дати Божией, что она удо­сто­ве­рила его, и сказал: бла­го­дарю Тебя, Гос­поди, что Ты меня, недо­стой­ного сей жизни и мира, поми­ло­вал сим вели­ким и новым зна­ме­нием! Ты щадишь, Чело­ве­ко­любче, души Свои! – Таким обра­зом, когда он про­дол­жал свою испо­ведь и бла­го­да­рил Бога, вос­сиял день, – и он воз­ра­до­вался о Гос­поде, забыв о пище телес­ной. И сей огонь све­тиль­ника он сохра­нял во все дни свои, под­ли­вая масла и оправ­ляя сверху, чтобы не угас. Таким обра­зом Дух Божий опять все­лился в него – и он, сми­рен­но­муд­рый, сде­лался всем изве­стен по своему испо­ве­да­нию и бла­го­да­ре­нию Бога. И когда пришло время пре­дать душу свою, за несколько дней до кон­чины своей видел откро­ве­ние.

45. Старец сказал: соблю­дай сле­ду­ю­щее до самой смерти своей, – и спа­сешься: чтобы не есть с жен­щи­ною и не иметь с нею дружбы; чтобы не спать на одном ложе с отро­ками, если сам молод, – ни с братом своим, или с аввою, и сие делай из страха, а не из пре­зре­ния; чтобы не обра­щать на себя взора, когда наде­ва­ешь одежду. Если будет нужда при­ни­май даже до трех ста­ка­нов (вина), и не нару­шай своего пра­вила ради дружбы. Не оста­вайся на том месте, где согре­шил ты перед Богом. Не пре­не­бре­гай своим слу­же­нием, дабы не впасть в руки врагов своих. Побуж­дай себя на поуче­ние в псал­мах, ибо оно сохра­няет тебя от плена врага. Воз­люби всякое зло­стра­да­ние, – и сми­рятся стра­сти твои. Помни, что ты не должен ценить себя ни в каком деле. Ста­райся опла­ки­вать грехи свои. Береги себя от лжи, ибо она отго­няет от тебя страх Божий. Откры­вай свои помыш­ле­ния отцам своим, дабы покров Божий охра­нял тебя. При­нуж­дай себя к руко­де­лию. – И страх Божий все­лится в тебя.

Досто­па­мят­ные ска­за­ния о подвиж­ни­че­стве святых и бла­жен­ных отцов

[Блу­до­де­я­ние]

Вред его – 118,8.

Нужна бди­тель­ность для избе­жа­ния этого греха – 137,14.

Оружие против него – пост – 192,2.

1) Авва Матой рас­ска­зы­вал: пришел ко мне брат и гово­рил, что зло­сло­вие хуже блуда. Я отве­чал ему: жестоко слово твое. Брат гово­рит мне: а для тебя как кажется это дело? Я сказал ему: хотя зло­сло­вие худо, но оно скоро вра­чу­ется. Часто зло­сло­вя­щий рас­ка­и­ва­ется и гово­рит: худо гово­рил я. Но пре­лю­бо­де­я­ние по есте­ству своему есть уже смерть.

2) Авва Пимен гово­рил: как цар­ский ору­же­но­сец всегда стоит перед царем в готов­но­сти, так и душа должна быть всегда готова против демона блуда.

3) Авва Фока рас­ска­зы­вал еще: Авва Иаков, пере­шедши в скит, сильно был иску­шаем от демона блуда, и нахо­дясь близ опас­но­сти, пришел ко мне и открыл мне свое состо­я­ние. Потом сказал: через два дня я уйду в такую то пещеру; прошу тебя ради Гос­пода, никому об этом не ска­зы­вай, ни даже отцу моему; но отсчи­тай сорок дней и по про­ше­ствии их, сделай милость, приди ко мне и при­неси с собою Свя­таго При­ча­стия. Если най­дешь меня мерт­вым, похо­рони меня; а если живым, то при­общи Святых Тайн. Я обе­щался; и когда прошло сорок дней, взяв Святое При­ча­стие, так же обык­но­вен­ный чистый хлеб и немного вина, пошел к нему. При­бли­жа­ясь к пещере почув­ство­вал я силь­ный дурной запах, кото­рый выхо­дил из пещеры, и сказал сам себе: почил бла­жен­ный! Вошедши в пещеру, нашел его полу­мерт­вым; при­ме­тив меня, он собрал все силы и сделал неболь­шое дви­же­ние правой рукой, напом­нив этим дви­же­нием руки о Святом При­ча­стии. Я сказал ему: имею. Хотел я открыть уста его, но они были крепко сжаты. Не зная, что делать, вышел я в пустыню, и сорвал с куста неболь­шую ветку. Ею с боль­шим трудом едва мог я несколько открыть уста его и при­об­щил его Чест­наго Тела и Крови, раз­дроб­ляя первое, сколько можно, мельче. От при­об­ще­ния Святых Тайн Авва Иаков полу­чил силу. Не много спустя дал я ему несколько крошек обык­но­вен­наго хлеба раз­мо­чив их в вине; потом еще немного, сколько мог он при­нять. Таким обра­зом по бла­го­дати Божией, через день он пошел со мною, пришел в свою келью и с того вре­мени, при помощи Божией, осво­бо­дился от пагуб­ной стра­сти блуда.

[Цело­муд­рие]

Чудес­ное дока­за­тель­ство цело­муд­рия – 92,2.

1) Тот же Авва Кас­сиан рас­ска­зы­вал: одному старцу слу­жила святая девица. Люди гово­рили: они не чисты. Старец это слышал и, при­бли­жа­ясь к смерти, сказал отцам: когда я умру, поса­дите жезл мой на могиле моей. Если он про­зяб­нет и при­не­сет плод, то знайте, что я жил чисто с деви­цею. Если же не про­зяб­нет, то знайте, что я грешил с нею. – Жезл был поса­жен и на третий день прозяб и принес плод. Тогда все про­сла­вили Бога.

Святый Ефрем Сири­а­нин

О борьбе с блуд­ной стра­стью

(Доб­ро­то­лю­бие, том 2, стр. 382–398)

48. Сла­сто­лю­би­вый при встрече женщин дела­ется весел и при­вле­ка­ется кра­со­той их; телес­ная доб­ро­цвет­ность сводит его с ума, вос­хи­щает бла­го­об­ра­зие лица, оча­ро­вы­вает стат­ность стана, и в бесе­дах с жен­щи­нами таит он удо­воль­ствия; при вос­по­ми­на­нии виден­наго, похот­ливо меч­тает, живо пред­став­ляя в уме жен­ския лица, страст­ныя их выра­же­ния, обво­ро­жи­тель­ныя улыбки, мано­ве­ния очей, наряд­ность одежд, льсти­выя речи, сжатие губ. С муж­чи­нами ему скучно; а если увидит женщин, про­свет­ля­ется, бегает взад и вперед, чтобы ока­зать свои услуги; тогда откуда берется у него и голос к пению, уменье ска­зать острое слово, посме­яться и пока­зать себя зани­ма­тель­ным и при­ят­ным.

49. Не поз­во­ляй глазам своим блуж­дать туда и сюда, и не всмат­ри­вайся в чужую кра­соту, чтоб с помо­щью глаз твоих не низ­ло­жил тебя про­тив­ник твой.

50. Уко­ризна монаху – блуж­да­ю­щее око. Блуж­да­ю­щее око при­чи­няет много скор­бей тому, кто сле­дует за ним. Если не воз­дер­жишься от ски­та­ния очей, то не про­ло­жишь прямых стязей цело­муд­рия.

51. Если воз­лю­бишь воз­дер­жа­ние, то обуз­да­ешь демона блуда.

52. Кто питает плоть тела своего, тот питает злыя похоти, и срам­ные помыслы не оску­де­вают у него.

53. Кто обуз­ды­вает очи свои, то сде­ла­ется легким; а у кого взор блуж­дает, то собе­рет на себя бремя. Ибо ска­зано: паре­ние похоти пре­ме­няет ум незло­бив (Прем.4:12).

54. Если по увле­че­нью дашь глазам волю смот­реть на суету, то скорее оста­нови их, чтобы не впасть в сра­моту пло­то­уго­дия.

55. При рас­па­ле­нии плоти не касайся тела, чтоб не про­из­ве­сти силь­ней­шаго рас­па­ле­ния.

56. Будь вни­ма­те­лен к себе, монах, будь вни­ма­те­лен, встре­ча­ясь с жен­щи­нами.

57. Бега­ешь змеи, угры­за­ю­щей тело, паче бегай жены, кото­рая угры­зает душу.

58. Кто зани­ма­ется кра­со­тою жен­щины, тот в душе своей насаж­дает поже­ла­ние кра­соты ея, а кто замед­ляет у дверей дома ея, тот упо­доб­ля­ется иду­щему по льду; потому что неда­леко от него пополз­но­ве­ние.

59. Что два борца, то монах в обще­стве с жен­щи­ною. Но трез­вен­ный собе­рет коры­сти, а сам не будет окра­ден.

60. Не пре­кло­няй слуха своего к речам срам­ным, чтоб не осквер­нился ум твой. Якоже бо дым очима (Прит.25:20), так и срам­ное слово вредно душе.

61. Если без­по­коит тебя дух блуда, запрети ему, говоря: «Гос­подь да истре­бит тебя, испол­нен­ный зло­во­ния, бес нечи­стоты.» Ибо знаем ска­зав­шаго: муд­ро­ва­ние плот­ское вражда на Бога (Рим.8:7).

62. Всякий, кто любит чистоту и цело­муд­рие, дела­ется храмом Божиим.

63. Кто храм Божий рас­тлит, рас­тлит сего Бог (1Кор.3:17), гово­рит Боже­ствен­ное Писа­ние. Как псу, усильно про­тивься демону блуда; никак не согла­шайся увлечься таким помыс­лом; потому что от искры много бывает уго­льев, и от худой мысли умно­жатся худые поже­ла­ния. Ста­райся истреб­лять вос­по­ми­на­ние о них паче зло­во­ния тин­наго.

64. Как бла­го­уха­ние весе­лит обо­ня­ние, так и Дух Святый уве­се­ля­ется чисто­тою и оби­тает в чело­веке.

65. Как свинье при­ятно валяться в грязи, так и бесы нахо­дят для себя при­ят­ность в блуде и нечи­стоте.

66. В чистоте оби­тает вели­кий свет, и радость, и мир, и тер­пе­ние; а в блуде оби­тают печаль, уныние, нена­сыт­ный сон и густая тьма.

67. Воз­люби, монах, чистоту в любви Хри­сто­вой; она также при­лична житию твоему, как плот­нику при­лично иметь ско­бель.

68. Один монах, терпя от блуда, запре­щал бесу, говоря: «иди во тьму, сатана! разве не знаешь, что хотя и не достоин я, одна­коже ношу члены Хри­стовы?» И тотчас мгно­венно пре­кра­ща­лось рас­па­ле­ние (как будто кто дунув, пога­шает све­тиль­ник); потому он сам в себе дивился этому, и про­слав­лял Гос­пода.

69. Для чего с такой небо­яз­нен­но­стью любишь наря­жаться? Послу­шай, что гово­рит Апо­стол: похо­тей юных бегай (2Тим.2:22). Разве не знаешь, с каким врагом борешься? Разве не знаешь, как тяжко быть сетью для другой души? Как не раз­мыс­лишь, какую гни­лость и какое тление насле­дуют дела­ю­щие подоб­ные дела? Жела­тельно мне сде­лать тебе извест­ным, что если внеш­ний чело­век и наря­ден, но жилище души осквер­нено; то кра­сота его не замед­лит повре­диться. А если при­об­ре­тешь душев­ную кра­соту, то из этой кра­соты, и из этого света изли­ется нечто и на внеш­няго чело­века, и такая кра­сота бывает посто­янна!

70. Кто укра­шает одежды свои и напол­няет чрево свое, тот потер­пит много браней; а трез­вен­ный стра­шен про­тив­ни­кам.

71. Если во время работы потре­во­жит тебя дух блуда, не обле­нись про­сте­реть руки свои на молитву, и молитва веры про­ти­во­ста­нет за тебя.

72. Подав­ляй в себе похоть, пока она не пода­вила тебя; потому что пока­ря­ю­щихся ей она при­во­дит во дно адово.

73. Люби мир и свя­тыню (чистоту), чтоб спо­до­биться узреть лице Гос­пода Бога.

74. Удер­жи­вайся, брат, от шуток, чтоб не сде­лали они тебя без­стыд­ными; без­стыд­ство же есть матерь непо­треб­ства.

75. Не ходи в келлию к упи­ва­ю­щимся, чтоб не погу­бить тебе вне­запно богат­ства цело­муд­рия.

76. При вос­пла­ме­не­нии в теле похоти, при­води себе на мысль неуга­си­мый огнь и нескон­ча­е­маго червя, и тотчас угас­нет ражже­ние членов; иначе, раз­сла­бев, будешь побеж­ден и ста­нешь рас­ка­яваться, и обымет тебя огонь скор­бию рас­ка­я­ния, и при­вык­нешь гре­шить, хотя будешь рас­ка­яваться. В начале поста­райся быть стро­гим ко вся­кому дви­же­нию поже­ла­ния сего, чтоб не пре­одо­ле­ваться им, – и не при­вык­нешь усту­пать над собою победу в брани. Ибо при­вычка – вторая при­рода. При­вычка к послаб­ле­нию нико­гда не даст тебе при­об­ресть стро­гость. Она всегда сози­дает и разо­ряет, грешит и рас­ка­ява­ется. Если при­вык­нешь раз­сла­бе­вать, когда напа­дают на тебя, то над­пи­сью в руко­пи­са­нии твоем в век века будет: рас­ка­я­ние. Кто привык усту­пать над собою победу поже­ла­нию, того всегда обли­чает совесть его; он во всякое время печа­лен, и хотя при других пока­зы­вает весе­лое лице, но внут­ренне уныл по при­чине обли­че­ния сове­сти своей. Ибо обык­но­венно досто­я­ние похоти – сооб­щать мучи­тель­ную печаль испол­ня­ю­щим ее. Потому внимай всею душею твоею, всегда имея в себе Бога.

77. Будь вни­ма­те­лен к себе самому, и ста­райся до смерти соблю­сти себя чистым, чтоб с дерз­но­ве­нием и радо­стию встре­тить тебе без­смерт­наго Жениха. Чти дев­ство; и оно введет тебя в небес­ный чертог. Посему сказал Апо­стол: обру­чих вас еди­ному мужу, деву чисту, пред­ста­вити Хри­стови (2Кор.11:2).

78. Охра­няй тело от греха, чтоб не солгать пред Созда­те­лем; потому что при­несли мы себя в дар Гос­поду, и не имеем уже власти над телом своим, и не можем взять дара назад, по соб­ствен­ной своей воле. Если кто, дав обет Богу, принес дар Богу, и Иерей, взяв дар, поло­жил оный в храм, то хотя бы при­нес­ший дар сей и рас­ка­ялся после, не имеет уже он власти взять дар назад по при­не­се­нии онаго Гос­поду; а если воз­на­ме­рится похи­тить оный тайно, то не будет сво­бо­ден от обви­не­ния, как взяв­ший свою соб­ствен­ность, но поне­сет нака­за­ние как свя­то­та­тец. Подобно сему и посвя­тив­шие души свои Богу не имеют уже власти над соб­ствен­ным своим телом.

79. Бере­гись худаго совета. Ибо бывает, что отпад­шие от доб­ро­де­тели уси­ли­ва­ются запуг­нуть и других, чтоб не одним валяться в непо­треб­ной жизни. Гово­рят они с при­ят­но­стью, чтоб послуш­ных им, отвлекши от цело­муд­рия, погру­зить в грехи. Сами под­верг­шись паде­нию, не только не хотят они воз­стать, но и другим наме­ренно бывают они в соблазн, – на паде­ние и рас­тле­ние. И диавол поль­зу­ется ими, как при­ман­кою на уде. Гроб отверст гор­тань их, пре­дан­ных в стра­сти без­че­стия (Рим.3:13; 1,26). Бере­гись их чтоб они не сожгли тебя мяг­кими речами своими.

80. Бла­женны соблю­да­ю­щие свя­тыню (чистоту) в сми­рен­но­муд­рии! – Но никто да не наде­ется достиг­нуть покоя (в сем деле), пре­да­вая себя в послу­ша­ние вну­ше­ниям врага: ибо тогда мучи­тель сей будет дер­жать их в плену чрез помыслы и услаж­де­ния похот­ныя, хотя без дел срам­ных. В таком поло­же­нии, поелику они не познали жены, враг вну­шает им при­пи­сы­вать себе дев­ство, тогда как все тело испол­нено у них скверны похот­ной. Так враг делает, что вели­ча­ются они, как сво­бод­ные от греха, тогда как он насы­щает ихгроз­дом желчи, и гроз­дом горе­сти (Втор.32:32).

81. О том, чтоб не упи­ваться вином и не про­во­дить вре­мени с жен­щи­нами, излишне и гово­рить; так как всякий сам ясно видит, сколь чуждо это доб­ро­де­тели. И не в этом только одном необ­хо­димо беречься устрем­ле­ния бесов, но и с муж­чи­нами не должно вести раз­го­во­ров изне­жен­ных, могу­щих воз­бу­дить похот­ную сласть, и повлечь душу в поги­бель. – От сви­да­ния с жен­щи­нами отка­зы­ва­емся мы не потому, чтоб почи­тали женщин лука­выми, но потому, что чрез сви­да­ние и беседу с жен­щи­нами врагу легко нас низ­ло­жить и дове­сти до пре­ступ­ле­ния запо­веди Божией. Нам же надобно отвсюду беречься при­ра­же­ния лука­вых духов, воз­ла­гая надежду на все­ору­жие и силу Свя­таго Духа. Кто запи­рает от врага одну дверь, а две отво­ряет ему, и думает о себе, что он в без­опас­но­сти, то обма­ны­ва­ется. Нет; ото­всюду необ­хо­димо себя обез­опа­сить, и не давать пред­лога ищу­щему пред­ло­гов.

82. Не будь нера­див о доб­ро­де­тели цело­муд­рия, но всеми силами ста­райся иметь в себе свя­тыню (чистоту), так как для сего оста­вил ты мир. Стяжи себе дев­ствен­ность, чтоб все­лился в тебя Дух Святый. Не внимай срам­ным поже­ла­ниям и сует­ным лас­ка­ниям; храни себя чистым, и если начнет в тебе воз­го­раться гре­хов­ный пла­мень, угашай его сле­зами и молит­вою к Гос­поду, любя­щему тех, кои ищут свя­тыни и рабо­тают Ему в ней. – Дра­го­цен­ное стя­жа­ние – дев­ствен­ность в правом помысле. Если воз­лю­бишь ее, то будешь про­слав­лен Гос­по­дом, и во всем бла­го­успе­ешь.

83. Если воз­ста­нет в тебе плот­ская брань, не бойся и не упадай духом. Этим при­дашь против себя сме­ло­сти врагу, и он начнет все­вать в тебя соблаз­ни­тель­ные мысли, внушая: «не воз­можно пре­кра­титься в тебе раз­же­нию, если не удо­вле­тво­ришь своей похоти.» Но терпя потерпи Гос­пода, с плачем излей молитву свою пред бла­го­стию Его, и Он услы­шит тебя, ивоз­ве­дет тебя от рова стра­стей, т.е. нечи­стых помыс­лов, и от брения тины, т.е. срам­ных меч­та­ний, и поста­вит нозе твои на камени свя­тыни (чистоты) (Пс.39:1-3), и узришь при­шед­шую к тебе от Него помощь. Терпи только, не раз­сла­бе­вай помыс­лом, не при­ходи в изне­мо­же­ние, вычер­пы­вая воду из ладьи: потому что при­стань жизни близко. Еще гла­го­лющу ти, речет: се при­и­дох (Ис.58:9). Но Он выжи­дает, чтоб уви­деть подвиг твой, точно ли даже до смерти готов ты про­ти­во­бор­ство­вать греху. Итак не моло­ду­ше­ствуй; Бог не оста­вит тебя. Он взи­рает на твой подвиг; смот­рят на оный и лики Святых Анге­лов, и толпа бесов. Ангелы готовы подать венец побе­ди­телю; а бесы – покрыть стыдом побеж­ден­наго. Будь же вни­ма­те­лен. Не опе­чаль своих (Анге­лов), и не обра­дуй чужих (бесов).

84. Для очей Божиих нет скрыт­наго места. Да не обо­льщает тебя про­тив­ник, внушая: не узрит. Близ ног Божиих стоишь ты. Не пре­не­бре­гай этим. Ибо напи­сано: небо Мне пре­стол, земля же под­но­жие ногама Моима (Деян.7:49).

85. Не то беда, что борют нас стра­сти, и мы должны бороться с ними; но то бед­ственно, если, побла­жив себе, падем пред сопро­тив­ни­ками. Про­ти­во­стой же паля­щей тебя похоти, чтоб избе­жать нико­гда неуга­са­ю­щаго пла­мени. Если раз побе­дит тебя страсть, то не отсту­пит, но еще более будет напа­дать на тебя. Будь же вни­ма­те­лен к себе, чтоб не лишиться тебе славы Лица Божия.

86. Будем бегать пьян­ства, будем, сколько можно, бегать встречи с жен­щи­нами: ибо слово жен­щины, как тенета в сердце (Прит.7:21), и выслу­шав­шаго оное влечет к сквер­ному сме­ше­нию.

87. Смотри не будь улов­лен крат­ко­вре­мен­ною сла­стию, чтоб не лишиться вечной жизни. При­зван ты быть купцом: вполне трез­вись, чтоб не поте­рять тебе жем­чу­жины, чтоб враг не похи­тил твоего сокро­вища, и не пото­пил корабля твоего с грузом, и чтоб не воз­вра­титься тебе домой ни с чем. Враг, зная, какую славу при­об­ре­тает себе у Бога хра­ня­щий себя чистым от скверн плоти, сильно борет его помыс­лами, желая опу­тать ими чело­века, чтоб, увлек­шись ими, не улучил он буду­щей славы. И если найдет душу, отвер­га­ю­щую непо­треб­ные помыслы, то не часто напа­дет на нее, но и не вовсе отсту­пает от нея. Скорее же идет туда, где, как только толк­нет, тотчас отво­ряют ему; и осквер­няет тело и душу самыми нечи­стыми поже­ла­ни­ями у не сопро­тив­ля­ю­ща­гося ему; нако­нец, будто добрый совет­ник, вну­шает ему такую мысль: «лучше тебе идти в мир, и взять сожи­тель­ницу, нежели таким обра­зом сокру­шать плоть свою». Но ничто подоб­ное не при­бли­жа­ется к трез­вен­ному. Посему будь вни­ма­те­лен к себе, чтоб ничто подоб­ное не постигло тебя.

88. Помни, что обещал ты Богу и храни свя­тыню (чистоту), чтоб обресть тебе бла­го­дать пред Гос­по­дом. Послу­шай ска­зав­шаго: бегайте блу­до­де­я­ния (1Кор.6:18). – Жела­ешь ли знать какой тяжкий грех – блу­до­де­я­ние? Вот смотри: кого не могли умерт­вить змеи в пустыне, тех низ­ло­жил блуд в земле Мади­ам­ской. Если же впал ты в грех, то не оста­вайся в паде­нии, и не пре­не­бре­гай Божиим дол­го­тер­пе­нием и Божиею поща­дою. Помни, яко смерть не замед­лит (Сир.14:12). Помни, что не воз­можно тебе избег­нуть Божиих рук. Итак, не будь нера­див, но кайся, плачь, воз­ды­хай о том, что обо­льщен ты; ибо если и пре­да­дим забве­нию паде­ние, то создав­ший нас Бог знает дела каж­даго.

89. Не будь нера­див, но муже­ственно про­ти­во­стой врагу, и загради проход, кото­рым обык­но­венно входит враг разо­рять тебя, чтобы не нашедши удоб­наго входа, ушел он ни с чем. А загра­дить проход значит обез­опа­сить чув­ства, кото­рыми входит в душу и доброе и лука­вое, т.е. зрение, слух, ося­за­ние, вкус, и помыс­лам не доз­во­лять уно­ситься, куда не должно. Имей в уме испо­ли­нов рас­тлив­ших землю вла­ды­че­ством своим, и то, как Гос­подь в одно мгно­ве­ние с лица земли стер их пото­пом; и сила их не при­несла им пользы. Посуди о земле Содом­ской и Гоморр­ской, как истреб­лена она за грехи оби­та­те­лей; и не при­несли им пользы рос­кошь и гор­дыня. Поза­бо­тимся же о своем спа­се­нии, чтоб и нас не постигла вне­запно кон­чина, и чтоб не пойти нам отсюда в вели­ком осуж­де­нии.

90. Скажи вну­ша­ю­щему тебе сквер­ныя и нечи­стыя поже­ла­ния: «о, враг истины! Ужели мне сты­дить себя для того, чтоб ты выпол­нил свое жела­ние? Иди к подоб­ным тебе непо­треб­ным. Выпро­сил ты себе стадо свиней! С ними и утопай. А я не буду больше рабом послуш­ным хоте­ниям своим. Доста­точно с меня и про­шед­шаго вре­мени; отныне буду забо­титься об истине, и умо­лять Бога моего, чтобы Он совер­шенно изба­вил меня от дел твоих. Он дал мне Духа Свя­таго, а я про­гне­вал Его; дал мне душу и тело чистыя, а я осквер­нил их.» Так говори, воз­люб­лен­ный, вну­ша­ю­щему тебе подоб­ныя стра­сти.

91. Некто из Святых сказал: «блуд подо­бен псу; если будешь лас­кать его, не отой­дет от тебя, а если пого­нишь, убежит.» Будь вни­ма­те­лен к себе и не пре­не­бре­гай житием своим. Смотри, чтоб за малое удо­воль­ствие не погу­бить тебе плода трудов своих, – ради нечи­стоты не отдать мзды своего дела­ния, – ради нечи­стоты не погу­бить награды за без­мол­вие, награды за бдение, за воз­дер­жа­ние, и за прочия доб­ро­де­тели; не упо­доб­ляйся чело­веку, кото­рый полу­чен­ную им плату кладет в дыря­вый коше­лек. – Огради себя стра­хом Гос­под­ним.

92. Если раз­го­ва­ри­ва­ешь с цве­ту­щей кра­со­тою, то блюди око, чтоб не воз­му­тило ума твоего вожде­ле­ние; и тогда нач­нешь длить речи, полныя страст­наго дви­же­ния; и ока­жется, что краями только уст бесе­ду­ешь о цело­муд­рии, душею же под­да­ешься похо­те­нию и все­цело им занят. Потому лучше, когда слу­чится тебе иметь такую встречу, скорее пре­рвав речь, браться тебе за мол­ча­ние. Ибо Писа­ние гово­рит: пре­льсти же его многою бесе­дою (Прит.7:21). Частыя такого рода беседы при­чи­няют не мало­важ­ный вред душе.

93. Блуд­ник не может любить гну­ша­ю­ща­гося его стра­стью, а к подоб­ному себе при­ле­пится муж.

94. Доис­ки­вайся, чем пре­о­да­леть свое любо­стра­стие; потому что это предо­став­ля­ется твоему дела­нию.

95. Убе­жи­щем от сла­до­стра­стия служат, – во-первых, часто и трез­венно молиться, а потом пред­став­лять вла­ды­че­ство уму и чистой мысли, не про­из­но­сить без­чин­ных слов, несо­об­раз­ных с бла­го­го­вей­ным устро­е­нием духа, в той уве­рен­но­сти, что Гос­подь есть непо­гре­ши­тель­ный Судия. Вни­ма­тель­ность ума и ожи­да­ние суда уни­что­жат внут­рен­нее щеко­та­ние и изсу­шит уси­ли­ва­ю­щу­юся похоть; и в такой душе про­изой­дет тишина (уля­гутся похот­ли­выя дви­же­ния).

96. Если ты цело­муд­рен; не пре­воз­но­сись своим воз­дер­жа­нием, но в сми­рен­но­муд­рии моли Гос­пода, чтоб до конца был твоим Хра­ни­те­лем. Ибо нередко вне­зап­ное втор­же­ние чет­ве­ро­но­гих в вино­град­ник вдруг губило плод по нера­де­нию стража.

97. Когда ложишься спать, не под­сти­лай под себя сверх потреб­но­сти; потому что нега есте­ствен­ным обра­зом может рас­па­лить тело твое и сильно раз­жечь угль сла­до­стра­стия.

98. Блажен, кто блюдет тело свое во свя­тыню Спа­си­телю, и не посты­дил души своей делами чуж­дыми, но пребыл бла­го­угод­ным Гос­поду. Блажен, кто воз­не­на­ви­дел дела гнус­ныя и постыд­ныя, и принес себя самаго в жертву живую и бла­го­угод­ную Гос­поду.

99. Блажен, кто делом обли­чил мучи­теля (диа­вола – тирана душ), и не пришел в страх от пла­мени сла­до­стра­стия; потому что душа его будет оро­шена росою Свя­таго Духа.

100. Если ты муже­ственно под­ви­за­ешься против поку­ша­ю­щихся похи­тить труды дела­ния твоего (тще­слав­ные помыслы); то смотри, чтобы кто ухит­рив­шись не под­крался снизу, и не уронил тебя (блуд­ный помысл). Но при­води в поря­док свой помысл (внимай), чтоб не про­смот­реть тебе попут­наго ветра и снаряд иметь в готов­но­сти, и спасти корабль, введя его в при­стань жизни.

101. Кто, поса­див у себя смо­ков­нич­ное дерево, остав­ляет без при­смотра плод его? Тем паче тебе должно наблю­дать за чисто­тою и цело­муд­рием. – Или кто, уку­шен­ный аспи­дом, не осте­ре­га­ется при­бли­жаться к норе его? Если же по угры­зе­нии вложит он руку в нору его, и в другой раз будет угры­зен; кто тогда вино­ват в смерти? Ядо­ви­тое ли живот­ное, или не пре­не­брег­ший себя чело­век? – А ты выра­зу­мей ска­зан­ное.

102. Вредно монаху раз­де­лять обще­ство с жен­щи­ною. А к дев­ствен­нице вовсе не при­бли­жайся, ежели только есть еще в тебе мысль о плот­ском. Монах, кото­рый вместе с жен­щи­нами про­во­дит за вином, ничем не раз­нится от кида­ю­ща­гося в огонь. Бегай встречи с ним, как серна бежит от тенет.

103. Охра­няй непо­роч­ность тела своего. Если сохра­нишь ее по любви ко Христу, то удобно воз­мо­жешь пре­успе­вать во всякой доб­ро­де­тели. Оби­та­ю­щий в тебе Дух Святый воз­ра­ду­ется о тебе, что ты свой храм Божий напол­ня­ешь бла­го­уха­нием чистоты и пра­ваго изво­ле­ния, – и укре­пит тебя на всякое дело благое. А к пре­успе­я­нию в доб­ро­де­те­лях и в Боже­ствен­ной чистоте имеешь сле­ду­ю­щия три посо­бия: воз­дер­жа­ние чрева и языка, и обуз­да­ние ока. Все их три надо дер­жать. Если сохра­нишь, поло­жим, первыя два, а глаз не сохра­нишь от ски­та­ния, то не при­об­ре­тешь проч­ной чистоты. Как раз­ло­ман­ный водо­про­вод не удер­жит в себе воды, так раз­се­ян­ное око не удер­жит цело­муд­рен­наго ума. Не нази­рай чуждыя кра­соты (Сир.9:8), – и ум твой да будет при­гвож­ден к страху Божию (Пс.118:120).

104. Не должно монаху с осо­бен­ной тща­тель­но­стью мыть тело или ноги. Как сла­сто­любцы в изя­ще­стве тела и одежд ищут себе удо­воль­ствий, так подвиж­ник бла­го­че­стия про­ти­во­по­лож­ным сему опол­ча­ется на сопро­тив­ни­ков.

105. Не мала борьба между свя­ты­нею (чисто­тою) и сквер­ною. Содей­ству­ю­щие нам в сокру­ше­нии вну­шают такую мысль: «никто тебя не видит; чего боишься?» А содей­ству­ю­щие нам во свя­тыне воз­ра­жают им: «Бог видит и Ангелы Его с тобою; как же гово­ришь: кто тебя видит?» Иску­си­тель про­дол­жает: «где они? Пока никого здесь не видно.» На этом содей­ствен­ники свя­тыни пре­ры­вают его: «не видишь?! – Правду сказал ты: ибо напи­сано:ослепи их злоба (Прем.2:21). Созда­вый око не смот­ряет ли? (Пс.93:9) Где укро­ешься от Бога? (Пс.138:1-12)» – Вот что вложи себе в помысл, – и грех не будет более вла­ды­че­ство­вать над тобою, и печаль гре­хов­ная не постиг­нет тебя, но придут к тебе радость и мир о Духе Святе.

106. Храни чистоту тела своего о Гос­поде, как дра­го­цен­ную жем­чу­жину; не щего­ляй одеж­дами; взор обра­щай долу, а душу горе; с юношей не доходи до воль­наго обра­ще­ния, а с жен­щи­ной и гово­рить – лишнее дело; с отро­ком не дли беседы, и не входи в сооб­ще­ство с упи­ва­ю­щи­мися и сме­хо­твор­цами, но весь пре­бы­вай в страхе Божием, помня запо­ведь Апо­стола: не упи­вай­тесь вином, в немже есть блуд (Еф.5:18).

107. Бывает, что лука­вый вла­гает такую соблаз­ни­тель­ную мысль: «еже­часно тре­во­жит тебя блуд­ный помысл; долго ли тебе нести это без­по­кой­ство и тер­петь? Удо­вле­твори плоти, чтоб не быть в боре­нии; после пока­ешься, – дело это не важное.» С трез­вен­но­стию отве­чай ему: «а кто мне скажет, что, если растлю плоть свою, то найду время к пока­я­нию, и не буду повле­чен вместе с дела­ю­щими без­за­ко­ние? Ибо наше житие тень есть на земле (Иов.8:9). Как же так слу­чится, то согре­шить мне не тоже ли будет, что взять меч и самому себя убить? Да и как ты гово­ришь, что дело это не важное? Ибо вижу, как высоко честву­ются не под­да­вав­ши­еся сему вле­че­нию, и какими без­чест­ными име­ются побла­жав­шие ему. Иосиф вос­хва­ля­ется из рода в род, и на небе и на земле, а егип­тянка пре­да­ется осме­я­нию; Сусанна цело­муд­рен­ная про­слав­ля­ется, а похот­ли­вые старцы на все роды оста­вили по себе недоб­рое имя. Как еще гово­ришь ты: удо­вле­твори одна­жды и успо­ко­ишься? Не знаешь разве, диавол, что зверь, если привык к пло­то­яд­ству, чаще удо­вле­тво­ряет сей стра­сти? А ты хочешь меня уве­рить, что если удо­вле­творю похоти, то она не будет меня более без­по­ко­ить. Гос­подь да запре­тит тебе, лука­вый зло­коз­нен­ник, ищущий, подобно льву, погло­тить душу мою. Слад­кое твое горько, вну­ше­ние твое – глу­бина зол, посулы твои испол­нены смерти и пагубы. Ты вну­ша­ешь мне грех, кото­рый обна­жит меня от бла­го­дати Гос­под­ней, и оскор­бит Духа Свя­таго, Имже зна­ме­но­вался я в день избав­ле­ния (Еф.4:30); а гово­ришь, что это не важное дело. Ты поду­ща­ешь меня, да уды Хри­стовы сотворю уды блуд­ничи (1Кор.6:15), чтоб в одно мгно­ве­ние утра­тил я без­смерт­ное богат­ство и сгубил освя­ще­ние, без кото­раго никто не узрит Гос­пода. И это, по твоему, ничего не значит? Ты поду­ща­ешь меня про­гне­вить Гос­пода, чтобы в оный страш­ный день, пред страш­ным пре­сто­лом судным, услы­шать мне от Него, пра­вед­наго Судии: раб лука­вый, больше сла­сто­лю­би­вый, нежели бого­лю­би­вый, осквер­нил ты землю своими нечи­сто­тами и своими гре­хами. И это не важно? Не испы­тал разве ты сам стро­го­сти и неиз­мен­но­сти страш­наго суда пра­вед­наго Бога, Кото­рый тебя и анге­лов согре­шив­ших вместе с тобою не поща­дил, но пле­ни­цами мрака связав, пре­даде на суд вели­каго дня мучи­мых блюсти? И гово­ришь: не важное дело? – Ложь ты, лесть и пагуба. Ложью и лестью ослеп­ля­ешь ты очи ума и ухит­ря­ешься сма­нить иных – малое сие насла­жде­ние пред­по­честь вечной жизни. Но мы, предав себя Гос­поду, не боимся тебя. Гос­подь наша кре­пость; Гос­подь наше при­бе­жище; Гос­подь помощ­ник и защи­ти­тель наш.»

108. Демон блуда при­во­дится в без­дей­ствие не только воз­держ­но­стию от снедей, но и воз­дер­жа­нием очей, еже не видети суеты (Пс.118:37). В оке, раз­се­янно вра­ща­е­мом, есть уже блуд, о кото­ром засви­де­тель­ство­вал Гос­подь:всяк, иже воз­зрит на жену, ко еже вожде­лети ея, уже любо­дей­ствова с нею в сердце своем (Мф.5:28). Такое пре­лю­бо­де­я­ние иско­ре­няет в себе, кто око обра­щает долу, а душу к Гос­поду; а кто воз­об­ла­дал над чревом, тот воз­об­ла­дал и над взором. Страш­ный у нас пре­да­тель – раз­се­ян­ное око.

109. Брань, воз­буж­ден­ная раз­се­ян­ным оком, и в при­сут­ствии и в отсут­ствии пред­мета раз­жи­гает душу похо­тью. Даже и во сне пред­став­ляет пред­мет сердцу; потому что бесы живо­пи­суют иску­си­тель­ную вещь в мысли, и зани­мают ум, воз­об­нов­ляя образ иску­си­тель­наго пред­мета, виден­наго прежде очами чело­века. Сего-то ради молится пророк: отврати очи мои, еже не видети суеты.

110. Когда бес начнет начер­ты­вать в тебе иску­си­тель­ный пред­мет, и напи­шет в уме твоем кра­соту жен­щины, неко­гда виден­ной тобой; введи внутрь страх Божий, и вспомни о спящих во грехах, помысли о дне исхода своего, когда душа твоя будет раз­лу­чаться с телом, пред­ставь тот страш­ный и в трепет при­во­дя­щий глас, кото­рый услы­шат нера­дев­шие о правде, и несо­блюд­шие запо­ве­дей Хри­сто­вых: отъ­и­дите от Мене про­кля­тии в огнь вечный, уго­то­ван­ный диа­волу и агге­лом его (Мф.25:41), – пред­ставь и червя неусы­па­ю­щаго и муку нескон­ча­е­мую. О сем помыш­ляй и при­по­ми­най, – и раз­се­ется в мысли твоей вожде­ле­ние насла­жде­ния, как тает воск от лица огня; ибо бесы и мгно­ве­ния не могут посто­ять против страха Божия.

111. Кто не про­ти­вится похоти, но дает очам своим сво­бодно блуж­дать, тот конечно скло­нился уже умом пред стра­стями, и если бы не стыд чело­ве­че­ский, неод­но­кратно рас­тлил бы и тело. Потому, если не будет трез­виться и посто­янно иметь страх Божий пред очами своими, то не замед­лит рас­тлить и тело свое. Ибо за сим демо­ном, кото­рый учит глаза раз­се­ян­но­сти, сле­дует другой демон, кото­рый веще­ственно соде­лы­вает грех во плоти. Если второй увидит, что первый успел раз­влечь душу и сде­лать ее раз­се­ян­ною, тотчас начнет сове­то­вать, чтоб совер­шен был и плот­ский грех. Побеж­ден­ному оком своим начи­нает он сове­то­вать нечто подоб­ное сему: «вот в наме­ре­нии ты согре­шил и пре­лю­бо­дей­ство­вал серд­цем, запо­ведь уже нару­шил, и грех пре­ступ­ле­ния запо­веди вменен уже тебе. Поэтому удо­вле­твори теперь похоти. Ибо и сде­лать и вожде­ле­вать одно и тоже. Насла­дись по край­ней мере своим вожде­ле­нием.» – Но ты не верь его помыс­лам, по слову Апо­столь­скому: не нера­зу­ме­ваем умыш­ле­ний его (2Кор.2:11). Ибо сим хочет он уло­вить душу твою. – Этому демону, сове­ту­ю­щему совер­шить без­за­кон­ный грех, надобно ска­зать: «хотя пал я оком, и пре­лю­бо­дей­ство­вал серд­цем, одна­кож пре­лю­бо­дей­ное сердце свое сокру­шаю пока­ян­ными воз­ды­ха­ни­ями, и падшее око омываю сле­зами. Ибо сердце сокру­шенно и сми­ренно Бог не уни­чи­жит (Пс.50:19).

112. Если придет нужда дойти до селе­ния, то не раз­вле­кай себя бесе­дою с жен­щи­нами, иначе душа твоя увле­чена будет подобно погло­тив­шему уду. Трез­вись тогда паче; потому что паде­ние от тебя неда­леко. Если будешь вни­мать себе, будешь как в при­стани. В бла­го­го­ве­нии и страхе Божием борись с иску­ше­нием. Без­стыд­ство – матерь блуда. Жен­щины, если увидят, что обхо­дишься с ними вольно, и гово­ришь о пустом, то, побу­див еще к худ­шему, дове­дут тебя до паде­ния. – Но смотри за тем, чтоб другия под видом сокру­ше­ния и бла­го­го­ве­ния не раз­сла­били ума твоего речами своими. Некто из Святых сказал: длят они речи, поку­ша­ясь пре­кло­нить тебя на страсть.

113. Если при­ме­тишь, что какой нибудь помысл влечет тебя на сви­да­ние с отро­ком или кра­си­вою жен­щи­ною, то знай, что при­бли­жа­ешься ты к вра­же­ским сетям. Если, и по вра­зум­ле­нии (не делать этого), не остав­ля­ешь своего наме­ре­ния, то знай, что ты уже опутан сетями, и не легко тебе пре­о­да­леть сла­сто­лю­бие. Ска­жешь ли: «я не терплю от сего вреда.» Но воз­можно ли ходить по уго­льям горя­чим и не обжечь ног?

114. Если хочешь быть цело­муд­рен­ным, храни воз­дер­жа­ние, и прерви вред­ныя сви­да­ния. В какой мере при­бли­жа­ется чело­век к тому, что про­из­во­дит соблазн, в такой мере невоз­можно сердцу его пре­бы­вать без смя­те­ния помыс­лов и вос­пла­ме­не­ния лука­вых поже­ла­ний; потому что види­мое лицо и речи воз­буж­дают его к стра­сти. Как губка, под­не­сен­ная к чему нибудь влаж­ному, раз­ду­ва­ется и вби­рает в себя влагу, так и чело­век, не твер­дый помыс­лом, если сбли­жа­ется или долго бесе­дует с рас­суж­да­ю­щими по плот­ски, вби­рает в себя вред; посему, упив­шись сим, и без вина дела­ется опья­нев­шим, и от того самаго, что напол­нен уже вред­ным, не при­ни­мает духов­наго слова.

115. Жела­ю­щему испра­виться и утвер­диться в чистоте, надобно крепко взяться за цело­муд­рен­ный помысл, плоть изну­рять доб­рыми тру­дами, и непре­стан­ным памя­то­ва­нием о Боге очи­стить мысль от всего худаго и срам­наго. Чрез сие ум наш испол­ня­ется бла­го­да­тию; оби­та­ю­щая же в уме и обла­да­ю­щая им бла­го­дать Божия заграж­дает зло­коз­нен­ным врагам доступ к нему, когда они поку­ша­ются войти.

116. Когда уви­дишь жен­щину бла­го­ра­зум­ную, кото­рая бли­стает кра­со­тою, имеет свет­лый взор, сия­ю­щия ланиты, и какую-то искус­ствен­ную выра­зи­тель­ность в лице, – и она рас­па­ляет твой помысл и уси­ли­вает в тебе вожде­ле­ния, раз­мысли, что при­во­дя­щее тебя в удив­ле­ние – земля, что вос­пла­ме­ня­ю­щее тебя – пепел; – и душа твоя пере­ста­нет неистов­ство­вать. При­никни помыс­лом на кожу лица ея, и тогда уви­дишь всю мало­цен­ность бла­го­об­ра­зия; потому что ничего не най­дешь, кроме костей, жил и зло­во­ния. Пред­ставь также, что она ста­реет, изме­ня­ется, уми­рает, и весь этот цвет опал. Раз­суди, чему дивишься, и усты­дись, – и усты­див­шись при­неси пока­я­ние.

117. Блажен чело­век, кото­рый имеет попе­че­ние уго­дить Богу, тело свое хранит чистым, чтоб соде­латься святым храмом Христа Царя. По доброй воле стал уже ты храмом чело­век? Будь вни­ма­те­лен к себе день и ночь, чтобы не рас­тлился храм твой. Если сохра­нишь его чистым и бла­го­по­треб­ным Вла­дыке твоему, то Дух Божий будет оби­тать в тебе и свя­тить тебя паче и паче.

118. Пре­по­яшь себя верою, надеж­дою и любо­вию, и как силь­ный стань на стражу, охра­няя храм Божий от всяких нечи­стых помыс­лов. Весь сде­лайся оком, непре­станно наблю­дая и высмат­ри­вая гра­би­те­лей лука­ваго; а гра­би­тели сии, как скоро найдут кого раз­слаб­лен­ным и раз­се­ян­ным, всегда кида­ются на него, чтобы рас­тлить у сего жал­каго телес­ный храм его, чтоб он не был уже бла­го­по­тре­бен Вла­дыке. Будь же вни­ма­те­лен к себе, чтоб не ока­за­лось, что ты сам при­ни­ма­ешь к себе этих гра­би­те­лей лука­ваго, т.е. нечи­стые помыслы и сквер­ныя поже­ла­ния.

119. Корень похоти без­сты­ден. Если посе­ка­ешь его каждый день, то он про­зя­бает каждый час. Вырви совсем корень похоти из сердца своего, чтоб не про­зя­бала и не выро­стала она еже­часно. Если тысячу раз посе­чешь ее, она дву­кратно боль­шее число раз будет отрож­даться, – пока совер­шенно не вырвешь ея корня.

120. Будь вни­ма­те­лен к себе, чтоб вместо Свя­таго и Пре­чи­с­таго Вла­дыки не ввести тебе в храм сквер­наго врага, и чтоб не был рас­тлен храм твой без­стыд­ством сего врага, нена­вист­ника добру. Он без­сты­ден и упрям в своем наме­ре­нии, мно­го­кратно выго­ня­ешь его вон с упре­ком, но он без­стыдно уси­ли­ва­ется войти. Если вве­дешь его в храм свой, Бог оста­вит тебя. И храм твой пре­ис­пол­нится всякой нечи­стоты, зло­во­ния и мрака.

Тво­ре­ния свя­того отца нашего Иоанна Зла­то­уста архи­епи­скопа Кон­стан­ти­но­поль­ского

Том первый, книга первая

Второе слово ко вдове. О воз­дер­жа­нии от вто­рого брака

1. Нет ничего уди­ви­тель­наго, что желают выйти замуж жен­щины, не испы­тав­шие замуж­ней жизни, мук дето­рож­де­ния и всего про­чаго, что брак вносит с собою в домы людей; и «война», это столь труд­ное дело, по посло­вице, «при­ятна для неопыт­ных»; но когда жен­щины, кото­рыя понесли тысячи горе­стей и часто тяжким опытом вынуж­да­лись счи­тать бла­жен­ными сво­бод­ных от мир­ских дел, и тысячу раз про­кли­нали и самих себя, и своих свах, и тот день, в кото­рый оне вошли в брач­ные чер­тоги, когда эти жен­щины, после тяжких огор­че­ний, опять домо­га­ются того же состо­я­ния, – это при­во­дит меня в край­нее удив­ле­ние и недо­уме­ние, и застав­ляет изсле­до­вать при­чину, почему оне того состо­я­ния, кото­рое прежде счи­тали неснос­ным, когда нахо­ди­лись в нем, теперь, когда осво­бо­ди­лись от него, опять домо­га­ются, как вожде­лен­наго. Раз­смат­ри­вая с разных сторон мно­же­ство своих мыслей об этом деле, я едва, нако­нец, как пола­гаю, нашел при­чину его; а лучше ска­зать, не одна при­чина тому и не две только, но гораздо больше. Одне (из вдов), по дав­но­сти вре­мени забыв о про­шлом и забо­тясь только о насто­я­щем, всту­пают в брак для осво­бож­де­ния от бед­ствий вдов­ства, но нахо­дят в нем другия, гораздо тяг­чай­шия бед­ствия, так что повто­ряют преж­ния жалобы. Другия, опять пре­да­ва­ясь мир­ским делам и стре­мясь к славе насто­я­щей жизни, и считая состо­я­ние вдов­ства предо­су­ди­тель­ным, для сует­ной славы и пустой важ­но­сти при­ни­мают на себя тяго­сти брач­ной жизни. А есть и такия, кото­рыя снова всту­пают в преж­нее состо­я­ние не по этим при­чи­нам, но един­ственно по невоз­дер­жа­нию, хотя и ста­ра­ются при­крыть истин­ную при­чину выше­ска­зан­ными пред­ло­гами. Впро­чем, как сам я не смею упре­кать и осуж­дать их за этот брак, так и другим не сове­тую; потому что иначе судит об этом и бла­жен­ный Павел, или лучше, Дух Святый, сказав: жена при­вя­зана есть зако­ном, в елико время живет муж ея: аще же умрет муж ея, сво­бодна есть за негоже хощет посяг­нути, точию о Гос­поде (1Кор.7:39), и доз­во­лив вдове, если она поже­лает, опять всту­пать в брак; и потом сказав: бла­жен­нейша же есть аще тако пре­бу­дет (ст. 40), чтобы кто-нибудь не поду­мал, что это чело­ве­че­ское пове­ле­ние, он при­со­во­ку­пил: мнюся бо и аз Духа Божия имети , и тем пока­зав, что он напи­сал это по вну­ше­нию Духа. Итак, пусть никто не думает, будто в пори­ца­ние или осуж­де­ние всту­па­ю­щих в брак я говорю то, что теперь скажу. Было бы крайне над­менно и без­рас­судно, если бы мы стали нещадно осуж­дать тех, кото­рых не осудил, но поща­дил бла­жен­ный апо­стол, когда при том мы сами обре­ме­нены мно­же­ством грехов. Если нам пове­ле­ва­ется не судить, чтобы самим не быть осуж­ден­ными в той же мере (Мф.7:1-2), и быть не стро­гими, но снис­хо­ди­тель­ными и крот­кими суди­ями чужих грехов, то ты, пори­цая такое дело, кото­рое не состав­ляет и греха, и осуж­дая других, тем лиша­ешь самаго себя вся­каго про­ще­ния, своими поступ­ками с ближ­ним сделав судью более стро­гим к тебе самому. Итак, я при­сту­пил теперь к этому пред­мету не для того, чтобы упре­кать и осуж­дать этих (вдов); что может совер­шаться о Гос­поде, то не под­ле­жит ника­кому осуж­де­нию; точию, гово­рит апо­стол, было бы о Гос­поде. Как, говоря о дев­стве, мы пре­воз­но­сим его (похва­лами), не для того, чтобы уни­зить брак: так, и бесе­дуя о вдов­стве, сове­туем доволь­ство­ваться первым браком, не потому, чтобы счи­тали второй брак запре­щен­ным, но допус­каем, что и второй брак есть дело закон­ное, и однако первый гораздо лучше вто­рого. Посему пусть никто не счи­тает поро­ком того, что по срав­не­нию с высшим, ока­зы­ва­ется низшим. Мы не для того делаем это срав­не­ния, чтобы второй брак поста­вить в разряд пороч­ных дел; но, при­зна­вая его закон­ным и предо­став­лен­ным воле (вдовы), одна­кож пред­по­чи­таем ему и ува­жаем первый брак, как гораздо лучший. Почему? Потому что не все равно, – быть женою одного мужа, и одной и той же быть женою дру­гого. Та, кото­рая удо­воль­ство­ва­лась первым браком, пока­зала, что она не всту­пила бы прежде и в этот брак, если бы по опыту хорошо знала его состо­я­ние; а та, кото­рая на брач­ное ложе пер­ваго мужа при­во­дит дру­гого, пред­став­ляет не малое дока­за­тель­ство вели­кой любви своей к миру и при­вя­зан­ность к зем­ному. Первая и при жизни мужа не была склонна ни к кому дру­гому; а послед­няя, хотя при жизни мужа и не гре­шила с дру­гими, но зани­ма­лась мно­гими дру­гими больше, чем им.

2. Но, не осуж­дая догад­ками про­шед­шую жизнь, раз­смот­рим самое дело. Как дев­ство лучше брака, так первый брак лучше вто­рого. Вдова, только по началу ставши ниже дев­ствен­ницы, при конце опять рав­ня­ется и дела­ется оди­на­ко­вою с нею; а второй брак ниже дев­ства с той и другой сто­роны. Кроме того, та, кото­рая легко пере­но­сит вдов­ство, конечно, часто воз­дер­жи­ва­ется и при жизни мужа; а та, кото­рая счи­тает это состо­я­ние невы­но­си­мым, готова жить не только с двумя или тремя, но и с гораздо боль­шим числом мужей, и только с наступ­ле­нием ста­ро­сти едва дела­ется воз­держ­ною. Посему, как тот брак есть дока­за­тель­ство вели­кой чест­но­сти и цело­муд­рия: так этот есть знак – не скажу, сла­до­стра­стия; нет, – но души слабой и весьма пло­тя­ной, при­вя­зан­ной к земле и неспо­соб­ной нико­гда помыс­лить ничего вели­каго и высо­каго. Если же кто скажет, что доброе дело оста­ется добрым, слу­чится ли оно одна­жды, или дважды, или несколько раз (ибо он будет оди­на­ково добрым; кто часто делает добро, тот по спра­вед­ли­во­сти более вос­хва­ля­ется; так что, если и брак есть доброе дело, то часто поль­зу­ю­щийся им похваль­нее и почтен­нее того, кто поль­зу­ется им редко), то мы отве­тим, что такое умство­ва­ние может увлечь про­сто­душ­ных, но раз­су­ди­тель­ные могут легко понять его лжи­вость. Брак назы­ва­ется браком не по (телес­ному) соитию – иначе и пре­лю­бо­де­я­ние было бы браком, – но потому, что всту­па­ю­щая в брак при­вя­зы­ва­ется к одному мужу, и этим бла­го­род­ная и цело­муд­рен­ная жен­щина отли­ча­ется от рас­пут­ной. Если она посто­янно будет доволь­ство­ваться одним мужем, то брак спра­вед­ливо будет назы­ваться этим именем; но, если она, вместо одного, вводит многих мужей в дом свой, то, хотя и не смею назвать это пре­лю­бо­де­я­нием, однако сказал бы, что она много усту­пает той, кото­рая, кроме одного, не знала дру­гого мужа. Та вняла словам Гос­пода: сего ради оста­вит чело­век отца своего и матерь: и при­ле­пится к жене своей; и будет оба в плоть едину (Мф.19:5); при­ле­пи­лась к мужу, как к соб­ствен­ной своей плоти, и не забыла одна­жды данной ей главы; а эта не счи­тает соб­ствен­ной плотью ни пер­ваго, ни вто­рого мужа; ибо первый изгнан вторым, а второй первым; и она уже не может хорошо пом­нить пер­ваго мужа, при­вя­зав­шись после него к дру­гому, и на послед­няго не может смот­реть с над­ле­жа­щей любо­вью, так как ум ея обра­ща­ется к покой­ному. Таким обра­зом, нако­нец, ока­зы­ва­ется, что оба, и тот и другой, лишены женою чести и любви подо­ба­ю­щей мужу! С каким же, по ея мнению, рас­по­ло­же­нием духа второй муж всту­пает в брач­ный чертог пер­ваго, вос­хо­дит на его ложе, и смот­рит на жену, кото­рая над всем этим сме­ется и забав­ля­ется? Он, конечно сильно воз­му­ща­ется и не с обыч­ной любо­вью при­бли­жа­ется к ней; даже если бы он был тверже всех людей, однако не может быть столь грубым, чтобы не иметь чело­ве­че­ских чувств, хотя бы она облекла и себя и дом свой без­чис­лен­ными укра­ше­ни­ями. Печаль, уже постиг­шая дом (после пер­ваго мужа), не допус­кает быть чистою радо­сти (при втором), но, подобно тому, как на стенах, у кото­рых какая-нибудь часть сильно обга­рела, а потом несколько под­кра­шена, резкая и глу­бо­кая чер­нота портит белизну окраски, и вид бывает непри­ят­ный; так и здесь, хотя бы (жена) при­ду­мала много блеска, в нем про­гля­ды­вает уныние и какая-то непри­ят­ная смесь того и дру­гого. И домо­чадцы, и слу­жанки, и работ­ники, и жильцы, и соседи, и род­ствен­ники покой­наго смот­рят на это дело с при­скор­бием и сожа­ле­нием. А если еще оста­нутся и сироты, то мало­лет­ние воз­буж­дают силь­ное нерас­по­ло­же­ние к матери в тех, кто может пони­мать дело, а взрос­лые делают ей непри­ят­но­стей больше всех. Созна­вая все это, и зако­но­да­тели, желая и уте­шить сету­ю­щих (вдов), и в оправ­да­ние себя пока­зать, что они уста­но­вили второй брак не по убеж­де­нию своему или по какому-нибудь предубеж­де­нию, но из опа­се­ния боль­шаго зла, лишили этот брак вся­каго блеска, так что вечера его не укра­шают ни флейты, ни руко­плес­ка­ния, ни песни, ни пляски, ни брач­ные венцы, ни другое что-нибудь подоб­ное; устра­няя все это, они при­во­дят мужа к вдовой жене неувен­ча­ным, как бы выра­жая этим, что все осталь­ное они допус­кают по снис­хож­де­нию, а не как достой­ное похвал, руко­плес­ка­ний и венцов.

3. Почему же, скажут, Павел запре­тил моло­дым оста­ваться вдо­вами, хотя бы оне и хотели этого, напи­сав так: юных же вдовиц отри­цайся (1Тим.5:11)? – Не Павел запре­тил вдов­ство жела­ю­щим, но сами оне выну­дили его, против его воли, дать им такой закон. А если хочешь узнать соб­ствен­ное жела­ние Павла, послу­шай, что он гово­рит: хощу бо, да вси чело­вецы будут, якоже и аз, в воз­дер­жа­нии (1Кор.7:7). Бла­жен­ный апо­стол не воз­стает против самаго себя, не впа­дает в про­ти­во­ре­чие и не запре­щает вдов­ства жела­ю­щим, когда сам желает, чтобы все люди соблю­дали воз­дер­жа­ние. Почему же он гово­рит: юных же вдовиц отри­цайся (1Тим.5:11)? Скажи: отчего и для чего? Он не просто сказал так, но привел и при­чину: егда бо, гово­рит, раз­сви­ри­пеют о Христе, пося­гати хотят. Видишь, что он запре­щает оста­ваться вдо­вами и при­над­ле­жать к этому свя­щен­ному сонму не тем, кото­рыя желают вдов­ство­вать, но тем, кото­рыя, овдо­вевши, снова наме­ре­ва­ются всту­пить в брак; и делает это весьма мудро. Если ты наме­ре­ва­ешься, гово­рит он, всту­пить во второй брак, то и не давай обета вдов­ства; потому что дать обет и не испол­нить его гораздо хуже, чем вовсе не обе­щать. Как частыя сооб­ще­ния он поз­во­лил (мужу и жене) не в виде закона, но из снис­хож­де­ния к ним; сие же, гово­рит он, гла­голю по совету, а не по пове­ле­нию, по невоз­дер­жа­нию вашему (1Кор.7:5-6), – так и здесь доз­во­лил второй брак во избе­жа­ние дру­гого боль­шаго зла, чем и пока­зал, что и это сделал он по снис­хож­де­нию, при­ме­ни­тельно к сла­бо­сти многих; сла­бость же разу­мею не силы, но воли. Как дев­ствен­ница, рас­тлив­ша­яся после обета дев­ства, грешит хуже пре­лю­бо­де­я­ния; так и вдова, одна­жды давшая обет (вдов­ства), а потом поправ­шая завет с Богом, впа­дает в такой же грех, и под­ле­жит такому же нака­за­нию, и даже, если можно ска­зать нечто уди­ви­тель­ное, может быть гораздо боль­шему; потому что, как и вна­чале я сказал, не все равно, неопыт­ная ли, или уже опыт­ная опять впа­дает в оди­на­ко­выя иску­ше­ния. И не здесь только, но и в выше­при­ве­ден­ном месте (1Тим.5:11) и после слов: хощу убо юным вдо­ви­цам пося­гати, чада рож­дати, дом стро­ити, апо­стол при­во­дит при­чину, почему он желает этого. Какая же это при­чина? Ни едины же, гово­рит, вины даяти про­тив­ному хулы ради (1Тим.5:14). Так как тогда, веро­ятно, многия вдовы, осво­бо­див­шись от замуж­ней жизни, как от какой неволи и раб­ства, поль­зо­ва­лись после­ду­ю­щею жизнью очень сво­бодно и само­вольно, и таким без­стыд­ством навле­кали на себя дурную молву, то он, для откло­не­ния их от этой гибель­ной сво­боды, опять под­чи­няет их преж­нему игу. Если, гово­рит, какая-нибудь вдова взду­мает тайно пре­лю­бо­дей­ство­вать и без­че­стить себя; то гораздо лучше ей всту­пить в брак, и ни едины вины даяти про­тив­ному хулы ради. Таким обра­зом, он пове­лел (вдовам) всту­пать в брак для того, чтобы оне не пода­вали пово­дов к зло­сло­вию, и не вели постыд­ной и рас­пут­ной жизни; именно, послу­шай, в чем он обли­чает их. Вместо того, чтобы про­во­дить все время в молит­вах и моле­ниях, оне, гово­рит, праздны учатся обхо­дить домы: не точию же праздны, но и бля­дивы и любо­пытны, гла­го­лю­щыя, яже не подо­бает (1Тим.5:13). А он хочет не этого, но чтобы вдова посто­янно упраж­ня­лась в духов­ных делах: пита­ю­ща­яся же гово­рит,про­странно, жива умерла есть (ст. 6). Так и от дев­ствен­ницы апо­стол тре­бует, чтобы она не огра­ни­чи­вала этой доб­ро­де­тели (дев­ства) чисто­тою тела, но все сво­бод­ное время упо­треб­ляла на слу­же­ние Богу? сие же, гово­рит,на пользу вам самим гла­голю: да не сило вам наложу, но к бла­го­об­ра­зию и бла­го­при­сту­па­нию Гос­по­деви без­молвну (1Кор.7:35); он желает, чтобы дев­ствен­ница не дели­лась, но все­цело посвя­щала себя духов­ному и небес­ному, и пек­лась о Гос­под­нем. К такой жизни он уве­ща­вает и вдову: а сущая, гово­рит,истин­ная вдовца и уеди­нена упо­вает на Бога, и пре­бы­вает в молит­вах и моле­ниях день и ношь (1Тим.5:3). А если вдовы в то время, кото­рое сле­дует упо­треб­лять на еван­гель­ские дела, тратят во всю жизнь на заня­тия не только излиш­ния и без­по­лез­ныя, но и весьма вред­ныя, то он спра­вед­ливо уже рас­по­ла­гает их к браку. И как иудеям Бог дал суб­боту, не для того, чтобы они просто без­дей­ство­вали (в этот день), но чтобы воз­дер­жи­ва­лись от пороч­ных дел: так и вдова и дев­ствен­ница изби­рают этот образ жизни не для того, чтобы только не жить с мужьями, но чтобы пещись о Гос­под­нем, чтобы все­цело посвя­щать себя на слу­же­ние Богу.

4. Так, ска­жешь; но нестер­пи­мое будет бед­ствие для жен­щины, неопыт­ной в делах, если она будет вынуж­дена нести муж­ския обя­зан­но­сти; она не в состо­я­нии будет рас­по­ря­диться, как муж­чина, и не достиг­нет ничего, кроме огор­че­ний и потери всего иму­ще­ства. Неужели же все, не всту­пив­шия во второй брак, поте­ряли все свое иму­ще­ство и лиши­лись всего и нельзя ука­зать ни на одну вдовую жен­щину, управ­ля­ю­щую делами? Все это при­твор­ство и пред­лог и при­кры­тие соб­ствен­ной сла­бо­сти. Многия жен­щины лучше мужей и управ­ляли домом, и вос­пи­ты­вали детей – сирот, и достав­ше­еся им иму­ще­ство одне из них уве­ли­чили, другия не умень­шили. И Бог вна­чале не все вверил муж­чи­нам и не во всем поста­вил житей­ския дела в зави­си­мость от них; иначе жен­щина под­верг­лась бы пре­зре­нию, как нисколько не содей­ству­ю­щая нам в жизни. Зная это, Бог предо­ста­вил ей мень­шую часть (дел), что и выра­зил издревле в словах: сотво­рим ему помощ­ника (Быт.2:18). Чтобы муж на том осно­ва­нии, что он создан первым и что жена сотво­рена для него, не стал пре­воз­но­ситься пред нею, Бог смирил гор­дость его и пока­зал, что жена, не менее мужа, необ­хо­дима для мир­ских дел. Какие же эти дела и в чем она помо­гает нам к устрой­ству жизни? Так как насто­я­щее бла­го­со­сто­я­ние зави­сит от семей­ных дел не менее, чем от обще­ствен­ных, то Бог раз­де­лил их, и обще­ствен­ные все предо­ста­вил муж­чи­нам, а домаш­ние жен­щи­нам; и если изме­нить этот поря­док, то все раз­стро­ится и погиб­нет; так каждый из них (муж и жена) в своем деле гораздо полез­нее дру­гого. Итак, если домаш­ния дела зави­сят от жен­скаго бла­го­ра­зу­мия, и если жена в этом отно­ше­нии столько же пре­вос­хо­дит мужа, сколько худож­ники в своем искус­стве пре­вос­хо­дят невежд: то к чему у нас такое напрас­ное опа­се­ние? При­умно­жать иму­ще­ство и соби­рать извне свой­ственно только муж­чи­нам, а жен­щине забо­титься о при­были непри­стойно; но хра­нить и беречь при­об­ре­тен­ное – свой­ственно только ей. Хотя и кажется, что при­об­ре­тать важнее, чем сбе­ре­гать, однако и первое без послед­няго бывает без­по­лезно и напрасно; часто даже первое и при послед­нем не только не при­но­сит пользы, но и губит все. Так как трудно, чтобы муж, при­об­ре­тая выгоды отвне, всегда при­об­ре­тал их спра­вед­ли­вым спо­со­бом (ибо муж­чины часто извле­кают при­быль из несча­стий других людей); то достав­ши­яся в руки жены непра­вед­ныя и насиль­ствен­ныя при­об­ре­те­ния часто вредят ея искус­ству и хозяй­ству. Посему, хотя при­об­ре­тать и важнее, чем сохра­нять, однако и первое ока­зы­ва­ется хуже послед­няго в другом отно­ше­нии, когда не только не содей­ствует умно­же­нию иму­ще­ства, но и губит собран­ное. Почему же вдова будет опа­саться, чтобы без мужа не пошли хуже домаш­ния дела, о кото­рых и при жизни его она сама имела попе­че­ние? Он, ска­жешь, легче может рас­по­ря­жаться, так как из страха пред ним никто не станет про­ти­во­дей­ство­вать и про­из­во­дить затруд­не­ния; тогда и слуги, и домо­пра­ви­тели, и пове­рен­ные, и все, боясь его, слу­ша­ются с полной готов­но­стью; и никто не про­ти­во­ре­чит; а когда умрет тот, кого боя­лись, все напа­дают на вдову, оскорб­ляют ее, дела­ются дерз­кими, все при­во­дят в без­по­ря­док и раз­строй­ство; если же она станет про­ти­виться и рас­прав­ляться, под­вер­гая (непо­кор­ных) истя­за­ниям и побоям, и заклю­чая в тем­ницу, то будут пере­суды, зло­сло­вия, уко­ризны от многих. Но, если она нару­шит вер­ность к покой­ному и забу­дет любовь его, и тот вечер, в кото­рый он впер­вые соеди­нился с нею, и руко­плес­ка­ния, и песни, и брач­ные све­тиль­ники, и первыя объ­я­тия, и тра­пезы и прочее, в чем она всегда при­ни­мала уча­стие, и речи, кото­рыя обык­но­венно жена слышит от мужа; если все это вдруг отбро­сит, как будто этого и не было, отво­рив двери дома своего дру­гому, и при­вле­чет его к ложу покой­наго – этому сви­де­телю про­шлаго, – если она сде­лает это, неужели никто не будет уко­рять и осуж­дать ее? Неужели никто не воз­не­на­ви­дит, и не назо­вет жесто­кою, невер­ною, клят­во­пре­ступ­ною и всеми подоб­ными назва­ни­ями?

5. Не думай, будто потому, что бла­жен­ный Павел доз­во­лил второй брак, он уже достоин и похвал и не осуж­да­ется мно­гими. Хотя он и не под­ле­жит взыс­ка­нию и нака­за­нию, но не может поль­зо­ваться похва­лами и про­слав­ле­ни­ями. Так похот­ли­вость и сла­до­стра­стие (мужа) и невоз­дер­жа­ние от жены во время поста, или в какое-либо другое время, так же избе­гает нака­за­ния, но не удо­сто­и­ва­ется похвал; самое это снис­хож­де­ние есть ничто иное, как обли­че­ние его вели­кой сла­бо­сти и небреж­но­сти. Если ты опа­са­ешься, чтобы не про­слыть жесто­кою за стро­гость к слугам, то прежде этого тебе должно опа­саться, чтобы не про­слыть сла­до­страст­ною и невоз­держ­ною. Кроме того вдове можно будет лучше устро­ить свои дела так, чтобы и все иму­ще­ство ея было в без­опас­но­сти, и ее саму не только не поно­сили, но и хва­лили все, а прежде этого, чтобы ей полу­чить боже­ствен­ныя блага. Если она захо­чет сло­жить свое иму­ще­ство на небе и сокрыть его в этом без­опас­ном месте, то оно не только не умень­шится, но еще более уве­ли­чится; ибо таково свой­ство этого сеяния. Если она не воз­вы­си­лась до испол­не­ния этой запо­веди и не хочет все вдруг сло­жить туда, то пусть поду­мает и о том, что, вышедши замуж, она не непре­менно найдет в нем такого чело­века, кото­рый уве­ли­чит ея иму­ще­ство; если же он и будет таков, то пусть она помыс­лит не об умно­же­нии только иму­ще­ства, но и о том, что она может быть вовле­чена во многие дела, про­тив­ныя Богу и людям. Если муж будет из числа людей силь­ных и могу­ще­ствен­ных, то может слу­читься, что он заста­вит ее многое и желать и тер­петь против ея жела­ния и таким обра­зом она теперь неиз­беж­нее под­верг­нется тому, чего боя­лась во вдов­стве, и не только этому, но может испы­тать самую быст­рую пере­мену. Оста­ва­ясь вдовою, она, если и потер­пит какой ущерб в иму­ще­стве, за то осталь­ным может поль­зо­ваться с вели­кою без­опас­но­стью, но соче­тав­шись с мужем силь­ным, управ­ля­ю­щим обще­ствен­ными делами, или име­ю­щим какую-нибудь другую заботу, она может вдруг поте­рять все; потому что в несча­стиях мужей необ­хо­димо участ­вуют и жены их. Но, если и не слу­чится ничего такого, какое при­об­ре­те­ние, скажи мне, про­ме­нять сво­боду на раб­ство? Какая польза от боль­шого богат­ства, когда нельзя упо­треб­лять его, на что хочется? Не гораздо ли лучше вла­деть сво­бодно немно­гим, нежели богат­ствами всей все­лен­ной, а самой вместе с ними быть под вла­стью дру­гого? Не говорю теперь о забо­тах, обидах, зло­сло­виях, рев­но­сти и напрас­ных подо­зре­ниях, болез­нях дето­рож­де­ния и о всем прочем. Кто бесе­дует с деви­цею, тот и об этом может ска­зать ей, как неопыт­ной и незна­ю­щей этих дел. Но кто стал бы гово­рить об этом вдове, то сделал бы ей непри­ят­ность; потому что напрасно пытаться сло­вами учить ее тому, что она лучше узнала по опыту. Впро­чем полезно при­ба­вить, что девица, вышедши замуж, будет с ним жить с боль­шею уве­рен­но­стью и сво­бо­дою, нежели вдова. Эту муж хотя будет любить, как свою жену, но не так, как ту, кото­рую взял деви­цею; а что любовь к таким женам (из девиц) гораздо силь­нее и пла­мен­нее, нежели к тем (из вдов), это вся­кому известно; вдову же он будет обни­мать и любить не от всей души, как уже познав­шую дру­гого мужа. Мы все, так ска­зать, при­выкли из рев­но­сти ли, или по тще­сла­вию, или, не знаю, по какой другой при­чине, любить больше всего те пред­меты, кото­рыми и вла­деем и поль­зу­емся не после других, но рас­по­ря­жа­емся сами одни и первые. Так, можно видеть это, бывает у нас с одеж­дами: нам не столько нра­вятся одежды, пере­шед­шие в наше вла­де­ние от других, сколько те, кото­рые никто не носил. Тоже и с домами и сосу­дами: мы не столько любим дом, достав­шийся нам от дру­гого, сколько тот, кото­рый мы сами постро­или; и из сосу­дов мы с осо­бен­ною береж­ли­во­стью и тща­тель­но­стью храним те, кото­рые недавно сде­ланы и полу­чили у нас первое упо­треб­ле­ние, а пере­шед­шими к нам от других не очень доро­жим и даже иногда гну­ша­емся, так что и пере­де­лы­ваем их. Если же у нас бывает такое чув­ство по отно­ше­нию к домам, одеж­дам и сосу­дам, то пред­ставь, с какою силою оно должно про­буж­даться в отно­ше­нии к жене, дороже кото­рой ничего нет для мужа? Те вещи мы можем и пере­дать жела­ю­щим, а жену – непоз­во­ли­тельно; так что скорее мы раз­ста­немся с душою, нежели допу­стим себя до этого. Итак к девице, как я сказал, муж отно­сится со всем рас­по­ло­же­нием, как непри­кос­но­вен­ной и при­над­ле­жа­щей ему и никому дру­гому, а на вдову, бывшую прежде в супру­же­стве с другим, будет смот­реть не с такою любо­вью и рас­по­ло­жен­но­стью.

6. Не говори мне о том, что бывало изредка и может быть одна­жды, но о том, что посто­янно про­ис­хо­дит на опыте. Девица будет жить с боль­шею уве­рен­но­стью не только по ска­зан­ным при­чи­нам, но и по многим другим. Муж вдовы легко может упрек­нуть ее в том, что она пре­не­бре­гает им, и в дока­за­тель­ство такого пре­не­бре­же­ния сослаться на ея невер­ность пер­вому мужу, и заста­вит ее мол­чать как отно­си­тельно про­шед­шаго, так и того, чего может быть и не будет: пре­не­бре­же­ние, ока­зан­ное покой­ному, рас­по­ло­жит и живого ожи­дать себе того же, хотя бы этого и не слу­чи­лось. И не один муж будет обре­ме­нять ее такими упре­ками, но и слуги, и слу­жанки, если не явно, то тайно будут уко­рять ее и осы­пать без­чис­лен­ными насмеш­ками. А если еще слу­чится, что оста­нутся мало­лет­ние дети после умер­шаго, то как она будет вос­пи­ты­вать их, как забо­титься о них? Не будут ли они про­во­дить жизнь несчаст­нее всяких сирот, видя в руках дру­гого все иму­ще­ство своего отца, и при­слугу, и дом, и поля, и глав­ное – жену его? Могут ли они отно­ситься к ней, как к матери? Может ли и она отно­ситься, как к детям, к тем, кото­рых при­нуж­дена бывает сты­диться и крас­неть, и кото­рым не может ока­зы­вать всей мате­рин­ской любви, потому душа ея делится между ними и детьми послед­няго мужа? А что, скажет кто-нибудь, если она очень молода и не долго жила с мужем? Все это и ска­зано мною не к старым, а к моло­дым вдовам; со ста­рыми, посту­па­ю­щими так, я и гово­рить не стану; потому что, если уже не убе­дило их воз­дер­жаться от вто­рого брака ни про­дол­жи­тель­ное время, ни воз­раст и ничто другое, то тем менее можем убе­дить их мы своим словом. Вся моя речь к моло­дым. Что, скажут, если она молода, и прожив только один год в супру­же­стве с первым мужем, всту­пает во второй брак? Почему ты обра­ща­ешься к ней пред­по­чти­тельно пред той, кото­рая про­жила в браке два­дцать или трид­цать лет? Не я, но бла­жен­ный Павел, кото­рый гово­рит: бла­жен­нейша же есть, аще тако пре­бу­дет (1Кор.5:40). Что нам до той, кото­рая, хотя и долго жила с мужем, но с одним только, с одним и тем же, с кото­рым соче­та­лась вна­чале? А эта отда­лась двоим, и притом в корот­кое время. Но она, ска­жешь, (сде­лала это) по неволе; если бы жив был первый муж, она при нем не полю­била бы дру­гого; а так как он умер преж­де­вре­менно, то она, по необ­хо­ди­мо­сти, опять соче­та­лась с другим. По какой необ­хо­ди­мо­сти? Я вижу другую необ­хо­ди­мость, боль­шую той, о кото­рой ты гово­ришь, такую, кото­рая доста­точна для удер­жа­ния ея при покой­ном, именно испы­та­ние горе­стей мир­ской жизни. Та, кото­рая про­во­дила такую жизнь долго и довольно насла­ди­лась ею, может опять обра­титься к подоб­ной жизни в надежде найти теже удо­воль­ствия; но та, кото­рая в самом начале (супру­же­ской жизни) испы­тала такие огор­че­ния, по какому побуж­де­нию и с какой надеж­дою пойдет на встречу тем же непри­ят­но­стям? И жела­ю­щий тор­го­вать, если, не полу­чив еще ника­кой при­были, при самом выходе из при­стани, потер­пит кораб­ле­кру­ше­ние, неохотно потом возь­мется за тор­говлю. Так и эта вдова, кото­рая ожи­дала (от брака) много удо­воль­ствий, не успев хорошо изве­дать их, испы­тала такую горесть, конечно не полю­бит мир­ской жизни, если не будет весьма невоз­держ­ною, или лучше ска­зать, хотя бы она имела пла­мен­ное рас­по­ло­же­ние и силь­ное при­стра­стие к этой жизни: непри­ят­ное начало доста­точно может пога­сить страсть ея. Мы обык­но­венно дер­жимся весьма крепко своих пред­при­я­тий, когда хорошо начали их; когда же с самаго начала и, так ска­зать, с пер­ваго шага встре­тим непри­ят­но­сти и неудоб­ства, тогда скоро отка­зы­ва­емся от своего наме­ре­ния, охла­де­ва­ю­щаго в нас. Так и овдо­вев­шия рано сами должны бы отка­заться от вто­рого брака, чтобы опять не потер­петь того же. Оста­ю­ща­яся во вдов­стве может жить спо­койно и не опа­саться опять такого же горя, а всту­пив­шая во второй брак необ­хо­димо будет ожи­дать того же несча­стия. Кроме того, хотя состо­я­ние вдов­ства оди­на­ково, но не все вдовы полу­чат оди­но­ко­выя за него награды, но одне боль­шия, а другия мень­шия; при­няв­шие это иго в моло­до­сти удо­сто­ятся боль­шей чести и награды, нежели овдо­вев­шие в самой ста­ро­сти. Почему? Потому, что первая (вдова), несмотря на мно­же­ство пре­пят­ствий, все пере­несла по страху Божию, а послед­няя не понесла и малаго подвига и труда; ибо какой труд там, где нет ничего тре­бу­ю­щего усилий? Посему, как вышед­шая за дру­гого меньше имев­шей одного мужа, так оста­ю­ща­яся во вдов­стве с самой юности много может пре­взойти поте­ряв­шую мужа в ста­ро­сти; хотя у обоих было только по одному мужу, но одна из них прошла (целое) поприще чистоты, другая же далеко отстала позади. Итак, смотри не на труд только, но и на награду. Многие добрые дела кажутся нам так труд­ными потому, что, обра­щая посто­янно вни­ма­ние на труд­ность и тяжесть их, мы не пред­став­ляем в уме уго­то­ван­ных за них наград. Не так должно посту­пать, но при­ни­мать во вни­ма­ние все вместе, с тру­дами и награды, и тогда труды пока­жутся лег­кими, как и дей­стви­тельно они легки. Так доб­лест­ный воин, когда идет на войну, пред­став­ляет себе не только раны, пора­же­ние и смерть, но и трофеи, и победы, и все поче­сти; и зем­ле­де­лец, при­ни­ма­ясь за работу, имеет ввиду не только паха­ние и труд копа­ния земли, но и гумно и точило. Так и мы тяго­сти вдов­ства будем облег­чать бла­гими надеж­дами, и гораздо более, чем назван­ные люди, потому что испол­не­нию их ожи­да­ния часто пре­пят­ствуют многие неза­ви­ся­щие от них обсто­я­тель­ства, а наших надежд никто не посра­мит, если мы сами того не поже­лаем. Не будем же иметь такого жела­ния, но, имея в виду, что вдова много усту­пает дев­ствен­нице (иногда же и пре­вос­хо­дит ее, когда дев­ствен­ница вме­ши­ва­ется в мир­ские дела, а вдо­вица, по словам Павла, уеди­нена упо­вает на Бога и пре­бы­вает в молит­вах и моле­ниях - 1Тим.5:5 – и воз­дер­жи­ва­ется от житей­ских дел), примем на себя этот подвиг, чтобы удо­сто­иться за него венцов. Это ска­зано вам не для при­нуж­де­ния и не для того, как я сказал, мы пред­ло­жили это уве­ща­ние, чтобы осуж­дать неже­ла­ю­щих оста­ваться вдо­вами, но чтобы рас­по­ло­жить и убе­дить их не слиш­ком при­вя­зы­ваться к земле, и одна­жды отре­шив­шись (от уз брака), оста­ваться сво­бод­ными, стре­миться к небу, образ жизни вести тамош­ний, и соеди­нив­шись со Хри­стом, все делать так, как сле­дует име­ю­щим такого Жениха; ибо Ему подо­бает всякая слава, честь и покло­не­ние, со без­на­чаль­ным Отцем и живо­тво­ря­щим и Святым Его Духом, ныне и всегда, и во веки веков. Аминь.

Иоанн Кас­сиан Рим­ля­нин

Писа­ния. 22 собе­се­до­ва­ние, аввы Феоны второе

О ночных иску­ше­ниях

1. Спустя почти семь дней по окон­ча­нии празд­ника пяти­де­сят­ницы, когда в самом начале ночи, т.е. после вечер­няго бого­слу­же­ния, заня­тые ожи­да­нием обе­щан­наго рас­суж­де­ния, вошли мы в келью свя­таго Феоны, бодрый старец с весе­лым лицем, лас­ко­вым словом первый, при­вет­ствуя нас, стал гово­рить: я удив­лялся, что ваше пла­мен­ное усер­дие могло отло­жить раз­ре­ше­ние пред­ло­жен­наго вопроса на эти семь дней и дать отсрочку на столько вре­мени долж­нику своему, осо­бенно не про­ся­щему. Поелику ваша бла­го­склон­ность доб­ро­вольно дала мне столь боль­шую отсрочку, то спра­вед­ли­вость тре­бует, чтобы я не медлил упла­тою долга. Ибо при­ятно одол­жаться таким займом, кото­рый достав­ляет боль­шое при­ра­ще­ние, когда упла­чи­ва­ется и не только обо­га­щает зани­ма­ю­щаго, но ничего не умень­шает и у заи­мо­довца. Пре­по­да­тель духов­ных пред­ме­тов при­об­ре­тает дво­я­кую при­быль. Ибо польза после­дует не только в пре­спе­я­нии слу­ша­ю­щаго, но и в рас­суж­де­нии пре­по­да­ю­щаго, потому что и не менее самаго себя вос­пла­ме­няет к жела­нию совер­шен­ства, когда настав­ляет слу­ша­теля. Посему ваше усер­дие есть мой успех; ваша забота есть мое сокру­ше­ние. Ибо и сам я может быть, ныне дремал бы умом, и ничего из того, о чем вы спра­ши­ва­ете, я не раз­смат­ри­вал бы в своем сердце, если бы ваша горяч­ность и ожи­да­ние не воз­бу­дили меня, неко­то­рым обра­зом спя­щаго, к вос­по­ми­на­нию о духов­ных пред­ме­тах. И потому пусть повто­рится, если угодно, вопрос, раз­ре­ше­ние кото­раго прежде по крат­ко­сти вре­мени мы захо­тели отло­жить до завтра.

2. Повто­ре­ние пред­ло­жен­наго вопроса: почему за боль­шим воз­дер­жа­нием иногда сле­дует боль­шая брань плоти?

Ваш вопрос, если не оши­ба­юсь, состоял в том, почему мы иногда меньше постясь, слабее ощу­щаем щеко­та­ния плоти, а иногда строже воз­дер­жи­ва­ясь, сокру­шив и исто­щив тело, мы силь­нее раз­жи­га­емся, так что, как открыло ваше созна­ние, проснув­шись, мы нахо­дим себя зама­ран­ными исте­че­нием есте­ствен­ной влаги.

3. От трех причин про­ис­хо­дит исте­че­ние во сне.

Итак, по мнению пред­ков наших, бывает тро­я­кая при­чина этого иску­ше­ния. Оно про­ис­хо­дит или от изли­ше­ства пищи, или от без­печ­но­сти духа, или от наве­тов врага обо­льсти­теля. Итак первыя при­чина есть порок чре­во­бе­сия, т.е. про­жор­ли­во­сти или пре­сы­ще­ния, от кото­рой избы­ток нечи­стой влаги исте­кает. А когда и во время стро­гаго воз­дер­жа­ния чистота осквер­ня­ется исте­че­нием, то это зави­сит не от насто­я­щаго неяде­ния, как вы дума­ете, а от изли­ше­ства преды­ду­щаго насы­ще­ния. Ибо что от про­жор­ли­ваго пре­сы­ще­ния ско­пи­лось в членах, то необ­хо­димо изли­ва­ется от раз­дра­же­ния, или без­со­зна­тельно, хотя тело и было ослаб­лено вели­ким постом. Посему не только от рос­кош­ной пищи надобно воз­дер­жи­ваться, но и про­стую пищу надобно уме­ренно упо­треб­лять с рав­но­мер­ным воз­дер­жа­нием; даже и в самом хлебе и воде надобно избе­гать сыто­сти, чтобы долго могла пре­бы­вать в нас при­об­ре­тен­ная чистота тела, и неко­то­рым обра­зом под­ра­жать нена­ру­ши­мой чистоте духа, хотя нам необ­хо­димо сознаться, что иногда и без вся­каго ста­ра­ния духа, по холод­но­сти ли тела (тем­пе­ра­мента), или по пре­клон­но­сти воз­раста неко­то­рые редко осквер­ня­ются, или вовсе не осквер­ня­ются исте­че­нием. Но другую заслугу имеет тот, кто легко дости­гает мир­наго состо­я­ния при без­печ­но­сти, и иную тот, кто при­об­ре­тает победу слав­ными подви­гами. Ибо муже­ство этого, побеж­да­ю­щее все пороки, достойно чуда, а того, кому добро легко доста­ется при его без­печ­но­сти, по моему мнению, надобно счи­тать больше нера­ди­вым, нежели достой­ным похвалы.

Вторая при­чина нечи­с­таго исте­че­ния та, если дух, не зани­ма­ясь духов­ным уче­нием, и упраж­не­нием, не настав­лен­ный в учении о внут­рен­нем чело­веке, по при­вычке к посто­ян­ной неде­я­тель­но­сти, закос­неет в состо­я­нии без­печ­но­сти, или когда, не осте­ре­га­ясь нечи­стых помыс­лов, оста­ется при таком вялом рас­по­ло­же­нии к высшей чистоте сердца, что всю сущ­ность цело­муд­рия и совер­шен­ства постав­ляет в одной исправ­но­сти внеш­няго чело­века. А след­ствием без­рас­суд­ства и нера­де­ния бывает то, что блуж­да­ние мно­го­раз­лич­ных помыс­лов не только без­стыдно, нагло обна­ру­жи­вает сокро­вен­ное состо­я­ние духа, но и всегда оста­ются в нем семена всех преж­них стра­стей. Доколе это в сокро­вен­но­сти скры­ва­ется, хотя стро­гим постом тела и обуз­ды­ва­ется, одна­кож спя­щаго обез­по­ко­и­вают обо­льсти­тель­ные мечты, от кото­рых прежде наступ­ле­ния закон­наго вре­мени уже не по необ­хо­ди­мо­сти при­роды, а по обо­льще­нию злаго духа выте­кает нечи­стая влага, кото­рой если вовсе нельзя вос­пре­пят­ство­вать не столько исто­ще­нием плоти, сколько осмот­ри­тель­но­стью и силою духа, по край­ней мере при содей­ствии бла­го­дати Божией надобно при­ве­сти к каче­ству про­стого извер­же­ния. И для этого осо­бенно должна быть сдер­жи­ва­ема раз­се­ян­ность чувств, чтобы дух, при­выкши к этим раз­вле­че­ниям, во сне не увле­кался нечи­стыми воз­буж­де­ни­ями сла­до­стра­стия.

Третья при­чина (исте­че­ния), что хотя пра­виль­ным и забот­ли­вым соблю­де­нием воз­дер­жа­ния и сокру­ше­нием сердца и тела желаем при­об­ре­сти посто­ян­ную чистоту цело­муд­рия; но на нас, усердно ста­ра­ю­щихся о пользе плоти и духа, ковар­ней­ший враг по зави­сти напа­дает так, что уси­ли­ва­ясь низ­ло­жить надежду нашей сове­сти и сми­рить нас как бы какою виною, осо­бенно в те дни, в кото­рые мы желали бы с боль­шею чисто­тою уго­ждать только Богу, – хоть без вся­каго раз­дра­же­ния плоти, или согла­сия духа, и не чрез обо­льще­ние какою нибудь мечтою, а про­стым извер­же­нием влаги осквер­няет нас, чтобы отлу­чить нас от свя­таго при­об­ще­ния. У неко­то­рых нович­ков и тех, кото­рых тела еще не утон­чены долгим постом, по козням диа­воль­ским слу­ча­ется это обо­льще­ние, веро­ятно, и для того, чтобы, и при соблю­де­нии самаго стро­гаго поста, этою зло­коз­нен­но­стью раз­ру­шить все их усилия, чтобы, сознав, что они стро­гим постом, не только ничего не пре­успели в чистоте тела, но еще больше стали осквер­няться исте­че­нием, – они устра­ши­лись учи­тель­ницы непо­роч­но­сти и пита­тель­ницы чистоты – стро­гаго воз­дер­жа­ния, как враж­деб­наго. Посему нам надобно знать, что не потому только мы должны очи­щаться от вся­каго порока, что он воз­му­щает наше чув­ство, но потому, что он не доволь­ству­ется тем, чтобы гос­под­ство­вать одному без соуча­стия других, а введши сви­ре­пую толпу всех стра­стей, раз­но­об­раз­ным пленом опу­сто­шает поко­рен­ный ему дух. И потому чре­во­бе­сие должно быть побеж­да­емо не для себя только, именно чтобы не вре­дило нам обре­ме­ни­тель­ною про­жор­ли­во­стью, и не для того одного, чтобы не раз­жи­гало нас огнем плот­ской похоти, но и для того, чтобы не делало нас рабами гнева или ярости, печали и всех прочих стра­стей. Ибо когда пища или питие пода­ется нам меньше, или небрежно, или мед­ленно, то, при гос­под­стве стра­сти пре­сы­ще­ния над нами, от этого в нас воз­буж­да­ется гнев. И опять мы не можем услаж­дать вкуса лаком­ством без стра­сти среб­ро­лю­бия, при избытке запа­сов кото­раго рос­кошь делает боль­шие рас­ходы. А среб­ро­лю­бие, тще­сла­вие, гор­дость, и мно­же­ство всяких поро­ков соеди­ня­ются нераз­дель­ным союзом. Таким обра­зом если и один какой нибудь порок начнет уси­ли­ваться в нас, то он будет достав­лять при­ра­ще­ние и прочим.

4. Вопрос: можно ли при­сту­пить к свя­тому при­ча­ще­нию осквер­нен­ному ночным исте­че­нием?

Герман: Мы уве­рены, что, по устро­е­нию Божию, этот вопрос пред­ло­жен на раз­смот­ре­ние для того, чтобы то, чему мы по стыд­ли­во­сти, лиша­ю­щей сме­ло­сти спра­ши­вать, нико­гда не могли бы научиться, теперь воз­буж­да­е­мые удоб­ным слу­чаем собе­се­до­ва­ния и ходом речи мы осме­ли­лись полю­бо­пыт­ство­вать. Итак если в то время, когда надобно при­сту­пить к Святым Тайнам, нам слу­читься быть осквер­нен­ными от меч­та­ния во сне, надобно ли при­ни­мать, или оста­вить при­ча­ще­ние святой евха­ри­стии?

5. Ответ: когда исте­че­ние во сне бывает виновно.

Феона: Со всем тща­нием, сколько для нас воз­можно, мы должны ста­раться, чтобы сохра­нить не осквер­нен­ною чистоту цело­муд­рия, осо­бенно в то время, когда хотим при­сту­пить к свя­тому жерт­вен­нику, и с бди­тель­ною осмот­ри­тель­но­стию надобно осте­ре­гаться, чтобы чистота плоти, сохра­нен­ная в преды­ду­щее время, не была нару­шена осо­бенно в ту ночь, когда мы гото­вимся к свя­тому при­ча­ще­нию. Но если злей­ший враг, чтобы лишить нас небес­наго вра­чев­ства, обо­льстит усып­лен­ный дух, только так, что не осквер­нится ника­ким, достой­ным пори­ца­ния, раз­же­нием, ника­ким согла­сием его на услаж­де­ние, но про­изой­дет исте­че­ние по есте­ствен­ной ли необ­хо­ди­мо­сти, или по дей­ствию диа­вола без чув­ства удо­воль­ствия, для вос­пре­пят­ство­ва­ния нашему освя­ще­нию, то мы можем и должны бла­го­на­дежно при­сту­пить к бла­го­дати спа­си­тель­ной пищи (евха­ри­стии). Если же по нашей вине про­изой­дет исте­че­ние, то, слу­ша­ясь своей сове­сти, убо­имся того, что апо­стол гово­рит: кто будет есть хлеб сей, и пить чашу Гос­подню недо­стойно, вино­вен будет против Тела и Крови Гос­под­ней. Да испы­ты­вает же себя чело­век, и таким обра­зом пусть ест от хлеба сего, и пиет из чаши сей. Ибо кто ест и пьет недо­стойно, тот ест и пьет в осуж­де­ние себе, не раз­суж­дая о Теле Гос­под­нем (1Кор.11:27-29), т.е. эту небес­ную пищу не отли­чая от мало­важ­ной, обык­но­вен­ной пищи и не считая ее такою, кото­рую бы надобно при­ни­мать только с чистым духом и телом. Потом апо­стол при­бав­ляет: от того многие из вас немощны и больны, и не мало уми­рает (ст.30), именно, духов­ныя немощи и смерти про­ис­хо­дят от такого при­ча­ще­ния. Ибо многие, кото­рые недо­стойно при­ча­ща­ются, ста­но­вятся немощны верою, слабы духом, т. е. под­вер­га­ются неду­гам стра­стей, засы­пают сном греха, от этого смерт­наго усып­ле­ния никак не про­буж­да­ются для спа­си­тель­ной забот­ли­во­сти. Потом сле­дует: ибо если бы мы судили сами себя, то не были бы судимы (ст.31), т.е. если бы счи­тали себя недо­стой­ными при­ня­тия таинств, всякий раз, как под­вер­га­емся ране гре­хов­ной, то при­ла­гали бы ста­ра­ние, чтобы, испра­вив­шись чрез пока­я­ние, мы могли достойно при­сту­пить к ним, и не нака­зы­ва­лись от Гос­пода, как недо­стой­ные, жесто­кими бичами немо­щей для того, чтобы, хоть таким обра­зом сокру­ша­ясь, мы при­бегли к увра­че­ва­нию наших ран, чтобы иначе, быв при­знаны недо­стой­ными крат­каго вра­зум­ле­ния в этом веке, не были осуж­дены в буду­щем вместе с греш­ни­ками этого мира. Это ясным уче­нием запо­ве­ду­ется и в книге Левит: мясо чистое может есть всякий чистый. Если же какая душа, имея на себе нечи­стоту, будет есть мясо мирной жертвы Гос­под­ней, то истре­бится душа та из народа своего (Лев.7:19-20). И в книге Вто­ро­за­ко­ния пове­ле­ва­ется нечи­с­таго отлу­чать от лаге­рей: если у тебя будет кто нечист от слу­чив­ша­гося (ему) ночью, то он должен выйдти вон из стана, и не вхо­дить в стан. А при наступ­ле­нии вечера должен омыть (тело свое) водою, и по захож­де­нии солнца может войти в стан (Втор.23:10-11).

6. Что осквер­не­ние тела иногда не заклю­чает в себе вины, и слу­ча­ется по дей­ствию диа­вола, это дока­зы­ва­ется при­ме­ром.

Но что бы яснее дока­зать, что иногда и по дей­ствию врага при­клю­ча­ется нечи­стота, то скажу, что мы знали брата, кото­рый хотя посто­янно сохра­нял чистоту сердца и тела, при­об­ре­тен­ною высшею осмот­ри­тель­но­стию и сми­ре­нием, в другое время не иску­шался ноч­ными обо­льще­ни­ями, а когда гото­вился к при­ня­тию при­ча­стия Гос­подня, то во сне осквер­нялся нечи­стым исте­че­нием. Когда он в тече­ние мно­гаго вре­мени по бла­го­во­ле­нию удер­жи­вался от Святых Тайн, – нако­нец пред­ло­жил стар­цам этот вопрос, наде­ясь полу­чить от них вра­чеб­наго совета против иску­ше­ния и своей болезни. Но когда духов­ные врачи изсле­до­вали первую при­чину этой болезни, кото­рая обык­но­венно про­ис­хо­дит от обиль­наго при­ня­тия пищи, и узнали, что ея нет у упо­мя­ну­таго брата, что это иску­ше­ние про­изо­шло не от пре­сы­ще­ния; потому что осо­бен­ная исклю­чи­тель­ность брата по извест­ной стро­го­сти в празд­нич­ные дни, в кото­рые слу­ча­лось исте­че­ние, не доз­во­ляла им это думать, то они обра­ти­лись ко второй при­чине этого недуга, изыс­ки­вая, может быть, не по вине ли души исто­щен­ная постом плоть под­верг­лась нечи­стому исте­че­нию, кото­рым даже и весьма стро­гие воз­держ­ники, хоть немного пре­воз­нес­ши­еся чисто­тою своего тела, осквер­ня­ются за гор­дость, именно за то, что поду­мали, будто они чело­ве­че­скими силами при­об­рели дар Божий, т.е. чистоту тела. Будучи спро­шен, не думал ли он, что своим тща­нием при­об­рел эту доб­ро­де­тель, так что не нуж­дался в помощи Божией, брат, с совер­шен­ным отвра­ще­нием отвер­гая эту нече­сти­вую мысль, сми­ренно утвер­ждал, что он и в прочие дни не мог бы сохра­нить чистоту тела, если бы бла­го­дать Божия не вспо­мо­ще­ство­вала во всем. Тогда обра­тив­шись к тре­тьей при­чине, уви­дели сокро­вен­ные козни зло­дей­ства диа­воль­скаго, и дока­зы­вая, что тут нет вины не души, ни плоти, при­су­дили, что ему должно вполне бла­го­на­дежно при­об­щаться Святых Тайн, чтобы при долгом укло­не­нии от этого не был опутан хит­рыми сетями злоб­наго врага, и не имел воз­мож­но­сти быть при­част­ни­ком Тела Хри­стова и освя­ще­ния, он чрез этот обман навсе­гда лишился спа­си­тель­наго вра­чев­ства. Таким обра­зом обна­ру­жи­лась вся про­делка диа­вола, так что силою Тела Гос­подня тотчас пре­кра­ти­лось обычно при­клю­чав­ше­еся прежде исте­че­ние. В этом ясно откры­лась хит­рость врага и под­твер­ди­лось мнение стар­цев, кото­рые учили, что это нечи­стое исте­че­ние боль­шею частью про­ис­хо­дит не от вины души, а от зло­умыш­лен­ной про­делки врага. Итак, чтобы обо­льсти­тель­ное меч­та­ние во сне, про­из­во­дя­щее нечи­стое извер­же­ние, пре­кра­ти­лось навсе­гда, или по край­ней мере (скажу по сми­ре­нию, или по общему всем состо­я­нию) на извест­ные месяцы, то после веры, по кото­рой нам сле­дует всегда ожи­дать дар чистоты осо­бенно от бла­го­дати Божией, надобно избе­гать изли­ше­ства в пище и питие. Ибо от избытка их по необ­хо­ди­мо­сти скоро пораж­да­ются влаги, кото­рыя, ско­пив­шись, не могут не испраж­няться, по закону самой при­роды изго­ня­ются и по поводу какого либо раз­дра­же­ния или меч­та­ния выте­кают. А от огра­ни­че­ния сыто­сти в пище после­дует то, что нечи­стые влаги мед­лен­нее будут скоп­ляться; и таким обра­зом как исте­че­ние их, так и обо­льсти­тель­ныя грезы реже или слабее будут без­по­ко­ить спящих, потому что не только извер­же­ние от меч­та­ний вооб­ра­же­ния, но и меч­та­ния от изли­ше­ства ско­пив­шейся влаги про­ис­хо­дят.

(Исте­че­ние во сне слу­ча­ется: 1) от высо­ко­умия, гор­до­сти и осуж­де­ния других – по попу­ще­нию Божию в нака­за­ние; 2) от услаж­де­ния нечи­стыми меч­тами в бодр­ствен­ном состо­я­нии; 3) от пре­сы­ще­ния в пище и питье 4) от избытка нако­пив­шейся влаги при здо­ро­вом состо­я­нии, иногда сопро­вож­да­ется соблаз­ни­тель­ными меч­тами, а иногда без меч­та­ний; 5) иногда от сла­бо­сти нервов, заклю­чая явную вину, не доз­во­ляют при­сту­пить после исте­че­ния к Свя­тому При­ча­ще­нию; а послед­ния три при­чины бывают без­винны, осо­бенно если от постра­дав­шаго лица не подано повода к тому нечи­стыми про­из­воль­ными помыс­лами, согла­сием с обо­льсти­тель­ными меч­тами, воз­буж­да­е­мыми бесом. В таком случае невоз­бра­ни­тельно при­сту­пить к Свя­тому При­ча­ще­нию (Пролог, мая 13, стр. 301). Авгу­стин, епи­скоп Англий­ский, спра­ши­вал свя­таго Гри­го­рия Вели­каго: после исте­че­ния во сне можно ли при­сту­пить к при­ча­ще­нию Свя­таго Тела Хри­стова, а свя­щен­нику слу­жить Евха­ри­стию; святой Гри­го­рий Вели­кий, объ­яс­нив, что исте­че­ние во сне слу­ча­ется иногда от опья­не­ния, иногда от избытка влаги (семен­ной), или от сла­бо­сти, иногда от нечи­стых помыс­лов, отве­чал, что когда слу­чится исте­че­ние во сне от избытка влаги, или от сла­бо­сти, то не должно сму­щаться, потому что чело­век больше без­со­зна­тельно постра­дал, а не про­из­вольно сделал. А когда кто по жад­но­сти принял пищи сверх меры, и от того вме­сти­лища пере­пол­ни­лись влагою, то чело­век, хотя и допу­стил неко­то­рую вину, но невоз­бранно может при­сту­пить к Святым Тайнам, а свя­щен­ник совер­шить литур­гию, когда этого тре­бует празд­ник, или когда необ­хо­димо для других совер­шить Евха­ри­стию, а дру­гого свя­щен­ника нет в том месте. А если есть другие свя­щен­ники, кото­рые могут совер­шить таин­ство Евха­ри­стии, то ночное иску­ше­ние, слу­чив­ше­еся от излиш­няго упи­е­ния, хотя не должно воз­бра­нять при­ня­тие Святых Тайн, но по сми­ре­нию, думаю, надобно удер­жаться от совер­ше­ния без­кров­ной жертвы, если впро­чем дух спя­щаго не воз­му­тился нечи­стыми меч­тами вооб­ра­же­ния. У иных слу­ча­ется исте­че­ние во время сна без нечи­стых меч­та­ний. В таком случае дух не осквер­ня­ется, и по про­буж­де­нии от сна не при­пом­нит, что видел во сне, а только помнит, что до сна под­вергся пре­сы­ще­нию. А если исте­че­ние во сне про­ис­хо­дит от нечи­стых помыс­лов во время бодр­ство­ва­ния, то чело­век не без вины бывает. Пусть всякий усмат­ри­вает, от какой при­чины про­изо­шло нечи­стое меч­та­ние; кто о чем думал в созна­тель­ном состо­я­нии, то потер­пел и в без­со­зна­тель­ном. Надобно также рас­смат­ри­вать и самое помыш­ле­ние, как оно про­ис­хо­дило, от при­лога ли, или с услаж­де­нием, или, что еще важнее, с согла­сием ли на грех. Ибо тремя о разами совер­ша­ется всякий грех: при­ло­гом, услаж­де­нием, согла­сием. Прилог бывает от диа­вола, услаж­де­ние от плоти, согла­сие от духа. Первый грех внушил змей; Ева, как плоть, усла­ди­лась; Адам, как дух, согла­сился. Надобно строго раз­ли­чать прилог, услаж­де­ние и согла­сие. Когда диавол вну­шает прилог душе, если ника­кого услаж­де­ния не после­до­вало, то грех не сделан. А когда плоть станет услаж­даться, тогда и грех начнет раж­даться, а если после­дует созна­тель­ное согла­сие, тогда грех уже совер­ша­ется. Итак в при­логе заклю­ча­ется семя греха, в услаж­де­нии бывает пита­ние его, а в согла­сии – совер­ше­ние).

Посему, если хотим осво­бо­диться от обо­льсти­тель­ных меч­та­ний (во сне), то всей силою нам надобно ста­раться: 1) побе­дить блуд­ную страсть, так чтобы, по бла­жен­ному апо­столу, не цар­ство­вал грех в смерт­ном теле нашем, чтобы пови­но­ваться ему в похо­тях его (Рим.6:12); 2) чтобы, укро­тив и совер­шенно усыпив самое сла­до­страст­ное раз­дра­же­ние тела, никак не пре­да­вать членов наших греху в орудия неправды (ст.13); 3) чтобы внут­рен­няго нашего чело­века все­мерно и в осно­ва­нии умерт­вив для раз­дра­же­ния похоти, нам пред­ста­вить себя Богу, как ожив­ших из мерт­вых, и таким обра­зом посред­ством успеха в этом, достиг­нув посто­ян­наго покоя нашего тела, нам пред­ста­вить члены наши уже не в орудия похоти, а правды Богу. Когда мы укре­пимся в этой чистоте цело­муд­рия, тогда грех уже не будет гос­под­ство­вать в нас. Ибо мы нахо­димся не под зако­ном, кото­рый, пред­ла­гая поз­во­лен­ныя права брач­ныя, тем питает в наших членах и сохра­няет тот жар, с кото­рым испол­ня­ется дело непоз­во­лен­наго блуда, – но под бла­го­да­тию, кото­рая, внушая нерас­тлен­ность дев­ства, подав­ляет и невин­ное, про­стое раз­дра­же­ние плоти и удо­воль­ствие даже самаго доз­во­лен­наго сово­куп­ле­ния; и таким обра­зом по изсу­ше­нии всех влаг нечи­с­таго стока, сде­лав­шись отлич­ными и похваль­ными евну­хами, о кото­рых пред­ска­зы­вал пророк Исайя, удо­сто­имся полу­чить обе­щан­ное им наслед­ство. Ибо так Гос­подь гово­рит скоп­цам: кото­рые будут хра­нить суб­боты Мои и избе­рут бла­го­угод­ное Мне и Завета Моего будут дер­жаться твердо: в доме Моем и в стенах Моих Я дам им место и имя лучшее, нежели сынам и доче­рям; дам им вечное имя, кото­рое не изгла­дится (Ис.56:4-5). Кто эти сыны и дочери, пред кото­рыми настолько пре­воз­но­сятся эти евнухи, что полу­чат и место и имя лучшее, как не те святые, кото­рые в Ветхом Завете, пре­бы­вая в брач­ном союзе, чрез испол­не­ние запо­ве­дей не недо­стойно достигли усво­е­ния сынов Божиих? Также, что это за имя, кото­рое обе­ща­ется им, как нечто осо­бен­ное вместо высшей награды, как не то, что мы назы­ваем именем Христа? Об этом имени пророк гово­рит: рабов Своих Гос­подь назо­вет другим именем. Тогда кто будет бла­го­слов­ляться на земле, тот будет бла­го­слов­ляться Богом истины; и кто будет клясться на земле, тот будет клясться Богом истины (Ис.65:15-16). Еще: и будет наре­чено тебе новое имя, кото­рое назна­чат уста Божии (Ис.62:2). Они за чистоту сердца и тела будут насла­ждаться тем осо­бен­ным и един­ствен­ным бла­жен­ством, что всегда будут вос­пе­вать ту песнь, кото­рой никто другой из святых не может вос­пе­вать, как только те одни, кото­рые после­дуют за Агнцем, куда бы Он не пошел. Ибо это суть дев­ствен­ники, и с женами не осквер­ни­лись (Апок.14:4). Потому если желаем достиг­нуть этой высо­кой славы дев­ствен­ни­ков, то всею силою должны при­об­ре­тать чистоту сердца и духа, чтобы не попасть в число тех нера­зум­ных дев (Мф.25:2-12), кото­рым не вме­ни­лось дев­ство из-за того только, что оне сохра­нили себя чистыми только от плот­скаго сово­куп­ле­ния, и поэтому хотя названы девами, но нера­зум­ными, потому что при оску­де­нии в их сосу­дах елея внут­рен­ней чистоты свет­лость и блеск телес­наго дев­ства туск­неет. Ибо необ­хо­димо и чистоту внеш­няго чело­века под­дер­жи­вать пищею и питием внут­рен­ней чистоты, и всегда вооду­шев­ляться ей для сохра­не­ния посто­ян­ной непо­роч­но­сти. И потому нера­зум­ныя девы не удо­сто­и­лись вместе с разум­ными войти в слав­ный чертог жениха, так как не сохра­нили духа своего непо­роч­ным, и души и тела без­уко­риз­нен­ными в день Гос­пода нашего Иисуса Христа. Ибо те суть истин­ные и непо­роч­ные дев­ствен­ники Христа, те счи­та­ются уди­ви­тель­ными, отлич­ными евну­хами, кото­рые не только боятся, но и не хотят блу­до­дей­ство­вать, кото­рые не только обуз­ды­вают сла­до­стра­стие, но и побе­дили даже самое малей­шее страст­ное услаж­де­ние сердца и слабое воз­буж­де­ние похоти, даже до того утон­чили чув­ство плоти, что не воз­му­ща­ются не только ника­ким услаж­де­нием от раз­же­ния ея, но и малым щеко­та­нием. (Авва пред­ла­гает несколько средств против обо­льще­ний и исте­че­ний ночных, из коих первое есть умерщ­вле­ние всякой стра­сти, или похот­ли­ваго поже­ла­ния. Второе – воз­дер­жа­ние, удер­жа­ние тела и членов от вся­каго сла­до­страст­наго дей­ствия. Это, по апо­столу, значит рас­пять свою плоть со стра­стями и похо­тями. Третье – твер­дое наме­ре­ние и жела­ние навсе­гда удер­жи­ваться от вся­каго сла­до­страст­наго удо­воль­ствия душев­наго и телес­наго. Но это общия и отдель­ныя сред­ства, а бли­жай­шия и более част­ныя суть: усерд­ная молитва осо­бенно вечер­няя или ночная, пост, частая испо­ведь и святое при­ча­ще­ние, уда­ле­ние от женщин и от разных соблаз­ни­тель­ных пред­ме­тов, разные подвиги само­умерщ­вле­ния; осо­бен­ное нужно сми­ре­ние.)

7. Никто не должен счи­тать себя достой­ным свя­таго при­ча­ще­ния.

А сердце свое мы должны охра­нять сми­ре­нием и посто­янно дер­жаться того убеж­де­ния, что мы никак не можем сами собою достиг­нуть совер­шен­ной чистоты, хотя бы мы, при помощи бла­го­дати Божией, и сде­лали все выше­ска­зан­ное; одна­кож должны счи­тать себя недо­стой­ными при­ча­ще­ния Свя­таго Тела Хри­стова (потому от жела­ю­щих при­ча­ститься Святых Тайн тре­бу­ется над­ле­жа­щее при­го­тов­ле­ние постом, молит­вою, осо­бенно тре­бу­ется очи­ще­ние грехов испо­ве­дью пред свя­щен­ни­ком, и при всем том мы должны сми­ренно гово­рить с сот­ни­ком: Гос­поди, я не достоин, чтобы Ты вошел под кров мой, и надобно при­ни­мать святое при­ча­стие, как боль­ной при­ни­мает лекар­ство, для исце­ле­ния души и тела), во первых, потому, что вели­чие этой небес­ной манны таково, что никто, обло­жен­ный этой брен­ной плотью, не при­ни­мает эту святую пищу по своей заслуге, а по неза­слу­жен­ной мило­сти Гос­под­ней; потом – потому, что никто в брани с этим миром не может быть так осмот­ри­те­лен, чтобы не уязв­ляли его хоть редкия или легкия стрелы грехов, ибо это невоз­можно, или по лег­ко­мыс­лию, или увле­че­нию, или по рас­се­я­но­сти помыс­лов, или по нужде какой либо, или по забве­нию. Хотя бы кто взошел на самый грех доб­ро­де­те­лей, так что нехваст­ливо мог бы взы­вать с апо­сто­лом: для меня очень мало значит, как судите обо мне вы, или как судят другие люди; я и сам не сужу о себе, ибо я и ничего не знаю за собою (1Кор.4:3-4); одна­кож должен знать, что он не может быть без греха. И не напрасно тот же учи­тель при­ба­вил: но тем не оправ­ды­ва­юсь, т. е. хотя я и при­знаю себя правым, но не получу тотчас истин­ную славу, или поелику совесть моя не обли­чает меня ни в каком грехе, то будто поэтому я не имею в себе ника­кой нечи­стоты. Ибо многое скры­ва­ется от моей сове­сти, что хоть для меня неве­домо, неиз­вестно, но Богу известно и открыто. Потому апо­стол при­со­во­куп­ляет: судия же мне Гос­подь, т.е. Он один, зная тайны сердца, про­из­не­сет верный суд о мне.

8. Воз­ра­же­ние аввы Гер­мана каса­тельно ска­зан­наго о святом при­ча­стии.

Герман: Выше было ска­зано, что только святые должны быть при­част­ни­ками небес­ных таинств, а теперь при­бав­ля­ется, что невоз­можно чело­веку быть совер­шенно сво­бод­ным от греха. Если нет никаго сво­бод­ным от греха, то нет никаго и свя­таго; сле­до­ва­тельно чело­век, кото­рому недо­стает свя­то­сти, не может быть при­част­ни­ком таинств Хри­сто­вых, так же не должен ожи­дать цар­ства небес­наго, кото­рое Гос­подь обе­щает одним святым.

9. Ответ: многие могут быть свя­тыми, но нет никаго без греха, кроме Христа.

Феона: Мы не можем отвер­гать, что есть много святых и пра­вед­ных; но между святым и без­греш­ным боль­шое раз­ли­чие. Ибо иное быть кому нибудь святым, т.е. посвя­щен­ным бого­по­чте­нию, ибо это имя, по сви­де­тель­ству Свя­таго Писа­ния, есть общее не только людям, но и местам, и сосу­дам храма, и жаров­ням. А другое без греха, что при­ли­че­ствует един­ственно вели­чию одного Гос­пода нашего Иисуса Христа, о Кото­ром апо­стол гово­рит, при­свояя Ему как бы особое пре­иму­ще­ство, как нечто несрав­нен­ное: Он не сделал ника­кого греха (1Петр.2:22); иначе такая похвала была бы слиш­ком мало­важ­ною и недо­стой­ною его про­по­веди, если бы и мы могли про­вож­дать жизнь, сво­бод­ною от вся­каго греха. Еще апо­стол гово­рит: мы имеем не такого Пер­во­свя­щен­ника, кото­рый не мог бы состра­дать нам в немо­щах наших, но кото­рый, подобно нам, иску­шен во всем, кроме греха (Евр.4:15). Итак, если бы и мы, земные, сми­рен­ные могли иметь ту общ­ность с пре­вос­ход­ным и боже­ствен­ным Пер­во­свя­щен­ни­ком, чтобы и мы были иску­ша­емы без вся­каго греха, то для чего бы апо­стол, усмат­ри­вая в нем это, как нечто един­ствен­ное, осо­бен­ное, заслугу Его обо­зна­чил с таким раз­ли­чием от чело­ве­ков? Сле­до­ва­тельно, этою одною исклю­чи­тель­ною чертою отли­ча­ется от всех нас Тот, Кто, как известно, был иску­шаем без греха, а мы не без греха. Ибо кто из людей, хотя бы был храб­рый и воин­ствен­ный, не под­вер­гался часто непри­я­тель­ским стре­лам? Кто обло­жен­ный, как бы непро­ни­ца­е­мою плотью, без опа­се­ния под­вер­гался столь­ким опас­но­стям в сра­же­нии? А Он один, пре­крас­ный доб­ро­тою больше всех сынов чело­ве­че­ских (Пс. 44:3), под­верг­шись чело­ве­че­ской смерти со всею сла­бо­стью плоти, нико­гда не имел ника­кой нечи­стоты.

10. Один Сын Божий без вся­каго уязв­ле­ния грехом побе­дил иску­си­теля.

Он был иску­шен, по подо­бию нашему (Евр.4:15), сперва стра­стью чре­во­уго­дия, так что хитрый змей в том же порядке, в каком прежде обо­льстил Адама, ста­рался иску­сить Его жела­ние пищи, когда Он взал­кал, говоря: если Ты Сын Божий, то скажи, чтобы камни сии сде­ла­лись хле­бами (Мф.4:3). Но, не допу­стив ника­кого греха в этом иску­ше­нии, хотя и пред­став­ля­лось к тому несо­мнен­ное удоб­ство, Он отверг пищу, кото­рую пред­ла­гал Ему лука­вый иску­си­тель, говоря: не одним хлебом будет жить чело­век, но всяким словом, исхо­дя­щим из уст Божиих (ст.4. Втор.8:3). Он был иску­шаем так же тще­сла­вием по подо­бию нашему, когда ему ска­зано: если Ты Сын Божий, то бросься вниз (ст. 6). Но Он не был улов­лен лука­вым вну­ше­нием диа­вола и, опро­вер­гая тще­слав­наго обо­льсти­теля изре­че­нием также Свя­щен­наго Писа­ния, гово­рил: не иску­шай Гос­пода Бога твоего (ст.7. Втор.6:16). Тоже был иску­шаем и гор­до­стью по подо­бию нашему, когда диавол обещал Ему все цар­ства мира и славу их; но злое иску­ше­ние отверг­нуто и посрам­лено, ибо Он отве­тил ему: отойди от Меня сатана, ибо напи­сано: Гос­поду Богу твоему покло­няйся, и Ему одному служи (ст.10. Втор.6:13). Из этих сви­де­тельств науча­емся, что и мы также сло­вами Свя­щен­наго Писа­ния должны про­ти­виться лука­вым вну­ше­ниям врага. Опять Спа­си­тель был иску­шаем гор­до­стью по подо­бию нашему, когда тот же хитрый навет­ник чрез людей ста­рался пред­ло­жить Ему цар­ство, кото­рое Он прежде отверг пред­ло­жен­ное им; но Он посра­мил наветы иску­си­теля без греха. Ибо когда Иисус узнал, что хотят придти взять Его и сде­лать Его царем, опять ушел на гору один (Ин.6:15). Был Он иску­шаем, по подо­бию нашему, когда был бит бичами, заушен рукою, опле­ван, когда до конца пре­тер­пел чрез­вы­чай­ныя муче­ния на кресте; но нико­гда ника­кими, не говорю, поно­ше­ни­ями, даже и муче­ни­ями Он не был воз­буж­ден и к самому лег­кому него­до­ва­нию; напро­тив, вися на кресте, уми­ли­тельно взывал: Отче! прости им, ибо не знают, что делают (Лук.23:34).

11. Один Хри­стос пришел в подо­бии плоти греха.

Как же бы пони­мать и то, что апо­стол гово­рил об Иисусе Христе, что Он пришел в подо­бии плоти гре­хов­ной, если бы и мы могли иметь плоть, не осквер­ня­е­мую ника­ким грехом (Рим.8:3)? Ибо и это о Том, кто Один есть без греха, упо­ми­на­ется, как нечто един­ствен­ное. Бог послал Сына Своего в подо­бии плоти гре­хов­ной; потому что надобно верить, что Он, при­ни­мая истин­ное и целое суще­ство чело­ве­че­ской плоти, принял не самый грех в ней, но подо­бие греха. Ибо подо­бие должно быть отно­симо не к истин­но­сти плоти, по пре­врат­ному поня­тию неко­то­рых ере­ти­ков, а к образу греха. Ибо в Нем была хотя истин­ная плоть, но без греха, т.е. подоб­ная гре­хов­ной. То отно­сится к истин­но­сти чело­ве­че­скаго суще­ства, а это к поро­кам и нравам. Он имел подо­бие гре­хов­ной плоти, когда, как чело­век незна­ю­щий, забо­тясь о хлебе спра­ши­вал: сколько хлебов имеете? (Мар.6:38). Но как плоть Его не была под­вер­жена греху, так и душа – неве­де­нию. Потом еван­ге­лист при­бав­ляет: гово­рил это Иисус, испы­ты­вая его; ибо Сам знал, что хотел сде­лать (Ин.6:6). Он имел плоть подоб­ную нашей греш­ной, когда как бы жаждая просил у сама­рян­ской жен­щины пить; но она не была осквер­нена гре­хов­ною нечи­сто­тою; потому что, напро­тив, жен­щина вызвана была на то, чтобы про­сить у Него воду живую, кото­рая бы не допус­кала ей жаж­дать нико­гда, но была в ней источ­ни­ком воды, теку­щей в жизнь вечную (Ин.4:7). Он имел истин­ную эту плоть, когда спал на корабле; но чтобы пла­ва­ю­щие с ним не обма­ну­лись подо­бием плоти гре­хов­ной, Он, встав, запре­тил ветру и морю, и сде­ла­лась вели­кая тишина (Мф.гл.8). По общей всем участи Он казался под­вер­жен­ным греху, когда гово­рили о Нем: если бы этот чело­век был пророк, то знал бы, кто и какая жен­щина при­ка­са­ется к Нему; ибо она греш­ница (Лук.7:39); но Он не имел дей­стви­тель­наго греха, потому что, обли­чив хуль­ное помыш­ле­ние фари­сея, Он тотчас про­стил грехи жен­щине. Думали, что Он носит греш­ную плоть, как и другие, когда, как чело­век, нахо­дясь в опас­но­сти смерти и пора­жен­ный стра­хом угро­жа­ю­щих муче­ний, Он молился: Отче Мой! если воз­можно, да минует Меня чаша сия; и при­скорбна есть Моя душа до смерти (Мф.гл.26); но эта скорбь не знала гре­хов­ной язвы; потому что винов­ник жизни не мог бояться смерти. Ибо Он гово­рит: никто не отни­мает жизни у Меня; но Я Сам отдаю ее. Имею власть отдать ее, и власть имею опять при­нять ее (Ин.10:18).

12. Все пра­вед­ные и святые были не в подо­бии греха, а в дей­стви­тель­но­сти имели грех.

Тот Чело­век, кото­рый родился от Девы, отли­чался много от всех нас, рож­да­ю­щихся от сово­куп­ле­ния обоего пола, тем, что все мы не в подо­бие греха, а дей­стви­тель­ный грех имеем в плоти, а Он не дей­стви­тель­ный грех, а только подо­бие греха имел и принял истин­ную плоть. Хотя напи­сан­ное о Нем у про­рока Исайи фари­сеи хорошо пом­нили, что Он не сделал греха, и не было лукав­ства в устах Его (Ис.53:9); одна­кож подо­бием плоти гре­хов­ной они обма­ны­ва­лись, так что гово­рили: вот чело­век, кото­рый любит есть и пить вино, друг мыта­рям и греш­ни­кам (Мф.11:19). И тому сле­пому, кото­рый полу­чил про­зре­ние, гово­рили: воздай славу Богу; мы знаем, что чело­век тот греш­ник (Ин.9:24). И Пилату гово­рили: если бы Он не был злодей, мы не пре­дали бы Его тебе (Ин.18:30). Итак кто осме­лится счи­тать себя без греха, тот вино­вен будет в пороке хулы и гор­до­сти, если будет при­сво­ять себе равен­ство в том, что свой­ственно одному только Иисусу Христу. Ибо будет сле­до­вать, что, по его словам, Он имеет подо­бие плоти гре­хов­ной, а не дей­стви­тель­ный грех.

13. Грехи святых не столько тяжки, чтобы отни­мали у них заслугу, или имя свя­то­сти.

Впро­чем Свя­щен­ное Писа­ние ясно сви­де­тель­ствует, что пра­вед­ные и святые мужи не сво­бодны от вины, говоря: семь раз в день падет пра­вед­ник и встает (Пр.24:16). Ибо что иное значит падать, как не гре­шить? Хотя и гово­рится, что семь раз падает, одна­кож назы­ва­ется пра­вед­ным, и пра­вед­но­сти его не пре­пят­ствует паде­ние по немощи чело­ве­че­ской; потому что боль­шое раз­ли­чие между паде­нием пра­вед­наго чело­века и греш­ника. Ибо иное сде­лать смерт­ный грех, а другое – помыс­лом допу­стить что либо не без­греш­ное, или по неве­де­нию, или по забве­нию, или по лег­ко­сти празд­но­сло­вия погре­шить, или на минуту усо­мниться в чем нибудь каса­тельно пред­ме­тов веры, или увлечься тонким под­стре­ка­нием тще­сла­вия, или по немощи при­роды несколько отсту­пить от выс­шаго совер­шен­ства. Это суть семь родов паде­ний (семь грехов про­сти­тель­ных: 1) по неве­де­нию; 2) забве­нию; 3) помыс­лами; 4) празд­ным словом; 5) по вне­зап­ному увле­че­нию; 6) по тес­ноте обсто­я­тельств; 7) по немощи плоти), кото­рым святый хотя иногда под­вер­га­ется, одна­кож не пере­стает быть пра­вед­ным. Хотя оне кажутся лег­кими и малыми, одна­кож делают то, что он не может быть без­греш­ным. Ибо имеет, в чем еже­дневно каяться и должен про­сить про­ще­ния и посто­янно молиться о своих грехах, говоря: прости нам долги наши (Мф.6:12). И чтобы дока­зать оче­вид­ными при­ме­рами, что неко­то­рые из святых погре­шали, одна­кож не отпали от своей пра­вед­но­сти, укажем на бла­жен­ней­шаго и пре­вос­ход­наго между апо­сто­лами Петра, кото­раго надобно счи­тать не иначе, как святым, осо­бен­ное в то время, когда Гос­подь гово­рил ему: блажен ты, Симон, сын Ионин; потому что не плоть и кровь открыли тебе это, но Отец Мой, сущий на небе­сах. И дам тебе ключи цар­ства небес­наго; и что свя­жешь на земле, то будет свя­зано на небе­сах; и что раз­ре­шишь на земле, то будет раз­ре­шено на небе­сах (Мф.16:17-19). Что яснее этой похвалы Гос­пода? Что может быть выше этой власти и бла­жен­ства? И одна­кож спустя немного, когда не пони­мая тайны стра­да­ний, не зная пользы от них для рода чело­ве­че­скаго, пре­ко­сло­вил, говоря: будь мило­стив к Себе, Гос­поди; да не будет этого с Тобою, – то услы­шал: отойди от Меня, сатана; ты Мне соблазн; потому что дума­ешь не о том, что Божие, но что чело­ве­че­ское (Мф.16;22-23). Когда сама спра­вед­ли­вость (т.е. Иисус Хри­стос) пори­цала Петра этими сло­вами, то можно ли думать, что он нико­гда не под­вер­гался паде­нию, или не остался в свя­то­сти и пра­вед­но­сти? Также и во время стра­да­ний, можно ли отри­цать, что он под­вергся паде­нию, когда по страху гоне­ний три раза отрекся от Гос­пода? Но тотчас, пока­яв­шись, горь­кими сле­зами смыв пятно такого пре­ступ­ле­ния, он не лишился заслуги свя­то­сти и пра­вед­но­сти. Итак о нем и о подоб­ных ему святых мы должны пони­мать то, что вос­пе­вает Давид: Гос­по­дом утвер­жда­ются стопы пра­вед­наго чело­века, и Он бла­го­во­лит к пути его. Когда он будет падать, не разо­бьется; ибо Гос­подь под­дер­жи­вает его за руку (Пс.36:23-24). Ибо чьи стопы Гос­по­дом утвер­жда­ются, тот чем иным может быть, как не пра­вед­ни­ком? Одна­кож о нем гово­рится: когда упадет, то не разо­бьется. Что значит: упадет, как не то, что под­верг­нется паде­нию в какой либо грех? Но он не разо­бьется, т.е. долго не будет подав­лен тяже­стью греха. Хотя на первый раз и кажется, что он раз­бился, одна­кож при помощи Божией, кото­рую испра­ши­вает, под­няв­шись, скорым воз­ста­нием не теряет пра­вед­но­сти; или если на минуту по немощи плоти и спо­ткнется в чем нибудь, но под­дер­жан­ный рукою Гос­пода опять попра­виться. Ибо не пре­стает быть святым после паде­ния. Созна­вая, что он не может оправ­даться надеж­дою на свои дела, и веря, что от уз гре­хов­ных может осво­бо­диться одною бла­го­да­тию Божиею, он не пере­стает с апо­сто­лом взы­вать: несчаст­ный я чело­век! Кто изба­вит меня от сего тела смерт­наго? – Бла­го­дать Божия чрез Иисуса Христа Гос­пода нашего. (Рим.7:24-25).

14. Как надобно пони­мать слова апо­стола: не еже хощу доброе, творю?

Апо­стол Павел, созна­вая, что чело­век не может про­ник­нуть вне изслед­ную глу­бину чистоты, при сопро­тив­ле­нии вол­ну­ю­щих помыс­лов, как бы долго обу­ре­ва­е­мый на глу­бине, сказал: добра, кото­раго хочу, не делаю, а зло, кото­раго не хочу, делаю. Если же делаю то, чего не хочу: уже не я делаю то, но живу­щий во мне грех. Ибо по внут­рен­нему чело­веку нахожу удо­воль­ствие в законе Божием: но в членах моих вижу иной закон, про­ти­во­бор­ству­ю­щий закону ума моего и дела­ю­щий меня плен­ни­ком закона гре­хов­наго, нахо­дя­ща­гося в членах моих (Рим.7:19-23). По раз­смот­ре­нии сла­бо­сти своей или самой при­роды, устра­нив­шись про­стран­ства без­мер­ной высоты, притек к без­опас­ной при­стани помощи Божией, и как бы отча­я­ва­ясь каса­тельно есте­ствен­ной сла­бо­сти своего судна, подав­ля­е­маго тяже­стью смерт­но­сти, то Того, для Кото­раго нет ничего невоз­мож­наго, просит сред­ства изба­виться от кораб­ле­кру­ше­ния, взывая с жалоб­ным воплем: несчаст­ный я чело­век! Кто изба­вит меня от сего тела смерти? И тотчас наде­ется полу­чить от бла­го­сти Божией избав­ле­ние, в кото­ром отча­ялся – было при немощи при­роды, бла­го­на­дежно при­со­во­ку­пив: бла­го­дать* Божия чрез Христа Гос­пода нашегоизба­вит (ст.25).

15. Воз­ра­же­ние: не от лица ли греш­ни­ков апо­стол сказал это?

Герман: Многие утвер­ждают, что это апо­столь­ское изре­че­ние надобно пони­мать так, что это он сказал не от своего лица, а от лица тех греш­ни­ков, кото­рые, желая воз­дер­жи­ваться от телес­ных пре­ле­стей и удо­воль­ствий, свя­зан­ные преж­ними поро­ками, пле­нен­ные удо­воль­ствием плот­ских стра­стей, не могут удер­жи­ваться, когда по засто­ре­лой при­вычке к поро­кам, как бы угне­та­е­мые жесто­кою тира­ниею, не могут воз­ник­нуть к сво­боде цело­муд­рия. Ибо как бла­жен­ному апо­столу, кото­рый, как известно, достиг самаго верха совер­шен­ства, может при­ли­че­ство­вать то, что он гово­рит: (Рим.7:19-23). Итак в чем это может быть при­ло­жено к лицу апо­стола? Ибо что есть добраго, чего бы он не мог испол­нить? И напро­тив, что есть злаго, что он нехотя и нена­видя, по при­нуж­де­нию при­роды, неиз­бежно сделал? Сосуд избран­ный, в кото­ром гово­рил Хри­стос Гос­подь, к какому закону гре­хов­ному мог быть при­вле­чен, как плен­ник? Он, пленяя всякое непо­слу­ша­ние и всякое пре­воз­но­ше­ние, воз­ста­ю­щее против Бога (2Кор.10:5), с надеж­дою про­воз­гла­шал о себе:подви­гом добрым я под­ви­зался, тече­ние совер­шил, веру сохра­нил. А теперь гото­вится мне венец правды, кото­рый даст мне Гос­подь, пра­вед­ный Судия, в день оный (2Тим.4;7-8).

16. Отло­же­ние ответа на пред­ло­жен­ный вопрос.

Феона: Я пришел было в без­опас­ную при­стань мол­ча­ния, а вы опять при­нуж­да­ете меня выдти в без­мер­ное море глу­бо­чай­шаго вопроса. Но, улучив удоб­ство без­опас­ной сто­янки, здесь, по окон­ча­нии поприща столь дол­гаго собе­се­до­ва­ния, поло­жим якорь мол­ча­ния, чтобы в зав­траш­ний день, если впро­чем не вос­пре­пят­ствует ника­кая сила бури, по испы­та­нии бла­го­при­ят­наго ветра, рас­тя­нем паруса рас­суж­де­ния.

Пре­по­доб­ный Иоанн Кас­сиан Рим­ля­нин

Писа­ния (пере­вод с латин­скаго епи­скопа Петра)

О духе блуда

1. По пре­да­нию отцев второй подвиг пред­ле­жит нам против духа блуда, – брань более других про­дол­жи­тель­ная, посто­ян­ная, жесто­кая, в кото­рой весьма немно­гие одер­жи­вают совер­шен­ную победу, и кото­рая, с пер­ваго вре­мени зре­ло­сти воз­раста начи­нает без­по­ко­ить, не пре­кра­ща­ется до тех пор, пока прежде не будут побеж­дены прочие стра­сти. Поелику напа­де­ние бывает дво­я­кое (т.е. на тело и душу), то и сопро­тив­ляться надобно дво­я­ким ору­жием. Как в болезни соеди­не­ние тела и души при­об­ре­тает ей силы, так и здесь нельзя иначе одер­жать победу, как если оба (т.е. тело и душа) вместе будут бороться. Ибо одного телес­наго поста недо­ста­точно для при­об­ре­те­ния чистоты цело­муд­рия, если не будет пред­ше­ство­вать сокру­ше­ние духа и посто­ян­ная молитва против этого нечи­с­таго духа, потом про­дол­жи­тель­ное раз­мыш­ле­ние о Свя­щен­ном Писа­нии, и к этому будет при­со­еди­нено духов­ное разу­ме­ние, также труд и руко­де­лье, обуз­ды­ва­ю­щее и воз­зы­ва­ю­щее непо­сто­ян­ныя блуж­де­ния сердца, а прежде всего если не будет в осно­ва­ние поло­жено истин­ное сми­ре­ние, без кото­раго нельзя побе­дить совер­шенно ника­кого порока.

2. О глав­ном сред­стве против духа блуда.

Исправ­ле­ние этого порока глав­ным обра­зом зави­сит от усо­вер­ше­ния сердца, из кото­раго, по слову Гос­пода, исхо­дит гной этой болезни: из сердца исхо­дят помыш­ле­ния злыя, убий­ства, пре­лю­бо­де­я­ния, любо­де­я­ния, кражи, лже­сви­де­тель­ства (Мф.15:19). Сле­до­ва­тельно, сна­чала надобно очи­щать сердце, в кото­ром нахо­дится источ­ник жизни и смерти, как гово­рит Соло­мон: всяцем хра­не­нием блюди твое сердце: от сих бо исхо­дища живота (Притч.4:23). Ибо плоть под­чи­ня­ется его про­из­во­ле­нию и власти, и потому с осо­бен­ным усер­дием надобно соблю­дать стро­гий пост, чтобы плоть, утуч­нен­ная оби­лием пищи, про­ти­вясь вну­ше­ниям души, без­чин­ствуя, не извергла своего пра­ви­теля – духа. Впро­чем, если мы всю важ­ность будем постав­лять только в укро­ще­нии тела, а душа не будет также воз­дер­жи­ваться от прочих поро­ков и не будет занята боже­ствен­ным раз­мыш­ле­ниям и духов­ным упраж­не­нием, то мы никак не воз­мо­жем взойти на самый верх истин­ной непо­роч­но­сти, как то, что в нас есть глав­ное, будет нару­шать чистоту нашего тела. Итак, по слову Гос­пода, нам над­ле­жит прежде очи­щать внут­рен­ность чаши и блюда, чтобы чиста была и внеш­ность (Мф.23:26).

3. О том, сколько уеди­не­ние содей­ствует к побеж­де­нию стра­сти блуд­ной.

Потом прочие пороки обык­но­венно очи­ща­ются также обра­ще­нием с людьми (см. соб. 5, гл. 4) и неко­то­рым обра­зом вра­чу­ются обна­ру­же­нием самаго паде­ния, как то страсть гнева, печали, нетер­пе­ли­во­сти, исце­ля­ется раз­мыш­ле­нием духов­ным, неусып­ною забо­тою, также посе­ще­нием братий и усерд­ною молит­вою. И когда, быв воз­буж­дены, оне чаще обна­ру­жи­ва­ются и чаще обли­ча­ются, то скорее и исце­ля­ются. А эта болезнь вместе с укро­ще­нием тела и сокру­ше­нием сердца имеет нужду и в уеди­не­нии, и уда­ле­нии от людей, чтобы, по ослаб­ле­нии гибель­ной лихо­радки похот­ли­ваго раз­же­ния, можно было придти в состо­я­ние совер­шен­наго здо­ро­вья. Как боль­шей частью стра­да­ю­щим извест­ною болез­нию полезно, чтобы вред­ная пища и на глаза не при­но­си­лась, чтобы по поводу взгляда на нее не роди­лось у них смер­то­нос­ное жела­ние, так и для уда­ле­ния этой болезни (похот­ли­во­сти) весьма полезны покой и уеди­не­ние, чтобы боль­ная душа, не тре­во­жи­мая раз­ными обра­зами, вос­ходя к более чистому созер­ца­нию, легче могла совер­шенно истре­бить воз­буж­де­ние похоти.

4. Какое раз­ли­чие между чисто­тою и воз­дер­жа­нием, и пре­бы­вают ли всегда вместе та и другое?

Впро­чем никто не должен из этого заклю­чать, будто мы не допус­каем, что и между пре­бы­ва­ю­щими в собра­нии братий нахо­дятся воз­держ­ные; это мы при­знаем очень воз­мож­ным, ибо иное быть воз­держ­ным, а иное чистым, и так ска­зать, придти в рас­по­ло­же­ние непо­роч­но­сти, нерас­тлен­но­сти, что назы­ва­ется невин­но­стью. Эта доб­ро­де­тель осо­бенно при­сво­я­ется тем одним, кото­рые пре­бы­вают дев­ствен­ни­ками или по уму, или по плоти, как два Иоанна в Новом Завете (Пред­теча и Еван­ге­лист), в Ветхом завете были так же Илия, Иере­мия, Даниил. Не неспра­вед­ливо к чину их будут при­чис­лены и те, кото­рые, после опытов раз­вра­ще­ния, долгим трудом и тща­нием достигли подоб­наго состо­я­ния чистоты по непо­роч­но­сти души и тела, и жало плоти ощу­щают не столько по воз­буж­де­нию гнус­ной похоти, сколько по дви­же­нию только при­роды. Мы гово­рим, что весьма трудно достиг­нуть такого состо­я­ния среди мно­го­люд­ства, а может быть, и невоз­можно, это пусть всякий узнает не из нашего мнения, а изсле­дует судом своей сове­сти. Впро­чем мы не сомне­ва­емся, что есть много воз­держ­ных, кото­рые воз­буж­де­ние плоти изредка, или еже­дневно терпят, но стра­хом геенны, или жела­нием цар­ства небес­наго укро­щают и подав­ляют его. Старцы утвер­ждают, что они могут быть не подав­ленны совер­шенно пороч­ными воз­буж­де­ни­ями, но не могут не быть обез­по­ко­и­ва­емы и уязв­ля­емы. Ибо необ­хо­димо вся­кому, постав­лен­ному для борьбы, хотя бы часто пре­о­да­ле­вал и побеж­дал своего про­тив­ника, и самому иногда быть уязв­лен­ным.

5. О том, что блуд­ная брань не может быть побеж­дена одним чело­ве­че­ским ста­ра­нием.

Посему, если хотим по апо­столу (2Тим.2:5), законно под­ви­заться духов­ным подви­гом, побе­дить этого нечи­с­таго духа со всем напря­же­нием ума, то должны поста­раться, наде­ясь не на свои силы, (ибо это невоз­можно совер­шить чело­ве­че­ским ста­ра­нием), но на помощь Божию. Ибо душа необ­хо­димо терпит напа­де­ние от этой стра­сти дотоле, пока не сознает, что она ведет войну свыше своих сил, и не может одер­жать победу соб­ствен­ным тща­нием и трудом, если не будет под­креп­лена помо­щью и защи­тою Гос­пода.

6. Об осо­бен­ной бла­го­дати Божией, необ­хо­ди­мой для дости­же­ния чистоты.

И дей­стви­тельно, поелику для успеха во всех доб­ро­де­те­лях, и для пре­о­да­ле­ния всех поро­ков необ­хо­дима бла­го­дать Божия, и от нея зави­сит победа, то для этой доб­ро­де­тели (чистоты) пре­иму­ще­ственно нужна осо­бен­ная помощь Божия, и осо­бен­ный дар, как это из учения отцев и из самаго опыта очи­ще­ния (от плот­ской скверны) ясно откры­ва­ется тем, кото­рые заслу­жили при­об­ресть его. Ибо не чув­ство­вать жала (похоти) неко­то­рым обра­зом зна­чило бы пре­бы­ва­ю­щему в теле выдти из плоти, и обле­чен­ному брен­ною плотью стать выше при­роды. И потому не воз­можно чело­веку, так ска­зать, на своих кры­льях взле­теть к столь высо­кой награде, если бла­го­дать Божия даром цело­муд­рия не воз­ве­дет его от грязи земной. Ибо пло­тя­ные люди ника­кою доб­ро­де­те­лию так близко не упо­доб­ля­ются духов­ным анге­лам в образе жизни, как заслу­гою и бла­го­да­тию цело­муд­рия, посред­ством коего, еще пре­бы­вая на земле, они имеют, по апо­столу, житель­ство на небе­сах (Фил.3:20), кото­рое, по отло­же­нии плот­скаго тления, по обе­то­ва­нию будут иметь в буду­щей жизни святые, кото­рые уже и здесь в брен­ной плоти вла­деют им.

7. Пример из мир­скаго риста­лища по словам апо­стола.

Слушай, что гово­рит апо­стол: все подвиж­ники воз­дер­жи­ва­ются от всего (1Кор.9:25). Изсле­дуем, от чего – всего, по словам апо­стола, надобно воз­дер­жи­ваться, чтобы от срав­не­ния с плот­ским риста­ли­щем нам можно было полу­чить настав­ле­ние каса­тельно духов­наго подвиж­ни­че­ства. Тем, кото­рые ста­ра­ются законно под­ви­заться на этом види­мом риста­лище, не доз­во­ля­ется упо­треб­лять всякую пищу, какой вну­шает желать похоть, а только ту, какая уста­нов­лена пра­ви­лами подвиж­ни­че­ства. И не только от запре­щен­ной пищи, пьян­ства и всякой нетрез­во­сти необ­хо­димо им воз­дер­жи­ваться, но и от вся­каго без­дей­ствия, празд­но­сти, лено­сти, чтоб от еже­днев­наго упраж­не­ния и посто­ян­наго раз­мыш­ле­ния могла воз­рас­тать сила их. И таким обра­зом они ста­но­вятся чуж­дыми всякой заботы, печали и дел житей­ских, также рас­по­ло­же­ния и дела супру­же­скаго, так что кроме упраж­не­ния в своем искус­стве, они ничего дру­гаго не знают, и совер­шенно ника­ким мир­ским попе­че­нием не свя­заны, а только от началь­ника риста­лища наде­ются с похва­лою полу­чить посо­бие для еже­днев­наго про­пи­та­ния, венок славы и достой­ную награду за победу. Они столь хранят себя чистыми от всякой скверны сово­куп­ле­ния, что когда гото­вятся к борьбе на риста­лище, то чтобы во сне как нибудь не обо­льститься какими либо ноч­ными гре­зами, не умень­шить силы, при­об­ре­тен­ныя долгим вре­ме­нем, – места почек покры­вают свин­цо­выми листами, именно для того, чтобы силою этого металла, при­ло­жен­наго к дето­род­ным членам, могли вос­пре­пят­ство­вать исте­че­нию нечи­стых влаг, зная, что они будут побеж­дены, не воз­мо­гут ослаб­лен­ными силами совер­шить борьбу, если обо­льсти­тель­ный образ вред­наго удо­воль­ствия потря­сет заго­тов­лен­ную твер­дость цело­муд­рия.

8. Срав­не­ние с гото­вя­щи­мися всту­пить в борьбу на земном поприще.

Итак, если мы знаем пра­вила мир­скаго поприща, при­ме­ром кото­раго святый апо­стол хотел научить нас, пока­зы­вая, какая там соблю­да­ется точ­ность, какое при­ле­жа­ние, какая осто­рож­ность, то узнаем, что надобно делать, какою чисто­тою нашего тела должно охра­нять также цело­муд­рие души – нам, кото­рым необ­хо­димо еже­дневно питаться свя­щен­ною плотью Агнца, к кото­рой по запо­веди вет­хаго закона не доз­во­ля­лось даже и при­ка­саться никому нечи­стому. Ибо в книге Левит так запо­ве­ду­ется: всякий чистый будет есть мяса. Если же какая душа, имея на себе нечи­стоту, будет есть мясо бла­го­дар­ствен­ной жертвы Гос­под­ней, то истре­бится душа та из народа своего (Лев.7:19,20). Итак вот каков дар цело­муд­рия, без кото­раго даже и вет­хо­за­вет­ные не могли при­сту­пать к про­об­ра­зо­ва­тель­ным жерт­вам, и желав­шие полу­чить тлен­ный венец этого мира не могли увен­чаться.

9. О том, какую чистоту сердца мы всегда должны иметь пред очами Божи­ими.

Итак со всею осмот­ри­тель­но­стию должны быть очи­ща­емы сна­чала тай­ники нашего сердца. Ибо чего те желают достиг­нуть в чистоте тела, то мы должны иметь в тай­ни­ках сове­сти, в кото­рой пре­бы­вая Гос­подь – совет­ник и подви­го­по­лож­ник, всегда смот­рит на подвиг нашего тече­ния и борьбы, чтобы тому, что боимся сде­лать открыто, мы не допу­стили воз­ник­нуть и внутри неосто­рож­ным помыш­ле­нием; и что сты­димся обна­ру­жить пред людьми, тем не должны осквер­няться и тайным согла­сием. Хотя оно и могло укрыться от знания людей; но не воз­мо­жет ута­иться от знания святых анге­лов и Самаго все­мо­гу­щаго Бога, от Кото­раго не укро­ются ника­кие тайны.

10. Какой при­знак совер­шен­ной и все­це­лой чистоты.

Оче­вид­ным знаком такой чистоты и полным дока­за­тель­ством будет то, если у нас, когда поко­имся и погру­жа­емся в сон, не воз­ни­кает ника­кого обо­льсти­тель­наго меч­та­ния, или хотя воз­ни­кает, но не может воз­буж­дать ника­ких дви­же­ний похоти. Ибо хотя такое воз­буж­де­ние и не вме­ня­ется в полную вину в грехе, одна­кож служит знаком еще не очи­щен­наго сердца, обна­ру­же­нием порока, еще не совер­шенно истреб­лен­наго, когда обльще­ние про­из­во­дится такими обман­чи­выми меч­тами.

11. От какого порока про­ис­хо­дит ночное обо­льще­ние.

Каче­ство помыс­лов, кото­рые в тече­ние дня небрежно охра­ня­ются, обна­ру­жи­ва­ется во время ноч­наго покоя; и потому когда слу­чится какое нибудь такое обо­льще­ние, то вину этого надо поста­вить не во сне, а в нера­де­нии пред­ше­ству­ю­щего вре­мени, и это есть обна­ру­же­ние внутри скры­ва­ю­щейся болезни, кото­рую ночное время не поро­дило начально, а скры­ва­ю­щу­юся во внут­рен­них изги­бах души вывело на поверх­ность кожи во время покоя сна, обли­чая скрыт­ную горячку стра­сти, кото­рую мы про­из­вели в тече­ние дня, пита­ясь вред­ными помыс­лами. Так как и болезни телес­ныя не в то время зачи­на­ются, в какое по види­мому обна­ру­жи­ва­ются, а про­изо­шли оне от нера­де­ния в преж­нее время, когда кто нера­зумно пита­ясь пищею, про­тив­ною здо­ро­вью, про­из­вел в себе вред­ные, смер­то­нос­ные соки.

12. Чистота плоти не может быть при­об­ре­тена без чистоты сердца.

И потому Творец и Созда­тель чело­ве­че­скаго рода Бог, лучше всех зная при­роду и исправ­ле­ние Своего тво­ре­ния, так при­ло­жил ста­ра­ние о вра­че­ва­нии, где знал, что нахо­дится началь­ная при­чина болезни: Спа­си­тель гово­рит: всяк, иже воз­зрит на жену, ко еже вожде­лети ея, уже любо­дей­ствова с нею в сердце своем (Мф.5:28). Ука­зы­вая на невоз­держ­ные глаза, Он осуж­дает не столько их, сколько внут­рен­нее чув­ство, кото­рое худо поль­зу­ется их слу­же­нием для виде­ния. Ибо сердце бывает больно, уязв­лено стре­лою похоти, и смот­рит с вожде­ле­нием, – бла­го­де­я­ние зрения, даро­ван­ное ему Твор­цем, по своей пороч­но­сти обра­ща­ется к слу­же­нию худым делам, и скры­тую в нем самом болезнь похоти обна­ру­жи­вает по поводу смот­ре­ния. Потому и пред­пи­сы­ва­ется спа­си­тель­ная запо­ведь тому, по чьей пороч­но­сти про­ис­хо­дит зло­ка­че­ствен­ная болезнь по случаю виде­ния. Ибо не гово­рится, всяким хра­не­нием блюди свои глаза, кото­рые и должно бы главно хра­нить, если бы из них про­ис­хо­дило дей­ствие похоти, ибо глаза испол­няют для души про­стую долж­ность виде­ния, а больше ничего; но гово­рится: всяким хра­не­нием блюди свое сердце (Притч.4:23); к нему пре­иму­ще­ственно должно быть при­ло­жено вра­чев­ство, потому что оно везде может зло­упо­треб­лять слу­же­нием глаз.

13. Воз­ни­ка­ю­щие плот­ские помыслы тотчас надобно изго­нять из сердца.

Итак первым предо­хра­не­ним этой чистоты да будет то, чтобы когда придет нам на ум мысль о жен­щине, по тонкой хит­ро­сти диа­воль­скаго вну­ше­ния, про­из­во­ди­мая сна­чала вос­по­ми­на­нием о матери, сест­рах, срод­ни­цах, или о святых женах, мы поспе­шили бы скорее выгнать ее из наших сердец, чтобы, если надолго будем зани­маться ею, по поводу одна­жды вос­при­ня­той мысли о другом поле, злой иску­си­тель не низ­ло­жил нашего ума, хитро не увлек к тем лицам, посред­ством кото­рых мог бы вну­шить вред­ные помыслы. Потому мы всегда должны пом­нить эту запо­ведь: всяким хра­не­нием охра­няй свое сердце (Притч. 4:23); и по началь­ному пове­ле­нию Божию забот­ливо должны блюсти зло­вред­ную голову змия (Быт.3), т.е. начатки худых помыс­лов, кото­рыми диавол пыта­ется вползти в нашу душу; чтобы, если голова его по нашему нера­де­нию про­ник­нет до нашего сердца, не вползло и осталь­ное его тело, т.е. согла­сие на сла­сто­лю­бие. Если он войдет, то ядо­ви­тым жалом, без сомне­ния, умерт­вит пле­нен­ный дух. Также мы должны истреб­лять воз­ста­ю­щих греш­ни­ков нашей земли, т.е. плот­ские чув­ства рано утром при вос­ходе их (Пс.100:8) и раз­би­вать о камень вави­лон­ских детей (Пс.136), пока оне еще малы. А если они не будут убиты, пока молоды, то при потвор­стве выросши, они на нашу поги­бель с боль­шей силою вос­ста­нут или по край­ней мере не без боль­шого труда и сте­на­ния будут побеж­дены. Ибо пока силь­ный дух наш, будучи воору­жен, охра­няет дом свой стра­хом Божиим, ограж­дая входы сердца своего, то будет в без­опас­но­сти и все иму­ще­ство его, т.е. стя­жа­ния трудов, и доб­ро­де­тели, при­об­ре­тен­ные долгим вре­ме­нем. Если же силь­ней­ший при­в­шедши побе­дить его, т.е. диавол посред­ством согла­сия с помыс­лами, то рас­хи­тит его оружия, на кото­рыя он наде­ялся, т.е. память Свя­щен­наго Писа­ния и страх Божий; и добычу его раз­де­лит, т.е. заслуги доб­ро­де­тели раз­сеет вся­кими про­тив­ными поро­ками.

14. Мы должны ста­раться не похвалу цело­муд­рию состав­лять, а изъ­яс­нять дей­ствия его.

Умал­чи­вая о всем, что в Свя­щен­ном Писа­нии изло­жено в похвалу этой доб­ро­де­тели, (ибо у меня наме­ре­ние не похвалу цело­муд­рию выска­зы­вать, а по пре­да­нию святых отцев изъ­яс­нить каче­ство его, или как должно при­об­ресть, сохра­нить его, и какая должна быть цель его), я изложу только одно изре­че­ние свя­таго апо­стола Павла, из кото­рого видно, как он в посла­нии к Фес­са­ло­ни­кий­цам пре­воз­нес его пред всеми доб­ро­де­те­лями, почтив его таким бла­го­род­ным словом.

15. Доб­ро­де­тель цело­муд­рия апо­стол назы­вает свя­ты­нею.

Воля Божия, гово­рит, есть освя­ще­ние ваше (1Фес.4:3). Чтобы не оста­вить для нас сомни­тель­ным, или неяс­ным, что он хотел назвать освя­ще­нием, правду ли, или любовь, или сми­ре­ние, или тер­пе­ние (ибо во всех этих доб­ро­де­те­лях при­об­ре­та­ется свя­тость), он при­бав­ляет и ясно озна­чает, что соб­ственно хотел назвать свя­то­стью. Воля Божия есть освя­ще­ние ваше, чтобы вы воз­дер­жи­ва­лись от блуда; чтобы каждый из вас умел соблю­дать свой сосуд в свя­то­сти и чести, а не в стра­сти похо­те­ния, как и языч­ники, не зна­ю­щие Бога (1Фес.4:3-5). Смотри, каким похва­лами он пре­воз­но­сит цело­муд­рие, назы­вая его честью сосуда, т.е. тела нашего, и свя­ты­нею. Напро­тив, кто вда­ется в стра­сти похо­те­ния, тот нахо­дится в без­че­стии и нечи­стоте, и бывает чужд свя­тыни. Немного спустя при­бав­ляет, опять назы­вая его свя­то­стию: ибо при­звал нас Бог не к нечи­стоте, но к свя­то­сти. Итак кто отвер­гает это, тот отвер­гает не чело­века, а Бога, кото­рый и дал нам Духа Своего Свя­таго (ст. 7,8). К своей запо­веди он при­со­еди­нил нена­ру­ши­мый авто­ри­тет, говоря:кто отвер­гает это, т.е. что я сказал о свя­то­сти, отвер­гает не чело­века, т.е. меня, кото­рый это запо­ве­даю, но Бога, кото­рый во мне гово­рит, кото­рый также назна­чил сердце наше в жилище Свя­тому Духу Своему. Видишь, в про­стых, ясных словах какими име­нами, сколь­кими похва­лами он пре­воз­нес цело­муд­рие, во-первых при­пи­сы­вая соб­ственно этой доб­ро­де­тели свя­тость; потом утвер­ждая, что ею надобно очи­щать сосуд нашего тела от нечи­стоты; в‑третьих, отверг­нув без­че­стие и поно­ше­ние, надобно пре­бы­вать в чест­но­сти и свя­то­сти; нако­нец пока­зал, что чрез нее Святой Дух будет оби­тать в нашем сердце, что состав­ляет высшее воз­да­я­ние совер­шен­ной награды и бла­жен­ства.

16. О другом сви­де­тель­стве апо­стола о той же свя­то­сти.

Хотя речь кло­нится к концу книжки, но я при­веду еще другое, подоб­ное сему, сви­де­тель­ство того же апо­стола. Он пишет к евреям: мир имейте и свя­тыню со всеми, ихже кроме никто же узрит Гос­пода (Евр.12:14). Здесь так же ясно пока­зал, что без свя­то­сти, кото­рую обык­но­венно назы­вает непо­роч­но­стию духа, или чисто­тою тела, вовсе нельзя уви­деть Бога; именно и здесь так же при­бав­ляет, уясняя ту же мысль: наблю­дайте, чтобы не было между вами ника­кого блуд­ника, или нече­стивца, как Исав (ст. 16).

17. Надежда на высшую награду должна уси­ли­вать охра­не­ние цело­муд­рия.

Итак сколько велика небес­ная награда цело­муд­рию, тем больше оно под­вер­га­ется наве­там врагов. И потому мы должны рев­ност­нее под­ви­заться не только в воз­дер­жа­нии тела, но и сокру­ше­нии сердца с частыми молит­вен­ными воз­ды­ха­ни­ями, чтобы печь плоти нашей, кото­рую вави­лон­ский царь посто­янно раз­жи­гает воз­буж­де­нием плот­ской похоти, уга­сить росою Свя­таго Духа, нис­хо­дя­щею в наши сердца.

18. Цело­муд­рие осно­вы­ва­ется на сми­ре­нии, а знание на цело­муд­рии.

По словам стар­цев как нельзя при­об­ресть этой доб­ро­де­тели (цело­муд­рия), если прежде не будут поло­жены осно­ва­ния сми­ре­ния в сердце, так, гово­рят, невоз­можно достиг­нуть источ­ника истин­наго знания, пока будет оста­ваться в сокро­вен­но­сти нашей души корень про­тив­наго ему порока. Воз­можно еще при­об­ресть непо­роч­ность без дара знания; но знания духов­наго невоз­можно при­об­ресть без чистоты цело­муд­рия (Прем.1:4). Поелику дары раз­личны, и не всем дается одна бла­го­дать Свя­таго Духа, а к какой кто сде­лает себя своим усер­дием или ста­ра­нием спо­соб­ным или достой­ным. Нако­нец, хотя во всех святых апо­сто­лах была совер­шен­ная доб­ро­де­тель непо­роч­но­сти; одна­кож дар знания больше изоби­ло­вал в апо­столе Павле, потому что он усерд­ным ста­ра­нием и при­ле­жа­нием сделал себя спо­соб­ным к нему.

19. Отзыв свя­таго Васи­лия Вели­каго о каче­стве своего дев­ства.

Пере­дают стро­гое изре­че­ние свя­таго Васи­лия, Кеса­рий­скаго епи­скопа: «я, – гово­рит, – и жен­щины не знаю, и не дев­ствен­ник». Он разу­мел, что нерас­тлен­ность плоти состоит не только в воз­дер­жа­нии от жен­щины, но и непо­роч­но­сти сердца, кото­рая нерас­тлен­ную свя­тыню тела всегда охра­няет стра­хом Божиим или любо­вью цело­муд­рия.

20. Из чего позна­ется совер­шен­ная непо­роч­ность души.

Итак конец и совер­шен­ное дока­за­тель­ство непо­роч­но­сти состав­ляет то, если во время сна у нас не бывает ника­кого ощу­ще­ния удо­воль­ствия, и по необ­хо­ди­мо­сти при­роды без­со­зна­тельно у нас бывают нечи­стыя исте­че­ния. Как удер­жи­вать их вовсе и навсе­гда пре­кра­тить – выше при­роды, так огра­ни­чить их до неиз­беж­ной и очень редкой необ­хо­ди­мо­сти при­роды, так чтобы в два месяца одна­жды было исте­че­ние, есть дело высшей доб­ро­де­тели. Впро­чем это ска­зано по нашему опыту, а не по мнению стар­цев, кото­рые даже и этот срок ска­зан­наго вре­мени счи­тали слиш­ком малым, чтобы, если бы мы захо­тели изло­жить так, как от них (стар­цев) при­няли, не пока­за­лось неве­ро­ят­ным или невоз­мож­ным по край­ней мере для тех, кото­рые по своему нера­де­нию, или сла­бому ста­ра­нию не испы­тали такой чистоты.

21. Как достиг­нуть состо­я­ния совер­шен­ной чистоты.

Таким обра­зом в этом состо­я­нии мы можем посто­янно пре­бы­вать, нико­гда не высту­пая из есте­ствен­наго устава, и выше ска­зан­наго вре­мени, если будем думать, что Бог знает и смот­рит и днем и ночью не только за тай­ными делами нашими, но и за всеми помыш­ле­ни­ями, и если будем верить, что должны будем дать отчет за все, что бывает в нашем сердце, как и за дела и поступки наши.

22. До какой сте­пени может быть дове­дено цело­муд­рие нашего тела, или какой при­знак совер­шенно очи­щен­наго духа.

Итак нам должно к тому стре­миться и дотоле про­ти­во­бор­ство­вать нечи­стым дви­же­ниям души и воз­буж­де­ниям плоти, пока состо­я­ние плоти не будет заклю­чено в пре­де­лах необ­хо­ди­мо­сти при­роды, не будет воз­буж­дать удо­воль­ствия, когда исте­че­ние ско­пив­ша­гося избытка соков будет про­ис­хо­дить без вся­каго раз­дра­же­ния похоти и вреда, не будет воз­буж­дать брани против цело­муд­рия. Впро­чем, когда душа еще обо­льща­ется во время сна нечи­стыми гре­зами, то это значит, что она еще не достигла совер­шен­наго цело­муд­рия.

23. Сред­ства для при­об­ре­те­ния совер­шен­ной чистоты сердца и тела.

Итак, чтобы нечи­стыя грезы даже и во время сна не могли воз­ни­кать у нас, для этого всегда надобно содер­жать рав­но­мер­ный и уме­рен­ный пост. Ибо кто будет пре­вы­шать меру стро­го­сти, тот необ­хо­димо пре­взой­дет и меру послаб­ле­ния. Кто допус­кает такую нерав­но­мер­ность, тот без сомне­ния не устоит в состо­я­нии совер­шен­наго спо­кой­ствия, то изне­мо­гая от чрез­мер­ной ску­до­сти, то обре­ме­ня­ясь изли­ше­ством пищи. А с изме­не­нием пита­ния необ­хо­димо должно изме­ниться и каче­ство чистоты нашей. К этому всегда должно быть при­со­еди­ня­емы посто­ян­ное сми­ре­ние и тер­пе­ние сердца и вни­ма­тель­ная осто­рож­ность против гнева и прочих стра­стей в тече­ние дня. Ибо где яд гнева, там необ­хо­димо про­изой­дет и вос­пла­ме­не­ние похоти. А прежде всего необ­хо­дима неусып­ная забот­ли­вость ночью. Ибо как чистота и осто­рож­ность днем преду­го­тов­ляет ночную чистоту, так и ночная бди­тель­ность достав­ляет сердцу и днев­ной предо­сто­рож­но­сти твер­дое состо­я­ние и силу.

Пре­по­доб­ный Иоанн Кас­сиан Рим­ля­нин

Собе­се­до­ва­ния Еги­пет­ских подвиж­ни­ков

Собе­се­до­ва­ние аввы Хере­мона о чистоте

1. Тотчас по окон­ча­нии обеда, кото­рый нам, жела­ю­щим пищи учения, пока­зался более обре­ме­ни­тель­ным, нежели при­ят­ным, старец, заме­тив, что мы ожи­даем обе­щан­наго слова, начал гово­рить: мне при­ятно не только напря­жен­ное вни­ма­ние вашего ума к науче­нию, но и мысль пред­ло­жен­наго вопроса. Точно, вы соблюли разум­ный поря­док вопроса. Ибо необ­хо­димо, чтобы за пол­но­той столь пре­вос­ход­ной любви после­до­вали и без­мер­ныя награды за совер­шен­ную и посто­ян­ную чистоту, и была равная радость при таком равен­стве наград. Ибо оне соеди­ня­ются между собой таким срод­ством, что одна без другой не может быть при­об­ре­тена. Итак, ваше пред­ло­же­ние заклю­ча­ется в том, чтобы мы подоб­ным рас­суж­де­нием рас­крыли, может ли быть вполне истреб­лен огонь похоти кото­рый, как бы врож­ден­ный жар, ощу­щает эта плоть. Сна­чала при­лежно иссле­дуем, что думает об этом бла­жен­ный апо­стол. Он гово­рит: умерт­вите земные члены ваши (Кол.3:5). Итак прежде рас­смот­ре­ния про­чаго изсле­дуем, что такое члены, кото­рые он запо­ве­дует умерщ­влять. Бла­жен­ный апо­стол этою запо­ве­дью побуж­дает нас не руки, или ноги, или дето­род­ные члены отсе­кать; но тело греха, кото­рое так же состоит из членов, как можно скорее, раз­ру­шать рев­но­стию к совер­шен­ной свя­то­сти, о како­вом теле он в другом месте гово­рит: да упразд­нится тело гре­хов­ное (Рим.6:6). От него с плачем просит осво­бо­дить его говоря:несчаст­ный я чело­век! Кто изба­вит меня от сего тела смерти? (Рим.7:24).

2. О теле греха и членах его.

Итак это тело греха состоит из многих членов – поро­ков; к его части отно­сится всякий грех, совер­шен­ный делом, или словом или помыш­ле­нием, коего члены пра­вильно назы­ва­ются зем­ными. Ибо те, кото­рые поль­зу­ются их услу­же­нием, не могут истинно испо­ве­дать: наше житель­ство на небе­сах есть (Фил.3:20). Итак в этом месте апо­стол, опи­сы­вая члены этого тела, гово­рит: умерт­вите земные члены ваши: блуд, нечи­стоту (мала­кию), страсть(страст­ныя чув­ство­ва­ния – услаж­де­ния нечи­стыми помыс­лами), злую похоть(вожде­ле­ние к жен­щине) и любо­с­тя­жа­ние, кото­рое есть идо­ло­по­клон­ство (Кол.3:5). Итак на первом месте он поста­вил блуд, кото­рый совер­ша­ется плот­ским сово­куп­ле­нием. А второй член он назвал нечи­сто­тою, кото­рая, без вся­каго при­кос­но­ве­ния к жен­щине, иногда слу­ча­ется во время сна, и потому заме­ча­ется и запре­ща­ется в законе Мои­се­е­вом, кото­рый всех нечи­стых не только лишил уча­стия в ядении свя­щен­наго мяса, но и пове­лел отлу­чать из среды лаге­рей, чтобы при­кос­но­ве­нием своим не осквер­нили свя­тыни, говоря:если какая душа (т.е. чело­век) имея на себе нечи­стоту, будет есть мясо мирной жертвы Гос­под­ней, то истре­бится пред Гос­по­дом; и к чему нечи­стый при­кос­нется, то будет нечи­сто (Лев.7:20.21), и во Вто­ро­за­ко­нии гово­рится: если у тебя будет кто нечист от слу­чив­ша­гося (ему) ночью, то он должен выйдти вон из стана, и не вхо­дить в стан; а при наступ­ле­нии вечера должен омыть (тело свое) водою, и по захож­де­нии солнца может войти в стан (Втор.23:10.11). Потом тре­тьим членом греха апо­стол постав­ляетстрасть, кото­рая, нахо­дясь в сокро­вен­но­сти души, может вос­пла­ме­нятся и без плот­ской похоти (ибо libido – страсть назы­ва­ется так от слова libet – угодно, жела­тельно). После этого, от боль­ших грехов пере­ходя к мень­шим, он чет­вер­тым членом поста­вил злую похоть, кото­рая может отно­ситься не только к выше­ска­зан­ной стра­сти нечи­стоты, но и вообще ко всем вред­ным вожде­ле­ниям и кото­рая есть только болезнь раз­вра­щен­ной воли. О ней Гос­подь в Еван­ге­лии гово­рит: кто смот­рит на жен­щину с вожде­ле­нием, тот уже пре­лю­бо­дей­ство­вал с нею в сердце своем (Мф.5:28). Ибо тогда гораздо труд­нее обуз­дать вожде­ле­ние удо­бо­по­полз­но­вен­наго сердца, когда пред­став­ля­ется ему случай обо­льсти­тель­наго взгляда. Этим ясно дока­зы­ва­ется, что для совер­шен­ства цело­муд­рия не может быть доста­точно одной чистоты телес­наго воз­дер­жа­ния, если не будет к ней при­со­еди­нена и непо­роч­ность духа. После всего этого послед­ний член гре­хов­наго тела апо­стол назы­вает любо­с­тя­жа­нием, внушая, что не только надобно воз­дер­жи­ваться от поже­ла­ния чужих вещей, но и свои надобно вели­ко­душно пре­зи­рать. Так посту­пало упо­ми­на­е­мое в книге Деяний обще­ство веру­ю­щих, о кото­ром гово­рится: у мно­же­ства уве­ро­вав­ших было одно сердце и одна душа, и никто ничего из имения своего не назы­вал своим, но все у них было общее. Ибо все, кото­рые вла­дели полями, или домами, про­да­вая их, при­но­сили цену про­дан­наго, и пола­гали к ногам апо­сто­лов; и каж­дому дава­лось, в чем кто имел нужду (Деян.4:32.34.35). А чтобы не пока­за­лось, что это совер­шен­ство при­над­ле­жит не многим, то апо­стол сви­де­тель­ствует, что любо­с­тя­жа­ние есть идо­ло­по­клон­ство (Кол.3:5), и спра­вед­ливо. Ибо кто не подает необ­хо­ди­маго бедным, и деньги свои, кото­рыя бере­жет по недо­вер­чи­вой ску­по­сти, пред­по­чи­тает запо­ве­дям Хри­сто­вым, тот впа­дает в порок идо­ло­по­клон­ства, так как любовь к мир­скому веще­ству пред­по­чи­тает любви Божией.

3. О подав­ле­нии блуд­ной стра­сти и нечи­стоты.

Итак, если видим, что многие ради Христа отвергли свое иму­ще­ство, так что не только обла­да­ние день­гами, но и жела­ние их от сердец своих отсекли, то сле­дует, что таким же обра­зом можно пога­сить и блуд­ное раз­же­ние. Ибо апо­стол не соеди­нил бы невоз­мож­наго дела с воз­мож­ным; но, при­зна­вая то и другое воз­мож­ным, запо­ве­дал равным обра­зом умерщ­влять. И на столько бла­жен­ный апо­стол уверен, что можно из наших членов иско­ре­нить блуд­ную страсть или нечи­стоту, что пове­лел не только умерщ­влять их, но что не должно и име­но­ваться им между нами, говоря: блуд, и всякая нечи­стота, и любо­с­тя­жа­ние не должны даже име­но­ваться у вас; также сквер­но­сло­вие, и пусто­сло­вие, и сме­хо­твор­ство непри­личны вам (Ефес.5:3-4). Он учит, что это оди­на­ково гибельно, оди­на­ково уда­ляет нас от цар­ства Божия, говоря: знайте, что ника­кой блуд­ник, или нечи­стый, или любо­с­тя­жа­тель, кото­рый есть идо­ло­по­клон­ник, не имеет насле­дия в цар­стве Христа и Бога (ст.5). И еще: не обма­ны­вай­тесь: ни блуд­ники, ни идо­ло­слу­жи­тели… ни хищ­ники цар­ствия Божия не насле­дуют (1Кор.6:9,10). Потому не должно быть сомне­ния, что страсть блуда и нечи­стоты может быть истреб­лена из наших членов; потому что апо­стол пове­лел отсе­кать их так же, как и любо­с­тя­жа­ние, суе­сло­вие, сме­хо­твор­ство, пьян­ство, воров­ство, кото­рых отсе­че­ние удобно.

4. О том, что для при­об­ре­те­ния чистоты цело­муд­рия недо­ста­точно усилия чело­ве­че­скаго труда.

Впро­чем мы должны знать, что хотя бы мы соблюли всю стро­гость воз­дер­жа­ния, именно: голод, жажду, бдение, посто­ян­ный труд, и с неослаб­ным усер­дием зани­ма­лись чте­нием; одна­кож, посред­ством этих подви­гов мы не можем при­об­ресть посто­ян­ную чистоту цело­муд­рия, если, посто­янно упраж­ня­ясь в них, по руко­вод­ству опыта не дознаем, что чистота пода­ется по мило­сти бла­го­дати Божией. Всякий пусть знает, что он должен неуто­мимо упраж­няться в этих подви­гах только для того, чтобы ради скорби их при­к­ло­нив мило­сер­дие Божие, удо­сто­иться, по Боже­ствен­ному дару, осво­бо­диться от брани плоти и гос­под­ства пре­об­ла­да­ю­щих стра­стей, а пусть не наде­ется, что будто он сам собою посред­ством их (т.е. поста, бдения, чтения и проч.) полу­чит нена­ру­ши­мую чистоту тела, кото­рой желает. А для при­об­ре­те­ния цело­муд­рия должен вос­пла­ме­няться таким жела­нием и любо­вию, с каким жадный коры­сто­лю­бец желает денег, често­лю­бец – высших поче­стей, или увле­ка­е­мый нестер­пи­мой любо­вью к кра­си­вой жен­щине с невы­но­си­мым жаром хочет испол­нить свое жела­ние. От того бывает, что когда мы вос­пла­ме­ня­емся нена­сыт­ным жела­нием все­гдаш­ней непо­роч­но­сти, то пре­не­бре­га­ется и вожде­лен­ная пища, необ­хо­ди­мое питье бывает про­тивно, нако­нец самый сон, тре­бу­е­мый при­ро­дою, отго­ня­ется, или по край­ней мере, как ковар­ный обо­льсти­тель цело­муд­рия и как рев­ни­вый про­тив­ник чистоты, допус­ка­ется бояз­ли­вым и подо­зри­тель­ным умом; и таким обра­зом всякий по утру, испы­тав свою непо­роч­ность, раду­ется о сохра­нив­шейся у него чистоте и сознает, что он при­об­рел ее не своим ста­ра­нием и бде­нием, а покро­ви­тель­ством Божиим, и пони­мает, что она столько будет пре­бы­вать в его теле, сколько Гос­подь даст по Своему мило­сер­дию. Кто посто­янно имеет такую уве­рен­ность, тот, не думая о себе высоко, не пола­га­ется на свою доб­ро­де­тель, не обо­льща­ется долгим отсут­ствием нечи­с­таго исте­че­ния, не пре­да­ется обман­чи­вой без­печ­но­сти, зная, что он тотчас будет осквер­нен исте­че­нием нечи­стой влаги, если хоть немного отсту­пит от него покро­ви­тель­ство Божие. Потому для про­дол­же­ния покро­ви­тель­ства он со всем сокру­ше­нием и сми­ре­нием сердца неослабно при­ле­жит молитве.

5. О пользе брани, кото­рая бывает от вос­пла­ме­не­ния стра­сти.

Хотите ли полу­чить ясное дока­за­тель­ство истин­но­сти ска­зан­наго, по кото­рому одоб­рили и ска­зан­ное и ура­зу­мели, что эта плот­ская брань, кото­рая счи­та­ется враж­деб­ною нам и вред­ною, с поль­зою при­рож­дена нашим членам? Пожа­луй, посмот­рите на скоп­цов телом: какая осо­бенно при­чина делает их вялыми в жела­нии доб­ро­де­те­лей и холод­ными? Не от того ли, что, по их мнению, они не имеют уже опас­но­сти рас­тлить цело­муд­рие? Впро­чем, на осно­ва­нии ска­зан­наго мною, никто не должен думать, будто я утвер­ждаю, что из них вовсе нет никого, кто бы имел горя­чее рас­по­ло­же­ние к совер­шен­ному само­от­вер­же­нию, но что они неко­то­рым обра­зом должны побеж­дать свою при­роду, если только кто из них, при высшей стро­го­сти по отно­ше­нию к душе, стре­мится к пред­ло­жен­ной пальме совер­шен­ства, кото­раго пла­мен­ное жела­ние того, кого оно одна­жды вос­пла­ме­нило, застав­ляет не только тер­пе­ливо, но и охотно сно­сить голод, жажду, бдение, наготу и все телес­ные труды. Ибо муж в трудех труж­да­ется себе, и изнуж­дает поги­бель свою (Прит.16:26), и еще: голод­ной душе и все горь­кое явля­ется слад­ким (Прит.27:7). Ибо иначе жела­ния насто­я­щих вещей не могут быть подав­лены, или отверг­нуты, если вместо этих вред­ных рас­по­ло­же­ний, кото­рыя желаем отсечь, не будут вос­при­няты другия спа­си­тель­ныя. Ибо живость духа никак не может под­дер­жи­ваться без воз­буж­де­ния какого либо жела­ния, радо­сти или печали, если оне (эти чув­ства) не будут обра­щены в добрую сто­рону. И потому, если желаем плот­ския вожде­ле­ния истре­бить из наших сердец, то на место их должны тотчас наса­дить духов­ныя жела­ния, чтобы дух наш, всегда заня­тый ими, имел чем посто­янно зани­маться и отвер­гал пре­ле­сти насто­я­щих вре­мен­ных (мир­ских) радо­стей. И когда дух наш, научен­ный еже­днев­ными упраж­не­ни­ями, придет в это состо­я­ние, тогда по науче­нию опыта поймет и смысл того стишка, кото­рый хотя все мы вос­пе­ваем обык­но­вен­ным спо­со­бом пения, но силу его пони­мают только немно­гие опыт­ные: всегда видел я пред собою Гос­пода, ибо Он одес­ную Меня; не поко­леб­люсь (Пс.15:8). Ибо тот один дей­стви­тельно пости­гает силу и смысл того стиха, кто, до той чистоты тела и духа, о кото­рой гово­рим, сознает, что он в каждую минуту охра­ня­ется Гос­по­дом, чтобы опять не укло­ниться на преж­нее, и что дес­ница его, т.е. святыя дей­ствия посто­янно ограж­да­ются Им. Ибо Гос­подь всегда при­сут­ствует при святых Своих не по левую сто­рону, потому что святый муж не имеет ничего леваго, т.е. худаго, но по правую, а для греш­ни­ков и нечи­стых Он бывает неви­дим, потому что они не имеют правой сто­роны, на кото­рой Гос­подь обык­но­венно нахо­дится, и не могут гово­рить с про­ро­ком: очи мои всегда к Гос­поду; ибо Он извле­кает из сети ноги мои (Пс.24:15). Чего никто не может ска­зать спра­вед­ливо, кроме того, кто все, что есть в этом мире, почи­тая вред­ным, или излиш­ним, или по край­ней мере низшим высо­ких доб­ро­де­те­лей, весь свой взор, все ста­ра­ние, всю заботу при­ло­жит к обра­зо­ва­нию своего сердца и к чистоте цело­муд­рия; таким обра­зом дух, очи­щен­ный такими упраж­не­ни­ями и усо­вер­шен­ство­ван­ный успе­хами достиг­нет совер­шен­ной чистоты души и тела.

6. Тер­пе­ние подав­ляет раз­же­ние похоти.

Сколько кто пре­успеет в кро­то­сти сердца и тер­пе­нии, столько же пре­успеет и в чистоте тела и, чем дальше про­го­нит страсть гнева, тем лучше при­об­ре­тет чистоту. Ибо тот не выго­нит жара из тела, кто напе­ред не пода­вит вол­не­ния души. Это ясно дока­зы­вает учение Спа­си­теля о бла­жен­ствах: бла­женны крот­кие; ибо они насле­дуют землю (Мф.5:5). Сле­до­ва­тельно не иначе мы завла­деем нашей землею, т.е. не иначе мятеж­ная земля нашего тела под­чи­нится нашей власти, как если напе­ред дух наш укре­пится в кро­то­сти и тер­пе­нии; и никто не сможет пре­кра­тить войну похоти, воз­ста­ю­щую на свою плоть, если кто напе­ред не будет снаб­жен ору­жием кро­то­сти. Ибо крот­кие насле­дуют землю… и будут жить на ней вовек (Пс.36:11,29). Как мы можем завла­деть этою землею, это пророк объ­яс­няет в сле­ду­ю­щих словах псалма:уповай на Гос­пода, и дер­жись пути Его; и Он воз­не­сет тебя, чтобы ты насле­до­вал землю (Пс.36:34). Ясно, что никто не может вос­хо­дить к полу­че­нию во вла­де­ние этой земли, кроме только тех, кото­рые, при непо­ко­ле­би­мой кро­то­сти и тер­пе­нии соблю­дая пути Гос­подни и запо­веди, из грязи плот­ских стра­стей будут Им извле­чены и воз­вы­шены. Сле­до­ва­тельно крот­кие насле­дуют землю, и не только насле­дуют землю, но и насла­дятся мно­же­ством мира (Пс.36:11), кото­рым никто посто­янно не будет насла­ждаться, в чьей плоти еще воз­стает брань похоти. Ибо он необ­хо­димо будет под­вер­гаться жесто­ким нака­за­ниям демо­нов и будет уязв­ляем огнен­ными стре­лами сла­до­стра­стия, будет выго­няем из вла­де­ния своей земли, пока Гос­подь пре­кра­тит брани до края земли его, сокру­шит лук, пре­ло­мит копье, колес­ницы сожжет огнем (Пс.45:10), именно тем, какой при­хо­дил Гос­подь поверг­нуть на землю (Лук.12:19); так же пре­ло­мит лук и копье, кото­рыми духов­ные враги днем и ночью сра­жа­ясь против него, уязв­ляли сердце его огнен­ными стре­лами стра­стей. Таким обра­зом когда Гос­подь, пре­кра­ща­ю­щий брани, осво­бо­дит его от вся­каго вос­пла­ме­не­ния похоти, то он придет в такое состо­я­ние чистоты, что по уда­ле­нии смя­те­ния, кото­рым пугал себя, т.е. свою плоть во время брани, начнет насла­ждаться ею, как в чистой скинии. Ибо не при­клю­чится ему зело, и язва не при­бли­зится жилищу его (Пс.90:10), по про­ро­че­скому слову, силою тер­пе­ния он достиг­нет того, что посред­ством кро­то­сти не только насле­дует свою землю, но и насла­дится мно­же­ством мира (Пс.36:11). А где еще оста­ется смя­те­ние брани, там не может быть мно­же­ство мира. Псал­мо­пе­вец не гово­рит: насла­дятся миром, номно­же­ством мира. Этим оче­видно пока­зы­ва­ется, что тер­пе­ние есть такое дей­стви­тель­ное вра­чев­ство сердца, как гово­рит Соло­мон: крот­кий муж – сердцу врач (Прит.14,30), – что истреб­ляет страсть не только гнева, печали, уныния, тще­сла­вия, гор­до­сти, но и похоти и вообще всех стра­стей. Кто бывает всегда кроток и спо­коен, тот не воз­му­ща­ется гневом, не сне­да­ется горе­чью печали и уныния, не увле­ка­ется сует­но­стью тще­сла­вия, не над­ме­ва­ется гор­до­стью. Ибо велик мир у любя­щих закон Гос­по­день, и нет им пре­ткно­ве­ния (Пс.118:165). И потому спра­вед­ливо гово­рится: дол­го­тер­пе­ли­вый лучше храб­раго, и вла­де­ю­щий собою лучше заво­е­ва­теля города (Прит.16,32). Итак, пока мы заслу­жим при­об­ре­сти такой твер­дый и посто­ян­ный мир, необ­хо­димо нам пере­не­сти много иску­ше­ний. Также нам надобно часто со сте­на­нием и сле­зами повто­рять этот стишок: стал я жалок и скор­бен, во весь день хожу в сокру­ше­нии; ибо чресла мои напол­ни­лись пору­га­нием, и нет здо­ро­вья в плоти моей от лица гнева Твоего, нет мира в костях моих от лица безу­мия моего (Пс. 39,18; 37,4.8). Это тогда осо­бенно по истине мы будем с плачем гово­рить, когда после дол­го­вре­мен­ной чистоты нашего тела думая, что мы уже совер­шенно изба­ви­лись от плот­ской скверны, станем чув­ство­вать, что опять воз­стает против нас похоть плоти за воз­но­ше­ние сердца, и от меч­та­ний во сне у нас при­клю­ча­ется нечи­стота исте­че­ния. Часто бывает, что, при про­дол­жи­тель­ной чистоте сердца и тела, чело­век в самом себе тще­сла­вится, думая, что он уже не может лишиться этой чистоты, и гово­рит: я гово­рил в бла­го­ден­ствии моем: не поко­леб­люсь вовек (Пс.29:7). Но когда для пользы остав­лен­ный Гос­по­дом он почув­ствует, что чистота его воз­му­ща­ется, каса­тельно кото­рой он пола­гался на себя самаго, и увидит, что он сам по себе не имеет успеха, то тотчас при­бе­гает к винов­нику чистоты и, созна­вая свою сла­бость, испо­ве­ду­ется и гово­рит: Гос­поди, не моею, но Твоею волею подаждь доб­роте моей силу. Ты отвра­тил лице Твое от меня, и я стал смущен (Пс.29:8). И слова бла­жен­наго Иова: хотя бы я омылся и снеж­ною водою, и совер­шенно омыл руки мои; но и тогда Ты погру­зишь меня в грязь, и возг­ну­ша­ются мною одежды мои (Иов.9:30.31). Впро­чем, кто по своей вине погря­зает в нечи­стоте, тот не может гово­рить это своему Творцу. Пока кто не достиг­нет совер­шен­наго состо­я­ния чистоты, тот необ­хо­димо будет часто под­вер­гаться воз­му­ще­ниям стра­сти до тех пор, пока, по бла­го­дати Божией укре­пив­шись в жела­е­мой чистоте, удо­сто­ится дея­тельно гово­рить: твердо уповал я на Гос­пода, и Он при­к­ло­нился ко мне, и услы­шал вопль мой; извлек меня из страш­наго рва, из тини­с­таго болота, и поста­вил на камне ноги мои, и утвер­дил стопы мои (Пс.39:2.3).

7. О разных сте­пе­нях цело­муд­рия.

Много сте­пе­ней цело­муд­рия, по кото­рым вос­хо­дят к нена­ру­ши­мой чистоте и кото­рыя обо­зреть и исчис­лить, как должно, хотя сил наших недо­стает, одна­кож поелику поря­док собе­се­до­ва­ния тре­бует того, то по мере наших опытов попы­та­емся объ­яс­нить, предо­став­ляя совер­шен­ным более совер­шен­ное объ­яс­не­ние и не пре­ду­пре­ждая своим мне­нием тех, кото­рые, по горя­чему усер­дию при­об­рев более совер­шен­ное цело­муд­рие, чем более имеют тщания, тем больше пре­вос­хо­дят других силою самаго разу­ме­ния. Итак лествицу совер­шен­ства цело­муд­рия я раз­делю на шесть сте­пе­ней, кото­рыя впро­чем по высоте много отстоят друг от друга, так что неко­то­рыя сред­ния, кото­рых много, я опущу, кото­рых тон­кость неуло­вима для чело­ве­че­ских чувств, так что ни ум усмот­реть ее, ни язык выска­зать не может, с какими успе­хами мало по малу еже­дневно воз­рас­тает совер­шен­ство самой чистоты. Ибо по подо­бию земных тел, кото­рыя в каждый день нечув­стви­тельно полу­чают себе при­ра­ще­ние и без нашего ведома выро­стают до совер­шен­наго вида, также при­об­ре­та­ется сила души и зре­лость чистоты. Итак первый сте­пень цело­муд­рия состоит в том, чтобы монах не под­вер­гался воз­му­ще­нию плот­ской похоти в бодр­ствен­ном состо­я­нии; второй, чтобы ум не зани­мался сла­до­страст­ными помыс­лами; третий, чтобы от взгляда на жен­щину ни мало не скло­нялся к вожде­ле­нию; чет­вер­тый, чтобы в бодр­ствен­ном состо­я­нии не допус­кал и про­стаго дви­же­ния похоти; пятый, чтобы и самое тонкое согла­сие на сла­до­страст­ное дей­ствие не помра­чало ума, когда рас­суж­де­ние, или необ­хо­ди­мость чтения при­ве­дет на память чело­ве­че­ское рож­де­ние, но должен смот­реть на это спо­кой­ным и чистым взгля­дом сердца, как на дело про­стое и необ­хо­димо назна­чен­ное для раз­мно­же­ния рода чело­ве­че­скаго; при вос­по­ми­на­нии о нем ничего больше не должен пред­став­лять, как дей­ство­ва­ние чресл, или другой какой нибудь части тела. Шестой сте­пень цело­муд­рия состоит в том, чтобы даже и во сне не было соблаз­ни­тель­ных меч­та­ний о жен­щи­нах. Хотя этого меч­та­ния мы и не счи­таем грехом, одна­кож это бывает знаком того, что еще скры­ва­ется похоть в членах. Меч­та­ния эти бывают раз­лич­ныя. Смотря по тому, кто каким делом обык­но­венно зани­ма­ется или думает, тот тем и иску­ша­ется во время сна. Иначе обо­льща­ются те, кото­рые узнали плот­ское сово­куп­ле­ние; иначе те, кото­рые не испы­тали сово­куп­ле­ния с жен­щи­ною. Как у этих сны обык­но­венно бывают про­стые и более чистые, то им легче, меньше труда при­об­ресть чистоту. А те под­вер­га­ются обо­льще­ниям нечи­стых и более впе­чат­ли­тель­ных меч­та­ний, доколе мало по малу по мере чистоты, к кото­рой всякий стре­мится, дух даже и во сне воз­не­на­ви­дит то дело, к кото­рому прежде питал сочув­ствие, и ему дается от Гос­пода то, что чрез про­рока обе­ща­ется храб­рым мужам в высшую награду за труды: лук и меч и войну сокрушу, выведу из земли вашей и упокою вас в без­опас­но­сти (Ос.2:18); и таким обра­зом достиг­нет чистоты бла­жен­наго Серена (см. 7 собес. гл. 1 и 2) и немно­гих подоб­ных ему мужей. Эту чистоту я отде­лил от ска­зан­ных шести сте­пе­ней цело­муд­рия, поелику не только при­об­ресть но даже и верить ей очень редкие могут, и поелику, что по осо­бен­ному дару Божию ему (авве Серену) дано, то не может быть пред­ло­жено в обра­зец запо­веди общей для всех, именно, чтобы дух наш до того усо­вер­шился в чистоте цело­муд­рия, чтобы по умерщ­вле­нии самаго есте­ствен­наго дви­же­ния плоти, вовсе не иметь нечи­с­таго исте­че­ния. Я не должен умол­чать и о мнении тех, кото­рые каса­тельно плот­скаго исте­че­ния гово­рят, что будто оно про­ис­хо­дит у спящих не от того, что про­из­во­дят его сонныя грезы, а от того, что скоп­ле­ние этой влаги воз­буж­дает обо­льсти­тель­ныя мечты в болез­нен­ном сердце. Нако­нец гово­рят, что в то время, когда не без­по­коит скоп­ле­ние влаги, не бывает ни исте­че­ния ея, ни обо­льсти­тель­наго меч­та­ния.

8. О свой­стве и дей­ствиях цело­муд­рия не испы­тав­шие не могут рас­суж­дать.

Но это при­нять, одоб­рить и точным иссле­до­ва­нием дока­зать, воз­можно ли это, или невоз­можно, никто не может, кроме того, кто посред­ством дол­гаго опыта и чистоты сердца, под руко­вод­ством слова Божия, про­ник­нет до самых осно­ва­ний (т.е. при­об­ре­тет позна­ния, что свой­ственно духу, что плоти, что согласно с их свой­ствами и потреб­но­стями, что должно при­пи­сать одному, что дру­гому и т.п.) плоти и духа. Об этом бла­жен­ный апо­стол гово­рит: слово Божие живо и дей­ственно и острее вся­каго меча обоюду остраго; оно про­ни­кает до раз­де­ле­ния души и духа, соста­вов и мозгов, и судит чув­ство­ва­ния и помыш­ле­ния сер­деч­ныя (Евр.4:12). И таки обра­зом, став как бы между их пре­де­лами, как наблю­да­тель и судья, пра­виль­ным иссле­до­ва­нием опре­де­лит, что чело­ве­че­скому состо­я­нию необ­хо­димо, что неиз­бежно должно быть при­сво­ено, или что при­клю­чи­лось от пороч­ной при­вычки и без­печ­но­сти юности; и каса­тельно дей­ствия при­роды их (духа и плоти) не пола­га­ется на ложныя люд­ския мнения, но на верных весах своего опыта и с точным испы­та­нием взве­ши­вая чистоту, никак не обо­льща­ется заблуж­де­нием тех, кото­рые, по своей небреж­но­сти осквер­нясь исте­че­нием более частым, нежели сколько побуж­дает при­рода, изви­няют себя есте­ствен­ным состо­я­нием; а между тем известно, что они больше делают наси­лие при­роде, вынуж­дают у нея исте­че­ние, кото­раго она сама собой не про­из­во­дит, свою невоз­держ­ность отно­сят к потреб­но­сти плоти, даже к Творцу ея, соб­ствен­ную вину слагая на немощь при­роды. О таких в прит­чах хорошо гово­рится: глу­пость чело­века извра­щает путь его, а сердце его него­дует на Гос­пода (Прит.19:3). Если же кто не хочет верить этому рас­суж­де­нию нашему, то прошу не прежде всту­пать в спор с нами по пред­за­ня­тому мнению, как испол­нив пра­вила этого учения. И когда будет испол­нять их хоть в немно­гие месяцы с той воз­держ­но­стью, какая запо­ве­ду­ется, то ска­зан­ное нами совер­шенно может под­твер­дить, как истин­ное суж­де­ние. Но тот напрасно будет спо­рить о цели какого либо искус­ства или науки, кто напе­ред с осо­бен­ным усер­дием и рачи­тель­но­стью не испол­нит всего того, что при­над­ле­жит к совер­шен­ству их. Напри­мер если бы я утвер­ждал, что можно из пше­ницы про­из­ве­сти подо­бие меда, или из семян редьки и льна при­ят­ное масло; если бы кто, вовсе не зная этого, стал гово­рить, что это про­тивно при­роде вещей, и меня осмеял, как лжеца; если я пред­ставлю ему без­чис­лен­ных сви­де­те­лей, кото­рые бы пока­зы­вали, что они это видели и вку­шали; кроме того, если бы я объ­яс­нил способ и поря­док, как эти веще­ства пре­вра­ща­ются в масло или в мед, а он, упорно оста­ва­ясь в глупом предубеж­де­нии, стал бы отвер­гать воз­мож­ность про­из­весть из этих семян какую нибудь сла­дость, или масло, то не больше ли должна быть пори­ца­ема нера­зум­ная и упря­мая спор­ли­вость его, нежели осме­и­ва­е­мая истин­ность моих слов, кото­рая под­твер­жда­ется важ­но­стью многих и верных сви­де­те­лей, ясными дово­дами и, что еще важнее того, досто­вер­но­стию опыта. И потому кто посто­ян­ным уси­лием сердца достиг­нет того состо­я­ния, что уже по совер­шен­ном осво­бож­де­нии духа от раз­дра­же­ния этой стра­сти, плоть его во время сна будет выго­нять как бы избы­ток пере­пол­нив­шейся влаги, тот верно поймет состо­я­ние и способ при­роды, и таки обра­зом когда про­бу­див­шись, найдет, что плоть его после дол­гаго вре­мени, без его ведома и созна­ния, осквер­ни­лась (исте­че­нием), тогда он изви­ня­ется есте­ствен­ною необ­хо­ди­мо­стию, без сомне­ния, достиг­нув того состо­я­ния, чтобы он обре­тался таким и ночью (т.е. во время сна), каким днем (в бодр­ствен­ном состо­я­нии), таким на постели, каким на молитве, таким один, каким среди людей. Нахо­дясь в уеди­не­нии, он нико­гда не должен видеть себя таким (нагим), каким стыдно быть види­мым от людей, нужно, чтобы и все­ви­дя­щее око (Божие) не усмат­ри­вало в нем чего либо такого, что он желал бы скрыть от взоров чело­ве­че­ских. Таким обра­зом когда он начнет посто­янно насла­ждаться при­ят­ным светом чистоты, то может гово­рить с про­ро­ком: и ночь – про­све­ще­ние мое в сла­до­сти моей; потому что и тма не затмит от Тебя, и ночь светла, как день; как тма, так и свет (Пс.138:11,12). Нако­нец как он при­об­рел это самое, что кажется выше состо­я­ния при­роды чело­ве­че­ской, это пока­зы­вает тот же пророк, говоря: Ты устроил внут­рен­но­сти мои (Пс.138:13), т.е. я заслу­жил эту чистоту не своим тща­нием и доб­ро­де­те­лию, а потому, что Ты пога­сил вло­жен­ный в мои внут­рен­но­сти жар сла­до­стра­стия.

9. Вопрос: можно ли избе­жать воз­буж­де­ния похоти плоти даже во время сна?

Герман: Мы отча­сти испы­тали, что бодр­ству­ю­щие по бла­го­дати Божией могут при­об­ресть посто­ян­ную чистоту тела; не отвер­гаем и того, что у бодр­ству­ю­щих при рас­су­ди­тель­но­сти и стро­го­сти воз­дер­жа­ния, может не слу­чаться воз­буж­де­ние похоти плоти. А мы желаем знать, можем ли не обез­по­ко­и­ваться ею и во время сна? Мы не думаем, чтобы это было воз­можно, по двум при­чи­нам, кото­рыя хотя без стыда не можем выска­зать, одна­кож, поелику этого тре­бует необ­хо­ди­мость самаго вра­че­ва­ния, просим мило­стиво выслу­шать, если что, может быть, и не совсем стыд­ливо будет открыто. (Первая ) при­чина та, что по ослаб­ле­нии стро­го­сти ума покоем сна он никак не может наблю­дать за воз­буж­де­нием похоти. Вторая та, что скоп­ле­ние урины, когда во время сна непре­стан­ным при­те­че­нием влаги пере­пол­нит вме­сти­мость пузыря, воз­буж­дает увяд­шие члены, что одна­кож по тому закону слу­ча­ется и у детей или скоп­цов. От того бывает, что если сла­до­страст­ное услаж­де­ние не уязвит дух согла­сием, то смирит его стыдом нечи­стота членов.

10. Ответ: воз­буж­да­ю­ща­яся во сне похоть плоти не вредит цело­муд­рию.

Хере­мон: Видно, что вы еще не узнали доб­ро­де­тели истин­наго цело­муд­рия, когда верите, что ее имеют только бодр­ству­ю­щие при помощи воз­дер­жа­ния, и потому дума­ете, что спящие, по ослаб­ле­нии стро­го­сти духа, не могут сохра­нять чистоту. Цело­муд­рие сохра­ня­ется не посо­бием стро­го­сти (воз­дер­жа­ния), как вы дума­ете, а любо­вию к нему, и удо­воль­ствием от соб­ствен­ной чистоты. То назы­ва­ется не цело­муд­рием, а воз­дер­жа­нием, когда еще оста­ется про­тив­ное ему услаж­де­ние. Итак видите, что тем, кото­рые по бла­го­дати Божией при­об­рели истин­ное рас­по­ло­же­ние к цело­муд­рию, пре­кра­ще­ние стро­го­сти (бди­тель­но­сти) во время сна не вредит, между тем одна (стро­гость) нена­дежна и для бодр­ству­ю­щих (кото­рые не избав­ля­ются от воз­буж­де­ния похоти); это верно. Ибо что с трудом подав­ля­ется, то сра­жа­ю­ще­муся достав­ляет только вре­мен­ное пере­ми­рие, а не посто­ян­ный покой обез­пе­че­ния после труда; а что побеж­дено креп­кою силою, уло­жено без вся­каго подо­зре­ния без­по­кой­ства, то побе­ди­телю достав­ляет посто­ян­ную твер­дость мира. Посему, пока чув­ствуем, что нас бес­по­коит похоть плоти, должны знать, что мы еще не достигли до совер­шен­ства цело­муд­рия, но еще нахо­дясь в слабом состо­я­нии воз­дер­жа­ния, под­вер­га­емся брани, в кото­рой исход всегда бывает сомни­тель­ный. А что будто воз­буж­де­ние похоти плоти неиз­бежно, это хотели вы дока­зать тем, что и самые скопцы, по отсе­че­нии дето­род­ных членов, не могут не иметь ея, то надобно знать, что у них не достает не плот­скаго жара и воз­буж­де­ния похоти, а одной спо­соб­но­сти изли­вать дето­род­ное семя. Отсюда ясно, что и они, если хотят достиг­нуть того цело­муд­рия, к кото­рому мы стре­мимся, не должны остав­лять сми­ре­ния, сокру­ше­ния сердца и стро­го­сти воз­дер­жа­ния, хотя надобно думать, что они с мень­шим трудом и уси­лием могут достиг­нуть цело­муд­рия.

11. Боль­шое раз­ли­чие между цело­муд­рием и воз­дер­жа­нием.

Совер­шен­ство цело­муд­рия от мно­го­труд­ных начал воз­дер­жа­ния отли­ча­ется посто­ян­ным спо­кой­ствием. Ибо совер­шен­ство истин­наго цело­муд­рия состав­ляет то, что оно не только подав­ляет воз­буж­де­ние плот­ской похоти, но и со всем ужасом отвра­ща­ется, посто­янно сохра­няет нена­ру­ши­мою свою чистоту, и не может быть ничем иным, как свя­то­стию. А это будет тогда, когда плоть, уже пере­став вожде­ле­вать против духа, будет согла­со­ваться с его жела­ни­ями и доб­ро­де­те­лию, начнут соеди­няться между собой твер­дым миром и, по изре­че­нию псал­мо­певца, как братья будут жить заодно (Пс.132:1), достиг­нув обе­щан­наго Гос­по­дом бла­жен­ства, о кото­ром гово­риться: если двое из вас согла­сятся на земле про­сить о всяком деле, то чего бы не попро­сили, будет им от Отца Моего Небес­наго (Мф.18:19). Итак, кто перей­дет сте­пень умствен­наго Иакова, т.е. запи­на­теля, тот от борьбы воз­дер­жа­ния, и от запи­на­ния поро­ков, по ослаб­ле­нии силы чресл, при посто­ян­ном управ­ле­нии серд­цем, взой­дет к заслуге Изра­иля (Иаков значит запи­на­тель, потому что он задер­жи­вал Исава при рож­де­нии и потом при полу­че­нии бла­го­сло­ве­ния от отца Исаака, и озна­чает борьбу со стра­стями и поро­ками; а Изра­иль значит зрящий Бога, и озна­чает высшую духов­ную жизнь, созер­ца­ние Бога). Такой поря­док и бла­жен­ный Давид, по про­ре­че­нию Свя­таго Духа, так раз­де­лил, говоря сна­чала: ведом во Иудеи Бог, т.е. в душе, кото­рая еще задер­жи­ва­ется в испо­ве­да­нии грехов; ибо Иудея значит испо­ве­да­ние; а в Изра­иле, т.е. в том, кто видит Бога, или (как неко­то­рые тол­куют) пра­вед­ник Божий, не только ведом, но и велико есть имя Его. Потом при­зы­вая нас к выс­шему и желая пока­зать и самое место, в кото­ром Гос­подь уте­ша­ется, гово­рит: и сде­ла­лось в мире место Его (Пс.75:2-4), т.е. не в смя­те­нии сра­же­ния и борьбе с поро­ками, а в мире цело­муд­рия и в посто­ян­ном спо­кой­ствии сердца. Итак, если кто удо­сто­ится завла­деть этим местом мира по подав­ле­нии плот­ских стра­стей, то с этой сту­пени вос­ходя и посте­пенно ста­но­вясь духов­ным Сионом, т.е. зри­те­лем Бога, будет так же и оби­те­лью Его. Ибо не в подвиге воз­дер­жа­ния, а в посто­ян­ном наблю­де­нии доб­ро­де­те­лей Гос­подь пре­бы­вает, где уже не при­туп­ляет, не подав­ляет, а навсе­гда сокру­шил силу луков, из кото­рых против нас неко­гда бро­са­лись огнен­ныя стрелы похоти. Итак видите, что как место Гос­подне не в подвиге воз­дер­жа­ния, но в мире цело­муд­рия, так и оби­та­ние Его в наблю­де­нии и созер­ца­нии доб­ро­де­те­лей. Потому спра­вед­ливо врата Сиона пред­по­чи­та­ются всем селе­ниям Иакова: врата Сиона больше всех селе­ний Иакова (Пс.86:2). А что вы раз­суж­да­ете, будто воз­буж­де­ние похоти плоти бывает неиз­бежно от того, что урина, посто­ян­ным при­те­че­нием пере­пол­нив пузырь, раз­дра­жает покой­ные члены, хотя истин­ным после­до­ва­те­лям чистоты к при­об­ре­те­нию ея не сколько не пре­пят­ствует это раз­дра­же­ние, кото­рое иногда во время сна про­из­во­дит это одно жиз­нен­ное отправ­ле­ние, то надобно знать, что если и бывают (члены) воз­буж­дены, но по силе цело­муд­рия воз­вра­ща­ются к своему покою, так что не только без вся­каго исте­че­ния, но и без малей­шаго вос­по­ми­на­ния о похоти уле­га­ются. И потому, чтобы с зако­ном души согла­со­вался и закон телес­ный, и в питие самой воды надобно избе­гать изли­ше­ства, так чтобы еже­днев­ное скоп­ле­ние влаги, при­те­кая к высшим членам, не только очень редко про­из­во­дило то воз­буж­де­ние тела, кото­рое вы счи­та­ете неиз­беж­ным, но и делало этот огонь, если можно так ска­зать, тихим, теплым, холод­ным, без вся­каго жжения, на подо­бие див­наго виде­ния Моисея (Исх.3:2), так чтобы купина нашей плоти, объ­ятая без­вред­ным огнем, не сожи­га­лась; или на подо­бие тех трех отро­ков, для кото­рых духом росным охла­жда­лось пламя хал­дей­ской печи, так что пламя огня не кос­ну­лось ни волос их, ни одежды, так что мы уже и в этом теле начи­наем неко­то­рым обра­зом стя­жа­вать то, что чрез про­рока обе­ща­ется святым: когда пой­дешь чрез огонь, не обо­жжешься, и пламя не опалит тебя (Ис.43:2).

12. О дивных делах про­из­во­ди­мых Богом во святых.

Под­линно велики, дивны дары, и никому из людей, кроме только испы­тав­ших, неиз­вестны, кото­рые Гос­подь верным Своим нахо­дя­щимся еще в этом тлен­ном теле, дарует с неиз­ре­чен­ною щед­ро­стию. Пророк, разу­мея под этим чистоту духа, как от своего, так и от лица тех, кото­рые достигли этого состо­я­ния и рас­по­ло­же­ния, вос­клик­нул: дивны дела Твои Гос­поди и душа моя вполне познает это (Пс.138:14). Иначе пророк ничего новаго и вели­каго не сказал бы, если бы с другим рас­по­ло­же­нием сердца, или о других делах Божиих про­из­нес это. Ибо нет никого из людей, кто и из вели­чия самаго тво­ре­ния не позна­вал бы, что дивны дела Божии. Впро­чем, что Он во святых Своих еже­днев­ным дей­ство­ва­нием про­из­во­дит, и по осо­бен­ной щед­ро­да­тель­но­сти обильно изли­вает, того никто другой не знает, кроме души поль­зу­ю­ща­гося, кото­рая в тайне своего созна­ния бывает един­ствен­ная цени­тель­ница бла­го­де­я­ний Его, так что не только ника­ким словом не может выра­зить их, но и чув­ством и помыш­ле­нием объять, когда, выходя из состо­я­ния огнен­ной горяч­но­сти, спус­ка­ется к мате­ри­аль­ным, земным виде­ниям. Ибо кто не уди­вится делам Божиим в себе, когда увидит, что нена­сы­ти­мая жад­ность чрева, много ижди­ви­тель­ная и гибель­ная рос­кошь про­жор­ли­во­сти подав­лены в нем, так что едва самую малую и самую деше­вую пищу редко и нехотя при­ни­мает? Кто не уди­вится делам Божиим, когда почув­ствует, что тот огонь похоти, кото­рый прежде считал есте­ствен­ным и неуга­си­мым, теперь охла­дел так, что не чув­ствует в себе и про­стаго воз­буж­де­ния плоти? Как не воз­бла­го­го­веет пред силою Божиею всякий, когда увидит, что люди прежде жесто­кие, сви­ре­пые, кото­рые и при рабо­леп­ном услу­жи­ва­нии раз­дра­жа­лись, при­хо­дили в боль­шую ярость, теперь пришли в такую кро­тость, что не только не воз­му­ща­ются ника­кими оби­дами, но еще с боль­шим вели­ко­ду­шием раду­ются, когда оне будут нане­сены? Под­линно, кто не уди­вится делам Божиим, и под­лин­ным рас­по­ло­же­нием не вос­клик­нет: я узнал, что велик Гос­подь (Пс.134:5), когда увидит себя, или дру­гого кого либо, что из хищ­наго сде­лался щедрым, из рас­то­чи­тель­наго воз­держ­ным, из гор­даго сми­рен­ным, из щего­ле­ва­таго и изне­жен­наго пре­не­бре­га­ю­щим щеголь­ством и изне­жен­но­стью, и доб­ро­вольно пере­но­ся­щим бед­ность и тес­ноту насто­я­щих обсто­я­тельств? Точно, дивны эти дела Божии, кото­рыя осо­бенно впрок и подоб­ные ему при­знают, изум­ля­ясь при удив­лен­ном созер­ца­нии их. Это суть те чудеса, кото­рыя Бог поло­жил на земле, кото­рыя тот же пророк рас­смат­ри­вая, при­зы­вает все народы к удив­ле­нию им, говоря: при­и­дите, и видите дела Божии – какие про­из­вел Он чудеса на земле; пре­кра­щая брани до края земли, сокру­шил лук, и пре­ло­мил копье, колес­ницы сожег огнем (Пс.45:9.10). Какое чудо может быть больше, как в самое корот­кое время из хищных мыта­рей сде­латься апо­сто­лами, из жесто­ких гони­те­лей самыми тер­пе­ли­выми про­по­вед­ни­ками Еван­ге­лия, так что ту самую веру, кото­рую пре­сле­до­вали, потом рас­про­стра­няли даже про­ли­тием своей крови? Это суть те дела Божии, о кото­рых Сын Божий сви­де­тель­ствует, что Он еже­дневно вместе с Отцом делает, говоря: Отец Мой доселе делает, и Я делаю (Ин.5:17). Об этих делах Божиих бла­жен­ный Давид, вос­пе­вая в духе, гово­рит: бла­го­сло­вен Гос­подь Бог Изра­и­лев, един тво­ря­щий чудеса (Пс.71:18). Об них и пророк Амос гово­рит: Бог тень смерти пре­тво­ряет в утро, и день потем­няет ночью (Амос. 5,8). Это именно есть изме­не­ние дес­ницы Выш­няго (Пс.76:11). Об этом спа­си­тель­ном дела­нии Божием пророк молит Гос­пода, говоря: утверди Боже то, что Ты сделал для нас (Пс.67:29). Я уже не говорю о тех тайных, сокро­вен­ных дей­ствиях Божиих, кото­рыя дух всех святых в каждую минуту видит совер­ша­ю­щи­мися внутри себя осо­бен­ным обра­зом, о том небес­ном изли­я­нии духов­наго весе­лия, вслед­ствие кото­раго унылый дух живо­стию неча­ян­ной радо­сти воз­вы­ша­ется к тем неве­до­мым вос­тор­гам сердца, к неиз­ре­чен­ным, неслы­хан­ным уте­ше­ниям радо­сти, кото­рыми мы, иногда цепе­не­ю­щие в унылой без­чув­ствен­но­сти, как бы от глу­бо­каго сна воз­буж­да­емся к пла­мен­ной молитве. Это есть та радость, о кото­рой бла­жен­ный апо­стол гово­рит: чего глаз не видел, ухо не слы­шало, и не при­хо­дило на сердце чело­веку (1Кор.2:9), т.е. тому, кото­рый рас­слаб­лен зем­ными поро­ками, при­вя­зан к чело­ве­че­ским стра­стям, и не видит ничего из этих даров Божиих. Нако­нец тот же апо­стол как о себе, так и о подоб­ных ему, кото­рые уже вышли из сожи­тель­ства чело­ве­че­скаго, при­ба­вил, говоря: а нам Бог открыл сие Духом Своим (ст.10).

13. Одни испы­тав­шие знают сла­дость цело­муд­рия.

Итак, во всем этом, сколько дух воз­вы­сится в чистоте, столько же воз­вы­шен­нее будет созер­цать Бога, и будет воз­рас­тать в нем боль­шое удив­ле­ние в самом себе, нежели рас­кры­ваться спо­соб­ность выска­заться, или словом для рас­сказа. Ибо как не испы­тав­ший не может умом постиг­нуть этого весе­лия, так испы­тав­ший не в состо­я­нии будет изъ­яс­нить словом, подобно тому, как если бы кто захо­тел на словах объ­яс­нять сла­дость меда тому, кто нико­гда ничего слад­каго не вкушал; точно, и этот не поймет ушами при­ят­но­сти вкуса, кото­рый нико­гда устами не отве­ды­вал, и тот не воз­мо­жет сло­вами объ­яс­нить сла­дость, кото­рую узнал вкусом, а только вслед­ствие узна­ния при­ят­но­сти, необ­хо­димо, только молча, будет удив­ляться в себе сла­до­сти испы­тан­наго вкуса. Так и всякий, кто удо­сто­ится достиг­нуть выше­ска­зан­наго состо­я­ния доб­ро­де­те­лей, молча, умом раз­смат­ри­вая все то, что Бог, по осо­бен­ной бла­го­дати, делает в Своих рабах, и при раз­мыш­ле­нии о всем этом изум­ля­ясь, с искрен­ним рас­по­ло­же­нием сердца будет взы­вать:дивны дела Твои, Гос­поди, и душа моя вполне сознает это (Пс.138:14). Итак это есть дивное дело Божие, что чело­век пло­тя­ный, нахо­дясь во плоти, отверг плот­ския стра­сти, и при таком раз­но­об­ра­зии обсто­я­тельств и вра­же­ских напа­де­ний дер­жится в одном состо­я­нии духа, и пре­бы­вает непо­ко­ле­бим при всяком изме­не­нии слу­чаев. Укреп­лен­ный такою доб­ро­де­те­лию один старец, когда у Алек­сан­дрии, быв окру­жен толпой невер­ных, стал под­вер­гаться не только зло­сло­вию, но и тяжким обидам тол­ка­ю­щих, и когда с насмеш­кою гово­рили ему: что уди­ви­тель­наго сделал ваш Хри­стос, Кото­раго вы почи­та­ете? сказал: «то, что я не воз­му­ща­юсь и не оскорб­ля­юсь этими и боль­шими оби­дами, если бы вы нанесли».

14. Вопрос: о каче­стве воз­дер­жа­ния и о вре­мени, в кото­рое может усо­вер­шиться цело­муд­рие.

Герман: Поелику удив­ле­ние этой не чело­ве­че­ской, не земной, но совер­шенно небес­ной и ангель­ской чистоте вдруг при­вело нас в такое изум­ле­ние, что поро­дило больше страх, нежели воз­бу­дило души наши к жела­нию ея, то просим пре­по­дать нам более полное настав­ле­ние каса­тельно каче­ства воз­дер­жа­ния и коли­че­ства вре­мени, в кото­рая она может быть при­об­ре­тена или усо­вер­шен­ство­вана; поелику мы верим, что она усо­вер­шаться может, и мы потом, с тече­нием опре­де­лен­наго вре­мени, будем вооду­шев­ляться к снис­ка­нию ея. Ибо мы счи­таем ее неудо­бо­до­сти­жи­мою для нахо­дя­щихся в этой плоти, если нам верным обра­зом не будет объ­яс­нен неко­то­рый поря­док и путь, кото­рым мы можем достиг­нуть ея.

15. Ответ: во сколько вре­мени может быть при­об­ре­тена чистота.

Хере­мон: Для усо­вер­ше­ния чистоты, о кото­рой гово­рим, довольно без­рас­судно, осо­бенно при таком раз­но­об­ра­зии удо­воль­ствий, или сил, назна­чать извест­ную меру вре­мени, кото­рую нельзя назна­чать и для мате­ри­аль­ных искусств и види­мых наук; ибо каж­дому необ­хо­димо усво­ять их, смотря по усер­дию души и по каче­ству даро­ва­ний. Впро­чем мы можем верно опре­де­лить образ воз­дер­жа­ния и размер вре­мени, в тече­ние кото­раго узна­ется воз­мож­ность усо­вер­ше­ния чистоты. Итак, кто, устра­нив­шись от празд­ных раз­го­во­ров и умерши для вся­каго гнева, без­по­кой­ства и попе­че­ния мир­скаго, для еже­днев­наго пита­ния будет доволь­ство­ваться только двумя хлеб­цами (хлебец в пол­фунта весом), и избе­гая сыто­сти в воде, покой сна будет огра­ни­чи­вать про­стран­ством трех, или (как иные поста­нов­ляют) четы­рех часов; одна­кож будет верить, что он при­об­ре­тет ее не заслу­гою своих трудов или воз­дер­жа­ния, а по мило­сер­дию Божию (ибо без этой веры суетно все усилие чело­ве­че­скаго труда), не более как в шесть меся­цев узнает, что не невоз­можно для него усо­вер­шен­ство­ва­ние в ней. Впро­чем это оче­вид­ный знак близ­кой чистоты – начи­нать ее тем, чтобы не наде­яться на тща­тель­ность своего труда. Ибо если кто истинно поймет силу этого стиха: если Гос­подь не сози­ждет дома, напрасно тру­дятся стро­ю­щие его (Пс.126:1); то не будет воз­но­ситься заслу­гами своей чистоты, пони­мая, что он при­об­рел ее не своим при­ле­жа­нием, но по мило­сер­дию Божию; и к другим не отно­сится со стро­го­стью, зная, что чело­ве­че­ская доб­ро­де­тель ничего не значит, если не будет вспо­мо­ще­ство­вать ей сила Божия.

16. О конце и сред­стве при­об­ре­те­ния и сохра­не­ния цело­муд­рия.

Потому для вся­каго из нас, всеми силами под­ви­за­ю­ща­гося против духа блуда, един­ствен­ную победу состав­ляет то, чтобы не ожи­дать сред­ства от своего ста­ра­ния. Хотя эта вера для всех кажется легка, удобна, одна­кож нович­ками при­об­ре­та­ется так же трудно, как и совер­шен­ство самаго цело­муд­рия. Ибо когда хоть немного улыб­нется им чистота, и они в тайне своего созна­ния тонким под­крав­шимся воз­но­ше­нием услаж­да­ются, думают, что они достигли ея рев­но­стию своего при­ле­жа­ния, то необ­хо­димо бывает, чтобы они, немного лишив­шись вышней помощи, дотоле были обез­по­ко­и­ва­емы стра­стями, кото­рыя Боже­ствен­ная сила пода­вила было, доколе по науче­нию опыта не познают, что они своими силами и ста­ра­нием не могут при­об­ресть чистоты. Чтобы нам рас­суж­де­ние наше о конце пол­наго цело­муд­рия, состо­я­щее из длин­наго объ­яс­не­ния, коротко заклю­чить, собрав в одно все, что обширно и раз­се­янно было изло­жено, скажем, что совер­шен­ство цело­муд­рия состоит в том, чтобы монах в бодр­ствен­ном состо­я­нии не допус­кал ника­кого услаж­де­ния похо­тью, чтобы, и поко­ясь, во сне не имел обо­льсти­тель­ных грез; но когда бы во время сна, при без­за­бот­но­сти усып­лен­наго ума, и про­изо­шло раз­дра­же­ние плоти, то как оно воз­бу­ди­лось без вся­каго ощу­ще­ния удо­воль­ствия, так чтобы и успо­ко­и­лось без всякой плот­ской нечи­стоты (т.е. исте­че­ния). Это, о конце цело­муд­рия, сколько могли, изло­жили мы не голо­словно, а по науче­нию опыта. Хотя это, думая, лени­выми и нера­ди­выми, может быть, будет сочтено невоз­мож­ным; одна­кож я уверен, что рев­ност­ными и духов­ными мужами согласно будет при­знано и одоб­рено. Ибо столько раз­ли­чия между людьми, сколько раз­нятся между собою цели, к кото­рым стре­мятся души их, или сколько отстоит небо от ада, или Хри­стос от вели­ара, по изре­че­нию Гос­пода Спа­си­теля: кто Мне послу­жит, Мне да после­дует; и где Я, там и слуга Мой будет (Ин.12:26), и еще: где сокро­вище ваше, там будет и сердце ваше (Мф.6:21).

Доселе бла­жен­ный Хере­мон рас­суж­дал о совер­шен­стве цело­муд­рия и уди­ви­тель­ное учение о воз­вы­шен­ной чистоте заклю­чил таким словом, сове­туя нам, при­ве­ден­ным в изум­ле­ние, чтобы мы, поелику боль­шая часть ночи уже прошла, немного пре­дав­шись телом покою, не отка­зы­вали ему в есте­ствен­ной пище сна, чтобы дух, осла­бевши от раз­слаб­ле­ния тела своего, не лишился силы свя­таго наме­ре­ния.

Пре­по­доб­ный Нил Синай­ский

О блуде

(Доб­ро­то­лю­бие, том 2, стр. 233–238)

1. Воз­дер­жа­ние пораж­дает цело­муд­рие; чре­во­уго­дие же есть матерь блуд­ной похот­ли­во­сти.

2. Елей питает пла­мень све­тиль­ника; обра­ще­ние же с жен­щи­нами раз­жи­гает огнь сласти похот­ной.

3. Уда­рами волн бро­са­ется туда и сюда нена­гру­жен­ный корабль, – а блуд­ным помыс­лом – невоз­держ­ный ум.

4. Блуд берет в сво­ин­ство­ва­ние себе пре­сы­ще­ние, ста­но­вится в ряд про­тив­ни­ков ума и до конца сра­жа­ется против него вместе с вра­гами его.

5. Любя­щий без­мол­вие бывает труд­но­уяз­вим для стрел сего врага; а вме­ши­ва­ю­щйся в толпу непре­станно полу­чает от него раны.

6. Взор жен­щины – ядо­ви­тая стрела, ранит душу и вли­вает в него яд; и чем больше застре­вает сия язва, тем боль­шее про­из­во­дит повре­жде­ние.

7. Кто охра­няет себя от сих стрел, тот не ходит на мно­го­люд­ные собра­ния, не блуж­дает рас­се­янно на празд­не­ствах. Ибо лучше спо­койно оста­ваться дома и пре­бы­вать в молит­вах, нежели, думая почтить празд­ники, сде­латься скорою добы­чею врагов.

8. Избе­гай обще­ния с жен­щи­нами, если хочешь быть цело­муд­рен­ным, и нико­гда не давай им сво­боды смело обра­щаться с тобою; ибо в начале оне, или дей­стви­тельно имеют, или лице­мерно ока­зы­вают несме­лую стыд­ли­вость, а в послед­ствии отва­жи­ва­ются на все. И бывает это для тебя удою, улов­ля­ю­щею в смерть, хит­ро­спле­тен­ною сетью, вле­ку­щею в поги­бель. Да не введут оне тебя и в обман скром­ными речами; потому что и в них тоже скрыт злой яд зве­ри­ный (зверя из бездны).

9. Подойди лучше к горя­щему костру, нежели к юной жен­щине, когда ты и сам юн: ибо почув­ство­вав боль от огня, когда к нему при­бли­жа­ешься, тотчас отско­чишь прочь, а раз­не­жась жен­скими речами, не вдруг отой­дешь.

10. Ботеет трава, рас­ту­щая при воде, и страсть непо­треб­ства – в сооб­ще­стве с жен­щи­нами.

11. Кто напол­няет чрево и обе­ща­ется быть цело­муд­рен­ным, тот подо­бен утвер­жда­ю­щему, что соло­мою оста­но­вит дей­ствие огня. Как невоз­можно соло­мою удер­жать стре­ми­тель­ность раз­ли­ва­ю­ще­гося огня, так невоз­можно пре­сы­ще­нием оста­но­вить жгучее стрем­ле­ние непо­треб­ства.

12. Столп опи­ра­ется на свое осно­ва­ние, – и страсть блуд­ная поко­ится на пре­сы­ще­нии.

13. Обу­ре­ва­е­мый корабль поспе­шает в при­стань, а цело­муд­рен­ная душа ищет пустыни. Корабль убе­гает от мор­ских волн, угро­жа­ю­щих опас­но­стию, а душа – от жен­ских лиц, при­чи­ня­ю­щих гибель.

14. Вид наряд­ной жен­щины потоп­ляет хуже волн. Из волн по любви к жизни можно еще выплыть; вид же жен­щины, пре­льстив, застав­ляет пре­не­бречь и самой жизнью.

15. Пустын­ный куст без­опа­сен от пла­мени огнен­наго, – и цело­муд­рен­ный вдали от женщин без­опа­сен от вос­пла­ме­не­ния стра­сти непо­треб­ства; ибо как вос­по­ми­на­ние об огне не сожи­гает мысли, так и страсть не имеет силы, когда для нея нет пищи.

16. Если поми­лу­ешь про­ти­во­борца, то у тебя будет враг; и если поща­дишь эту страсть, то она воз­ста­нет на тебя.

17. Воз­зре­ние на жен­щину в невоз­держ­ном воз­буж­дает непо­треб­ную страсть, а цело­муд­рен­наго рас­по­ла­гает к про­слав­ле­нию Бога.

18. Если страсть похот­ная при обра­ще­нии с жен­щи­нами будет покойна, не верь обе­ща­е­мому ею без­стра­стию. Ибо и пес, окру­жен­ный толпой, машет хво­стом, но, когда выйдет из ней, тотчас пока­зы­вает свой­ствен­ную ему лютость.

19. Когда вос­по­ми­на­ние о жен­щине станет без­страстно, тогда заклю­чай, что всту­пил ты в пре­делы цело­муд­рия. Когда же пред­став­ля­е­мый тобой образ ея за душу тебя берет, тогда знай, что ты еще чужд этой доб­ро­де­тели. Но и в первом случае не оста­нав­ли­вайся на тако­вых помыс­лах, и долго не бесе­дуй мыс­ленно с жен­ским обра­зом; потому что страсть сия любит воз­вра­щаться назад, – и опас­ность от ней близка.

20. Как сораз­мер­ное плав­ле­ние очи­щает серебро, а про­дол­жен­ное сверх меры про­из­во­дит в нем утрату; так и цело­муд­рен­ный навык портит дол­го­вре­мен­ное пред­став­ле­ние в мыслях жен­щины.

21. Не бесе­дуй долго с пред­ста­вив­шимся тебе лицем, чтоб оно не зажгло в тебе пла­мени сла­сто­лю­бия, и не запа­лило гумна души твоей.

22. Как искра, надолго остав­лен­ная в соломе, про­из­во­дит пла­мень, так про­дол­жи­тель­ное памя­то­ва­ние о жен­щине воз­жи­гает похоть.

23. Если похот­ству­ю­щую на духа плоть усми­ришь подвиж­ни­че­скими тру­дами, то за пре­де­лами сего века будешь иметь славу, обе­ща­е­мую изре­че­ни­ями о бла­жен­ствах, как побе­див­ший в брани того, кто в теле твоемпро­ти­во­во­юет закону ума твоего, и пле­няет тебя зако­ном гре­хов­ным, сущим в удех твоих (Рим.7:23); (1,230).

24. Разу­мей, что отдель­ные виды блуда бывают сово­куп­лены вместе, – блуд телес­ный и блуд духов­ный. Когда блуд­ный помы­сел срас­тво­ря­ется с духом твоим, тогда душа твоя соче­та­ва­ется с обо­льсти­тель­ным в ней отпе­чат­ле­нием. (1,247–248).

25. Демон при­ни­мает на себя лице жен­ское, чтобы обо­льстить душу к сме­ше­нию с ним. Облик образа (жены) при­ни­мает на себя без­п­лот­ный демон, чтобы похот­ли­вым помыс­лом ввести душу в блуд. Не увле­кайся же не име­ю­щим суще­ствен­но­сти при­зра­ком, чтобы не сде­лать чего либо подоб­наго и плотию. Обо­льщены бывают духом блуда все такие, не отра­жа­ю­щие кре­стом внут­рен­няго пре­лю­бо­де­я­ния.

26. Нака­зы­вай помыслы ску­до­стию пита­ния, чтоб думали не о блуде, а о голоде.

27. С молит­вен­ным бде­нием соедини слезы, чтобы полу­чить помощь в насто­я­щей брани.

28. Во время блуд­ной брани отка­зы­вайся от при­гла­ше­ния на пир­ше­ства.

29. Демон непо­треб­ства на рев­наст­наго борца подвиж­ни­че­скаго напа­дает быстро, вне­запно осыпая его стре­лами страст­ной похоти, потому что не может долго сно­сить жжения огня све­то­нос­наго, исхо­дя­щаго из подвиж­ни­че­ских трудов его; а к тому, кто от обо­льсти­тель­но­сти сласти похот­ной осла­бел в стро­го­сти само­обуз­да­ния, мало по малу под­сту­пает на собе­се­до­ва­ние с серд­цем его, чтоб оно, раз­го­рев­шись злыми похо­те­ни­ями, пре­да­лось беседе с ними, пле­ни­лось ими и совер­шенно отло­жило нена­висть к сему греху (1, 252–253).

30. Всего опас­нее, если сердце погрязло в навыке к сла­стям похоти, и потребно много трудов, чтобы сию пажить (страст­ную) под­сечь под корень.

31. Не при­учай помысла вхо­дить в собе­се­до­ва­ние к сла­стям похоти, потому что в сонме страст­ных мыслей и дви­же­ний раз­га­ра­ется огнь (Пс.105:18). Они, раз­го­ряча тебя, заста­вят думать, что трудно удер­жать огнь есте­ства, что не в силах ты долее делать наси­лие есте­ству, – и что хотя сего дня согре­шишь по нужде, но завтра пока­ешься по запо­веди. Ибо закон (хри­сти­ан­ский) чело­ве­ко­лю­бив, – легко про­щает грех каю­щимся. При этом пред­ста­вят тебе в пример, как неко­то­рые после воз­дер­жа­ния пали, и снова пока­я­лись, при­да­вая веро­ят­ность обо­льсти­тель­ному совету своему, чтоб, сокру­шить твер­дость сопро­ти­во­бор­ства этою надеж­дою лег­каго снова обра­ще­ния чрез пока­я­ние, храм цело­муд­рия сде­лать домом блуда (1, 253–254).

32. Смотри, чело­век воз­дер­жа­ния, под пред­ло­гом пока­я­ния не обо­льщайся неиз­вест­ными надеж­дами. Ибо многие, пав, немед­ленно похи­щены смер­тью, а другие не в силах были встать (от паде­ния) при­выч­кою к сла­стям похот­ным свя­зан­ные, как зако­ном. Почему знаешь ты, чело­век, будешь ли жив, и пока­ешься ли, что назна­ча­ешь себе годы жизни? Падая от этого, ты побла­жа­ешь плоти своей, тогда как над­ле­жало бы тебе паче пре­даться памя­то­ва­нию о смерти, чтоб в сердце своем пожи­вее пред­ста­вить страш­ное опре­де­ле­ние суда, и тем уга­сить муд­ро­ва­ние плоти.

33. Есте­ствен­ный образ жизни один и тот же опре­де­лен Созда­те­лем и нам и живот­ным; се дах вам, – гово­рит Бог чело­веку, – всякую траву в поле, вам и зверем будет в снедь (Быт.1:29-30). Посему, полу­чив общее с без­с­ло­вес­ными про­пи­та­ние, и своими при­мыш­ле­ни­ями пре­вра­тив оное в более рос­кош­ное, не по спра­вед­ли­во­сти ли должны мы быть при­знаны нера­зум­ней­шими без­с­ло­вес­ных, если звери оста­ются в пре­де­лах есте­ства, не нару­шая поста­нов­лен­наго Богом, а мы – люди, ода­рен­ные раз­суд­ком, совер­шенно отсту­пили от древ­няго зако­но­по­ло­же­ния? Ибо какия лаком­ства у без­с­ло­вес­ных? Какие хлеб­ники и повара тыся­чею искусств уго­тов­ляют услаж­де­ние их бед­ному чреву? Не любят ли они древ­ней ску­до­сти, пита­ясь травой, доволь­ству­ясь тем, что слу­чи­лось, и в питие упо­треб­ляя воду, и ту иногда редко? Потому и плот­ским удо­воль­ствиям пре­да­ются они реже, не вос­пла­ме­няя поже­ла­ний ника­кою утуч­ня­ю­щею пищею, и не всегда зная раз­ли­чие муж­скаго и жен­скаго пола. Ибо чув­ство это дает им одно время в году, в кото­рое есте­ствен­ный закон сред­ством к про­дол­же­нию рода изоб­рел сово­куп­лять их для посе­я­ния подоб­ных себе; в другое же время до того они чуж­да­ются друг друга, что совер­шенно забы­вают о сем поже­ла­нии. А в людях от доро­гих яств нена­сы­ти­мая похоть любо­дей­ства всеяла неисто­выя поже­ла­ния, ни в какое время не доз­во­ляя утих­нуть стра­сти (2, 90).

Пре­по­доб­ный Иоанн Лествич­ник

Слово 15. О нетлен­ной чистоте и цело­муд­рии, кото­рое тлен­ные при­об­ре­тают тру­дами и потами

1. Чистота есть усво­е­ние без­те­лес­наго есте­ства. Чистота есть вожде­лен­ный дом Хри­стов, и земное небо сердца.

2. Чистота есть выше­есте­ствен­ное отре­че­ние от есте­ства, и поис­тине пре­слав­ное сорев­но­ва­ние мерт­вен­наго и тлен­наго тела с без­те­лес­ными духами.

3. Чист тот, кто (плот­скую) любовь отра­жает любо­вью (боже­ствен­ною), и телес­ный огнь угасил огнем неве­ще­ствен­ным.

4. Цело­муд­рие есть все­объ­ем­лю­щее назва­ние всех доб­ро­де­те­лей.

5. Цело­муд­рие есть чистота души и тела.

6. Цело­мудр тот, кто и в самом сне не ощу­щает ника­кого дви­же­ния или изме­не­ния в том устро­е­нии, в кото­ром он пре­бы­вает.

7. Цело­мудр, кто навсе­гда стяжал совер­шен­ную нечув­стви­тель­ность к раз­ли­че­нию тел.

8. Предел и край­няя сте­пень совер­шен­ной и все­б­ла­жен­ной чистоты состоит в том, чтобы в оди­на­ко­вом устро­е­нии пре­бы­вать при виде существ оду­шев­лен­ных и без­душ­ных, сло­вес­ных и без­с­ло­вес­ных.

9. Никто из обу­чив­шихся хра­не­нию чистоты да не вме­няет себе при­об­ре­те­ние ея; ибо невоз­мож­ное дело, чтобы кто-нибудь побе­дил свою при­роду; и где при­рода побеж­дена, там позна­ется при­ше­ствие Того, Кто выше есте­ства; ибо, без вся­каго пре­ко­сло­вия, мень­шее упразд­ня­ется боль­шим.

10. Начало чистоты бывает, когда помы­сел не сла­га­ется с блуд­ными при­ло­гами, и без меч­та­ний бывает по вре­ме­нам во сне исте­че­ния; а сере­дина чистоты, когда от доволь­ства пищи бывают есте­ствен­ныя дви­же­ния, но без меч­та­ний; конец же чистоты – умерщ­вле­ние тела (т.е. телес­ных дви­же­ний), пред­ва­ря­е­мое умерщ­вле­нием нечи­стых помыс­лов.

11. Поис­тине блажен тот, кто стяжал совер­шен­ную нечув­стви­тель­ность ко вся­кому телу и виду и кра­соте.

12. Не тот чист, кто сохра­нил нерас­тлен­ным сие брен­ное тело, но тот, кто члены его совер­шенно поко­рил душе.

13. Велик, кто пре­бы­вает без­страст­ным при ося­за­нии; боль­ший, кто не уязв­ля­ется виде­нием, и помыш­ле­нием о кра­со­тах небес­ных уга­шает огнь, кото­рый воз­га­ра­ется при виде земных красот. Отго­ня­ю­щий сла­до­страст­наго пса молит­вою подо­бен борю­ще­муся со львом; а кто про­ти­во­ре­чием низ­ла­гает его, подо­бен уже про­го­ня­ю­щему врага своего; тот же, кото­рый и прилог вовсе уни­что­жает, хотя и пре­бы­вает в теле, но уже вос­крес из гроба. Если при­знак истин­ной чистоты состоит в том, чтобы и в сонных меч­та­ниях пре­бы­вать без дви­же­ния; то конечно предел блуда озна­чает то, чтобы и наяву от одних помыс­лов тер­петь исте­че­ния.

14. Кто телес­ными тру­дами и потами ведет брань с сим сопер­ни­ком, тот подо­бен свя­зав­шему врага своего слабым вер­вием; кто воюет против него воз­дер­жа­нием и бде­нием, тот подо­бен обло­жив­шему врага своего желез­ными око­вами; а кто воору­жа­ется сми­рен­но­муд­рием, без­гне­вием и жаждою, тот подо­бен убив­шему своего супо­стата и скрыв­шему его в песке. Под именем песка разу­мей сми­ре­ние, потому что оно не про­из­ра­щает пажити для стра­стей, но есть земля и пепел.

15. Иной связал сего мучи­теля подви­гами: иной – сми­ре­нием, а иной – откро­ве­нием Божиим. Первый подо­бен утрен­ней звезде, второй – полной луне, а третий – свет­лому солнцу; но все имеют житель­ство на небе­сах. И как от зари свет, а по свете воз­си­я­вает солнце, так и о ска­зан­ном можно разу­меть и видеть это на самом деле.

16. Лисица при­тво­ря­ется спящею, а бес цело­муд­рен­ным; та хочет обма­нуть птицу, а сей погу­бить душу.

17. Не верь во всю жизнь твою сему брен­ному телу, и не надейся на него, пока не пред­ста­нешь Христу.

18. Не думай , что по при­чине воз­дер­жа­ния пасть не можешь; ибо некто, и ничего не вку­шав­ший, был свер­жен с неба.

19. Неко­то­рые из име­ю­щих дар рас­суж­де­ния хорошо опре­де­лили отвер­же­ние самаго себя, сказав, что оно есть вражда на тело и брань про­тиву чрева.

20. С ново­на­чаль­ными телес­ныя паде­ния слу­ча­ются обык­но­венно от насла­жде­ния сне­дями; со сред­ними они бывают от высо­ко­умия, но и от той же при­чины, как и с ново­на­чаль­ными; но с при­бли­жа­ю­щи­мися к совер­шен­ству они слу­ча­ются только от осуж­де­ния ближ­них.

21. Неко­то­рые убла­жают скоп­цов по есте­ству, как избав­лен­ных от мучи­тель­ства плоти; а я убла­жаю повсе­днев­ных скоп­цев, кото­рые разу­мом, как ножем, обу­чи­лись оскоп­лять себя.

22. Видал я невольно падших; и видал про­из­вольно жела­ю­щих падать, но не могу­щих; и я счел сих послед­них ока­ян­ней­шими пада­ю­щих на всякий день; потому что, не имея воз­мож­но­сти согре­шить, желают злосмра­дия гре­хов­наго.

23. Ока­я­нен пада­ю­щий; но тот ока­ян­нее, кто и сам падает и дру­гого увле­кает к паде­нию, потому что поне­сет тяжесть двух паде­ний, и тяжесть сласти иного. (см. Сл. 26, гл. 126)

24. Не думай низ­ло­жить беса блуда воз­ра­же­ни­ями и дока­за­тель­ствами; ибо он имеет многия убе­ди­тель­ныя оправ­да­ния, как вою­ю­щий против нас с помо­щью нашего есте­ства.

25. Кто хочет бороться со своей плотью и побе­дить ее своими силами, тот тщетно под­ви­за­ется; ибо если Гос­подь не разо­рит дома плот­ской похоти, и не сози­ждет дома душев­наго, то всуе бдит и постится дума­ю­щий разо­рить.

26. Пред­ставь Гос­поду немощь своего есте­ства, созна­вая во всем свое без­си­лие, и неощу­ти­тель­ным обра­зом полу­чишь даро­ва­ние цело­муд­рия.

27. В сла­до­страст­ных людях бывает, (как некто из них, испы­тав­ший это, при­зна­вался мне по изтрезв­ле­нии своем), чув­ство чрез­вы­чай­наго неко­его вле­че­ния и

любви к телам, и столь без­стыд­ный и без­че­ло­веч­ный дух, в самом чув­стве сердца явственно гнез­дя­щийся, что бори­мый сим духом во время брани ощу­щает телес­ное раз­жже­ние подоб­ное огню от рас­па­ле­ной печи; он не боится Бога, вме­няет ни во что вос­по­ми­на­ние о муке, молитвы гну­ша­ется, почти как бы совер­шает грех на самом деле, и смот­рит на мерт­выя тела, как на без­душ­ныя камни. Страж­ду­щий сие дела­ется как бы безум­ным и изступ­лен­ным, будучи упоен все­гдаш­ним страст­ным жела­нием сло­вес­ных и без­с­ло­вес­ных существ, так что если бы не пре­кра­ща­лись дни сей мучи­тель­ной брани, то не могла бы спа­стись ника­кая душа, оде­ян­ная в сие брение, рас­тво­рен­ное кровию и мок­ро­тами. Да и может ли быть иначе? Ибо все суще­ству­ю­щее по при­роде нена­сытно желает срод­наго себе: кровь – крови, червь – червя, и брение – брения; а потому и плоть сия желает плоти, хотя пону­ди­тели есте­ства и жела­тели цар­ства небес­наго и поку­ша­ются пре­льщать сию пре­лест­ницу раз­лич­ными ухищ­ре­ни­ями. Бла­женны неис­пы­тав­шие выше­опи­сан­ной брани. И так будем молиться, да изба­вит Он нас навсе­гда от такого иску­ше­ния. Пополз­нув­ши­еся и падшие в сей ров далече отстоят от вос­хо­дя­щих и нис­хо­дя­щих по оной лествице Анге­лов; и к такому вос­хож­де­нию, после паде­ния, потребны для них многие поты со стро­жай­шим поще­нием.

28. Раз­смот­рим, не каждый ли из мыс­лен­ных наших врагов, при опол­че­нии их на нас, назна­ча­ется испол­нять свой­ствен­ное ему пору­че­ние как это бывает и в чув­ствен­ном сра­же­нии; и это достойно удив­ле­ния. Я наблю­дал за иску­ша­е­мыми, и видел паде­ния одни других лютей­шия: имеяй уши слы­шати да слышит (Мф.11:15)!

29. Часто диавол все усилие, ста­ра­ние, ухищ­ре­ние, ковар­ство и все козни устрем­ляет к тому, чтобы про­хо­дя­щие мона­ше­ское житие и под­ви­за­ю­щи­еся на сем поприще, испол­нен­ном иску­ше­ний, были боримы про­ти­ву­е­сте­ствен­ными страстьми. Посему часто нахо­дясь в одном месте с жен­ским полом, и не будучи боримы плот­ской похо­тью, или помыс­лами, неко­то­рые убла­жают себя; а того не разу­меют несчаст­ные, что где боль­шая пагуба, там в мень­шей нет нужды.

30. Думаю, что все­о­ка­ян­ные убийцы по двум при­чи­нам обык­но­венно низ­вер­гают нас бедных в про­ти­во­есте­ствен­ныя паде­ния: потому что мы везде имеем удоб­ность для таких согре­ше­ний, и потому что оне под­вер­гают нас боль­шей муке. Узнал ска­зан­ное тот, кто прежде пове­ле­вал дикими ослами, а потом сам был пору­ган и пора­бо­щен адскими ослами; и питав­шийся неко­гда хлебом небес­ным после лишился сего блага; всего же уди­ви­тель­нее то, что и после его пока­я­ния, настав­ник наш Анто­ний, с горь­кою скор­бью, сказал: «вели­кий столп пал!» Но образ паде­ния скрыл пре­муд­рый муж, ибо знал, что бывает телес­ный блуд и без уча­стия инаго тела. Есть в нас некая смерть и поги­бель паде­ния, кото­рую мы всегда с собою и в себе носим, а наи­бо­лее в юности. Но поги­бель сию я не дерз­нул пре­дать писа­нию, потому что руку мою удер­жал ска­зав­ший: быва­е­мая отай от неко­то­рых срамно есть и гла­го­лати и писати и слы­шати.

31. Сию мою, а можно ска­зать и не мою враж­деб­ную, но и люби­мую плоть Павел назвал смер­тию. Кто мя изба­вит, – гово­рит он, – от тела смерти сея? (Рим.7:24) А Гри­го­рий Бого­слов назы­вает ее страст­ною, раб­скою и ночною. Я хотел бы знать, почему сии святые мужи дают ей такие назва­ния? Если плоть, как выше ска­зано, есть смерть, то побе­див­ший ее, конечно, нико­гда не умрет. Но кто есть чело­век, иже пожи­вет и не узрит смерти – осквер­не­ния плоти своей?

32. Испы­таем, прошу вас, кто больше пред Гос­по­дом: умер­ший и вос­крес­ший или нико­гда не уми­рав­ший? Убла­жа­ю­щий послед­него обма­ны­ва­ется: ибо Хри­стос умер и вос­крес; а убла­жа­ю­щий пер­вого уве­ща­вает уми­ра­ю­щих, то есть пада­ю­щих, не пре­да­ваться отча­я­нию.

33. Без­че­ло­веч­ный наш враг и настав­ник блуда вну­шает, что Бог чело­ве­ко­лю­бив, и что Он скорое про­ще­ние подает сей стра­сти, как есте­ствен­ной. Но если станем наблю­дать за ковар­ством бесов, то найдем, что, по совер­ше­нии греха, они пред­став­ляют нам Бога пра­вед­ным и неумо­ли­мым Судьею. Первое они гово­рят, чтобы вовлечь нас в грех; а второе, чтобы погру­зить нас в отча­я­ние.

34. Когда печаль и отча­я­ние в нас уси­ли­ва­ется, тогда мы не можем при­но­сить долж­наго пока­я­ния, ни ока­явать себя, ни уко­рять, хотя в печаль­ном рас­по­ло­же­нии души и не пре­да­емся греху. Когда оныя угас­нут, тогда опять мучи­тель наш вну­шает нам о мило­сер­дии Божием, чтобы мы снова пали.

35. Гос­подь, как нетлен­ный и без­те­лес­ный, раду­ется о чистоте и нетле­нии нашего тела; бесы же, по утвер­жде­нию неко­то­рых, ни о чем другом столько не весе­лятся, как о злосмра­дии блуда, и ника­кой стра­сти не любят так, как осквер­ня­ю­щую тело.

36. Чистота нас усво­яет Богу, и сколько воз­можно, делает Ему подоб­ными.

37. Земля с росою есть матерь сла­до­сти плодов, а матерь чистоты есть без­мол­вие с послу­ша­нием. При­об­ре­тен­ное в без­мол­вии без­стра­стие тела, при частом сбли­же­нии с миром, не пре­бы­вает непо­ко­ле­бимо: от послу­ша­ния же про­ис­хо­дя­щее – везде искусно и незыб­лемо.

38. Видел я, что гор­дость бывает при­чи­ною сми­рен­но­муд­рия, и вспом­нил ска­зав­шего: кто ура­зуме ум Гос­по­день? (Рим.11:34). Ров и плод над­ме­ния есть паде­ние в грех; гре­хо­па­де­ние же для жела­ю­щих спа­стись часто бывает пово­дом к сми­рен­но­муд­рию.

39. Кто хочет с объ­яде­нием и насы­ще­нием побе­дить беса блуда, тот подо­бен уга­ша­ю­щему пожар маслом.

40. Кто одним воз­дер­жа­нием поку­ша­ется уто­лить сию брань, тот подо­бен чело­веку, кото­рый думает выплыть из пучины, плавая одной рукою. Сово­купи с воз­дер­жа­нием сми­ре­ние; ибо первое без послед­няго не при­но­сит пользы.

41. Кто видит в себе какую-нибудь гос­под­ству­ю­щую страсть, тому должно прежде всего про­тиву ней воору­жаться, осо­бенно же если это – домаш­ний враг; ибо если мы не побе­дим сей стра­сти, то от победы над про­чими не будет нам ника­кой пользы, а пора­зивши сего Егип­тя­нина, конечно, и мы узрим Бога в купине сми­ре­ния.

42. Будучи в иску­ше­нии, я ощутил, что сей волк хочет обо­льстить меня, про­из­водя в душе моей без­с­ло­вес­ную радость, слезы и уте­ше­ние; и по мла­ден­че­ству своему я думал, что я полу­чил плод бла­го­дати, а не тщету и пре­лесть.

43. Если всяк грех, его аще сотво­рит чело­век, кроме тела есть, а блудяй во свое тело согре­шает (1Кор.6:18), то это без сомне­ния потому, что исте­че­нием осквер­ня­ется самое суще­ство нашей плоти; а в другом грехе невоз­можно этому быть. Спра­ши­ваю здесь, почему о согре­ша­ю­щих всяким другим грехом мы обык­но­венно гово­рим только: «он согре­шил», а когда слышим, что кто нибудь сделал блуд, то с при­скор­бием гово­рим: «такой-то пал»?

44. Рыба спешит убе­жать от удочки; а душа сла­сто­лю­би­вая отвра­ща­ется без­мол­вия.

45. Когда диавол хочет свя­зать два лица союзом постыд­ной любви, тогда испы­ты­вает ту и другую сто­рону: и потом уже начи­нает воз­жи­гать огнь стра­сти.

46. Склон­ные к сла­до­стра­стию часто бывают состра­да­тельны и мило­стивы, скоры на слезы и лас­ковы; но пеку­щи­еся о чистоте не бывают таковы.

47. Один мудрый муж пред­ло­жил мне страш­ный вопрос: «какой грех, – сказал он, – после чело­ве­ко­убий­ства и отре­че­ния от Христа, есть тяг­чай­ший из всех?» И когда я отве­чал: «впасть в ересь», тогда он воз­ра­зил: «как же собор­ная Цер­ковь при­ни­мает ере­ти­ков и удо­ста­и­вает их при­ча­ще­ния Святых Тайн, когда они искренно ана­фе­мат­ствуют свою ересь; а соблу­див­шаго, хотя он и испо­ве­дал сей грех, и пере­стал делать его, при­ни­мая, отлу­чает на целые годы от пре­чи­стых Тайн, как пове­ле­вают апо­столь­ския пра­вила?» Я пора­жен был недо­уме­нием; а недо­уме­ние это оста­лось недо­уме­нием и без раз­ре­ше­ния.

48. Будем испы­ты­вать и наблю­дать: какая сла­дость про­ис­хо­дит в нас, при псал­мо­пе­нии, от беса блуда, и какая от словес Духа, и заклю­ча­ю­щейся в них бла­го­дати и силы.

49. Не забы­вайся, юноша! Я видел, что неко­то­рые от души моли­лись о своих воз­люб­лен­ных будучи дви­жимы духом блуда, и думали, что они испол­няют долг памяти и закон любви.

50. Можно осквер­нить тело и одним ося­за­нием; ибо нет ничего столь опас­наго, как сие чув­ство. Помни того, кото­рый обвил руку свою краем одежды (Пате­рик, слово 13, о рас­суж­де­нии), когда нес пре­ста­ре­лую свою мать, и удер­жи­вай чув­ство руки своей и не при­ка­сайся к сокро­вен­ным и прочим членам ни своего ни чужаго тела.

51. Думаю, что чело­век не может быть назван совер­шенно святым, если прежде не освя­тит сего брения (т.е. тела), и неко­то­рым обра­зом не пре­об­ра­зит его, если только воз­можно такое пре­об­ра­же­ние во вре­мен­ной жизни.

52. Воз­легши на постель, мы наи­бо­лее должны бодр­ство­вать и трез­виться; потому что тогда ум наш один без тела борется с бесами; и если он бывает сла­сто­лю­бив, или испол­нен сла­до­страст­ных меч­та­ний, то охотно дела­ется пре­да­те­лем.

53. Память смерти да засы­пает да и воз­стает с тобою, и вместе с нею Иису­сова молитва еди­но­по­мыш­ля­е­мая; ибо ничто не может тебе доста­вить столь силь­ное заступ­ле­ние во время сна, как сии дела­ния.

54. Неко­то­рые утвер­ждают, что брань сия во время сна и исте­че­ния про­ис­хо­дят един­ственно от пищи; но я видал, что одни нахо­дясь в тяжкой болезни, а другие, держа самый стро­гий пост, часто были осквер­ня­емы исте­че­ни­ями. Одна­жды я спро­сил об этом пред­мете одного из искус­ней­ших и раз­су­ди­тель­ных иноков; и сей бла­жен­ный дал мне весьма ясное настав­ле­ние. «Бывают, – гово­рил прис­но­па­мят­ный, – исте­че­ния во сне от изоби­лия пищи и от излиш­няго покоя; а иногда от гор­до­сти, когда мы, долго пре­бы­вая сво­бод­ными от исте­че­ний, этим воз­но­симся; иногда же и от того, что осуж­даем ближ­няго. Но от послед­них двух причин исте­че­ния могут слу­читься и с боль­ными, а может быть и от всех трех. Если же кто чув­ствует, что он чист от всех сих пока­зан­ных ныне причин: то блажен сей чело­век ради такого без­стра­стия; он от одной зави­сти бесов­ской пре­тер­пе­вает слу­ча­ю­ще­еся вре­ме­нем, когда Бог на него сие попус­кает для того, чтобы без­греш­ным зло­клю­че­нием при­об­ре­тал высо­чай­шее сми­ре­ние».

55. Никто в про­дол­же­нии дня не пред­став­ляй себе в уме слу­ча­ю­щихся во сне меч­та­ний; ибо и то есть в наме­ре­нии бесов, чтобы сно­ви­де­ни­ями осквер­нять нас бодр­ству­ю­щих.

56. Услы­шим и о другом ковар­стве наших врагов. Как снеди, вред­ныя для тела, по неко­то­ром вре­мени, или день спустя про­из­во­дят в нас болезнь: так весьма часто дей­ствуют и при­чины, осквер­ня­ю­щия душу. Видел я насла­жда­ю­щихся и не вдруг бори­мых; видел, что неко­то­рые едят и пре­бы­вают с жен­щи­нами, и в то время не имеют ника­кого худаго помыш­ле­ния; но когда они обо­льсти­лись само­на­де­ян­но­стью, и воз­меч­тали, то вне­запно под­верг­лись поги­бели в своей келии. А какая это поги­бель, телес­ная и душев­ная, кото­рой чело­век может под­вер­гаться один, знает тот, кто нахо­дился в сем иску­ше­нии, а кто не был иску­шен, тому и знать не надобно.

57. В то время вели­кою мощью служат нам: худая одежда, паля­щий язык, и не мно­гими кап­лями про­хла­жда­е­мая, пре­бы­ва­ние во гробах, а прежде всего сми­ре­ние сердца, и, если можно, отец духов­ный, или усерд­ный брат, скорый на помощь и старый разу­мом: ибо я почи­таю за чудо, чтобы кто-нибудь мог один сам собою спасти корабль свой от сей пучины.

58. Часто один и тот же грех, будучи сделан одним чело­ве­ком, заслу­жи­вает сто­рично боль­шее нака­за­ние, нежели когда он сделан другим, судя по нраву согре­шив­шаго, по месту, где грех слу­чился, духов­ному воз­расту, в кото­ром был согре­шив­ший, и по многим другим при­чи­нам.

59. Пове­дал мне некто об уди­ви­тель­ной и высо­чай­шей сте­пени чистоты. Некто увидев необык­но­вен­ную жен­скую кра­соту, весьма про­сла­вил о ней Творца, и от одного этого виде­ния воз­го­рел любо­вию к Богу и пролил источ­ники слез. Поис­тине уди­ви­тель­ное зре­лище! Что иному могло быть рвом поги­бели, то ему сверхъ­есте­ственно послу­жило к полу­че­нию венца славы. Если такой чело­век в подоб­ных слу­чаях всегда имеет такое же чув­ство и дела­ние, то он вос­крес, нетле­нен прежде общаго вос­кре­се­ния.

60. Так должны мы посту­пать и при слу­ша­нии пес­но­пе­ний и песней. Бого­лю­би­выя души, когда слышат пение мир­ских или духов­ных песен, испол­ня­ются чистей­шаго уте­ше­ния, любви боже­ствен­ной и слез; между тем как в сла­сто­лю­би­вых воз­буж­да­ются совсем про­тив­ныя чув­ства.

61. Неко­то­рые, как мы и прежде гово­рили, пре­бы­вая в безм­волв­ных местах, гораздо более бывают боримы от бесов; и сие неуди­ви­тельно, потому что бесы обык­но­венно пре­бы­вают там, будучи изгнаны Гос­по­дом в пустыни и в бездну, ради нашего спа­се­ния. С осо­бен­ной люто­стью напа­дают на без­молв­ника бесы блуда, чтобы изгнать его в мир, вну­шивши ему, что он ника­кой пользы не полу­чает от пустыни. Но когда мы пре­бы­ваем в мире, они отхо­дят от нас, чтобы мы, видя себя сво­бод­ными от брани, оста­ва­лись между мир­скими. Итак, где мы терпим напа­де­ния от врагов, там без сомне­ния и сами сильно с ними боремся; а кто этой брани не чув­ствует, тот ока­зы­ва­ется в дружбе с вра­гами.

62. Когда мы пре­бы­ваем по неко­то­рой нужде в мире, нас покры­вает рука Гос­подня; часто, может быть, и молитва отца духов­наго, чтобы имя Божие не хули­лось через нас. Иногда сие бывает от нечув­стви­тель­но­сти и от того, что мы уже много испы­тали то, что видим и слышим, и насы­ти­лись этим; или и от того, что бесы с наме­ре­нием отсту­пают от нас, остав­ляя беса гор­до­сти, кото­рый один заме­няет собою всех прочих.

63. Все вы, жела­ю­щие обу­читься чистоте, услышьте еще об одной хит­ро­сти и ковар­стве обо­льсти­теля душ, и будьте осто­рожны. Некто соб­ствен­ным опытом изве­дал сей обман его, и ска­зы­вал мне, что бес плот­скаго сла­до­стра­стия весьма часто вовсе скры­вает себя, наво­дит на инока край­нее бла­го­го­ве­ние, и про­из­во­дит в нем источ­ники слез, когда он сидит или бесе­дует с жен­щи­нами, и под­стре­кает его учить их памя­то­ва­нию о смерти, о послед­нем суде, и хра­не­нию цело­муд­рия, чтобы сии ока­ян­ныя, пре­льстив­шись его сло­вами и при­твор­ным бла­го­го­ве­нием, при­бег­нули к этому волку, как к пас­тырю; но ока­ян­ней­ший оный, от близ­каго зна­ком­ства полу­чив дерз­но­ве­ние, нако­нец под­вер­га­ется паде­нию.

64. Всеми силами будем убе­гать, чтобы не видеть, ни слы­шать о том плоде, кото­раго мы обе­ща­лись нико­гда не вку­шать; ибо удив­ля­юсь, если мы счи­таем себя креп­чай­шими про­рока Давида; чему быть невоз­можно.

65. Похвала чистоты столь велика и высока, что неко­то­рые из отцев осме­ли­лись назвать ее без­стра­стием.

66. Неко­то­рые гово­рят, что по вку­ше­нии плот­скаго греха невоз­можно назы­ваться чистым; а я, опро­вер­гая их мнение, говорю, что хотя­щему воз­можно и удобно при­вить дикую мас­лину к доброй. И если бы ключи цар­ства небес­наго были вве­рены дев­ствен­нику по телу, то мнение оное, может быть, имело бы осно­ва­тель­ность. Но да посты­дит умству­ю­щих таким обра­зом тот, кто имел тещу, а был чист и носил ключи цар­ствия.

67. Змей сла­до­стра­стия мно­го­об­ра­зен; невку­сив­шим сласти греха он вну­шает, чтобы только одна­жды вку­сили ее и пере­стали; а вку­сив­ших ковар­ный побуж­дает вос­по­ми­на­нием опять к совер­ше­нию греха. Многия из первых, поелику не знают зла сего, бывают сво­бодны и от борьбы; а из послед­них многие, как познав­ших опытом

сию мер­зость, терпят сту­же­ние и брани. Впро­чем часто слу­ча­ется и совсем про­тив­ное этому.

68. Иногда воз­стаем мы от сна чисты и мирны, и это бывает тайным бла­го­де­я­нием, кото­рое мы полу­чаем от святых Анге­лов, осо­бенно когда мы уснули со многою молит­вою и трез­ве­нием; иногда же встаем нечи­стыми и сму­щен­ными; при­чи­ною же сего бывают худыя сно­ви­де­ния.

69. Видех нече­сти­ваго пре­воз­но­ся­щася и выся­щася яко кедры Ливан­ския, и как он мятется и неистов­ствует против меня; и мимо­идох воз­дер­жа­нием, и се не бе, как прежде ярость его; и взыс­ках его, смирив помысл мой, и не обре­теся место его во мне, или след его (Пс.36:35).

70. Кто побе­дил тело, тот есте­ство побе­дил; побе­див­ший же есте­ство, без сомне­ния, стал выше есте­ства; а такой малым чем, или, если можно так ска­зать, ничем не умален от Ангел (Пс.8:6).

71. Нет ничего чуд­наго, если неве­ще­ствен­ный борется с неве­ще­ствен­ным; но то поис­тине вели­кое чудо, что дух, обле­чен­ный в веще­ство, враж­деб­ное ему и борю­ще­еся с ним, побеж­дает врагов неве­ще­ствен­ных.

72. Благий Гос­подь, и в том являет вели­кое о нас про­мыш­ле­ние, что без­стыд­ство жен­скаго пола удер­жи­вает стыдом, как бы некою уздою; ибо если бы жен­щины сами при­бе­гали к муж­чи­нам, то не спас­лась бы ника­кая плоть.

73. По опре­де­ле­нию раз­су­ди­тель­ных отцов, иное есть прилог, иное – соче­та­ние, иное – сосло­же­ние, иное – пле­не­ние, иное – борьба, и иное, так назы­ва­е­мая страсть в душе. Бла­жен­ные сии опре­де­ляют, что прилог есть про­стое слово, или образ какого-нибудь пред­мета, вновь явля­ю­щийся уму и вно­си­мый в сердце; а соче­та­ние есть собе­се­до­ва­ние с явив­шимся обра­зом, по стра­сти или без­страстно; сосло­же­ние же есть согла­сие души с пред­ста­вив­шимся помыс­лом, соеди­нен­ное с услаж­де­нием; пле­не­ние есть насиль­ствен­ное и неволь­ное увле­че­ние сердца, или про­дол­жи­тель­ное мыс­лен­ное сово­куп­ле­ние с пред­ме­том, разо­ря­ю­щее наше доброе устро­е­ние; борь­бою назы­вают равен­ство сил борю­щаго и бори­маго в брани, где послед­ний про­из­вольно или побеж­дает, или бывает побеж­даем; стра­стию назы­вают уже самый порок, от дол­гаго вре­мени вгнез­див­шийся в душе, и чрез навык сде­лав­шийся как бы при­род­ным ея свой­ством, так что душа уже про­из­вольно и сама собою к нему стре­мится. Из всех сих первое без­грешно; второе же несо­всем без греха; а третье судится по устро­е­нию под­ви­за­ю­ща­гося; борьба бывает при­чи­ною венцов или муче­ний; пле­не­ние же иначе судиться во время молитвы, иначе в другое время, иначе в отно­ше­нии пред­ме­тов без­раз­лич­ных, т.е. ни худых, ни добрых, и иначе в худых помыш­ле­ниях. Страсть же без сомне­ния под­ле­жит во всех, или сораз­мер­ному пока­я­нию, или буду­щей муке; но кто первое, (т.е. прилог в мысли), помыш­ляет без­страстно, (т.е. не допус­кает до страст­наго впе­чат­ле­ния, но отвер­гает оный), тот одним разом отсе­кает все послед­нее.

74. Про­све­щен­ней­шие и раз­су­ди­тель­ней­шие из отцев при­ме­тили еще иной помысл, кото­рый утон­чен­нее всех выше­по­ка­зан­ных. Его назы­вают набе­гом мысли; и он про­хо­дит в душе столь быстро, что без вре­мени, без слова и образа мгно­венно пред­став­ляет под­ви­за­ю­ще­муся страсть. В плот­ской брани между духами злобы ни одного нет быст­рее и непри­мет­нее сего. Он одним тонким вос­по­ми­на­нием, без соче­та­ния, без про­дол­же­ния вре­мени, неизъ­яс­ни­мым, а в неко­то­рых даже неве­до­мым обра­зом, вдруг явля­ется своим при­сут­ствием в душе. Кто плачем успел постиг­нуть такую тон­кость помысла, тот может нас научить: каким обра­зом, одним оком, и про­стым взгля­дом, и ося­за­нием руки, и слы­ша­нием песни, без всякой мысли и помысла душа может любо­дей­ство­вать страстно.

75. Неко­то­рые гово­рят, что стра­сти входят в тело от помыс­лов сердца; а другие напро­тив утвер­ждают, что худые помыслы рож­да­ются от чувств телес­ных. Первые гово­рят, что если бы не пред­ше­ство­вал ум, то и тело не после­до­вало бы; послед­ние же при­во­дят в защи­ще­ние своего мнения зло­вред­ное дей­ствие телес­ной стра­сти, говоря, что весьма часто худые помыслы полу­чают вход в сердце от при­ят­наго взгляда, или от ося­за­ния руки, или от обо­ня­ния бла­го­во­ния, или от слы­ша­ния при­ят­наго голоса. Кто мог познать сие о Гос­поде, тот и нас да научит: ибо все это весьма нужно и полезно для тех, кото­рые разумно про­хо­дят духов­ное дела­ние. В про­стоте же и правоте сердца пре­бы­ва­ю­щим дела­те­лям нет в этом ника­кой необ­хо­ди­мо­сти; ибо не все могут иметь тонкое веде­ние, и не все бла­жен­ную про­стоту, сию броню против всех ухищ­ре­ний лука­вых бесов.

76. Неко­то­рые из стра­стей, родив­шись в душе пере­хо­дят в тело; а неко­то­рые наобо­рот. Сие послед­нее слу­ча­ется обык­но­венно с мир­скими, а первое с про­хо­дя­щими мона­ше­ское житие, по неиме­нию к тому слу­чаев. Что каса­ется до меня, я скажу о сем: взы­щеши во злых разума, и не обря­щеши (Притч.14:6).

77. Когда после дол­гаго подвига против беса блуда, еди­но­мыш­лен­ника нашей брен­ной плоти, мы изго­ним его из сердца нашего, изра­нивши его камнем поста и мечем сми­ре­ния: тогда сей ока­ян­ный, как червь некий, пре­смы­ка­ясь внутри нашего тела, будет страться осквер­нять нас, под­стре­кая на без­вре­мен­ныя и непри­стой­ныя дви­же­ния.

78. Сему же наи­бо­лее под­вер­жены те, кото­рые пока­ря­ются бесу тще­сла­вия; ибо они, видя, что уже не часто воз­му­ща­ются в сердце своем блуд­ными помыс­лами, пре­кло­ня­ются к тще­сла­вию; а что это спра­вед­ливо, в том сами они могут уве­риться, когда уда­лив­шись на время в без­мол­вие, будут вни­ма­тельно испы­ты­вать самих себя. Они непре­менно найдут, что в глу­бине их сердца скры­ва­ется некий тайный помысл, как змей в гноище, кото­рый в неко­то­рой сте­пени чистоту вну­шает им при­пи­сы­вать соб­ствен­ному тщанию и усер­дию, не давая сим ока­ян­ным поду­мать о словах Апо­стола: что имаши, егоже неси приял (1Кор.4:7) туне, или непо­сред­ственно от Бога, или помо­щью других и посред­ством их молитвы. Итак, да вни­мают они себе, и да ста­ра­ются о том, чтобы умерт­вить выше­по­ка­зан­наго змея многим сми­рен­но­муд­рием, и изверг­нуть его из сердца; дабы, изба­вив­шись от него, воз­могли и они неко­гда совлечься кожан­ных риз (сла­до­стра­стия) и вос­петь Гос­поду побед­ную песнь чистоты, как неко­гда оныя Еван­гель­ския цело­муд­рен­ныя дети. И без сомне­ния вос­поют, аще совлек­шеся не нази обря­щутся незло­бия и сми­ре­ния, свой­ствен­наго мла­ден­цам (2Кор.5:3).

79. Сей бес тща­тель­нее всех других наблю­дает вре­мена, какия удоб­нее для улов­ле­ния нас; и когда видит, что мы не можем помо­литься против него телесно, тогда сей нечи­стый в осо­бен­но­сти ста­ра­ется напа­дать на нас.

80. Тем, кото­рые еще не стя­жали истин­ной сер­деч­ной молитвы, в телес­ной молитве спо­соб­ствует подвиг понуж­де­ния, напри­мер: рас­про­стер­тие рук, биение в грудь, уми­лен­ное взи­ра­ние на небо, глу­бо­кия воз­ды­ха­ния, и частое пре­кло­не­ние колен. Но как часто слу­ча­ется, что они в при­сут­ствии других людей не могут сего делать, то бесы и ста­ра­ются тогда на них напа­дать; а так как они еще не в силах про­ти­виться им муже­ством ума и неви­ди­мою силою молитвы, то, может быть, по нужде и усту­пают борю­щим им. В таком случае, если можно, скорее отойди от людей, скройся на малое время в тайном месте, и там воззри на небо, если можешь, душев­ным оком, а если нет, то хоть телес­ным; про­стри кре­сто­видно руки, и держи их непо­движно, чтоб и сим обра­зом посра­мить и побе­дить мыс­лен­наго Ама­лика. Возо­пий к Могу­щему спасти, и возо­пий не крас­но­ре­чи­выми сло­вами, но сми­рен­ными веща­ни­ями, начи­ная прежде всего сим воз­зва­нием: поми­луй мя, яко немо­щен есмь (Пс.6:3). Тогда опытом позна­ешь силу Все­выш­няго, и неви­ди­мой помо­щью, неви­димо, обра­тишь в бег­ство неви­ди­мых (врагов). Кто обу­чился таким обра­зом с ними бороться, тот вскоре начнет и одною душею отго­нять сих врагов; ибо Гос­подь дает дела­те­лям сие второе даро­ва­ние, в награду за первые подвиги. И спра­вед­ливо!

81. Бывши негде в собра­нии, я заме­тил, что на одного тща­тель­наго брата напали нечи­стые помыслы; и как ему не нашлось при­лич­наго места, где бы тайно от других помо­литься, то он вышел, как бы по есте­ствен­ной нужде, и там про­из­нес усерд­ную молитву на сих супо­ста­тов. И когда я ему выго­ва­ри­вал за непри­лич­ность места к молитве, он отве­тил: «о про­гна­нии нечи­стых помыс­лов я и молился в нечи­стом месте, чтобы очи­ститься от скверны».

82. Все бесы поку­ша­ются сна­чала помра­чить наш ум, а потом уже вну­шают то, что хотят; ибо если ум не смежит очей своих, то сокро­вище наше не будет похи­щено; но блуд­ный бес гораздо больше всех упо­треб­ляет это сред­ство. Часто помра­чив ум, сего вла­дыку, он побуж­дает и застав­ляет нас и пред людьми делать то, что одни только сума­сшед­шие делают. Когда же, спустя несколько вре­мени, ум изтрез­виться, тогда мы сты­димся не только видев­ших наши без­чин­ныя дей­ствия, но и самих себя, за непри­стой­ные наши поступки, раз­го­воры и дви­же­ния, и ужа­са­емся о преж­нем нашем ослеп­ле­нии; почему неко­то­рые, рас­суж­дая о сем, нередко отста­вали от этого зла.

83. Отвра­щайся от сего супо­стата, когда он, по соде­ла­нии тобой выше­опи­сан­ных поступ­ков, воз­бра­няет тебе молиться, упраж­няться в бла­го­че­сти­вых делах, и пре­бы­вать во бдении; и поми­най Того, Кото­рый сказал: зане творит ми труды душа сия, мучи­мая пороч­ными навы­ками, сотворю отмще­ние ея от врагов ея (Лук.18:5).

84. Кто побе­дил свое тело? Тот, кто сокру­шил свое сердце. А кто сокру­шил свое сердце? Тот, кто отвергся самаго себя; ибо как не быть сокру­шен­ным тому, кто умер своей воле?

85. Между страст­ными бывает один страст­нее дру­гаго; и неко­то­рые самыя скверны свои испо­ве­дуют со сла­до­стра­стием и услаж­де­нием. Нечи­стыя и постыд­ныя помыш­ле­ния обык­но­венно рож­да­ются в сердце от беса блуда, сего сердце-обо­льсти­теля; но их исце­ляет воз­дер­жа­ние и вме­не­ние их ни во что.

86. Каким обра­зом и спо­со­бом свя­зать мне плоть свою, сего друга моего, и судить ее по при­меру прочих стра­стей? Не знаю. Прежде, нежели успею свя­зать ее, она уже раз­ре­ша­ется; прежде нежели стану судить ее, при­ми­ря­юсь с нею; и прежде, нежели стану мучить, пре­кло­ня­юсь к ней жало­стию. Как мне воз­не­на­ви­деть ту, кото­рую я по есте­ству привык любить? Как осво­бо­жусь от той, с кото­рой я связан на веки? Как умерт­вить ту, кото­рая должна вос­крес­нуть со мною? Как сде­лать нетлен­ною ту, кото­рая полу­чила тлен­ное есте­ство? Какия бла­го­слов­ныя дока­за­тель­ства пред­ставлю той, кото­рая может про­ти­во­по­ло­жить мне столько есте­ствен­ных воз­ра­же­ний? Если свяжу ее постом, то, осудив ближ­няго, снова пре­да­юсь ей; если, пре­став осуж­дать других, побеж­даю ее, то, воз­нес­шись серд­цем, опять бываю ею низ­ла­гаем. Она и друг мой, она и враг мой, она помощ­ница моя, она же и сопер­ница моя; моя заступ­ница и пре­да­тель­ница. Когда я уго­ждаю ей, она воору­жа­ется против меня. Изну­ряю ли я ее, изне­мо­гает. Упо­ка­и­ваю ли ее, без­чин­ствует. Обре­ме­няю ли, не терпит. Если я опе­чалю ее, то сам крайне буду бед­ство­вать. Если поражу ее, то не с кем будет при­об­ре­тать доб­ро­де­тели. И отвра­ща­юсь от нея, и объ­емлю ее. Какое это во мне таин­ство? Каким обра­зом соста­ви­лось во мне это соеди­не­ние про­ти­во­по­лож­но­стей? Как я сам себе и враг и друг? Скажи мне, супруга моя – есте­ство мое; ибо я не хочу никого дру­гаго, кроме тебя, спра­ши­вать о том, что тебя каса­ется; скажи мне, как могу я пре­бы­вать неуязв­ляем тобою? Как могу избе­жать есте­ствен­ной беды, когда я обе­щался Христу вести с тобой все­гдаш­нюю брань? Как могу я побе­дить твое мучи­тель­ство, когда я доб­ро­вольно решился быть твоим пону­ди­те­лем? Она же, отве­чая душе своей, гово­рит: «не скажу тебе того, чего и ты не знаешь; но скажу то, о чем мы оба разу­меем. Я имею в себе отца своего ‑само­лю­бие. Внеш­ния раз­жже­ния про­ис­хо­дят от уго­жде­ния мне и от чрез­мер­наго во всем покоя; а внут­рен­ния от прежде быв­шаго покоя и от сла­до­страст­ных дел. Зачавши, я раждаю паде­ния; они же, родив­шись, сами раж­дают смерть отча­я­нием. Если явственно позна­ешь глу­бо­кую мою и твою немощь то тем самым свя­жешь мне руки. Если гор­тань уму­чишь воз­дер­жа­нием то свя­жешь мне ноги, чтобы оне не шли вперед. Если соеди­нишь с послу­ша­нием, то осво­бо­дишься от меня; а если при­об­ре­тешь сми­ре­ние, то отсе­чешь мне голову.

Пят­на­дца­тая сте­пень. Кто, будучи во плоти, полу­чил и здесь побед­ную почесть, тот умер и вос­крес, и еще здесь познал начало буду­щаго нетле­ния.

Пре­по­доб­ные отцы Вар­са­ну­фий Вели­кий и Иоанн

Руко­вод­ство к духов­ной жизни в отве­тах на вопро­ше­ния уче­ни­ков

Ответы на вопросы о блуд­ной стра­сти

252. Тот же брат вопро­сил того же Вели­каго Старца: Я сильно борим блуд­ной стра­стью; опа­са­юсь, чтобы не впасть в отча­я­ние, и по немощи тела моего не могу воз­дер­жи­ваться; помо­лись о мне, Гос­пода ради, и скажи мне, Отец мой, что мне делать?

Ответ: Брат! диавол из зави­сти воз­двиг­нул на тебя брань. Береги глаза свои и не питайся досыта. Вина упо­треб­ляй немного, по немощи тела, о кото­рой гово­ришь. При­об­рети же сми­ре­ние, рас­тор­га­ю­щее все сети вражия. И я, ничтож­ный, сделаю, по силе моей, моля Бога, чтобы Он изба­вил тебя от вся­каго иску­ше­ния и сохра­нил от вся­каго зла. Не усту­пай врагу, брат, и не пре­да­вайся отча­я­нию, ибо это вели­кая радость диа­волу. Молись непре­станно, говоря: «Гос­поди Иисусе Христе, избави меня от стра­стей постыд­ных», и Бог поми­лует тебя, и полу­чишь силу молит­вами святых. Аминь.

253. Тот же брат, будучи борим тою же блуд­ною стра­стью, просил того же Вели­каго Старца помо­литься о нем, и ска­зать ему, как рас­по­знать, своею ли похо­тью иску­ша­ется чело­век, или врагом.

Ответ: Брат! без труда и сер­деч­наго сокру­ше­ния никто не может изба­виться от стра­стей и уго­дить Богу. Когда чело­век иску­ша­ется своей похо­тью, можно узнать из того, что он нера­дит о себе и поз­во­ляет сердцу своему раз­мыш­лять о сде­лан­ном им прежде; и тогда чело­век сам собою навле­кает на себя страсть чрез свою похоть. Ум его мало-по-малу ослеп­ля­е­мый стра­стью, начи­нает неза­метно для него самаго обра­щать вни­ма­ние на того, к кому чув­ствует вле­че­ние, или гово­рить с ним, и нахо­дит при­чины для того, чтобы с ним побе­се­до­вать или поси­деть, и всеми сред­ствами ста­ра­ется испол­нить свое жела­ние. Если поз­во­лит мысли обра­щаться в сем, то умно­жится брань до паде­ния, хотя и не телом, но духом, в согла­сии с помыс­лами, и ока­зы­ва­ется, что такой чело­век (сам) зажи­гает огонь в своем веще­стве. Трез­вен­ный же и бла­го­ра­зум­ный чело­век, жела­ю­щий спа­стись, когда видит, от чего терпит вред, тща­тельно хранит себя от злых вос­по­ми­на­ний и не увле­ка­ется страст­ными мыс­лями, уда­ля­ется от встречи и беседы с теми, к кото­рым чув­ствует вле­че­ние, и от вся­каго повода к греху, чтобы самому не воз­жечь в себе огня. Вот брань, про­ис­хо­дя­щая от своей похоти или про­из­вола (чело­века). А та, кото­рая бывает от диа­вола, про­ис­хо­дит так: сердце жела­ю­щаго спа­стись боится, чтобы не при­нять в себя семени (вра­же­скаго). И в этом случае чело­век трез­венно хранит себя от злых вос­по­ми­на­ний, чтобы не увлечься страст­ными помыс­лами, и от встречи, беседы и вся­каго повода к сви­да­нию. Если есть нужда к нему (лицу увле­ка­ю­щему) по делу, то лучше оста­вить дело, чтобы не погибла душа. Бодр­ствуй, брат, ты смер­тен и недол­го­ве­чен; не желай же за малое время (услаж­де­ния) поте­рять жизнь вечную. Какую пользу при­но­сит зло­во­ние и нечи­стота греха? Только стыд, поно­ше­ние и соблазн; воз­дер­жа­ние же достав­ляет победу, венец и похвалу. Укро­щай коня своего уздою веде­ния, чтобы он, смотря туда и сюда, не раз­жи­гался похо­тью на женщин и мужчин и не сверг­нул бы тебя – всад­ника своего – на землю. Молись Богу, чтобы Он отвра­тил очи твои, еже не видети суеты (Пс.118:37). И когда при­об­ре­тешь муже­ствен­ное сердце, брани оста­вят тебя. Очищай себя, как вино очи­щает раны, и не поз­во­ляй накоп­ляться в тебе зло­во­нию и нечи­стоте. При­об­рети плач, чтобы он удалил от тебя сво­боду в обра­ще­нии, кото­рая губит души усво­ив­ших ее. Не бросай орудия, без кото­раго нельзя воз­де­лать пло­до­нос­ную землю. Орудие это, соде­лан­ное Вели­ким Богом, есть сми­ре­ние: оно иско­ре­няет все пле­велы с поля Вла­дыки и подает бла­го­дать оби­та­ю­щим на нем. Сми­ре­ние не падает, но воздви­зает от паде­ния тех, кото­рые имеют его. Воз­люби всем серд­цем плач, ибо и он соучаст­ник бла­гаго сего дела­ния. Потру­дись во всем отсе­кать свою волю, ибо это вме­ня­ется чело­веку в жертву: сие-то и значит: Тебе ради умерщ­вля­емся весь день, вме­ни­хомся яко овцы зако­ле­ния (Пс.43:23). Не раз­слаб­ляй себя бесе­дами, ибо оне не допус­кают тебя пре­успе­вать о Боге. Усильно обуз­ды­вай органы чувств твоих: зрения, слуха, обо­ня­ния, вкуса и ося­за­ния, и пре­успе­ешь бла­го­да­тию Хри­сто­вою. Без муче­ний (никто) не бывает муче­ни­ком, как и Гос­подь сказал: в тер­пе­нии вашем стя­жите души ваши (Лук.21:19), и Апо­стол гово­рит: в тер­пе­нии мнозе, в скор­бех (2Кор.6:4) и проч. Смотри, не пока­зы­вай Хал­деям сокро­вищ дома твоего (4Цар.20:12-18), иначе возь­мут они тебя в плен и уведут к Наву­хо­до­но­сору, Царю Вави­лон­скому (4Цар.24:13-16). Вра­зум­ля­ясь всегда отве­том моим, попи­рай стра­сти, чтобы оне не попрали тебя и насиль­ственно не сде­лали тебе зла. Убегай от них, как серна от тенет (Прит.6:5), чтобы оне не зако­лоли тебя, как ягненка. Не бойся их, оне не имеют силы: Гос­подь наш Иисус Хри­стос раз­сла­бил их и сделал без­силь­ными. Не пре­да­вайся сну, хотя оне и полу­мертвы, но не спят; не будь нера­див, ибо оне не нера­дят. Хотя немного про­стри и ты руку Отцам твоим, жела­ю­щим извлечь тебя из зло­вон­ной тины. Вспо­ми­най, что много может молитва пра­вед­наго поспе­ше­ству­ема (Иак.5:16). Не суди, не уни­чи­жай и не соблаз­няй никого. Не при­пи­сы­вай никому того, чего не знаешь о нем досто­верно, ибо это поги­бель душев­ная. Себе внимай и ожидай при­бли­жа­ю­щейся смерти. Говори себе слово бла­жен­наго Арсе­ния: «Арсе­ний, зачем ты вышел (из мира)? Научайся тому, чего пришел ты здесь искать. Теки к Иисусу, чтобы войти и тебе в добрую дру­жину Святых Стар­цев. Если хочешь пре­успеть – тру­дись. Поже­лай быть про­слав­лен­ным со Свя­тыми в неиз­ре­чен­ной славе, а не быть с постыд­ными демо­нами в неиз­ре­чен­ном муче­нии. Воз­же­лай быть в цар­ствии небес­ном, а не в геенне огнен­ной. Воз­же­лай услы­шать: при­и­дите, бла­го­сло­вен­ныи Отца Моего (Мф.25:34), и: добре, рабе благий и верный (ст.23) и проч., а не услы­шать: иди от Мене, про­кляте (ст.41), рабе лука­вый и лени­вый (ст.26). Гос­поду слава во веки, аминь.

Вопрос 254, того же к тому же Вели­кому Старцу: Имея много грехов, я хочу пока­яться, но, по немощи телес­ной, не могу под­ви­заться подобно Отцам; прошу тебя, скажи мне: как мне поло­жить начало? Назначь мне что-либо и объ­ясни, что значит ска­зан­ное тобою в преды­ду­щем ответе: «не пока­зы­вай Вави­ло­ня­нам сокро­вищ дома твоего, иначе они возь­мут тебя в плен и уведут в Вави­лон».

Ответ Вар­са­ну­фия: Брат! есть нищие, кото­рых убла­жает Гос­подь, потому что они отвергли все свое имение, т.е. все свои стра­сти и обна­жи­лись от них, ради имени Его; такие поис­тине нищи и им при­над­ле­жит бла­жен­ство. Есть и другие нищие, не при­об­рет­шие ничего добраго, кото­рым Гос­подь угро­жает, говоря: отъ­и­дите от Меня про­кля­тии (Мф.25:41). Кто имеет такие стя­жа­ния и отя­го­ща­ется ими, пусть отверг­нет их, да пре­бу­дет без попе­че­ния. Итак, если жела­ешь поло­жить начало пока­я­ния, посмотри, что сде­лала блуд­ница: сле­зами своими омыла она ноги Вла­дыки (Лук.7:38). Плач омы­вает вся­каго от грехов; но чело­век дости­гает плача трудом, посред­ством мно­гаго поуче­ния в Писа­нии, тер­пе­ния, раз­мыш­ле­ния о страш­ном суде и стыде вечном, и чрез само­от­вер­же­ние, как Гос­подь сказал: иже хощет по Мне ити, да отвер­жется себе и возмет крест свой и по Мне грядет (Мф.16:24). Отверг­нуться же себя и взять крест свой – значит: отсе­кать свою волю во всем и почи­тать себя за ничто. Так как ты сказал, что немо­щен телом и не можешь ничего делать, то делай по силе своей, вкушай хлеба и пития несколько менее над­ле­жа­щего, ибо Бог принял две лепты вдо­вицы и пора­до­вался о них более, нежели о всем прочем. Обучи себя не обра­щаться с дру­гими сво­бодно, и ты спа­сешься. Храни преж­ние ответы мои и сей послед­ний, как зеницу ока. Что же каса­ется моих слов: «не пока­зы­вай сокро­вищ твоих Вави­ло­ня­нам», я гово­рил это о бесах, кото­рым ты пока­жешь их, если будешь гово­рить людям, что тебе напи­сан оный ответ. Бесы, видя сие, раз­дра­жатся на тебя и будут бороть тебя тще­сла­вием, а про­стых слу­ша­те­лей соблаз­нять, и ты поне­сешь осуж­де­ние за то и за другое. Тем же, кото­рые могут слы­шать и сохра­нять (слова мои), они при­не­сут радость и пользу. Все, что ни дела­ешь добраго, ста­райся скры­вать, ибо сие тебе полезно. Гос­подь да вра­зу­мит тебя молит­вами Святых. Аминь.

Главы из Луга духов­наго Тво­ре­ния бла­жен­наго Иоанна Мосха

Блуд и борьба с ним

3. Жизнь Конона, пре­сви­тера мона­стыря Пен­туклы.

Мы пришли в лавру свя­таго отца нашего Саввы к Афа­на­сию. Один старец рас­ска­зал нам: «при­шлось быть нам в мона­стыре Пен­туклы. Там был старец Конон, кили­ки­я­нин. Сперва, в каче­стве пре­сви­тера, он служил при совер­ше­нии таин­ства кре­ще­ния, а потом ему, как вели­кому старцу, пору­чили самому совер­шать кре­ще­ние, и он стал пома­зы­вать и кре­стить при­хо­див­ших к нему. Всякий раз как при­хо­ди­лось ему пома­зы­вать жен­щину, он при­хо­дил в сму­ще­ние, и даже по этой при­чине воз­на­ме­рился уйти из мона­стыря. Но тогда явля­ется ему Святой Иоанн и гово­рит: «будь тверд и терпи, и я избавлю тебя от этой брани». Одна­жды пришла ему для кре­ще­ния девица пер­си­янка. Она была так пре­красна собой, что пре­сви­тер не решался пома­зать ее святым елеем. Она про­жила два дня. Узнав об этом, архи­епи­скоп Петр был пора­жен этим слу­чаем и решил было уже для сего дела избрать диа­ко­ниссу, но не сделал этого, потому что не доз­во­лял закон. Между тем пре­сви­тер Конон, взяв свою мантию, уда­лился со сло­вами:» я не могу более здесь оста­ваться.» Но едва взошел на холмы, как вдруг встре­чает его Иоанн Кре­сти­тель и кротко гово­рит ему: воз­вра­тись в мона­стырь, и я избавлю тебя от брани. С гневом отве­чает ему авва Конон: «будь уверен – ни за что не вер­нусь. Ты не раз обещал мне это, и не испол­нил своего обе­ща­ния.» Тогда святой Иоанн поса­дил его на один из холмов и, рас­крыв его одежды, трижды осенил его крест­ным зна­ме­нием. «Поверь мне, пре­сви­тер Конон, – сказал Кре­сти­тель, – я желал, чтобы ты полу­чил награду за эту брань, но так как ты не захо­тел, я избавлю тебя от брани, но вместе с тем ты лиша­ешься и награды за подвиг.» Воз­вра­тив­шись в кино­вию, где совер­шал кре­ще­ние, пре­сви­тер на утро, пома­завши елеем, окре­стил пер­си­янку, даже совсем и не заме­тив того, что она была жен­щина. После того в тече­ние 12 лет пре­сви­тер совер­шал пома­за­ние и кре­ще­ние, без вся­каго нечи­с­таго воз­буж­де­ния плоти, даже не заме­чая, что пред ним – жен­щина. И таким обра­зом скон­чался.»

14. О брате, кото­рый был обу­ре­ваем помыс­лами блуда и впал в про­казу.

Авва Поли­хро­ний рас­ска­зал нам еще, что в мона­стыре Пен­туклы был один брат, весьма вни­ма­тель­ный к самому себе и стро­гий подвиж­ник. Но он был обу­ре­ваем стра­стью блуда. Не вынеся плот­ской брани, вышел из мона­стыря и отпра­вился в Иери­хон, чтобы удо­вле­тво­рить своей стра­сти. Но лишь только вошел в жилище блуд­ницы, как вдруг весь был пора­жен про­ка­зою. Увидав это, он немед­ленно воз­вра­тился в мона­стырь, бла­го­даря Бога и говоря: «Бог послал мне эту болезнь, да спасет мою душу». И воздал вели­кую хвалу Богу.

19. Рас­сказ аввы Илии о себе самом.

Одна­жды я нахо­дился в пещере близ Иор­дана, рас­ска­зы­вал нам о себе авва Илия воск, – чтобы не иметь обще­ния с аввою Мака­рием, епи­ско­пом Иеру­са­лим­ским. В это время, при­бли­зи­тельно в шестой час дня (пол­день), в силь­ней­ший зной кто-то посту­чался ко мне в пещеру. Я вышел и увидал жен­щину. – Что тебе надо? – говорю ей. Отец мой, и я про­вожу такую же жизнь, как и ты. Моя неболь­шая пещера не более как на раз­сто­я­нии одного камня от тебя. И она ука­зала мне место несколько на юг. «Про­ходя этой пусты­ней, – про­дол­жала она, – почув­ство­вала жажду от силь­наго зноя. Сделай милость, дай мне немного воды».

Вынеся кружку, я подал ей. Она напи­лась, и я отпу­стил ее. После ея уда­ле­ния, диавол воз­двиг во мне плот­скую брань и внушил нечи­стые помыслы. Изне­могши в борьбе и будучи не в силах пога­сить плот­скаго раз­жже­ния, я, схва­тив посох, вышел из пещеры в такое время, когда от зноя самые камни рас­ка­ля­лись, и поспе­шил за жен­щи­ной, чтобы удо­вле­тво­рить свою страсть. Я уже нахо­дился от нея на раз­сто­я­нии не более одной стадии. Страсть пылала во мне. Вдруг я пришел в вос­тор­жен­ное состо­я­ние и увидал, что земля раз­верз­лась и погла­тила меня. И вот я вижу: лежат мерт­выя тела, согнив­шия, раз­ло­жив­ши­яся и испус­ка­ю­щия нестер­пи­мое зло­во­ние… Кто-то, сияя свя­то­стью, указал мне на тела и сказал: «Это вот тело жен­щины, а это – муж­чины. Удо­вле­тво­ряй, как хочешь и сколько хочешь, свою страсть… И ради такого-то удо­воль­ствия – смотри, сколько подви­гов жела­ешь ты поте­рять! Вот из-за какого греха жела­ете вы лишить себя цар­ствия небес­наго! О, бедное чело­ве­че­ство! За один час (гре­хов­наго удо­воль­ствия) вы готовы погу­бить подвиг целой жизни?!» Между тем от силь­наго зло­во­ния я упал на землю. Подойдя ко мне, явив­шийся мне святой муж поднял меня и укро­тил во мне брань. И я воз­вра­тился в свою келлию, при­нося бла­го­да­ре­ние Богу.

Авва Исаак Сирин

О телес­ном дви­же­нии

Слова подвиж­ни­че­ские. Слово 77 (стр. 382–385)

Дви­же­ние в низших членах тела, быва­ю­щее без уси­лен­ных помыс­лов без­смыс­лен­наго сла­сто­лю­бия, кото­рое воз­буж­да­ется с вос­пла­ме­не­нием и непро­из­вольно влечет душу в бед­ствие, без сомне­ния, есть след­ствие пре­сы­ще­ния чрева. Если же чрево и соблю­дает, может быть, уме­рен­ность в пище, но члены непро­из­вольно, каким бы то ни было обра­зом, при­хо­дят в дви­же­ние, то знай, что в самом теле источ­ник стра­сти. И в этой борьбе почи­тай для себя креп­ким и непре­одо­ли­мым ору­жием – уда­ляться от лице­зре­ния женщин, потому что про­тив­ник не может про­из­ве­сти в нас того, что в состо­я­нии сде­лать при­рода своею силою. Ибо не думай, что при­рода забы­вает о том, что есте­ственно всеяно в нее Богом для чадо­ро­дия и для испы­та­ния пре­бы­ва­ю­щих в сем подвиге. Но уда­ле­ние от пред­ме­тов вожде­ле­ния умерщ­вляет в членах похоть, про­из­во­дит забве­ние о ней и истреб­ляет ее.

Ина­ковы помыслы о пред­ме­тах, кото­рые отда­лены, про­хо­дят только в мысли и про­из­во­дят собою легкое и едва ощу­ти­тель­ное дви­же­ние. Ина­ковы же помыслы, кото­рые виде­нием пред­мета погру­жают ум в само­заб­ве­ние, воз­буж­дают стра­сти бли­зо­стию (пред­мета), питают похоть в чело­веке, как елей питает горе­ние све­тиль­ника, вос­пла­ме­няют страсть уже омерт­вев­шую и угас­шую, и пучину тела воз­му­щают дви­же­нием корабля мысли. То есте­ствен­ное дви­же­ние, кото­рое живет в нас соб­ственно ради чадо­ро­дия, без при­со­во­куп­ле­ния чего-либо отвне, не может сму­тить нашего про­из­во­ле­ния и отвлечь его от чистоты и потре­во­жить цело­муд­рия, потому что Бог не дал при­роде силы пре­одо­ле­вать доброе про­из­во­ле­ние, устрем­ля­ю­ще­еся к Нему. Но когда воз­буж­ден кто или раз­дра­жи­тель­но­стию, или похо­тию, тогда не сила есте­ствен­ная понуж­дает его выйти из пре­де­лов есте­ства и высту­пить из своих обя­зан­но­стей, а то, что при­со­во­куп­ляем мы к есте­ству по своему про­из­волу. Что ни сотво­рил Бог, все сотво­рил пре­красно и сораз­мерно. И пока пра­вильно сохра­ня­ется в нас мера есте­ствен­ной сораз­мер­но­сти, дви­же­ния есте­ствен­ныя не могут пону­дить нас укло­ниться с пути (цело­муд­рия); напро­тив того, в теле воз­буж­да­ются одни бла­го­чин­ныя дви­же­ния, кото­рыя дают только знать, что есть в нас есте­ствен­ная страсть, но не про­из­во­дят щеко­та­ния стра­сти и смя­те­ния, чтобы тем вос­пре­пят­ство­вать тече­нию цело­муд­рия, и не омра­чают ума раз­дра­жи­тель­но­стию, и не при­во­дят из мир­наго состо­я­ния в состо­я­ние гнев­ное. Если же увле­ка­емся иногда чув­ствен­ным (от чего и раз­дра­жи­тель­ность при­ни­мает обык­но­венно про­ти­во­есте­ствен­ное стрем­ле­ние), и пре­да­емся или ядению, или питию, в пре­вос­хо­дя­щем меру коли­че­стве, или сбли­же­нию с жен­щи­нами и смот­ре­нию на них, или бесе­дами о них, чем вос­пла­ме­ня­ется и быстро рас­про­стра­ня­ется в теле огонь похо­те­ния, то есте­ствен­ную кро­тость свою изме­няем при этом в сви­ре­пость, или по при­чине обилия влаги в теле, или по при­чине виде­ния разных вещей.

Бывает же иногда дви­же­ние в членах и по Божию попу­ще­нию за наше само­мне­ние, и оно уже не таково, как ука­зан­ное выше. Ибо те брани назы­ваем сво­бод­ными, и в них виден путь общего есте­ства. О сей же брани, кото­рая бывает вслед­ствие попу­ще­ния по при­чине нашего само­мне­ния, знаем, что, когда долгое время бываем вни­ма­тельны к себе и тру­димся, даже почи­таем себя пре­успев­шими несколько, попус­ка­ется тер­петь нам сию брань, чтобы научиться сми­ре­нию. Прочие же брани, без этой при­чины быва­ю­шие нам не по силам, про­ис­хо­дят от нашей лено­сти. Ибо есте­ство, когда по чре­во­уго­дию при­ни­мает в себя некое добав­ле­ние к чув­ствен­ному, не согла­ша­ется уже хра­нить тот поря­док, какой уста­нов­лен при его созда­нии. Кто доб­ро­вольно отри­нул скорби (подвиж­ни­че­ства) и неис­ход­ное пре­бы­ва­ние в келии, тот понуж­да­ется полю­бить грехи. Ибо без скор­бей не можем осво­бо­диться от обо­льще­ний муд­ро­ва­ния. В какой мере умно­жа­ются эти труды, в такой умень­ша­ются брани, потому что скорби и беды умерщ­вляют в стра­стях сла­до­стра­стие, а покой питает и воз­ра­щает их.

Итак, ясно ура­зу­мел я, что Бог и ангелы Его раду­ются, когда мы в нуждах, а диавол и дела­тели его – когда мы в покое. Если же в скор­бях и тес­но­тах совер­ша­ются запо­веди Божии, а мы уни­чи­жили их, то значит уже, что и Самим Запо­ве­до­вав­шим запо­веди ухищ­ря­емся пре­не­бре­гать по при­чине стра­стей, рож­да­ю­щихся от нашего покоя, и при­во­дим в без­дей­ствие при­чину доб­ро­де­тели, т.е. тес­ноту и скорбь, и, по мере при­об­ре­та­е­маго нами себе покоя, даем в себе место стра­стям, потому что в утес­ня­е­мом теле помыслы не могут пре­да­ваться сует­ным паре­ниям. Когда же кто с радо­стью пере­но­сит труды и скорби, тогда может сильно обуз­ды­вать и помыслы, потому что помыслы сии тру­дами при­во­дятся в без­дей­ствие. Когда чело­век помя­тует преж­ние свои грехи и нака­зы­вает себя (воль­ными скор­бями), тогда и Бог при­ла­гает попе­че­ние о том, чтобы упо­ко­ить его. Бог раду­ется, что за укло­не­ние от пути Божия сам он нало­жил на себя нака­за­ние, что служит знаком пока­я­ния. И чем более делает он при­нуж­де­ний душе своей, тем паче при­умно­жа­ется Богом честь его. Всякая же радость, при­чина кото­рой не в доб­ро­де­тели, в обрет­шем оную немед­ленно воз­буж­дает похот­ли­вые дви­же­ния. Разу­мей же, что ска­зали мы это о всяком страст­ном, а не о есте­ствен­ном похо­те­нии. Богу же нашему да будет слава во веки веков! Аминь.

Святый Иоанн Дамас­кин

Точное изло­же­ние пра­во­слав­ной веры

О дев­стве

(Книга 4, глава 24, стр. 157–159)

Люди плот­ские и сла­сто­лю­би­вые хулят дев­ство и в дока­за­тель­ство ссы­ла­ются на (слова): про­клят всяк, иже не вос­став­ляет семени во Исра­или (Втор.25:9). Мы же, поло­жив­шись на вопло­тив­ша­гося от Девы Бога Слова, утвер­ждаем, что дев­ство свыше и с самаго начала было насаж­дено в при­роде людей. Ибо чело­век был сотво­рен из дев­ствен­ной земли; Ева была создана из одного только Адама. В раю оби­тало дев­ство. Дей­стви­тельно, Боже­ствен­ное Писа­ние гово­рит, что Адам и Ева были наги и не сты­ди­лись (Быт.2:25). Когда же они пре­сту­пили запо­ведь, то узнали, что наги, и, усты­див­шись, сшили себе пре­по­я­са­ния (Быт.3:7). И (уже) после пре­ступ­ле­ния, когда Адам услы­шал:земля еси и в землю оты­деши (Быт.3:19), и когда чрез это пре­ступ­ле­ние смерть вошла в мир, тогда (лишь) Адам позна Еву жену свою и заченши роди (4,1). Сле­до­ва­тельно, брак был уста­нов­лен для того, чтобы род чело­ве­че­ский не был истреб­лен и уни­что­жен смер­тью, но чтобы сохра­нялся через дето­рож­де­ние (Гри­го­рий Нис­ский, Об устро­е­нии чело­века, 16).

Но, может быть, скажут: что же хочет (ука­зать) изре­че­ние: мужа и жену (Быт.1:27); рас­ти­теся и мно­жи­теся (1,28)? На это мы скажем, что изре­че­ние: рас­ти­теся и мно­жи­теся, не озна­чает непре­менно раз­мно­же­ние через брач­ное соеди­не­ние. Ибо Бог мог раз­мно­жить род чело­ве­че­ский и другим спо­со­бом, если бы люди до конца сохра­нили запо­ведь нена­ру­шен­ною. Но Бог, по пред­ве­де­нию Своему, веду­щий вся прежде бытия их (Дан.13:42), зная, что люди имеют (в буду­щем) пре­сту­пить Его запо­ведь и быть (за это) осуж­дены, напе­ред сотво­рил мужа и жену и пове­лел: рас­ти­теся и мно­жи­теся. Но воз­вра­тимся к ходу (наших мыслей) и рас­смот­рим пре­иму­ще­ства дев­ства и, что одно и тоже, чистоты.

Когда Ною пове­ле­ва­лось войти в ковчег и пору­ча­лось сохра­нить семя мира, ему было при­ка­зано так: вниди ты, – гово­рит Бог, - и сынове твои, и жена твоя, и жены сынов твоих (Быт.7:7). Он отде­лил мужей от жен, что бы они, сохра­няя цело­муд­рие, избегли пучины и того все­мир­наго потоп­ле­ния. После же пре­кра­ще­ния потопа Он гово­рит: изыди ты, и жена твоя, и сынове твои, и жены сынов твоих (Быт.8:16). Вот опять доз­во­лен брак для раз­мно­же­ния рода чело­ве­че­скаго. Затем Илия, вос­хи­щен­ный на огнен­ной колес­нице и небо­жи­тель, не без­бра­чие ли воз­лю­бил он, и не засви­де­тель­ство­вано ли (это) пре­воз­не­се­нием, пре­вы­ша­ю­щим чело­ве­че­ские усло­вия? Кто заклю­чил небо? Кто вос­кре­шал мерт­вых? Кто рассек Иордан? Не дев­ствен­ник ли Илия? А Елисей, ученик его, испро­сив­ший сугу­бую бла­го­дать Духа, не полу­чил ли ее, пока­завши равную же доб­ро­де­тель? А три отрока? Не ока­за­лись ли они, под­ви­за­ясь в дев­стве, силь­нее огня, ибо тела их по при­чине дев­ства не были пре­одо­лены огнем? Не в тело ли Дани­ила, укреп­лен­ное дев­ством, не в состо­я­нии были вон­зиться зубы зверей? Бог, наме­ре­ва­ясь являться Изра­иль­тя­нам, не пове­ле­вал ли хра­нить тело в чистоте? Не иначе ли, как очи­стив себя, вхо­дили свя­щен­ники во Святое и при­но­сили жертвы? Не назы­вал ли закон цело­муд­рие вели­ким обетом?

Итак, пове­ле­ние закона (о браке) нужно пони­мать более духов­ным обра­зом. Ибо он есть семя духов­ное, при посред­стве любви и страха Божия зачи­на­е­мое в утробе души, чре­во­бо­ля­щей и рож­да­ю­щей дух спа­се­ния. Так же должно пони­мать и изре­че­ние: блажен, иже имеет племя в Сионе, и южики во Иеру­са­лиме (Ис.31:9). Неужели блажен, хотя бы то был блуд­ник, пья­ница или идо­ло­слу­жи­тель; если только он имеет племя в Сионе и южики во Иеру­са­лиме? Никто здра­во­мыс­ля­щий не скажет этого.

Дев­ство есть образ жизни анге­лов, отли­чи­тельно свой­ство вся­каго бес­плот­наго есте­ства. Мы гово­рим это, не пори­цая брака, – да не будет! ибо мы знаем, что Гос­подь во время Своего пре­бы­ва­ния (на земле), бла­го­сло­вил брак; (знаем так же слова) ска­зав­шего: честна женитва и ложа нескверно (Евр.13:4); но (зная это) при­знаем, что дев­ство – лучше хоро­шего (самого по себе) брака. Ибо в доб­ро­де­те­лях есть сте­пени высшие и низшие, равно как и в поро­ках. Знаем, что от брака про­изо­шли все смерт­ные, кроме пра­ро­ди­те­лей. Ибо они – от дев­ства, а не про­из­ве­де­ние брака. Но без­бра­чие, как мы ска­зали, есть под­ра­жа­ние анге­лам. Поэтому, насколько ангел выше чело­века, настолько дев­ство чест­нее брака. Что говорю ангел? Сам Хри­стос – слава дев­ства, не только потому, что родился от Отца без­на­чально, без исте­че­ния и соче­та­ния, но и потому, что, сде­лав­шись подоб­ным нам, Он пре­выше нас вопло­тился от Девы без (супру­же­скаго) соеди­не­ния и Сам в Себе пока­зал истин­ное и совер­шен­ное дев­ство. Поэтому, хотя Он и не уза­ко­нил дев­ства, ибо не вси вме­щают сло­весе сего (Мф.19:11), как Он Сам сказал, но Он своим при­ме­ром научил нас дев­ству и дал нам силы для него. Ибо кому не ясно, что дев­ство живет ныне между людьми?

Конечно, хорошо чадо­ро­дие, кото­рое про­из­во­дит брак; хорош брак (против) блу­до­де­я­ния ради (1Кор.7:2), пре­се­ка­ю­щий блуд и при посред­стве закон­наго сово­куп­ле­ния не поз­во­ля­ю­щий неистов­ству похоти устрем­ляться к без­за­кон­ным дея­ниям; хорош брак для тех, в ком нет воз­дер­жа­ния. Но лучше дев­ство, умно­жа­ю­щее чадо­ро­дие души и при­но­ся­щее бла­го­вре­мен­ный плод – молитву. Честна женитва, и ложе нескверно: блуд­ни­ков же и пре­лю­бо­деев судит Бог (Евр.13:4).

Пре­по­доб­ный Нил Сор­ский

О борьбе с грехом и стра­стями. Второй помысл – блуда

Велик наш подвиг в борьбе с духом блуд­ным и крайне труден – лют зело; ибо борьба эта обни­мает и душу и тело – все суще­ство наше, поэтому нужно нам крепко ста­раться о том, чтобы бод­ренно и неусыпно соблю­дать сердце свое от блуд­ных мыслей, а осо­бенно – в святые празд­ники, когда гото­вимся при­ча­ститься Святых Тайн: в это время враг вся­че­ски силится осквер­нить нашу совесть. Но когда сту­жают нам блуд­ные помыслы, тогда надобно ожив­лять в себе страх Божий, при­во­дить себе на память то, что от Бога ничто не может быть утаено, ни даже самое тонкое дви­же­ние сердца, и что Гос­подь есть Судия и Взыс­ка­тель за все – даже самое тайное и сокро­вен­ное. Должно тогда ожи­вить в памяти своей и то обе­ща­ние, кото­рое изрекли мы пред Анге­лами и чело­ве­ками, обе­ща­ние пре­быть в цело­муд­рии и чистоте.

Цело­муд­рие и чистота не ко внеш­нему только житию отно­сятся, но оби­те­лью цело­муд­рия должен быть пота­ен­ный сердца чело­век, соблю­да­ю­щий себя от сквер­ных помыс­лов: сие-то пред Богом мно­го­ценно и все­лю­безно, а кто часто пре­да­ется блуд­ным мыслям и сквер­нит себя ими, тот любо­дей­ствует в сердце своем, – ска­зали отцы, – и если не соблю­дает себя, то от мыслей и к самому делу при­хо­дит. А сколь велико бед­ствие – это самое дело – видно из того, что ни один грех не назы­ва­ется таким именем, каким сей грех назы­ва­ется у отцов: они име­нуют его паде­нием; ибо впад­ший в него ста­но­вится без­дерз­но­ве­нен и сильно вле­чется к отча­я­нию. Во время брани против блуда, думаю, полезно раз­мыш­лять о себе самом, о том образе и звании, в каком нахо­димся, раз­мыш­лять, что мы обле­чены в образ Ангель­ский: как же дерз­нем попрать совесть нашу и уни­что­жить носи­мый нами Ангель­ский образ мер­зо­стью блуд­ной? Вспом­ним еще о стыде и сраме перед людьми; ибо и этим пред­став­ле­нием стыда и срама можем отра­зить студ­ное и гнус­ное наме­ре­ние. В самом деле, вооб­ра­зим себе, что мы застиг­нуты кем-либо в сквер­но­дей­стве: не поже­лали бы мы тогда лучше уме­реть, чем ока­заться в таком сраме? Так и иными спо­со­бами поста­ра­емся отсе­кать нечи­стые помыслы.

Глав­ное же и силь­ное оружие против духа нечи­стоты состоит в при­леж­ной молитве к Гос­поду Богу, как учат святые отцы. Святой Максим Испо­вед­ник настав­ляет воору­житься на блуд­ные помыслы молит­вой, заим­ствуя слова для молитвы у псал­мо­певца Давида: Изго­ня­щии мя ныне обы­доша мя (Пс.16:11); радо­сте моя, избави мя от обы­шед­ших мя (Пс.31:7). И святой Иоанн Лествич­ник, говоря об этом же пред­мете, пред­став­ляет сви­де­теля, молив­ше­гося на блуд­ные помыслы так: Боже, в помощь мою вонми (Пс.69:1) и т.п. Нужно при этом при­зы­вать на помощь тех святых, кото­рые известны осо­быми подви­гами и тру­дами в сохра­не­нии чистоты и цело­муд­рия, как напри­мер Даниил Скит­ский одному брату, рату­е­мому от блуда, велел помо­литься и при­звать на помощь муче­ницу Фома­иду, убитую за цело­муд­рие, и ска­зать так: «Боже, за молитвы муче­ницы Фома­иды, помози ми!» И бори­мый брат, помо­лясь так у гроба муче­ницы, тотчас избав­лен был от блуд­ной стра­сти. Имея такие сви­де­тель­ства, будем и мы молиться и при­зы­вать на помощь тех, о кото­рых в Свя­щен­ном Писа­нии гово­рится, что они под­ви­за­лись в цело­муд­рии и чистоте.

Если же брань сильно нале­жит нам, то, встав и про­сти­рая очи и руки на небо, помо­лися, как пове­лел Гри­го­рий Синаит, и Бог отго­нит помыслы. Молись же так, как гово­рит святой Исаак: «Ты силен еси Гос­поди и Твой есть подвиг: Ты ратуй и победи в том, Гос­поди, за нас». И как Иоанн Лествич­ник научает: «Возо­пий к Могу­щему спасти тебя, не хит­ро­спле­тен­ными сло­вами, но сми­рен­ным и про­стым веща­нием – поми­луй мя, Гос­поди, яко немо­щен есмь! И позна­ешь силу Выш­него и неви­ди­мых врагов неви­димо отже­нешь. Всегда бей рат­ни­ков Именем Иису­со­вым; ибо крепче этого оружия не най­дешь ни на небе, ни на земле.

По заме­ча­нию Иоанна Лествич­ника, бес нази­рает за нами и в то время, когда заме­тит, что мы не можем воору­житься против него телесне, т.е. помо­литься и внешне и внут­ренно, тогда осо­бенно напа­дает на нас. Внимай же бди­тельно и не осла­бе­вай в молитве осо­бенно в то время, когда сму­щают тебя сквер­ные помыслы, как ска­зали мы. Воз­води око телес­ное, или душев­ное, как тебе удоб­нее будет по вре­мени и по мере силы твоей; и если будешь это делать, опытом позна­ешь, что Силой Выш­няго и неви­ди­мой помо­щью они крепко побеж­да­ются. Если же обле­нишься, то потом посты­дишься, как побеж­ден­ный от них и име­ю­щий осквер­нен­ную совесть.

Нужно же нам знать и то диа­воль­ское ухищ­ре­ние, ска­зали отцы, кото­рым он вла­гает в ум наш мысли и вос­по­ми­на­ния о жен­ских и юных доб­ро­зрач­ных лицах, чтобы тотчас же отсе­кать их, хотя бы лица те были бла­го­че­сти­вые какие и по-види­мому не могли воз­буж­дать стра­сти; ибо если замед­лишь, то злой пре­лест­ник удобно пре­вра­тит и обле­чет эти мысли в сквер­ные и мерз­кие похоти.

Бывает иногда, что и сами мы на блуд­ные помыслы огор­ча­ва­емся и, раз­мыш­ляя о них, зази­раем себя в том, что желаем такой гнус­но­сти, кото­рая свой­ственна одним только без­с­ло­вес­ным, даже обу­ре­ва­емся тем, что, будучи про­ти­во­есте­ственно, и скоту чуждо… Но в таких чув­ство­ва­ниях, осо­бенно ново­на­чаль­ным, нужно хра­нить себя, чтобы долго думая о том, под пред­ло­гом борьбы, не ока­заться испол­ни­те­лем стра­сти. Поэтому без­опас­нее для нас отсе­кать при­логи – начало помысла. Всту­пать же с ними в брань свой­ственно силь­ным, кото­рые при­выкли бла­го­угодно раз­гра­ни­чи­вать эти помыслы.

Нако­нец, сохра­няй себя от собе­се­до­ва­ния с жен­щи­нами и от взи­ра­ния на них; уда­ляйся также от сожи­тель­ства с юными, жено­вид­ными и кра­си­выми лицами, и от взоров на них удер­жи­вайся: ибо это есть сеть диа­вола на иноков, как сказал некто из отцов. И, если можно, не бывай с ними наедине, гово­рит святой Васи­лий Вели­кий, – ни в нужной потребе; ибо ничего нет нужнее для тебя и души твоей, за кото­рую Хри­стос умер и вос­крес… И не желай слу­шать от кого-либо непри­стой­ных раз­го­во­ров, кото­рые воз­буж­дают стра­сти.

Пре­по­доб­ный Максим Грек

Против утвер­жда­ю­щих, что чело­ве­че­ский род имел раз­мно­жаться посред­ством плот­скаго сово­куп­ле­ния и рож­де­ния, хотя бы и не согре­шили пра­отцы

Слышал я, что неко­то­рые утвер­ждают, что если бы пра­отцы наши и соблюли данную им сна­чала Созда­те­лем всего и Вла­ды­кой запо­ведь, то все же раз­мно­же­ние рода чело­ве­че­скаго стало бы про­из­во­диться тем же ско­то­по­доб­ным обра­зом, как и ныне, только без похоти, без стра­сти и без жен­ских болез­ней. Это они гово­рят без вся­каго удо­сто­ве­ре­ния Боже­ствен­ных писа­ний, а руко­вод­ству­ясь лишь чело­ве­че­скими мыс­лями и следуя боль­шой внеш­ней уче­но­сти. Поэтому я при­знал спра­вед­ли­вым несколько рас­су­дить и побе­се­до­вать с ними, не в смысле поло­жи­тель­ных дока­за­тельств и уста­нов­ле­ний, но пред­по­ло­жи­тельно и пред­ла­гая просто против их мнения рас­суж­де­ния здра­ваго разума. Ска­жите нам, доб­рей­шие, как вы дума­ете: нетлен­ными ли и без­смерт­ными были созданы вна­чале родо­на­чаль­ники наши или под­ле­жа­щие тлению и смерти? Если они будут утвер­ждать второе, то ясно будут обли­чены во лжи тем Боже­ствен­ным гласом, кото­рый сказал пер­во­здан­ным: воньже аще день снесте от него, то есть от запре­щен­наго древа, смер­тию умрете (Быт.2:17). Сказав это, Созда­тель ясно научил нас, что Он создал их без­смерт­ными и что они оста­ва­лись без­смерт­ными навсе­гда, если бы сохра­нили святую Его запо­ведь, как сви­де­тель­ствует и тот Боже­ствен­ный глас, кото­рый гово­рит: Аз рех: бози есте, и сынове Выш­няго вси, то есть, вы – выше всего смерт­наго, а потом добав­ляет: вы же яко чело­вецы уми­ра­ете и проч. (Пс.81:6,7). И опять: чело­век в чести сый, т.е., в нетле­нии и рав­но­ан­гель­ском пре­бы­ва­нии, не разуме, при­ло­жися скотом несмыс­лен­ным, и упо­до­бися им (Пс.48:21), т.е., подпал тлению и смерти и под­чи­нился без­с­ло­вес­ным стра­стям, не ура­зу­мев свой чести, т.е. досто­ин­ства и без­смер­тия. Так же и Соло­мон пре­муд­рый сказал: Бог смерти не сотво­рил, зави­стию же диа­во­лею смерть вниде в мир (Прем. Сол.1:13;2,24). Если же, будучи побеж­дены Свя­щен­ным Писа­нием, испо­ве­дуют и против своей воли, что пер­во­здан­ные были сотво­рены нетлен­ными и без­смерт­ными и что навсе­гда сохра­ни­лись бы в нетле­нии, если бы не пре­сту­пили запо­веди Божией, то как они утвер­ждают, что раз­мно­же­ние нашего рода имело бы быть тем же скот­ским спо­со­бом, каким совер­ша­ется ныне, только без похоти, стра­стей и жен­ских болез­ней? Известно, что дето­род­ные уды при­даны при созда­нии обоим полам ради двух причин: чтобы посред­ством их сохра­нился род чело­ве­че­ский и не исчез бы окон­ча­тельно, и чтоб чрез них выбра­сы­ва­лось всегда изли­ше­ство пере­ва­ри­ва­ю­щейся пищи. Творец, зна­ю­щий все прежде бытия, знал, конечно, вперед име­ю­щее совер­шится отпа­де­ние пер­во­здан­наго от Бога, знал так же и при­чину этого отпа­де­ния, именно, что они вос­хо­тят быть рав­ными Богу. По этой при­чине пре­муд­рый Созда­тель придал им такие скот­ские уды и вложил в них силь­ное ражже­ние скот­ской похоти, чтобы они и против воли сово­куп­ля­лись друг с другом и рож­дали детей. Иначе мы не хотели бы сово­куп­ляться друг с другом, имея ввиду, каждый пол, мно­же­ство неснос­ных стра­да­ний дето­рож­де­ния и вос­пи­та­ния рож­да­е­мых, – жен­ский пол, имея ввиду девя­ти­ме­сяч­ное тягост­ное рож­де­ние во чреве и те пако­сти и огор­че­ния, какия впо­след­ствии, по рож­де­нии, при­хо­дится тер­петь, и неот­лож­ныя заботы о мла­денце, пока он достиг­нет извест­наго воз­раста; отец так же, имея ввиду мно­же­ство попе­че­ний о вос­пи­та­нии своих детей, как лучше их вос­пи­тать и научить бла­го­че­стию, а потом сыно­вей женить, а доче­рей выдать замуж. Этим дока­зы­ва­ется, что пре­муд­рый Созда­тель имел ввиду умно­же­ние нашего рода другим каким-либо спо­со­бом, более высо­ким и пре­вы­ша­ю­щим ум чело­ве­че­ский спо­со­бом, при­лич­ным суще­ству, создан­ным по образу и подо­бию Божию и не при­ну­дил бы Того, Кто не под­ле­жит ника­кому при­нуж­де­нию, усво­ить своему образу такое постыд­ное и скот­ское без­об­ра­зие и сквер­ное сме­ше­ние. Непра­вильно, поэтому, пони­мать и утвер­ждать, что чело­век, создан­ный по образу и по подо­бию Божию, то есть без­смерт­ным, без­страст­ным и нетлен­ным, если и бы сохра­нил запо­ведь Создав­шего его, имел умно­жаться посред­ством такого сквер­наго и скот­скаго сово­куп­ле­ния. Ибо при скот­ском сово­куп­ле­нии по необ­хо­ди­мо­сти должно быть сквер­ное исте­че­ние, без кото­рого зача­тие быть не может. Если же есть исте­че­ние, то значит, есть и тление и сокры­тая страсть; сле­до­ва­тельно, зача­тое и рож­ден­ное и вос­пи­тан­ное уже не без­смертно, но тленно и смертно и мало­вре­менно. Ибо все, что от тления имеет начало, по необ­хо­ди­мо­сти под­ле­жит тлению и смерти. Сле­до­ва­тельно, другим спо­со­бом, чуд­ней­шим и для нашего ума непо­сти­жи­мым, имел умно­жаться род чело­ве­че­ский, а не посред­ством ско­то­по­доб­наго сово­куп­ле­ния, как думают неко­то­рые, раз­суж­дая недо­стойно Боже­ствен­наго образа.

Не будем же рас­суж­дать о том, что пре­вос­хо­дит наш разум и наше пони­ма­ние, ибо разум наш – земной и немощ­ный и во многом погре­шает, как сви­де­тель­ствует слово Божие, кото­рое гово­рит: Гос­подь весть помыш­ле­ния чело­ве­че­ския, яко суть суетна (Пс.93:11). И другое писа­ние гово­рит: помыш­ле­ния бо смерт­ных бояз­лива, и погре­ши­тельна умыш­ле­ния их (Прем. Сол.9:14); Дела же Божии непо­сти­жимы для вся­каго создан­наго есте­ства. Кто бо разу­мел ум Гос­по­день, или кто совет­ник Ему бысть? (Рим.11:34) К тому же вспом­ним без­чис­лен­ные сонмы без­п­лот­ных сил, как они вскоре и во мгно­ве­ние ока появи­лись все­силь­ным мано­ве­нием Его? Не мог ли Единый все­силь­ный тем же все­де­тель­ным мано­ве­нием Своим умно­жить род чело­ве­че­ский, как умно­жил Он мыс­лен­ныя воин­ства без­п­лот­ных сил, если бы родо­на­чаль­ники сохра­нили данную им запо­ведь Божию? Воис­тину мог, во всяком случае. Ибо что невоз­можно для твор­че­ской Его силы, кото­рою Он вдруг укра­сил небо без­чис­лен­ными мил­ли­о­нами звезд и сразу привел из небы­тия в бытие мно­же­ство чет­ве­ро­но­гих земных, рыб мор­ских и птиц небес­ных; а землю всю укра­сил без­чис­лен­ными цве­тами и раз­лич­ными садами и лесами?

Итак, сколько даро­вала бла­го­дать ска­зать о сем, столько и ска­зано. Если же кто этим не убеж­да­ется и про­дол­жает спо­рить, мы тако­ваго обычия не имамы, ниже церкви Божия (1Кор.11,16), гово­рит святой про­по­вед­ник Божий. Кто все­де­тель­ным и все­силь­ным мано­ве­нием вскоре все создал, сохра­няет и управ­ляет, Тому всякая слава, честь и покло­не­ние во веки. Аминь.

Свя­ти­тель Димит­рий Ростов­ский

Жития Святых

Житие пре­по­доб­наго Васи­лия Новаго

Блуд­ные мытар­ства

Книга седь­мая – март, день два­дцать шестой (стр. 545–547)

…Когда же мы под­ни­ма­лись выше, то я спро­сила ведших меня святых анге­лов:

- «Вла­дыки мои, все ли хри­сти­ане про­хо­дят эти мытар­ства, и нельзя ли чело­веку пройти без вся­каго истя­за­ния и страш­ных муче­ний?»

Святые ангелы отве­тили мне:

- «Для душ верных иного пути, воз­во­дя­щаго к небу, нет, и все грядут этим путем, но не все под­вер­га­ются таким истя­за­ниям, каким под­верг­лась ты, но только подоб­ные тебе греш­ники, кото­рые несо­вер­шен­ную испо­ведь грехов своих совер­шали пред духов­ным отцом, сты­дясь без­за­кон­ных дел своих и ута­и­вая многия из них. Если же кто искренно и по правде, не ута­и­вая ничего, испо­ве­ды­вает все дела свои и с сер­деч­ным сокру­ше­нием кается во всех соде­лан­ных им пре­гре­ше­ниях, то грехи такого чело­века, по мило­сер­дию Божию, неви­димо изгла­жда­ются, и когда душа его грядет по мытар­ствам, воз­душ­ные истя­за­тели, разо­гнув свои книги, не нахо­дят в них ника­ких руко­пи­са­ний ея грехов и не могут ей сде­лать ника­кого зла, так что душа та без­пре­пят­ственно и в весе­лии вос­хо­дит к пре­столу бла­го­дати. И ты, если бы сотво­рила совер­шен­ную испо­ведь и пока­я­лась бы во всех грехах твоих, – не пре­тер­пела бы таких гроз­ных истя­за­ний на мытар­ствах. Но теперь тебе помогло то, что ты давно уже пере­стала тво­рить смерт­ные грехи и доб­ро­де­тельно про­во­дила послед­ние годы жизни твоей, осо­бенно же помогли тебе молитвы пре­по­доб­наго отца твоего Васи­лия, кото­рому ты долго и усердно слу­жила».

Так бесе­дуя, дошли мы до мытар­ства блуда, на кото­ром истя­зу­ется всякое любо­де­я­ние, всякая блуд­ная мысль и меч­та­ние, а также страст­ные при­кос­но­ве­ния и любо­страст­ныя ося­за­ния. Князь этого мытар­ства воз­се­дал на пре­столе своем, обла­чен­ный в одежду сквер­ную и смрад­ную, окрап­лен­ную кро­ва­вою пеною, и мно­же­ство бесов пред­сто­яло ему. Видев меня, дошед­шею до них, они много диви­лись, а затем, вынеся напи­са­ния блуд­ных дел моих, обли­чили меня, ука­зы­вая, с кем, когда и где я гре­шила во время юности моей. И не имея я ничего, чтобы воз­ра­зить им, и от страха тре­пе­тала, испол­нив­шись стыда. Тогда ангелы ска­зали бесам:

- «Но ведь она уже много лет не тво­рила блуд­ных дел и пост­ни­че­ски, в чистоте и воз­дер­жа­нии, про­жила все послед­ние годы своей жизни».

Бесы отве­тили им:

- «Знаем, что она давно уже отстала от блуд­наго греха, но все же она при­над­ле­жит нам, потому что не совер­шенно и не вполне искренно кая­лась пред своим духов­ным отцом в соде­ян­ных раньше грехах, многое ута­и­вая от него; а потому или оставьте ее нам, или выку­пите ее доб­рыми делами».

Ангелы поло­жили им многое от добрых дел моих и еще больше от даро­ва­ния пре­по­доб­наго Васи­лия, и, едва изба­вив­шись от лютой беды, я была уне­сена оттуда.

После того мы достигли мытар­ства пре­лю­бо­де­я­ния, в кото­ром истя­зу­ются грехи живу­щих в супру­же­стве и не соблю­да­ю­щих супру­же­ской вер­но­сти, но осквер­ня­ю­щих свое ложе, а также все­воз­мож­ные похи­ще­ния дев­ствен­ниц с целью рас­тле­ния их и всякия блу­до­дей­ствен­ныя наси­лия. Здесь же истя­зу­ются паде­ния и тех, кто посвя­тил себя Богу и дал обет соблю­дать жизнь свою в чистоте и дев­стве, но потом не сдер­жал этого обета. На этом мытар­стве и я была обли­чена как пре­лю­бо­де­ица и не имела ничего, чтобы ска­зать в свое оправ­да­ние, – так что неми­ло­серд­ные истя­за­тели, сквер­ные и нечи­стые духи уже наме­ре­ва­лись похи­тить меня из рук ангель­ских и низ­ве­сти на дно ада. Но святые ангелы всту­пили в спор с ними и пред­ста­вили все после­ду­ю­щие труды мои и подвиги; и таким обра­зом иску­пили меня всеми остав­ши­мися доб­рыми делами моими, кото­рые поло­жили там все до послед­няго, оста­вив вместе с тем и весьма многое из даро­ван­наго пре­по­доб­ным Васи­лием. Все это они воз­ло­жили на весы против моих без­за­ко­ний и, взяв меня, понесли далее.

Тут мы при­бли­зи­лись к мытар­ству содом­ских грехов, на кото­ром истя­зу­ются про­ти­во­есте­ствен­ные грехи мужчин и женщин, муже­лож­ство и ско­то­лож­ство, кро­во­сме­ше­ния и иныя тайныя грехи, о кото­рых стыдно и вспо­ми­нать. Князь этого мытар­ства имел весьма сквер­ный и без­об­раз­ный вид и весь был покрыт смрад­ным гноем; слуги его во всем были подобны ему: смрад их был весьма нестер­пим, вид мерз­кий и страш­ный, ярость и лютость чрез­мер­ная. Увидев нас, они посте­пенно вышли навстречу и обсту­пили нас, но не найдя во мне, по мило­сти Божией, ничего, за что бы могли при­влечь к суду своему, со стыдом отбе­жали; мы же с радо­стью пошли далее.

Под­ни­ма­ясь выше, ангелы ска­зали мне:

- «Вот ты, Фео­дора, видела страш­ныя и мерз­кия мытар­ства блуд­ных дел. Знай, что немно­гие души про­хо­дят эти мытар­ства без­пре­пят­ственно, так как весь мир во зле лежит (1Ин.5:19), люди же весьма слабы и, от юности при­страстны к любо­дей­ным грехам. Мало, очень мало людей, умерщ­вля­ю­щих свои плот­ския похоти, и посему редко кто эти мытар­ства про­хо­дят сво­бодно и без­пре­пят­ственно; напро­тив весьма много таких людей, кото­рые, дошедши до этого мытар­ства, здесь поги­бают, ибо истя­за­тели блуд­ных дел похи­щают при­страст­ных к любо­де­я­нию людей и низ­вер­гают во ад, под­вер­гая их жесто­ким мукам. Князи блуд­ных мытарств даже похва­ля­ются, говоря: «мы одни более всех других мыта­рей воз­душ­ных попол­няем число низ­верг­ну­тых на дно ада, кото­рые таким обра­зом как бы всту­пают в род­ство с нами, под­вер­га­ясь оди­на­ко­вой с нами участи». Посему, Фео­дора, ты воз­бла­го­дари Бога за то, что, молит­вами пре­по­доб­наго отца твоего Васи­лия, мино­вала эти мытар­ства и больше не испы­та­ешь какого-либо зла и не будешь знать страха»…

Свя­ти­тель Димит­рий Ростов­ский

Жития Святых

Житие Иоанна Мно­го­стра­даль­наго, пре­по­доб­наго отца нашего

Июль, день восем­на­дца­тый

Мно­гими скор­бми подо­бает нам внити в Цар­ствие Божие (Деян.14:22), – сказал апо­стол Павел.

Согласно с ним и воз­люб­лен­ный ученик Иису­сов, Иоанн дев­ствен­ник, сказал:

- Аз, Иоанн, иже и брат ваш и общник в печали (Апок.1:9).

С ним согла­сен и воз­люб­лен­ный ученик Пре­свя­той Бого­ро­дицы из Печер­ской оби­тели, наш рус­ский дев­ствен­ник Иоанн, кото­рый про­зван Мно­го­стра­даль­ным; дей­стви­тельно много скор­бей пере­нес он ради обе­ща­ния дев­ства, дан­наго Небес­ному Жениху. Так он сам рас­ска­зы­вал про свою жизнь, неза­долго уже до смерти, по сле­ду­ю­щему поводу. К этому пре­по­доб­ному, затво­рив­ше­муся в одном тесном месте, в пещере пре­по­доб­наго Анто­ния, и про­вед­шему там всю свою жизнь, при­хо­дил часто один их бра­тьев, кото­раго обу­ре­вал диавол плот­ским вожде­ле­нием; он просил свя­таго помо­литься Гос­поду об ослаб­ле­нии его стра­сти. Пре­по­доб­ный же Иоанн гово­рил ему:

- «Брат, мужайся, пусть окреп­нет твое сердце, терпи во имя Гос­подне и сохрани пути Его, и Он не оста­вит тебя в руках наших врагов и не даст им уло­вить тебя».

Отве­чал ему обу­ре­ва­е­мый стра­стью:

- «Поверь мне, отец, если не дашь мне ослаб­ле­ния, то я не буду знать покоя, но буду ходить с места на место».

Пре­по­доб­ный же Иоанн сказал ему:

- «Зачем ты хочешь отдать себя на рас­тер­за­ние врагу? Ты будешь похож на чело­века, сто­я­щаго на краю про­па­сти; придет к нему враг и вне­запно столк­нет его вниз, и такое паде­ние будет ужасно, так что потом ему уже не под­няться; если же ты оста­нешься здесь, в святом мона­стыре, ты будешь похож на чело­века, сто­я­щаго далеко от про­па­сти, кото­раго как бы враг ни тру­дился тащить, не может сбро­сить; так Гос­подь за твое тер­пе­ние изба­вит тебя от про­па­сти стра­стей и от брен­ной нечи­стоты; послу­шай брат, я рас­скажу тебе, что слу­чи­лось со мной в юности».

И он начал рас­ска­зы­вать всю свою жизнь подробно.

Когда я пришел (гово­рил он) в этот святой мона­стырь печер­ский и стал тру­диться по чину свя­таго ангель­скаго образа, – я, сильно раз­жи­га­е­мый похо­тью, – весьма много пре­тер­пел ради своего спа­се­ния! По два, иногда и по три дня я не ел, часто и целую неделю я совер­шенно не при­ни­мал ника­кой пищи и жаждою умерщ­влял себя: целыми ночами я не спал; в таком стра­да­нии я провел около трех лет, но и таким обра­зом не нашел я покоя. Тогда я пошел в пещеру, где поло­жен был пре­по­доб­ный отец наш Анто­ний и пробыл день и ночь в молитве у его гроба; и вот я услы­хал голос пре­по­доб­наго ко мне:

- «Иоанн, Иоанн, тебе нужно здесь затво­риться в пещере, чтоб, не видя ничего и пре­бы­вая в мол­ча­нии, побо­роть страсть. Гос­подь помо­жет тебе молит­вами Своих пре­по­доб­ных».

Потому (про­дол­жал он) я с тех пор затво­рился здесь в тесном и печаль­ном месте, где живу вот уже три­на­дца­тый год; и не скоро я достиг покоя. Целые года боролся я со стра­стями и телес­ными помыс­лами, ведя жизнь стро­гую, немало лет, удру­чая свое тело сна­чала только постом и бодр­ство­ва­нием; потом, не зная, что делать и не будучи в состо­я­нии побо­роть плот­ской стра­сти, я решил жить нагим; я пове­сил на свое тело тяже­лыя вериги и так с тех пор и поныне я изну­ряю себя холо­дом и тяже­стью железа. Однако, когда и этого всего бывало недо­ста­точно, я при­ду­мал иное: выко­пал глу­бо­кую яму, по самыя плечи мне. Когда настали дни свя­таго Вели­каго поста, я влез в яму и засы­пал всего себя землей, так что у меня оста­лись сво­бод­ными только руки и голова, и так я пробыл под тяже­стью земли весь пост, не будучи в состо­я­нии дви­нуть ни одним суста­вом; но и от этого не пре­кра­ти­лась жгучая плот­ская страсть моя. Кроме того меня пугал враг диавол, желая выгнать меня оттуда, и я ощутил такое его ковар­ство: на дне ямы заго­ре­лись ноги мои, жилы в них стя­нуло, кости тре­пе­тали, пламя достигло уже живота и члены мои начали гореть. Я же не обра­щал вни­ма­ния на жесто­кую боль, но радо­вался душою, радо­вался, что душа моя сохра­ни­лась чистою от скверны: я пред­по­чел сго­реть в том огне ради Гос­пода, нежели выйти из ямы пору­ган­ным от беса, и в то же самое время я увидел страш­наго и лютаго змея, кото­рый дышал пла­ме­нем, обжи­гал меня искрами и хотел пожрать. Так он делал несколько дней, желая про­гнать меня. С наступ­ле­нием Свет­лой ночи Вос­кре­се­ния Хри­стова напал на меня вне­запно тот лютый змей, захва­тив в пасть мою голову и руки, на голове и на бороде у меня выпали волосы, как ты теперь видишь, и я, нахо­дясь в пасти у того змея, вскри­чал из глу­бины моего сердца:

- «Гос­поди Боже, Спа­си­тель мой, зачем ты оста­вил меня? Будь щедр ко мне, Вла­дыка, потому что Ты один Чело­ве­ко­лю­бец! Спаси меня греш­наго, ибо Ты один – без­греш­ный! Избавь меня от сквер­наго без­за­ко­ния моего, чтоб я не погиб в сетях лука­ваго на веки, спаси меня от этого врага: вот он рычит, как лев, желая меня погло­тить. Покажи силу Твою и приди спаси меня! Блесни Своей мол­нией и про­гони его, чтоб он исчез от лица Твоего!»

Когда я кончил молитву, тотчас свет боже­ствен­ный блес­нул как молния, и лютый змей тот исчез; и я его до сих пор не видал, по мило­сти Божией. Я услы­шал тогда и голос Гос­пода ко мне:

- «Иоанн, Иоанн! Вот тебе была помощь, теперь смотри сам, чтоб больше не постра­дать в буду­щем веке».

Я же (сказал он), покло­нив­шись, сказал:

- «Гос­поди, зачем Ты оста­вил меня на жесто­кое муче­ние?»

Отве­чал мне голос:

- «По мере твоего тер­пе­ния было это послано тебе, чтоб ты, испы­тан­ный огнем, стал чист, как золото; выше силы не допу­стит Бог иску­ше­ния чело­веку, чтоб не изне­мог он и не был пору­ган лука­вым змеем. Но как разум­ный хозяин пору­чает креп­ким и силь­ным рабам боль­шую и тяже­лую работу, а сла­бо­силь­ным и слабым – плохую и легкую, так пони­май ты и о борьбе с телес­ной похо­тью, из-за кото­рой ты молишься о себе. Но помо­лись тому мерт­вецу, кото­рый нахо­дится близ тебя, чтоб он изле­чил тебя от блуд­ной стра­сти: он сделал больше Иосифа и может помо­гать стра­да­ю­щим от этой стра­сти».

А я (про­дол­жал он), не зная имени этого мерт­веца, стал вос­кли­цать:

- «Гос­поди, поми­луй меня молит­вами этого пре­по­доб­наго!»

Потом я узнал, что это был Моисей, родом угрин (вен­ге­рец). Тогда меня осиял неска­зан­ный свет, в кото­ром я и теперь нахо­жусь, не нуж­да­ясь в свете ни ночью, ни днем; и все достой­ные, кото­рые при­хо­дят ко мне, доволь­ству­ются этим светом и видят воочию мое уте­ше­ние, кото­рое осве­тило меня в ту ночь Вос­кре­се­ния, давая надежду на буду­щий свет».

Окон­чив этот рас­сказ о мно­го­стра­даль­ной жизни своей, пре­по­доб­ный отец наш Иоанн обра­тился к одер­жи­мому стра­стью плот­скою и сказал:

- «Мы ведь сами, брат, помыш­ляем своим умом о плот­ском, за это и попус­кает на нас Бог стра­да­ния Своим пра­вед­ным судом, потому что мы не при­но­сим достой­ных плодов пока­я­ния. Но, брат, я скажу тебе: помо­лимся этому пре­по­доб­ному Моисею, и он помо­жет тебе».

После этого он помо­лился вместе с одер­жи­мым стра­стью; потом взял одну кость от мощей пре­по­доб­наго Моисея и дал ему, говоря:

- «При­ложи ее к своему телу».

Сделав это, брат тотчас почув­ство­вал, как угас жар в теле его; блуд­ная страсть пере­стала бес­по­ко­ить Иоанна и замерла в теле его; с тех пор не было ему более муче­ний от нея. Тогда святый и брат, (прежде) одер­жи­мый стра­стью, вместе воз­дали хвалу Богу за то, что тех, кото­рые про­сла­вили Его чисто­тою в своей жизни, про­слав­ляет Он и по смерти чуде­сами, очи­ща­ю­щими людей от греха.

Вскоре после рас­сказа о своих вели­ких стра­да­ниях мно­го­стра­даль­ный затвор­ник, пре­по­доб­ный отец наш Иоанн 18-го июля предал дух свой в руки Гос­поду (кон­чина свя­таго Иоанна после­до­вала в 12 веке), чтоб воца­риться с Тем же, с Кем вместе постра­дал. Мощи же его святыя, пода­ю­щия неоску­де­ва­ю­щее исце­ле­ние, как столп защиты от лица вра­жьяго, стоят и теперь непо­ко­ле­бимо там, где он сна­чала там себя зако­пал по плечи, когда под­ви­зался, и после, когда узнал время своего пре­став­ле­ния. Молит­вами мно­го­стра­даль­наго сего затвор­ника, пре­по­доб­наго отца нашего Иоанна (чест­ное тело кото­раго, как побе­див­шаго телес­ную страсть многим стра­да­нием, стало стол­пом в доме Божием), да будем и мы направ­лены, как светом со стол­пом, явив­шимся пред Мои­сеем, – в ту обе­то­ван­ную небес­ную землю, теку­щую моло­ком и медом, чего удо­сто­и­ва­ются кор­мя­щи­еся грудью мла­денцы, а также и этот дев­ствен­ник Иоанн, подобно Иоанну – наперст­нику Христа, бла­го­да­тию и славою в Троице сла­ви­маго Бога, Кото­рому воз­сы­ла­ется слава ныне и вечно. Аминь.

Нико­дим Свя­то­го­рец

Как побо­рать плот­ския стра­сти?

Неви­ди­мая брань. Глава 19

С плот­скими стра­стями, брате мой, над­ле­жит бороться своим особым спо­со­бом, чем с про­чими. Чтоб это шло у тебя в долж­ном порядке, знай, что иное тебе должно делать прежде иску­ше­ния сими стра­стями, иное во время иску­ше­ния, и иное после пре­кра­ще­ния его.

Прежде иску­ше­ния вни­ма­ние твое должно быть обра­щено на при­чины, кото­рые обык­но­венно служат пово­дом к порож­де­нию иску­ше­ния, или воз­буж­де­нию стра­сти. Здесь закон: все­воз­можно избе­гай всех слу­чаев, могу­щих воз­му­тить покой плоти твоей, осо­бенно встречи с лицами дру­гаго пола. И если иной раз будет над­ле­жать нужда бесе­до­вать с каким-нибудь таким лицем, бесе­дуй не долго, соблю­дая не только скром­ность, но и некую стро­гость в лице своем, и слова твои пусть будут при всей при­вет­ли­во­сти больше сдер­жанны, нежели бла­го­склонны.

Не ими веры врагу твоему во веки (Сир.12:10), гово­рит пре­муд­рый Сирах. И ты нико­гда не верь телу своему: ибо как медь сама от себя раж­дает ржав­чину, так и рас­тлен­ное есте­ство тела раж­дает из себя злыя дви­же­ния похот­ныя. Якоже бо медь ржа­веет, так и злоба его (там же). Не верь же, еще повто­ряю тебе, не верь в этом отно­ше­нии самому себе, хотя, поло­жим, ты не чув­ству­ешь и столько уже вре­мени не чув­ство­вал сего жала плоти твоей. Потому что эта трео­ка­ян­ная злоба, чего не делала многие годы, иногда делает в один час и в одно мгно­ве­ние, и всегда молча делает обычно свои при­го­тов­ле­ния к напа­де­нию. И знай, что чем больше при­ки­ды­ва­ется она другом, и не подает ни малей­шего повода к подо­зре­нию, тем боль­ший потом нано­сит вред и нередко пора­жает насмерть.

Должно также вся­кому бояться наи­паче тех лиц дру­гаго пола, с кото­рыми почи­та­ется бла­го­слов­ным обыч­ное в житей­ском быту вза­и­мо­об­ра­ще­ние, или потому, что они род­ственны, или потому, что бла­го­че­стивы и доб­ро­де­тельны, потому, что от них полу­чено бла­го­де­я­ние и есть потреб­ность почаще изъ­яв­лять им за то при­зна­тель­ность. Бояться сего надобно потому, что к такому, без страха и вни­ма­ния к себе, вза­и­мо­об­ра­ще­нию всегда почти при­ме­ши­ва­ется губи­тель­ная страсть чув­ствен­ная, кото­рая потом мало-по-малу нечув­стви­тельно про­ни­кает душу до самых глубин и так омра­чает ум, что под­верг­ши­еся заразе начи­нают ни во что вме­нять всякия опас­ныя при­чины греха, как-то страст­ные взгляды, слад­кия речи с той и другой сто­роны, при­вле­ка­тель­ныя дви­же­ния и поло­же­ния тела, пожа­тия рук, от чего нако­нец впа­дают и в самый грех, и в другия диа­воль­ския сети, из кото­рых иной раз и совсем осво­бо­диться не могут.

Бегай же, брате мой, этого огня, потому что ты порох, и нико­гда не дерзай в само­на­де­ян­но­сти думать, что ты порох смо­чен­ный и весь напол­нен водой доброй и креп­кой воли. Нет, нет! Но думай паче, что ты сухой-пре­су­хой порох, и тотчас вспы­хи­ва­ешь, как только почув­ству­ешь огонь тот. Отнюдь не пола­гайся на твер­дость твоей реши­мо­сти и твою готов­ность скорее уме­реть, нежели оскор­бить Бога грехом. Ибо хоть и можно допу­стить, что ты посему смо­чен­ный порох, но от частого сооб­ра­ще­ния и сиде­ния с глазу-на-глаз, огонь плот­ский мало-по-малу изсу­шит оро­си­тель­ную воду доб­рого твоего про­из­во­ле­ния, и ты сам не заме­тишь, как ока­жешься пла­ме­не­ю­щим плот­скою любо­вию, и до такой сте­пени, что пере­ста­нешь сты­диться людей и Бога бояться, и ни во что ста­нешь вме­нять честь, жизнь и все муче­ния ада, стре­мясь к соде­ла­нию греха.

Бегая убо бегай все­воз­можно: а) от такого сооб­ра­ще­ния с лицами, могу­щими послу­жить для тебя в соблазн, если искренно жела­ешь не попасть в плен греха и не упла­тить оброка его, кото­рый есть смерть душев­ная. Пре­муд­рым назы­вает пре­муд­рый Соло­мон того, кто боится и избе­гает причин греха, а того, кто много дерзая о себе, само­на­де­янно не избе­гает их, назы­вает нера­зум­ным, говоря: пре­мудр, убо­явся, укло­нится от зла; безум­ный же на себе наде­явся, сме­ша­ва­ется со без­за­кон­ным (делом) (Притч.14:16). Не на это ли ука­зы­вал и Апо­стол, когда запо­ве­ды­вал Корин­фя­нам: бегайте блу­до­де­я­ния (1Кор.6:18)?

б) Бегай ничего-неде­ла­ния и лено­сти; и стой бод­ренно, во все глаза смотря за помыс­лами, и мудро устрояя и ведя дела свои, тре­бу­е­мыя твоим поло­же­нием.

в) Нико­гда не ослу­ши­вайся насто­я­те­лей твоих и отцов духов­ных, но охотно пови­нуйся им во всем, скоро и с готов­но­стью испол­няя, что ни при­ка­жут, и наи­паче то, что сми­ри­тельно для тебя и про­тивно твоей воле и твоим наклон­но­стям.

г) Нико­гда не поз­во­ляй себе смело судить о ближ­нем, никого не суди и не осуж­дай, и осо­бенно за этот самый плот­ский грех, о коем у нас речь, хотя бы кто явно впал в него, но поимей к нему состра­да­ние и жалость; не него­дуй на него и не смейся над ним, но от его при­мера поза­им­ствуй себе урок сми­ре­ния, и зная, что и сам ты крайне слаб и на худое подви­жен, как прах на пути, говори себе: ныне пал он, а завтра паду я. Ведай, что если ты скор на осуж­де­ние и пре­зре­ние к другим, то Бог больно нака­жет тебя за это, попу­стив тебе самому впасть в тот же грех, за какой осуж­да­ешь других. Не судите, да не судимы будете (Мф.7:1), и на тоже не будете осуж­дены, чтоб из паде­ния своего познали пагуб­ность гор­дыни своей и, сми­рив­шись, взыс­кали вра­чев­ства от двух зол: от гор­до­сти и блуда. Но если Бог по мило­сти Своей и хранит тебя от паде­ния и ты удер­жи­ва­ешь неиз­менно твер­дым цело­муд­рен­ный помысл твой; ты все же пере­стань осуж­дать, если осуж­дал, и не само­на­де­ян­ни­чай, а паче бойся и не верь своему посто­ян­ству.

д) Внимай себе и бодр­ствуй над собой. Если стяжал ты какой дар Божий или нахо­дишься в добром состо­я­нии духов­ном, не вос­при­ни­май в само­мне­нии сует­наго и меч­та­тель­наго о себе помыш­ле­ния, будто ты нечто, и что враги твои не посмеют напасть на тебя, и ты столько нена­ви­дишь их и пре­зи­ра­ешь, что сразу отра­зишь, если они осме­лятся при­бли­зиться к тебе. Как только так поду­ма­ешь, падешь легко, как осен­ний лист с дерева. Вот что сле­дует тебе соблю­дать прежде иску­ше­ния плот­ской стра­стью.

Во время же самаго иску­ше­ния вот что делай: дознай поско­рее при­чину, от кото­рой поро­ди­лась брань, и тотчас отстрани ее. При­чина этому бывает или внут­рен­няя, или внеш­няя. Внеш­нею тому при­чи­ной бывают: воль­ность очей, слад­кия для слуха речи, такия же по содер­жа­нию и напеву песни, щеголь­ския из нежных мате­рий одежды, бла­го­ухан­ные для обо­ня­ния духи, воль­ныя обра­ще­ния и беседы, сопри­кос­но­ве­ния и пожа­тия рук, танцы и многое подоб­ное. Вра­чев­ством против всего этого служат: скром­ное и сми­рен­ное оде­я­ние, неже­ла­ние не видеть, ни слы­шать, ни обо­нять, ни гово­рить, ни касаться ничего такого, что про­из­во­дит это срам­ное дви­же­ние, осо­бенно же избе­га­ние сооб­ра­ще­ния с лицами дру­гаго пола, как гово­рено выше. При­чи­ной внут­рен­нею служит с одной сто­роны жизнь в доволь­стве и покое плоти, когда все жела­ния телес­ныя нахо­дят полное удо­вле­тво­ре­ние, с другой срам­ные помыслы, кото­рые при­хо­дят или сами собой при вос­по­ми­на­нии виден­наго, слы­шан­наго и испы­тан­наго, или от воз­буж­де­ния их духами злобы.

Что каса­ется до жизни в полном доволь­стве и покое плоти, то ее надобно оже­сто­чить поще­ни­ями, бде­ни­ями, хруп­ко­с­па­ни­ями, осо­бенно мно­жай­шими покло­нами до утом­ле­ния, и дру­гими про­из­воль­ными тело­оз­лаб­ле­ни­ями, как сове­туют и запо­ве­дуют опыт­ные и раз­су­ди­тель­ные отцы наши святые. А против помыс­лов, от чего бы они ни про­ис­хо­дили, вра­чев­ством служат разныя духов­ныя упраж­не­ния, сооб­раз­ныя с насто­я­щим твоим состо­я­нием и тре­бу­е­мыя им, каковы: чтение святых и душе­спа­си­тель­ных книг, осо­бенно свя­таго Ефрема Сирина, Лествич­ника, Доб­ро­то­лю­бия и других подоб­ных, бла­го­че­сти­выя раз­мыш­ле­ния и молитва.

Молитву свою, когда начнут напа­дать на тебя срам­ные помыслы, совер­шай так: тотчас воз­двигни ум свой к рас­пя­тому ради нас Гос­поду, и из глу­бины души взывай к Нему: «Иисусе мой Гос­поди! Слад­чай­ший мой Иисусе! Ускори на помощь мне и не дай врагу моему поло­нить меня!» В тоже время обни­май мыс­ленно и чув­ственно, если есть близ, живо­тво­ря­щий крест, на коем распят ради тебя Гос­подь твой, лобы­зай часто язвы Его и говори к ним с любо­вью: «крас­ней­шия язвы, язвы свя­тей­шия, язвы пре­чи­стыя! уяз­вите это мое ока­ян­ное и нечи­стое сердце и не допу­стите меня до того, чтоб я посра­мил и оскор­бил вас нечи­сто­той своею.»

Раз­мыш­ле­ние же твое, в то время как мно­жатся в тебе срам­ные помыслы плот­ской сласти, да не будет направ­лено прямо против них, хоть иные и сове­туют это; не берись изоб­ра­жать мыс­ленно пред собой нечи­стоту и сра­моту грехов плот­ской похоти, ни угры­зе­ния сове­сти, кото­рыя после­дуют за тем, ни рас­тле­ния есте­ства твоего и потерю чистоты дев­ства твоего, ни помра­че­ния сове­сти твоей и другое подоб­ное. Не берись, говорю, раз­мыш­лять об этом, потому что такое раз­мыш­ле­ние не всегда бывает верным сред­ством к пре­о­да­ле­нию иску­ше­ния плоти, а напро­тив может послу­жить к уси­ле­нию брани, иной же раз и к паде­нию. Ибо хотя ум при сем будет вести мыс­лен­ную речь свою в укор и про­тив­ле­ние сей стра­сти; но как мысль несмотря на то все же будет дер­жаться на пред­ме­тах ея, к кото­рым так нерав­но­душно сердце, то не дивно, что тогда как ум рас­то­чает такия стро­гия суж­де­ния о таких делах, сердце соуслаж­даться будет ими и согла­шаться на них, что и есть внут­рен­нее паде­ние. Нет, надобно рас­суж­дать о таких пред­ме­тах, кото­рые бы засло­нили собой эти срам­ныя вещи и совсем отвлекли от них вни­ма­ние, содер­жа­нием же своим отрез­ви­тельно дей­ство­вали на сердце. Такого рода пред­меты суть жизнь и стра­да­ние вопла­тив­ша­гося ради нас Гос­пода Иисуса, неми­ну­е­мый час смерти нашей, тре­пет­ный день суда и разные виды адских муче­ний. Если, как нередко слу­ча­ется, срам­ные помыслы эти будут и при этом про­дол­жать напа­дать на тебя с осо­бен­ной силой и неудер­жи­мо­стью; не бойся, не пере­ста­вай раз­мыш­лять о пока­зан­ных пред сим пред­ме­тах и не обра­щайся к тому приему борьбы, чтоб прямо против них воз­ста­вать, рас­кры­вая неодоб­ри­тель­ныя сто­роны их самих, как ска­зано было выше. Не делай так; но про­дол­жай сколько можно вни­ма­тель­нее раз­мыш­лять о пока­зан­ных пред сим устра­ши­тель­ных и отрез­ви­тель­ных пред­ме­тах, ни мало не без­по­ко­ясь о помыс­лах тех срам­ных, как бы они не были твои соб­ствен­ные. Ведай, что нет луч­шего спо­соба к про­гна­нию их, как пре­зре­ние к ним и ни во что их вме­не­ние. Раз­мыш­ле­ние же сие почаще пре­ры­вай такою или подоб­ною ей молит­вой: «Осво­боди меня, Творче мой и Изба­ви­телю, от врагов моих сих, во славу стра­стей Твоих и Твоей неиз­ре­чен­ной бла­го­сти.» Молит­вою же подоб­ною и заключи свое раз­мыш­ле­ние.

Смотри же, отнюдь не обра­щай ока ума своего на эту плот­скую нечи­стоту, так как и одно пред­став­ле­ние о ней не без­опасно; и не оста­нав­ли­вайся на беседу с сими иску­ше­ни­ями, или о сем иску­ше­нии, чтоб опре­де­лить, про­изо­шло ли у тебя согла­сие на него, или нет. Такое иссле­до­ва­ние, хотя на вид кажется хоро­шим, на деле же поис­тине есть кознь диа­вола, поку­ша­ю­ще­гося сим спо­со­бом или отя­го­тить тебя, или вверг­нуть в мало­ду­шие и отча­я­ние, или удер­жать тебя сколь можно долее в сих помыс­лах и чрез них ввести в грех делом или по роду их, или в другой какой.

Вместо всяких таких иссле­до­ва­ний о помыс­лах сих, сму­ща­ю­щих тебя, поди, испо­ве­дуй все подробно духов­ному отцу своему, и пре­будь потом покоен в помыш­ле­нии своем и в сердце своем, не мутя себя ника­кими вопро­сами, упо­ко­е­ва­ясь на реше­нии отца своего. Только все ему открой, что сму­щало и сму­щает ум твой и твое чув­ство в сем иску­ше­нии, ничего не ута­и­вая и не поз­во­ляя стыду свя­зать язык твой, а паче сми­ря­ясь само­уни­женно. Ибо если во всякой борьбе с вра­гами имеем мы нужду в глу­бо­ком сми­ре­нии, чтоб побе­дить их; сколь много паче потребно оно нам во время плот­ской брани? так как и самое иску­ше­ние сие боль­шею частью бывает или порож­де­нием гор­дыни, или вра­зум­ле­нием и нака­за­нием за нее. Почему и гово­рит святой Иоанн Лествич­ник, что кто впал в блуд или другой какой плот­ский грех, тот прежде того впал в гор­дость; и что впасть ему в грех попу­щено для того, чтоб он сми­рился: «где совер­ши­лось паде­ние, там прежде водво­ря­лась гор­дость; ибо гор­дость есть пред­воз­вест­ница паде­ния.» И еще: «нака­за­ние гор­дому есть паде­ние» (Сл.23:4.10).

Когда нако­нец ути­шатся срам­ные помыслы и иску­ше­ние прой­дет, вот что должно тебе делать: как бы ни каза­лось тебе, что ты сво­бо­ден уже от плот­ской брани, и как бы уве­рен­ным в том ни имел ты себя, вся­че­ски одна­кож пекись далеко дер­жать ум свой и вни­ма­ние свое от тех вещей и лиц, кото­рыя были при­чи­ной воз­ста­ния на тебя такого иску­ше­ния; и отнюдь не побла­жай позыву пови­даться с ними, под тем пред­ло­гом, что оне род­ствен­ницы, или что бла­го­че­стивы и бла­го­де­тели твои; вра­зум­ляй себя напо­ми­на­нием, что и это есть гре­хов­ное обльще­ние рас­тлен­наго есте­ства нашего и сеть все­лу­ка­ваго врага нашего диа­вола, кото­рый тут пре­об­ра­зу­ется в ангела света, чтоб вверг­нуть во тьму, как гово­рит святой Павел. (2Кор.11:14).

Свя­ти­тель Игна­тий Брян­ча­ни­нов

О хра­не­нии от зна­ком­ства с жен­ским полом

При­но­ше­ние совре­мен­ному мона­ше­ству. Глава 42

Пре­по­доб­ные Отцы наши, святые иноки всех времен, тща­тельно хра­нили себя от зна­ком­ства с жен­ским полом. Вход жен­скому полу в древ­ние монa­стыри был вос­пре­щен. Этот святый и бла­го­де­тель­ный обычай сохра­ня­ется и ныне во всей Афон­ской горе. Те из иноков, кото­рые про­во­дили осо­бенно вни­ма­тель­ную жизнь, с осо­бен­ной тща­тель­но­стию хра­ни­лись от зна­ком­ства и обще­ния с жен­щи­нами, что видно из жития пре­по­доб­ных Арсе­ния Вели­каго, Сисоя Вели­каго, Иоанна Мол­чаль­ника и других воз­вы­шен­ней­шей свя­то­сти Отцов. Так посту­пали они не един­ственно по про­из­волу, но по ука­за­нию необ­хо­ди­мо­сти, усмот­рен­ной ими, как в зер­кале, в их вни­ма­тель­ной жизни.

Неко­то­рые иноки утвер­ждают о себе, что они, нахо­дясь часто в обще­стве женщин, не чув­ствуют вреда. Этим инокам не должно верить: они или гово­рят неправду, скры­вая свое душев­ное раз­строй­ство, или про­во­дят жизнь самую невни­ма­тель­ную и нера­ди­вую, и потому не видят своего устро­е­ния, или же диавол окра­ды­вает их, отни­мая пони­ма­ние и ощу­ще­ние вреда, чтоб соде­лать их мона­ше­скую жизнь без­п­лод­ною и уго­то­вать им верную поги­бель. Пре­вос­ходно раз­суж­дал об этом пре­по­доб­ный Исидор Пелу­си­отский в письме к епи­скопу Пал­ла­дию: «Если тлят обычаи благи беседы злы (1Кор.15:33), – по изре­че­нию Писа­ния: то совер­шает это по пре­иму­ще­ству беседа с женами. Хотя бы пред­ме­том ея было и добро: но она доста­точно сильна, чтоб рас­тлить внут­рен­няго чело­века сквер­ными помыс­лами, и, в то время, как тело пре­бы­вает чистым, душа осквер­ня­ется. Бесед с женами сколько можно убегай, благий муж. Если по какой нужде при­дешь к женам: то имей глаза опу­щен­ными вниз, и тех, к кото­рым ты пришел, поучай смот­реть цело­муд­ренно. Сказав им немного слов, могу­щих утвер­дить и про­све­тить души их, немед­ленно уда­ляйся, чтоб долгая беседа не смяг­чила и не рас­сла­била твоей душев­ной кре­по­сти. Ска­жешь: хотя и часто я бесе­дую с женами, однако из этого не после­дует для меня ника­кого вреда. Пусть будет и так! но я желаю, чтоб все были твердо уве­рены в том, что водами камни утон­ча­ва­ются, и про­би­ва­ются кап­лями дождя, всегда пада­ю­щими на них. Раз­суди, что тверже камня? и что мягче воды, особ­ливо же водя­ной капли? но все­гдаш­ним дей­ствием побеж­да­ется и есте­ство. Если столько твер­дое есте­ство пре­одо­ле­ва­ется, стра­дает и ума­ля­ется от такой вещи, кото­рая в срав­не­нии с ним ничто: то как не быть побеж­ден­ною и пре­вра­щен­ною долгим обы­чаем воле чело­ве­че­ской, удо­бо­ко­леб­ле­мой?» Старец Сера­фим Саров­ский упо­доб­лял бла­го­честно живу­щаго инока, хра­ня­щаго цело­муд­рие, невоз­жен­ной вос­ко­вой свече; частое же обра­ще­ние этого инока посреди обще­ства женщин – этой же невоз­жен­ной свече, когда она будет постав­лена между мно­гими дру­гими воз­жен­ными све­чами. Тогда невоз­жен­ная свеча начи­нает таять от дей­ствия на нее теп­лоты, исхо­дя­щей от сто­я­щих вокруг ея воз­жен­ных свеч. Сердце инока, гово­рил старец, непре­менно должно под­верг­нуться раз­слаб­ле­нию, если инок поз­во­лит себе частое обра­ще­ние с жен­ским полом (Настав­ле­ние 9, изд. 1844 г).

Соеди­не­ние полов в суще­ству­ю­щем виде его есте­ственно (пад­шему есте­ству). Дев­ство выше­есте­ственно. Сле­до­ва­тельно жела­ю­щий сохра­нить свое тело в дев­ствен­но­сти, должен непре­менно дер­жать его вдали от того тела, соеди­не­ние с кото­рым тре­бу­ется есте­ством. В тела мужа и жены вло­жена неви­ди­мая сила, вле­ку­щая тело к телу. При­бли­жа­ю­щийся к жене непре­менно под­вер­га­ется вли­я­нию этой силы. Чем чаще сбли­же­ние, тем уча­щен­нее, а потому тем силь­нее вли­я­ние. Чем силь­нее вли­я­ние, тем слабее дела­ется наше про­из­во­ле­ние, кото­рым мы наме­ре­ва­емся побе­дить, с Божиею помо­щию, есте­ство. Образы жен, их взоры, их голос, их неж­ность напе­чат­ле­ва­ются очень сильно в душах наших по дей­ствию есте­ства, особ­ливо, когда есте­ству содей­ствует сатана. В то время, когда мы обра­ща­емся с жен­щи­нами и когда про­из­во­дятся впе­чат­ле­ния, мы этого не чув­ствуем; но когда уда­лимся в уеди­не­ние, тогда впе­чат­ле­ния, усво­ен­ныя душею, воз­стают в ней с необык­но­вен­ною силою и про­из­во­дят лютую блуд­ную брань. Бла­жен­ный Иеро­ним повест­вует о себе, что когда он жил в Риме, и часто бывал в обще­стве набож­ных дам и девиц сто­лицы мира, тогда он не чув­ство­вал ни малей­шаго любо­страст­наго дви­же­ния ни в вооб­ра­же­нии, ни в теле. Но когда бла­жен­ный уда­лился в Виф­ле­ем­скую пустыню и пре­дался стро­жай­шим ино­че­ским подви­гам, тогда вне­запно начали рисо­ваться в его вооб­ра­же­нии образы виден­ных им в Рим.жен, а в стар­че­ском теле, изну­рен­ном жаждою, неяде­нием, бде­нием, тру­дами, появи­лись юно­ше­ские вожде­ле­ния. Победа была очень затруд­ни­тельна, потому что пад­шему есте­ству пред­стало в помощь, как это обык­но­венно бывает, явное содей­ствие диа­вола. Совер­шив­ше­еся с бла­жен­ным Иеро­ни­мом совер­ша­ется со всеми ино­ками, пере­хо­дя­щими от обще­ствен­ной жизни к жизни без­молв­ной (Epistola 22 ad Evstochium). Они на опыте познают важ­ность впе­чат­ле­ний, о кото­рых пре­дан­ные раз­се­ян­но­сти не имеют ника­кого поня­тия. Все впе­чат­ле­ния, кото­рым под­верг­лась душа посреди чело­ве­че­скаго обще­ства, воз­стают, как мерт­вецы из гробов, в без­молв­нике, и уси­ли­ва­ются совер­шать грех в помыс­лах и ощу­ще­ниях, доколе мило­стию Божиею и Божиим опре­де­ле­нием не падут в пустыне все воору­жен­ные мужи, вышед­шие из Египта. Тогда новое Изра­иль­ское поко­ле­ние входит в землю обе­то­ван­ную. – С осо­бен­ною удоб­но­стию под­вер­га­ются впе­чат­ле­нию чистыя души, не познав­шия греха на деле. Их можно упо­до­бить лаки­ро­ван­ным доро­гим столам, сто­я­щим в гостин­ных у вель­мож и бога­чей: и малень­кая цара­пина на таком столе дела­ется очень при­мет­ною, нару­шaет его досто­ин­ство. Напро­тив того, людей, не сохра­нив­ших себя, можно упо­до­бить столам, сто­я­щим в кухне, на кото­рых еже­дневно рубят овощи и другие съест­ные при­пасы: десять, сотня новых рубцов не имеют для этих столов, покры­тых без­чис­лен­ными руб­цами, ника­кого зна­че­ния. Чистую душу диавол ста­ра­ется зара­зить плот­ским впе­чат­ле­нием. Этим-то и объ­яс­ня­ется при­чина, по кото­рой святые Отцы с таким уси­лен­ным тща­нием убе­гали женщин. Пре­по­доб­ный Арсе­ний Вели­кий сказал много жест­ких слов зна­ме­ни­той рим­лянке, при­е­хав­шей нарочно для него в пустын­ный Еги­пет­ский скит из вели­ко­леп­наго Рима, и вне­запно пред­став­шей пред ним. Жест­кие слова Арсе­ний заклю­чил жест­кою, но святою откро­вен­но­стию: «молю Бога, – сказал он рим­лянке, – чтоб Он изгла­дил вос­по­ми­на­ние о тебе из сердца моего». Этими сло­вами пре­по­доб­ный выра­зил всю тягость и опас­ность борьбы с впе­чат­ле­ни­ями, борьбы, низ­во­дя­щей инока до врат адовых, борьбы изве­дан­ной Арсе­нием, оче­видно, на опыте (Таким обра­зом тогдаш­ний архи­епи­скоп Алек­сан­дрий­ский Феофил объ­яс­нил слова и посту­пок Пре­по­доб­наго рим­ской зна­ме­ни­то­сти. Рим­лянка, услы­шав объ­яс­не­ние, удо­вле­тво­ри­лась и успо­ко­и­лась. Алфа­вит­ный Пате­рик). В том же смысле надо пони­мать и сле­ду­ю­щия слова пре­по­доб­наго Мака­рия Вели­каго: «Масло питает све­тильню зажжен­ной лам­пады, и огнь любо­де­я­ния воз­буж­да­ется обра­ще­нием с жен­щи­ною. Лице жен­щины – стрела лютая: нано­сит язву душе. Если хочешь быть чист, убегай, как яда, сооб­ра­ще­ния с жен­щи­ною, потому что в этом сооб­ра­ще­нии – силь­ное дей­ствие греха, подоб­ное дей­ствию хищных зверей. Не так опасно при­бли­же­ние к огню, как при­бли­же­ние к моло­дой жен­щине. Избе­гай, доколе ты юн, буй­наго дей­ствия блуд­ной стра­сти и сооб­ра­ще­ния с жен­щи­нами. Напол­ня­ю­щие чрево и вместе наде­ю­щи­еся стя­жать чистоту обма­ны­вают себя. Ужас­нее потоп­ле­ние от воз­зре­ния на пре­крас­ное лице, нежели потоп­ле­ние от мор­ской бури. Лице жен­щины, если изоб­ра­зится в уме, то при­ну­дит пре­зреть самое хра­не­ние ума. Вло­жен­ным в солому огнем про­из­во­дится пла­мень: так пре­бы­ва­ю­щим вос­по­ми­на­нием о жен­щине вос­пла­ме­ня­ется страст­ное вожде­ле­ние» (Отры­вок из посла­ния к мона­хам. Биб­лио­тека Гал­ланда, том 7, стр. 242). Этого не мог бы ска­зать Вели­кий Мака­рий, еслиб не вытер­пел лютой борьбы с впе­чат­ле­ни­ями, при­ня­тыми неожи­данно, в совер­шен­ном неве­де­нии. Весьма точно и верно сказал свя­ти­тель Тихон Воро­неж­ский в настав­ле­ниях своих мона­ше­ству­ю­щим: «Бере­гись, воз­люб­ленне, жены, да не сожже­шися. Ева всегда имеет свой нрав: всегда пре­льщает» (7 настав­ле­ние мона­ше­ское, том 1). Старец спро­сил уче­ника: отчего святые Отцы вос­пре­щают мона­хам в осо­бен­но­сти юным, крот­кое зна­ком­ство с жен­щи­нами? Ученик отве­чал: чтоб монах, позна­ко­мясь кротко с жен­щи­ною, не впал с нею в блуд. Старец: так! паде­ние в блуд есть конец, вен­ча­ю­щий, вос­пре­щен­ное монаху Святым Духом, крот­кое зна­ком­ство с жен­щи­ною. Но это зна­ком­ство, не всегда окан­чи­ва­ясь телес­ным паде­нием, всегда сопря­жено с раз­строй­ством и без­п­ло­дием душев­ным. Жен­щина руко­во­дится чув­ствами пад­шего есте­ства, а не бла­го­ра­зу­мием и духов­ным разу­мом, ей вполне чуж­дыми. У ней разум – слу­жеб­ное орудие чувств. Увлек­шись чув­ствами, она весьма скоро зара­жа­ется при­стра­стием не только к иноку юному и зрелых лет, но и к старцу, – делает его своим идолом, а впо­след­ствии сама по боль­шей части дела­ется его идолом. Жен­щина видит совер­шен­ство в своем идоле, ста­ра­ется его уве­рить в том, и всегда успе­вает. Когда инок зара­зится, вслед­ствие пагуб­ных и непре­стан­ных вну­ше­ний и похвал, само­мне­нием и гор­ды­нею: тогда отсту­пает от него бла­го­дать Божия; он омра­ча­ется умом и серд­цем, дела­ется спо­соб­ным в сле­поте своей, к самому без­раз­суд­ному пове­де­нию и к без­страш­ному нару­ше­нию всех запо­ве­дей Божиих. Когда Далида усы­пила в своих объ­я­тиях изра­иль­ского судью, силь­ного Самп­сона: тогда лишила его усло­вий, при кото­рых сопри­сут­ство­вала и содей­ство­вала ему Боже­ствен­ная бла­го­дать, пре­дала Самп­сона на пору­га­ние и казнь ино­пле­мен­ни­кам (Суд.16:4-21). Заме­чено, что жен­щина, позна­ко­мив­шись коротко с мона­хом, живу­щим в бла­го­устро­ен­ном мона­стыре или поль­зу­ю­щимся настав­ле­ни­ями духов­ного старца, первым долгом счи­тает извлечь любимца из такого мона­стыря и отвлечь от старца, несмотря на оче­вид­ную пользу мона­стыр­ской стро­го­сти и настав­ле­ний старца для инока. Она желает исклю­чи­тельно обла­дать пред­ме­том своей стра­сти. В безу­мии своем она счи­тает себя спо­соб­ною и доста­точ­ною заме­нить старца, кото­раго, наобо­рот, она при­знает и про­воз­гла­шает самым недо­ста­точ­ным и неспо­соб­ным. Она не щадит ника­ких средств к дости­же­нию своих целей, – ни средств, достав­ля­е­мых миром, ни средств, достав­ля­е­мых сата­ною. При­стра­стие свое, а часто и пороч­ную страсть она назы­вает живою верою, чистей­шею любо­вию, чув­ством матери к сыну, сестры к брату, дочери к отцу, словом, всеми свя­тыми наиме­но­ва­ни­ями, уси­ли­ва­ясь посред­ством их сохра­нить в непри­кос­но­вен­но­сти при­об­ре­тен­ное досто­я­ние – несчаст­ную душу вве­рив­ша­гося ей инока. В жен­щине пре­об­ла­дает кровь; в ней с осо­бен­ною силою и утон­чен­но­стью дей­ствуют все душев­ные стра­сти, пре­иму­ще­ственно же тще­сла­вие, сла­до­стра­стие и лукав­ство. Послед­нею при­кры­ва­ются две первыя.

Здесь отнюдь не пори­ца­ется и не уни­чи­жа­ется жен­ский пол! он почтен Богом честию чело­ве­че­ства и образа Божия, как и муже­ский; он искуп­лен без­цен­ною кровию Спа­си­теля; искуп­лен­ный и обнов­лен­ный, состав­ляет вместе с муже­ским полом одну новую тварь о Христе (Гал.3:28). Здесь пред­став­лены жен­щины такими, какими они бывают тогда, когда дей­ствуют по без­за­кон­ным зако­нам пад­шего есте­ства, под води­тель­ством своей необуз­дан­ной крови. Ока­зав­шись спо­соб­ными выве­сти Адама из рая, при посред­стве лести и обо­льще­ния, что Адам засви­де­тель­ство­вал пред Богом о жене своей (Быт.3:12), оне и ныне про­дол­жают обна­ру­жи­вать и дока­зы­вать эту спо­соб­ность, выводя поко­ря­ю­щихся им иноков из бла­го­че­сти­вой жизни, как их рая. Инок, обя­зан­ный любить всех ближ­них, а в их числе и женщин, любо­вию пра­виль­ною, Еван­гель­скою, несо­мненно явит им эту любовь, когда, познав свою и их немощь, сохра­нит себя и их от вреда душе­па­губ­ного, ведя себя с ними крайне осто­рожно, не вда­ва­ясь в корот­кое зна­ком­ство, воз­дер­жи­ва­ясь от сво­бод­ного обра­ще­ния, и храня чув­ства, в осо­бен­но­сти зрение и ося­за­ние.

Свя­ти­тель Игна­тий Брян­ча­ни­нов

О чистоте

Аске­ти­че­ские опыты (т. 1 стр. 331–348)

Грехом было любо­де­я­ние, когда вла­ды­че­ство­вал Ветхий Завет; грехом было оно, как без­че­стие есте­ства, как зло­упо­треб­ле­ние важным свой­ством есте­ства, как нару­ше­ние зако­нов есте­ства. Пре­ступ­ле­ние при­зна­ва­лось столь зна­чи­тель­ным, что винов­ный в нем каз­нился смерт­ной казнью. В Новом Завете этот грех полу­чил новую тяжесть, потому что тела чело­ве­че­ские полу­чили новое досто­ин­ство. Они соде­ла­лись чле­нами тела Хри­стова, и нару­ши­тель чистоты нано­сит уже без­че­стие Христу, рас­тор­гает еди­не­ние с Ним, уды Хри­стовы пре­тво­ряет в уды блуд­ничи (1Кор.6:15). Любо­дей каз­нится смер­тию душев­ною. От впав­шаго в грех блуда отсту­пает Святый Дух; согре­шив­ший при­зна­ется впад­шим в смерт­ный грех, в грех, отъ­ем­лю­щий спа­се­ние, в грех – залог неми­ну­е­мой поги­бели и веч­наго том­ле­ния во аде, если этот грех не увра­чу­ется бла­го­вре­менно пока­я­нием.

Что такое – чистота? Это – доб­ро­де­тель, про­ти­во­по­лож­ная блуд­ной стра­сти; это – отчуж­де­ние тела от дей­стви­тель­наго впа­де­ния в грех и от всех дей­ствий, при­во­дя­щих ко греху, отчуж­де­ние ума от помыш­ле­ний и меч­та­ний блуд­ных, а сердца от ощу­ще­ний и вле­че­ний блуд­ных, затем после­дует и отчуж­де­ние тела от плот­скаго вожде­ле­ния.

Неко­то­рые утвер­ждают, что впа­де­ние в блуд­ный грех телом и впа­де­ние в него умом и серд­цем есть пре­ступ­ле­ние оди­на­ко­вой тяже­сти и зна­че­ния. Такое мнение свое они осно­вы­вают на словах Спа­си­теля: Всяк, иже воз­зрит на жену, ко еже вожде­лети ея, уже любо­дей­ствова с нею в сердце своем (Мф.5:28). Неспра­вед­ли­вое мнение! Это ска­зано в допол­не­ние вет­хо­за­вет­ной запо­веди; это ска­зано тем, кото­рые при­зна­вали грехом один телес­ный блуд, не пони­мая, что помыш­ле­ния злая, к кото­рым при­чис­ля­ются помыш­ле­ния блуд­ныя, исхо­дят от сердца, осквер­няют чело­века (Мф.15:19-20), отлу­чают от Бога (Прем. Сол.1:3), отъ­ем­лют чистоту – сред­ство Бого­зре­ния. Услаж­де­ние блуд­ными помыс­лами и ощу­ще­ни­ями есть блуд сердца и осквер­не­ние чело­века, соде­лы­ва­ю­щие его неспо­соб­ным к обще­нию с Богом, а блуд тела есть изме­не­ние всего чело­ве­че­ского суще­ства от сме­ше­ния с другим телом (1Кор.6:16), есть совер­шен­ное отчуж­де­ние от Бога, есть смерть, есть поги­бель. Чтобы выдти из пер­ваго состо­я­ния, должно изтрез­виться; чтоб выдти из вто­раго, должно вос­крес­нуть, должно снова родиться пока­я­нием.

Неко­то­рые утвер­ждают, что чело­веку невоз­можно быть сво­бод­ным от пора­бо­ще­ния плоти, тем более от помыш­ле­ний и ощу­ще­ний блуд­ных, что такое состо­я­ние неесте­ственно. Зако­но­по­ла­гает Бог, веду­щий воз­мож­ное и невоз­мож­ное для нас, более нежли мы: и потому дости­же­ние чистоты и телес­ной и сер­деч­ной воз­можно для чело­века. Зако­но­по­ла­гает Бог, Творец есте­ства: и потому сер­деч­ная чистота не про­тивна есте­ству чело­ве­че­скому. Она неесте­ственна есте­ству пад­шему; она была есте­ственна есте­ству по сотво­ре­нии его, и может соде­латься есте­ствен­ною по обнов­ле­нии. Она может быть воз­де­лана и при­об­ре­тена: хлеб, овощи, пло­до­ви­тыя дере­вья не растут на земле сами собою; но когда земля при­го­то­вится долж­ным обра­зом, и полез­ныя про­из­расте­ния наса­дятся и насе­ются, тогда оне про­из­рас­тают в осо­бен­ном изоби­лии для про­пи­та­ния и насла­жде­ния для чело­ве­ков. Необ­ра­бо­тан­ная земля дает одни пле­велы, или дает одну траву, пищу скотов, а не чело­ве­ков. Нужен подвиг: пред­мет подвига достоин того, чтоб для него пред­при­нят был уси­лен­ный и труд­ный подвиг избран­ными для подвига. Чистота названа в Писа­нии свя­то­стию: Сия есть воля Божия, свя­тость ваша, гово­рит Апо­стол, хра­нить самих себя от блуда: и ведети комуждо от вас свой сосуд стя­жа­вати во свя­тыни и чести, а не в стра­сти похот­ней (1Фес.4:3-5).

Чистота житель­ству­ю­щих в супру­же­стве состоит в вер­но­сти супру­гов друг другу. Чистота дев и вдовиц уне­ве­стив­шихся Христу состоит в вер­но­сти Христу. И к ним-то мое убогое, уте­ши­тель­ное, обод­ри­тель­ное, нел­жи­вое слово, – слово, заим­ство­ван­ное из учения истины: из Все­свя­таго Слова Божия, объ­яс­нен­наго свя­тыми Отцами, их святым словом и опытом.

Когда Гос­подь вос­пре­тил про­из­воль­ный развод, допу­щен­ный Мои­се­е­вым Зако­ном, и объ­явил, что соче­та­ва­е­мое Богом не может быть рас­тор­га­емо чело­ве­ком иначе, как по при­чине уже совер­шив­ша­гося рас­тор­же­ния впа­де­нием в блуд одной поло­вины: тогда уче­ники Гос­пода воз­бу­дили вопрос о без­брач­ной жизни. На это Гос­подь сказал: Не вси вме­щают сло­весе сего, но имже дано есть… Могий вме­стити да вме­стит (Мф.19:11-12). Кто этотмогий вме­стити? по какому при­знаку должен каждый из нас судить и заклю­чить о своей спо­соб­но­сти и неспо­соб­но­сти к без­брач­ной жизни? Ответ заим­ствуем из писа­ний святых Отцов: по про­из­во­ле­нию нашему. «Спо­соб­ность дается про­ся­щим ее у Бога от искрен­но­сти сердца, – гово­рит бла­жен­ный Фео­фи­лакт Бол­гар­ский: про­сите, сказал Гос­подь, и дастся вам; всяк просяй, при­ем­лет» (Мф.7:7-8). Искрен­ность про­ше­ния дока­зы­ва­ется житель­ством, соот­вет­ству­ю­щим про­ше­нию, и посто­ян­ством в про­ше­нии, хотя бы испол­не­ние про­ше­ния отсро­чи­ва­лось на более или менее про­дол­жи­тель­ное время, хотя бы жела­ние наше наве­то­ва­лось раз­лич­ными иску­ше­ни­ями. Соб­ствен­ные подвиги, кото­рыми инок уси­ли­ва­ется побе­дить и изме­нить свой­ство пад­шаго есте­ства, суть только сви­де­тели истин­наго про­из­во­ле­ния. Победа и изме­не­ние есте­ства при­над­ле­жит еди­ному Богу. «Где побеж­дено есте­ство, – гово­рит святый Иоанн Лествич­ник, – там при­зна­ется при­ше­ствие Того, Кто пре­выше есте­ства» (Слово 15, гл. 8). Изме­няет есте­ствен­ное вле­че­ние Бог в том, кто всеми зави­ся­щими от него сред­ствами дока­жет свое искрен­нее жела­ние, чтоб вле­че­ние это изме­ни­лось: тогда Дух Божий при­ка­са­ется духу чело­ве­че­скому, кото­рый, ощутив при­кос­но­ве­ние к себе Духа Божия, весь, со всеми помыш­ле­ни­ями и ощу­ще­ни­ями, устрем­ля­ется к Богу, утра­тив сочув­ствие к пред­ме­там плот­ского вожде­ле­ния (Святый Исаак Сир­ский, Слова 43 и 38). Тогда сбы­ва­ются слова Апо­стола: при­леп­ля­яйся Гос­по­деви, един дух есть с Гос­по­дем (1Кор.6:17). Тогда самое тело вле­чется туда, куда стре­мится дух.

По при­чине про­из­во­ле­ния своего, опытно дока­зан­ного, многие не познав­шие жен пре­были до конца жизни в этом бла­жен­ном состо­я­нии, или сохра­нили свое дев­ство; другие после супру­же­ской жизни сохра­нили непо­роч­ное вдов­ство; иные пере­шли от раз­врат­ной жизни к жизни цело­муд­рен­ной и святой; нако­нец неко­то­рые, поко­ле­бав­шись в про­из­во­ле­нии, снова воз­вра­ти­лись к нему, и воз­вра­тили пока­я­нием поте­рян­ное цело­муд­рие. Все они не только воз­дер­жа­лись от впа­де­ния в блуд телом, но и всту­пили в борьбу с помыш­ле­ни­ями и ощу­ще­ни­ями страст­ными, вос­про­ти­ви­лись им, побе­дили их, прияли от Бога сво­боду чистоты, кото­рая вполне чужда обще­ния с грехом, хотя бы он и не пере­ста­вал от напа­де­ний. Так пре­кра­ща­ется дей­ствие непо­годы на пут­ника, когда он войдет в бла­го­устро­ен­ный дом, хотя бы непо­года про­дол­жа­лась, или сви­реп­ство­вала еще более. – Воз­люб­лен­ные братия, иноки! не будем мало­ду­ше­ство­вать и уны­вать. Не обра­тим вни­ма­ния на бесов, вла­га­ю­щих нам недо­ве­рие к избран­ному пути; не обра­тим вни­ма­ния на суж­де­ния и советы чело­ве­че­ские, про­из­но­си­мые из неве­де­ния или раз­врата и зло­на­ме­рен­но­сти: пове­рим Гос­поду Богу нашему, обе­то­вав­шему услы­шать нас, и помочь нам, если мы пре­бу­дем вер­ными Ему. Вер­ность эту засви­де­тель­ствуем посто­ян­ным стрем­ле­нием к Нему и посто­ян­ным рас­ка­я­нием в наших укло­не­ниях от этого стрем­ле­ния. Не воз­можно не под­вер­гаться боль­шим или мень­шим укло­не­ниям, и по немощи нашей, и по огра­ни­чен­но­сти, и по повре­жде­нию есте­ства грехом, и по зло­хит­ро­сти наших неви­ди­мых врагов, и по умно­жив­шимся до бес­ко­неч­но­сти соблаз­нам. Не долго нам потру­диться! недолго постра­дать в борьбе с собою! Скоро наста­нет час смерт­ный, кото­рый исторг­нет нас из том­ле­ния борьбы и из опас­но­сти впа­дать в согре­ше­ния. О! когда бы в этот час, во вратах веч­но­сти, мы узрели рас­про­стер­тыя к себе объ­я­тия Отца Небес­наго, и услы­шали Его уте­ши­тель­ный глас: Добре, рабе благий и верный, о мале Ми был еси верен, над мно­гими тя поставлю: вниди в радость Гос­пода твоего (Мф.25:23). До этого часа будем под­ви­заться муже­ственно, никак не дове­ряя плоти нашей, не дове­ряя нашему без­стра­стию, ни мни­мому, ни истин­ному. Пона­де­яв­ши­еся на себя, на умерщ­вле­ние плоти своей, на свое без­стра­стие и бла­го­дат­ное состо­я­ние, под­вер­га­лись страш­ным иску­ше­ниям.

Сказал святый Исаак Сир­ский: «Не уда­ля­ю­щие себя от причин греха про­из­вольно, бывают против воли своей увле­ка­емы грехом» (Слово 57. То-же учение чита­ется и в Слове 56). Пра­вило это, отно­сясь вообще к мона­ше­скому житель­ству, осо­бенно важно для тех, кото­рые всту­пили в борьбу со свой­ством есте­ства, явив­шемся в нем по паде­нии. Нам полезно вовсе не видеть того плода, от вку­ше­ния кото­рого мы отрек­лись. По этой при­чине пра­ви­лами святых Отцов вос­пре­щен вход жен­скому полу в мона­стыри муж­ские, что и поныне соблю­да­ется в святой Афон­ской горе. В житии свя­того Иоанна Лествич­ника ска­зано, что он пустын­но­жи­тель­ством и устра­не­нием себя от воз­зре­ния на лица окон­ча­тельно угасил в себе пла­мень вожде­ле­ния. Все святые Отцы ста­ра­лись уда­ляться по воз­мож­но­сти своей от зна­ком­ства и обще­ния с женами, и такое пове­де­ние пере­дали нам в своих душе­спа­си­тель­ных, бого­вдох­но­вен­ных писа­ниях. Отцы, зная удо­бо­по­полз­но­вен­ность чело­века, не дове­ряли ни свя­то­сти своей, ни пре­ста­ре­лому воз­расту и его неспо­соб­но­сти ко греху. Они, до конца жизни, не пре­ста­вали уда­ляться от причин греха: такое уда­ле­ние есть силь­ней­шее сред­ство для победы над грехом. Когда пре­по­доб­ный Сисой Вели­кий очень уста­рел, тогда ученик его, авва Авраам, пред­ло­жил ему поме­ститься на житель­ство поближе к насе­ле­нию. На это отве­чал девя­но­сто­лет­ний старец: «Поме­стимся там, где нет жен». Ученик воз­ра­зил: «Где‑ж место, в кото­ром бы не было жен, кроме пустыни?» Старец сказал: «Поме­сти-же меня в пустыне, чадо» (Алфа­вит­ный Пате­рик). Благое про­из­во­ле­ние чело­века укреп­ля­ется вдали от соблаз­нов, полу­чает необык­но­вен­ную твер­дость и силу; напро­тив того оно, будучи при­бли­жено к соблаз­нам, начи­нает мало по малу осла­бе­вать, и нако­нец совер­шенно извра­ща­ется. Так лед на морозе креп­нет более и более; но, будучи под­верг­нут вли­я­нию тепла, тает и исче­зает. Братия! подо­бает нам уда­ляться от зна­ком­ства с женами, особ­ливо близ­каго, от частых сви­да­ний и бесед с ними. Воз­на­ме­рив­ши­еся побе­дить есте­ство! пой­мите, что эта победа невоз­можна, если мы будем под­вер­гать себя непре­станно вли­я­нию есте­ства, и воз­буж­дать в себе дей­ствие его.

Пре­по­доб­ный Пимен Вели­кий сказал бори­мому стра­стью: «Если монах обуз­дает чрево и язык, и сохра­нит стран­ни­че­ство, то он не умрет» (Алфа­вит­ный Пате­рик) смер­тию душев­ною, пости­га­ю­щей каж­даго, низ­ри­нув­ша­гося во блуд. Под именем стран­ни­че­ства разу­ме­ется уда­ле­ние от рас­се­ян­ной жизни, сво­бод­наго обра­ще­ния, мно­гаго и крот­каго зна­ком­ства, от кото­рых раз­жи­га­ется плот­ское вожде­ле­ние. – Пре­по­доб­ный Исайя Отшель­ник гово­рил, что блуд­ная брань уси­ли­ва­ется от сле­ду­ю­щих пяти пово­дов: от празд­но­сло­вия, тще­сла­вия, мно­гаго сна, от укра­ше­ния себя одеж­дами и от пре­сы­ще­ния (Изре­че­ния Пре­по­доб­наго, поме­щен­ныя после его духовно-нрав­ствен­ных слов. Москва, изд. 1860 года). Из причин воз­буж­де­ния блуд­ной стра­сти с осо­бен­ною силою и вредом дей­ствуют две: нару­ше­ние стран­ни­че­ства и пре­сы­ще­ние. Трудно решить, кото­рое из них более пагуб­нее! гибельны и то и другое. Под­чи­нив­шийся и пора­бо­тив­шийся одному из них, не воз­мо­жет усто­ять в борьбе против есте­ства своего. Для дости­же­ния чистоты необ­хо­димо отвер­же­ние обоих причин, – Обра­тив осо­бен­ное вни­ма­ние на охра­не­ние себя от глав­ных причин, воз­буж­да­ю­щих вожде­ле­ние, не оста­вим без долж­наго вни­ма­ния и вто­ро­сте­пен­ных: будем хра­нить себя и от них. И мень­ший силы повод при­об­ре­тает осо­бен­ную силу от навыка к нему, от небре­же­ния о нем. Напри­мер: иные постятся, живут уеди­ненно и нес­тя­жа­тельно, умо­ляют Бога об обуз­да­нии похо­те­ний есте­ства своего; но при этом поз­во­ляют себе зло­ре­чить, уко­рять, осуж­дать ближ­них, насме­хаться над ними, – и помощь Божия отсту­пает от них; они предо­став­ля­ются самим себе, и не нахо­дят сил про­ти­во­стать гре­хов­ным побуж­де­ниям падшей при­роды. В неко­то­ром обще­жи­тии жил затвор­ник по имени Тимо­фей. Один из братий обще­жи­тия под­вергся иску­ше­нию. Насто­я­тель, узнав об этом, спро­сил Тимо­фея, как посту­пить ему с падшим братом? Затвор­ник посо­ве­то­вал выгнать соблаз­нив­ша­гося. Когда его выгнали, – иску­ше­ние пад­шаго брата пере­шло к Тимо­фею, и при­вело его в опас­ность. Тимо­фей начал вопи­ять со сле­зами к Богу о помощи и поми­ло­ва­нии. И был к нему глас: «Тимо­фей! знай, что я послал тебе иску­ше­ние именно за то, что ты пре­зрел брата своего во время иску­ше­ния его» (Досто­па­мят­ныя ска­за­ния об авве Пимене, гл. 70). С чле­нами Хри­сто­выми – хри­сти­а­нами – должно обхо­диться очень осто­рожно и бла­го­ра­зумно: должно состра­дать им в неду­гах их, и отсе­кать только те, кото­рые, не пода­вая надежды к выздо­ров­ле­нию, лишь зара­жают неду­гом своим других.

Весьма важно сохра­не­ние тела от впа­де­ния в блуд: но одного этого не доста­точно для бого­лю­без­ной чистоты, кото­рою зрится Бог. На нас лежит непре­мен­ная обя­зан­ность очи­стить самую душу от помыш­ле­ний, меч­та­ний и ощу­ще­ний сла­до­страст­ных, как то запо­ве­дал нам Спа­си­тель наш. «Как тело, – гово­рит пре­по­доб­ный Мака­рий Вели­кий, ‑сово­куп­ля­ясь с другим телом, зара­жа­ется нечи­сто­тою: так и душа, соче­та­ва­ясь со злыми и сквер­ными помыс­лами, и согла­ша­ясь с ними заодно, рас­тле­ва­ется. Если кто рас­тлит душу и ум, согла­ша­ясь со злом: тот пови­нен казни. Должно хра­нить как тело от види­маго греха, так и душу от непо­треб­ных помыс­лов: ибо она – неве­ста Хри­стова.» (Слово 7, гл.4). Удалив от себя при­чины греха, как-то, частое обще­ние и зна­ком­ство с жен­ским полом, сво­бод­ное обра­ще­ние и раз­се­ян­ную жизнь, пре­сы­ще­ние и насла­жде­ние яст­вами и напит­ками, рос­кошь и изли­ше­ство в одежде и в прочих при­над­леж­но­стях келей­ных, осуж­де­ние ближ­них, зло­ре­чие, сме­хо­сло­вие, пусто­сло­вие и мно­го­сло­вие, решимся отречься от услаж­де­ния сла­до­страст­ными помыс­лами, меч­та­ни­ями и ощу­ще­ни­ями. Не будем сами воз­буж­дать их в себе, и будем муже­ственно отвер­гать их, когда они воз­ник­нут из пад­шаго есте­ства нашаго, или пред­ло­жатся вра­гами спа­се­ния нашего – демо­нами. Гово­рит святый Исихий Иеру­са­лим­ский: «Не всяк, гла­го­ляй Ми, Гос­поди, Гос­поди, сказал Гос­подь,внидет в цар­ствие небес­ное, но творяй волю Отца Моего (Мф.7:21). Воля же Отца Его есть сия: Любяще Гос­пода, нена­ви­дите злая (Пс.96:10). И так: будем упраж­няться в молитве Иисус-Хри­сто­вой, и воз­не­на­ви­дим лука­вые помыслы. Таким обра­зом сотво­рим волю Божию «(Глава 11. Доб­ро­то­лю­бие, часть 2). Очи­стим себе от всякия скверны плоти и духа (2Кор.7:1), заве­ща­вает нам Апо­стол.

Святые Отцы пове­ле­вают блюсти главу змия (Быт.3:15), то есть, усмат­ри­вать самое начало гре­хов­наго помысла, и отвер­гать его. Это отно­сится ко всем гре­хов­ным помыс­лам, но наи­бо­лее к блуд­ному, кото­рому содей­ствует падшее есте­ство, кото­рый, по этой при­чине, имеет на нас осо­бен­ное вли­я­ние. Пре­по­доб­ный Кас­сиан Рим­ля­нин запо­ве­дует ново­на­чаль­ному иноку при­шед­ший ему гре­хов­ный помысл немед­ленно испо­ве­до­вать старцу (Пре­по­доб­ный Кас­сиан. Книга4). Этот способ – пре­вос­хо­ден; он для ново­на­чаль­наго – наи­луч­ший; но и для пре­успев­шаго бывает в иных слу­чаях крайне нужен и всегда поле­зен, как реши­тельно раз­ры­ва­ю­щий дру­же­ство с грехом, к кото­рому вле­чется болез­ну­ю­щее есте­ство. Блажен, кто может упо­треб­лять в дело этот способ! блажен ново­на­чаль­ный, обрет­ший старца, кото­рому он может откры­вать свои помыслы! Тем инокам, кото­рые не имеют воз­мож­но­сти непре­рывно отно­ситься к старцу, Отцы пове­ле­вают явив­шийся гре­хов­ный помысл немед­ленно отвер­гать, никак не всту­пая с ним в беседу или прение, от кото­рых немед­ленно после­дует увле­че­ние грехом, и устрем­ляться к молитве. Этот способ упо­треб­ляла с вели­чай­шим успе­хом и плодом пре­по­доб­ная Мария Еги­пет­ская, что видно из жития ея (Четьи Минеи, Апреля 1). «Если кто, – сказал пре­по­доб­ный Нил Сор­ский, – при всякой встре­ча­ю­щейся напа­сти, и при всяком помыш­ле­нии, при­но­си­мом от врага, с плачем вопиет о помощи к бла­го­сти Божией: тот вскоре ощутит спо­кой­ствие, если будет молиться разумно (Слово 8). Как свой­ственно огню истреб­лять хво­рост, так чистым слезам свой­ственно истреб­лять все скверны плоти и духа», – сказал святый Иоанн Лествич­ник (Слово 7, гл.31). Когда нахо­димся наедине, то при напа­де­нии блуд­ных помыс­лов и меч­та­ний, при необы­чай­ном раз­же­нии тела, должно падать на колени и на лицо пред свя­тыми ико­нами, под­ра­жая дела­нию вели­кой Марии Еги­пет­ской, и со сле­зами или плачем умо­лять Бога о поми­ло­ва­нии. Не замед­лят опыты дока­зать бли­зость к нам Бога и Его власть над нашим есте­ством: это доста­вит нам живую веру, а живая вера вооду­ше­вит нас необык­но­вен­ною силою, и будут достав­лять нам посто­ян­ныя победы. Не уди­вимся, если и после про­дол­жи­тель­ной борьбы, за кото­рою после­до­вало столько же про­дол­жи­тель­ное спо­кой­ствие, при­во­див­шее к мысли о умерщ­вле­нии яда и смерти блуд­ных в есте­стве, снова вос­ста­нет лютая брань, и оживут в теле непри­стой­ныя вле­че­ния и дви­же­ния (Пре­по­доб­ный Мака­рий Вели­кий. Слово 5, гл.14). Враг наш без­сты­ден; он не оста­нав­ли­ва­ется направ­лять свои стрелы против вели­чай­ших Святых Божиих: опыты дока­зали ему, что попытка бывает иногда удач­ною, низ­ла­гает и сокру­шает даже сосуды Духа, как этому под­вергся Духо­но­сец, про­гу­ли­вав­шийся вече­ром на крыше своего цар­скаго дома (Царств 11,2). Плоть наша – друг невер­ный: вожде­ле­вает другой плоти не только по соб­ствен­ному побуж­де­нию, но и по побуж­де­нию чуж­дому, по побуж­де­нию пад­шаго духа, нахо­дя­щаго в осквер­не­ниях плоти, ему не при­над­ле­жа­щей, насла­жде­ние для себя. Неожи­данно явля­ется ея непри­стой­ное, наглое, уси­лен­ное тре­бо­ва­ние! По этой при­чине пре­по­доб­ный Пимен Вели­кий гово­рил: «Как ору­же­но­сец царя пред­стоит ему всегда гото­вым: так душе должно быть всегда гото­вою против беса блуд­наго « (Алфа­вит­ный Пате­рик).

Житель­ству и дела­нию древ­них иноков во многих отно­ше­ниях мы можем только удив­ляться, но никак не под­ра­жать; можем лишь созер­цать их, как Божие чудо, и про­слав­лять по поводу их Бога, даро­вав­шаго немощ­ному чело­веку непо­сти­жи­мую силу и свя­тость. К таким дела­ниям при­над­ле­жит способ борьбы, кото­рый упо­треб­ляли пре­успев­шие иноки первых веков ино­че­ства против блуд­ных помыс­лов и меч­та­ний. Они пер­во­на­чально не про­ти­ви­лись помыслу, но допус­кали несколько воз­дей­ство­вать, по выра­же­нию их войти , и потом боро­лись с ним, – Пре­по­доб­ный Пимен Вели­кий, прежде нежели достиг совер­шен­ства, ста­рался нази­даться сове­тами и настав­ле­ни­ями совре­мен­ных ему святых стар­цев. Он обра­щался за сове­том и к авве Иосифу, без­молв­ство­вав­шему в Пане­фосе. Одна­жды Пимен спро­сил авву: «Как посту­пать мне, когда при­сту­пят ко мне похо­те­ния? про­ти­во­стать ли им, или доз­во­лить войти»? – Старец отве­чал: «Доз­воль войти, и борись с ними». Полу­чив такой ответ, Пимен воз­вра­тился в Скит, где он без­молв­ство­вал. После этого слу­чи­лось придти в Скит неко­то­рому иноку из Фива­иды; он рас­ска­зы­вал бра­тиям: «Спра­ши­вал я авву Иосифа: если при­сту­пят ко мне похо­те­ния, то про­ти­во­стать ли мне им, или попу­стить войти?» И он сказал: «никак не попус­кай похо­те­ниям вхо­дить, но тотчас отсе­кай их». Авва Пимен, услы­шав, что так сказал фива­ид­скому иноку отец Иосиф, пошел опять к нему в Пане­фос, и сказал: «Авва! я не утаил от тебя помыш­ле­ний моих, но ты сказал мне одно, а Фива­ид­скому иноку другое». Старец отве­чал ему: «неужели ты не знаешь, что я люблю тебя?» – «Знаю», – отве­чал Пимен. – Не ты-ли, – про­дол­жал старец, – гово­рил мне, чтобы я сказал тебе то, что сказал бы самому себе? Когда при­сту­пят к тебе похоти, и ты попу­стишь им войти, потом будешь бороться с ними: то посред­ством этого дела­ешься искус­нее. Я гово­рил это тебе, как себе. Но когда при­сту­пят похо­те­ния к ново­на­чаль­ным: то им непо­лезно впус­кать их; они должны немед­ленно отвер­гать их от себя» (Алфа­вит­ный Пате­рик и Досто­па­мят­ные ска­за­ния об авве Иосифе Пане­фос­ском, гл. 3). Нам необ­хо­димо дер­жаться этого настав­ле­ния.

Из жиз­не­опи­са­ний святых угод­ни­ков Божиих видим, что неко­то­рые из них выдер­жали силь­ней­шую и про­дол­жи­тель­ную борьбу с блуд­ными помыс­лами и ощу­ще­ни­ями, пере­ходя из состо­я­ния страст­наго в без­страст­ное. Этому под­верг­лись не только такие подвиж­ники, кото­рые про­во­дили пред­ва­ри­тельно раз­врат­ную жизнь, каковы пре­по­доб­ный Моисей Мурин и Мария Еги­пет­ская, но и дев­ствен­ники, – Симеон Христа-ради юро­ди­вый, Иоанн Мно­го­стра­даль­ный Печер­ский и другие. Лютость борьбы воз­вела их к уси­лен­ным, сверхъ­есте­ствен­ным подви­гам. А как дар Боже­ствен­ной бла­го­дати всегда бывает сооб­ра­зен и сораз­ме­рен пред­ше­ство­вав­шим скорби и труду: то упо­мя­ну­тые святые спо­до­би­лись, соот­вет­ственно необык­но­вен­ному подвигу и люто­сти попу­щен­ной им брани, необык­но­вен­ных бла­го­дат­ных даров. И борьба и подвиг их были осо­быми собы­ти­ями в подвиж­ни­че­стве: они не могут слу­жить вполне руко­вод­ством для всех подвиж­ни­ков. Можно и должно под­ра­жать по воз­мож­но­сти силе про­из­во­ле­ния, реши­мо­сти, вере, само­от­вер­же­нию этих угод­ни­ков Божиих; но самый подвиг их оста­ется непод­ра­жаем. Вообще при­знано рас­су­ди­тель­ней­шими Отцами, что, при борьбы с вожде­ле­ни­ями есте­ства, воз­дер­жа­ние от пищи и прочие телес­ные подвиги должны быть бла­го­ра­зумны и уме­ренны, что плот­ское вожде­ле­ние только обуз­ды­ва­ется этими подви­гами, что побеж­да­ется оно сми­ре­нием и молит­вен­ным плачем, при­вле­ка­ю­щими к подвиж­нику Боже­ствен­ную бла­го­дать, что уси­лен­ные телес­ные подвиги более вредны, нежели полезны, когда они, излишне ослаб­ляя телес­ныя силы, пре­пят­ствуют зани­маться молит­вою, плачем и делами сми­ре­ния. В Отеч­нике чита­ется сле­ду­ю­щая повесть: «неко­то­рый бла­го­че­сти­вый муж в Египте, оста­вил жену и детей, отрекся от мира, и уда­лился в пустыню. На него вос­стала силь­ная брань от блуд­наго беса, при­но­сив­шаго ему вос­по­ми­на­ние жены его. Он испо­ве­дал это Отцам. Они, видя, что он подвиж­ник, и испол­няет все, запо­ве­ду­е­мое ему, воз­ло­жили на него сугу­бый подвиг, заим­ство­вав его из раз­лич­ных жиз­не­опи­са­ний святых Отцов. От этого подвига он так осла­бел, что слег в постель. По смот­ре­нию Божию пришел туда старец из скита. В Еги­пет­ском Ските – так назы­ва­лась без­п­лод­ная и дикая пустыня, нахо­див­ша­яся в неда­ле­ком рас­сто­я­нии от Алек­сан­дрии – житель­ство­вали пре­по­доб­ные иноки, осо­бенно оби­ло­вав­шие бла­го­дат­ными дарами и даром духов­наго рас­суж­де­ния. Ски­тя­нин посе­тил боля­щаго, и спро­сил его: Авва! отчего ты болен? Он отве­чал: Я из жена­тых, недавно пришел в эту пустыню, и враг навел на меня брань по поводу жены моей. Я испо­ве­дал это Отцам. Они воз­ло­жили на меня раз­лич­ные подвиги, заим­ство­вав их из жиз­не­опи­са­ний святых Отцов. Когда я начал испол­нять их, то пришел в изне­мо­же­ние, а брань сугубо воз­расла в теле моем. Скит­ский старец, услы­шав это, опе­ча­лился, сказал ему: Отцы, как силь­ные, пра­вильно запо­ве­дали тебе посту­пить так. Но, если, хочешь, послу­шать моего сми­ре­ния, и, оста­вив испол­не­ние этих подви­гов, при­ни­май уме­рен­ное коли­че­ство пищи в свое время, совер­шай уме­рен­ное пра­вило, и воз­ложи на Гос­пода печаль твою: Он побе­дит врага, борю­щаго тебя. Соб­ствен­ным же подви­гом не воз­мо­жешь полу­чить победы на этой брани. – Бори­мый брат начал вести себя по совету скит­скаго старца: по про­ше­ствии немно­гих дней он почув­ство­вал облег­че­ние от болезни, и брань отсту­пила от него» (Руко­пис­ный Отеч­ник). Извест­ный по осо­бен­ному дару духов­наго рас­суж­де­ния инок Скита, пре­по­доб­ный Агофон, был спро­шен о блуд­ной стра­сти. Он сказал спро­сив­шему: «Поди, повергни силу твою в прах пред Богом, и обре­тешь покой» (Алфа­вит­ный Пате­рик). Подоб­ный ответ по этому пред­мету давали и другие вели­кие Отцы. Вполне пра­вильно и верно! Если изме­нить есте­ство может только Бог: то созна­ние повре­жде­ния, про­из­ве­ден­наго в есте­стве пер­во­род­ным грехом, и сми­рен­ное моле­ние о исце­ле­нии и обнов­ле­нии есте­ства Твор­цом его, есть силь­ней­шее, дей­стви­тель­ней­шее оружие в борьбе с есте­ством. Оружие это ослаб­ля­ется упо­ва­нием на себя, к чему ведет излиш­ний и несо­раз­ме­рен­ный с силами телес­ный подвиг. Пре­по­доб­ный Кас­сиан Рим­ля­нин заме­чает, что «страсть вожде­ле­ния по необ­хо­ди­мо­сти борет душу до того вре­мени, доколе душа не познает, что борьба эта пре­выше сил ея, доколе не познает, что невоз­можно ей полу­чить победы соб­ствен­ным трудом и уси­лием, если не будет помощи и покрова ей от Гос­пода « (Книга 6, о духе любо­де­я­ния, гл 5). Этот святой Отец провел зна­чи­тель­ное время посреди скит­ских Отцов, и был напоен их уче­нием.

Бесе­дуя о чистоте, мы нахо­дим суще­ственно нужным обра­титься с убогим словом к неве­де­нию нашаго вре­мени, столько гор­дя­ща­гося веде­нием, и подать руку помощи тем, кото­рые уто­пают и томятся в сму­ще­нии, унынии и печали по при­чине неве­де­ния своего. Весьма многие, жела­ю­щие про­во­дить бла­го­че­сти­вую жизнь, при­хо­дят в совер­шен­ное недо­уме­ние, когда в них вос­ста­нут помыслы и ощу­ще­ния плот­скаго вожде­ле­ния. Они смот­рят на это, как на что-то стран­ное, такое, чему не должно быть, при­хо­дят от этого в душев­ное рас­слаб­ле­ние и раз­строй­ство, часто реша­ются оста­вить Бого­угод­ную жизнь, при­зна­вая себя неспо­соб­ными к ней. Самое оши­боч­ное воз­зре­ние на себя! Наше есте­ство – в состо­я­нии паде­ния. В состо­я­нии паде­ния плот­ския вожде­ле­ния ему есте­ственны, и не могут не воз­ни­кать из него. И так не должно удив­ляться и при­хо­дить в недо­уме­ние при появ­ле­нии помыс­лов, меч­та­ний, ощу­ще­ний вожде­ле­ния: это – есте­ствен­ная необ­хо­ди­мость. Ей под­чи­нен каждый чело­век; под­чи­нены были ей все святые чело­веки.

Этого мало. Для самаго пре­успе­я­ния в духов­ной жизни нужно, чтоб воз­никли, и таким обра­зом обна­ру­жи­лись наши стра­сти (Пре­по­доб­ный авва Доро­фей, Поуче­ние 13). Когда стра­сти обна­ру­жатся в подвиж­нике: тогда он всту­пает в борьбу с ними. Всту­пив­ший в борьбу и муже­ственно борю­щийся может одер­жать победу и быть увен­ча­ным венцем победы, Святым Духом. Пред­ла­гаем воз­люб­лен­ным бра­тиям раз­смот­реть вни­ма­тельно жиз­не­опи­са­ния и сочи­не­ния святых Отцов: мы увидим, что все угод­ники Божии под­вер­га­лись пытке и труду этой борьбы, прошли сквозь огнь стра­стей и воду слез, и взошли в покой без­стра­стия. Пре­по­доб­ный авва Доро­фей, по вступ­ле­нии своем в мона­стырь, очень иску­шался плот­скими вожде­ле­ни­ями, и при­бе­гал в борьбе этой к сове­там и настав­ле­ниям пре­по­доб­наго Вар­со­но­фия Вели­каго (Вопрос 252 и далее). Ответы вели­каго Отца содер­жат в себе пре­вос­ход­ное руко­вод­ство к муже­ствен­ному сопро­тив­ле­нию тре­бо­ва­ниям безум­ным и рас­тлен­ным пад­шаго есте­ства. В одном из этих отве­тов пре­по­доб­ный Вар­со­но­фий гово­рит о себе, что он был борим блуд­ною стра­стию вте­че­ние пяти лет. «Брань, воздви­за­е­мую плотию, – сказал он – упразд­няет молитва с плачем» (Ответ 255). Пре­по­доб­ный Анто­ний Вели­кий, как повест­ву­ется в житии его, был уси­ленно борим блуд­ными помыс­лами и меч­та­ни­ями. Многие из святых, уже по обнов­ле­нии их Святым Духом и по дости­же­нии в при­ста­нище бла­жен­наго без­стра­стия, вне­запно под­верг­лись непри­стой­ным побуж­де­ниям и вле­че­ниям есте­ства, наше­ствию нечи­стых помыс­лов и меч­та­ний, как то слу­чи­лось с пре­по­доб­ными Мака­рием Алек­сан­дрий­ским, Иоан­ни­кием Вели­ким и дру­гими. Потому-то святые Отцы ска­зали, что плоти своей можно дове­рить только тогда, когда она уля­жется в гроб (Пре­по­доб­ный Исайя Отшель­ник. Слово 27, гл.2).

Мы для того и всту­паем в мона­стырь, чтоб открыть в себе скрытно живу­щие стра­сти и отно­ше­ние нашего есте­ства к духам злобы, кото­рым оно пора­бо­ти­лось про­из­вольно. Для того мы раз­ры­ваем узы с миром, остав­ляем обще­ство чело­ве­ков, род­ствен­ни­ков, иму­ще­ство, чтоб уви­деть наши внут­рен­ния узы и рас­торг­нуть их дес­ни­цею Гос­пода (Пре­по­доб­ный Мака­рий Вели­кий. Беседа 21). Второе не имеет места, если пред­ва­ри­тельно не совер­шено будет первое. Тогда только мы можем придти в сми­ре­ние духа, когда увидим в самих себе паде­ние чело­ве­че­ства, его плен, жесто­кое гос­под­ство над нами демо­нов и вечной смерти; только тогда можем возо­пить к Богу молит­вою и плачем из глу­бины сердца, от всея души, и таким воплем, таким созна­нием своей поги­бели и без­по­мощ­ной немощи при­влечь к себе в помощь Боже­ствен­ную бла­го­дать. По этой при­чине воз­ды­ма­ю­щи­еся брани в нас самих содей­ствуют нашему духов­ному пре­успе­я­нию, если мы боремся муже­ственно, а не под­да­емся мало­душно побеж­де­нию. Пре­по­доб­ный авва Доро­фей повест­вует, что ученик неко­то­раго вели­каго старца под­вергся плот­ской брани. Старец, видя труд его, сказал ему: Хочешь ли, я помо­люсь Богу, чтоб Он облег­чил тебе брань? – Ученик отве­чал: Отец мой! хотя я и тру­жусь, но вижу в себе плод от труда: лучше помо­лись Богу, чтоб Он дал мне тер­пе­ние в брани. «Таков – истинно хотя­щий спа­стись!» – вос­кли­цает пре­по­доб­ный Доро­фей по окон­ча­нии пове­сти (Поуче­ние 13 о тер­пе­нии иску­ше­ний). Ска­зы­вал пре­по­доб­ный Пимен Вели­кий о вели­ком Угод­нике Божием, Иоанне Колове, в нази­да­ние и уте­ше­ние бра­тьям, что он умолил Бога, и был избав­лен от дей­ствия похо­те­ний, отчего пре­бы­вал в нена­ру­ши­мом спо­кой­ствии. Тогда он пошел к неко­то­рому, весьма опыт­ному в духов­ной жизни старцу, и пове­дал ему совер­шив­ше­еся с ним. Старец отве­чал: «Поди, помо­лись Богу, чтоб воз­вра­ти­лись к тебе брань и то сокру­ше­ние и сми­ре­ние, кото­рыя ты прежде имел по при­чине браней: потому что при посред­стве их душа при­хо­дит в пре­успе­я­ние» (Алфа­вит­ный Пате­рик и Досто­па­мят­ныя ска­за­ния о Иоанне Колове, гл. 12). Не будем же пре­да­ваться сму­ще­нию, унынию, мало­ду­шию, раз­слаб­ле­нию, когда воз­ста­нут в нас сви­ре­пыя волны вожде­ле­ния, и помыслы, как силь­ные ветры, напа­дут на нас! Вос­про­ти­вимся греху: борь­бою этою выра­бо­таем живую веру в Бога и живое позна­ние Бога.

Много и часто мы вредим себе, требуя от себя несвой­ствен­наго нам. Так: едва всту­пив­шие в подвиг, про­пи­тан­ныя, так ска­зать, и пре­ис­пол­нен­ные вожде­ле­нием, хотят, чтоб в них не было сочув­ствия к помыс­лам, меч­та­ниям ощу­ще­ниям плот­ским. Оно суще­ствует; оно есте­ственно; оно не может не быть. Без­рас­судно искать невоз­мож­наго. Вожде­ле­ние по необ­хо­ди­мо­сти должно воз­ни­кать из зара­жен­наго им есте­ства; но едва оно воз­ни­кает в каком бы то ни было виде, мы должны немед­ленно, с наси­лием себя, про­ти­во­дей­ство­вать ему выше­при­ве­ден­ными спо­со­бами. Мы должны в про­тив­ность силь­ной воле всего есте­ства, дей­ствием слабой воли одного ума (Рим.7:23), руко­во­ди­маго Словом Божиим, вырваться из нашаго плена, из нашей вет­хо­сти, из нашаго пад­шаго есте­ства. Цар­ствие небес­ное нудится, сказал им Гос­подь, и только те, кото­рые понуж­дают себя, побо­рая гре­хов­ную волю свою, вос­хи­щают его (Мф.11:12). Когда уже бла­го­дать Божия начнет явно помо­гать нам: то первый при­знак ея вспо­мо­же­ния есть несла­га­ю­щийся помысл, как гово­рит святой Иоанн Лествич­ник (Слово 15, гл. 9, по пере­воду Паисия Нямец­каго): то есть явля­ется мало по малу в уме несо­чув­ствие к блуд­ным помыс­лам и меч­та­ниям, вместо преж­няго сочув­ствия, от кото­раго про­ис­хо­дили увле­че­ние и побеж­де­ние при всяком случае, когда для сопро­тив­ле­ния не упо­треб­лено было осо­бен­наго усилия.

Дев­ствен­ники, то есть те, кото­рые не вку­сили смерти душев­ной дей­стви­тель­ным впа­де­нием тела в блуд! Хра­ните ваше дев­ство, как дра­го­цен­ное сокро­вище: при пра­виль­ном мона­ше­ском житель­стве вы не замед­лите ощу­тить так назы­ва­е­мое свя­тыми Отцами духов­ное дей­ствие (См. Инока Фео­фана Лествица, Доб­ро­то­лю­бие, ч. 1; Так же главы Пре­по­доб­наго Гри­го­рия Сина­ита, пре­да­ние Пре­по­доб­наго Нила Сор­скаго, и сочи­не­ния многих других святых Отцов), или дей­ствие Свя­таго Духа на душу, дей­ствие, кото­рое сооб­ща­ется душею телу, и опытно удо­сто­ве­ряет нас, что тела наши сотво­рены для насла­жде­ния духов­наго, что они сни­зо­шли к сочув­ствию насла­жде­ниям ско­то­по­доб­ным по при­чине паде­ния, что они могут воз­вра­титься к сочув­ствию насла­жде­ниям духов­ным посред­ством истин­наго пока­я­ния. Увы! даже знание о суще­ство­ва­нии спо­соб­но­сти тела чело­ве­че­скаго к ощу­ще­нию духов­ному утра­чено чело­ве­ками, тру­бя­щими о своем мно­го­зна­нии. Воз­ве­ще­ние о этой спо­соб­но­сти выслу­ши­ва­ется с недо­вер­чи­во­стью, как учение новое и стран­ное. Не ново оно, и не странно! Раз­смот­рите Писа­ние святых Отцов: вы най­дете в них это учение. Озна­ко­мив­шись с ним короче, вы най­дете его в Свя­щен­ном Писа­нии. Искуп­ле­ние, даро­ван­ное чело­ве­че­ству Богом, пре­ис­пол­нено неиз­ре­чен­ными, суще­ствен­ными бла­гами, сви­де­тель­ству­ется ими; но мы, доволь­ству­ясь поверх­ност­ными зна­ни­ями по букве, не хотим стя­жать позна­ний опыт­ных, тре­бу­ю­щих рас­пя­тия (Гал.5:24), и потому лишаем себя позна­ний живых. Изме­ня­ется чув­ство сердца, при­ча­стив­ша­гося насла­жде­нию духов­ному. Такое сердце начи­нает питать отвра­ще­ние к сла­до­стра­стию, с рев­но­стью про­ти­виться вле­че­ниям и вну­ше­ниям его, с плачем вопи­ять к Богу о избав­ле­нии из этой смрад­ной тины.

При­ве­ден­ные про­мыс­лом Божиим к состо­я­нию вдов­ства, жела­ю­щие или дол­жен­ству­ю­щие нести иго этого состо­я­ния! Не оста­но­ви­тесь при­бег­нуть с теплою и сми­рен­ною молит­вою к Богу, и Он даст вам победу и над есте­ством и над навы­ком вашим, укре­пив­шим и под­дер­жи­ва­ю­щим силу и право есте­ства. Не отре­ки­тесь потер­петь крат­ко­вре­мен­ную скорбь борьбы с собою: ничего не значит эта скорбь пред уте­ше­нием, явля­ю­щимся от победы; ничего не значит эта скорбь пред ощу­ще­нием сво­боды, кото­рое явля­ется в душе вслед за побе­дою.

Нахо­дя­щи­еся в про­па­сти пре­лю­бо­де­я­ния и раз­врата! Услышьте голос, при­зы­ва­ю­щий вас к пока­я­нию, и при­мите от все­мо­гу­щаго врача, Бога, пред­ла­га­е­мое Им все­мо­гу­щее вра­чев­ство пока­я­ния. Вра­чев­ство это уже испы­тано. Оно соде­лало пре­лю­бо­деев образ­цами цело­муд­рия, и раз­врат­ных свя­тыми и пра­вед­ными. Оно пре­тво­рило сосуды диа­вола в сосуды Свя­таго Духа, – и многие пока­яв­ши­еся греш­ники оста­вили далеко за собою на поприще духов­наго пре­успе­я­ния непо­знав­ших смерт­наго греха подвиж­ни­ков. Досто­ин­ство каж­даго хри­сти­а­нина состав­ляет Иску­пи­тель, и тот из чело­ве­ков выше других по досто­ин­ству своему, кто суще­ствен­нее усвоил себе Иску­пи­теля.

Многие святые Отцы, про­во­див­шие жизнь дев­ствен­ную, назы­вали себя сквер­ными и пре­лю­бо­де­ями; мало этого! неко­то­рые из них, будучи окле­ве­таны в грехе блуд­ном, не при­несли ника­кого оправ­да­ния, хотя оно было очень удобно для них, и под­чи­нили себя нака­за­нию и скор­бям, как бы дей­стви­тельно винов­ные. Такое пове­де­ние, при поверх­ност­ном взгляде на него, может пока­заться стран­ным: оно объ­яс­ня­ется свой­ством подвига, кото­рым изра­бо­ты­ва­ется святая чистота. Этим подви­гом так ясно обна­ру­жи­ва­ется паде­ние есте­ства, так ося­за­тельно дока­зы­ва­ется подвиж­нику неиз­беж­ное под­чи­не­ние его тре­бо­ва­нию пад­шаго есте­ства, еслиб из обла­сти есте­ства не исхи­тила его дес­ница Божия, что он не может не при­зна­вать соб­ственно себя пре­лю­бо­деем. Чистота есть дело Божие в нем, а отнюдь не свой­ство есте­ства и не плод его усилий. Про­дол­жи­тель­ность вре­мени подвига имеет зна­чи­тель­ное вли­я­ние на состав­ле­ние и усво­е­ние тако­ваго поня­тия о себе. С досто­вер­но­стью можно утвер­ждать, что Святые Божии при­знают себя осквер­нен­ными любо­де­я­нием несрав­ненно более, нежели те, кото­рые, живя житель­ством плот­ским, непре­станно уто­пают в любо­де­я­нии. Из такого воз­зре­ния святый Васи­лий Вели­кий, архи­епи­скоп Кеса­рии Кап­па­до­кий­ской, муж, испол­нен­ный Свя­таго Духа, про­из­нес о себе сле­ду­ю­щее изре­че­ние: «Не познал я жены, и я – не дев­ствен­ник» (Пре­по­доб­ный Кас­сиан Рим­ля­нин, книга 6, о духе любо­де­я­ния, гл. 19). Какое глу­бо­кое чув­ство плача слы­шится из этого изре­че­ния!

Без­пре­дель­ная милость Божия да дарует нам при­бли­зиться к святой чистоте Святых Божиих и к их свя­тому сми­ре­нию. Аминь.

Про­то­и­е­рей Гри­го­рий Дья­ченко

Прак­ти­че­ская сим­фо­ния (Темы: блуд; цело­муд­рие)

Блуд (стр. 9, 252)

1. Блу­до­де­я­ние так гнусно, что даже не должно име­но­ваться среди хри­стиан.

Блуд и всякая нечи­стота и любо­с­тя­жа­ние не должны даже име­но­ваться у вас, как при­лично святым. (Еф.4:3-5).

Как днем будем вести себя бла­го­чинно, не пре­да­ва­ясь ни пиро­ва­ниям и пьян­ству, ни сла­до­стра­стию и рас­пут­ству, ни ссорам и зави­сти; но обле­ки­тесь в Гос­пода нашего Иисуса Христа, и попе­че­ние о плоти не пре­вра­щайте в похоть (Рим.13:13-14).

2. Побуж­де­ния к уда­ле­нию от блу­до­де­я­ния:

а) хри­сти­ане куп­лены доро­гою ценою: – ибо вы куп­лены доро­гою ценою. Посему про­слав­ляйте Бога и в телах ваших и в душах ваших, кото­рыя суть Божии (1Кор.6:20).

б) они при­званы к свя­то­сти: – Ибо при­звал нас Бог не к нечи­стоте, но к свя­то­сти (1Фесс.4:7).

в) они храм Свя­таго Духа : – Разве не знаете, что вы храм Божий, и Дух Божий живет в вас? Если кто разо­рит храм Божий, того пока­рает Бог, ибо храм Божий свят; а этот храм вы (1Кор.3:16-17).

г) блу­до­де­я­ние лишает цар­ствия небес­наго: – Знайте, что ника­кой блуд­ник, или нечи­стый, или любо­с­тя­жа­тель, кото­рый есть идо­ло­слу­жи­тель, не имеет насле­дия в цар­ствии Христа и Бога. (Еф.5:5).

1. Блуд­ный муча­ется бесами.

Пре­по­доб­ный Илла­рион изго­нял неко­гда из одной девицы беса и спро­сил его: почему он не вошел в того юношу, кото­рый вол­хо­ва­нием послал его в сию девицу? Бес отве­чал: в сем юноше уже живет мой това­рищ, любо­страст­ный бес блуд­ный. Видите: в блуд­нике живет бес блуда и мучит его ражже­нием блуд­ным!

2. Рас­сказы о борьбе с плот­ской похо­тью.

Чтобы умерт­вить в себе похоть плоти, пре­по­доб­ный Мака­рий одна­жды несколько меся­цев про­си­дел в болоте нагим и был так иску­сан болот­ными боль­шими кома­рами, что все тело его было покрыто ранами, как у про­ка­жен­наго, и иноки могли узнать его только по голосу (Жития святых, январь 19)

О бла­го­че­сти­вой жизни пре­по­доб­наго Мар­ти­ни­ана знали все, живу­щие в Кеса­рии и ея окрест­но­стях, и много гово­рили о нем. Под­слу­шав эти речи, одна блуд­ница реши­лась иску­сить его на грех. Пере­одев­шись в рос­кош­ные одежды, она надела на себя доро­гия укра­ше­ния и пред­стала пред Мар­ти­ни­а­ном во всем блеске своей кра­соты. Угод­ник Божий, окреп­ший в духов­ной жизни, не под­дался козням иску­си­тель­ницы. Он раз­ло­жил посреди келии огонь и стал на него босыми ногами. Ноги его жестоко опа­ли­лись огнем. «Теперь поду­май, Мар­ти­ниан (гово­рил он сам себе), каков огонь вечный, геен­ский. Если хочешь геен­скаго огня, пожа­луй, подойди к этой жен­щине». Пора­жен­ная тер­пе­нием и стра­да­нием пра­вед­ника блуд­ница как бы просну­лась от гре­хов­наго сна, бро­си­лась к ногам отшель­ника, испо­ве­дала грехи свои и со сле­зами умо­ляла его, чтобы он про­стил ее и помо­лился за нее. Через 12 лет после своего обра­ще­ния, она почила с миром, с именем пре­по­доб­ной Зои. (Жития Святых, фев­раль 13).

Цело­муд­рие. (стр. 237)

а) запо­ве­дано:

Не пре­лю­бо­дей­ствуй. Не желай жены ближ­няго твоего, ни рабыни его (Исх.2:14,17).

Как днем будем вести себя бла­го­чинно, не пре­да­ва­ясь ни пиро­ва­ниям и пьян­ству, ни сла­до­стра­стию и рас­пут­ству (Рим.13:13).

Тело не для блуда, но для Гос­пода, и Гос­подь для тела. Бегайте блуда: всякий грех, какой делает чело­век, есть вне тела, а блуд­ник грешит против соб­ствен­наго тела (1Кор.6:13,18).

Блуд и всякая нечи­стота не должны даже име­но­ваться у вас, как при­лично святым (Еф.5:3).

Умерт­вите земные члены ваши: блуд, нечи­стоту, страсть, злую похоть (Кол.3:5).

Храни себя чистым (1Тим.5:22).

б) запо­ве­ду­ется и во взгля­дах: Я говорю вам, что всякий, кто смот­рит на жен­щину с вожде­ле­нием, уже пре­лю­бо­дей­ство­вал с нею в сердце своем (Мф. 5:28);

в) запо­ве­ду­ется в речах: сквер­но­сло­вие не при­лично вам, а напро­тив, бла­го­да­ре­ние (Еф.5:4).

Отло­жите сквер­но­сло­вие уст ваших (Кол.3:8);

г) запо­ве­ду­ется сердцу: не поже­лай кра­соты чужой жен­щины в сердце твоем (Прит.6:25).

Юно­ше­ских похо­тей убегай, а дер­жись правды со всеми при­зы­ва­ю­щими Гос­пода от чис­таго сердца (2Тим.2:22).

Соблю­дайте ваше тело в цело­муд­рии: как пре­да­вали вы члены ваши в рабы нечи­стоте: так ныне пред­ставьте члены ваши в рабы пра­вед­но­сти, на дела святыя (Рим.6:19). Разве не знаете, что тела ваши суть члены Хри­стовы? Итак отниму ли члены у Христа, чтобы сде­лать их чле­нами блуд­ницы? Да не будет! (1Кор.6:15).

Бог хранит веру­ю­щих в цело­муд­рии: добрый пред Богом спа­сется от жен­щины, а греш­ник улов­лен будет ею (Еккл.7:26).

Муд­рость соблю­дает в цело­муд­рии: когда муд­рость войдет в сердце твое: тогда рас­су­ди­тель­ность будет обе­ре­гать тебя, дабы спасти тебя от жены дру­гого, от чужой. Дом ея ведет к смерти (Прит.2:10-11). Скажи муд­ро­сти: «Ты сестра моя!» и разум назови родным твоим, чтобы они охра­няли тебя от жены дру­гого, от чужой, кото­рая умяг­чает слова свои (- 7,4,5).

Пьян­ство вредит цело­муд­рию: не смотри на вино, как оно крас­неет, как оно искрится в чаше, как оно уха­жи­ва­ется ровно; впо­след­ствии как змей оно укусит и ужалит как аспид; глаза твои будут смот­реть на чужих жен, и сердце твое заго­во­рит раз­врат­ное (Прит.23,31-33).

Избе­гайте тех, кото­рые не имеют цело­муд­рия: я писал вам не сооб­щаться с тем, кто, назы­ва­ясь братом, оста­ется блуд­ни­ком или пья­ни­цею, с тако­вым даже и не есть вместе. И так изверг­ните раз­вра­щен­наго из среды вас (1Кор.5:11-13). Знайте, что ника­кой блуд­ник, или нечи­стый не имеет насле­дия в цар­стве Христа и Бога. И так не будьте сообщ­ни­ками их (Еф.5:5,7).

Нече­сти­вые не имеют цело­муд­рия: назы­вая себя муд­рыми, обе­зу­мели: потому и предал их Бог, в похо­тях сердец их, нечи­стоте, так что они сквер­нили сами свои тела. Они заме­нили истину Божию ложью. Потому предал их Бог постыд­ным стра­стям (Рим.1:22,24-26). Они (народы), дошедши до без­чув­ствия, пре­да­лись рас­пут­ству так, что делают всякую нечи­стоту с нена­сы­ти­мо­стью (Еф.4:19). Они срам­ники и сквер­ни­тели. Глаза у них испол­нены любо­стра­стия и непре­ста­е­маго греха (2Пет.2:13,14). Без­за­кон­ники зло­сло­вят все, чего не знают; что же по при­роде, как без­с­ло­вес­ныя живот­ныя, знают, тем рас­тле­вают себя. Это сви­ре­пыя мор­ския волны, пеня­щи­еся сра­мо­тами своими (Иуд.10:13).

Побуж­де­ние отно­си­тельно цело­муд­рия: разве не знаете, что вы храм Божий, и Дух Божий живет в вас? Если кто разо­рит (рас­тлит) храм Божий, того пока­рает Бог: ибо храм Божий свят; а сей храм вы (1Кор.3:16,17). Вы храм Бога живаго, как сказал Бог: все­люсь в них, и буду ходить в них. Имея такие обе­то­ва­ния, очи­стим себя от всякой скверны плоти и духа, совер­шая свя­тыню во страхе Божием (2Кор.6:10; – 7:1). При­звал нас Бог не к нечи­стоте, но к свя­то­сти (1Фес.4:7).

Зло, про­ис­хо­дя­щее от недо­статка цело­муд­рия: из-за жены блуд­ной обни­ща­вают до куска хлеба. Может ли кто ходить по горя­щим уго­льям, чтобы не обжечь ног своих? То же бывает и с тем, кто входит к жене ближ­няго своего: тот губит душу свою, кто делает это. Побои и позор найдет он, и без­че­стие его не изгла­дится (Прит.6,26,28,32,33). Глу­бо­кая про­пасть – уста блуд­ницы; на кого про­гне­ва­ется Гос­подь, тот упадет туда (-22,14). Нашел я, что горче смерти жен­щина, потому что она – сеть, и сердце ея – силки, руки ея – оковы (Еккл.7:26).

Нака­за­ние за недо­ста­ток цело­муд­рия: Я насы­щал их (иудеев), а они тол­пами ходили в домы блуд­ниц. Неужели Я не накажу за это? – гово­рит Гос­подь; и не отмстит ли душа Моя такому народу, как этот? (Иер. 5:7,9). Видел я неисто­вые похо­те­ния твои, твои непо­треб­ства и твои мер­зо­сти. Горе тебе, Иеру­са­лим! (-13,27). Умерт­вите блуд, нечи­стоту, страсть, злую похоть, за кото­рыя гнев Божий грядет на сынов про­тив­ле­ния (Кол.3:5,6). Похоть, зачавши, рож­дает грех, а сде­лан­ный грех рож­дает смерть (Иак.1:15).

Недо­ста­ток цело­муд­рия лишает неба: не обма­ны­вай­тесь: ни блуд­ники, ни пре­лю­бо­дея, ни мала­кии, ни муже­лож­ники цар­ства Божия не насле­дуют (1Кор.6:9,10). Дела плоти известны, они суть: пре­лю­бо­де­я­ние, блуд, нечи­стота, непо­треб­ство, без­чин­ство и тому подоб­ное. Пред­ва­ряю вас, как и прежде пред­ва­рял, что посту­па­ю­щие так цар­ства Божия не насле­дуют (Гал.5:19,21). Знайте, что ника­кой блуд­ник, или нечи­стый, не имеет насле­дия в цар­стве Христа и Бога. Никто да не обо­льщает вас пустыми сло­вами; ибо за это при­хо­дит гнев Божий на сынов про­тив­ле­ния (Еф.5:5,6). Святый да освя­ща­ется еще; нечи­стый пусть еще сквер­нится. Бла­женны те, кото­рые соблю­дают запо­веди Божии, чтобы войти в город (небес­ный Иеру­са­лим) вра­тами. А вне псы и любо­деи и всякий любя­щий и дела­ю­щий неправду (Ап.22:11,14,15).

Вечное осуж­де­ние опре­де­лено нечи­стым: блуд­ни­ков и пре­лю­бо­деев судит Бог (Евр.13:4). Сквер­ных и пре­лю­бо­деев участь в озере, горя­щем огнем и серою. Это смерть вторая (Апок.21:8).

Пример цело­муд­рия: Иосиф был красив станом и красив лицом. И обра­тила взоры на Иосифа жена гос­по­дина его, и ска­зала: спи со мною. Но он отка­зался, и сказал жене гос­по­дина своего: вот гос­по­дин мой не знает при мне ничего в доме, и все, что имеет, отдал в мои руки; нет больше меня в доме сем; и он не запре­тил мне ничего, кроме тебя, потому что ты жена ему; как же сделаю я сие вели­кое зло, и согрешу пред Богом? Когда так она еже­дневно гово­рила Иосифу, а он не слушал ея, слу­чи­лось в один день, что он вошел в дом делать дело свое, а никого из домаш­них тут не было; она схва­тила его за одежду его и ска­зала: ложись со мною. Но он, оста­вив одежду свою в руках ея, побе­жал, и выбе­жал вон (Быт.39:6-12).

При­меры цело­муд­рен­ных хри­стиан (стр. 409)

Фома­ида, юная супруга одного Алек­сан­дрий­скаго граж­да­нина, захо­тела лучше быть раз­се­чен­ною на части, чем изме­нить супру­же­ской вер­но­сти; без­за­кон­ный свекор ея за непре­клон­ность святой жены на гре­хо­па­де­ние мечом разсек ее надвое. И это муче­ни­че­ство цело­муд­рия почтил сам пре­по­доб­ный Даниил Скит­ский; он при­знал святую жену муче­ни­цею и удо­стоил ее погре­бе­ния вместе со свя­тыми отцами. Бог про­сла­вил мощи ея чуде­сами: по молит­вам, у святых мощей ея одер­жи­мые стра­стью блуда полу­чали исце­ле­ния (Жития Святых, 13 апреля).

Жена одного царе­дворца в Кон­стан­ти­но­поле по смерти мужа своего не хотела и слы­шать о другом муже. Когда же один вель­можа, пре­льстясь кра­со­тою юной вдовы, хотел взять ее силою, она, сохра­няя цело­муд­рие, раздав все имение бедным и отпу­стив всех рабов на сво­боду, с двумя вер­ней­шими рабы­нями убе­жала в пустыню и в уще­лине одной горы 11 лет про­вела, живя для одного Бога, Кото­рый питал здесь рабу Свою посред­ством воро­нов, при­но­сив­ших ей дре­вес­ные плоды (Пролог, 10 сен­тября).

Мастри­дия, дева-ино­киня, спа­сав­ша­яся в Иеру­са­лиме, узнав о стра­сти к ней одного юноши, чтобы сохра­нить чистоту свою для Гос­пода, так же бежала в пустыню и здесь всю жизнь про­вела в подви­гах бла­го­че­стия (6 фев­раля).

Пре­по­доб­ная Мак­рина, сестра свя­таго Васи­лия Вели­каго, была обру­чена одному избран­ному юноше. Перед сва­дьбою жених ея умер, и Мак­рина уже не хотела избрать дру­гого мужа. Роди­те­лям, желав­шим ея заму­же­ства, она гово­рила: «неспра­вед­ливо обру­чен­ной одному жениху девице отда­вать сердце свое дру­гому. Вы гово­рите, что жених мой умер; но я верую, что он жив Богу. Грех супруге не сохра­нять своей вер­но­сти к супругу, отсут­ству­ю­щему на малое время»… Одна­жды на груди у Мак­рины сде­лался опас­ный нарыв, и мать ея, бла­жен­ная Емилия, боя­лась, чтобы болезнь не раз­ли­лась по всему телу; но, несмотря на просьбы пока­зать врачу боль­ную грудь, Мак­рина не согла­си­лась обна­жить ее пред муж­чи­нами, и пред­по­чла лучше стра­дать, чем допу­стить при­кос­но­ве­ние чужой руки к своему телу. Но как про­дол­жав­ша­яся болезнь была пово­дом частых напо­ми­на­ний со сто­роны матери дове­риться врачу, то пре­по­доб­ная Мак­рина обра­ти­лась ко Врачу неви­ди­мому и все­мо­гу­щему. После про­дол­жи­тель­ной пла­мен­ной и слез­ной молитвы к Богу об исце­ле­нии, она сме­шала молит­вен­ные свои слезы с землею и при­ло­жила к боль­ной груди: в ту же минуту болезнь исчезла (Жития Святых, 19 июля).

Один из отцов рас­ска­зы­вал: некто авва Павел, живший в Фива­иде, брал в руки скор­пи­о­нов и змей и раз­ры­вал их попо­лам. Одна­жды братия, покло­нив­шись ему, ска­зали: «скажи нам, авва, что сделал ты, что полу­чил такую бла­го­дать?» Авва отве­чал им: «про­стите мне, отцы: кто при­об­рел чистоту, тому все будет пови­но­ваться так же, как все пови­но­ва­лось Адаму в раю, когда он еще не пре­сту­пил запо­веди» (Досто­па­мят­ные ска­за­ния о подвиж­ни­че­стве святых отцов).

Неко­то­рый чело­век, увидев одна­жды кра­си­вую жен­щину, вместо того чтобы ею соблаз­ниться, нашел для себя в ея кра­соте случай про­сла­вить Создав­шаго столь пре­крас­ное тво­ре­ние и удив­ляться Его пре­муд­ро­сти. Посмот­рев на нее, он пролил слезы бла­го­го­вей­наго уми­ле­ния и вос­пла­ме­нился чистей­шей любо­вью к Богу. Таким обра­зом, для него спа­се­нием послу­жило то самое, что для других обык­но­венно служит камнем пре­ткно­ве­ния и соблазна. (Луг духов­ный, статья 15).

Пре­по­доб­ный Моисей Угрин целых один­на­дцать лет томился в оковах, как плен­ный, в Польше. Послед­ние шесть лет его тер­зала одна знат­ная ляхиня, пре­льстив­ша­яся его кра­со­тою и тре­бо­вав­шая от него его согла­сия всту­пить с нею в брак. Напрасно она исто­щала для дости­же­ния своей цели ласки, упо­треб­ляла угрозы, напрасно заклю­чала его в тем­ницу и томила голо­дом, – ничто не могло пре­льстить рус­скаго цело­муд­рен­наго Иосифа и откло­нить его от любез­наго ему цело­муд­рия. Тогда в безум­ном изступ­ле­нии гордая ляхиня велела сде­лать его евну­хом, так что стра­да­лец, исте­кая кровью, едва остался жив. Гос­подь дал ему силы опра­виться и воз­мож­ность уйти в Киев, где он в посте, бдении и молит­вах и стро­гом цело­муд­рии под­ви­зался еще 10 лет. Бори­мые блуд­ной похо­тью обра­ща­ются с усерд­ною молит­вою к нему. («Исто­рия рус­ской Церкви» мит­ро­по­лита Мака­рия, том 2, стр. 51).

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки